Святой Иоанн Лествичник

Святой Иоанн Лествичник. Краткое сведение о нем

Родители св. Иоанна, место рождения и предшествовавшие вступлению его в Синайскую обитель обстоятельства неизвестны. Из его творений видно, что он получил хорошее образование; но влечение к сопребыванию с Богом понудило его оставить мир и славу его и уединиться в обитель Синайскую, славившуюся тогда мудрыми отцами. Вступил он в нее 16-ти лет и вдал себя в научение и руководство старцу Мартирию, который через 4 года, на 20-м году его жизни, постриг его в иноческий образ. Послушание его старцу было так велико, что, казалось, совсем не имел он своей воли; в отношении же к братиям он держал себя просто и смиренно, никакого ни пред кем не выказывая преимущества.

Прожив со старцем своим 19 лет, св. Иоанн осиротел от него и по смерти его стал жить один, избрав для сего уединенное место, Фола именуемое, отстоявшее от обители на 5 стадий. Здесь прожил он 40 лет. Жизнь его в уединении текла мирно, в строгом подвижничестве, которое он однако ж умел скрывать, не выдаваясь ничем особенным. Каждую субботу и воскресенье приходил он в обитель, чтоб в храме слушать богослужение, – приобщиться Св. Христовых Таин, и потом побеседовать со свв. отцами и проверить их указаниями свое состояние. При таких беседах, в собрании, нередко говаривал и св. Иоанн и как естественно, речь его не могла не иметь преимущества пред другими. Смиренных это радовало; а некоторые неискусные стали подозревать мудрого беседовника в тщеславии, и не умели скрыть такого подозрения. Тогда св. Иоанн, чтобы не соблазнять немощных, наложил на себя совершенное молчание, которое строго держал целый год; и разрешил его уже по усердному молению тех самых, которые принудили его к осуждению себя на такой подвиг.

По сорокалетнем житии в безмолвии св. Иоанн, общим желанием всех братий, избран был в игумены обители Синайской. Но поуправляв сею паствою духовною четыре года, он опять возвратился в свое уединение, незадолго до своей смерти, которая последовала на 80-м году его жизни, в 563-м году.

По просьбе игумена Раифского, соименного себе, св. Иоанн написал лествицу духовную, в которой в 30 словах изображает степени восхождения к совершенству в духе. К Лествице присовокупил он и Слово к пастырю, в коем излагает обязанности духовного пастыря.

Из 30 слов Лествицы делаем выборку под следующими заглавиями:

1. Общие начала подвижничества.

2. О покаянии.

3. О добродетелях и страстях, и о борьбе с последними вообще.

4. О борьбе с восьмью главными страстями: – а) чревоугодием, б) блудом, в) сребролюбием, г) гневом, д) печалию, е) унынием, ж) тщеславием, з) гордостию.

5. О бесстрастии.

Подвижнические уроки СВ. Иоанна Лествичника

1. Общие начала подвижничества

1. Бог есть жизнь и спасение для всех, одаренных свободною волею.

2. Богу себя посвятивший, будучи облечен в вещественное и бренное тело, подражает жизни и состоянию бесплотных, – держится одних только Божиих словес и заповедей, во всяком времени, месте и деле, – всегда неослабно хранит свои чувства и творит насилие или осуждение естеству своему, – всегда помышляет о смерти, скорбя и болезнуя душою, – отвращается от вещественных благ, похваляемых миром, для получения благ премирных.

3. Все усердно оставившие житейское, без сомнения, соделали это или будущего ради Царствия, или по множеству грехов своих, или из любви к Богу. Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было неразумно. Впрочем, добрый наш Подвигоположник ожидает, каков будет конец их течения.

4. Когда хотим выйти из Египта и бежать от фараона, то и мы имеем нужду в некоем Моисее, т. е. ходатае к Богу и по Богу, который, стоя посреди деяния и ведения, воздевал бы за нас руки к Богу, чтобы наставляемые им перешли мы море грехов и победили Амалика страстей.

5. Для всех покусившихся с телом взойти на Небо, поистине потребно самонасилие (нуждение себя) и непрестанное самоозлобление (произвольные лишения), – особенно в самом начале отречения, доколе сластолюбивый наш нрав не очистится и бесчувственное сердце не согреется любовию к Богу. Ибо труд, поистине труд и великое сокровенное болезнование неизбежны в сем подвиге, доколе ум наш, сей яростный и сластолюбивый пес, не сделается целомудренным и любительным. – Впрочем, страстные и немощестующие! – будем благодушны. Исповедуем Христу Господу немощь свою, представляя ее Ему несомненною верою, как десною рукою, – и непременно получим помощь Его, – даже сверх нашего достоинства, если только всегда будем низводить себя в глубину смиренномудрия.

6. Приходящие к сему подвигу должны всего отвергнуться, все презреть, всему посмеяться, все отрясти, чтобы положить твердое основание. Хорошо следующее трехстолпное основание: незлобие, пост и целомудрие.

7. От твердого начала (решимости) без сомнения будет нам польза, если б мы впоследствии и ослабели; ибо душа, бывшая прежде мужественною, если ослабеет, – то воспоминанием прежней ревности, как острым оружием, бывает уязвляема. Некоторые много раз воздвигали себя сим образом от расслабления.

8. Когда душа, предательски изменяя сама себе, погубит блаженную и вожделенную теплоту, тогда пусть исследует прилежно, по какой причине она ее лишилась; и на эту причину да обратит весь труд свой и всю ревность; ибо прежнюю теплоту нельзя иначе возвратить, как теми же дверьми, которыми она вышла.

9. В самом начале отречения, без сомнения, с трудом, самопринуждением и прискорбностью исполняем добродетели; но предуспевши, перестаем ощущать в них скорбь, или ощущаем, но мало; а когда плотское мудрование наше будет побеждено и пленено огнем ревности, тогда совершаем их уже со всею радостию, вожделением и божественным пламенем.

10. Спрашивали меня миряне: «как мы, живя с женами и оплетаясь мирскими попечениями, можем коснуться совершеннейшей христианской жизни?» – Я ответил им: «все доброе, что только можете делать, делайте; никого не осуждайте, не окрадывайте, никому не лгите, ни пред кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, к нуждающимся будьте мидосерды, никого не соблазняйте, не касайтесь чужой чести и сохраняйте верность женам вашим. – Если так будете поступать, то не далеко будете от Царствия Небесного».

11. С радостию и мужеством приступим к доброму сему подвигу. Не будем бояться врагов наших; ибо они взирают на лицо души нашей, хотя сами и невидимы, – и когда заметят, что оно изменилось от боязни, тогда яростнее вооружаются против нас, видя, что мы устрашились. Итак смело вооружимся против них; ибо с мужественным борцом никто бороться не может.

12. Желающие истинно работать Христу прежде всего да приложат старание – избрать себе, при помощи духовных отцов и собственным разумением, приличные места и образы жизни, пути и обучения; ибо не для всех полезно общежитие, и не все способны к безмолвию. Каждому должно рассмотреть, какой путь соответствует его качествам.

13. Все житие монашеское содержится в трех главных устроениях и образах подвига: или в подвижническом уединении и отшельничестве; или в безмолвствовании с одним и, много, с двумя; или наконец, в терпеливом пребывании в общежитии.

14. Кто истинно возлюбил Господа, кто истинно желает и ищет будущего Царствия, кто имеет истинную скорбь о грехах своих, кто поистине водрузил в себе память о суде и о вечном мучении, кто истинно страшится исхода из сей жизни, тот не возлюбит уже ничего временного, уже не станет суетиться и заботиться ни об имениях и приобретениях, ни о славе и чести мира сего, и ни о чем земном; но отложив всякое о сем попечение, еще же и тело свое возненавидев, наг и без попечений и лености последует Христу, непрестанно взирая на небо и оттуда ожидая себе помощи, по слову святого, сказавшего: прильпе душа моя по Тебе (Пс. 62, 9), и по слову иного приснопамятного: аз же не утрудихся, последуя Тебе, и дне или покоя человеча не пожелах, Господи (Иер. 17, 16).

15. Стыдно нам, оставившим все, опять воспринимать заботу о том же. Сие-то и значит – обратиться вспять и не быть управлену в Царствие Божие.

16. Слушай, что сказал Господь юноше оному, едва не все заповеди исполнившему: «одного тебе не достает – продать имение свое и раздать нищим, и самого себя сделать нищим для принятия милостыни от других» (Лк. 18, 22; Мф. 19, 21).

17. Будем внимать себе, чтобы, думая идти узким путем, в самом деле не блуждать по широкому и пространному. Вот верное начертание узкого пути: утеснение чрева, всенощное стояние, умеренное питие воды, скудость хлеба, очистительное питие бесчестия, укоризны, осмеяния, ругательства, отсечение своей воли, терпение нападков, не роптание при презрениях, перенесение досаждений тяжелых, – чтоб мужественно претерпевать, когда обижают, не негодовать, когда клевещут, не гневаться, когда осуждают, смиряться, когда унижают. Блаженны ходящие стезями показанного здесь пути, яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5, 3-12).

18. Кто думает, что не имеет пристрастия к какой-либо вещи, а лишившись ее печалится сердцем, тот прельщает сам себя.

19. Сие пристанище (отречение от мира) бывает причиною и спасения, и бед; это знают преплывающие сие мысленное море. Но жалкое зрелище, когда спасшиеся в пучине претерпевают потопление в самом пристанище.

20. Устранившись мира, не прикасайся к нему; ибо страсти удобно опять возвращаются.

21. Тех мест, которые подают тебе случай к падению, убегай как бича, ибо когда мы не видим запрещенного плода, то не так сильно его и желаем.

22. Постараемся подражать Лоту, а не жене его; ибо душа, обратившись туда, откуда вышла, уподобится соли, потерявшей силу, и сделается неподвижною. Беги из Египта невозвратно; ибо сердца, обратившиеся к нему, не увидели Иерусалима, – т. е. земли бесстрастия.

23. Да будет отцом твоим тот, кто может и желает помочь тебе в свержении бремени твоих грехов; материю – сокрушение, которое может омыть тебя от скверны; братом – сотрудник и соревнитель в стремлении к Горнему; в неразлучную сожительницу возьми – память смерти; любезными чадами твоими да будут сердечные воздыхания; рабом да будет тебе тело твое, а друзьями сделай себе Небесные Силы, которые во время исхода души могут быть полезными для тебя, если будут друзьями твоими. Сей есть род ищущих Господа (Пс. 23, 6).

24. Удаляясь от мира, мы должны избрать для жительства места, лишенные случаев к утешению и тщеславию, – и смиренные; если же не так, то мы действуем по страсти.

25. Как невозможно одним глазом смотреть на небо, а другим на землю, так невозможно не подвергнуться душевным бедствиям тому, кто мыслями и телом не устранился от всякого сродства с миром.

26. Добрый и благоустроенный нрав приобретается многим трудом и подвигом; но можно в одно мгновение потерять то, что было приобретено долгими усилиями: тлят бо обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15, 33).

2. О покаянии

1. Покаяние есть возобновление крещения. Покаяние есть очищение совести. Покаяние есть завет с Богом об исправлении жизни. Покаяние есть примирение с Господом чрез совершение благих дел, противных прежним грехам. Покаяние есть помысл самоосуждения и попечение о себе, свободное от внешних попечений. Покаяние есть дщерь надежды и отвержение отчаяния.

2. Нам, впадшим в ров беззакония, невозможно быть извлеченными из оного, если не погрузимся в бездну смирения.

3. Иное есть сокрушенное смирение кающихся, а другое – угрызение совести еще падающих в свой грех, и иное – блаженное богатство смирения, посещающее совершенных чрез воздействие Божие. Признак второго (рода смирения) – совершенное терпение бесчестия. – Прежняя привычка тиранит часто и плачущих (о ней). И не дивись сему. От чего и как бывают падения, – темно и совершенно непостижимо для души, какие из них случаются по причине нерадения, какие по причине домостроительного оставления, какие по причине отвращения Божия. Некто, впрочем, поведал мне, что в падениях, случающихся с нами по домостроительству, сподобляемся мы скорого от них возвращения; потому что Предающий нас им не дозволяет долго держать нас демону печали.

4. Когда язва еще нова и горяча, тогда она легко врачуется; но застарелые, оставленные в небрежении и запущенные язвы не легко врачуются, и для уврачевания своего требуют многого труда, резания, присыпания и прижигания. Многие раны от времени делаются неисцельными, но у Бога вся возможна суть (Мф. 19, 26).

5. Прежде падения в грех бесы представляют нам Бога человеколюбивым, а после падения – неприступно строгим.

6. Не внимай врагу, нашептывающему тебе по падении о малости прегрешения, говоря: «лишь бы того и того тебе не сделать, а это ничего». Часто и малые дары утоляли великий гнев Судии (и наоборот).

7. Кто истинно ищет удостоверения в отпущении грехов своих, тот почитает потерянным всякий день, в который не плачет, хотя бы сделал в оный сколько-нибудь добра.

8. Никто из долженствующих плакать о грехах да не ослабляет ревности о сем, обольщая себя таким чаянием: в исходе моем (в час смерти) получу извещение о прощении. Неизвестное не твердо верно. Ослаби ми извещением, да почию, прежде даже не отъиду отсюда без сего извещения (Пс. 38, 14). Где Дух Господень, там узы разрешены (2 Кор. 3, 17); где смирение неоцененное, там узы разрешены. А в ком нет сих двух, те пусть не обольщают себя: они связаны.

9. Живущие в мире, и они одни, чужды сих извещений. Но некоторые из них, текущие путем милостыни, в час исхода познают, сколько это благоплодно для них.

10. Кто плачет о себе, тот не станет узнавать о плаче, или падении, или укоризне другого. – Пес, уязвленный зверем, еще более на него разъяряется, неудержимо неистовствуя против него по причине боли от язвы.

11. Вникнем, не от того ли совесть перестала нас обличать, что как бы подавлена злом, а не от того, что стала чиста. Признак разрешения в падении – всегдашнее признание себя должником.

12. Будем внимать все мы, особенно же падшие, да не внидет в сердце наше пагубное учение безбожного Оригена. Оно, скверное, выставляло преимущественно Божие человеколюбие, очень по сердцу сластолюбцам.

