АНТИХРИСТ

Я переживал в Сергиевой пустыни ту эпоху, во время которой неверие и наглое насилие, назвавшись православием, сокрушали нашу изветшавшую церковную иерархию, насмехались и издевались над всем священным. Результаты этих действий поныне ощущаются очень сильно. По милости Божией желаю всем простить все, более никого не считать провинившимся передо мной, но действия врагов Церкви и Христа желаю понимать и признавать тем, что они есть. Ведь и антихрист назовет себя «Христом». Ведь и явление его должно признавать справедливым попущением Божиим, но самому лицу и его действиям – цена своя. Положение, в которое приведена Церковь, ясно изложено в декабрьской книжке «Христианского чтения», в статье «Новые издания по расколу».

Мы живем очень тихо, возложившись на Господа, Который и в самые времена антихриста будет руководить рабами своими и уготовлять им места и средства к спасению, как это засвидетельствовано в Апокалипсисе.

БЕЗМОЛВИЕ

(см. также: Делание, Молчание). Безмолвствующему как-то не свойственно многословие и в самом молитвенном правиле. Хотя все человеки созданы по образу Божию, но в этом отношении безмолвник есть особеннейший, точнейший образ Божий. Посмотрите, что говорит евангелист Иоанн о Боге: «От вечности Он довольствовался единым Своим Словом!..». Утешение, которое – надеюсь на милость Божию – прозябнет из настоящего Вашего делания, подтвердит Вам эту истину. Оно будет со временем требовать, чтобы Вы еще более стряхнули с себя листья для плодов.

...Климат, по замечанию святых Отцов, имеет сильное влияние на тех особенно, которые проводят жизнь безмолвную. 80.

Не подумай, что для научения безмолвию необходим затвор или глубокая пустыня. Нет! Гораздо лучше научиться ему между людьми, при посредстве душевного подвига. Самые падения, невидимые ближними, видимые и ведомые Богу и совести, падения ума и сердца, послужат к пользе, соделывая тебя искусным в борьбе с грехом, открывая тебе всю немощь человека. Подвижник, воспитанный между людьми силой невидимого внутреннего подвига, бывает прочен, богат знанием и опытностью духовной, исполнен смиренномудрия, для ближнего – пристанище, сокровище. Он подобен дереву, выросшему на открытом холме, подвергавшемуся ветрам порывистым и всем другим непогодам; такие деревья глубоко пускают в землю корни, бывают особенно сочны, полны жизни и силы. Напротив того, питомец затвора и уединенной пустыни подобен цветку и дереву, воспитанному и возлелеянному в оранжерее. Ему свойственна пагубная изнеженность: при малейшем ненастье он уже страдает; ненастье немного посильнее – он умирает. Совершенное уединение, по правилам духовного закона, дозволяется только тем, на подвиг которых, как выражается святой Иоанн Лествичник, низошла благодатная роса Святого Духа. Для таких – точно полезно, нужно строгое уединение, чтобы при помощи его свободно предаться учению и водительству Духа, о чем говорить ныне – не время.

Написал ты мне в письме твоем: «Бегай людей, и спасешься! – был вещий глас к Арсению. Как же любящему безмолвие сносить тесноту общежития наравне с новоначальными и еще мятущимися охотно?». – Когда святой Арсений был в столице, при дворе царском, и молился Богу, при повстречавшемся ему искушении, не зная, что делать, то был ему глас: «Бегай человек, и спасешься!». – И тебе был этот глас, раздавался он в душе твоей, когда ты жил среди многокозненного мира; ты послушался его, удалившись в уединенную обитель. Ты сделал это с простотой сердца, искренностью, простотой намерения, с малым, предуготовительным знанием монашеской жизни. Тебя повстречали неожиданные скорби и недоумения! Что до того? – Бог любит тебя, хочет даровать тебе милость Свою, упремудрить тебя, – так говорил святой инок-старец святому иноку-юноше, жаловавшемуся на скорби. – Бог послал скорби; Он пошлет и утешение. Когда святой Арсений был уже в монастыре, опять молился Богу: «Господи! Научи меня, как мне спастись!». Ему дан был ответ уже полнее: «Арсений, бегай людей, молчи, безмолвствуй: это корни безгрешия». – И ты уже в обители услышал: «Приучись к молчанию», которое очень много способствует безмолвию. Уже в обители ты услышал: «Умри для людей» – то же, что и «бегай людей». Ты услышал: «Научись безмолвию между людьми, при посредстве душевного подвига». Арсений Великий говаривал в наставление братии из своих опытов: «Подвизайся, сколько у тебя сил, чтоб внутренним твоим деланием, которое ради Бога, было побеждено все внешнее».

Макарий Великий, основатель и главный наставник знаменитого подвижничеством скита Египетского, в котором жил и Арсений Великий, говаривал обыкновенно братии по окончании Божественной литургии: «бегите, братия». Однажды старцы возразили ему: «Куда нам бежать далее этой уединеннейшей пустыни?». Великий угодник Божий показал им перстом на уста и повторил: «бегите, братия».

БЕСНОВАНИЕ

(см. также: Духи). Неведомым судьбам Божиим должно покоряться! Жалею бедную Д. Больных такого рода необходимо держать вдали от родственников и от всех тех, к которым они близки во время обыкновенного своего состояния.

Когда был в подобном состоянии К., то ярость его возбуждалась наиболее против жены и родственников, которых он особенно горячо любил в здравом состоянии.

О случившемся искушении Вам не должно скорбеть, но отдаваться на волю Божию, которая спасает всех спасаемых многоразличными скорбями. Попущенное умопомешательство Д. попущено ей на пользу, да дух ее спасется. Предоставьте ее Богу. Относительно всего, что бы она ни говорила и ни делала в своем припадке, Вам не обращать никакого внимания, и не должно принимать к сердцу никаких ее слов и дел, потому что все производилось и делалось ею вне рассудка. Потому именно от таких больных отделяют всех их родственников и близких сердцу, что сумасшедший должен быть управляем холодным рассудком и холодным сердцем, чего не в состоянии вынести лица, имеющие сердечное расположение к больному. Когда возле нас жил К. в состоянии помешательства и некоторое время еще позволено было родным приезжать к нему, то после каждого приезда ему делалось хуже, потому что они все хотели его урезонить и смягчить. Бывший тут доктор из сумасшедшего дома говорил мне о действиях родственников: «Странные люди! Хотят больного урезонить, между тем как болезнь его и состоит в том, что он лишен здравого смысла». К. хватался за нож, намереваясь пронзить им жену и себя, выказывая против нее величайшее неудовольствие, между тем как в здравом состоянии он питал к ней величайшее расположение. Вот как надо рассуждать о больных такого рода. П.А. я советовал никак не видеться с сестрой, доколе она не выздоровеет. – Я имею письмо от Д. от 24 сентября, из которого можно понять причину случившейся с ней болезни.

Также не должно смущаться, что некоторые смутились словами и действиями Д. во время ее сумасшествия и находили им причину по своему умозаключению, а не по опытам науки, совсем иначе смотрящей на эту болезнь и ее действия. Если Бог дарует Д. выздороветь, то она будет к Вам еще более в близких отношениях. То, что она Вас поносила в сумасшествии, есть верный признак ее преданности Вам. Вам не должно скорбеть о тех, которые соблазнились положением Д., произнесли о Вас какое невыгодное слово. Это от неведения и по попущению Промысла Божия, как видно, усматривающего, что Вам нужно смирение и очищение при посредстве человеческого бесчестия. Любовь имейте и мир со всеми и с оскорбляющими Вас, без чего невозможно иметь духовного преуспеяния. Воздайте славословие Богу за все случившееся и предайте себя воле Божией.

Поминайте в молитвах Ваших болящую Д., которая предана судьбами Божиими сатане, да дух ее спасется. Она много содействовала к успокоению Вашему, а последним случаем – к смирению и преуспеянию. В духовном отношении такое наказание Божие отнюдь не служит худым свидетельством о человеке: такому преданию сатане подвергались многие великие угодники Божий, преподобный Кассиан описывает о преподобном Моисее Скитском, с которым беседовал о рассуждении, что Моисей подвергся сумасшествию и беснованию за некоторое противоречие своему старцу Макарию Великому Египетскому. В другом священном сочинении IV века описывается, что некоторый Египетский старец, по причине своей святой и чистой жизни, необыкновенно обиловал даром чудотворений, слава о нем неслась далеко. Заметив в себе начала гордости, старец начал молить Бога, чтобы ему послано было беснование, что Господь и исполнил. Старец провел в ужасном положении целых восемь месяцев, употребляя в пищу даже свои собственные извержения. Мирские почитатели его, видя его в таком положении, как быть следует, соблазнились, хорошую о нем славу изменили на худую, а старец, в свое время избавившись от беса, в неизвестности и покое работал Господу и пришел в гораздо большее преуспеяние. Гораздо маловажнее беснование, нежели принятие какого-либо вражеского помысла, могущего на веки погубить душу. Что Д. Вам сердечно предана – не подлежит никакому сомнению. На слова ее и действия при сумасшествии не должно обращать никакого внимания, и никак нельзя сравнить таких больных с пьяными, у которых отнимается только благоразумие, а не разум. Пьяный высказывает свои тайные мысли и чувства, а сумасшедший или беснующийся несет дичь, чуждую ему. Если Д. выздоровеет, примите ее, ничтоже сумняшеся. Этим исполните заповедь Божию, да и лица монастыря Вашего, соблазнившиеся словами и действиями больной, поймут, что она поносила Вас вне разума, и исцелятся и вразумятся.

Бог да утешит Вас в постигшей скорби. Влас главы нашей не падает без воли Его! Иначе взирает мир на приключения с человеками, и иначе – Бог. Видим, что святой Нифонт Епископ четыре года страдал умоисступлением, святые Исаакий и Никита (который был впоследствии святителем Новгорода) долго страдали умоповреждением. Некоторый святой пустынножитель, – упоминает об этом событии Сульпиций, писатель ГѴ40; века, в рассказе Пусто-миниана, путешествовавшего по монастырям Востока, – творивший множество знамений и заметивший от этого возникшую в себе гордость, молил Бога, чтобы для уничтожения славы человеческой попущено было ему умоповреждение и явное беснование, которые и попустил Господь смиренномудрому рабу Своему.

БЛАГОДАРЕНИЕ

(см. также: Скорби). Иисус уготовал добрым делам сторичные награды, и делающему добро излишни похвалы человеческие, и потому кратким, но искренним благодарением за Вашу любовь, ласки, гостеприимство, удовлетворяя требованиям нашего сердца, оставляем все комплименты, сии наряды, в кои по большей части одевается нечистосердечие – блудница-лесть.

Положите себе за правило ежедневно благодарить Господа за Вашу чашу, т.е. за недуги, за все скорби Ваши, за жребий дочерей Ваших; в особенности благодарением Богу отгоняются помыслы скорбные, при нашествии таких помыслов «благодарение» произносится в простых словах, со вниманием и часто – доколе не принесется сердцу успокоение. В скорбных помыслах никакого нет толку: от скорби не избавляют, никакой помощи не приносят, только расстраивают душу и тело. Значит, они от бесов – и надобно их отгонять от себя. Отгоняются же скорбные помыслы «благодарением» Богу. «Благодарение» сперва успокаивает сердце, потом приносит ему утешение, впоследствии принесет и небесное радование – залог, предвкушение радости вечной. Будете благодарить – венчик примеряете. Мне бы хотелось увидеть на душе Вашей примерянный венчик небесный, венчик радования духовного! «Благодарение» из простеньких и немногих слов, а дела наделает больше, нежели сделают его тысячи умнейших книг. «Благодарение» – оружие, завещанное христианам Духом Святым через Апостола. «Благодарение» – апостольское, Божие учение и предание, благодарение Богу совершает чудеса и знамения! И зрятся эти знамения не очами телесными – несравненно превосходнейшими их очами душевными – и в душевной клети: там от Божественного прикосновения оставляет болезненный огонь скорби тещу Петрову – она начинает услуживать Господу. Петр – образ веры, теща его – образ души, ближайшей родственницы Петра. Благодарение сильно Богом Всесильным, Которому оно приносится! Благодарение сильно верой, которая одна, решительно одна, способна восприять и объять неограниченную силу Божию; у веры нет границ, как нет их у Бога и у всего, что относится к Богу. Разум, как ни разумен, – ограничен, не годится для дел Божиих. Все Божие, всякое знамение он встречает отталкиванием: «Как? Неужели? Почему?». – Прочь, непотребный отверженный Богом!.. Придите, святая вера и буйство проповеди Христовой, спасите нас!

Если жизнь наша на земле имеет свой конец, после которого проведшие в занятиях ради Бога наследуют вечное утешение, то Вы должны благодарить Господа Бога, приведшего Вас в святую обитель Свою, где славословится святое Имя Его, где рабы Его пребывают в различных скорбях вдали от всех мирских увеселений, в чаянии утешения вечного, которое они непременно получат, если пребудут верой и смирением в терпении, чего Вам искренне желаю. Если сердце Ваше не имеет благодарения, то принуждайте себя к благодарению, вместе с ним войдет в душу успокоение. Не подражайте тем, которые, находясь – ради Бога и ради надежды наследовать землю обетованную – в пустыне, пожелали возвратиться в Египет и за это отвергнуты Богом. Смерть близка, час ее неизвестен. Суд Христов ожидает, да грешники покаются, мука готова, пламень геенны жаждет жертв своих! Обращайте взоры Ваши туда, ибо те могут избежать геенны, которые часто вспоминают о ней. Иноки и инокини! Возблагодарим Бога, избравшего нас в служение Себе, несмотря на то, что мы отребие миру. Зрите, братия, звание ваше! (см.: 1Кор. 1, 26). – Бог избрал худородных, немощных, буих! – Братия наши миряне велицы и высоцы (см.: Пс. 151) именами, и богатством, и мудростью, но не благоволил в них Бог!

БЛИЖНИЙ

(см. также: Любовь к ближнему). Трудись с терпеливым постоянством в жребии блаженной Марфы, удостоившейся приготовлять и поставлять пищу для Спасителя, ожидай с верой награды от Господа. Он скажет служившим братии на Страшном суде Своем: «аминь глаголю вам, понеже сотвористе единому сих братии Моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25, 40). И ведет Господь усердно послужившего братии в вечный покой и наслаждение рая. Помни, что чаша холодной воды не лишится мзды своей на Небе, и не упускай случаев увеличить мзду твою. Имей мысль, что служишь не человекам, а ангелам, – и усладится тебе служение твое. Оказывай любовь и услугу ближним ради Бога, а не по сердечному чувству, влечению, избранию, тем менее пристрастию, – и очистится от нечистоты служение твое – будет жертвой, благоприятной Богу. По расположению и доверенности твоей ко мне, грешному, сказываю тебе: настоящее послушание твое особенно способствует спасению твоему по твоим естественным свойствам. Преуспевай, мужайся в этом служении, веруй обрести посредством его спасение души своей. Остерегайся уязвлять ближнего! Преподобный Антоний Великий говорил: «От ближних – наша жизнь и смерть: если упокоим брата, – Бога упокоим. А если оскорбим брата, то согрешаем против Самого Христа». И так убойся оскорблять братию! И услугу, и оскорбление, сделанные ближнему, принимает Христос, как бы они сделаны были Ему – Господу. Когда должно отказать в чем брату, откажи с тихостью и вместе твердостью, объяснив невозможность исполнить его желание. Если же когда увлечешься и согрешишь в чем по свойственной всем человекам немощи, не предавайся унынию. Напротив того, немедленно прибегай с раскаянием к Господу, моли Его, чтобы простил тебя, – и простит тебе. Христос с тобой. Молись обо мне, многолюбящем тебя о Господе.

По мнению Отцов, те люди, кои требуют от ближних совершенного устранения недостатков, имеют об этом предмете ложное понятие. Это мнение Отцов находим и у апостолов. Один из них (Иоанн Богослов) говорит: «Аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас» (1Ин. 1,8). Другой же (апостол Павел): «Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6, 2). Что же может породить поношение немощей ближнего, это показано Писанием над мужами самыми высокими в добродетелях. Кто святее апостолов? Но мы читаем в Деяниях, что между апостолами Варнавой и Павлом произошла распря, а за распрей – и разлучение. Без всякого сомнения, это обстоятельство сказано нам Писанием с той целью, чтобы мы, немощные, были осторожны, не увлекались мнимой ревностью, но носили тяготы друг друга. Так исполните закон Христов! Понеси убо мои немощи, а я постараюсь понести твои, как доселе старался. Конечно, ты не скажешь, что ты без немощей. Мои немощи тяжелы более для тебя, нежели для меня, а твои – ощутительны для меня, нежели для тебя. Если бы тяготы были без тягости, то ношение их не имело бы никакой цены, не было бы причин заповедать оное. Но цена взаимного ношения немощей столь велика, что Писание заключило в нем исполнение закона Христова, Иже понес на Себе грехи всего мира.

Относительно ближних руководствуйся следующим наставлением преподобного Исаака Сирского: «Пусть лучше признают тебя невежею, по причине неспособности ума твоего к прекословию, а не премудрым за бесстыдство твое и дерзость. Обнищай для смирения – но будь богат для дерзости». «Силою добродетелей твоих, а не словопрением твоим, обличи противоучащих тебя. Кротостью и тихостью уст своих загради уста и принудь умолкнуть бесстыдство непокорных. Обличи невоздержных благородством жития твоего, и разрешенных чувствами стыдливостью очей твоих», – учит Божественное слово, учит и Божественное молчание.

БОГ

Сердце мое говорит больше, нежели сколько может выразить слово. И странно! Едва сердце мое захочет начать беседу с тобой, как впадает в него ощущение молитвы,

уносит меня в тот мрак, который служит закровом Богу, светом для разумных Его тварей. Несись туда и ты! Хорошо забыть человека в Боге, потому что помнит его Бог. Хорошо быть мертвым для человека в Боге, это – истинная жизнь, жизнь Духом. Дух и мертвит, и живит. Разумевающий да разумеет, а от недостойного да скроется слово духовное в неприступном для плотского ума свете своем.

Отсюда, из мрака или с неба – назови, как хочешь, – смотрю на тебя. Утешаюсь тем, что ты захотел принести сосуд свой в служение Богу – не на другое служение, временное, пустое, тленное. – Благословляю за это Бога, славословлю Его!

Знай: Бог управляет миром, у Него нет неправды. Но правда Его отличается от правды человеческой. Бог отверг правду человеческую, и она – грех, беззаконие, падение. Бог установил Свою всесвятую правду, правду Креста – Ею отверзает нам Небо. Ему благоугодно, чтобы мы входили в Царство Небесное многими скорбями. Образ исполнения этой правды Бог подал Собой: Он, вочеловечившись единой из поклоняемых ипостасей Своих, подчинил Себя всем разнородным уничижениям и оскорблениям. Святейшее Лицо Его подвергалось заушениям и заплеваниям. Не отвратил Он от них Лица Своего. Он вменился с беззаконными, в числе их, вместе с ними осужден на поносную, торговую казнь, предан ей. – Какими же людьми? – Гнуснейшими злодеями и лицемерами. Все мы безответные перед этой всевысшей Правдой – или должны ей последовать, или к нам отнесутся слова: «Иже не приимет креста своего и вслед Мене грядет, несть Мене достоин... Иже несть со Мною, на Мя есть» (Мф. 10, 38; 12, 30).

БОГОУГОЖДЕНИЕ

(см. также: Любовь к Богу, Бог). Да благословит Бог пребывание твое всюду, где бы ты ни был, когда сохранишь цель – богоугождение. Да благословит Бог все входы твои и исходы, если входить и исходить будешь с этой целью! «Господня земля и исполнение ея» (Пс. 23,1), «на всяком месте владычества Его» (Пс. 102, 22). «Темже и тщимся, аще входяще, аще отходяще, благоугодни Ему быти» (2Кор. 5, 9). Никакое место в глазах моих не имеет особенной важности, а жизнь ради Бога на всяком месте бесценна.

БОЛЕЗНЬ

Больной не может быть вполне причислен к живым, потому что он живет полужизнью, какой-то тенью жизни. Самые душевные способности его цепенеют, не действуют так, как им должно было бы действовать. Ныне не страдают христиане от оков и мечей; потерпим мучение от болезней и других скорбей. Всякому времени даны своего рода страдания, нашему времени даны страдания мелочные. Претерпим их. Весы и мзда у Бога.

Тесен и прискорбен путь, ведущий в Царство Небесное. Из числа скорбей его суть и болезни, которыми тело и душа очищаются от греховного тления. Тот, перед очами которого – Крест Христов, утешается в болезнях своих болезнями Искупителя. Тот, кто, взирая на грехи свои, счел себя достойным вечных мук, радуется, когда ему приключатся болезни в этой жизни. После такого рода болезней, как ныне в М.А., обыкновенно чувствуется особая легкость по телу и душе.

БРАНЬ 1

(см. также: Делание, Враги, Помыслы). Не малодушествуйте оттого, что победились бранью: это к духовному искусу, или опыту, и к смирению.

Если Вы находите, что дальнейшее пребывание в Старо-Ладожском Никольском монастыре для Вас невозможно по усилившимся браням до превышения сил Ваших, то Господь, ради Которого я советовал Вам пребывание и противление браням, да благословит «исход» Ваш и «вход» в иную обитель, где Вы могли бы в мире душевном обрести «пажить» спасительную. Но исход Ваш да будет о Господе. Он будет таковым, когда Вы совершите его со смирением, обвиняя единственно себя, приводя в причину исхода единственно свою немощь и укоряя себя, что не могли поступить так, как святые Отцы признают за лучшее, т. е. выдержать и победить душевные брани на месте. Тогда вход Ваш в иную обитель может привлечь на себя благословение Господа, «не уничижающего сокрушенных и смиренных сердцем», а «гордым противляющегося!»

Там непримиримая война, там непрестанные битвы, сечи кровавые между израильтянами и народами иноплеменническими. В числе иноплеменников восстают на израильтян и исполины, сыны Енаковы – скорби, приводящие нас в страх, в расслабление, в отчаяние. Соглядатай Израиля – разум – возвещает о них душе и ее силам: «видехом исполины, сыны Енаковы, и бехом пред ними яко прузи, и тако бехом пред ними» (Чис. 13, 34), «не можем изыти противу языку сему, яко крепльший есть паче нас» (Чис. 13, 32). Точно! Размышление, основанное на обыкновенном ходе вещей, помышления собственно и единственно человеческие приносят «ужас земли, юже соглядаша, к сыном Израилевым» (Чис. 13, 33). Но истинный израильтянин, верный Богу, водится верой в Бога, он облечен во всеоружие. «Пожену враги моя, – восклицает он, – и постигну я, и не возвращуся, дóндеже скончаются: оскорблю их, и не возмогут стати, падут под ногама моима... И истню я яко прах пред лицем ветра, яко брение путий поглажду я» (Пс. 17, 38–39, 43). – Не одобряются в этой войне многие и тонкие размышления, которые силится ум, уповающий на себя, на свою силу, на число и высоту своих познаний, противопоставить напирающим толпам иноплеменников. «Сынове Ефремли наляцающе и стреляюще луки, – возвещает Пророк, – возвратишася в день брани» (Пс. 77, 9). Не устоять размышлению человеческому против густых полчищ иноплеменников! Собьют они его, переспорят, произведут в уме возмущение, в мыслях смешение, тогда на стороне их победа!

Для верного успеха в невидимой брани с князьями воздушными, с духами злобы, темными миродержителями нужно взяться за оружия, подаваемые верой, подаваемые буйством проповеди Христовой. «Буее Божие премудрее человек есть, и немощное Божие крепчае человек есть» (1Кор. 1, 25). Странными и страшными кажутся для плотского разума стезя и учение веры, но едва увидит человек на самом опыте, увидит внутренним душевным ощущением могущество веры, немедленно и радостно предается ее водительству, как обретший неожиданно бесценного наставника, с презрением отталкивает от себя отверженную Богом премудрость человеческую.

Вот оружия, которые святое буйство проповеди Христовой вручает рабу Христову для борьбы с сынами Енаковыми – мрачными помыслами и ощущениями печали, являющимися душе в образе страшных исполинов, готовых стереть ее, поглотить ее:

1-е – слова: «Слава Богу за все».

2-е – слова: «Господи! Предаюсь Твоей Святой Воле! Буди со мной Воля Твоя».

3-е – слова: «Господи! Благодарю Тебя за все, что Тебе благоугодно послать на меня».

4-е – слова: «Достойное по делам моим приемлю; помяни мя, Господи, во Царствии Твоем».

Эти краткие слова, заимствованные, как видите, из Писания, употреблялись преподобными иноками с превосходным успехом против помыслов печали. Отцы нисколько не входили в рассуждение с являвшимися помыслами, но только что представал перед ними инплеменник, они хватались за оружие чудное, и им – прямо в лицо, в челюсти иноплеменника! Оттого они были так сильны, попрали всех врагов своих, сделались наперсниками веры, а через посредство веры – наперсниками благодати, мышцей благодати, совершили подвиги вышеестественные. При явлении печального помысла или тоски в сердце начинайте от всей души, от всей крепости Вашей произносить одно из вышеозначенных предложений, произносите его тихо, неспешно, не горячась, со вниманием, во услышание одних Вас – произносите до тех пор, доколе иноплеменник не удалится совершенно, доколе не известится сердце Ваше в пришествии благодатной помощи Божией. Она является душе во вкушении утешительного, сладостного мира, мира о Господе, а не от какой другой причины. По времени иноплеменник опять начнет приближаться к Вам, но Вы – опять за оружие и, как завещал своим воинам гениальный полководец Цезарь, метьте прямо в лицо врага: ни в какую часть тела так не тяжки, так невыносимы удары, как в лицо. Не подивитесь странности, ничтожности по-видимому оружий Давида! Употребите их в дело и увидите знамение! Эти оружия – палица, камень – наделают дела более, нежели все вкупе собранные глубокомысленные суждения и изыскания богословов-теоретиков, сказателей букв: германских, испанских, английских, американских! Употребление этих оружий в дело постепенно переведет Вас со стези разума на стезю веры, и этой стезей введет в необъятную, дивную страну духовного. Там трапеза манны сокровенной; к ней, по свидетельству Писания, Христос допускает одних победителей. Вы введены в невидимую войну для того, чтобы иметь случай сделаться победителем и в достоинстве победителя наследовать духовные сокровища. Все же это доставляет Вам Христос, возлюбивший Вас, явственно отделяющий Вас в число «Своих».

Надо брани побеждать на их месте, а не оставлением места, от чего брани только укрепляются. Взойдите в себя, постарайтесь увидеть множество согрешений Ваших, причем умалятся в очах Ваших согрешения ближнего. Воспользуйтесь уединением и удобствами ко внимательной жизни, дарованными Вам Божиим милосердием, для плача о Ваших грехах. Поминайте в молитвах Ваших оскорбивших Вас, да исцелеете от страшного недуга вражды к ближнему.

Лучше, – сказали святые Отцы, – бороться с калом, т.е. с блудом и чревообъядением, нежели с самосмышлением, высокомудрием, гордостью и презорством. Ибо эти последние страсти тонки, неприметно вкрадываются в ум, принимают вид здравых и праведных мыслей и не иначе могут быть усмотрены, как при свете благодати.

И если ему на пути к Господу надо сразиться с возбраняющим блаженное шествие грехом, да сразится мужественно, да станет до крови, да восхитит победу и да сопричислится к патриархам, пророкам, апостолам, мученикам, исповедникам и прочим святым, которые многими скорбями и смертями наследовали Небо. Кто нарушил верность Богу впадением в грех, восстанови эту верность, докажи ее борьбой с грехом, свержением с себя через победу цепей, тех цепей, которыми оковывает грех своих пленников, которые удерживают пленников греха в насильственной работе ему. Подвиг телесный слаб против греха, подвиг размышления ничтожен – силен подвиг веры! Он наперсник победы! Когда ощутишь нашествие силы греховной, не входи в переговоры с супостатами, открывай немедленно на них огонь, рази их громами, опаляй молнией небесной. Этот огонь, эти громы, эта молния – молитва. Беги в келию твою, падай ниц перед иконами, проси помощи против греха, проси победы над ним. То и другое подастся тебе свыше. Этот образ борьбы со грехом подала подвижникам Христовым великая подвижница Мария Египетская. Прочитай житие ее.

Сказал святой Иоанн Лествичник в 4-й Степени: «Бес старается иногда осквернить послушников телесными сквернами, и соделывает их жестокосердыми, подучая их быть – сверх обыкновения – тревожными, иногда же соделывает какими-то сухими и бесплодными, ленивыми к молитве, сонливыми и помраченными, чтоб их отторгнуть от повиновения, как не получивших никакой пользы от этого подвига; но и ощутивших душевный ущерб. Он не попущает им уразуметь, что смотрительное (бывающее по Промыслу Божию) отъятие мнимых в нас благ весьма часто бывает причиною глубочайшего смиренномудрия». Что бывает с монахами-послушниками, то бывает и вообще с монахами, живущими ради Бога. Враг ратует против них различными бранями, чтобы привести в безнадежие и отторгнуть от монашеской жизни или ввергнуть в нерадение. В особенности тяжка наводимая им блудная брань и преткновения, близкие к падениям, как их называет преподобный Исаак Сирский. Но верный раб и воин Христов на этой-то брани и доказывает свою верность Христу и веру в Него: он пребывает твердым, хотя бы понес бесчисленные брани. Так поступай и ты. Говори врагу: «Я отдалась Богу и решаюсь великодушно перенести все мои падения, сколько бы их ни было и как бы долго они ни продолжались».

Как ты не должен сообщать другим своих браней и искушений душевных; так не должен выслушивать брани и искушения других. Частная тому причина – твоя сильная, горячая кровь. Ты передаешь сильно и воспринимаешь сильно. Оттого твоими возмущениями очень потрясаешь других и сам очень потрясаешься от сообщаемых другими скорбей их. Вторая причина заключается в общем правиле для всех подвижников: брани душевной невозможно объять и объяснить естественным разумом, потому что все естество наше – в падении. Для этого нужен разум духовный, т.е. явившийся в человеке от действия Духа. И потому только духовный способен выслушать брань ближнего и преподать ему спасительный совет, а держимый во мраке страстей еще не способен к этому. Умолкни, умолкни! Сперва надо умолчать, по совету святого Псалмопевца, о самих благах, тогда уже должно не возбранять устам своим, когда в поучении ума, т.е. в непрестанно рождающихся в уме мыслях, возгорится огонь божественный.

...Если случится пасть, победиться, увлечься, обмануться, согрешить перед Богом, не предавайся унынию, малодушию. Тот же преобразовательный Ветхий Завет говорит: «сице да речеши ко Иоаву (вождю израильтян): да не будет зло пред очима твоима слово сие, яко овогда убо сице, овогда же инако поядает меч: укрепи брань...» (2Цар. 11, 25). Будь снисходителен к себе, не засуждай себя. При побеждениях прибегай к Богу с раскаянием – и простится тебе побеждение твое, а ты снова за меч и на сечу: «укрепи брань» – упорной, постоянной войной возьми град! Господь пришел призвать грешников на покаяние, а не праведников! – Ты уподобляешь себя слепцу евангельскому, вопиющему вслед Спасителю и возбраняемому... «Возстани, дерзай»: Божественный Учитель «зовет тя... вера твоя спасе тя» (Мк. 10, 49, 52).

ВЕРА

(см. также: Добродетель, Христианство). Сбывается Слово Христово: в последние времена обрящет ли Сын Божий веру на земле! Науки есть, академии есть, есть кандидаты, магистры, доктора богословия (право – смех, да и только), эти степени даются людям. [...] Случись с этим «богословом» какая напасть – и оказывается, что у него даже веры нет, не только богословия. Я встречал таких – доктор богословия, а сомневается, был ли на земле Христос, не выдумка ли это, не быль ли, подобная мифологической! Какого света ожидать от этой тьмы!?

...Вы вступаете в море иночества на ладье веры. Этой же верой переноситесь через волны иноческого моря, волны его – многоразличные скорби, попускаемые Божиим Промыслом для спасения нашего, воздвигаемые собственными нашими немощами и врагом нашим – диаволом. Очень утешаюсь мыслью, что Вы принимаете пострижение. Господь да благословит и да укрепит Вас! 97.

Буди Вам по вере Вашей! В древнем, еще христианском Египте было много женских многолюдных монастырей. В один из таких монастырей пришел разбойничий атаман, чтобы, осмотревши, привести всю свою шайку разбойничью и ограбить. Дабы удобнее было произвести осмотр, он надел монашеское платье. Игуменья и сестры, увидев старца, пригласили в гостиницу. Игуменья своими руками умыла ноги разбойника, мнимого инока, и помоями окропила инокинь. Одна из инокинь была слепа. Привели и ее. Когда вода, коей омыты были ноги разбойника, коснулась очей слепой, то она немедленно прозрела. – Вот сила веры. Старшина разбойников покаялся и, приняв пострижение, угодил Богу. Так Ваша вера и многих других, послужив Вам во спасение, да послужит и мне возбуждением к оставлению нерадения моего и расслабления. Почему поступайте, как ныне поступаете, имея на Ваш поступок свидетельство аввы Дорофея. Мы научаемся наставлением Великого Антония допускать только те поступки в круг нашей деятельности, кои имеют свидетельство от Священного Писания и святых Отцов. Ваше желание послушать моих грешных советов ради Бога приемлю.

ВЕЧНОСТЬ

(см. также: Время). Изможденное болезнями тело требует отдохновения, спокойствия, душа, насмотревшись на суету всего временного, хочет быть сама с собой, перед ней открывается вечность, она приготовляется в путь отцов своих, находит нужду, крайнюю нужду к этому приготовлению, сократилось, исчезло перед ней время остальной моей жизни. В вечность! В вечность! Туда и взоры, и мысли, и сердце.

У кого перед очами смерть и вечность, непременный, неизбежный удел каждого человека, тот посмеивается и скорбям, и сладостям земным. У кого же враг украдет память о смерти и вечности, перед очами того вырастает жизнь временная в вечность, вырастают скорби в неизмеримых, неодолимых исполинов. Лишь инок вспомнил о смерти – пали в прах исполины, отдернулась завеса, закрывавшая от него вечность: перед ним события земные, как занятия, забавы, наказания детей!

В вечность! В вечность! – Идем, мчимся путем жизни! Все, и сладкое, и горькое, остается за нами. Бывшее как бы никогда не бывало. Одно вечное не подлежит времени, не подлежит переменам, должно быть признано существенным, достойным всего внимания, всех забот, потому что остается навсегда. Диавол старается развлекать наши взоры, чтобы из взоров наших ускользнула вечность. Она ускользнула – и человек бьется, мучится в сетях ловителя. Духовный разум, который- смиренномудрие, рассекает эти сети. «Помни последняя твоя и во век не согрешишь» ни ропотом на блаженное иго Христово, ни изнеможением в вожделенном и преславном иноческом подвиге. «Претерпевый же до конца, той спасен будет» (Мф. 10, 22). «Кто же поколеблется, – вещает Бог, – о том не благоволит душа Моя».

ВИДЕНИЯ

(см. также: Сон, Внимание, Молитва Иисусова). Относительно гласов и явлений нужна еще большая осторожность: здесь ближе и зловреднее прелесть бесовская. Многие из святых и искусных Отцов были обмануты бесами, хитро скрывающими и обличающими свою ложь и тьму призраками истины и света: тем удобнее могут быть обмануты ныне и непонятнее. Нужно долгим временем и опытом приучить ум и сердце к отличению добра от зла, под какой бы личиной ни маскировалось зло. Поэтому святые Отцы заповедали, чтобы новоначальные не вверялись никаким гласам и явлениям, но отвергали их и не принимали их, предоставляя дело суду и воле Божией, а для себя признавая смирение более нужным всякого гласа и явления. Глас Христов – Евангелие; будем вслушиваться в него и ему повиноваться.

Истинные духовные видения и ощущения принадлежат тому веку, вполне невещественны, не могут быть объяснены в стране чувств, словом вещественным; таков верный признак истинно духовного. Глас Духа невещественен, он вполне явствен и вполне невеществен, он – умственный глас. Также все духовные ощущения невещественны, безвидны, не могут быть истолкованы, ясно переданы человеческим вещественным словом, и вместе с тем, они ощутительны, сильны, одолевают все другие ощущения, соделывают их бездейственными, как бы несуществующими, а кто имеет духовное чувство, тому это чувство объясняет то, что необъяснимо словом вещественным.

Низшую ступень видений составляют те видения, которых зрителем делается человек от неядения, бдения и других измождений плоти, до этих видений достигают не только люди подвижнической жизни, но и многие порочные, пришедшие каким-нибудь образом в измождение плоти. Телесные чувства их достигают какой-то особенной тонкости, и они начинают видеть духов, слышать гласы, обонять благоухания и зловония. Это состояние опасно, и многие, пришедши в него, впали в прелесть.

ВНИМАНИЕ

(см. также: Молитва Иисусова). Головная боль – обыкновенный первоначальный спутник глубокого внимания Слову Божию и молитве. «Живо бо Слово Божие, – говорит Апостол, – и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюду остра, и проходящее даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судително помышлением и мыслем сердечным» (Евр. 4, 12). Не только у тебя она болит, не только болела у меня, болела она у святых Отцов, и они это поместили в своих писаниях. Говорит преподобный Григорий Синайский: «И размены боля и главою многажды болезнуя, терпи та притрудне и рачительне, взыскуя в сердце Господа». Бывает по временам от упражнения в молитве расслабление всего тела, пот, жар; все это – у начинающих; у преуспевающих молитва укрепляет, питает душу и тело. Но пот бывает даже и у них. Впрочем, тебе преподан самый легчайший способ внимания и молитвенного подвига, чуждый всякого трудного механического телесного упражнения, для которого необходима крепость здоровья. На мелочи, на все ощущения в теле обращай как можно меньше внимания, наблюдай, чтобы ум твой пребывал в покаянии и удалялся от развлечения. Надеюсь, что головные боли твои не будут долго продолжаться. И у меня продолжались недолго. После того как они прошли, молитвенное занятие сделалось как бы более свойственным уму и более легким для него. Ты не требуй от ума твоего при молитве превышающего силы его, например нерушимой полной нерассеянности. Показывай мысленно немощь и ветхость твою Богу, говоря: «Господи! Ты видишь всю ветхость мою!», и, терпя, терпи великодушно немощь ума твоего. Не напрасно и не без цели сказано: «Терпя потерпех Господа, и внят ми и услыша молитву мою: и возведе мя от рова страстей и от брения тины, и постави на камени нозе мои и исправи стопы моя: и вложи во уста моя песнь нову» (Пс. 39, 2–4).

ВОЛЯ БОЖИЯ

(см. также: Промысл Божий). ...Утешаюсь вполне, что произволение твое к духовной жизни развивается. В свое время Бог устроит все, наилучшее – предаваться Его Святой Воле и не думать о завтрашнем дне, когда нет особенной причины думать о нем. А то многие живут в будущем мечтами и заботами своими, а настоящее выпускают из рук.

ВОСПИТАНИЕ

Ублажаю Вас! Вижу над Вами какую-то чудную руку Божию. Сами Вы под крестом недуга, а дети Ваши – плод чрева Вашего – подклонили рамена свои Кресту Христову, отвергши иго мира как непотребное! – Моя родительница много огорчалась при вступлении моем в монастырь, но на смертном одре, за несколько минут до кончины, произнесла: «Теперь, в этот час, у меня одно утешение: мой старший сын – в монастыре». Часто размышляю: какое неизъяснимое горе обымет на Страшном суде Христовом тех родителей, которых гневно и грозно обличит и осудит нелицеприятный Судия за принесение чад их в жертву миру и миродержцу! – Какая ни с чем не сравнимая радость обымет тех родителей, которых этот Судия благословит и восхвалит за принесение чад их в жертву Богу, за приготовление их в жители светлого рая! – Эта радость Вас ожидает! Два венца ожидают Вас: один – за Ваши собственные скорби, другой – за детей Ваших. Хороши венцы блаженства! Не угодно ли Вам примерять их!.. В полное владение они даются в той жизни, а примерять их можно и здесь. Хотите ли? – По милости Божией научу вас, как ухватить (они тонки, духовны, не всякий знает, как они похищаются!) и как примерять. – Положите себе за правило ежедневно благодарить Господа за Вашу чашу, т.е. за недуги, за все скорби Ваши, за жребий дочерей Ваших.

ВОСПИТАННИКИ СЕМИНАРИЙ

Искренне желаю, чтобы реформы по духовным училищам достигли благих результатов. Весьма полезно воспитанников духовных училищ удалять, по возможности, от соблазнительных впечатлений мира, и самому образованию дать характер более сильный и определенный, чтобы образование действовало не только на ум, но и на сердце, чтобы образованный в духовном училище воспитанник получал решительный характер православного христианина, приготовившегося служить Церкви от всей души. У нас выходит воспитанник каким-то неопределенным направлением: он желает получить священническое место, если оно выгодно; если, по случаю, представится более выгодное место в приказных, то он нисколько не останавливается принять его. При беседах всегда слышишь на первом плане мысль о выгоде. Необходимо подробное преподавание Церковной истории, чтобы воспитанники имели понятие о характерах исторических лиц и сами формировались по характерам истинных служителей Церкви. От преподавания, действующего исключительно на ум, происходит холодность к церковному делу и является по преимуществу материальное направление. По причине этой холодности у нас почти нет монашествующих из воспитанников семинарий. Нейдут в монастыри! Не ощутили расположения к самоотвержению, к духовному развитию. От этого монастыри в большом упадке, будучи пристанищем для одной неграмотной ревности. Если бы воспитанники семинарий шли в монастыри, они были бы совсем в другом положении. Буди воля Божия! Ничего не сделаешь против попущения.

ВРАГИ

(см. также: Брань). Дух Божий, заповедуя устами Давида совершенную ненависть к невидимым врагам душевным, научающий нас прибегать молитвой к Богу о сокрушении и истреблении их, в то же время требует от нас любви ко врагам нашим – человекам, требует прощения нанесенных нам обид от наших ближних, требует этого с заклинанием: «Господи Боже мой, – молится Псалмопевец, – аще сотворих сие, аще есть неправда в руку моею, аще воздах воздающим ми зла, да отпаду убо от враг моих тощь: да поженет убо враг душу мою, и да постигнет, и поперет в землю живот мой, и славу мою в персть вселит» (Пс. 7, 4–6). Здесь представлены две стороны, делающие зло: ближние человеки и диаволы. Дух Святой научает нас, что мщением, воздаянием ближнему зла за зло – словами то, или делами, или помыслами – человек призывает на себя брань невидимого врага, побеждение, низложение им, потерю благодати. «Слава» – благодать Духа. «Молящийся за человеков, причиняющих обиды, – сказал преподобный Марк Подвижник, – сокрушает бесов; а препирающийся с первыми, сокрушается от вторых». Все это и ты испытал самим опытом. Итак, отвергни все оправдания, которые все неправильны, потому что противоборствуют заповеди Божией; постарайся непременно стяжать любовь к врагам, и доколе не возможешь взять этой твердыни, «укрепи брань», брань постоянную, повторяй приступы за приступами. То есть молись за тех, от которых терпишь напасти, и исполняй заповеданное Господом относительно врагов в конце 5-й главы Евангелия от Матфея – получишь непременно исцеление! В свое время начнет развеваться знамя победы, знамя Креста Христова на стенах твоего Иерусалима.

ВРЕМЯ

(см. также: Вечность). Дух времени, подобно вихрю, завывает сильно и рвет, ломает многое. Это предсказано Священным Писанием, которое в поведении и образе мыслей трех отроков, описанных Даниилом Пророком, дало нам указание и пример для нашего образа мыслей и поведения.

Ныне дух времени лежит громадной тяжестью на всем христианстве и монашестве, все стонут под бременем его. Замечают, что ныне стало поступать в монастыри из мира очень-очень мало благонамеренных, неиспорченных людей. Надо понимать время и с особенной бдительностью заботиться о своем спасении, удаляясь, по возможности, от общения с людьми, чтобы избежать как заразы грехов ближнего, так и осуждения греха в ближнем.

ГРЕХ

(см. также: Падение, Покаяние). Нет! Не гнушаюсь я арестантами, как Вы пишете в письме Вашем, зная, что и я во узах греха нахожусь. А таковой арест, т.е. греховный, есть самый поносный, только о таковом аресте монаху и тосковать, и заботиться можно и должно, яко срам его и муки его вечны, аще человек покаянием уз греховных не расторгнет заблаговременно.

Умолите Господа, чтобы Он простил меня, дерзнувшего в этом письме на обличение тайных недостатков ближнего, об очищении от коих молится святой Давид, называя их, впрочем, грехом великим, как решительно прекращающим духовное преуспеяние. «От тайных моих очисти мя, – говорит он, – и от чуждих пощади раба Твоего... тогда непорочен буду и очищуся от греха велика» (Пс. 18, 13–14). Мои грехи, не только тайные, но и явные, мои грехопадения совершаются на самом деле, запечатлеваются нечувствием!

«Другой брат спросил того же Великого Пимена: «Что мне делать с грехами?». – Старец отвечал: «Хотящий очиститься от соделанных им грехов плачем очищается от них, и хотящий сохраниться от впадения в новые грехи плачем сохраняется от них. Это путь покаяния, преданный нам Писанием и Отцами, которые говорили: «Плачьте, потому что другого пути, кроме плача, нет».

Вникни: ничего нет чудного, необыкновенного, что мы впадаем в погрешности, что в нас действует грех! Этому удивляются, этим смущаются одни неопытные. Мы все – в падении; зачинаемся уже в беззаконии, уже родимся во грехах. Должно с терпением и долготерпением носить «ярем Навуходоносоров», т.е. действие в себе греха, и с милостью к себе очищать себя покаянием, повергая немощь свою перед Богом, непрестанно показывая Ему ее.

ДАРОВАНИЯ

Господь да укрепит тебя: Он попускает возлюбленным своим утомляться, по выражению Отцов, а после уже показывает им мало-помалу Свои духовные дарования. Надеюсь, что милосердный Господь, видя твое и мое произволение, даст нам пожить сколько-нибудь и для душ наших, а не для одного временного.