13. В самом начале подвига исповедуем согрешения наши доброму судье нашему (духовному отцу), наедине; если же повелит, то и при всех. Ибо язвы, будучи объявляемы, не развережаются тем, а врачуются.

14. Во время исповеди будь как наружным видом, так и внутренним чувством и мыслию, как осужденный преступник, поникши лицом в землю; и если можно, то омочай слезами ноги своего отца духовного, как ноги Самого Христа.

15. Бесы обыкновенно внушают нам или совсем не исповедовать согрешений отцу своему, или исповедовать, но складывая вину греха своего на других.

16. Не прельщайся духом возношения и возвещай отцу своему согрешения свои, не укрываясь; потому что без самопосрамления невозможно избавиться от вечного стыда. Обнажай струп свой врачу и не стыдись сказать ему: «отче, моя это язва, моя рана; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености: никто не виновен в ней, ни человек, ни дух, ни тело, ни другое что-либо, но только мое нерадение».

17. Иоанн Предтеча от приходивших к нему прежде крещения требовал исповеди, не сам нуждаясь в ней, но ища спасения приходивших.

18. Ничто так не противно кающимся, как смущение от раздражительности, потому что покаяние требует великого смирения, а раздражительность есть знак великого возношения.

19. Луч солнечный, проникнувший чрез скважину в дом, просвещает в нем все, так что видна бывает и тончайшая пыль, носящаяся в воздухе: подобно сему, когда страх Господень приходит в сердце, то показывает ему все грехи.

20. Как вода смывает буквы, так и слеза может очищать согрешения.

21. Как, за неимением воды, изглаждают буквы и другими способами, так и души, лишенные слез, очищают и заглаждают грехи свои печалию, воздыханием и многим сетованием.

22. Как свежая рана скоро излечивается, так, напротив, многовременные душевные язвы неудобно врачуются, хотя и могут исцелиться.

23. Как похоронившему отца своего стыдно тотчас по возвращении с похорон идти на брак, так и плачущим о грехах своих неприлично искать в настоящем веке покоя или чести и славы от людей.

24. Как жилища граждан отличны от жилищ осужденных преступников, так и образ жизни плачущих о грехах своих должен быть совершенно отличен от образа жизни неповинных.

25. Чувство души есть естественное ее свойство; но грех оглушает сие чувство. Сознание производит или прекращение зла, или уменьшение оного. Сознание же есть порождение совести, а совесть есть слово и обличение Ангела Хранителя, данного нам при крещении. Посему-то мы и примечаем, что непросвещенные крещением не столько бывают мучимы в душе за свои злые дела, сколько верные, но как-то не ясно.

26. Желающий избавиться от бремени грехов своих да подражает тем, которые сидят над гробами вне града, и да не престает изливать теплые и горячие слезы, и да не прерывает безгласных рыданий сердца до тех пор, пока и он не увидит Иисуса пришедшим и отвалившим от сердца камень ожесточения, и ум наш, как Лазаря, разрешившим от уз греховных, и повелевшим слугам Своим – Ангелам: разрешите его от страстей и оставьте идти (Ин. 11, 44), к блаженному бесстрастию.

3. О добродетелях и страстях, – и о борьбе с последними – вообще

1. Рассуждение есть верное постижение воли Божией во всякое время, во всяком месте и во всякой вещи; оно бывает только в чистых сердцем.

2. Кто низложил первые три из главных страстей (тщеславие, сребролюбие, чревоугодие), тот низложил вместе и пять последних (блуд, гнев, печаль, уныние, гордость); но кто нерадит о низложении первых, тот ни одной не победит.

3. Все брани бесовские происходят от трех главных причин: или от нерадения нашего, или от гордости, или от зависти диавола.

4. Правилом во всех случаях да поставляем по Богу совесть нашу (просвещенную верою и заповедями Господними), и узнавши, откуда веют ветры, по ее указанию да распростираем и ветрила.

5. Во всех деяниях, коими стараемся мы угодить Богу, бесы выкапывают нам три ямы: во-первых, борются, чтобы воспрепятствовать нашему доброму делу: во-вторых, когда они в сем первом покушении бывают побеждены, то стараются, чтобы сделанное было не по Богу; когда же и в сем умышлении не получают успеха, тогда уже, тихо подкравшись к душе нашей, ублажают нас как живущих богоугодно. – Первому искушению сопротивляется ревность (о спасении) и попечение о смерти; второму – повиновение и уничижение, а третьему – всегдашнее укорение себя самого. Сие труд есть пред нами, дондеже внидет во святилище наше огнь оный Божий (Пс. 78, 16). – Тогда уже не будет в нас насилия злых навыков; ибо Бог наш есть огнь поядаяй (Евр. 12, 29) всякое разжжение и движение похоти, всякий злой навык, ожесточение и омрачение, внутреннее и внешнее, видимое и мысленное.

6. Когда бесы одолеют душу и свет ума помрачат, тогда не будет более в нас, окаянных, ни трезвенного внимания, ни рассуждения, ни ведения, ни стыда, но место их заступят: жестокосердие, нечувствие, нерассуждение и слепота.

7. Окрадение души есть, когда мы почитаем за добро, в чем нет добра, – оно есть неприметное лишение богатства, есть неведомое пленение души. Убиение души есть умерщвление словесного ума впадением в непотребные дела (страха Божия, совести и чувства духовного подавление смертными грехами). Погибель души есть впадение в отчаяние после совершения беззакония.

8. Да дерзают раболепствовавшие страстям и покаявшиеся! Ибо если они и во все ямы впадали, и во всех сетях увязали, и всяким недугом недуговали; но по выздоровлении будут для всех светилами и врачами, светильниками и наставниками, объявляя свойства и виды каждого недуга и своею опытностию спасая близких к падению.

9. Превосходнейший алфавит для всех (начинающих) есть следующий: послушание, пост, вретище, пепел, слезы, исповедание, молчание, смирение, бдение, мужество, мраз, труд, злострадание, уничижение, сокрушение, непамятозлобие, братолюбие, кротость, простая и нелюбопытная вера, беспопечение о мире, непорочная ненависть к родителям, беспристрастие, простота с незлобием, произвольная худость.

10. Состояние и признаки преуспевающих суть: нетщеславие, безгневие, благая надежда, безмолвие, рассуждение, твердая память суда, милосердие, страннолюбие, умеренное поучение, непрестанная молитва, несребролюбие.

11. Предел же, состояние и закон душ совершенных по благочестию таковы: непленяемое сердце, совершенная любовь, источник смиренномудрия, исшествие ума, Христово волнение, неокрадение света и молитвы, изобилие осияния Божия, желание смерти, ненависть жизни, отвращение от тела, молитвенник о мире, как бы насильно преклоняющий Бога на милость, сослужебник Ангелам, бездна разума, дом таинств, хранилище неизреченных откровений, спасатель человеков, бог над бесами, господин страстей, владыка тела, повелитель естества, чуждый греха, дом бесстрастия, подражатель Владыки помощию Владыки.

12. Мы должны непрестанно заботиться о духовном чувстве и искать его; ибо когда оно явится, тогда внешние чувства перестанут обольстительно действовать на душу; и зная это, некто из премудрых сказал: и чувство Божие обрящеши (Притч. 2, 5, 3).

13. Жизнь монашеская в отношении дел, слов, помышлений и движений должна быть проводима в чувстве сердца. Если же не так, то она не будет монашеская, не говорю уже ангельская.

14. Некоторые, так сказать, по природе склонны к воздержности, или к безмолвничеству, или к чистоте, или к скромности, или к кротости, или к умилению; но другие имеют природу почти совершенно противную вышесказанным добрым качествам, но насильно принуждают себя к оным, и хотя иногда и побеждаются, однако их, как понудителей естества, я похваляю больше первых.

15. Свет монахов суть Ангелы, монахи же свет для всех человеков; и потому да подвизаются они быть благим примером во всем, никому ни в чемже претыкание дающе (2 Кор. 6, 3), ни делом, ни словом.

16. С помощию Св. Троицы вооружимся против трех главных страстей тремя добродетелями. Если не так, то мы сами на себя навлечем множество трудов.

17. Если Бог воскреснет в нас деянием, то расточатся врази Его; и если мы видением приблизимся к Нему, то побежат ненавидящии Его и нас от лица Его и нашего.

18. Потом (трудом) наипаче, а не нагим словом потщимся научаться познанию Божественных истин; ибо не слова, а дела должны мы показать во время исхода.

19. Услышавшие, что сокровище сокрыто на известном месте, ищут его, и с трудом нашедши, тщательно сохраняют обретенное; без труда же разбогатевшие бывают расточительны.

20. Какие грехи происходят от восьми главных страстных помыслов, и какой из трех главных родитель есть каждому из пяти прочих? – Матерь блуда есть объядение; матерь уныния – тщеславие; печаль и гнев рождаются от всех трех главных страстей; а гордости матерь есть тщеславие. – Какие же грехи происходят от восьми главных, на это скажу, что в неистовых страстях нет толку и порядка, но всякое бесчиние и нестроение.

21. Безвременный смех, например, иногда рождается от беса блуда; иногда от тщеславия, когда человек сам себя внутри бесстыдно хвалит; иногда же смех рождается и от пресыщения.

22. Многоспание происходит иногда от насыщения; иногда от поста, когда постящиеся возносятся; иногда от уныния, а иногда просто от естества.

23. Многословие происходит иногда от насыщения, а иногда от тщеславия.

24. Хула есть собственно порождение гордыни; но нередко она рождается от осуждения ближнего в том же самом, или от неприязненной зависти бесов.

25. Ожестение сердца бывает иногда от пресыщения, иногда от бесчувствия; иногда же от пристращения к чему-либо. А пристращение опять бывает иногда от блуда, иногда от сребролюбия, иногда от чревоугодия, иногда от тщеславия, – и от многих других причин.

26. Лукавство происходит и от превозношения, и от гнева.

27. Лицемерие – от самодовольства и от своечиния.

28. Противоположные же сим добродетели рождаются от противоположных родителей. Но как мне не достало бы времени рассуждать о каждой из них порознь, то вообще кратко скажу, что умерщвление всем означенным страстям есть смиренномудрие, – и кто приобрел сию добродетель, тот победил все страсти.

29. Страх, который чувствуют к начальникам, да будет для нас примером страха Божия; а любовь к телесной красоте да будет для нас образом любви к Богу: ибо ничто не препятствует нам брать образцы для добродетелей и от противных им действий.

30. Не в трудах одних является Бог, но при них в простоте и смирении. Хотя сила Божия в немощи совершается (2 Кор. 12, 9); но несмиренномудрого делателя отринет Господь.

31. Болезнь посылается иногда для очищения согрешений; а иногда для того, чтобы смирить возношение.

32. Благой наш и Всеблагой Владыка и Господь, видя, что кто-нибудь весьма ленив к подвигам, смиряет плоть его недугом как менее трудным подвигом; и иногда этим очищает душу от лукавых помыслов и страстей.

33. Все, случающееся с нами, видимое или невидимое, бывает принимаемо трояко: или с добрым, или с страстным, или с некиим средним расположением. Я видел трех братьев, потерпевших ущерб: один из них негодовал, другой пребыл без печали, а третий принял это с великою радостию.

34. Видел я земледельцев, которые бросали в землю одинаковые семена; но при сем каждый из них имел свое особое намерение: один, чтоб долги уплатить, другой, – чтоб обогатиться, третий, – чтоб почтить дарами Владыку своего; но иные имели при этом в виду – заслужить за свое доброделание похвалу от проходящих путем жизни сей, или досадить завистливому врагу своему, или избежать укоризны от людей за праздность. – Вот наименование семян сих земледелателей: пост, бдение, милостыня, разные служения и тому подобное. Намерения же свои братия сами пусть тщательно испытывают о Господе.

35. Как черпая воду из источников, иногда незаметно почерпаем и жабу вместе с водою; так и проходя добродетели, мы часто исполняем тайно сплетенные с ними страсти. Так – с страннолюбием сплетается чревоугодие; с любовию – блуд, с рассудительностию – излишняя строгость (ригоризм), с благоразумием – лукавство; с кротостию – подозрительность, медлительность, леность, прекословие, своечиние и непослушание; с молчанием – гнет учительства; с радостию – самомнение; с надеждою – леность; с любовию опять – осуждение; с безмолвием – уныние и леность; с чистотою – горечь; с смиренномудрием – дерзновение (без меры); за всеми же ими, как общее врачевство, лучше же сказать, отрава, следует тщеславие.

36. Не будем скорбеть, когда прося чего-либо у Господа, долгое время не бываем услышаны. Господь Сам в Себе хотел бы, чтоб все люди в одно мгновение сделались бесстрастными (но встречает большие препятствия от нашего произволения).

37. Все просящие чего-нибудь у Бога и не получающие, без сомнения, не получают того по какой-нибудь из следующих причин: или потому, что просят прежде времени; или потому, что просят выше меры своей и по тщеславию; или потому, что получив просимое, они возгордились бы или впали в нерадение.

38. Бывает, что в иных, не только верных, но и неверных, отходят все страсти, оставив только ту одну, которая, как зло первенствующее, одна заменяет все прочие и которая столь вредоносна, что может свергнуть с самого Неба (это гордость).

39. Вещество (страстей) потребляется, будучи снедаемо и искореняемо из души божественным огнем.

40. Иногда бесы отступают и сами собою, чтобы ввести нас в беспечность. Но потом внезапно нападают на бедную душу, расхищают ее и до такой степени приучают ее к порокам, что она после того уже сама себе наветует и против себя воюет.

41. Известно мне и иное отступление оных зверей, – бывающее тогда, когда душа совершенно утвердится в греховных навыках. Пример этого видим в младенцах, которые от долгой привычки сосут пальцы, когда матери не дают им более сосать грудей.

42. Знаю еще и пятое бесстрастие, которое бывает в душе от многой простоты и похвального незлобия. Таковым посылается помощь от Бога, спасающаго правыя сердцем (Пс. 7, 11) и неприметно для них самих избавляющего их от страстей. Подобно как младенцы, когда с них снимут одежду, вовсе не примечают наготы своей.