В твоем состоянии признаю посещение милости Божией: свидетель этой милости – мир Божий, на тебя излившийся и открывший тебе тайну Креста Христова. Но в то же самое время надо признать, что в этом состоянии было много кровяной примеси. Сама это заметишь, если будешь храниться в молчании и обуздывать каждое горячее, порывистое чувство – вводить вместо него чувство тихое и мирное. Мне бы желалось, чтобы ты вышла из этого состояния: оно тебе не под силу. Хранись и хранись! Да дарует тебе милосердный Господь перейти в другое состояние, менее опасное, более духовное и более полезное: это состояние – сокрушение духа от зрения падения человеческого и искупления нас Спасителем. Многие святые Отцы, обиловавшие смиренномудрием и духовным рассуждением, когда в них – нечаянно – какое особенное духовное дарование проявлялось, молили Бога, чтобы Он отнял от них это дарование, бывшее им не под силу. «Если дела твои, – сказал преподобный Исаак Сирский, – благоугодны Богу, и Он даст тебе дарование, то умоли Его, чтобы дал тебе разум, как тебе смириться, или чтобы поставил стража при даровании, или чтобы взял от тебя дарование, чтобы оно не было для тебя причиною погибели: потому что не все могут безвредно обладать этим богатством». При состоянии, в котором измененными или утонченными телесными чувствами подвижник слышит гласы, обоняет благоухание, видит явления, диавол очень легко может подменить Истину чем-либо своим, придав этому своему личину Истины, и неисцельно повредить душу неопытного и юного подвижника. Гораздо возвышеннее и безопаснее утонченным покаянием и измененными Духом мыслью и сердечным ощущением зреть глубину падения и высокое таинство искупления, погружаться при посредстве духовного, невещественного действия в бездну смирения, в море благоговения и удивления Богу.

Опять привожу слова преподобного Исаака: «Ощутивший грехи свои лучше воскрешающего мертвых молитвою своею и обитающего вместе со многими. Воздыхающий в душе своей лучше пользующего весь мир видением своим. Сподобившийся увидеть себя лучше сподобившегося увидеть Ангелов; потому что у второго отверзлись чувственные очи, а у первого – душевные».

Давай телу умеренное количество пищи и сна, храни себя молчанием, вниманием себе, смирением. Из твоего настоящего состояния постарайся соблюсти действие «мира Христова» и познание Креста Христова. А из состояния утонченных чувств телесных, как из состояния очень опасного, превышающего твои силы, да изведет тебя милосердный Господь. – В монастырской библиотеке Вашей есть письменная книга преподобного Исаака Сирского. Прочитай в ней 55-е Слово к преподобному Симеону Чудотворцу. Всего тут не поймешь, но и то, что поймешь, принесет тебе значительную пользу.

ДЕЛАНИЕ

(см. также: Подвиг). Умоляю тебя, дай цену, дай должный вес деланию святых Отцов, которому они научились из Божественных откровений, дай цену деланию, которое соделает для тебя удобным спасение и преуспеяние, дай хотя бы цену деланию, – говорю с плачем и слезами, – деланию, которое ныне отвергнуто монахами, попрано ими, погребено в глубокое забвение, в неизвестность, заменено – не знаю чем – какими-то играниями. «По Христе убо молим, яко Богу молящу нами, молим по Христе» (2Кор. 5, 20), – говорил Апостол. Увы! Ищу в себе самоотвержения и не обретаю его! Ищу человека, который решился бы отвергнуться волей своей и, обнаженный всякой воли, всецело захотел последовать Христу, исполнить Его волю, – и не встречаю такого человека! Тоскуют мои взоры между многолюдием – как бы в безлюдной пустыне – не находят зрелища, на котором бы остановились с утешением!.. Все мы возлюбили свои пустые и глупые пожелания, возлюбили тленное, временное, плоть и кровь, в них живущую смерть вечную!.. Путь узкий – путь самоотвержения, тесно и на пути широком – своеугодия! Теснимся, торопимся, толкаем друг друга в преисполненную уже, в пресыщенную уже пропасть ада! – Есть и ныне подвижники, но нет на них венцов преподобных, венцов Христовых. Венец Христов – Дух Светой. Духом Святым венчает Христос Своих воинов-победителей. Ныне не нисходит Дух, потому что подвижники подвизаются незаконно. «Аще и подвизается кто, – сказал Апостол, – не венчается, аще не законно подвизатися будет». «Никтоже бо воин бывая, – возвещает он, – обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет» (2Тим. 2,4). Все, что препятствует самоотвержению и вводит в сердце молву, – купля житейская. Гневно взирает на нее Бог – отвращается от воина, обязавшегося куплей житейской! Потому святой Апостол убеждает ученика своего к истинному духовному подвигу: «Ты убо злопостражди яко добр воин Иисус Христов» (2Тим. 2, 3). Говорит преподобный Исаак Сирский о подвижниках, не заботящихся об искоренении душевных страстей: «Они ничего не пожнут. Как сеющие в тернии не могут ожидать никакого плода, так и те, которые потребляют себя злопомнением и привязанностями; они ничего не возмогут совершить – лишь тщетно стонут на ложах своих от бдения и прочих утеснений. И свидетельствует о них Писание: «Мене день от дне ищут и разумети пути Моя желают, яко людие правду сотворивший и суда Бога Своего не оставивший: просят ныне у Мене суда праведна, и приближитися ко Господу желают, глаголюще: что яко постихомся, и не увидел еси? Смирихом души наша и не увидел еси? Во дни пощений ваших обретаете воли ваша» (Ис. 58, 2–3), т.е. «исполняете мысли ваши, приносите их, как всесожжения, идолам; вы признали как бы богами лютые помышления ваши, вы приносите им в жертву самовластие ваше, честнейшее всех жертв, которое следовало бы вам освятить Мне благоделанием и чистою совестью» (Исаак Сирский, Сл. 58). – Говорит святой Симеон: «Если кто преложит любовь к Жениху Христу на любовь к чему-нибудь другому, тайно или явно, и сердце его удержано будет этою любовью; тот делается ненавистным, мерзостным Жениху, недостойным соединения с Ним. Он сказал: «Аз любящих Мя люблю» (Добротолюбие, ч.1, гл. 81).

Послушай, как древние иноки глубоко уважали делания святые, какую давали им бесценную цену! Мы, омраченные, неспособны даже понять этого, потому что не жили

существенной, внимательной жизнью, жили как-то легко, ветрено, как бы шутя, как бы веря и не веря вечности, двоякому воздаянию в ней. «Некогда великий угодник Божий старец Даниил пошел с учеником своим из скита в обитель горней Фиваиды, где жил авва Аполлос. Отцы, услышав о пришествии его, вышли навстречу ему за семь поприщ от обители. Их было более пяти тысяч мужей, в числе которых пятьсот знаменосных. Представилось чудное зрелище! Они все лежали ниц на песке, ожидая принять старца, как бы Ангелы ожидали принять Христа. Одни из них постилали ему под ноги свои одежды, другие – клобуки свои, и источники слез лились из очей их. Пришел отец Аполлос и, подходя к старцу, седьм крат падал ниц пред ним, покланяясь ему. Потом они приветствовали друг друга с любовью. Братия начали умолять старца, чтоб сподобил их услышать из уст его слово спасения. Старец не скоро начинал говорить с кем бы то ни было. Они сели на песке вне монастыря. Церковь не могла вмещать их всех... Отец Даниил велел написать ученику своему следующее: «Если желаете спастись, – держите нестяжание и молчание: потому что в этих двух деланиях – все монашеское жительство». – Написал ученик сказанное ему старцем и отдал одному из братии, который прочитал это братиям египтянам. Все пришли в умиление и начали плакать» (Патерик скитский). – Какова была жизнь старца, что он возмог всю жизнь монашескую сократить в два слова! И двумя словами положить решительные границы для ума и сердца, определив делание спасения!

Какова была жизнь братии, как души их были богаты опытами внимания себе, рассматривания себя, что поняли всю глубину слова старцева и отвечали ему общим рыданием! Нестяжание – то же, что и умерщвление ко всему – содержать в свободе ум от всего земного, а молчание, обратившееся в навык, дает ему всю свободу непрестанно глядеть в сердце. Вот живой образ истинного безмолвника, истинного инока, мертвеца для мира, таинственного священника и архиерея, приносящего Богу непрестанную жертву глубоких, святых помышлений и чувствований и жертву превысшего их сердечного и умного молчания – этого таинственного мрака, за которым непосредственно – Бог.

Послушай, что Господь сказал. Дай цену и вес словам Господа!.. Все для нас без цены и без весу!.. С ценой и весом только одни наши пожелания!.. «Подобно есть Царствие небесное сокровищу сокровену на селе, еже обрет человек скры, и от радости его идет, и вся, елика имать, продает, и купует село то» (Мф. 13,44). – Что за сокровище? – Дух Святой, вводящий в душу Отца и Сына. – Какое село, на котором скрыто это сокровище? – Покаяние. – Как это село обретается? – Живой верой. – Что значит радость? – Разожженная ревность к делу Божию, рождающаяся от живой веры. – Что знаменует «скры»? – Молчание и безмолвие. – Что значит «вся, елико имать, продает и купует село?» – Нестяжание. Все, все надо продать, всякое пристрастие, всякую сердечную наклонность, чтобы купить покаяние. Иначе оно не продается. Если удержана безделица сердцем, не может сердце наследовать покаяния, эта безделица развлекает его. Скрыться надо молчанием. Скрыться не только от людей – если можно, и от себя. Кто же это исполнит, того село – покаяние, кто приобрел это село, того сокровище – Всесвятая Троица. О! Когда бы Она призрела на нас, бедствующих в волнах невидимого моря, даровала бы нам, мне и тебе, самоотвержением наследовать страну покаяния, сделалась бы нашим сокровищем, богатством неизмеримым и неисчислимым. – Позволь мне сделать тебе предложение: согласись, чтобы за молчание, когда будешь мало-помалу вводить себя в навыкновение молчания, тебя сочли бы немного странным, сказали бы о твоей странности и то, и другое. Согласись на это с великодушием: оно не будет противно воле Божией и уединит более твое сердце. «Аще кто мнится мудр быти в вас в веце сем, – заповедал Бог Своим апостолам, – буй да бывает, яко да премудр будет» (1Кор. 3, 18).

Пишешь: «Дома у меня нет уединения, в храме оно часто нарушается... соединению мыслей мешает беспокойный помысл: за мною подглядывают». В Евангелии сказано: «На-зираху... да обрящут речь нань» (Лк. 6, 7). За кем «назираху»? За Господом. Позволь, чтобы и за тобой назирали, примирись с этим. Не отказывайся от чаши Христовой как в этом случае, так и во всех. Скажи себе: «Со Христом так поступали, отчего же со мной не поступать так?». Земная жизнь наша коротка – точно обман: ее скорби, по самой вещи, ничего не значат, имеют столько значения, сколько им даем его. Смирение принесет в твое сердце мир, молитву, безмолвие. – Когда ты дома, думай, что ты с ангелами, принеся услугу, обращаясь с ними, говори мысленно: «Ангелы Божии! Примите служение от грешника». Сидишь ли за трапезой, за чаем, за рукоделием, говори себе: «Сподобляюсь быть с ангелами Божиими».

Ты счастливее меня! Завидую тебе! Когда я поступил в монастырь, ни от кого не слыхал ничего основательного, определительного. Бьюсь двадцать лет, как рыба об лед! Теперь вижу несколько делание иноческое, но со всех сторон меня удерживают, не впускают в него... Живем в ужасное время – в преддверии развязки всему.

ДИАВОЛ

Сатана всегда старается расстроить порядок, учрежденный Богом, обманывая человеков софизмами и употребляя самих же человеков к разрушению их временного и вечного благополучия. О! Как человек (сужу по себе) слеп и легковерен. С великим трудом он решается поверить Богу, с величайшей скоростью, очертя голову, как говорится, верит сатане.

Из уединения моего смотрю на мир, как на корабль, плывущий вдалеке, и исполняюсь желания, чтобы он плавание свое совершал под покровом милости Божией. О! Да не предаст она нас водительству лжеименного разума – этого источника бедствий человеческих.

Истинно, истинно говорю Вам: ныне, когда дел уже вовсе нет и духовное мудрование крайне редко, ныне диавол так ненавидит это мудрование, что хотел бы истребить его с лица земли, дабы Евангелие оставалось у нас только для нашего осуждения, а не назидания, ибо мы будем судимы по Евангелию, как предвозвестил нам Господь Иисус Христос (см.: Ин. 12, 40). Диавол готов нам придать вдесятеро здравого смысла и умножить тысячекратно наши практические сведения, лишь бы украсть у нас знание крестное, при коем можем стать одесную Бога. Приписывающий себе сведения и здравый смысл уподобляется диаволу, который хотел признать себя источником света. Он и есть источник мнимого света – плотского мудрования, которое не покоряется разуму Божию, носит на себе печать гордыни и заключает в себе условие всех грехопадений. «Видел ли еси кого падша? Увеждь, яко себе последова», – говорит авва Дорофей. Этот святой говорил о себе, что он лучше желает погрешить в каком-либо наружном деле, поступив по совету ближнего, чем действовать самочинно. А я, в малых своих опытах, при какой-либо неудаче, имею утешение, истекавшее из того, что дело сделано или предпринято не самочинно.

Всякое лицо, чье бы оно ни было, когда является воображению, возбуждая нечистые мысли и помышления, есть лицо диавольское, т.е. самого диавола, который во время греховного искушения предстоит душе и обманывает ее принятой личиной, способной возбудить страсть по настроению души. Сочетавшийся с греховными помышлениями и мечтаниями сочетается с самим сатаною и подчиняется ему в сей век и в будущий, почему необходимо бороться с помыслами. И само побуждение к ревности есть также диавольский обман, потому что тот, кто научает других мертвости ко всем, а потому и любви во Христе ко всем равной, не предпочитает одного другому, так как Христос во всяком Своем образе есть Един. – Господь да возвратит тебе мир через истинное твое покаяние. Отпущается тебе грех твой, впредь не согрешай.

Во втором письме пишешь: «Изми мя, Господи, от человека лукава, от мужа неправедна избави мя: иже помыслиша неправду в сердцы, весь день ополчаху брани: изостриша язык свой яко змиин: яд аспидов под устами их. Сохрани мя, Господи, из руки грешничи, от человек неправедных изми мя, иже помыслиша запяти стопы моя» (Пс. 139, 1–4). – Как ты думаешь, кто человек лукавый, муж неправедный, грешник, весь день ополчающий брани, с ядом аспида под устами? – Это диавол. – Когда святой Давид проклинает врагов, или правильнее, устами его Дух Святой, то в этих случаях надо всегда разуметь духов нечистых, врагов рода человеческого, отнявших у нас рай, хотящих отнять дарованное нам Богом искупление и спасение. В Писании диавол иногда называется человеком. Так Спаситель назвал посеявшего плевелы между пшеницей «врагом – человеком».

Многие возлагают тяжкие бремена на рамена ближних, но мало таких, которые научили и помогли носить бремена. – Остерегись от сети диавола, который внушает непременно человеку приняться за жительство и подвиги, превышающие силы его: диавол делает это с тем умыслом, чтобы истощить преждевременно силы человека и сделать его неспособным ни к какому душеполезному занятию.

ДОБРОДЕТЕЛЬ

(см. также: Вера). Соедините милость с Вашей пользой. Если Вас смущает мысль, что Ваша милостыня не вполне чиста, но с примесью своекорыстия, то знайте, что хлебы Ваши и не могут быть вполне чисты. Добродетели Ваши должны непременно иметь примесь нечистоты, происходящую от немощей наших. Не должно с души своей, со своего сердца требовать больше, нежели сколько они могут дать. Если потребуете сверх сил, то они обанкротятся, а оброк умеренный могут давать до кончины Вашей. Довольствуясь им, Вы будете совершать себя до смерти и не умрете с голода.

ДРУЖБА

Дружба рабов Божиих есть истинное утешение для души, странствующей в этом кратковременном и суетном мире, враждебном Богу.

ДУХИ

(см. также: Беснование). По вступлении моем в жизнь аскетическую и потом – в монастырь, хотя и случались со мной разные опыты, свойственные этому пути, но о душе и духах я имел понятие неопределенное, признавая и называя их по общему поверхностному пониманию бесплотными и невещественными; нужды входить в дальнейшее рассматривание не представлялось. Вступил я в монастырь в 1824 году, а начал заниматься Писанием и Отцами гораздо раньше, можно сказать, с детства. С 1843 года, независимо от меня, необходимость заставила вникать подробнее и точнее в значение души и сотворенных духов. Справедливо сказал Антоний Великий, что это познание крайне нужно для подвижников. Особенно нуждаются в нем те подвижники, которые в подвиге своем введены перстом Божиим в брань с духами. Да и для всех оно имеет существенную пользу, лучше ознакомиться с миром духов прежде смерти, нежели при наступлении смерти, как ознакомились многие к величайшему удивлению и ужасу своему, в противность понятиям, заимствованным у западных мечтателей. Опыт доказывает верность учения Отцов со всей решительностью. Темное и загадочное делается очень ясным и простым. – Что же касается слова «эфир», то химия называет этим словом материю, совершенно отличную от газов, принадлежащих земле, несравненно тончайшую, но неопределенную, вовсе неизвестную человекам. Существование же ее признается по той необходимой причине, что пространство за земной атмосферой, как и вообще всякое пространство, не может быть чуждым материи. В собственном смысле – невеществен один необъемлемый пространством Бог. Духи сотворенные бесплотны по отношению к нам. Но естество их, как и естество души, пребывает неопределенным для нас по невозможности определить его. Наука признает невозможным определение нашего тела, равно как и всех тел, имеющих органическую силу – жизнь. Мечта Декарта о независимости духов от пространства

и времени – решительная нелепость. Все ограниченное по необходимости зависит от пространства.

ДУХОВЕНСТВО

(см. также: Сословия). Ныне очень трудно найти истинного слугу Божия, хотя по наружности никакое время не обиловало так в слугах Божиих, как обилует наше время, провозглашающее о своей положительности (см.: 1Сол. 5, 3). Есть много ведающих Бога и угодных Богу, по свидетельству человеческому, но трудно найти засвидетельствованного Богом боговедца и богочтеца. Свидетельство Божие ясно, как солнце, но мир слеп и потому не видит свидетельства Божия; не видя свидетельства Божия, он заменяет свидетельство Божие свидетельством своим и мнит удовлетворяться. Как хорошо поступали наши древние Отцы Церкви Православной! Они, обучившись наукам человеческим, воспринимали на себя иго Христово и на поприще самоотвержения, под руководством Креста Христова, научались Божественной премудрости, и соделывалась для них человеческая ученость уничиженной рабой, которую они употребляли в услужение Божественной премудрости для преподавания этой премудрости своим ближним.

Книжник, научившийся Царствию Небесному, может износить из себя и ветхое, и новое, покорив ветхое новому и приспособив к нему. А ненаучившийся, очевидно, может износить только одно ветхое, которое есть смерть и вражда на Бога, которое производит и на ближних свойственное себе впечатление, хотя бы и говорили им о Боге, хотя бы и

чесало слух души, возбуждая в ней тончайшее прелюбодейное движение страстей, признаваемое многими за действие благодати. Спаси нас, Господи! Гибнем от себя, возлюбив собственные свои учения и отвергнув или мало ценя учение, ниспосланное нам Богом.

ДУХОВНОСТЬ

Мы не сходимся с тобой в понятиях при некоторых употребляемых нами выражениях; под одним и тем же словом ты разумеешь одно, я – другое. Например, под словом «духовный», «духовность» ты разумеешь то, что все ныне приняли разуметь, – таким разумением удаляешься от смысла, соединенного с этим словом в Священном Писании и писаниях святых Отцов. Ныне книга – лишь о религиозном предмете – уже носит имя «духовной». Ныне – кто в рясе, тот неоспоримо «духовный», кто ведет себя воздержанно и благоговейно, тот «духовный» в высшей степени! Не так научает нас Священное Писание, не так научают нас святые Отцы. Они говорят, что человек может быть в трех состояниях: в естественном, нижеестественном, или чрезъестественном, и вышеестественном. Эти состояния иначе называются: душевное, плотское, духовное. Еще иначе: пристрастное, страстное, бесстрастное. Нижеестественный, плотский, страстный есть служащий вполне временному миру, хотя бы он и не предавался грубым порокам. Естественный, душевный, пристрастный есть живущий для вечности, упражняющийся в добродетелях, борющийся со страстями, но еще не получивший свободы, не видящий ясно ни себя, ни ближних, а только гадательствующий, как слепец, ощупью. Вышестоящий, духовный, бесстрастный есть тот, кого осенил Дух Святой, кто, будучи исполнен Им, действует, говорит под влиянием Его, возносится превыше страстей, превыше естества своего. Такие – точно свет миру и соль земли – видят себя, видят и ближних, а их увидеть может только подобный им – духовный. «Духовный же востязует убо вся, а сам той ни от единаго востязуется» (1Кор. 2, 15), – говорит Писание. Такие встречаются ныне крайне редко. В жизни моей я имел счастье встретить одного – и доныне странствующего на земле – старца, лет около 70, из крестьян, малограмотного. Он жил во многих местах России, в Афонской горе, говорил мне, что и он встретил только одного. Держись, как в этом случае, так и в других, терминологии святых Отцов, которая будет соответствовать твоей жизни практической, которая часто несогласна с терминологией новейших теоретиков. Прости, что назову теоретиков мертвыми! Пусть эти мертвые возятся со своими мертвецами, т.е. с теми, которые хотят слышать Слово Божие с целью насладиться красноречием, кровяными порывами, игрой ума, но не с тем, чтобы «творить Слово». – Последним нужно сказать: «С какой приятностью мы слушали, провели время», а первым нужно, чтобы о них сказал мир: «Ах! Как они умно, прекрасно говорят». Не прельстись ни умом естественным, ни красноречием! Это все – прах. Этому красноречию и этому уму сказано: «Земля еси» (Быт. 3,19). Впрочем, я понимаю, что ты, вкусивши жизни, не можешь удовлетвориться мертвым! Прекрасно сказал святой Симеон Новый Богослов: «Притворяющихся добродетельными и кожею овчею, по наружности являющих одно, другое же сущих по внутреннему человеку, всякой исполненных неправды, полных зависти и рвения и сластей злосмрадия, весьма многие яко бесстрастных и святых чтут, имея неочищенное душевное око, ниже могущие познати их от плодов их; во благоволении же и добродетели и простоте сердца пребывающих и святых сущих воистину, яко прочих от человек пренебрегают, и, презирающе их, притекают, и за ничтоже вменяют. Глаголивого и тщеславного, учительным паче и духовным таковые быти вменяют. Духом Святым вещающего, высокомудрении и гордостью недугующие диаволею, яко высокомудра и горда отвращаются, то словес его ужасающеся, паче нежели умиляющеся. От чрева же и учений тонкословствующего, и противу спасения своего лгущего, вельми похваляют и приемлют». Равным образом только те книги в точном смысле могут быть названы «духовными», которые написаны под влиянием Святого Духа. Не увлекайся общим потоком, но следуй по узкой стезе вслед за святыми Отцами.

ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ

В настоящее время совершаю путешествие по западной половине моей епархии, по Черноморию, не так растленному, как другие места. Но и сюда проникло европейское просвещение с блудом своим, а о казенных крестьянах и говорить нечего. Чиновники у них голые и голодные, кончили курс в разных университетах, веруют, кажется, в одни деньги; на корне зла вырастают все ветви зла. Что из этого будет! По всей вероятности, такие кончившие курс в университетах вскорости сделаются правителями и руководителями всего простого народа. Вот Вам результаты, весьма скромно высказанные, практических взглядов на русскую землю.

ЕРЕТИКИ

О еретиках воспрещено молиться, как бы о членах, принадлежащих к Церкви, почему и вынимать о них частицы как изображение участия в Церкви – не должно, молиться же об обращении их можно. Имеющий своего мертвеца о нем плачет, о нем молится. Заключенные в темницу преступники не могут принимать на себя ходатайства о других преступниках. Господь есть Любовь, и столько желает спасения всех, что мы и постичь не можем. Предоставим этой Любви спасение наше и всех, а со своей стороны постараемся о том, что зависит от нас, – об очищении себя. Тогда этого достигнем, когда умрем ко всему. – Богу слава!

Доволен я, что ты мало читал книг религиозных: лучше скрижали незаписанные, нежели исписанные бестолково. Неужели мне придется писать на твоих? – Если так, пусть будут начертаны на них не мертвые слова человеческие, но живые – Духа. Видя твою доверенность ко мне, присваиваю себе право присылать тебе, по возможности моей, книги святых Отцов, какие сочту для тебя полезными. Это «мое», «свое» даю тебе, таково было мое поведение: я напитывал себя и доселе напитываю исключительно чтением святых Отцов Восточной Церкви, тщательно хранясь, по их же святому совету, от книг, содержащих в себе лжеучение, которое содержат в себе все книги, написанные вне спасительного лона единой истинной Церкви. Прими «мое», когда Бог возвестил тебе желать его. Не читай никаких инославных сочинителей: у них Дух Святой заменен кровью необузданной, пламенной; они могут завлечь в пропасть – и завлекают туда многих. Духа Святого нет у них; у них свой дух – мрачный, льстивый дух ереси, темной и гордой.

ЖИЗНЬ ЗЕМНАЯ

(см. также: Житейское море). Теперь считаю себя преполовившим дни жизни моей. Уже виден противоположный берег! Уже усилившаяся немощь, учащающиеся недуги возвещают близость переселения! Не знаю, какие бури еще предстоят мне, но оглядываюсь назад и чувствую в сердце невольную радость. Видя многие волны, через которые преплыла душа моя, радуюсь невольно. Сильные ветры устремлялись на нее, многие подводные камни подстерегали и наветовали спасение ее – и я еще не погиб. По соображению человеческому, погибнуть надо бы давно. – Уверяюсь, что вел меня странными и трудными стезями непостижимый Промысл Божий; уверяюсь, что Он бдит надо мной и как бы держит меня за руку Своей всемогущей десницей. Ему отдаюсь! Пусть ведет меня, куда хочет; пусть приводит меня, как хочет, к тихому пристанищу, «идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание». Вижу многих, называемых счастливыми, и без цены для сердца моего жребий их. Лежат мертвецы в гробах мраморных и деревянных с одинаковой бесчувственностью – одинаково бесчувственны они как к великолепному памятнику, воздвигнутому тщеславием и неведением христианства, так и к смиренному деревянному кресту, который водрузила вера и бедность. Одинаково они жертвы тления. Очень похожи на мертвецов земные счастливцы, мертвые для вечности и для всего духовного. Мертвыми нарекло их Евангелие. Возгласим славу Божию в стране и обществе живых!

ЖИЗНЬ МОНАСТЫРСКАЯ

(см. также: Монастыри, Монашество). ...Решился я принять монастырскую жизнь не для цели честолюбия земного, ниже для цели пострижения; напротив, должен был не без сильной душевной борьбы отказаться от честолюбивых видов и призраков, являвшихся мне во всем блеске в мирской моей жизни. Если присовокупить к сему любовь моих родителей, то могу сказать, сколько сделал я пожертвований многоценных, дабы наследовать уединенную келию, то село, на коем скрыт бесценный бисер! Десять лет уединяясь (более или менее) в келии и отвлекая ум мой от многообразности и многочисленности предметов, уже чувствуя, что многие воспоминания во мне замерли, не могу без очевидного бедствия душевного вдаться в море забот внешних, суждений, прений, выездов, в жизнь путешественника. Самим пребыванием в Сергиевой пустыни до зела отягощаюсь и единственно потому не утруждаю просьбой об увольнении из оной Государя императора, чтобы не быть перед ним до конца неблагодарным, молчу до времени, ожидая, что перст Божий укажет мне приличное к уединению время. О сем прилежно молю Господа.

Во-первых, скажу Вам, что из всех известных мне настоятелей по образу мыслей и по взгляду на монашество, а также по естественным способностям более всех прочих мне

нравитесь Вы. К тому надо присовокупить, что по отношениям служебным как я Вам, так и Вы мне давно известны. Сверх того, я убежден, что Вы не ищете никакого возвышения, соединенного, разумеется, с перемещением в другой монастырь, но остаетесь верным Валаамской обители, доколе Сам Господь восхощет продлить дни Ваши. Далее: как я выше сказал, по моей болезненности долговременной и сообразно ей сделанному навыку я выхожу из келий только в лучшие летние дни, а в сырую погоду и холодную пребываю в ней неисходно, то по сему самому жительство в скиту было бы для меня более сродным и удобным. Самая тишина скита, в который навсегда воспрещен вход женскому полу, совершенно соответствует требованию моего здоровья и душевному настроению. Скит защищен отовсюду деревьями от ветров: это дало бы мне возможность поработывать хотя бы в летние дни... При Вашей опытности Вам понятно, что вслед за помещением моим в скит многие захотят в оный поместиться. Следовательно, если Вам внушит Господь расположение поместить меня в скит, то необходимо Вам снизойти немощи моей и, может быть, и других, подобных мне немощью. Испытав себя, я убедился, что одной растительной пищей я поддерживать сил моих не в состоянии, делаюсь способным только лежать в расслаблении. И Вы, конечно, замечаете, что и братья, в настоящее время живущие в скиту, отягощаются такой малопитательной пищей и к обеду большинство приходят в монастырь. Удобное прежнему крепкому поколению соделалось

неудобным для настоящего немощного поколения. Поскольку же Вам небезызвестно, что суббота, пост и прочие внешние подвиги и наблюдения установлены для них, то не заблагорассудите ли ввести в скит Валаамский постановления Оптинского скита, основательность которых и благоразумная сообразность с немощью настоящего поколения доказывается тем, что Оптин скит изобилует избраннейшим братством, весьма много способствующим к цветущему благосостоянию скита и самого монастыря. Это избранное братство состоит из нескольких настоятелей, живущих на покое, и из нескольких лиц образованного светского круга. Будучи слабее телосложением, нежели простолюдины, они неспособны к сильным телесным трудам и подвигам, зато способнее к подвигу душевному и к занятиям, требующим умственного развития. Вам известно, что святыми Отцами подвиг иного судится по тому, что он имел в миру и к чему он перешел, вступая в монашество; по этому расчету лица вышеупомянутые, живущие в Оптином скиту, перешли к большему лишению, нежели те, которые в монастыре имеют, пожалуй, пищу и одежду лучше, нежели какие они имели в миру. Также Вам известно, что Отцы древнего скита Египетского не считали уже того подвига подвигом, о котором узнавали люди, а оставляли этот подвиг, вменяя его во грех (Патерик скитский). Так думали и поступали святые Отцы, желая приносить себя в жертву всецело Богу, а не человекоугодию и тщеславию. С сожалением я увидел, что некоторые журналы провозгласили печатно о строгости поста в Валаамском скиту в решительную противоположность Евангелию, которое повелевает, чтобы пост и прочие подвиги благочестия совершались втайне (см.: Мф. 6, 4), не только совершались втайне, но и были скрываемы со всевозможной тщательностью... Святой Василий Великий и согласно с ним другие святые Отцы утверждают, что если бы нужно нам было иметь расслабленные тела, то таковыми сотворил бы их Бог, почему они заповедают меру поста именно таковую, какая необходима для обуздания плотских страстей, которая вместе с тем не расстраивала бы тех, но сохраняла их способными к исполнению заповедей Христовых, или, проще сказать, к послушаниям и подвигам бдения, молитвы и коленопреклонений, к чему расслабленные тела окончательно неспособны. Все сие предлагаю, возлюбленнейший отец, на рассуждение Ваше, дабы Вы и подвиглись к нисхождению моей немощи и подобных мне немощью. Если нынешняя братия Валаамского скита, состоящая единственно из простолюдинов, не в состоянии поддерживать силы свои исключительно растительной пищей, а для укрепления сил своих стремится к трапезе монастырской, то для истощенного моего телосложения и для телосложения людей нежного воспитания питание одной растительной пищей вполне невозможно.

Сначала и в Оптином скиту ревность учредителей его устремлялась было к особенному строгому посту, но усмотрев, что при такой строгости скит должен остаться без братии, она смягчилась и дала устав для пищи более доступный, впрочем, все еще гораздо более строгий, нежели устав о пище, положенный Церковью для схимника, живущего в монастыре. Однако, несмотря на таковое смягчение, мало, очень мало было охотников из многочисленного братства Оптиной пустыни для жительства в скиту. Когда прибыл туда старец иеросхимонах Леонид с несколькими учениками своими и настоятель передал ему скит в духовное управление, тогда скит начал населяться, и населяться преимущественно людьми некрепкого телосложения, искавшими спокойствия в уединении. Число жившей в нем братии простиралось до 30 человек. Всему этому, т.е. состоянию скита до прибытия отца Леонида и состоянию его по прибытии старца, я был очевидцем. Старец распростер благотворное влияние на самый монастырь, поддерживая братию в расположении к настоятелю и укрепляя их в душевных бранях. Такое обилие окормления удвоило число братства в самом монастыре, а потому возвысило в нем порядок и привлекло в оный значительные пожертвования, при помощи которых монастырь отстроился и, сверх того, обеспечил свое содержание. Потому говорю я Вам так подробно об Оптинском ските, что цветущее его состояние и происшедшее от него благоустройство самого монастыря суть факты, а факты составляют самое верное доказательство.

Что же касается до самого общежития, т.е. самого монастыря Валаамского, то я нахожу настоящее его устройство первым в России, далеко высшим знаменитых общежитий Белобережского, Площанского, Софрониевского, даже Оптинского и Саровского, потому что в этих монастырях гораздо более близки к миру, иноки имеют несравненно более средств сноситься с миром, заводить с ним связи, иметь свое и тем отделяться от общего тела общежития. Общежитие Валаамское должно оставаться надолго в настоящем его виде, оно необходимо для натур дебелых, долженствующих многим телесным трудом и телесным смирением косно, как выражается святой Иоанн Пророк, ученик Великого Варсонофия, войти в духовное или, по крайней мере, душевное делание. В материальном отношении братия Валаамского монастыря снабжены несравненно обильнее вышеупомянутых общежитий и одеждой, и пищей. В Пасху там братия не вкушают такой ухи, какую вкушают валаамские иноки в обыкновенный недельный день, также и одеждой братия Валаамского общежития снабжены гораздо удовлетворительнее, нежели братия означенных общежитий.

Начертав перед Вами состояние Валаамского монастыря и скита, какими они представляются моим взорам – взорам, впрочем, очевидца их, я перехожу теперь к начертанию моего грешного и недостойного лица перед сими святыми обителями. Вам известна моя немощь, мое происхождение и нежность воспитания. Для них принятие и того устава, который я Вам предлагаю по образцу скита Оптина, есть уже великий подвиг и распятие. Предпринятое чего-либо большего превышает мое соображение. «Да не в смятении и отсечении житие твое, – говорит преподобный Исаак Сирский в 80-м Слове, – и за вожделение мала труда да не останешься и престанеши от всего течения твоего. Яждь умеренно, яко да не всегда еси, и да не простреши ноги твоей выше силы, да не отнюдь праздней будеши».

За сим не угодно ли будет Вам обратить внимание на главу 36-ю иноков Каллиста и Игнатия (Добротолюбие, ч. 2) «О рассуждении», положенную ими сряду – после изложения телесных подвигов и уставопищия, подобающих безмолвствующим. Надо заметить, что овощи и плоды Средней России несравненно сильнее северных, а произведния Южной России столько же сильнее среднеполосных; плоды же и овощи Цареграда и Афона, где жили святые Каллист и Игнатий, равняются питательной силой рыбе северных краев и даже превосходят ее. «Тело немощное, – сказал святой Исаак Сирский в 85-м Слове, – егда понудиши на дела многша силы его, помрачение на помрачение в душу твою и смущение тем паче наносиши». Все сие представляя на благоусмотрение Ваше, прошу Вас снизойти моей немощи и единодушных со мной братии, которым подвигов общежития не понести и которые могут понести подвиг скитский, по растворении его благоразумной умеренностью. Тем более, кажется, настоящего случая не должно упускать, что всячески, по прошествии непродолжительного времени, должно же будет учинить упомянутое снисхождение и изменение в уставопищии скитском, иначе никто не будет жить в скиту. Стали немощны, батюшка! Притом, как я выше сказал, устав Оптинского скита «о пище» строже положенного Церковью для схимника. Так, когда положено уставом употребление рыбы, она поставляется на трапезе; кажется, в течение сорока дней в году разрешаются сыр и яйца, масло скоромное и молоко. Как в Валаамском общежитии не употребляется молоко, то и в скиту не должно вводить его, а прочее все полезно бы ввести как для пользы телесной, так и для пользы душевной, ибо и святой Иоанн Лествичник вкушал от всего, дозволенного чину иноческому, с целью избежать душевных страстей тщеславия, мнения о себе, человекоугодия, тайноядения, лицемерства, лукавства, лжи, которые часто являются у подвижников по плоти и соделывают для них духовное преуспеяние решительно невозможным. Бог является простоте и смирению, и нельзя соединить служение Ему со служением славе человеческой.

Чувствую себя по приезде в свой монастырь столько же немощным, как чувствовал в бытность мою в святой обители Вашей. Но при удалении моем от должности и при перемещении в уединение Вашего скита, может быть, по особенной милости Божией, дастся мне время на покаяние, и я потянусь несколько годов. В таком случае Валаамский скит может понаселиться расположенными ко мне иноками, как населился Оптин при пришествии туда отца Леонида.

...От печали не должно идти в монастырь, в который можно вступать только по призванию. Все, сколько их знаю, поступившие в монастырь по каким-либо обстоятельствам внешним, а не по призванию, бывают очень непрочны и непременно оставляют монастырь с большими неприятностями для монастыря и для себя.

Проволочимся как-нибудь во время этой краткой земной жизни – лишь бы Бог принял нас в вечные кровы.

Настоящее твое положение хотя и сопряжено с некоторыми скорбями, но оно тебя формирует, укрепляет. Я очень рад, что Бог, столько к тебе милосердный, дарует тебе способ сформироваться правильно, на пути прямом, чистом. Беда, когда человек формируется на кривых путях: во всю жизнь свою будет смахиваться в шельмовство.

Продолжительное жительство наше в монастыре приносит нам хотя бы тот плод, что мы начинаем зреть наши немощи и все упование наше возлагать не на себя, но на Искупителя нашего.

Не то вижу я в Н.Д., что видите Вы. Вижу не отчаяние, а раздражение, произведенное домашними неприятностями. Читала она многих иностранных писателей, отчего осталась в ней некоторая восторженность. И восторженность, и раздражительность могут усилиться от жительства в монастыре. Если возьмете ее на краткое время, то это не может повредить душе Вашей. – Относительно приезда Вашего сюда: как хотите, время ныне у нас шумное, окружены многими, ищущими в нас недостатков, которые есть по самой вещи. Поэтому лучше Вам ехать в Вашу мирную обитель, не заезжая к нам, как и Писание говорит: «Идеже вой, нейди, не уснут бо, дóндеже не сотворят зла» (см.: Притч. 4, 15–16). Вместо личного зрения и беседы примите мое искреннее слово, в котором открывается душа моя.

...Малости, незаметные в мирской жизни, в монастырской делаются уже не малостями, но весьма важными недостатками, могущими нанести неисцельный вред – не только остановить, прекратить всякое духовное преуспеяние, но и сделать жительство в монастыре вполне бесплодным. В особенности это относится к монашествующим, которым на ниве Христовой досталась в удел для возделания умная молитва и прочие сопряженные с ней подвиги внутренние.

Начну же говорить недосказанное в прежних письмах... Ты не совсем угадал, что мной было недосказано!.. Приехав к Вам в обитель, увидев тебя, я тотчас ощутил, что тут – не твое место, сердце мое было недовольно, что ты тут. Но сказать тебе это я был не вправе до сей минуты, когда ты дал мне право на откровенность, завоевав ее своим самоотвержением. – Странник обязан приносить мир всюду, куда он ни входит, и оставлять мир. – Нужны тебе место и настоятель, которые бы доставили – не намеренно, по договору, но по естественному общему ходу – свободу уму твоему идти по пути, который Бог благоволит указать ему. Бог да благословит твое намерение и да дарует привести его в исполнение к душевной твоей пользе и к успокоению страждущего родителя твоего. Только поступи основательно, спокойно, неторопливо, часто моли Бога привести тебя туда, куда Ему угодно. Уже ты испытал, каково кинуться в воду, не измерив наперед броду. И не позволь себе при твоем исшествии никаких поступков и слов, которыми было оскорблено, нарушено святое смирение. Молчание лучше лучших слов. Выдь, как непотребный и грешный от честных и святых. Тогда рука Божия будет с тобой, рука, которая ведет и поддерживает смиренных, карает и сокрушает гордых. Желаю, чтобы всюду поведением твоим благовествовалось Евангелие! – Этого желаю непременно! Здесь являю власть ради Бога: окажи послушание ради Бога.

ЖИЗНЬ НА ПОКОЕ

(см. также: О своей жизни, О своем здоровье). Некоторые стращают меня теми неудобствами, с которыми бывает сопряжена жизнь на покое не только настоятелей, но и архиереев. Отвечаю: нет рода жизни без своих скорбей, но я высмотрел жизнь монастырскую подробно, не только сверху, но и снизу, проводивши многие годы послушником. Точно, пришлось видеть некоторых настоятелей, живущих будто бы на покое, но по самой вещи на беспокойствии в полном смысле. Опять видел других настоятелей, для которых оставление должности и жительство на покое было средством к достижению сугубого спокойствия и по душе, и по телу. В пример последних могу представить почившего в Бозе известного по благочестию отца Феофана, архимандрита Новоезерского; я имел счастье его видеть, имел счастье с ним беседовать. По моему мнению, заимствованному из учения преподобных наставников монашества, утвержденному собственными наблюдениями, настоятель, живущий на покое, если возлюбит поучаться в законе Божием, если изберет в жребий свой часть Марии, остережется от всякого участия в части Марфиной, то проведет тихо, безмятежно дни свои, особенно в монастыре пустынном и общежительном.

ЖИТЕЙСКОЕ МОРЕ

(см. также: Жизнь земная, Искушение). ...Кто из преплывающих житейское море не бывает орошен волнами его? Особенно, если пловец – безответный инок.

Четырнадцать лет, как мы с тобой плывем вместе по житейскому морю. Не видать, как они прошли, не увидим, как и остальная жизнь пройдет. Временная жизнь, когда в нее вглядишься, только льстит – блезир, как русские говорят, не более того.

Путь жизни нашей подобен плаванию через обширное море. На этом море иногда бывает тихо, иногда дует попутный ветер, но всего чаще на нем буря. Видя наступление бури, видя саму бурю, не должно смущаться, приходить в уныние и отчаяние, должно противоборствовать волнам, ветру противному. Иначе корабль душевный может подвергнуться сокрушению, даже потоплению. Если во время бури случится чему сломаться или повредиться в корабле душевном, опять не должно унывать, не должно смущаться. Надо высмотреть благонадежную пристань, войти в нее, починить и поправить поврежденное, потом продолжать далее плавание в надежде на Всемогущего Бога. Всемогущий Бог и не оставит того, кто надеется на Него! Сами бури послужат в пользу верному рабу Христову, они сделают его искусным плавателем. Пристани, в которых чинится корабль душевный: молитва в сокрушении духа, чтение Священного Писания и отеческих книг, совет ближнего, если этот ближний способен дать совет о Господе. Успокойся: блажен человек, говорит Писание, иже претерпит искушение. Напротив того, всяк неискушен – неискусен. Прошедшая буря пусть послужит для тебя предуготовительным, опытным учением к перенесению будущих бурь. Заблаговременно рассмотри, какое должно быть при них твое поведение, заблаговременно приготовь, изучи его. А бури последуют непременно. Премудрый Господь установил так, чтобы многими скорбями входить нам в Царствие Небесное, которое мы потеряли, теряем через безвременное и незаконное стремление к наслаждению. Все мы, подобно нашему праотцу, склонны простирать дерзновенную руку к запрещенному плоду познания добра и зла, склонны к утешению вещественному, скоро обольщаемся обманчивым призраком духовного рассуждения и добродетели, под личиной которых прячется убивающее нас зло.

...Желаю, чтобы Вы благополучно, о Господе проплывали житейское море. Сколько в этом море подводных камней! Какими ветрами различными, действующими по различным направлениям, оно обуревается! И на нем еще, кроме опасностей ему природных, на нем еще привитают разбойники! Эти разбойники невидимы для телесных очей, а наветуют они и тело, и душу; и тело, и душу стараются увлечь в бездну греха и потопить в ней на веки! Увы, бедная душа человеческая! Как совершишь ты путь по морю житейскому? Как спасешься от волн, от ветров, от подводных камней, от разбойников, от плена, от смерти? – Не иначе как Христом. Он сотворит силу. Он вознесет меня. Он крепость моя и пение мое и будет мне во спасение.

ЗАПОВЕДИ

(см. также: Писание Священное). Заповеди евангельские суть свет наш во время странствования нашего в нощи земного жития. На них надо неуклонно смотреть, чтобы не сбиться с пути, и по ним выходить на путь, когда собьемся с него. Такого жительства себе и Вам желаю. .

Евангельские заповеди да будут предметом твоего учения, размышления, деятельности всей жизни. «Иже будет во Мне, и Аз в нем» (Ин. 15, 5), через соблюдение евангельских заповедей, сказал Господь, тот сотворит «плод мног». Напротив того, «без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15, 5), т.е. никакой духовной добродетели. Добродетели же, свойственные всему падшему человеческому естеству, – как бы ничто, не имеют никакой цены перед Богом, подлежат огню геенне кому, «аще кто во Мне не пребудет» – соблюдением евангельских заповедей – «извержется вон, яко-же розга, и изсышет: и собирают ю и во огнь влагают, и сгарает» (Ин. 15, 5–6), несмотря ни на какие добродетели естества падшего.

ИСКУПЛЕНИЕ

Стою перед Промыслом Божиим умом моим, отложившим на эту минуту мудрование мира и правду его. Бог сотворил меня без моего желания и прошения, ибо «ничто» как могло желать, тем более – просить чего-либо? – Падшего меня и погибшего Бог искупил; ценой искупления был Он Сам. Между тем как Искупитель, облеченный в смирение, не познается, несмотря на свою очевидность, умами плотскими, оставившими удивляться себе сродному духовному и погнавшимися за чуждым себе тлением, – мне, окаянному, Он даровал познать себя. 127. Тому, что Вам нечем похвалиться, кроме немощей Ваших, весьма радуюсь: это значит, что Вы приблизились к опытному познанию Искупителя.

ИСКУШЕНИЕ

(см. также: Скорби, Крест). ...Вы испиваете ту чашу, которую пришлось бы мне пить, если бы Промысл Божий не отклонил меня от Угрешской обители. Но Вы сами знаете, где ни жить на земле, а искушения сносить должно. По-видимому искушают нас человеки, но они без мановения Проыслителя и коснуться бы нас не могли. Так будем в скорбях наших предавать себя воле Творца нашего и себя почитать достойными скорбей – и почием.