43. Греха и страсти, естественно, нет в природе человека. Бог – не творец страстей. Добродетели же многие даровал Он нашей природе, из числа которых суть и следующие: милостыня, – ибо и язычники сострадательны; любовь, ибо часто и бессловесные животные проливают слезы при потере друг друга; вера, – ибо все мы от себя ее порождаем; надежда, – ибо мы и когда взаим даем или берем, и когда сеем, и когда плаваем, делаем это, надеясь обогатиться. Итак, если, как доказано, любовь и добродетель естественно присущи нашей природе, любовь же есть исполнение закона, то явно, что добродетели не чужды нашему естеству. И да постыдятся те, которые извиняют неделание добродетелей своим бессилием.

44. Но что касается до чистоты, безгневия, смиренномудрия, молитвы, бдения, поста и всегдашнего умиления, то сии добродетели выше естества. Некоторым из них научили нас люди своим примером; образцами других были для нас Ангелы; а иных учитель и дарователь есть Сам Бог Слово.

45. Бывает, что когда стоим на молитве, встречается дело благотворения, не допускающее промедления. В таком случае надо предпочесть дело любви. Ибо любовь больше молитвы, так как молитва есть добродетель частная, а любовь объемлет все добродетели.

46. Нередко Бог, по распоряжению Своего Промысла, оставляет в духовных людях некоторые легчайшие страсти, для того чтобы они, взирая на сии легкие, почти безгрешные немощи, много себя укоряли, и тем приобрели некрадомое богатство смиренномудрия.

47. Кто вначале не жил в повиновении, тому невозможно приобрести смирения, ибо всякий, сам собою научившийся художеству, много о себе мечтает.

48. Двумя преимущественно добродетелями отцы ограничивают деятельную жизнь, – постом и послушанием. И справедливо; ибо первый есть истребитель сластолюбия, а второе огрождает сие истребление смиренномудрием. И плач двоякое имеет действие, так как с одной стороны истребляет грех, а с другой рождает смиренномудрие.

49. Давать всякому просящему свойственно благочестивым, давать и не просящим есть дело благочестивейших; а не требовать взятого от взявшего взаим, особенно когда он имеет возможность отдать, принадлежит только одним бесстрастным.

50. В отношении ко всем страстям и добродетелям будем непрестанно испытывать, где мы находимся, – в начале, в средине или в конце.

51. Все бесовские брани против нас происходят от трех следующих причин: самоугодия, гордости и зависти бесов.

52. Иное дело молиться против помыслов; иное противоречить им; и иное – ни во что их вменять и быть выше их (или властвовать над ними). Средний из них (т. е. могущий противоречить) часто прибегает к первому способу, по причине своей неготовности; но первый еще не может вторым образом отвергать врагов своих; а третий вконец посмевается врагам.

53. Как имеющие здравое чувство обоняния могут ощущать ароматы, хотя кто и тайно их при себе имеет: так и душа чистая познает в других и благоухание, которое сама получила от Бога, – и злосмрадие, от которого совершенно избавлена, хотя другие сего и не примечают.

54. Хотя не все могут быть бесстрастны, однако спастись могут все.

55. Не давай возобладать над тобою иноплеменникам оным, которые побуждают тебя испытывать неизреченные судьбы Промысла и смотрения Божия в отношении к людям, – и тайно внушают, будто Господь лицеприятен. Это суть исчадия самомнения, – и признаются таковыми.

56. Некоторые сказали, что одни бесы сопротивляются другим; а я удостоверился, что все они ищут нашей погибели.

57. Всякому духовному деланию, видимому или умственному, предшествует собственное произволение и искреннейшее желание, которые при содействии Божием приводятся в дело. Ибо если первые (произволение и желание) не предварят, то не последует и второе (содействие Божие).

58. Время всякой вещи под небесем, говорит Екклезиаст. Итак да не обольщает нас горделивое усердие, побуждая прежде времени искать того, что придет в свое время. Не будем искать во время сеяния того, что принадлежит жатве; ибо есть время сеять труды, и есть время пожинать неизреченные дарования благодати. В противном случае, мы и в свое время не получим того, что оному времени прилично и свойственно.

59. Некоторые, по непостижимым распоряжениям Промысла Божия, получили благодатные дарования прежде трудов, другие – в самых трудах, иные после трудов, а некоторые уже при смерти. Достойно испытания, кто из них смиреннее прочих.

60. Есть отчаяние от множества грехов и тяготы совести; и есть отчаяние от гордости и возношения, когда впадшие в грех думают, что они не были достойны (оставления до) падения. – От первого исцеляет воздержание от грехов и надежда благая; а от последнего – смирение и никого неосуждение.

61. Во всех твоих начинаниях и делах, и наружных и внутренних, испытывай, истинно ли в угодность Богу предприемлются они и совершаются. Признаком того, что делание наше благоугодно Богу, в новоначальных служит преуспевание в смирении, в средних – прекращение внутренних браней, а в совершенных – умножение и изобилие Божественного Света.

62. Когда воздух очищается от облаков, тогда солнце показывается во всем своем сиянии; так и душа, которая сподобилась прощения грехов и освободилась от страстных навыков (и помыслов), без сомнения, видит Свет Божественный.

63. Некоторые ублажают больше всего чудотворения и другие видимые духовные дарования, не зная того, что есть много превосходнейших дарований, которые сокровенны и потому безопасны от падения.

64. Совершенно очистившийся от страстей видит душу ближнего, – не самое существо ее, но ее устроение, чувства и расположения; преуспевающий же еще судит о душе по телесным ее действиям.

65. Немощные душою должны познавать посещение Господне и Его милость к ним из телесных болезней, бед и внешних искушений; совершенные же познают посещение Божие по присутствию в них Духа Святого и по умножению дарований.

66. Есть между злыми духами бес – предваритель, который тотчас по пробуждении является искушать нас и оскверняет первые наши мысли. Посвящай начатки дня твоего Господу; ибо кому прежде отдашь их, того они и будут. Один искуснейший делатель сказал мне следующее, достойное внимания, слово: «по началу утра узнаю я все течение дня моего».

67. В случающихся с нами искушениях бесы борют нас – сказать или сделать что-либо неразумное; и когда не смогут одолеть нас, то, тихо подступивши, тайно влагают гордое благодарение Богу.

68. Мудрствовавшие Горнее по смерти восходят на Небеса, а прилепляющиеся к земному нисходят в страну преисподнюю; ибо для душ, разлучающихся с телами, нет третьего, среднего места.

69. Как олень, палимый жаждою, желает вод, так иноки да желают постигать благую волю Божию; и не только волю сию, но и то, когда примешивается к ней наша воля собственная и когда действует даже противная (сила). И то еще должно быть предметом их рассмотрения, какие дела должны быть исполняемы неотложно и без всякого промедления, и какие – без торопливости и с осмотрительностию.

70. Все, хотящие познать волю Господню, должны прежде умертвить в себе собственную волю; и помолившись Богу с верою и нелукавою простотою, вопрошать отцов и братий в смирении сердца и без всякого сомнения в помысле; и принимать советы их, как из уст Божиих, хотя бы они и противны были собственному их разуму. – Много смиренномудрия исполнены те, которые руководствуются сим правилом без сомнения. – И Бог не попускает им прельщенными быть.

71. Некоторые узнавали волю Божию так: отрешали помысл свой от всякого склонения к тому или другому волению души, т. е. и к побуждающему на дело, и к противоречащему тому; и обнажив ум свой от собственной воли, представляли его с горячим молением Господу в продолжение положенного числа дней; и таким образом достигали познания воли Его, – или тем, что мысленный Ум мысленно изрекал ее уму их, или тем, что одно из оных помышлений совершенно исчезало из души.

72. Другие по скорби и затруднениям, какие встречало их начинание, заключали, что оно согласно с Божественною волею. Иные, напротив, по неожиданной помощи, какую получали в своем деле, ощущали, что оно благоугодно Богу, говоря в себе: Бог содействует только избирающему благое.

73. Кто просвещением свыше стяжал в себе Бога, тот скоро извещается о святой воле Божией как в делах, скорости требующих, так и в делах, дозволяющих промедление, вторым способом (т. е. благопоспешением).

74. Праведен Бог, и двери милосердия Своего не заключит для тех, которые стучатся в них со смирением.

75. Во всех случаях должны мы испытывать намерение наше: ибо Господь на оное взирает во всех делах наших. Все, что чуждо пристрастия и всякой нечистоты и делается единственно для Бога, а не ради иного чего-нибудь, вменится нам в благое, хотя бы оно и не совсем было благо.

76. Есть мужественные души, которые, от сильной любви к Богу и смирения сердца, покушаются на деяния, превосходящие меру их; но есть и гордые сердца, которые отваживаются на такие же начинания (по внушению врагов наших). Ибо враги наши часто нарочно подущают нас на дела, превышающие меру нашу, для того чтоб мы, не получивши успеха в них, впали в уныние и оставили даже и те дела, которые соразмерны нашим силам, – и таким образом сделались бы посмешищем наших врагов.

77. Видел я немощных душою и телом, которые, за множество согрешений своих, покусились на подвиги выше их меры, но не могли понести их. Я сказал им, что Бог судит о покаянии не по мере трудов, а по мере смирения, (сопровождаемого плачем, сокрушением и отвращением от греха).

78. Иногда воспитание бывает причиною крайних зол, а иногда худое сообщество; но часто и собственное развращение души достаточно ей к погибели. Кто избавился от первых двух зол, тот избавится, может быть, и от третьего; а в ком господствует третье, тот непотребен на всяком месте. Нет места безопаснее как Небо, однако ж и там некоторые погибли от своей развращенной воли.

79. Между нечистыми духами есть такие, которые лукавее других. Они не довольствуются тем, чтобы одних нас ввести в грех, но советуют нам и других иметь сообщниками зла, чтобы навлечь на нас лютейшие муки. – Видел я одного человека, который передал другому свою греховную привычку; потом же пришедши в чувство, начал каяться и отстал от греха; но так как наученный им не переставал грешить, то покаяние его действительно не было.

80. Слушание повествований о подвигах и добродетелях духовных отцов ум и душу возбуждает к ревности; а слушание поучений их есть светильник во тьме, возвращение заблуждших на правый путь, просвещение слепотствующих.

81. Кто желает представить Господу тело целомудренным и сердце чистым, тот должен сохранять безгневие и воздержание, потому что без сих двух добродетелей весь труд наш будет бесполезен.

82. Между добродетелями есть дщери, и есть матери добродетелей. Разумный подвизается наиболее о приобретении матерей. Сам Бог Собственным действием научает матерям, а для научения дщерям наставников много.

83. Будем внимать, чтобы скудость наслаждения (пищею) – не пополнять излишеством сна, и наоборот; ибо так поступать неразумно.

84. Между нечистыми духами есть и такие, которые в начале нашей духовной жизни толкуют нам Божественные Писания. Они обыкновенно делают сие в сердцах тщеславных и еще более в обученных внешним наукам, чтобы, обольщая их мало-помалу, ввергнуть их наконец в ереси и хулы. Мы можем узнавать сие бесовское богословие или лучше сказать, богоборство, по смущению, по нестройной и бесчинной радости, которая бывает в душе во время сих толкований.

85. Мы никогда не престанем преуспевать в добродетели и любви, ни в сем веке, ни в будущем, светом (просвещением свыше) приемля всегда новый свет разума. И Ангелы, сии умные существа, не пребывают без преуспеяния, но всегда приемлют славу к славе и разум к разуму.

86. Не будь строгим судиею тех, которые словами учат о великих добродетелях, тогда как к благому деланию ленивы; ибо недостаток дела часто восполняется пользою оного учения. Мы не все стяжали все в равной мере: некоторые имеют превосходство более в слове, чем в деле, а в других, напротив, дело сильнее слова.

87. Бог не есть творец зла; потому заблуждают те, которые говорят, что некоторые из страстей естественны душе, не разумея того, что мы сами свои природные свойства к добру превратили в страсти. По естеству, например, имеем мы семя для чадородия, а мы употребляем оное в беззаконное сладострастие; по естеству есть в нас и гнев, но на древнего оного змия, а мы употребляем оный против ближнего; нам дана ревность для того, чтоб мы ревновали о добродетелях, а мы ревнуем о пороках... и подобное.

88. Неленостная душа воздвигает бесов на брань против себя; с умножением же браней умножаются и венцы. Неуязвляемый супостатами не получит никакого венца; а кто от случающихся нападений не унывает духом, того восхвалят Ангелы, как храброго воина.

89. Непрестанно испытывай проявления в тебе страстных движений; и увидишь, что в тебе находятся многие страсти, которых, будучи в недугах душевных, мы и распознать не можем или по немощи нашей, или по причине глубоко укоренившегося греховного навыка.

90. Бесы часто отвлекают нас от легчайшего и полезного и побуждают предпринять труднейшее.

91. Общежитие, устроенное по Богу, есть белильна духовная, стирающая всякую скверну, и грубость, и все безобразие души. Отшельничество же может назваться красильнею для тех, которые сперва очистились от вожделения, памятозлобия и раздражительности и потом уже удалились на безмолвие.

92. Бес блуда и бес гнева, бес чревонеистовства, бес уныния и сонливости не имеют свойства возгордевать ум наш (а напротив, смиряют его), бесы же сребролюбия, любоначалия, многословия и многие другие к злу греха присовокупляют обыкновенно и зло возношения; и бес осуждения подобен им в этом.

93. Если инок, посетив мирских людей или приняв их у себя, чрез час или чрез день по разлучении с ними уязвится стрелою печали, вместо того чтобы радоваться о своем избавлении от препятствующей течению его сети, то он служит игралищем страсти тщеславия или блуда.

94. Со многим рассуждением должны мы рассматривать, когда и в каких случаях должно нам стоять против предметов страстей и бороться с ними, и когда отступать; ибо иногда можно, по немощи, предпочесть и бегство, чтоб не умереть душевно.

95. Как ветры в тихую погоду колеблют только поверхность моря, а в другое время приводят в движение самую глубину, так должно заключать и о ветрах тьмы; ибо в страстных людях колеблют они самое чувство сердца, а в преуспевших – уже только поверхность ума; потому сии последние скорее восстановляют в себе обычную тишину свою, остававшуюся неприкосновенною.

96. Воздержание есть матерь здравия; а матерь воздержания есть помышление о смерти и твердая память о желчи, смешанной с уксусом, которой вкусил Господь наш, Владыка и Бог.

97. Безмолвие есть причина и споспешник целомудрия; пост погашает разжжения плоти; сокрушение же сердца есть враг лукавых и студных помыслов.