Исхождение из искушения не есть переменение мест, но предание себя воле Божией и самоукорение и от сих – терпение. Когда будем очень унывать от искушений и роптать на оные, то опасность та предстоит, чтобы не сделаться богоборцами, сказал один святой Отец, как явно вооружающимися против попущений Промысла Божия, к нашей великой пользе и врачеванию попускающего нам искушаться. Простите, батюшка! Я Вам, как себе, говорю, ибо я весьма часто скорблю от своих похотений и страстей, влеком и прельщаем и, зачав, рождаю грех ропота и малодушия и гнева и тогда только обретаю покой, когда предам себя всецело воле Божией. Когда же забуду славословить Господа за все благодеяния Его и предавать себя Его Всесвятой Воле и Промыслу, тогда паки поднимается буря и душа опять находится в опасности потопления в волнах малодушия и боязни. Если Вы скорбите, то недалече стезя Ваша от стези угодников Божиих, кои, шествуя посреди многих скорбей и окровавля ноги свои, достигли града Небесного Иерусалима, в коем не слышатся воздыхания скорбящих, но раздается глас непрестанного радования наследников Царствия Небесного, наследовавших оное скорбями многими.

Отложим, отложим, батюшка, желание безвременного покоя на земле, дабы получить оный вовремя, т.е. по смерти. Уготовим сердце восприять скорбь как от руки Божией, со благодарением и славословием.

Когда вспоминаю о тебе и обители нашей, то приходит мне утешительная мысль: без воли Божией быть ничего не может. Так и с тобой и с обителью ничего не может случиться такого, чего не попустит Бог. А Он попускает тем, кого любит, искушения и вслед за искушениями дарует избавление от них. Утешаемые искуплением, мы прибегаем молитвой к Богу, а получая избавление от искушения, стяжаем веру в Бога, веру не мертвую, теоретическую, но живую, практическую. Настоящее твое положение сопряжено с трудностями, но эти трудности крайне тебе полезны, необходимо нужны: они сформируют тебя. Муж не искушен не искусен, говорит Писание, а искушенный примет венец жизни и стяжает дар помогать искушаемым. Веруй, что власы наши изочтены у Бога – тем более перед очами Его все случающееся с нами. Плыви и правь рулем правления обители в вере в Бога, в терпении и в страхе Божием. Когда стоит кто высоко, должен глядеть вверх, а не вниз, если будет глядеть вниз, то легко у него закружится голова и он упадет. Итак, верой гляди вверх, на Небо, на Промысл Божий, и не закружится у тебя голова, не впадешь в смущение и уныние, которые приходят оттого, когда глядишь вниз, т.е. когда вместо молитвы и веры вдадимся в свои рассуждения и захотим всякое дело решить одним собственным разумом.

Милый Игнатий! Ты очень похож на меня природным характером. – Бог даст тебе вкусить и тех образующих и упремудряющих человека горестей, которые Он даровал вкусить и мне. Будь великодушен: все искушения только пугала, чучела безжизненные, страшные для одних неверующих, для смотрящих одними плотскими глазами. Будь осторожен, благоразумен перед ругателями, подражай Христову молчанию и ничего не бойся, влас главы твоей не падет.

Много наши добрые знакомые, говоря о нас доброе, сделали нам зла, потому что люди неблагонамеренные думают, что это – внушение и интриги наши. Напоминать об этом со всей любовью надо всем любящим нас. Впрочем, когда Богу угодно попустить кому искушения, то они придут, возникнут оттуда, откуда их вовсе ожидать невозможно.

Что может быть тяжелее состояния души, томимой искушениями? Это пребывание в аду, в вечных муках. Воспоминание о них облегчает здешние искушения. «Враг мой, – говорит (в Лествице) уныние, – есть память смертная». Вспомните об обществе бесов в аду – и люди покажутся Вам добрыми; вспомните о муках в аду – и искушения сделаются для Вас легкими.

На искушение Ваше, пришедшее ныне, и на те, которые впредь могут прийти, не обращайте особенного внимания, а внимайте тому, чтобы искушение перенести с терпением и благодарением, молясь за оскорбивших и призывая их молитвы. Бояться искушений не должно, ибо Тот Бог, Который нам их попускает, Тот нас в них и хранит. К искушениям надо иметь расположение и горячность, ибо ими изображается на душах наших Крест Христов, ими предохраняемся от пороков, ими сохраняемся в добродетели, и при них только дается благодать. Перед сестрами излишне не оправдывайтесь, ибо и Господь Самая Истина и Самая Правда, стоя перед иудейскими архиереями и Пилатом, не скрывал от них истины, чтобы не подать им причины к заблуждению, но, сказав ее в кратких словах, далее не оправдывался, но с молчанием переносил клевету и мучения, нам подавая образ, как себя отвергаться и как носить крест Господень, т.е. скорби, Господом посылаемые.

Путь христиан, сказали святые Отцы, есть крест повседневный. Сказали они это, руководясь словами Самого Господа Иисуса Христа, Который повелел желающему совершенства взять крест свой и последовать за Ним, Господом. Крест – готовность к благодушному подъятию всякой скорби, попущаемой Промыслом Божиим. Потому познается, что человек находится под особенным Промыслом Божиим, когда этому человеку попущаются постоянные скорби, сказал святой Исаак. «Пей поругания на всяк час, яко воду живую», – говорит святой Иоанн Лествичник, а кто отвергся правильного или неправильного выговора, тот отвергся своего спасения. Господь помянул Вас и послал Вам искушение для Вашего очищения и умерщвления миру, а потому для Вашего преуспеяния. Я, окаяннейший грешник, благоволю об искушении, Вас постигшем. Благоволят о нем Ангелы Хранители Ваши, видя в нем залог спасения Вашего. Помяните меня, грешного, в молитвах Ваших! Говорит святой Исаак Сирин, что человек, до вступления в искушения, молится Богу, как чужой Ему, а подвергшись ради Него искушениям, молится Ему, как свой и как бы имея Его – Бога – должником себе. Помолитесь обо мне Богу, рабы Божии! Ибо мне в моей жизни не довелось потерпеть ни единого искушения, а что случилось противное моему гордому сердцу, то – мелочь, мелочь, мелочь... не заслуживающая никакого внимания; и если бы я вздумал говорить о моих искушениях, то впал бы в одно пустословие.

ИСПОВЕДЬ

(см. также: Делание, Покаяние). Господь, не хотяй смерти грешника, но обращения его посредством покаяния, да примет тебя, раскаивающуюся в поползновениях твоих. Если хочешь стяжать крепость в невидимой брани, особенно против блудного духа, который, как и все духи, ловит втайне, исповедуй, не стыдясь, твои поползновения старице твоей и исцелеешь. – Мнениям своим не верь: сказано об истинной любви, что она не мыслит зла.

Грех человека уничтожается исповеданием греха, а самые корни греха истребляются борьбой с греховными помыслами и повторением исповедания, когда помыслы начнут одолевать. Бог да простит тебе прошедшее и да укрепит на будущее время. Твое искушение – ничего не значащее. Оно было крепко оттого, что ты его скрывала. Перескажи его с раскаянием матери А., и когда помыслы начнут действовать, то повторяй исповедание с раскаянием. Великое счастье, когда при этой борьбе есть человек, которому можно исповедаться. «Противьтесь диаволу, и бежит от вас, – сказал святой апостол Иаков, – противьтесь, не соглашаясь со влагаемыми ими помышлениями, и исповедуйте их».

Как зрение своих согрешений, так и сердечное исповедание их есть особенный дар Божий, и испрашивается усердной молитвой. Умоляй милосердного Господа, чтобы даровал тебе этот дар – залог спасения, и сама понуждайся к откровенности, ибо враг рода человеческого ненавидит этот путь и всячески старается воспрепятствовать рабу Божию, желающему стяжать милость Божию частым исповеданием своих грехов. А для тебя этот путь необходим. Волю свою добровольно отсекай перед старицей. Милосердный Господь да поможет тебе во всем.

Бог да благословит тебе приобщиться Святых Тайн. Облегчение, чувствуемое тобой после исповедания твоих поползновений, свидетельствует, что твое спасение заключается в этом делании. Принуждайся со всевозможным усилием исповедоваться перед старицей, это поможет тебе вскоре. Оттого, что ты пожила долго в других монастырях без этого делания, тебе трудно приняться за него. Но преодолей себя!

Путь твой – все открывать о себе старице. На сновидения же твои, на разные скорби и искушения не обращай внимания, как бы они случались с другими, а не с тобой; твое дело – только о нем сказать старице. Твое делание начнет умерщвлять в тебе мало-помалу страсти. Так жительствовал Досифей, ученик аввы Дорофея. Побеждай ложный срам на земле и не постыдишься на Небесах.

Каким бы оправданием или личиной ни прикрывалась борющая тебя ревность, ты не принимай ее. Не думай, что сравнение себя с Исавом, а ближнего с Иаковом родилось в тебе от смиренномудрия. Нет! Этим смиреннословием прикрылась зависть, чтобы удобнее низложить тебя. Сохраняй невменяемость, т.е. ни с кем не сравнивай себя, а смирения ищи единственно в откровении твоих помыслов старице и в отсечении твоей воли перед ней. Бог да поможет тебе восприять истинное иноческое делание.

Нисколько не смущайся действующими в тебе бранями, сопряженными с тягостью, омрачением и унынием. Таким браням обыкновенно подвергаются все пришедшие от долговременной самочинной жизни к послушанию. Понуждай себя к простоте и откровенности перед старицей, от всех же других вполне скрывай свои брани, потому что такой преступной откровенностью повредишь себе и другим, которым отнюдь неполезно слышать о твоих бранях. Понуждай себя и паки понуждай; за твое постоянное понуждение к откровенности Господь даст тебе в свое время силу открываться с легкостью. А твое спасение единственно от твоей откровенности перед старицей. Без этого делания тебе не достигнуть ничего духовного и благодатного, а пребудешь плоть и кровь. Если будешь открываться, то достигнешь чистоты, которую осеняет благодать Божия. Не принимай никакого вражеского осуждения, или помышления, или подозрения на твою старицу. Не ищи ее любви, но ищи своего спасения. Мужайся. Благословение Божие да будет над тобой, и благодать Божия да осенит тебя.

При решительном откровении согрешений делами, словами и помышлениями можно в один год преуспеть более, нежели при посредстве других подвигов, самых многотрудных, в течение десяти лет. Оттого враг и борет так сильно против этого спасительного делания.

Взгляни: человек, отовсюду ограниченный человек, сколько придумал, сделал вещей для удовлетворения многоразличным нуждам и прихотям своим! – Несравненно удивительнее Премудрость Всепремудрого и Всемогущего Бога в уготованных Ею бесчисленных, разнообразных сосудах разумных. Каждый сосуд – с отдельной, ему собственно принадлежащей способностью! Всякий сосуд – вместилище какого-нибудь особенного духовного дарования. Иной способен к служениям, совершаемым телом; иной – к делам милосердия; иной – к молитве и безмолвию; иной – со способностью созидать души словом Истины и Духа; другой – со способностью управлять людьми, устраивать их; иной – со способностью доставлять обществу человеков нужное для временного их существования: пищу, одежду, дома и тому подобное. Твой сосуд – для таинств Духа. Дух Божий – Свят – почивает только в чистых, святых. Вычистись Истиной – не человеческой, глупой истиной – Истиной Божественной, сошедшей к человекам с Неба, хранимой для человеков в Святом Евангелии. Она говорит: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой думам вашим» (Мф. 11, 29). Этот покой – место Духа Святого; «в мире, – говорит Писание, – место Его» (Пс. 75, 3). Свойство Божественной Истины – очищать, освобождать. Сказал Господь: «аще вы пребудете во словеси Моем, воистину ученицы Мои будете», «и уразумеете Истину, и Истина свободит вы» (Ин. 8, 31–32). Он молился Отцу об учениках Своих: «святи их (т.е. запечатлей Духом Святым) во Истину Твою: Слово Твое Истина есть» (Ин. 17, 17). А ученикам Своим сказал: «Уже вы чисти есте за слово, еже глаголах вам» (Ин. 15, 3). Посему желающий уразуметь истину – быть очищенным, освобожденным Ею – должен изучать разумом и деянием евангельские заповеди, хотя бы это и было сопряжено с насилием сердца, стяжавшего грехопадением богопротивные наклонности и влечения. В заповедях – истина; в заповедях – смирение; в заповедях – любовь; в заповедях – Дух Святой. Все это засвидетельствовано Писанием. «Вся заповеди Твоя- истина» (Пс. 118, 86), – воспевал боговдохновенный Давид. «Имеяй заповеди Моя, – сказал Господь, – и соблюдаяй их, той есть любяй Мя» (Ин. 14, 21). «Будите в любви Моей: аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей» (Ин. 15, 9–10). «Глаголы, яже Аз глаголах вам, дух суть и живот суть» (Ин. 6, 63). К тому, кто исправлен, предочищен Истиной, приходит Дух Святой, как Дух Истины, неожиданно, непостижимо проникает в ум, душу и тело, обновляет, возрождает человека в жизнь духовную; «привлекох Дух, яко заповедий Твоих желах» (Пс. 118, 131).

КЛИРОС

(см. также: Сергиева пустынь). Опять переношусь крылами мысли и любви к Вам, к овцам Вашим, этим земным ангелам. Все они – такие откровенные, страннолюбивые, братолюбивые – ангелы. Вы научили их быть такими! – Всем скажите от меня мой усерднейший поклон. – Когда некоторые из них провожали меня при отъезде моем из святой обители Вашей, зашел разговор между прочим о том, какому изнеможению подвергаются клиросные от своего послушания. Я, в свою очередь, поведал, что по причине этого изнеможения установлена в нашей обители чреда для утрени и вечерни. Половина клиросных становится при этих службах на клиросе, а другая – не становится. На следующий день поют отдыхавшие накануне, а певшие накануне отдыхают. У этих же служб приучаются к пению те из вновь вступивших, которые имеют голос и способность к пению. К Божественной литургии и всенощным приходят все. Понравилось братиям Вашим распоряжение, сделанное в Сергиевой пустыни! Они признались мне, что некоторые из них чувствуют сильное изнеможение, даже самое расстройство в груди, за которым могут последовать потеря способности петь и хронические болезни, быстро и прямо ведущие ко гробу. Этому привелось мне видеть горькие примеры. Я обещал чадам Вашим замолвить о них в письме моем к их чадолюбивому отцу, который – и мой отец. А потому я перед ним так дерзновенен!

КЛЯТВА

..Ты в порыве горячности давал слово перед Крестом. Отчего бы не дать этого слова со страхом Божиим и смирением, как велит в таких случаях поступать святой апостол Иаков; он завещает говорить так: «Аще Господь восхощет, и живи будем, и сотворим сие или оно» (Иак. 4, 15). Не думаешь ли, что обещание от клятвы и порыва получается твердым? Нет! От них-то оно и делается хилым. Давал святой апостол Петр на Тайной Вечери клятвенное обещание умереть со Христом, и какое же было последствие этой клятвы?.. Господь встретил клятвенные обещания, сказал, что «они от неприязни» (см.: Мф. 5, 37). Точно – «они от неприязни!» В них- самонадеянность, устранение Бога, оживление самости, плотское мудрование! В них, как замечает святой апостол Иаков, гордыня, хвала, т.е. самохвальство! Да стяжают слова наши твердость от крепкого Господа! Да будут они тверды, как основанные на камени заповедей евангельских. [...]

Всякое нарушение закона очищается покаянием, дело неправильное получает правильность, когда его выправят по евангельским заповедям. Так очищаются и поправляются обещания клятвенные, данные в явное противоречие закону Божию. Опять превосходным примером нам может служить святой апостол Петр. Нарушив клятвенное обещание свое, от порыва нрава, обещание умереть за Христа, он оплакал свои клятвы плачем горьким; впоследствии, уже водимый Духом и разумом Истины, вкусил смерть за Христа – и с каким смирением! – Вкусил ее не как приносящий дар Богу, но как приемлющий дар неоцененный от руки Божией, как вполне недостойный такого дара.

КРЕСТ

(см. также: Скорби, Искушение). Где бы я ни был, в уединении ли или в обществе человеческом, свет и утешение изливаются в мою душу от Креста Христова.

Грех, обладающий всем существом моим, не перестает говорить мне: «Сниди со креста».

Увы! Схожу с него, думая обрести правду вне креста, и впадаю в душевное бедствие: волны смущения поглощают меня. Я, сошедши со креста, обретаюсь без Христа.

Как помочь бедствию? Молюсь Христу, чтобы возвел меня опять на крест. Молясь, и сам стараюсь распяться, как наученный самим опытом, что не распятый – не Христов. На крест возводит вера; низводит с него лжеименный разум, исполненный неверия. Как сам поступаю, так советую поступать и братиям моим. 76.

Вместо всякой надписи ставлю над письмом моим изображение Святого Креста. Крест – это приличнейшая надпись над словом крестным, произносимым для проходящего путь крестный.

Когда смежались очи мои, брение, смешанное с плюновением, исходящим из уст Его, исцеляло их. Крест Христов отверзает очи ума; Крест Христов сохраняет здравие, исцеляет болезни очей этих. Вне Креста Христова нет Правды Христовой. Мир и правда его погибнут, яко от диавола суть.

Святой Исаак Сирский в 54-м Слове говорит: «Слово крестное погибающим юродство есть» (см.: 1Кор. 1, 18). Что из сего следует? Поскольку оное слово крестное казалось юродством тем, которые не ощущали силы сего слова, то долженствовало ли Павлу умолкнуть и престать от проповеди? Но и до сего дня Крест служит поводом к претыканию и соблазну иудеям и еллинам. Итак, должно ли умолчать, чтобы сии не соблазнялись? Павел не только не умолчал, но так взывал: «Мне же да не будет хвалитися, токмо о Кресте Господа нашего Иисуса Христа» (Гал. 6,14). Поведано здесь святым Апостолом хваление о Кресте не с тем, чтобы соблазнить других, но чтобы возвестить о великой силе Креста!

Против Правды Христовой, которая – Его Крест, вооружается правда испорченного естества нашего. Бунтуют против Креста плоть и кровь наши. Крест призывает плоть к распятию, требует пролития крови, а им надо сохраниться, усилиться, властвовать, наслаждаться. Путь ко Кресту – весь из бед, поношений, лишений; они не хотят идти по этому пути; они горды, они хотят процветать, величаться. Понимаешь ли, что плоть и кровь горды? Всмотрись в украшенную плоть, в обильную кровь- как они напыщенны и надменны! – Не без причины заповеданы нам нищета и пост!

Не устрашись слов моих: они по наружности, с первого взгляда, страшны, жестоки. Исполнишь спасительный совет мой – и обретешь мир, исцеление сердцу твоему.

КРОВЬ

(см. также: Плоть). Есть действие от крови, кажущееся для неопытных действием благим, духовным, а оно не благое и не духовное – оно из падшего естества нашего и познается потому, что порывисто, горячо, нарушает мир в себе и ближних. Действие духовное рождается из мира и рождает мир. Рассмотри себя внимательно: действия в тебе – еще смешанные: действие духовное смешано с действием кровяным. Ты их не различила и не разделила. Смотри за твоими водами (сердечными чувствами), чтобы они текли тихо, как сказал Пророк о водах Силоамских: «воды Силоамли текущия тисе» (Ис. 8,6). Всякое разгоряченное чувство – кровяное! Не сочти его усердием, ревностью по благочестию, любовью к Богу и ближним. Нет – это движение души, произведенное в ней нервами, кровью. А кровь приводится в движение душевными страстями, которые – орудия и цепи миродержца, его скипетр, держава. Храни себя в глубоком мире и отвергай все, нарушающее мир, как неправильное, хотя бы оно имело наружность правильную и праведную.

...У Вас пылает естественный огонь, и кровь Ваша жива. По этой причине нет места в сердце Вашем для того Божественного огня, который ввергнуть в нас пришел Господь и которым потушается огонь естественный. «Глаголяй обоя имети, – говорит святой Иоанн Лествичник, – прельсти себе». В Вас – движения, именно зависящие от крови; они препятствуют явлению движений духовных, держат душу Вашу в темноте, в каком-то нерешенном состоянии, Вами ощущаемом, но не понимаемом. Не понимаемом, потому что таковые движения могут сообщать только мнение знания, а не знание, ясное, точное, как истинное. Оттого-то совесть Ваша, когда Вы рассматриваете себя и вникаете в себя, отвечает Вам невнятным, страшным голосом самомнения. Вы нуждаетесь в утешении: да утешит Вас Истина! [...]

У Вас кровь жива, а душа мертва. Для оживления души нужен Дух. С живой душой сотворен был Адам, т.е. душе его соприсутствовал Дух Божий и приводил ее в движение, почему движение это было движением духовным, в Боге. При согрешении Адама отступил от него Дух Божий: душа Адамова тут же умерла, а ожили плоть и кровь. Посредством их диавол начал действовать на душу, содержать ее в омрачении, смерти, пленении. Оттого-то нужно умерщвление не только плоти, но и крови; если же не умертвится кровь, то, несмотря на молчание плотских страстей, диаволу довольно посредством крови держать душу в плену действием душевных страстей. Если душа не предочистится и не умилостивит Бога покаянием, то никаким образом невозможно ей ощутить действия духовного. Если же не оживет таким образом (движение есть верный знак жизни), то никак не возможет познать и узреть душевных страстей. А не узрев уз своих, возможет ли освободиться от них? Находясь в этих узах, она находится в области диавола, который держит ее в своем омрачении и мертвости.

«Какое движение души? – Вы спросите. – На ум плотской и на сердце плотское не взыде». Отвечаю: чтобы душа могла быть способна к такому движению, чтобы существовало такое движение души. Спросите у покаяния: пусть оно доставит Вам опытное знание этого блаженного движения. Иначе нельзя узнать его, как опытом; слова слабы, чтобы изобразить его: оно не принадлежит к тленному миру. [...]

Прекрасный слог Ваших писем всегда напоминает мне письма Великого Варсонофия. Ваши выражения живы, пламенны, сильны. Такова внешняя сторона, но если судить в духовном отношении, то должно сказать другое. Письма Великого Варсонофия оживлены Духом, в них человеческое мертво, жив один Дух Святой. Ваши письма оживлены кровью и огнем естественным, в них Вы живы, живы человеки – Бога нет!

Вы изволили писать: «Братской, дружеской, трепетной заботы о нуждающемся в помощи я не находил» (т.е. Вы в моих письмах) и проч. – Вот прямое изображение действия в Вас с оживлением человека. От чего упоминаемый Вами трепет в письмах, как не от приведенной в особое движение крови? Еще изволите писать: «Не приятно ли было Вам видеть свое доброе чадо о Дусе Святе, нашего брата» и проч. – Вот оживление человека с мнением прелестным и напыщенным.

Эти статьи привел я Вам, как образчики, но и все целое оквашено одним и тем же квасом, квасом ветхости Адамовой. Поймите, что в нас, человеках падших, действует смешанное познание и ощущение добра и зла, приобретенное грехопадением Адама. Христос уничтожает это смешение Евангелием, заменяя сложные познания и ощущения простыми. Но как падшим и погибшим несвойственно наслаждение, даже естественное, по причине повреждения естества (возбраняется употребление и прекрасного напитка, в который опущено хотя немного яду!), то дано нам Спасителем в общее и непрестанное делание – драгоценное покаяние. В него вложено милосердным Господом краткое и смиренное утешение, состоящее в облегчении совести, в явлении надежды спасения, что называется святыми Отцами «извещением». Какое приличное наслаждение для грешников! Как милосердие Господне велико и премудро!

Для того, кто с верностью и постоянством пребывает на пути покаяния, неизреченно благий Господь умножает утешение, умножая умиление и ощущение ничтожности человеческой. Избранных же Своих и вернейших рабов запечатлевает отселе Духом Святым и вводит по временам во вкушение будущего века. Они точно по временам делаются причастниками несказанного духовного утешения. Кто же сам сочиняет себе наслаждение, тот – в явном бесовском обольщении!

Мне понравилось служение твое родителю твоему. Пусть причиной этого служения будет не союз крови, а заповедь Великого Бога, сказывающего: чти отца твоего и матерь твою и благо ти будет. Повсюду замени плоть и кровь Христом. Он отделит тебя от земли и вознесет к Себе на Небо.

Получив твое письмо, я прочитал его; спустя несколько часов прочитал еще раз, и когда сердце мое отделило шум слов и выражений от голоса души, взял перо, обмакиваю его – больше, кажется, в сердце, чем в чернила, – отвечаю тебе. Прости мою нескромность, которую позволяю себе для твоего ободрения: меня объемлет невыразимое духовное, просветительное утешение, поглощающее в сладости своей мой ум, соделывающее вдохновенным мое сердце. Из среды этого утешения пишу тебе!.. «И ныне, Израилю, послушай оправданий и судов, елика аз учу вас днесь делати, да поживете и умножитеся, и вшедше, наследите землю, юже Господь Бог отец ваших дает вам в наследие», – говорил Израилю его законодатель- Боговидец (см.: Втор. 4, 1). Пишет к тебе искушенный волнами многими, бурями многими, многими пропастями и подводными камнями – хотя и доселе неискушенный – искушаемый скорбями многими с того самого времени, как только себя помню. Много я страдал! – Страдал наиболее из-за своей пламенной крови, из-за своей пламенной любви к ближнему, любви, соединенной, казалось мне, с чистым, полным самоотвержением, из-за расположения к справедливости, чести, из-за своего плотского разума. И теперь должен смотреть и смотреть за своей кровью, без этого она как раз похитит у моего сердца святой мир, отнимет меня из водительства Святого Духа, предаст водительству сатаны.

[...] Упоминаемое тобой «действие», произведенное в тебе чтением Писания, – какое впечатление имели на Иоанна Богослова и мироносиц отдаленные звуки молотов, ударявших в гвозди при распятии Спасителя, – было «кровяное». Пойми: потрясены были нервы. Таковые действия отвергаются в духовном подвиге, называются «прелестными», т.е. происходящими от самообольщения и приводящими к нему, потому что они не от благодати Божией, а собственное состояние человеческое, свойственное естеству нашему падшему, до которого дойдено напряжением воображения и чувствительности. Неопытные в духовной жизни приписывают такие состояния свои действию благодати; от сего является мнение о себе; усвоившееся мнение есть самообольщение, или прелесть. Поэтому должно держать себя в состоянии ревности, тишины, спокойствия, нищеты духа, удаляясь тщательно отвсех состояний, производимых разгорячением крови и нервов. – Не ударяй себя ни в грудь, ни в голову для исторжения слез, такие слезы – от потрясения нервов, кровяные, не просвещающие ум, не смягчающие сердце. Ожидай с покорностью слез от Бога. Какой-то святой, невидимый перст, какой-то тончайший помысл смирения коснется сердца – и придет слеза тихая, слеза чистая, изменит душу, не изменит лица; от нее не покраснеют глаза – кроткое спокойствие прольется в выражение лица, сделает его ангелоподобным.

ЛЮБОВЬ К БЛИЖНЕМУ

Иные находят, что уединение – ближайшее средство к духовному успеху, а другие говорят, что приводит в духовный успех любовь к ближнему. Моему сердцу более нравится последнее, потому что любовь к ближнему – непременный долг каждого, а к безмолвию способны немногие. 76.

О любви к ближнему мы знаем из учения Отцов, что она бывает двух родов: естественная и евангельская, или о Христе. Естественная насаждена в нас при нашем сотворении и потому непременно есть в каждом человеке. Она повреждена, как и прочие благие свойства, падением, или прародительским грехом, а потому в каждом человеке подвержена большим или меньшим, кратким или продолжительным изменениям. Христос, исцеляющий все наши недуги дивным образом, исцеляет и поврежденную любовь: заповедует Себя, Господа, любить в человеках. Этим возводит любовь на высочайшую степень горячности, дарует ей чистоту, духовность, святыню – и погашается пламенем любви о Христе нестройный, дымный пламень плотской любви, смешанной, составленной из мечтательного, несуществующего наслаждения и жестокого, убийственного мучения. Ощущение духовной любви водило пером святого Иоанна Лествичника, когда он сказал: «Любовь к Богу погашает любовь к родителям и прочим близким по плоти; говорящий, что имеет ту и другую любовь, обольщает себя». Также он сказал в 15-й Степени: «Огнь погашается огнем, то есть любовь плотская любовию Божественной». Когда мы рассмотрим себя со вниманием, то увидим с Божией помощью (на такое видение нужна помощь Божия! Такое видение – дар Божий!), что наиболее имеем любовь естественную, а евангельскую должны еще стяжать. Это самое разумел я, когда писал Вам, что Евангелию от Иоанна предшествует Евангелие от Матфея. Евангелие от Иоанна говорит наиболее о любви к Богу, о смотрении Божием, ясном для одних очищенных. Очищается же человек, входит в видение Бога и любовь к Нему – любовью о Христе к ближнему или любовью Христа в каждом ближнем, а в чуждом христианства и Христа – любовью к образу Божию. И лишенный славы христианства не лишен славы человечества, есть образ Божий!

Вы живы для человеков. Вы любите их огнем естественным. – Оттого и человеки для Вас живы, а Христос мертв. (Не смутитесь словами моими: выше я отличил спасение от совершенства, оставив говорить о первом, как по милости Божией для Вас верном, говорю о пути ко второму, об очищении). Во второй части Добротолюбия, в книге иноков Каллиста и Игнатия, в главе 37-й приводятся следующие слова Великого Варсонофия: «Еже не вменится в человецех, сотворит тя вселитися во граде, а еже умрети от всякаго человека, сотворит тя наследовати град и сокровища». Не убойтесь этой смерти, от нее рождается новая жизнь. Когда оживете новой жизнью, то увидите, что жизнь, умерщвления которой требует от нас Бог, есть смерть. Это та смерть, которой умер Адам немедленно по вкушении от запрещенного дерева, ожив в смешанные познания и ощущения добра и зла. Скажите Богу обо всех родственниках Ваших живых и почивших, скажите о братиях обители Вашей, обо всех любимых Вами: «Господи! Это все Твое, а я кто?». Точно, все это – Божие; Божие не будем похищать себе. И мнимолюбимым нами вернее быть Божиими, нежели нашими. Не правда ли? Если правда, то примем правду во спасение. Умрем для естественной любви к ближнему и оживем новой любовью к нему, любовью в Боге. Тогда умрем естественной, смешанной любовью к ближнему, когда не вменим себя, по совету Великого Варсонофия, «в человецех», когда оплюем себя, как некую мерзость. Послужим ближнему в служении нашем, не как отцы чадам, но как рабы господам, как непотребные слуги святым ангелам.

Любовь к ближнему в Боге приносит сердцу утешение от Бога, а это утешение уединяет человека в самом себе. Он любит ближнего и вместе мертв для него; сердце его погружается в безмолвие, которое – начало любви Божией.

Соблюдем взаимную мертвость, говоря друг о друге Богу: «Твое Тебе – и да пребывает Твоим»! Люди, оживая безумно друг для друга, оживая душевной глупой привязанностью, умирают для Бога, а из пепла блаженной мертвости, которая – ради Бога, возникает, как златокрылый феникс, любовь духовная.

Желаю, чтобы ты усовершился в любви к ближнему, очистив себя от двух крайностей, от двух друг другу противоположных недугов, которыми заразило падение любовь человеческую: от вражды и от пристрастий. Этого достигнет сердце, когда почиет в Боге.

Неожиданным, приятнейшим утешением было для меня получение строк твоих. Ангел мой!.. Ктонаучил тебя быть таким милым, добрым ангелом? – Во второй раз поступаешь со мной, как ангел. В первый раз поступил так, когда, встретившись на дороге, пришел нарочно взглянуть на меня, познакомиться со мной, во второй раз – ныне. Сердце мое чувствительно, заметливо, памятливо. Ты два раза записал на нем воспоминания о тебе. Не я предварил тебя приветствием моим, ты предварил это в глазах моих со своей ценой, с полной ценой. Помни меня, ангел!.. Помните меня, ангелы!.. Не умею быть приветливым поверхностно для приличия светского, приветлив ради Христа. Христос вечен и пресвят: Он хранит любовь, которая ради Него, в святыне, в неизменяемости, в ровности, в мире, в постоянстве.

Не унывай при случившихся переменах. Никому из людей не свойственно постоянное, без всяких унижений, пребывание в добре, тем более несвойственно это новоначальному! Отдай долг страстям! – сказал некоторый святой наставник монашествующих. Побеждения врачуй покаянием! Борьба нового человека с ветхим сделает тебя искусным в невидимых бранях, твердым, мужественным. Не желай преждевременно состояния спокойного! Во время войны воин обогащается корыстями. Да даст тебе Господь полную и славную победу над грехом, да даст состояние нерушимого мира в Свое, законное время. Всему есть время! Безвременно снятый плод, хотя и с превосходного дерева, кисел, горек, жидок. Спокойствие безвременное – потеря, не приобретение! Оно лишает драгоценных опытов, духовного преуспеяния и просвещения.

ЛЮБОВЬ К БОГУ

Желаю, чтобы Вы имели любовь к Господу Богу, любовь живейшую, а к ближним – одинаковую и равную, как к образу Божию. Да сподобит Вас Господь узреть в каждом ближнем образ Божий. Святой Марк Подвижник сказал: «Егда человек человека воспользует словесы, или делы, Божию благодать да разумеют оба» (Добротолю-бие, гл. 74). Это и Вам должно соблюсти и не позволять своему сердцу входить в любовь человеческую излишне, ибо многие, пренебрегши этой осторожностью, отпали от любви Божией. Преосвященный Филарет, митрополит Киевский, пастырь, имеющий помазание благодатное, сказал мне следующие достопримечательные слова: «Те наставники похвальны, которые приводят не к себе, а к Богу».

ЛЮБОВЬ К ВРАГАМ

Если бы не было поношающих, оскорбляющих и гонящих нас, то мы никогда не возмогли бы прийти в любовь к врагам, заповеданную Евангелием, составляющую высшую заповедь между заповедями, данными нам по отношению к ближнему. Отсюда входим в чистоту сердечную, которой является и которой любится Бог. Но сколько плодовита эта заповедь, столько и трудно стяжать ее. Молитесь Господу Иисусу, и Он пошлет в Ваше сердце благодатное и разумное чувство, которым возлюбите врагов и обижающих, как орудия правосудия Божия. Ибо Он, Сын Божий, пролил за нас, бывших врагами Его, кровь Свою, предвидя притом, что и по совершении искупления редкие из нас захотят последовать Его Всесвятой Воле.

МИЛОСЕРДИЕ

При личном свидании нашем Вы мне сказали, что многие упрекают Вас за милосердие Ваше к ближним, находят его излишним, чрезмерным. Вы желали слышать мое мнение об этом предмете. В то время душа моя была омрачена пагубным развлечением; сердце грубело в ожесточении и нечувствии – неизбежных свойствах сердца, при отсутствии покаяния. От покаяния рождается умиление, умиление освещает клеть душевную, внося в нее свет духовный от Света Христа. Не было этого света в душе моей – нет его и теперь. Уединение дает, по крайней мере, возможность вспомнить о его существовании. Одно воспоминание о Свете уже просвещает! При таком воспоминании скажу Вам ответ мой, который при свидании был в одном молчании или в обещании отвечать письменно из уединения. Хочу исполнить теперь мое обещание! А тогда зачем было двигать бесплодно устами и языком из одних соображений ума? – В душе не было ответа.

Руководимый Евангелием, начинаю глядеть в глубины и высоты учения Христова. Приглашаю Вас: встанем на вершине горы святой, то есть погрузимся в покаяние и молитву; из них, из состояния, ими рождаемого, воззрим на чудеса Божии в земле Египетстей, на поле Танеосе (см.: Пс. 77, 12), в стране нашего изгнания и плена. Умолим Господа, чтобы Он даровал нам увидеть эти чудеса: Он отверзает очи души – тогда они видят чудеса от закона Его.

Рассматриваю милосердие, заповеданное Господом: вижу бездну несоглядаемую, вижу высоту, уносящуюся от взоров. Он заповедует нам: «Будите убо милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть» (Лк. 6, 36). Чтобы исполнить эту заповедь, надобно сделаться столько милосердным, сколько милосерд бесконечно милосердный Господь. «Широка, Господи, заповедь Твоя зело» (см.: Пс. 118, 96). Кто возможет ее исполнить вполне, самым делом? Разве тот, кто, объятый Духом Твоим Святым, оставил так свойственное младенцам хождение с трудом и крайней медленностью по стезе заповедей Твоих – начинает шествовать по ним исполинскими шагами, более лететь, нежели шествовать, лететь на крыльях Духа. Но я, грешник, мрачный грешник, как ни взгляну в себя, всегда вижу смешение добра со злом, доставленное человеческому роду его праотцом, дерзостно и погрешительно вкусившим от дерева познания добра и зла. Кажусь я людям милосердным, но, с точностью проверив себя, исследовав себя, нахожу в себе одну глупую личину милосердия. Милосердствует во мне тщеславие, милосердствует во мне пристрастие, милосердствует во мне корысть, милосердствует во мне плоть, милосердствует во мне кровь, но чтобы подвигла меня к милосердию заповедь Христова, чистая, святая – этого я не нахожу в себе. Когда же я, мрачный грешник, опомнюсь на краткое мгновение и пожелаю быть милосердным сообразно заповеди Христовой, то вижу, что должен учинить сердцу моему ужасное насилие. Обличается сердечный недуг мой святой заповедью, убеждаемый ею, признаю себя, по естеству милосердного, жестокосердным, человеконенавидцем по отношению к Евангелию. Мое сердце согласно быть милосердным по движению крови, но быть милосердным по заповеди Христовой для него – распятие.

Так видя себя, сличая свое состояние с тем, которое начертано в Евангелии для ученика Христова, нахожу, что мне, имеющему естественное расположение к милосердию, не должно вверяться этому естественному расположению, должно умерщвлять его. Я обязан принуждать себя к милосердию сообразно заповедям Евангелия, хотя бы это и было сопряжено с насилием сердца, носящего в себе заразу греха, общую всем человекам. Естественное милосердие как произведение плоти и крови не может быть богоугодной добродетелью. Мало этого! Оно враждебно заповедям евангельским! Для посещения и умерщвления его принесен на землю меч евангельский. Водимые естественным милосердием пребывают во мраке под влиянием лютого, всезлобного миродержца.

Господь, Спаситель мира, во время пребывания Своего на земле возвещал однажды ученикам Своим, что Ему должно идти во Иерусалим, там много пострадать, быть убитым и в третий день воскреснуть. Тогда верховный из апостолов, святой Петр, движимый естественным милосердием, начал противоречить Господу; «милосерд Ты, Господи, – говорил он, – не имать быти Тебе сие» (Мф. 16, 22). На это изъявление сострадания, милосердия естественных Господь отвечал святому Петру: «иди за Мною, сатано, соблазн Ми еси: яко не мыслиши яже суть Божия, но человеческая» (Мф. 16, 23). Неужели в устах Богочеловека слово «сатано» было лишь укоризненное? Сохрани, Боже, допустить такое богохульство! Этим словом Господь изображает, что мысли и чувствования падшего человека находятся под властью сатаны, хотя, по-видимому, они и кажутся добрыми; действия человека по влечению его сердца сливаются в одно с действиями сатаны. Так повреждено горестным падением естество наше! «Тогда, – повествует Евангелие, – Иисус рече учеником Своим: аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет: иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю: и иже аще погубит душу свою Мене ради, обрящет ю» (Мф. 16, 24–25). Должно умертвить то милосердие, которого причина – кровь; должно снискать то милосердие, которого причина, источник – светлая и святая заповедь Христова; она – Дух, она – живот вечный.

Вот обещанный мной ответ. Советую Вам то, что признаю для себя необходимо нужным: отвергните милосердие, действующее в Вас от крови, иначе, от чувств сердечных, вдайтесь в снискание милосердия, возвещенного Евангелием, сделавшего человека Богоподобным. Перед Вами откроется необозримое поприще для подвига и течения. Какое бы Вы ни стяжали преуспеяние в милосердии, оно покажется Вам ничтожным в сравнении с образцом милосердия, начертанным в Евангелии. Самое преуспеяние Ваше будет научать Вас смирению, приводить к нему. Таково свойство преуспеяния духовного!

МИЛОСТЬ

Сказали Отцы: «Кто хочет достичь Царствия кратким путем, тот да внедрит в сердце свое милость». Милостью преподобные Отцы наши уподобились Богу и носили немощи человеческие.

МИР ХРИСТОВ

Кто поставлен в страну Духа, тот должен удвоить бдительность над собой, должен быть особенно осторожным. Дверь в ту страну – мир Божий, превосходящий всяк ум, потопляющий все помышления человека в несказанной сладости своей. Этот мир Христов уничтожает все смущения и страхи, так сильно действующие на человека плотского; обновленный Духом начинает чувствовать в себе обновление живой веры. Бог престает быть для него мертвым, каковым Он представляется для умерщвленных плотским мудрованием, считающих свою смерть жизнью, а истинную и существенную жизнь признающих как бы несуществующей. За дарованием «мира» следует, как видно из Евангелия, другое дарование – отверзается ум ученика Христова для разумения Писаний. Крест Христов делается понятным и удобоносимым, страдания начинают источать из себя сладость. Но все совершающееся с тобой есть действие только отчасти духовное, а не вполне. – Возьми свои предосторожности.

По духовном, божественном действии кровь умолкает, и бывает «тишина велия» (Мф. 8, 26). Тот святой мир, который не в нашем падшем естестве, но дарован и даруется Господом, мир, превысший всякого ума, нисходит в душу. Он изливает священное спокойствие в ум, сердце и тело раба Христова, соединяет сии три воедино и представляет их Христу, погруженных в бездну смирения, приведенных в состояние о Христе. Это состояние принадлежит естеству обновленному.

«Иди скоро, – сказал Господь Моисею, внимавшему Его таинственным учениям в уединении на вершине горы Синайской, в уединении мрака, произведенного низшедшими на гору небесными облаками, – сниди отсюду, беззаконноваша бо людие твои, ихже извел еси из земли Египетския: преступиша с пути скоро, егоже заповедал еси им: сотвориша себе телца, и поклонишася ему, и пожроша ему» (Исх. 32, 7–8). Знай, что человек, когда находится вне состояния мира, находится в состоянии неправильном по отношению к закону Христову, в состоянии самообольщения и заблуждения, в кумирослужении.

МНЕНИЕ

Ум должен будет ради немощи тела оставить многие сильные, существенно необходимые ему оружия и потерпеть безмерный ущерб. Говорю тебе испытанное на самом деле, познанное на горьких опытах. Когда я был юношей, все это говорило мне сердце мое – не так ясно, не определительно, но говорило. Другого голоса, другого свидетеля, который бы подтвердил, объяснил свидетельство сердца, не было. И не устоял, не поддержанный никем, глагол моего сердца перед умом моим! Не умел я слушать моего сердца! Страшным, опасным казалось мне слушать его! Тонок, таинствен его голос!.. Старцы, общей молвой прославленные, как одаренные духовным рассуждением, говорили другое, издавали другое мнение об этих предметах, не так, как я понимал и видел их. Всегда я себе не верил: мысль слабая, увертка ума в другом казалась мне предпочтительнее моей мысли, прямой и сильной. Много времени протекло в таком состоянии; немного лет, как я оказался освобожден от последования мнениям других; встречаю приходящее к уму моему мнение человека и книги не как страннолюбец гостеприимный и приветливый, но как строгий судия, как привратник, хранитель чертога, облеченный в этот сан милостью Всемилостивого Бога моего, после бесчисленных, смертных, долговременных язв и страданий. В этом сане привратника стою у врат души твоей. Мое – твое. Мне данное туне после лютых ударов ты взял туне верой.

Несколько раз ты слышал от меня слово «определительность», и не совсем ясно для тебя, что я хочу высказать этим словом. Определительность от «знания», неопределительность – непременно чадо «мнения». Определительность есть выражение знания в себе мыслями, для других словами. Ей свидетельствует сердце чувством мира. Мир – свидетель истины, плод ее.

МОЛИТВА

(см. также: Молитва Иисусова, Молитвенное правило). С некоторого времени я начал часто обращаться воспоминанием к молитве святых трех Отроков в пещи Вавилонской: «Согрешихом, беззаконовахом...». Какое превосходное в этой молитве исповедование своей греховности, и частной, и общественной! Какое оправдание попущения Божия и благоговение перед Ним! Какой верный взгляд на современников! Точно: утешение христианина заключается в истинном духовном разуме, находящемся в тесном союзе с верой и смирением, которым плотский и душевный разум противен. Судьбы Божии привели меня быть свидетелем одной из горестных сеятв плевелов, враждебных Церкви. Эта сеятва называлась громким именем Православия, подобно тому, как и другие многие подобные действия уже облекались и прикрывались великолепными наименованиями христианских добродетелей. Тогда сеятва приводила меня в ужас; я предчувствовал, что последствия должны быть ужасны. Милосердный Господь наш Иисус Христос, приемлющий в лице меньшей братии Своей даяния человеков, да приимет Ваше повержение к грешным стопам моим и да благословит Вас, да подкрепит и да наставит на путь Святых Заповедей Своих. – Если Вы чувствуете, что от назначенного числа поклонов не утруждается Ваше тело, то прибавьте несколько, дабы тело ощутило некоторую усталость, которая способствует сокрушению сердца, помня и следующие слова святого Исаака Сирина: «Смотри, чтоб желая приумножить несколько труды, тебе не остановиться вовсе и не пресечь всего течения твоего. Не простирай ноги твоей выше силы, чтоб не соделаться совершенно праздным» (10-е Сл.). А и следующие слова принадлежат также Исааку: «Всякая молитва, в которой не утрудится тело и не утеснится сердце, вменяется отверженною: ибо таковая молитва без души» (11-е Сл.). Сколько эти последние слова справедливы, столько и первые важны и основательны: они были сказаны брату, особенно занимавшемуся поклонами. Святой Исаак говорит в 40-м Слове: «Возлюби в молитве более поклоны, нежели упражнение в стихословии», т.е. в чтении псалмов и канонов. Количество поклонов пусть назначается удовлетворением цели их. Цель их – согреть тело, причем разгорячается и дух. При этом хорошо вспомнить слова святителя Димитрия, сказанные им от опыта и принадлежащие к келейному пребыванию: «Лучше краткая и частая молитва, чем продолжительная с продолжительными промежутками». – Вы спрашиваете, что значит телесная молитва. – Это вообще молитва новоначальных, в особенности же клиросное пение, а наипаче нотное, где все внимание обращено на голос. От этой молитвы, сопровождаемой сильной наружной ревностью, также плотской, переходит человек к сердечному и умственному вниманию, причем ревность действует с тихостью и благообразием. Вы это можете уразуметь из Вашего сердечного опыта.