98. Как змея не может совлечь с себя старой кожи, если не пролезет чрез тесную скважину, так и мы не можем отвергнуть прежние злые навыки, и ветхость души, и ризу ветхого человека, если не пройдем узкого и тесного пути поста и бесчестия.

99. Как яйца, согреваемые под крыльями, оживотворяются, так и помыслы, скрываемые от духовного отца, превращаются в дела.

100. Как добрые кони, когда вместе бегут, горячатся один пред другим, так и в общем житии добрых братий один другого побуждает к благой ревности.

101. Как облака закрывают солнце, так и лукавые помышления помрачают и погубляют ум.

102. Как убогие, видя царские сокровища, еще более познают нищету свою, так и душа, читая повествования о великих добродетелях свв. отцов, невольно еще более смиряется в своем образе мыслей.

103. Как носящего ароматы, и против воли его обнаруживает благовонный запах, так и имеющий в себе Духа Господня познается по словам своим и по смирению.

104. Как воры не пойдут опрометчиво в такое место, где видят лежащим царское оружие; так и мысленные тати неохотно приступают окрадывать того, кто с сердцем совокупил молитву и утвердил ее в нем.

105. Как корабль, имеющий хорошего кормчего, при помощи Божией безбедно входит в пристань, так и душа, имея доброго пастыря, удобно восходит на Небо, хотя и много грехов некогда сделала.

106. Как не имеющий путеводителя удобно заблуждается на своем пути, хотя бы и весьма был умен, так и идущий самовластно путем иночества легко погибает, хотя бы и всю мудрость мира сего знал.

107. Кто слаб телом, и наделал много тяжких беззаконий, тот да шествует путем смирения и родственных с ним добродетелей; ибо иного спасения не найти ему.

108. Умаление злоделания рождает отступление от него; отступление же от него есть начало покаяния. Начало покаяния есть начало спасения, начало же содевания спасения есть благая решимость (угождать Богу). Сия благая решимость рождает труды, начало же трудов – добродетели. Начало добродетелей – цвет, цвет же добродетели – делание. Порождение добродетели – непрерывность (помышления и ревнования о ней), плод же и порождение непрерывного помышления (и ревнования) – навыкновение. Порождение навыкновения – окачествование души добром, окачествование же души есть матерь страха. Страх рождает соблюдение заповедей, Небесных и земных, соблюдение же заповедей есть знак любви. Начало любви – богатство смирения, богатство смирения – полнота любви, – и затем совершенное вселение Бога в соделавшихся чистыми сердцем чрез бесстрастие; ибо таковые узрят Бога (Мф. 5, 8).

4. О борьбе с восемью главными страстями

а. Борьба с чревоугодием

1. Чудно было бы, если бы кто-нибудь, прежде сошествия своего во гроб освободился от нападений со стороны чрева.

2. При страсти многоядения чрево, и будучи насыщено, вопиет: алчу! и будучи наполнено и расседаясь от излишества, взывает: я голодно. Страсть сия, имея яства пред глазами, подстрекает все пожрать за один раз.

3. Кто ласкает льва, тот часто укрощает его; а кто угождает телу, тот усиливает его свирепость.

4. Раб чрева изыскивает, какими снедями почтить праздник; а раб Божий помышляет, какими бы дарованиями ему обогатиться.

5. Когда пришел гость, чревоугодник подвигается на любовь, подстрекаемый чревонеистовством; и думает, что случай сделать пришедшему утешение есть и для него разрешение на все. Посещение другого принимает за предлог, разрешающий пить вино; и под видом скрытия добродетели делается рабом страсти.

6. Часто тщеславие враждует против объядения: и сии две страсти воюют между собою за бедного монаха, как за купленного раба. Объядение понуждает разрешать, а тщеславие внушает показать свою добродетель; но разумный человек избегает той и другой пучины; и умеет пользоваться удобным временем для отражения одной страсти другою.

7. Если плоть буйствует еще, то должно укрощать ее воздержанием во всякое время и во всяком месте. Когда же она утихла (чего впрочем не надеюсь дождаться прежде смерти), тогда можем скрывать пред другими свое воздержание.

8. Если духовный отец тебе – юному– разрешит пить вино на пиршествах, то смотри, каков он сам: если он богобоязнен, то можешь немного разрешить, а если он не совсем радив, то лучше тебе, не обращая внимания на его благословение, хранить воздержание, особенно когда еще борешься с огнем плотской похоти.

9. В укрощении чрева употребим благоразумную постепенность: отсечем прежде всего утучняющую пищу, потом разжигающую, а после и услаждающую. Давай чреву своему пищу мерную и удобоваримую, чтоб умеренным насыщением отделаться от его алчности, а чрез скорое переварение пищи избавиться от разжжения, как от бича.

10. Для не падавших особенное воздержание потребно только при движении похоти; а для падавших оно необходимо даже до смерти; до самой кончины пусть они не дают утешения телу своему и борются с ним без примирения. Первым предлежит только охранять всегда чинное благоустроение ума; а последним надлежит еще умилостивлять Бога душевным сетованием и истаяванием (от глада и жажды).

11. Будем укрощать чрево помышлением о будущем огне. Повинуясь чреву, некоторые (по причине разжжения от того похоти) отрезали наконец свои члены, – и умерли двоякою смертию. Присмотрись и увидишь, что объядение есть единственная причина потоплений (в море похоти), с нами случающихся.

12. Ум постящегося молится трезвенно, а ум невоздержного исполнен нечистых мечтаний. Насыщение чрева иссушает источники слез, а чрево, иссушенное воздержанием, рождает слезные воды.

13. Кто служит своему чреву и между тем хочет победить духа блуда, тот подобен угашающему пожар маслом.

14. Когда чрево утесняется, тогда смиряется и сердце; если же оно упокоено пищею, то сердце возносится помыслами.

15. Утесняй чрево воздержанием, – и заградишь тем себе уста; ибо язык берет силу от множества снедей.

16. Наполняющий чрево свое расширяет внутренности; а у того, кто томит его воздержанием, они мало-помалу суживаются; суженные же, они не требуют уже и не принимают много пищи.

17. Знай, что часто бес приседит чреву и не дает человеку насытиться, хотя бы он пожрал все снеди Египта и выпил всю воду в Ниле.

18. Если ты обещался Христу идти узким и тесным путем, то утесни утробу свою. Пространен и широк путь чревоугодия, вводящий в пагубу блуда, и многие идут по нему, но узки врата и тесен путь воздержания, вводящий в живот чистоты, и немногие входят им (Мф. 7, 14).

19. Сидя за столом, исполненным кушаньев, представляй пред мысленными очами твоими смерть и суд; ибо и таким образом едва возможешь хоть немного укротить страсть объядения. Когда пьешь, всегда воспоминай уксус и желчь Господа твоего; и таким образом или пребудешь в пределах воздержания, или по крайней мере, восстенав, смиришь помысл свой.

20. Чревообъядение есть причина всех падений и нарушений (обетов) в иноческих общежитиях. Если ты победишь сию госпожу, то всякое место будет тебе способствовать к достижению бесстрастия; если же она будет обладать тобою, то до самого гроба везде будешь бедствовать.

21. Живая память смерти пресекает невоздержание в пище; а когда невоздержание в пище пресечено со смирением, то и другие страсти отсекаются в то же время.

22. Однажды, когда я был еще молод, пришел я в один город или селение, – и там во время обеда напали на меня вдруг помыслы объядения и тщеславия; но, боясь исчадий объядения, я рассудил лучше быть побежденным тщеславием. В мирянах корень всех зол есть сребролюбие, а в монахах – объядение.

23. Видел я мужественных деятелей, которые, по некоторой нужде давши утробе малое послабление в пище, вслед за тем утомляли сие окаянное тело всенощным стоянием; и тем научали его с радостию отвращаться от насыщения.

24. Невозможное дело – в начале иночества быть совершенно чистыми от объядения и тщеславия. Но против тщеславия не должно нам бороться услаждением чрева.

25. Как преступник, которому объявили приговор и который идет на казнь, не беседует о народных зрелищах; так и тот, кто истинно оплакивает грехи свои, не будет угождать чреву.

26. Как во множестве навоза рождается много червей, так и от множества яств происходит много падений, лукавых помыслов и сновидений (срамных).

27. Если крайний предел чревоугодия есть – понуждать себя на принятие пищи, когда и не хочешь есть, то крайний предел воздержания будет – воздерживать естество свое, когда оно алчет несмотря на то, что оно ни чем в это время не провинилось.

28. Как тучные птицы не могут высоко летать, так и угождающему своей плоти невозможно взойти на небо.

29. Иссохшая тина не угодна бывает свиньям, так и плоть, увядшая от подвигов, не упокоевает более бесов.

30. (Исповедь чревоугодия). Как вы хотите отделаться от меня, когда я связана с естеством вашим? – Дверь моя – потребность снедей, ненасытным же делает меня привычка, – которая потом вместе с нечувствием души и непамятованием смерти служит основанием страсти ко мне. – Первородный сын мой есть блуд, второе после него исчадие есть ожесточение сердца, а третье – сонливость. Море злых помыслов, волны скверн, глубина неименуемых нечистот – также от меня происходят. Дщери мои суть: леность, многословие, дерзость, смехотворство, кощунство, прекословие, жестоковыйность, непослушание, нечувствие, пленение ума, самохвальство, высокомерная и безумная самонадеянность, любовь к миру, за которою следует оскверненная молитва, парение помыслов и часто злоключения нечаянные; и за всем этим следует отчаяние – самая лютая из всех страстей. – Память согрешений восстает против меня, но не побеждает. Мысль о смерти сильно враждует на меня, но нет ничего в человеках, что бы могло меня совершенно упразднить. Кто приял Утешителя, тот молитвенно жалуется Ему на меня, и Он, умолен будучи, не дает мне действовать в нем страстно. Не вкусившие же Его всячески ищут услаждаться моею сластию.

б. Борьба с блудом

1. Насыщение чрева есть матерь блуда, а утеснение чрева – виновник чистоты.

2. По пресыщении нашем дух чревоугодия отходит и посылает на нас духа блудного, извещая его, в каком состоянии мы находимся, и говоря: «иди и возмути такого-то, чрево его пресыщено, и потому ты немного будешь трудиться». Этот, пришедши, улыбается и, связав нам руки и ноги сном, уже все что хочет делает с нами, оскверняя душу мечтаниями и тело истечениями.

3. Никто из обучившихся хранению чистоты да не вменяет себе приобретение ее, ибо невозможное дело, чтобы кто-нибудь победил свою природу; и где природа побеждена, там познается Пришествие Того, Кто выше естества; ибо, без всякого прекословия, меньшее упраздняется большим.

4. Начало чистоты бывает, когда помысл не слагается с блудными прилогами, и без мечтаний случаются по временам во сне истечения; средина чистоты, когда естественные движения происходят только от довольства пищею и бывают свободны от мечтаний и истечений; конец же чистоты – умерщвление тела, предваряемое умерщвлением нечистых помыслов.

5. Отгоняющий сладострастного пса молитвою подобен борющемуся со львом; кто низлагает его сопротивлением, тот подобен обратившему врага своего в бегство и преследующему его; кто же стал совершенно свободен от самого прилога, однажды навсегда сделав для него невозможным всякий доступ к себе, тот хотя и пребывает во плоти, но уже воскрес из гроба.

6. Если признак чистоты – не испытывать похотного движения и в сонных мечтаниях, то конечно крайняя степень похотливости будет – терпеть истечения и наяву от одних помыслов и воспоминаний.

7. Кто телесными трудами и потами ведет брань с сим соперником, тот подобен связавшему врага своего веревкою; кто воюет против врага своего воздержанием и бдением, тот подобен обложившему врага своего железными оковами; а кто вооружается против него смиренномудрием, безгневием и жаждою, тот подобен убившему своего супостата и скрывшему его в песке.

8. Ин есть, кто подвигами, ин, – кто смирением, и ин, кто Божиим внутрь присещением имеет связанным сего мучителя. Первый подобен деннице, второй – полной луне, а третий светлосияющему солнцу; но все они имеют жительство на небесах.

9. Лисица притворяется спящею, а бес целомудренным; та, чтоб обмануть птицу, а этот, чтобы погубить душу. Не верь во всю жизнь свою бренному телу сему; и не полагайся на него, пока не предстанем Христу.

10. С новоначальными падения в плотские грехи случаются обыкновенно от обилия яств; с средними они бывают от высокоумия и от той же причины, как и с новоначальными; но с приближающимися к совершенству – они случаются только от осуждения ближних.

11. Некоторые ублажают скопцов по естеству (от рождения), как избавленных от мучительства плоти: а я ублажаю людей, которые повседневно делаются скопцами, и помыслом, как ножом, привыкли себя обрезывать.

12. Не думай низложить беса блуда возражениями и доказательствами; на его стороне благословные поводы, так как он воюет с нами с помощию нашего естества.

13. Кто надеется бороться с плотию своею или победить ее своими силами, тот тщетно подвизается. Ибо, если Господь не разорит дома плотской похоти и не созиждет дома души, то вотще бдит и постится покушающийся успеть в сем сам собою.

14. Повергни пред Господом немощь своего естества, сознав свое во всем бессилие, и неощутительно получишь дарование целомудрия.

15. Поскользнувшиеся и падшие в ров похоти далеко отпадают от восходящих и нисходящих по оной (Иаковом виденной) лествице, и чтоб опять приступить им к такому восхождению, потребны для них многие поты и крайнее пощение.

16. Есть блуд и без познания жены, – который, как противоестественный, большей подвергает муке. Это некая смерть и погибель, которую мы всегда носим в себе, а наиболее в юности. Но погибель сию я не дерзаю объявить писанием, потому что руку мою удерживает сказавший: бываемая отай от них срамно есть и глаголати и писати (Еф. 5, 12).

17. Человеколюбивым представляет Бога бесчеловечный враг, наущатель на блуд, внушая, что Он великое оказывает снисхождение к сей страсти как естественной. Но понаблюди за этим злокозненником, и найдешь, что по совершении сего греха он уже иным представляет Бога, – только правосудным и не прощательным. Первое внушение делает он для того, чтобы вовлечь нас в грех, а второе – с тем, чтоб ввергнуть нас в отчаяние.