При упражнении ею равно могут быть действия, прямо зависящие от крови, а неопытный делатель может принять их за благодатные, как сказано в 4-й части Добротолюбия, в статье Святейшего Каллиста, патриарха Константинопольского, под заглавием «Образ внимания молитвы». Можно найти в действиях, происходящих от крови, некоторую сладость и возомнить, что это молитвенное услаждение. Таковая мысль – заблужденная, это – самообольщение, именуемое Отцами «мнением». О «мнении» говорит святой Иоанн Карпафийский в конце 49-й главы, что оно есть упитательство души (упоение души, довольной собой, своими мнимо сладостными состояниями) и мнение «суетное ума», происходящее от такового довольства или упитательства. В этом состоянии самообольщения, называемого «мнением», находились те, к которым писал святой апостол Павел: «Се сыти есте, се обогатистеся, се насладистеся» (см.: 1Кор. 4, 8). Если бы они точно обогатились, к чему бы обличение? Если же Апостол их обличает, то значит, что они имели только мнение богатства. «Мнение не попускает быть мнимому», – говорит святой Симеон Новый Богослов. Итак, может быть мнение молитвы, препятствующее познать и вкусить истинное молитвенное действие. О таковых самомнительных сказала Пресвятая Владычица наша Богородица, Приснодева Мария: «алчущия исполни благ и богатящияся отпусти тщи» (Лк. 1, 53). «Суть богатяще себе, – говорит Писание, – ничесоже имуще: и суть смиряющеся во мнозе богатстве» (Притч. 13, 7). – Как можно богатиться скудным? – Явно – мнением. Но участь их достойна сожаления: в то время как алчущие исполняются благ, они отходят с пустыми руками. А в будущем веке и «еже мнится имея, взято будет от него» (мнителя) (Мф. 25, 29). Богатство мнимое может ли быть существенным? При обличении, отвержении на суде Божием самого мнения, с чем останутся имевшие лишь одно мнение? – С пустыми руками.

Что сказать об ощущаемых Вами действиях при молитве? – Они решительно кровяные; нельзя Вам не признать, что действует и мнение. Совесть Ваша, подозревающая справедливость и правильность этих действий, сомневающаяся в них, уже может служить достаточным обличением. Вдобавок Вы темны: Божественное действие просветило бы и удовлетворило Вас, удовлетворило бы не ощущением сладости, а познанием Истины, отчего является в совести чудное спокойствие, извещение. Действует теплота по наружности Вашего тела, но Вам совершенно неизвестно (это может быть постигнуто только опытом), каким образом душа движется в соединение с умом; влечет за собой тело; каким образом в хладе тонком и мире глубоком человек, соединенный сам с собой, превысший всякой борьбы, чуждый всякого греха, одеянный в покаяние, предстоит пред лицом Господа чистой молитвой, объемлющей все его существо – и само его брение. Тогда умолкает кровь, бежит прочь мнимая сладость, человек зрит, что он существо падшее, наставляется покаянию, которое должно объять его, соделать для него возможным очищение, через очищение – соединение с Богом. Покаяние должно быть душой молитвы, без него она мертва, смердит вонею мнения гордостного и обольстительного! Покаяние – единственная дверь, посредством которой можно о Господе обрести пажить спасительную. Вознерадевший о покаянии чужд всякого блага.

В молитвенном подвиге будь свободен. Поступай, как привык поступать; вкушай то, что тебе по вкусу, что тебя питает, удовлетворяет. Не гоняйся за количеством молитвословий, а за качеством их, т.е. чтобы они произносимы были со вниманием и страхом Божиим. Дальнейшее покажут время и состояние души твоей...

«Работайте Господеви, – завещает Пророк, – со страхом, и радуйтеся Ему со трепетом» (Пс. 2, 11). Отвергай с тихостью, как бы отказываясь, как недостойный, всякое изображение, являющееся уму или телесным очам, света ли или какого святого и ангела, Самого Христа и Божией Матери – всего, всего. Старайся иметь ум твой единственно внимающим словам молитвы, безвидным, незапечатленным никаким образом (как бы этот образ тонок ни был!), не занятым никаким мнением, в полном самоотвержении.

МОЛИТВА ИИСУСОВА

(см. также: Молитва, Молитвенное правило). Пишете, что при начале упражнения в Иисусовой молитве бороли Вас только уныние и его порождения: отчаяние, недоумение, сон и прочее. Это хороший признак. «Пользу молитвы, – сказал святой Иоанн Лествичник, – можно заметить из бесовских препятствований, возникающих во время собрания», т.е. молитвенного. Вы, конечно, помните, что я Вам завещал внимать умом языку, тихо произносящему молитву, отнюдь не позволяя себе самочинно вдаваться в художество, описанное в «Добротолюбии» и превосходно сокращенное святым Нилом Сорским в следующие слова: во время Иисусовой молитвы тихо дыши, а не сильно: это способствует к собранию ума, что скажет самый опыт.

Умиление и любовь к ближним, кои все, без изъятия, кажутся «яко Ангели», суть плоды истинные и непрелестные молитвы. А встречающиеся искушения, уныние и сон служат доказательством того, сколько молитва нам полезна. Предаю Вас благодати Божией: она Вас да наставит, да укрепит и да руководствует, яко «без Мене не можете твори-ти ничесоже» (Ин. 15, 5), сказал Господь.

И паки! От художества о ноздрен-ном дыхании уклонитесь! Когда Богу изволяющу, придет время, то скажу. Этим художеством, в свое время полезным, некоторые неисцельно себя повредили. Непарительность, немечтательность, умиление, любовь к ближним – вот истинные признаки истинной молитвы.

Молитвы Иисусовой не оставляйте: монашествующий, в числе своих обетов при пострижении, дает обещание денно и нощно заниматься этой молитвой. У нас Святейший Синод постоянно занимался развитием этого делания и издавал книги святых Отцов о сем предмете, а в 1857 году разослал по монастырям книгу преподобного Нила Сорского во множестве экземпляров, дав ее в руководство российским монашествующим и предписав благочинным строго наблюдать, чтобы по монастырям это исполнялось.

По болезненности Вашей Вам должно подвизаться лежа или сидя на спокойном стуле. Молитву произносите неспешно, со вниманием, заключая ум в слова молитвы, имея глаза на устах или закрывая их. Полезно Вам прочитывать краткие статьи о молитве, имеющиеся у С.Г. Они Вам будут способствовать при этом делании, которое сначала кажется сухим, но впоследствии оказывается самым плодоносным. Бог дает молитву молящемуся, да дарует дар ее Вам, дабы отселе могли Вы частой молитвой встать на Страшный суд Христов и испросить себе заблаговременно помилование.

«Иные», считающие себя за одаренных духовным рассуждением и почитаемые многими за таковых, «боятся» этой молитвы, как какой заразы, приводя в причину «прелесть» – будто бы непременную спутницу упражнения Иисусовой молитвой – сами удаляются от нее и других учат удаляться. Изобретатель такового учения, по мнению моему, – диавол, которому ненавистно Имя Господа Иисуса Христа как сокрушающее всю его силу: он трепещет этого Всесильного Имени и потому оклеветал Его перед многими христианами, чтобы они отвергли оружие пламенное, страшное для их врага – спасительное для них самих.

Другие, занимаясь Иисусовой молитвой, хотят немедленно ощутить ее духовное действие, хотят наслаждаться ею, не поняв, что наслаждению, которое подает один Бог, должно предшествовать истинное покаяние. Надо поплакать долго и горько прежде, нежели явится в душе духовное действие, которое – благодать, которое, повторяю, подаст един Бог в известное Ему время. Надо прежде доказать верность свою Богу постоянством и терпением в молитвенном подвиге, усмотрением и отсечением всех страстей в самых мелочных действиях и отраслях их.

МОЛИТВЕННОЕ ПРАВИЛО

(см. также: Молитва, Молитва Иисусова). Относительно правила молитвенного – знайте, что оно для Вас, а не Вы для него, но для Господа. Почему имейте свободу с рассуждением. При немощи убавляйте, при силе прибавляйте – то и другое с умеренностью и осторожностью, потому что мы крайне немощны и окружены татями и убийцами отовсюду. Когда Вы не бываете в церкви, то читайте правило, прописанное Вами: я его одобряю, по крайней мере до времени, когда окаянному моему сердцу, в случае вопрошения Вашего, известится – что изменить.

Относительно правила Вашего нахожу нужным, чтобы Вы читали как кафизмы, так и каноны, равно и молитву Иисусову, произносили слова помедленнее, напрягая больше внимание, чтобы ни одно слово не было произнесено без внимания. Переходя, таким образом, от количества к качеству, можете из вечернего правила убавить кафизму и несколько поклонов, чтобы умножение количества не уменьшало качества. Будьте свободны, зная, что правило для человека, а не человек для правила.

Пишете, что не всегда исполняете правило, то по слабости, то по причине посещения ближних, и потом чувствуете скорбь. На это Вам повторяю, что не человек для правила, а правило для человека. И потому в чем согрешили по немощи тела, или души, или рассуждения, все сие да простит Вам премилосердный Господь Бог, перед Коим и правды наши нечисты. И я, многогрешный, именем Господним Вас прощаю и разрешаю и впредь завещаю в таких случаях держаться рассуждения, т.е. когда замечаете, что немощь естественная, происходящая от занятия с посетителями или от недуга, обнаруживающегося уменьшением аппетита, бессонницей и тому подобным, тогда полезно послабить телу, дабы оно до конца не изнемогло и не повредилось, будучи понуждено сверх сил. – Тогда поклоны оставьте и, прочитав, сообразно немощи сполна или не сполна, вечерние молитвы, пребывайте мирны.

Относительно правила: после вечерних молитв полагай 10 поклонов земных с молитвой Иисусовой, а потом твори 30 молитв Иисусовых – неспешно, со вниманием, шепотом. Затем 5 поклонов земных с молитвой «Пресвятая Владычице моя Богородице, спаси мя грешную». Потом – по 3 поклона поясных Ангелу Хранителю и всем святым.

Правило с поклонами дают здоровым, а не больным. Впрочем, если хочешь, клади утром, среди дня и вечером по 12 поклонов поясных с молитвой «Боже, очисти мя грешную». Потом твори 50 этих молитв каждый раз после поклонов.

МОЛОДОСТЬ

Предоставьте сына Вашего Богу, молясь о нем и в молитве Вашей отдавая его Богу и поручая милости Божией. Богу все возможно. В молодость мою и Вашу было много соблазнов для юности, а ныне соблазны до бесконечности умножились, увлечение ими сделалось почти всеобще, а сопротивления им почти не видно; по этой причине современная юность меньше подвержена осуждению и заслуживает большее сожаление и снисхождение. Весь мир как бы единодушно устремился на встречу какого-то особенного лица, гения, на встречу великолепную, торжественную. Это очевидно. Лицо так будет замаскировано, что масса признает его мессией: что же дивного, если пророки его явились в образах пророков мессии. Предуготовляется путь, путь мысленный для входа действу лести (см.: 2Сол. 2, 11) в умы и сердца. 41.

МОЛЧАНИЕ

(см. также: Безмолвие). [Авва Пимен] говорил: «Если будешь молчалив, то найдешь покой везде, где бы ты ни жил».

[...] Следующее [мнение], заимствованное из 41-го Слова святого Исаака Сирского, сокращая: «Более всего возлюби молчание, потому что оно приблизит тебя к плоду. Слова недостаточны, чтоб поведать о нем. Сперва понудим себя молчать, тогда от молчания родится в нас нечто, которое будет наставлять нас молчанию. Да даст тебе Бог ощутить нечто рождаемое от молчания. Если начнешь жить этим жительством, – не знаю сколько свету воссияет тебе отсюда. Не подумай, что поведуемое молчание дивного Арсения было следствием его свойства естественного. Нет! Он сперва понуждал себя к молчанию. При этом жительстве рождается в нас множество слез и видение чудное. Велик человек, имеющий в душе обычай молчания. Молчание воспомоществует безмолвию. Нам, живущим между многими, невозможно избежать встреч с людьми: даже равноангельный Арсений, возлюбивший более всех безмолвие, не возмог устранить от себя встречи. Невозможно не встречаться с сожительствующими нам отцами и братиями – и нечаянно, ходя в церковь, и при других случаях. Видя это, достоблаженный муж приучил себя, наставляемый благодатью, ко всегдашнему молчанию».

МОНАСТЫРИ

(см. также: Николо-Бабаевский монастырь, Сергеева пустынь, Оптина пустынь). Порадовали меня сведения, начертанные в письме Вашем об Угрешском монастыре. Спаси Господи отца Пимена, употребившего и употребляющего все свои способности во славу Божию! Ныне трудно найти монастырь благоустроенный! Во многих обителях воздвигаются различные здания значительных размеров, которые дают обители вид как будто процветания. Но это обман для поверхностного взгляда. Само монашество быстро уничтожается. Душевный подвиг почти повсеместно отвергнут, само понятие о нем потеряно. Этого мало! Во многих обителях совершенно потеряна нравственность. Говорю так, имея перед глазами самое печальное зрелище – Черноморскую пустынь, монастырь с весьма значительными средствами, расположенный на весьма уединенном месте. Имеются в здешней епархии два женских монастыря, в них нравственность хороша, но телесный труд и многопопечительность о вещественном развитии уничтожают душевное развитие.

Высокопреосвященнейший Филарет полагает, что столп нашей православной веры есть монашество, а столп монашества суть общежительные монастыри. Но общежития Севера, где наиболее похваляется телесный труд, стоят ниже по благоустройству своему общежитий Южной России, где при телесном труде особенное внимание обращается на очищение души и благоуправление ее частым исповеданием помыслов и сердечных браней, частым советом с искусным исследованием писаний отеческих и, наконец, множеством божественного славословия.

Южская пустынь есть один из лучших общежительных монастырей российского Севера – если не наилучший. 28.

Относительно монастырей: я полагаю, что время их кончено, что они истлели нравственно и уже уничтожились сами в себе. Вам известен отеческий путь, состоящий в духовном подвиге, основанном на телесном подвиге в разуме. Опять, Вам известно монашество русское; укажите людей, проходящих этот подвиг правильно. Их нет. Существует по некоторым монастырям телесный подвиг, и то более на показ людям.

О монашестве отец Никандр понимал так же, как понимаю и я. Называл он монастыри пристанями, по назначению, данному им от Бога; говорил, что эти пристани обратились в пучины, в которых вредятся и гибнут душами многие такие люди, которые посреди мира проводили весьма хорошую жизнь. Некоторым вопрошавшим его советовал остеречься от вступления в монастырь. Надо знать существенно нынешнее положение монастырей, которые могут еще показаться для верхоглядов местами спасения. По крайней мере, в избрании монастыря должно быть черезвычайно осторожным и осмотрительным.

Был в монастырях: Чудове, Новоспасском, Симонове, Донском, видел прежде живших у нас иеродиакона Владимира, Евстафия, Грозного, слышал, что здесь бывали Булин и Черный, направляющиеся к Киеву. Скажу одно: братиям нашей Сергиевой пустыни должно благодарить Бога, что Он привел их в эту обитель, в которой довольно строго наблюдают за нравственностью, чем сохраняют молодых людей, дают им возможность усвоить себе благонравие, составляющее существенное достоинство инока. Конечно, не составляют его голос и знание ноты! Они хороши для богослужения церковного, когда душа не разногласит с устами. Это разногласие – когда уста произносят и воспевают хвалы Богу, а душа хулит Его своим злонравием...

По милости Божией я приехал благополучно в Бабаевский монастырь, в котором, точно, по сказанию Уткина, воздух чудный. [...]

Сколько я ни ездил, нигде мне не понравилось. Мил, уединен монастырь Угрешский, но мое сердце к нему было чужое. В Бабаевском нравится мне лучше всего; природа необыкновенная, какая-то роскошная, величественная, воздух и воды здоровые, но сердце к нему чужое. А к Сергиевой оно, как к своему месту. Видно, придется возвратиться в нее.

МОНАШЕСТВО

(см. также: Монастыри). Многие ныне жалуются на него, видя или отыскивая в нем разные недостатки, но монашество – барометр, который, стоя в уединенной комнате, со всех сторон замкнутой, с точностью показывает состояние погоды на улице. Старые здания должно исправлять с большой осмотрительностью и знанием дела, иначе исправление может превратиться в разрушение. Буди воля Божия!

Вы поняли, что Бог открыл Вам на поприще Богом установленного монашеского подвига, который отьемлется с лица земли по неисповедимым судьбам Божиим, перед которыми надо нам благоговеть и безмолвствовать. На все свое время. Спасение и разные способы его были даром Божиим человечеству, а отнюдь не собственным изобретением человечества.

Мнение Ваше о монастырях вполне разделяю. Положение их подобно весеннему снегу в последних числах марта и первых апреля: снаружи снег как снег, а поднизом его повсюду едкая весенняя вода: она съест этот снег при первой вспомогательной атмосферной перемене. Важная примета кончины монашества – повсеместное оставление внутреннего делания и удовлетворение себя наружностью напоказ. Весьма часто актерской наружностью маскируется страшная безнравственность. Истинным монахам нет житья в монастырях от монахов-актеров. За такое жительство, чуждое внутреннего делания, сего единого средства к общению с Богом, человеки делаются непотребными для Бога, как Бог объявил допотопным прогрессистам. Однако Он даровал им 120 лет на покаяние.

О монашестве я писал Вам, что оно доживает в России, да и повсюду, данный ему срок. Отживает оно век свой вместе с христианством. Восстановления не ожидаю. Восстановить некому. Для этого нужны мужи духоносные, а ныне даже водящихся отчасти писаниями Отцов, при объяснении их душевным разумом, каков был отец Макарий Оптинский, нет. Правда, и ныне некоторые разгоряченные верхогляды, даже из светских, берутся за поддержание монашества, не понимая, что оно – великая Божия тайна. Попытки таких людей лишь смешны и жалки: они обличают их глубокое неведение и судеб Божиих, и дела Божия. Такие умницы и ревнители что ни сделают, все ко вреду. Заметно, что древний змий употребляет их в орудия умножения в монастырях житейской многопопечительности и подьяческого характера, чем решительно уничтожается дух монашества, исполненный святой простоты. Надо покоряться самым попущениям Божиим, как это прекрасно изложено в молитве святых трех отроков, ввергнутых в пещь Вавилонскую.

Бог тебе открывает понятие о монашеской жизни, которая есть совершенство христианское. Это Божий дар: возделывай его. При естественной доброте твоего сердца, при прямоте твоего рассудка стяжи еще доброту евангельскую и евангельский разум. Бог, Который даровал тебе прекрасные естественные свойства, да дарует и евангельские. Точно, как ты говоришь, – ни порядка, ни благонравия, ни даже таких духовных познаний не встретишь, как в нашей обители.

Неоднократно говорил я тебе и многим другим, которым мнилось мне сообщать душеполезные познания: когда сличаю мое устроение и поведение с писаниями святых Отцов, то нахожу, что мне в древнем монашестве надлежало бы иметь место между новоначальными. А в нынешнем монашестве, где знание святых Отцов и образ мыслей, несколько запечатленный этим знанием, так редки, что тот, кто преподает слушающим его учение Отцов, есть величайшая редкость. С тем условием настоятельствую над Вами и имею Вас духовными чадами, чтобы научать Вас образу мыслей евангельскому, который и есть образ мыслей святых Отцов.

К несчастью нашего времени, точно, как Вы изволите говорить, многие, вступая в монастырь, занимаются одним земным и пребывают чуждыми монашеской цели и монашеского направления; сверх того, примером своим и влиянием потрясают и других неутвержденных. Что же делать? Такое положение очень бедственно, но и это бедственное положение должно возлагать на волю Божию и от души признавать, что мы не заслуживаем другого положения, а если бы заслуживали, то правосудный и милосердный Бог непременно даровал бы оное. Таковые размышления доставляют душе, истинно ищущей Бога, мир и спокойствие, потому что Слово Божие определило нам успокоение душевное находить в едином смирении и самоукорении.

НАКАЗАНИЕ

Надо благодарить Бога за посланное наказание во время земной жизни: оно подает надежду избавления от казней в вечности, составляющих необходимое последствие греховности.

НАМЕРЕНИЕ

Господь да благословит твое намерение и да скажет: «путь сей, воньже поидеши» (Пс. 31, 8). Изорвав землю сердца твоего скорбями, измельчив и раздробив ее искушениями от человеков, Он да насеет ее семенами Святой Правды Своей и да утешит тебя плодом духовным.

НАРОД

(см. также: Россия). Религия вообще в народе падает. Нигилизм проникает в мещанское общество, откуда недалеко и до крестьян. Во множестве крестьян явилось решительное равнодушие к Церкви, явилось страшное нравственное расстройство. Подрядчики, соседи здешнего монастыря, единогласно жалуются на утрату совести в мастеровых. Преуспеяние во всем этом идет с необыкновенной быстротой.