18. Когда, по совершении греха, томит нас туга и нечаяние, тогда снова предавать себя падениям не обычно нам; когда же они утихнут, тогда злобный враг снова начинает толковать нам о человеколюбии Божием.

19. Господь, как нетленный и бестелесный, радуется о чистоте и нерастлении нашего тела; бесы же ни о чем другом столько не веселятся, как о блуде злосмрадном, и никакой страсти не любят так, как эту, осквернительницу тела.

20. Матерь сладости (плодов, утешение доставляющих) – земля и роса; а матерь чистоты – безмолвие с послушанием. Чистота тела, одним безмолвием достигаемая, сближаясь с миром, часто не оставалась непоколебимою; послушанием же стяжаваемая – везде благоискусна и непоколебима.

21. Кто одним воздержанием пытается пресечь сию брань, тот подобен человеку, который усиливается выплыть из пучины морской, действуя одною рукою. Сопряги с воздержанием смирение; потому что первое без последнего оказывается неполезным.

22. Какую страсть увидишь в себе господствующею, против той одной наипаче и вооружайся, в особенности же против естественного домашнего врага. Ибо если мы с тобою не победим сей страсти, то от победы над другими не будет нам никакой пользы; поразивши же сего Египтянина, конечно, и мы узрим Бога в купине смирения.

23. Находясь в искушении, чувствовал я радость, слезы и утешение, и по младенчеству думал, что это плод духовный, а это была прелесть вражия.

24. Не вдавайся в обман, юноша! Видел я некоторых, молящихся о любимых ими лицах, которые, будучи побуждаемы на то блудною страстию, думали однако ж, что исполняют долг святой любви.

25. Когда повергаемся на постель, тогда наиболее должны мы трезвиться; потому что тогда ум без тела борется с бесами; и если он еще не отсек сочувствия сласти похотной, то охотно делается предателем.

26. Память о смерти да засыпает и да восстает с тобою, и вместе Иисусова молитва; ибо ничто не может тебе доставить столь сильное заступление во время сна, как сии делания.

27. Бывают истечения во сне иногда от изобилия пищи и вообще от излишнего покоя плоти; иногда – от гордости, когда мы, долго пребывая свободными от истечений, этим возносимся; иногда – от того, что осуждаем ближнего; иногда же – и от одной зависти бесовской. Бог попускает сие иному, чтоб безгрешным сим злоключением поучить его смирению.

28. Не дозволяй себе днем помышлять о бывших во сне мечтаниях; ибо у бесов и то есть в намерении, чтоб сновидениями осквернять нас бодрствующих.

29. Во время бури искушения похотию хорошею помощию бывают для нас – власяница, пепел, всенощное стояние, голод, жажда палящая и не многими каплями прохлаждаемая, пребывание в гробищах, а паче всего смирение сердца, и если можно, духовный отец или усердный брат, скорый на помощь и старый разумом; ибо я почитаю за чудо, чтобы кто-нибудь мог один, сам собою, спасти корабль свой от сей пучины.

30. Некто, увидев необыкновенно красивую женщину, прославил о ней Творца. От воззрения на нее возгорелась в нем любовь к Богу и из очей исторгся источник слез. И дивно было видеть, как то, что для другого послужило бы в погибель, для него паче естества стало венцом (победы). Если такой человек всегда в подобных случаях имеет такое же чувство и делание, то он восприял нетление прежде Общего Воскресения.

31. Таким же правилом должно нам руководствоваться и в отношении к сладкопению и песням. Боголюбивые и мирскими и духовными песнями возбуждаются обыкновенно к святому радованию, Божией любви и слезам, а сластолюбцы – к противному.

32. Некоторые говорят, что по вкушении плотского греха невозможно называться чистым, а я, опровергая их мнение, говорю, что хотящему возможно и удобно дикую маслину чрез прививку превратить в добрую. Если б ключи Царствия были вверены девственнику телом, то мнение сказанных лиц, может быть, было бы справедливо. Но да постыдит их тот, кто, имея тещу, стал чист и носит ключи Царствия.

33. Многовиден змий телесной похоти: не вкусившим сласти ее внушает он – однажды только вкусить и перестать, а вкусивших сей коварный побуждает опять к новому вкушению. Многие из первых, по неведению сего зла, бывают свободны от брани; а последние, как испытавшие мерзость сию, терпят брани и подстрекания. Впрочем, часто случается и противное сему.

34. Когда встаем мы от сна в благом и мирном настроении, то бывает это с нами по сокровенному воздействию Св. Ангелов, особенно если уснули с молитвою и трезвением. Но бывает, что встаем в мрачном и досадливом расположении, подвергаясь сему по причине злых сновидений.

35. Не диво – невещественному бороться с невещественным; но то чудо и чудо воистину дивное, что облеченный веществом обращает в бегство невещественных врагов, в борьбе с этим своим веществом, враждебным и коварным.

36. Рассудительные отцы полагают, что иное есть прилог, иное– сочетание, иное – сосложение, иное – пленение, иное – борьба, а иное – так называемая страсть в душе. Они определяют, что прилог есть простое слово (мысль) или образ какого-либо предмета, вновь являющийся уму и вносимый в сердце; сочетание есть собеседование с явившимся образом, со страстию или бесстрастно; сосложение есть склонение души к виденному, соединенное с услаждением; пленение есть насильственное и невольное увлечение сердца увиденным, или совершенное его с ним слитие, разоряющее наше доброе устроение; борьбою называют усильное сопротивление борющему, кончающееся или победою, или поражением, – произвольно; а страстию называют такое похотливое расположение, которое, вгнездившись в душу, соделовается потом чрез долгий навык как бы природным ее свойством, так что душа уже произвольно и сама собою стремится к удовлетворению его. Из всех сих первое безгрешно; второе не совсем, третье бывает или грешно или безгрешно, судя по устроению подвизающегося. Борьба бывает виною или венцов, или мучений. Пленение иному подлежит суду, когда случается во время молитвы, и иному, когда бывает в другое время, – иному при помышлении о вещах безразличных, и иному при помышлении о вещах худых. Страсть же несомненно во всяком случае осуждается и, если не будет очищена равносильным покаянием, подлежит вечному мучению. Но кто к первому, т. е. прилогу, относится бесстрастно (отревает его, не останавливаясь на нем вниманием), тот одним разом отсекает все последующее.

37. Просвещеннейшие и рассудительнейшие из отцов приметили еще иной помысл, который утонченнее всех вышесказанных. Его называют набегом мысли, – который без определенного времени, без слова и образа, с быстротою стрелы внушает искушаемому страсть. Нет ничего скоробежнее в телах, ничего быстрее и мгновеннее в духах – того, как этот помысл одним тонким напоминанием – и безвременным, и несказанным, а для иных даже и неведомым, – вдруг являет свое присутствие в душе, без предварительного собеседования и сосложения с нею. – Кто плачем возмог постигнуть (понять, уразуметь) такую тонкость сего помысла, тот может объяснить нам и то, как бывает, что душа от одного взгляда, или прикосновения руки, или слышания пения страстно блудствует (оскверняется и растлевается похотию), не думавши о том и не замышлявши того.

38. Иной раз похоть, родившись внутри души, переходит и в тело, а иной раз от тела переходит она в душу. Последнее обыкновенно бывает с живущими в мире, а первое – с проходящими монашескую жизнь, по скудости у них вещества (или материала похотнаго).

39. Когда после долгой борьбы с бесом – союзником нашей бренной плоти, изгоним его наконец из сердца своего камнями поста и мечами смирения, тогда сей окаянный, как червь, пресмыкаясь внутри тела нашего, усиливается осквернить нас некиим щекотанием, возбуждая безвременные и бессловесные движения.

40. Этот бес тщательнее всех других наблюдает случай, когда мы не можем помолиться против него телесно. И тогда сей непотребный особенно покушается нападать на нас.

41. Тем, которые не приобрели еще истинной сердечной молитвы, помогает (в борьбе с блудною страстию) утомление себя в телесной молитве, – разумею, – воздеяние рук, биение в перси, очей на небо умиленное возведение, воздыхания с стенаниями и частое преклонение колен; – чего однако ж часто не могут они делать по причине присутствия других лиц. – Тогда-то особенно демоны и пытаются нападать на них; и они, не имея еще сил противостать им твердостию ума и невидимым действом молитвы, по необходимости может быть уступают иногда борющим их. Ты же в таком случае отскочи, если можно, поскорее от людей, скройся где-нибудь незаметно на короткое время, – и там, возведши горе око душевное, если можешь, а если нет, хоть телесное, – и руки крестовидно распростерши, на посрамление и побеждение сим образом мысленного Амалика, – возопий к Могущему спасти, не преухищренными словесами, а смиренными речениями прежде и паче всего взывая: помилуй мя, яко немощен есмь (Пс. 6, 3). Тогда опытом познаешь силу Всевышнего и невидимо невидимою помощию обратишь в бегство невидимых. Навыкший сим образом воевать скоро и одною душою станет прогонять врагов: ибо это второе дается от Бога делателям в награду за первое.

42. Как воду жизни, усердно пей поругание от всякого человека, желающего напоить тебя сим врачевством, очищающим от блудной похоти; ибо тогда глубокая чистота воссияет в душе твоей, и Свет Божий не оскудеет в сердце твоем.

43. Не преставай воображать и воспоминать бездну темного огня, немилостивых служителей, Судию немилосердого и неумолимого, бесконечную глубину преисподнего пламени и тесные сходы в подземные места, ужасные пропасти и другое сему подобное; чтобы страхом, рождающимся от сих воспоминаний, ты мог удалить от себя ощущение блуда, соединиться с нетленною чистотою и принять в душе своей сияние невещественного света, который блистательнее всех огней.

44. Есть бес, который, как только мы возляжем на одр, приходит к нам и стреляет на нас лукавыми и нечистыми помыслами: чтобы мы, поленившись вооружиться против них молитвою и уснувши с скверными помыслами, объяты были потом и скверными сновидениями.

45. Чего глаза не видели, того и гортань по одному слуху не сильно желает вкушать; так и чистые телом получают от своего неведения (сласти блудной) большое облегчение в брани против блуда.

46. Как сражающийся со львом, если отвратит от него глаза, тотчас погибает, так и борющийся с плотию своею, – если ее упокоит.

47. Тем, которые борются с телесною похотию, в свое время прилично бывает безмолвие, – но с разрешения хорошо знающего их наставника.

48. Узнал я, что бес уныния предшествует бесу блуда и уготовляет ему путь; чтобы крепко расслабив и погрузив в сон тело, дать возможность бесу блуда производить в спящем осквернения, как наяву.

49. Как земному царю мерзок предстоящий ему и в то же время отвращающий от него лицо свое и с врагами его беседующий, так и Господу мерзок бывает предстоящий на молитве и принимающий нечистые помыслы.

50. Пса сего (блудного беса), когда он приходит к тебе, прогоняй духовным орудием молитвы; и сколько бы он ни продолжал бесстыдствовать, не уступай ему.

51. (Исповедь блудной страсти). Душа спрашивает: «скажи мне, супруга моя, – естество мое (ибо я не хочу никого другого, кроме тебя, спрашивать о том, что тебя касается), – скажи мне, как могу я пребывать неуязвляем тобою? Как могу победить твое мучительство?» Она, отвечая душе своей, говорит: «не скажу тебе того, чего и ты не знаешь; но скажу то, о чем мы оба разумеем. Я имею в себе отца своего – самолюбие (самоугодие и саможаление). Издали подготовляет мое разжжение всякое мне угождение и упокоение; от этого меня упокоения и соответственных ему дел загорается потом внутри жжение похотное. И тогда, зачавши, я рождаю грехопадения; они же, народившись, в свою очередь рождают смерть души чрез отчаяние. – Если сознаешь мою и свою немощь, – явную и глубокую, то свяжешь мне руки. Если умучишь голодом гортань, то свяжешь мне ноги, чтоб я не шла далее. Если сочетаешься с послушанием, то расторгнешь союз со мною. А если стяжешь смирение, то отсечешь мне голову.

в. Борьба с сребролюбием

1. Сребролюбие есть дщерь неверия. Оно в предлог к себе выставляет возможные немощи, приближение старости, внезапность голода, по причине бездождия.

2. Сребролюбец есть осмеятель и добровольный нарушитель Евангелия. (Дух Евангелия – Любовь). Но кто имеет любовь, тот не убережет денег. Загадывающий ужиться с тем и другим (с любовию и деньгами), сам себя обманывает.

3. Кто оплакивает себя, тот (не только имения, но) и тела своего отвергается; и если время потребует, не пощадит и его.

4. Не говори, что имеешь нужду собирать для нищих (чтоб чрез помощь им получить Царствие), ибо Царствие можно купить и за две лепты.

5. Страннолюбец и сребролюбец друг с другом встретились; и вторый назвал первого нерасчетливым.

6. Кто победил сию страсть (сребролюбия), тот отсек все заботы; а кто связан ею, (того всегда томят заботы), и он никогда не может помолиться чисто.

7. Начинается сребролюбие предположением раздаяния милостыни, а кончается ненавистию к бедным. И он (сребролюбец), пока собирает, милостив бывает, а как скоро набрал, – и руки сжал.

8. Видел я нищих деньгами, которые, живя жизнию нищих духом, обогатились духовно и забыли о прежней своей нищете.

9. Нестяжательный отложил все заботы (о земном), не печется о жизни и житейском и шествует путем своим без препон. Он – владыка мира, всю печаль свою возвергший на Бога. Не скажет он человеку о своей нужде, но все приходящее приемлет, как от руки Господней.

10. Нестяжательный ни к чему не привязан, и о том, что есть у него, не думает, как бы того не было; так как все уже вменил в уметы, когда решился стать отшельником. Кто печалится о чем-либо, тот еще не нестяжателен.

11. Нестяжательный чисто молится, а любостяжательный во время молитвы бывает исполнен вещественных образов, и будто им молится.

12. Пребывающие в послушании чужды сребролюбия; ибо когда они и тело свое предали, то что еще могут иметь, как собственность.

13. Вкусивший Горнего ни во что вменяет дольнее; не вкусивший же первого услаждается стяжанием (последнего).

14. О монахи! Не будем маловернее птиц, – которые не пекутся и не собирают.

15. Велик благочестно отрекшийся от всякого имущества; но кто отвергается от своей воли, тот свят. Первый сторицею приимет или имуществами, или дарованиями, а второй Жизнь Вечную наследует.

16. Моря не оставят волны, а сребролюбца – гнев и печаль.

17. Непоколебимая вера пресекает все попечения, а память о смерти научает отрекаться и от тела.

18. В Иове не было и следа сребролюбия; потому-то он, и всего лишившись, пребыл без смущения.

19. Корень всех зол есть и именуется сребролюбие (1 Тим. 6, 10); потому что оно производит ненависть, татьбы, зависть, разлучения, вражды, смятения, памятозлобие, жестокосердие, убийства.

20. Вера и странничество есть смерть сребролюбия; милосердие же и любовь не щадят и самого тела.

21. Как имеющие на ногах оковы не могут удобно ходить, так и те, которые собирают деньги, не могут взойти на небо.

22. Если крайняя степень сребролюбия есть то, когда человек не может перестать собирать богатство или не насыщается им; то высота нестяжания состоит в том, чтобы не щадить и тела своего.

23. Оставим попечения; ибо мы записались в число свободных от попечений. Нам ничем нельзя извинить себя, если не исполним сего. Вспомним одно, – что тем, которые прияли Господа чрез возрождение Св. Крещением, дал Он область чадом Божиим быти (Ин. 1, 12); почему им говорится: упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог (Пс. 45, 11).

24. Великий стыд нам, оставившим все, после звания, которым Господь, а не человек позвал нас, заботиться о чем-либо, что не может принести нам пользы, во время великой нашей нужды, т. е. во время исхода души. Сие-то значит, как сказал Господь, обратиться вспять и не быть управлену в Царствие Небесное.

25. Бес сребролюбия борется с нестяжательными; и когда не может их одолеть, тогда представляет им нищих и под видом милосердия увещевает их, чтоб они из невещественных опять сделались вещественными.

26. Как променивающие золото на глину делают себе большой убыток, так и те, которые для приобретения телесных выгод объявляют и разглашают о своих духовных успехах, получают один убыток.

г. Борьба с гневом

1. Гнев есть припоминание сокровенной ненависти, т. е. памятозлобия. Гнев есть желание сделать зло огорчившему. Вспыльчивость (острожелчие) есть мгновенное возгорение сердца. Огорчение есть неприятное (досадное) чувство, заседшее в душе. Ярость есть низвращение благонастроения и осрамление души.

2. Некоторые, будучи склонны к раздражительности и гневу, не обращают на то внимания и не пекутся об уврачевании сей страсти, не помышляя о том, что сказал Премудрый: устремление ярости его падение ему (Сир. 1, 22).

3. Гнев, подобно быстрому движению жернова, в одно мгновение может истереть и уничтожить душевной пшеницы и плода – больше, нежели что другое в целый день. Посему тщательно надлежит внимать себе. Он, как пламя, раздуваемое сильным ветром, скорее, нежели медленный огонь, попаляет и губит душевную ниву.

4. Безгневие есть ненасытное желание бесчестий, как в тщеславных есть непомерное желание похвал. Безгневие есть победа над естеством, приобретаемая трудами и потами при нечувствительности к оскорблениям.

5. Кротость есть неподвижное устроение души, пребывающее одинаковым при бесчестиях и похвалах.

6. Начало безгневия есть молчание уст при возмущении сердца; средина – молчание помыслов при тонком смущении души; а конец – незыблемая тишина при дыхании ветров нечистых.

7. Как вода, непрерывно возливаемая на огонь, угашает его совершенно, так и слезы истинного плача обыкновенно угашают всякий пламень гнева и серчания.

8. Как с появлением света удаляется тьма, так от благоухания смирения исчезает всякое огорчение и гнев.

9. Ничто так не есть неуместно для кающихся, как раздражительный гнев; потому что обращение к Богу требует великого смирения; а раздражительность есть знак высокого о себе мнения.

10. Если предел крайней кротости есть, и в присутствии раздражающего, мирно и любовно в сердце быть к нему расположенным; то без сомнения предел крайней гневливости есть, когда кто находясь один сам с собою, свирепую ведет брань и борьбу с оскорбившим его, показывая это словами и телодвижениями.

11. Если Дух Святый есть мир души, а гнев есть смятение сердца, то ничто не полагает такой преграды пребыванию Его в нас, как раздражительный гнев.

12. Молчание уст – начальное орудие против гнева; но можно, под покровом молчания, скрывать памятозлобие. И это хуже; лучше уже высказаться, хоть и в гневе. Иной в гневе не принимает пищи, – и тем более углубляет страсть сию; а иной много ест: – и от этого приходит в бешенство, – умеренное же утешение нередко подавало помощь к утолению ярости. Потому борьба с сею страстию требует большой осмотрительности. И ей, как змию плотской похоти, содействует естество.

13. Иногда умеренное сладкопение успешно разгоняет раздражение; а иногда, будучи безмерно и неблаговременно, оно содействует сластолюбию. Почему сим пособием надобно пользоваться, разумно установляя для него и меру и время.

14. Гневливым полезнее жить в братстве, а похотливым лучше проходить безмолвное житие, как врачевство против блуда и смрадной нечистоты. Страждущим же тою и другою болезнию надо отдать себя в руки отца руководителя, чтоб он иногда держал их в безмолвии, а иногда вводил в подвиги общежительного послушания.

15. Большой вред – возмущать око сердца раздражением, по слову сказавшего: смятеся от ярости око мое (Пс. 6, 8); но еще больший – словами изъявлять душевное волнение гнева; пускать же в дело при этом и руки – совсем противно и чуждо житию монашескому, – Ангельскому и Божественному.

16. Присмотримся, – и увидим, что многие из гневливых усердно держат бдение, пост, безмолвие, – и враг не мешает им в этом; ибо он умеет и под подвигами покаяния и плача уготовлять материалы к питанию и возращению сей страсти.

17. Начало блаженного незлобия – терпеливо переносить бесчестия, несмотря на горечь и боль души, средина – держать во время их сердце бесскорбным и беспечальным, совершенство же, если оно бывает, – вменять их себе в похвалу.

18. Иное дело безгневие в новоначальных, происходящее от покаянного плача, а иное – неподвижность на гнев, бывающая в совершенных. В первых гнев связан слезами, как некоею уздою, а в последних этот змий умерщвлен мечом бесстрастия.

19. Видел я троих, вместе потерпевших бесчестие, монахов. Один из них почувствовал оскорбление, но смолчал; другой порадовался за себя, но опечалился за поносившего; третий же, напечатлевши в уме вред ближнего, горячие пролил о нем слезы. Тут видны делатели страха, мздовоздаяния и любви.

20. Памятозлобие есть последний предел гнева, хранение в памяти грехов (против нас ближнего), отвращение от образа оправдания (Богом определенного: прости и прощено будет), – сгубление всех прежних добродетелей, яд душегубный, грызущий сердце червь, стыд молиться (как скажешь: остави, якоже и мы?), вонзенный в душу гвоздь, непрестанный грех, неусыпное беззаконие, ежечасное зло.

21. Укротивший гнев пресек зарождение и памятозлобия; ибо чадородие бывает только от живого отца.

22. Стяжавший любовь стал чужд вражды; а держащий вражду множит в себе не знающие покоя труды.

23. Памятозлобствуя памятозлобствуй на демонов, и враждуя враждуй на тело свое всегда. Плоть – друг неблагодарный и коварный; когда угождают ей, она еще более вредит.

24. Злопамятство – кривой толковник Писания, иносказательно обращающий словеса Духа в угоду себе. Но да посрамит его данная нам Господом Иисусом молитва, которой не можем мы произносить, имея злопамятство в сердце.

25. Если, много потрудившись над собою, не возможешь ты исторгнуть сей остен из сердца своего, – поди смирись покаянно пред тем, на коего враждуешь, хоть на словах; и, устыдясь долгого своего пред ним лицемерия, восприимешь его в любовь свою, уязвляем будучи совестию за то, как огнем.

26. Не тогда признай себя избавившимся от сей язвы, когда помолишься об оскорбившем, или воздашь ему дарами, или пригласишь его на трапезу; но когда, услышав, что он подвергся какому-либо душевному или телесному злоключению, возболезнуешь и восплачешь о нем, как о себе самом.

27. Память страданий Господа Иисуса уврачует памятозлобие, – сильно постыжденное Его незлобием.

28. Некоторые для получения прощения предают себя на труды и поты, но незлопамятный опереживает их. Ибо истинно слово: если скоро отпустите, и вам щедро отпустится (Лк. 6, 37).

29. Непамятование зла есть знак истинного покаяния; а кто, помня зло, думает, что проходит покаяние, тот похож на человека, во сне представляющего себя бегущим.

30. Видел я злопамятных, которые, другим злопамятным подавая совет не быть злопамятными, устыдились собственных своих слов и отстали от сей страсти.

31. От ненависти и памятозлобия рождается злословие, – тонкий недуг, скрытная пьявица, высасывающая кровь любви.

32. Иной прикрывает злословие любовию, желанием исправить. Но если ты любишь ближнего, то не обхаивай его, а молись о нем. Такой только образ действования приятен Господу.

33. Кто хочет избавиться от духа осуждения, тот пусть обращает укор не на падающего, а на подущающего беса. Ибо никто не желает грешить против Бога, хотя всякий свободен от насилования (т. е. грешит сам).

34. Один из самых кратких путей к получению прощения грехов состоит в том, чтобы никого не осуждать; ибо сказано: не судите и не судят вам (Лк. 6, 37).

35. Как огонь противен воде, так кающемуся несвойственно судить других. Если б ты увидел кого-нибудь согрешающим даже при исходе души из тела, – и тогда не осуждай его, ибо суд Божий сокрыт от людей. Иные явно падали великим падением, тайно же совершали еще большие добрые дела; и любители пересудов впали в ошибку, видя дым и не усматривая за ним солнца.

36. Опытом дознано, что за какие грехи, телесные или душевные, – осудим ближнего, в те сами впадем.

37. Скорые и строгие истязатели прегрешений ближнего потому сею страстию негодуют, что не имеют совершенной и постоянной памяти и печали о своих собственных согрешениях. Ибо если кто без покрывала самолюбия верно взглянет на свои злые дела, то не будет уже заботиться ни о чем другом, кроме них, справедливо рассуждая, что и на оплакивание себя самого не достанет ему времени всей своей жизни, хотя бы прожил сто лет и хотя бы видел из очей своих изливающимся целый Иордан.

38. Бесы, убийцы душ, побуждают нас или согрешить, или, если не грешим, осуждать грешащих, чтоб чрез то осквернить нас, – и не грешащих.

39. Знай, что в духе неприязни порицать с удовольствием учение, дела и добродетели ближнего есть признак людей злопамятных и завистливых.

40. Видал я людей, тайно совершающих тяжкие прегрешения, только не оглашающиеся, которые в мнении о своей чистоте безжалостно нападали на впадавших в грехи, хотя легкие, но огласившиеся.

41. Судить – есть бесстыдное похищение сана Божия; а осуждать есть погубление души своей.

42. Как возношение и без всякой другой страсти может погубить человека, так и осуждение само по себе одно может нас совершенно погубить. Так фарисей оный за это осужден был.

43. Встретились друг с другом гневливый и лицемер; и в беседе их невозможно было найти ни одного слова правды. Заглянув в сердце первого, найдешь неистовство; а рассмотрев душу второго, увидишь лукавство.

44. Как ветры взволновывают бездну, так ярость больше всех страстей возмущает ум.

45. (Исповедь сей страсти). Скажи нам, безумная и постыдная страсть, как зовется породивший тебя отец, и как имя зле родившей тебя матери, также, какие имена скверных твоих сынов и дщерей; и не это одно, но и то, кто суть борющиеся с тобою и кто – убивающие тебя? – «Матерей у меня много, и отец не один. Матери мои суть: тщеславие, сребролюбие, чревоугодие, а иногда и блуд; отец же мой главно – гордость. Дщери мои суть: памятозлобие, ненависть, вражда, самооправдание. Соперники мои суть противоположные дщерям моим добродетели – безгневие и кротость; наветница же моя смиренномудрие».

д. Борьба с печалию

1. Кто возненавидел мир, тот избежал печали. Если же кто имеет пристрастие к чему-либо видимому, то еще не избавился от нее; ибо как не опечалиться, лишившись любимой вещи? Хотя во всем нужно нам иметь трезвение, но паче всего должно нам в этом отношении наиболее быть благоразумно внимательными.

2. Когда настоятель искушает нас полезным бесчестием, досадами и выговорами, тогда представим себе страшное изречение всемирного Судии, и всеваемую в нас бесрассудную печаль и горесть, без сомнения, посечем кротостию и терпением, как обоюдоострым мечом.

3. Если мы пали, то прежде всего против духа печали да ополчимся; ибо он, представ во время молитвы нашей и воспоминая нам прежнее наше дерзновение к Богу, хочет отторгнуть нас от молитвы.

4. Любление бесчестий есть исцеление раздражительности; псалмопение же, милосердие и нестяжательность суть убийцы печали.

5. Как слишком большое количество дров подавляет и угашает пламень и производит множество дыма, так и чрезмерная печаль делает душу как бы дымною и темною и воду слез иссушает.

6. Тесный путь обозначается бесчестием, укоризнами, осмеянием, ругательствами, тяготою досад. И он спасителен, если будешь – обижаемый – терпеть мужественно, оклеветаемый – не негодовать, унижаемый – не гневаться, осуждаемый – смиряться. Блаженны ходящие стезями сего пути, яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5, 3-12).

7. Добровольное терпение всего скорбного есть настоящий спасительный путь покаяния.

8. Почитать себя достойным не только претерпеваемых уже видимых и невидимых скорбей, но еще и больших, есть признак деятельного покаяния.

9. Как вода стесняемая поднимается вверх, так и душа, угнетенная бедами, востекает в покаянии к Богу и спасается.

10. Некоего Аввакира в обители всякий день обижали; а служители едва не каждый день выгоняли его из трапезы, так что он часто оставался без еды. Я (св. Иоанн Лествичник) спросил его, как он на это смотрит? Он ответил: «поверь, отче, сии отцы мои искушают меня, точно ли я монах? – И как они делают это не вправду; то и я, зная намерение их, благодушно терплю сие и не скучаю». – При смерти же, через два года, он сказал: «благодарю вас, братие; ибо ради того, что вы искушали меня на спасение мое, я семнадцать лет был свободен от искушений бесовских».

11. Другому некоему Македонию, старому, уже по справедливому поводу, в наказание, было определено – быть всегда среди новоначальных; но когда кончился срок, он сам упросил оставить его под этою унизительною епитимиею, будто тяжко согрешившего. – Потом он исповедал св. Лествичнику: «никогда не видал я такого облегчения во всякой внутренней брани и никогда так, как теперь, не чувствовал в себе сладости Божественного Света».

12. Будучи уязвляемы обличениями, будем воспоминать грехи свои, пока Господь, видя нашу нужду и насилие, какое мы сами себе делаем, благоволит изгладить грехи наши, – и скорби, угрызающие наше сердце, претворит в радость, как говорит о том Псалмопевец: по множеству болезней моих в сердце моем, утешения Твоя возвеселиша душу мою (Пс. 93, 19).

13. Блажен, кто, будучи ежедневно укоряем и уничижаем Бога ради, понуждает себя к терпению; он будет ликовать с мучениками и дерзновенно беседовать с Ангелами. – Кто отвергает от себя праведное или неправедное обличение, тот отвергается своего спасения, а кто принимает оное со скорбию или без скорби, тот скоро получит прощение согрешений.

14. Сын мой! Если ты сначала предашь себя терпению бесчестий, то немного будешь трудиться для приобретения блаженного покоя душевного.

15. Как небольшой огонь смягчает много воска, так и малое бесчестие нередко вдруг смягчает сердце, услаждает его и истребляет всю свирепость его, все бесчувствие и ожесточение.

16. Досады, унижения и все подобные случаи в душе послушника уподобляются полынной горечи, – а похвалы, честь и одобрения – меду. Но полынь очищает всякую внутреннюю нечистоту, а мед обыкновенно умножает желчь.

е. Борьба с духом уныния

1. Уныние есть расслабление души, небрежение о подвигах, отвращение от обета; ублажательница мирян, клеветница на Бога, яко бы немилосердого и бесчеловечного; в псалмопении оно нестройно, в молитве немощно, в телесном же служении крепко, как железо, в рукоделии неленостно, на послушания скоро и охоче.

2. Муж, состоящий в послушливом подчинении, не знает уныния; и посредством чувственного преуспевает в духовном.

3. Общежитие – враг уныния, а мужу безмолвнику оно всегдашний сожитель; прежде смерти не отступит оно от него, и до кончины его не перестанет бороть его. Увидев келлию отшельника, оно улыбается, и приближась вселяется близ него.

4. Врач посещает больных утром, а уныние – подвижников около полудня.

5. Уныние подущает к странноприимству и докучает внушениями творить милостыню от рукоделья; усердно тянет посещать больных, приводя на память рекшего: болен бех и приидосте ко Мне (Мф. 25, 36); неотступно твердит: сходи к скорбящим и малодушествующим, – и, будучи само малодушно, советует утешать малодушных.

6. Ставшим на молитву напоминает оно о необходимо нужных делах и всячески ухищряется отвлечь нас от нее какою-либо благословностию, как уздою, бессловесная.

7. Каждая из прочих страстей упраздняется одною какою-либо добродетелию; уныние же для инока – всеобъемлющая смерть. Из всех осьми предводителей зла дух уныния есть самый тягчайший.

8. Когда нет псалмопения, уныние не является; и по окончании правила, (на коем берет дремота), глаза бодро раскрываются.

9. Во время нападков уныния обнаруживаются нудители (естества); и ничто столько не доставляет венцов (внимательному) иноку, как уныние.

10. Плачущий о себе не знает уныния.

11. Монах, любящий деньги, не знает уныния: он ежечасно воспоминает слова Апостола: праздный да не яст (2 Фес. 3, 10) и другое: руце сии послужисте мне и сущим со мною (Деян. 20, 34).

12. Уныние происходит иногда от вкушения удовольствий чувственных, а иногда от бесстрашия пред Богом.

13. Прилежная молитва – пагуба уныния; память же о Последнем Суде рождает усердие (к действованию по Богу).

14. Благая надежда есть меч, которым инок побеждает и закалает уныние.

15. (Исповедь уныния). Скажи нам, страсть нерадивая и расслабленная, кто есть зле родивший тебя? Какие твои исчадия? Кто суть воюющие против тебя? И кто убийца твой? – (Ответ). – Родительницы у меня многие: иногда бесчувствие души, иногда забвение небесных благ, а иногда и чрезмерность трудов. Исчадия мои, со мною пребывающие – перемены местопребывания, пренебрежение заповедей отца духовного, непамятование о Последнем Суде, а иногда и оставление монашеского обета. Противники мои, которые вяжут меня, суть – псалмопение с рукоделием. Враг мой есть помышление о смерти; умерщвляет же меня молитва с твердою надеждою сподобиться вечных благ.

ж. Борьба с тщеславием

1. Тщеславие есть расточение трудов, потеря потов, похититель душевного сокровища, муравей на гумне жизни, который, хотя мал, однако всегда готов похищать труды и плоды наших подвигов.

2. Тщеславие ко всему льнет: тщеславлюсь, когда пощусь, но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым; побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь; стану говорить, побеждаюсь тщеславием, замолчу, опять им же побежден бываю. Как ни брось сей трезубец, все он станет верх острием.

3. Тщеславный человек есть идолослужитель. Он думает, что почитает Бога, но в самом деле угождает не Богу, а людям.

4. Всякий человек, который любит себя выказывать, тщеславен. Пост тщеславного остается без награды, и молитва его бесплодна; ибо он то и другое делает для похвалы человеческой.

5. Тщеславный подвижник сам себе делает двойную обиду, потому что тело свое изнуряет, а награды не получает.

6. Господь часто скрывает от очей наших те добродетели, которые мы приобрели; а человек хвалящий нас, или лучше сказать, льстящий нам, похвалою отверзает нам очи, а как скоро отверзлись они, богатство добродетели исчезает (с глаз съедаемо бывает).

7. Льстец есть слуга бесов, руководитель гордости, истребитель умиления, губитель добродетелей, отводитель от истинного пути. Блажащии вас льстят вы, и стопы ног ваших возмущают, говорит пророк (Ис. 3, 12).

8. Видал я плачущих, которые, будучи похвалены, за похвалу воспылали гневом и, как то случается в торговле, променяли одну страсть на другую.

9. Когда ближний, или и друг, укорит тебя в отсутствии или присутствии твоем, тогда покажи любовь, – похвали его.

10. Великое дело – отвергнуть от души похвалу человеческую, но большее – отвратить от себя похвалу бесовскую.

11. Не тот показывает смиренномудрие, кто охуждает сам себя (ибо кто не стерпит поношения от себя самого?); но тот, кто, будучи укорен другим человеком, не уменьшает к нему любви.

12. Когда бес тщеславия видит, что подвижник приобрел хотя малое умирение сердца, тотчас побуждает его идти в мир, говоря: «иди на спасение погибающих душ».

13. Тщеславие побуждает легкомысленных при посторонних облекаться в смирение и в поступках своих, в лице и голосе показывать благоговение; за трапезою оно заставляет заметно воздерживаться; на псалмопении – ленивых делает ревностными и безголосых доброгласными.

14. Тщеславие предпочитаемых делает гордыми и в презираемых посевает памятозлобие.

15. Тщеславие весьма удобно прививается к естественным дарованиям, и чрез них нередко низвергает в пагубу несчастных рабов своих.

16. Однажды видел я, как бес тщеславия прогнал брата своего беса ярости. Один брат рассердился на другого; но пришли миряне, и он вдруг стих, перепродав себя тщеславию; ибо не мог зараз работать обоим сим господам.

17. Кто сделался рабом тщеславия, тот ведет двойную жизнь; одну по наружности, а другую – по образу мыслей и чувств, одну наедине с собою, а другую – на людях.

18. Предвкусивший небесную славу, естественно презирает всякую земную славу; и я подивился бы, если б кто, не вкусив первой, совершенно презирал последнюю.

19. Видел я, как иные начинали духовное делание по тщеславию; но потом, переменив намерение в делании, предосудительное начало увенчали похвальным концом.

20. Кто возносится естественными дарованиями, как то: остроумием, понятливостию, искусством в чтении и произношении, быстротою ума и другими подобными способностями, без труда нами получаемыми, тот никогда не получит выше естественных благ; ибо неверный в малом и во многом неверен будет по своему тщеславию (Лк. 16, 10).

21. Кто просит у Бога даров за труды, тот на опасном основании утверждается; а кто, напротив, смотрит на себя как на всегдашнего должника пред Богом, тот сверх чаяния своего вдруг увидит себя обогащенным Небесным богатством.

22. Не слушай веятеля сего, когда он научает тебя объявлять свои добродетели на пользу слышащих; кая бо польза человеку, если он весь мир будет пользовать, душу же свою отщетит (Мф. 16, 26)? Ничто не приносит столько пользы ближним, как смиренный и непритворный нрав и такое же слово. Таким образом мы и других будем побуждать, чтоб они не возносились; а что иное может быть полезнее сего?

23. Похвалы возвышают и надмевают душу; когда же душа вознесется, тогда объемлет ее гордость, возводит до небес и низводит до бездн.

24. Скверное тщеславие научает нас принимать образ добродетели, которой нет у нас, приводя к обольщению нас слова Спасителя: тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая дела ваша (Мф. 5, 16).

25. Не скрывай стыда своего с тою мыслию, чтобы не подавать ближнему повода к преткновению; хотя может быть и не во всяком случае полезно будет употреблять сей пластырь, но смотря по особенным свойствам грехов.

26. Когда хвалители наши, или, лучше сказать, льстецы, начнут хвалить нас, тогда поспешим вспомнить множество грехов наших (и суд Божий, не сходный с человеческим), – и увидим, что мы недостойны того, что говорят или делают в честь нам.

27. Простые сердцем не очень подвержены отравлению сим ядом; ибо тщеславие есть погубление простоты и притворное жительство.

28. Часто случается, что червь, достигши полного возраста, получает крылья и возлетает на высоту; так и тщеславие, усилившись, рождает гордость, всех зол начальницу и завершительницу.

29. Начало к истреблению тщеславия есть хранение уст и любление бесчадия, средина – отсечение всех мысленных приражений тщеславия; а конец (если только есть конец в бездне) – без смущения при других делать то, что служит к бесчестию.

30. Утаивай благородство свое и не величайся своею знатностию, чтоб не быть тебе по словам в одном, а по делам в другом устроении.

31. Видел я неискусного ученика, который в присутствии некоторых людей хвалился добродетелями своего учителя и, думая присвоить себе славу от чужой пшеницы, приобрел вместо того одно бесчестие, когда все сказали ему: «как же доброе дерево произвело бесплодную ветвь».

32. Тщеславие любит торжественно являться на седалище многословия; молчание же уст упраздняет тщеславие.

33. Покаряющиеся бесу тщеславия подвергаются безвременным движениям похоти, когда они, освободившись временно от блудных помыслов, начинают много о себе думать. Восставшие за это блудные движения приводят его к узрению кроющегося в глубине их сердца тщеславия и научают прочее не приписывать бывающей иногда чистоты сердца собственному тщанию и усилию, следуя показанию Апостола: что имаши, егоже неси приял (1 Кор. 4, 7), туне, или непосредственно от Бога, или помощию других и посредством их молитвы.

34. Молчание и безмолвие – враги тщеславия; но если ты находишься в общежитии, то переноси бесчестия.

35. Если крайнее тщеславие есть, когда человек, не видя при себе никого, кто бы его хвалил, и наедине обнаруживает тщеславные поступки, то признак совершенного нетщеславия есть, чтоб и в присутствии других не окрадываться тщеславною мыслию.

з. Борьба с гордостию

1. Гордость есть отвержение Бога, презрение человеков, матерь осуждения, исчадие похвал, отгнание помощи Божией, виновница падений, источник гнева, горький истязатель чужих дел, судья бесчеловечный, противница Богу, корень хулы.

2. Начало гордости – укоренение тщеславия; средина – уничижение ближнего, бесстыдное проповедание о своих трудах, самохвальство в сердце, ненавидение обличения; а конец – отвержение Божией помощи, высокомерное упование на свое тщание, бесовский нрав.

3. Видал я людей, устами благодаривших Бога, и велехвалившихся в мыслях своих. Ясное доказательство на сие представляет фарисей, когда он говорил: Боже, благодарю Тя (Лк. 18, 11).

4. Где совершилось грехопадение, там прежде водворилась гордость, ибо гордость есть предвестница падения.

5. Высокомудрый монах сильно прекословит; а смиренномудрый не только не прекословит, но и очей возвести не смеет.

6. Не преклоняется кипарис и не стелется по земле; так и высокосердый монах не может иметь смиренного послушания.

7. Если Бог гордым противится (Иак. 4, 6), то кто может помиловать их? – И если нечист пред Богом всяк высокосердый (Притч. 16, 5), то кто может очистить его?

8. Отвергающий обличение обнаруживает страсть гордости; а кто принимает оное, тот разрешился от уз гордости.

9. Один мудрый старец увещевал горделивого брата; но сей, слепотствуя душою, сказал: «прости меня, отче, я совсем не горд». Тогда мудрый старец возразил: «чем же ты, сын мой, яснее можешь доказать, что ты горд, как не уверением, что нет в тебе гордости».

10. Людям гордого нрава полезнее всего быть в повиновении, проводить житие грубейшее и презреннейшее и прочитывать повествования о пагубных последствиях гордости и сверхъестественных уврачеваниях от оной.

11. Стыдно тщеславиться чужими украшениями, и крайнее безумие – гордиться Божиими дарованиями. Превозносись только теми добродетелями, которые ты совершил прежде рождения твоего; а те, которые ты исполнил после рождения, даровал тебе Бог, так же как и самое рождение. – Если ты исправлял какие-нибудь добродетели без помощи ума, то пусть они только и будут твоими, потому что и самый ум дарован тебе Богом. – И если ты без тела показал какие-нибудь подвиги, то они только и были от твоего тщания; ибо и тело не есть твое, – оно творение Божие.

12. Не надейся на свои добродетели, пока не услышишь последнего о тебе изречения от Судии; ибо в Евангелии видим, что и возлежавший уже на брачной вечери был связан по рукам и по ногам, и во тьму кромешную извержен (Мф. 22, 13).

13. Да не престанем сами себя испытывать и сравнивать житие наше с житием прежде нас бывших свв. отцов и светил; и найдем, что мы и шагу еще не сделали, чтобы идти по следам жизни сих великих мужей, – даже обета своего не исполнили как должно, но пребываем еще в мирском устроении.

14. Монах есть бездна смирения, в которую он низринул и в которой потопил всякого злого духа.

15. От гордости происходит забвение согрешений; а память о них есть ходатай смиренномудрия.

16. Гордость есть убожество души, которая мечтает о себе, что богата, и, находясь во тьме, думает, что имеет свет.

17. Гордый подобен яблоку, внутри сгнившему, а снаружи блестящему красотою.

18. Гордый не имеет нужды в бесе – искусителе; он сам сделался для себя бесом и супостатом.

19. В гордых сердцах рождаются хульные слова, а в смиренных душах – небесные видения.

20. Не знаю, как это бывает, что весьма многие из гордых, не зная самих себя, думают, что они достигли бесстрастия, и уже при исходе из сего мира усматривают свое убожество.

21. Кто пленен гордостию, тому необходимо нужна чрезвычайная Божия помощь для избавления; ибо человеческие средства к спасению его безуспешны.

22. Хульные помыслы рождаются от гордости, гордость же не допускает открыть их духовному отцу. Почему часто случается, что сия бедственность повергает иных в отчаяние, истребив всю надежду их, подобно червю, истачивающему дерево.

23. Нет никаких помыслов, которые бы (по причине гордости) столь трудно было исповедать, как помысл хульный; посему нередко он во многих пребывает до самой старости. Но между тем ничто так не укрепляет против нас бесов и злых помыслов, как то, что мы их не исповедуем, но таим в сердце, – что питает их.

24. Никто не должен думать, что он виновен за хульные помыслы; ибо Господь есть сердцеведец и знает, что такие слова и помышления не наши, но врагов наших.

25. Научимся презирать духа хулы и, отнюдь не обращая внимания на влагаемые им помыслы, говорить ему: иди за мною, сатана; Господу Богу моему поклоняюся, и Тому единому послужу; болезнь же твоя и слова твои да обратятся на главу твою, и на верх твой да снидет хула твоя, в нынешнем веке и в будущем (Пс. 7, 17).

26. Кто презирает сего врага, тот от мучительства его освобождается; а кто иным образом намерен вести с ним борьбу, тем он возобладает. Хотящий победить духов словами – подобен старающемуся запереть ветры.

27. Когда начнет в нас процветать святое смирение, тогда начнем мы презирать всякую похвалу и славу человеческую. Когда же оно созреет, тогда не только за ничто станем мы почитать свои добрые дела, но и вменять их в мерзость, думая, что мы ежедневно прилагаем к бремени грехов своих неведомым для нас расточением добродетелей.

28. Покаяние прилежное и плач очищенный от всякой скверны, воздвигая храм смирения в сердце, разрушают возгражденную на песке лачугу гордыни.

29. Признаки исчезновения гордости и водворения смирения суть – радостное подъятие поношений и уничижений, утоление ярости и неверование своим добродетелям.

30. Конец всех страстей – тщеславие и гордость, для всякого не внимающего себе. Истребитель же их – смиренномудрие – хранит сожителя своего невредимым от всякого смертоносного яда (страстей).

31. Смиренномудрый монах не любопытствует о предметах непостижимых; а гордый хочет исследовать и глубину судеб Господних.

32. К одному из рассудительнейших братий приступили бесы и ублажали его. Но сей смиренномудрый сказал им: «если бы вы перестали хвалить меня в душе моей, то из отшествия вашего я заключил бы, что я велик; если же не перестанете хвалить меня, то из похвалы вашей вижу мою нечистоту; ибо нечист пред Господом всяк высокосердый (Притч. 16, 5). Итак или отойдите, чтобы я почел себя за великого человека; или хвалите, – и я приобрету чрез вас великое смирение». Сим обоюдоострым мечом рассуждения они так были поражены, что тотчас исчезли.

33. Иное дело превозноситься, иное не превозноситься, и иное – смирение. Один целый день судит; другой ни о чем не судит, но и себя не осуждает; а третий, будучи неповинен, всегда сам себя осуждает.

34. Конь, когда бежит один, то ему кажется, что он скоро бежит; но когда находится в бегу с другими, тогда познает свою медленность. (Сравнивай себя с лучшими и избежишь самомнения).

35. Нечистые бесы тайно влагали похвалу в сердце одному внимательному подвижнику. Но он, будучи наставляем Божественным вдохновением, умел победить лукавство духов такою благочестивою хитростию: написал на стене своей келлии названия высочайших добродетелей, т. е. совершенной любви, ангельского смирения, чистой молитвы, нетленной чистоты и других подобных. Когда потом помыслы начинали хвалить его, он говорил им: «пойдем на обличение», – и, подошедши к стене, прочитывал написанные названия, – и присовокуплял: «когда и все сии добродетели приобретешь, знай, что ты еще далек от Бога».

36. Хочешь ли стяжать неотступную любовь к молитве, прежде приобучи сердце не зазирать чужих согрешений, но предтечею сего должна быть ненависть к тщеславию.

37. Если хотим постигнуть себя, да не престанем сами себя испытывать и истязывать; и если в истинном чувстве души будем держать, что каждый ближний наш превосходнее нас, то милость Божия не далека от нас.

38. Многие называют себя грешными, а может быть, и в самом деле так о себе думают; но сердце искушается уничижением (от других).

39. Кто говорит, что он ощущает благовоние смирения, – и во время похвал, хотя мало движется сердцем, тот да не прельщается, ибо он обманут.

40. Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу, сказал некто в чувстве души (Пс. 113, 9); ибо он знал, что естество человеческое, будучи столь немощным, не может принимать похвалу безвредно. От Тебе похвала моя в Церкви велицей (Пс. 21, 26), – в будущем веке; а прежде того не могу принимать ее безопасно.

41. Естественное свойство лимонного дерева таково, что оно, будучи бесплодно, вверх принимает ветви; а когда оные наклонят, то они скорее бывают плодоносны. – Стяжавший знание понимает это.

42. Если гордость некоторых из Ангелов превратила в бесов, то, без сомнения, смирение может и из бесов сделать Ангелов. Итак да дерзают падшие, уповая на Бога.

43. Ничто так не смиряет душу, как пребывание в нищете и пропитание подаянием.

44. Кто в беседе упорно желает защищать свое мнение, хотя бы оно было и справедливо, тот да знает, что он одержим диавольским недугом (гордостию); и, если он так поступает в беседе с равными, то может быть, обличение старших и исцелит его; если же он обращается так с большими себя и мудрейшими, то люди не могут исцелить сей болезни.

45. Однажды спросил я одного из искуснейших старцев, каким образом послушание имеет смирение? Он ответил: благоразумный послушник, если и мертвых будет воскрешать, и дарование слез получит; и избавления от браней достигнет, всегда думает, что это совершает молитва отца его духовного, – и пребывает чужд и далек от суетного возношения; да и может ли он превозноситься тем, что, как сам сознает, сделал помощию другого, а не собственным старанием.

46. Находясь в общежитии, внимай себе и отнюдь не старайся в чем-нибудь показываться праведнее других братий; иначе ты сделаешь два зла: братию уязвишь своею ложною и притворною ревностию, и себе дашь повод к высокоумию.

47. Будь ревностен, но в душе своей, нисколько не высказывая сего во внешнем обращении ни видом, ни словом каким-либо, ни гадательным знаком; во всем будь подобен братиям, чтоб избежать высокоумия.

48. От ложного умиления рождается возношение, а от истинного – утешение.

49. Кто слезами своими внутренно гордится и осуждает в уме своем не плачущих, тот подобен испросившему у царя оружие на врага своего и убивающему им самого себя.

50. Если кто замечает, что он легко побеждается превозношением и вспыльчивостию, лукавством и лицемерием, – и захочет извлечь против сих врагов обоюдоострый меч кротости и незлобия, тот пусть поспешит вступить, как бы в белильню спасения, в собор братий, – и притом самых суровых, когда хочет совершенно избавиться от своих порочных навыков; чтобы там, потрясаемый досадами, уничижениями и треволнениями братий, и ударяемый ими умственно, а иногда и чувственно удручаемый, попираемый и ударяемый пятами, он мог очистить ризу души своей – от сущей в ней скверны.

51. Видел я, что гордость бывает причиною смирения. Ибо плод надмения есть падение в грех; грехопадение же для желающих спастись часто бывает поводом к смиренномудрию.

52. Гордая душа есть раба страха; уповая на себя, она боится слабого звука тварей и самых теней.

53. Блудных могут исправлять люди, лукавых – Ангелы, а гордых исцеляет Сам Бог.

54. Видимую гордость исцеляют скорбные обстоятельства; а невидимую – прежде век Невидимый.

55. Неусыпно наблюдай душевным оком за гордостию; ибо между обольщениями нет ничего губительнее сей страсти.

56. Если вид погибели, т. е. гордости, есть то, когда кто возносится и малыми и незначительными делами; то спасительный признак смирения есть – иметь смиренный образ мыслей и при великих предприятиях и исправлениях.

57. Некогда я уловил сию безумную прелестницу в сердце своем, внесенную в оное на раменах ее матери – тщеславия, связав обеих узами послушания и бив их бичом смирения, я понуждал их сказать мне, как они вошли в мою душу? Наконец под ударами они говорили: «мы не имеем ни начала, ни рождения, ибо мы сами начальницы и родительницы всех страстей. Немало враждует на нас один из наших неприятелей – сокрушение сердца, рождаемое повиновением. Но кому-нибудь быть подчиненными, – сего мы терпеть не можем; посему-то мы и на небе бывши начальниками, отступили оттуда. Кратко сказать: мы родительницы всего противного смиренномудрию; а что оному споспешествует, то нам сопротивляется. Впрочем, если мы и на небесах явились в такой силе, то куда ты убежишь от лица нашего? Мы весьма часто следуем за терпением поруганий, за исправлением послушания и безгневия, и непамятозлобия и служения ближним. Наши исчадия суть падения мужей духовных: гнев, клевета, досада, раздражительность, вопль, хула, лицемерие, ненависть, зависть, прекословие, своенравие, непокорство. Есть одно нечто, чему мы не имеем силы противиться, – будучи сильно биемы тобою, мы скажем тебе и сие: – если будешь искренно укорять себя пред Господом, то презришь нас, как паутину. Ты видишь, говорила гордость, что конь, на котором я еду, есть тщеславие; преподобное же смирение и самоукорение посмеются коню и всаднику его, и со сладостию воспоют победную оную песнь: поим Господеви, славно бо прославися: коня и всадника вверже в море (Исх. 15, 1), т. е. в бездну смирения».

5. О бесстрастии

1. Великолепие тверди суть звезды, а украшение бесстрастия – добродетели.

2. Бесстрастным называется и есть тот, кто плоть свою соделал нерастлеваемою страстьми, ум возвысил превыше всякой твари, все чувства покорил уму, душу же свою представил лицу Господа, всегда простираясь к Нему, даже и выше сил своих.

3. Некоторые говорят еще, что бесстрастие есть воскресение души прежде воскресения тела, а другие, – что оно есть совершенное познание Бога (спознание с Богом), – второе после Ангелов.

4. Это совершенное и никогда не завершаемое совершенство совершенных о Господе, как сказывал мне некто вкусивший его, так наконец освящает ум и отторгает его от всего вещественного, что, по достижении сего Небесного пристанища, большую часть жизни во плоти держит его в видении восторженным в Небесное.

5. Есть бесстрастный, и есть бесстрастного бесстрастнейший. Ибо один сильно ненавидит зло, а другой ненасытно богатится добродетелями.

6. Чистота (целомудрие) также называется бесстрастием. И справедливо; ибо она есть предначатие Общего Воскресения и нетления тленных.

7. Если знак совершенного порабощения страстям состоит в том, что человек скоро повинуется почти всем тайно всеваемым от бесов помыслам, то почитаю за признаки святого бесстрастия, когда кто может неложно сказать с Давидом: уклоняющагося от мене лукаваго не познах (Пс. 100, 4), и не знаю, как он пришел, и за чем приходил, и как ушел; я ко всему тому стал нечувствителен, будучи весь соединен с Богом и надеясь всегда быть в таком состоянии.

8. Кто сподобился быть в сем устроении, тот еще здесь, обложенный бренною плотию, бывает храмом Живого Бога, Который руководствует его и наставляет во всех словах, делах и помышлениях; и он, по причине внутреннего просвещения, познает волю Господню, как бы слышал некоторый глас, и будучи выше всякого человеческого учения, говорит: когда прииду и явлюся лицу Божию (Пс. 41, 3)? Ибо не могу более сносить действа вожделения Небесного, но ищу той бессмертной красоты, какую Ты даровал мне прежде, нежели впал я в тление.

9. Бесстрастный, – что много говорить? – не ктому себе живет, но живет в нем Христос (Гал. 2, 20), как сказал подвигом добрым подвизавшийся, течение скончавший, и веру православную соблюдший (2 Тим. 4, 7).

10. Из одного камня не составляется царский венец, так и бесстрастие не совершится, если вознерадим хотя об одной какой-либо добродетели.

11. От послушания рождается смирение, от смирения же – бесстрастие, которым завершается смирение. Начало смирения послушание; а бесстрастие, которое есть дщерь смирения, совершает матерь свою.

12. Некоторые изнуряют тела свои для получения бесстрастия и богатства дарований, чудодействия и силы прозрения; но сии бедные не знают, что не труды, но более всего смирение есть матерь этих благ.

13. Кто с добродетелию смирения сочетался браком, тот кроток, тих, удобоумилен, милосерд, наипаче же мирен, радостен, благопокорлив, беспечален, бодр, неленостен, и – что много говорить? – бесстрастен, потому что во смирении нашем помяну ны Господь, и избавил ны есть от врагов наших (Пс. 135, 23, 24), – от страстей и скверн наших.

14. Многие скоро получили прощение грехов, – но никто скоро не приобрел бесстрастия; ибо для приобретения его нужно долгое время, многий труд любви и помощь Божия.