НАСТАВНИК

(см. также: Послушание, Совет). ...Причина откровенности о предметах духовных – доверенность к наставляющему лицу, а доверенность к лицу внушается точным познанием лица. «Господи, к кому идем? – говорит святой Петр Спасителю. – Глаголы живота вечнаго имаши, и мы веровахом и познахом, яко ты еси Христос, Сын Бога Живаго» (Ин. 6, 68–69). Напротив того, «кому не извещавается сердце, тому не открывай его», – говорит великий наставник иноков преподобный Пимен, Египетский Пустынник. Судите же сами, зная Вас так мало, какую могу я иметь степень доверенности к Вам? Итак, первый мой недуг, который я должен обнажить перед Вами, есть мое маловерие – маловерие не к самой умной молитве, нет! Это таинственное небо, на которое выходят одни чистые сердцем для богозрения, видится очами ума моего, хотя и пребывает для них невидимым: оно скрывается от них чудной, прозрачной, непостижимой синевой своей, в которой они мнят видеть его. Я страдаю маловерием к Вам. Исцелите меня от этого недуга. Такое исцеление – дело возможное. Многие маловерные обратились в ревностно верующих: Всемогущая Истина совершила их обращение. И не обидьтесь моим признанием в маловерии к Вам! Лествичник говорит в 4-й Степени: «Имуще о Господе выю свою подклонити разумом убо и словом смиренномудрия, соделаем известно спасение наше иному о Господе вверяти; прежде всхода, убо аще кое лукавство и разум у нас есть, кормчего оного истязуем и испытаем, и, да тако реку, искусим: да не на корабленника яко кормчия, и на недутующего яко на врача, и на страственного яко на бесстрастна, и на пучину яко на пристанище нападше, готово обрящем себе истопление». Если это дозволяется и советуется святыми Отцами вновь вступающему в монастырь, то тем более оно позволительно и даже необходимо для укосневшего значительное время в монашестве, к сожалению, крайне малоплодном. Опасен недостаточный наставник при обучении новоначального благим нравам и первым правилам монашеского жительства, тем опаснее он для дерзающего слышать учение о великом таинстве умной молитвы, ведущей христианина к сокровенному, вместе существенному и вполне ощутительному соединению с Богом. Имеете ли Вы, возлюбленнейший отец, в виду опытного старца в обителях Святой Горы, на духовный разум которого Вы могли бы положиться? Слово «духовный» употреблено мной здесь не слегка, как оно употребляется у новейших писателей, но в том смысле, как оно употреблялось святым апостолом Павлом, а за ним и всеми аскетическими писателями нашей Церкви, из которых преподобный Григорий Синаит говорит: «Не всех бо есть наставити и инех, но им же дадеся Божественное рассуждение, по апостолу, рассуждение духов, отлучающее горшее от лучшего мечем слова. Кийждо бо свой разум и рассуждение естественно или деятельно или художественно имать, а не все духовное» (смотри статьи о прелести и об иных многих предметах). Хотя мы и крайне омрачены по причине нашего слабого жительства, но признаем и исповедуем, что ни естественное, ни деятельное, ни художественное рассуждение не могут поднять выше чина душевного разума, как бы они ни были сильны и блестящи, даже благонамеренны и благочестивы (святой Исаак Сирский. Слова 26, 27, 28). Итак, имеете ли в виду духовного старца? Вот тот вопрос, который по милостивому дозволению Вашему представляет Вам мои вопросы, считаю начальным и первым из всех вопросов. И святые Отцы признают таковым этот вопрос. «Прежде всех, – говорят они, – избери себе старца с совершенным, по священному тайноучению, отречением и повиновением непритворным и совершенным, сиречь потщися обрести наставника и учителя непрелестна» (Каллист и Игнатий, гл. 14). То же говорят почти все аскетические православные наставники, но большая часть из них жалуется на скудность истинных наставников. В XV веке, когда жил наш преподобный Нил Сорский, посетивший Афонскую гору и заставший там рассадник умных делателей, насажденный преподобным Григорием Синаитом, тогда уже истинный наставник умной молитвы признавался важной редкостью; что же сказать о нашем времени? Сердца всех привлечены, как и Вы находите и чему пример Вы видели в нашей пустыни, к внешней красоте; внутренняя духовная красота, а потому филокалия, содержащая учение о приобретении сей красоты, остаются в стороне. Впрочем, некоторые монашествующие у нас в России занимаются умной молитвой, и не без успеха. Таковых случалось мне видеть и беседовать с ними. Случалось видеть – увы! – прельщающихся и прельщенных, совлекаемых с прямого и истинного пути страстями душевными и телесными. Хотя я и должен сознавать себя прельщенным, убеждаясь в таковом бедственном состоянии многими во мне действующими страстями, которым, очевидно для совести моей, работаю явно делами и словами, неявно помышлениями и чувствованиями, однако признаю справедливым опасение впасть, а что еще хуже, самопроизвольно вдаться в большую прелесть. Свойственно тому, кто поражен многими болезнями, опасаться впадения в тягчайший недуг! Свойственно тому, кто по шею погряз в болоте, стремиться, чтобы не уйти в него и с головой!

...Муж не искушен не искусен, а быв искушен, может и искушаемым помощи (см.: Евр. 2, 18), говорит Писание. Да сподобит тебя Господь последовать и этому наставлению святого Иоанна Лествичника (4-я Степень): «По входе в поприще благочестия и повиновения, не к тому отнюдь доброго нашего законоположника в чесом истяжем; аще кая в нем яко в человеце еще негли и мала согрешения увидим. Аще ли же ни, то ничимже от повиновения ему истязующие пользуемся. Отнюдь нужно есть хотящим к настоятелем веру несомненную выну содержавати, исправления их в сердце неизглаждаема и приснопомнима хранит, да егда бесове в нас неверие к тем всевают, от помнимых нами заградим уста. Поелику бо вера цветет в сердце, потолику и тело спешит на службу. Но внегда же о неверие препнется, тот пал есть», т.е.: «по входе в поприще благочестия и повиновения мы уже не должны ни в чем испытывать нашего благого законоположника (наставника), хотя бы в нем, как человеке, и заметили малые погрешности, иначе, т.е. истязывая, не получим от повиновения никакой пользы. Желающим соблюсти несомненную веру к своим наставникам необходимо хранить в сердце своем добрые дела их неизгладимыми и незабвенными, чтобы воспоминанием их заградить уста бесам, когда они будут посевать в нас неверие. Насколько вера цветет в сердце, настолько тело преуспевает в служении. Кто преткнется о неверие, тот пал».

Как видно из жития святых Отцов, подобным твоему искушению подвергаются те иноки, которые слабо противостоят брани самоволия и самосмышления, не исповедуя своих помышлений старцу и вверяясь бесу, показывающему ему в старце такие недостатки, коих в нем вовсе нет. Узнав причину попущенного тебе искушения, направь всевозможное усилие к устранению этой причины и восприими благое иго Христова смирения, которое является в послушании и откровении своих помышлений.

«Не себе бо проповедаем, – говорил апостол Павел коринфянам, – но Христа Иисуса Господа: себе же самех рабов вам Иисуса Господа ради» (2Кор. 4, 5). Божие отдадим Богу. Не будем мнением присваивать себе Божие: от нашего мнения Божие не сделается нашим, а только мы будем обманываться пустым, достойным смеха и вместе плача самообольщением. Когда же смиримся, то Бог Свое может нам дать; тогда оно точно сделается нашим по благодати. Таким образом святые, сделавшись сосудами Святого Духа, сделались и отцами в Духе, имели чад в Духе. Заповедь Христова: «Не нарицайте себе отца на земли, ни учителя на земли» (см.: Мф. 23, 8) оставалась ненарушимой. Когда Анания и Сапфира солгали перед апостолом Петром, то пали мертвыми, а Апостол объяснил их вину, что они солгали Богу, хотя перед собой видели не Бога, а только человека – Апостола. Но этот человек был сосуд Святого Духа; сделанное по отношению к нему отнеслось к Богу. Многие из святых называли чадами тех, которым они сообщали жизнь Духа. И то было истинно, потому что словам сопутствовало самое дело. Но мы, не имеющие в себе явного обитания Духа, можем ли сами присваивать себе то, что дает только Бог? Не страшное ли это святотатство! Не самообольщение ли это, достойное, по производимому им ложному состоянию, горького плача? – Те из святых Отцов, в которых обилие благодати не проливалось так, как в апостолах и других величайших угодниках Божиих, не дерзали называть себя учителями и отцами. Из них преподобный Нил Сорский в предисловии к своему Скитскому уставу говорит: «Не называю вас учениками моими: один у нас Учитель – Христос» и проч. И это по завещанию Апостола, который говорит: «Аще кто глаголет, яко словеса Божия: аще кто служит, яко от крепости, юже подает Бог: да о всем славится Бог Иисусом Христом» (1Пет. 4, 11). Повсюду умерщвленное «Я»! Повсюду Христос живой и подающий жизнь. Смирение убивает естественную любовь. А если она умирает от смирения, то жизнь ее составляется гордостью. Принадлежа к свойствам ветхого Адама, она требует умерщвления и воссоздания Духом. В ней живет идол «Я», поставленный на престоле татебно вкравшегося самомнения и завешивающийся завесой будто бы добродетели.

Апостол Павел не любил этой любви в учениках своих к себе, за нее называл он их плотскими. Вооружаясь против нее, он писал против себя; желал во мнении учеников низложить, уронить, уничтожить себя. «Еда Павел распятся по вас? – говорил он им. – Кто убо есть Павел?» (1Кор. 1, 13; 3, 5). – «Аз насадих, Аполлос напои, Бог же возрасти: темже ни насаждаяй есть что, ни напаяяй, но возращаяй Бог» (1Кор. 3, 6–7). Видите, как ревностно ищет великий Апостол, чтобы верующие во Христа были мертвы для человеков! Оживление для человеков есть умерщвление по отношению ко Христу, а следовательно, и ко всему Божественному и Духовному, потому что Христос есть Единый Ходатай между Богом и человеками.

Возревновали некогда ученики Иоанна Предтечи, узнав, что все идут вослед Иисуса, и отвечал им великий Предтеча: «Имеяй невесту жених есть: а друг женихов, стоя и послушая его, радостию радуется за глас женихов: сия убо радость моя исполнися: оному подобает расти, мне же малитися» (Ин. 3, 29–30). Великие слова! Святые слова! Точно – тогда исполняют обязанность свою наставники, когда они ищут, чтобы в душах, приводимых ими ко Христу, возвеличивался и возрастал один Христос. Они желают умалиться во мнении своих водимых, лишь бы возвеличился для них Христос, тогда эти наставники ощущают полноту радости, как достигшие конца своих желаний. Напротив того, те, которые приводят вверенные их руководству души к себе, а не ко Христу, скажу безошибочно, прелюбодействуют.

На слова письма твоего: «Возьми меня, добрый пастырь, и причти к овцам твоего стада» ответ мой: «Прими меня, ближний мой, в услужение тебе на пути твоем ко Христу».

Так отвечать научает меня святой апостол Павел. Он написал коринфянам: «Не себе бо проповедаем, но Христа Иисуса Господа: себе же самех рабов вам Иисуса Господа ради» (2Кор. 4, 5). – Не себя проповедую! Нет!.. Сохрани Боже!.. Пусть стою в стороне! Так стоять извещается моему сердцу, приятно ему. Довольно, если, указывая тебе на Мессию, сподоблюсь говорить: «се, Агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1, 29), «вторый человек – Господь с небесе» (1Кор. 15, 47). «Облекохомся во образ небесного», уже неведомо, во младенчестве, облеченные в этот образ крещением, разоблаченные жительством нерадивым, облечемся снова покаянием и жительством по евангельским заповедям. Исполним слова Господа, Который повелел ученикам Своим: «не называйтесь учителями... и отцом себе не называйте никого на земле... не называйтесь наставниками... все же вы – братья» (см.: Мф. 23, 8–10).

Ты желаешь иметь от меня подробнейший, точнейший отзыв об отношениях твоих к старцу Н.? Вот он: не следствие слов твоих, но, как подобает, извещение недостойного сердца моего, извещающегося и просвещающегося святым миром. Избрание твое вполне одобряю. Оно – избрание не ветреное, избрание не сверстника юного, а человека уже в некоторых летах, имеющего в глубине своего сердца чувство «хранить себя». Этот человек так устроен и по природному своему нраву, что может служить для тебя, по природе пылкого, преполезным ограничением в твоем наружном поведении.

В терпении Вашем стяжайте душу Вашу и души словесных овец Ваших, предавая их умственно Воле и Промыслу Божиим: мы, настоятели, не более как орудия Промысла Божия. Мы, сами по себе, ничего не значим и без особенной помощи Божией не можем окормлять не только ближних, но и самих себя. Таковое размышление будет доставлять спокойствие сердцу Вашему. Я говорю с Вами, как бы с самим собой. О непокоряющихся и не внимающих слову спасения не надо очень печалиться, но, сказав им подобающее, предавать их воле Божией, которая может их обратить на правый путь через другие орудия и средства, которых в деснице Его бесчисленное множество.

На ближних сильнее действует молитва о них, нежели слово к ним, потому что молитва вводит в действие Самого Всесильного Бога и Бог творит с созданием Своим все, что Ему благоугодно. Он отверз сердечный слух для внимания словам Павла, а в тех случаях, когда не действовал перст Божий на слушателей, слова самого великого Павла оставались бесплодными. Будем, достопочтеннейшая мать, пасти вверенных нам овец прилежными и многими о них молитвами, верой, смирением, терпением, душеназидательным посильным и умеренным словом, чтобы слово учащаемое не произвело, по замечанию некоторого великого Отца, отвращение к слову в слушателях. И Бог да покроет нас.

НАСТРОЕНИЕ

..Постепенно приближаясь к исходу из гостиницы – земли, постепенно теряю сочувствие к временной расстановке в ней человеков и стремлюсь соединиться духом воедино со всей о Христе братией.

НАЧАЛЬСТВОВАНИЕ

Успокоить игуменью, сходив к ней, нахожу я полезным. Если примет Ваше оправдание – хорошо, если же не примет, то совесть Ваша будет мирна. Конечно, люди, судящие по наружности, почитают за великое игуменство и прочие земные приобретения, но узнавшие Христово учение считают все земные приобретения потерями, как отвлекающие от того, что едино на потребу. Я Вам не желаю игуменства, как ввергающего в земные попечения, наполняющего сердце бревнами, кирпичами, известкой, а что еще хуже – гордостью, сварами и прочим Господу противным. И я не имел желания быть начальником, но приведен к этому обстоятельствами и теперь как величайшее благодеяние приму от руки Божией удаление от начальнической должности, дабы принести покаяние Господу Богу и оплакать грехи мои прежде смертного часа.

НЕМОЩИ

(см. также: Непостоянство). ...В Вас было сокровенное желание принести по силе Вашей душевную пользу какой-либо сестре. Судьбами Божиими это устроилось, но не тем путем, какой рисовала наша мечтательность, а путем Божиим, так что представлявшееся нам полезным осталось бесплодным, а представляющееся нам вредным и немощью принесло обильный плод, и слава в плоде принадлежит Единому Богу, а мы находимся при одних наших немощах, в долгу неоплатимом перед Богом! Приглашаю Вас с собой, разумениями нашими и сердечными ощущениями снидем в ничто, да возвеличится в нас Христос. Умертвим себя: мертвец – без жизни и без действия. Умертвим себя, чтобы в нас жил и действовал Христос. Будьте снисходительны к душе Вашей в ее немощах; излишняя строгость отвлекает от покаяния, приводит в уныние и отчаяние. Будьте мирны и к обстоятельствам Вашим, прилагая, впрочем, старание об окончании Вашего управления имением: этого требует от Вас заповедь Христова, уверяющая Вас живущей в ней истиной, что «вкупе невозможно работать Богу и мамоне» (см.: Мф. 6, 24). 88.

Господь да утешит скорбящее сердце Ваше! Пока мы на пути, пока не взошли в пристанище неизменяемой вечности, мы должны ожидать в себе и в своих обстоятельствах изменений, переворотов, скорбей обыкновенных и нечаянных. Некоторый преподобный Отец сказал: «За все слава Богу – за самые немощи наши; потому что лучше быть грешником и видеть себя таковым, нежели быть по наружности праведником и почитать себя таковым». Эти слова святого Отца крайне утешительны для нас, немощных и грешных, для нашего времени и племени, могущего похвалиться только немощами своими. Они не подают повода грешить произвольно, но утешают таких, которые при некотором внимании к себе ощущают, что души их находятся в невольном плену у греха.

Размышляя это и видя себя оскудевающей в делах правды, стяжите мытарево смирение; то сердце сокрушенное и смиренное, которое Господь не уничижит.

НЕНАВИСТЬ

Очень верно изобразил первомученик Стефан болезнь своих современников (см.: Деян. 7, 51). Ненависть к Святому Духу является от принятия противного духа, который может вкрасться неприметно при действии свойственного себе слова.

НЕПОСТОЯНСТВО

(см. также: Немощи). Скажу несколько слов о непостоянстве. Непостоянство, или переменяемость, по мнению святых Отцов, есть постоянная и непременная немощь человека, доколе он находится в стране своего изгнания, на земле. Непременяемость есть свойство будущего устроения. Изменяемость не только свойственна нам, немощным, но и величайшие святые признавали ее в себе. Потерпи непостоянство во мне, а я потерплю его в тебе. Мое непостоянство ощутительно тебе, а твое – мне. Понесем взаимные немощи и познаем, яко благо, иго Христово.

НИКОЛО-БАБАЕВСКИЙ МОНАСТЫРЬ

(см. также: О своей жизни, О своем здоровье). Бог, по неизреченной Своей милости и человеколюбию, даровал мне тихий приют для окончания в нем земного странствования моего во внимании себе и в покаянии. Вследствие моего всеподаннейшего письма к Государю я уволен от управления епархией, и мне представлен в управление Бабаевский монастырь.

Милость Божия даровала мне тихий, весьма удобный приют, соответствующий и потребности душевного настроения, и потребности крайне расстроенного здоровья. Бабаевский монастырь гораздо уединеннее и Коневца, и Валаама. Безмолвие начинает действовать на меня благотворно, отвлекая очи ума от зрения на деющееся в мире и направляя их к созерцанию своей греховности и предстоящего Суда Божия. Все совершающееся совершается под недремлющими взорами Всеблагого и Всемогущего Бога, одно по воле Божией, другое по попущению Божию. «Горе миру от соблазнов» (см.: Мф. 18, 7), – сказал Спаситель. «Но подобает приидти соблазнам» (см.: Мф. 18, 7), – предрек Спаситель же. Попущение соблазнов как логическое следствие употребления произвольного человеками их свободы и воли и как казнь, сама собой вытекающая из злоупотребления воли (так как Богом и дана свобода воле, и вместе дан закон, как употреблять ее), должно созерцать с благоговением, покорностью, исповеданием своей греховности и правосудия Божия. Очень наставительна молитва святых трех Отроков в пещи Вавилонской. Да совершается воля Божия! Да дарует милосердный Господь спасение немощным, от них же первый есмь аз, которые имеют какое-либо произволение, хотя и самое немощное, спастись.

Несколько слов об обители Бабаевской. Ею я очень доволен. Братии до девяноста человек; между ними есть несколько замечательных подвижников. Монастырь общежительный. Богослужение идет очень просто, чинно, благоговейно. Пение по воскресным и праздничным дням придворное, по прочим дням – столповое. Две церкви: холодная и теплая – поместительные, две другие: над Святыми вратами и больничная – маленькие. В корпусе, составляющем и доканчиваемом башнями тоже фас, помещаются и настоятельские келий, и трапеза со всеми ее принадлежностями. При больничной церкви есть небольшой корпус, в котором помещаются несколько престарелых и больных иноков. На двух углах, противоположных главному корпусу, стоят две башни в симметрию тем, которые находятся на оконечностях корпуса. Вне монастыря обширная гостиница для приезжающих. Все строение каменное. Монастырь стоит на скате отлогого холма, обращен главным фасадом к западу, к Волге и к впадающей в нее речке Солонице. Воздух чудный; грунт земли – песок и «хрящ», отчего необыкновенная сухость. Здешние иноки сказывают: у них в самую дождливую осень не бывает грязи. Это очень естественно, судя по грунту. Возле самой обители великолепная роща с роскошными дубами. И стоят тут эти великаны, эти старцы, конечно, не одно столетие. Роща дубовая пересекается в полуверсте от монастыря кустарником, за ними роща из елей темно-зеленых. Радом с рощами тянется от монастыря по берегу Солоницы премилая поляна. Весной покрывают ее воды широко разливающейся Волги, напитывают обильной влагой. Она дает много прекрасного сена. Когда я приехал сюда, сено было уже убрано, монастырское стадо пасется на поляне, которая, пресытившись весной, не перестает и теперь украшаться необыкновенно нежной зеленью. По этой милой поляне – моя прогулка. Хожу под тенью, которую утром далеко расстилает по поляне роща; мои взоры свободно и безотчетливо блуждают всюду, наслаждаются природой, которая здесь особенно мила, нежна, премилая мне по глазам и по сердцу. Люблю смотреть на воду, на обширное пространство вод, почерпать оттуда неизъяснимое вдохновение. Бывало, подолгу стаивал я на берегу Ладожского сердитого озера, и гневная волна приходила монотонно разбивать главу свою о камень у ног моих. Сматривал я на Волхов из окон Староладожского Николаевского монастыря, на угрюмый, на вечно беспокойный Волхов. Теперь из окон моей келии смотрю на величественную Волгу. Она от монастыря не больше, как в ста саженях. Лишь начинаете подъезжать к Волге, вся окрестность радуется, смеется. Видно, что этот край благоденствует. Сама Волга необыкновенно миловидна и величественна, она – царица между реками! Струи ее какие-то кроткие, нежные, катятся плавно, но огромной массой. Самая буря на ней не представляет ничего страшного, как кратковременный гнев добрейшего человека, способного к одним благодеяниям. Но всего приличнее для Волги – когда никакой ветер не тревожит струй ее. Тогда-то они катятся с невыразимой приятностью, нежностью и вместе силой и живостью; тогда-то Волга особенно величественна и прекрасна. Ее поверхность делается подобной металлическому зеркалу, по которому местами рябят мелкие струи, как серебряная чешуя. Я видел, как в это зеркало смотрелась задумчиво луна при тишине ночной, при вдохновенном ночном безмолвии. Но когда в это зеркало смотрится солнце, тогда смотреть на Волгу невозможно, она вся в лучах, в свете, в сиянии ослепительном. Посмотришь на Волгу, так и видно, что ее назначение – кормить, обогащать людей, разливать довольство, жизнь, веселие. Не таков Волхов: глядит угрюмо из берегов своих этот властный эшафот и вместе могила многих тысяч новгородцев, беспокойных, суровых, буйных, как их Волхов. Перед окнами моими рисуется целый ландшафт. Мирная прекрасная Волга и устье Солоницы; за рекой обширный луг, на котором стогам нет числа. За лугом начинаются отлогие горы с селами, церквями и хоромами помещиков. Видны некоторые села верстах в двадцати и тридцати. Горы чем далее от Волги, тем выше; одна гора выглядывает из-за другой; одно село выгладывает из-за другого. Там, далеко-далеко, где и леса, и горы, и деревни сливаются в одну синюю полосу, пограничную к небу, еще различаются на синей полосе местами белеющие точки: это церкви. А противоположный берег речки Солоницы как мил! Какие приятные овальные крутизны! На них каждый день выгоняет стадо из соседних деревень пастух; он часто садится на уединенной, ярко зеленеющей вершине живописного, миловидного холма при впадении Солоницы в Волгу, оттуда подолгу смотрит, как по знаменитой реке машины и другие суда несут плодородие благословенных сторон России в ее северную столицу. Против святых ворот монастыря из горы, из крупного песка и гравия кипят тысячи ключей. Вода в них чиста, как хрусталь, холодна, как лед, вкусна, легка – сокровище для аскета, который при такой превосходной воде может удобно отказаться от всех других напитков. Святой Григорий Богослов, описывая свое уединение, благосклонно упоминает о ключевой воде, которая была его избранным единственным питием. Если приведется Вам когда-либо посетить Бабаевскую обитель святителя Николая и захотите узнать мои келии, то дам Вам верный признак: взгляните на фас монастыря, на этот длинный двухэтажный каменный корпус; над ним два симметричные мезонина, каждый о три окна; один из этих мезонинов занимаю я... Когда монастыря еще не было, на этом месте по случаю сложено было много бабаек. Над ними явился чудотворный образ Святителя Мир-Ликийского. Благочестие устроило монастырь на месте, освященном явлением иконы, а явление иконы над бабайками дало и иконе, и обители прозвание Бабаевских...

О СВОЕЙ ЖИЗНИ

(см. также: О своем здоровье). Мне пятьдесят семь. Лета бы небольшие, но я уже оканчиваю жизнь мою, потому что «зли быша дни мои» (см.: Быт. 47, 9), по выражению патриарха Иакова. Здоровье у меня от природы слабое, трудностями жизни оно сокрушено. Величайшая трудность была нравственная: в новоначалии моем я не мог найти монаха, который был бы живым изображением аскетического учения Отцов Православной Церкви. Желание последовать этому направлению, по причине сознания правильности его, поставило меня в положение оппозиционное по отношению ко всем и ввело меня в борьбу, из которой перстом Божиим, единственно перстом Божиим, я выведен в Бабаевское уединение, если только выведен. И на отшедшего, как видите, подымают голос, и подымают его по той же причине – по причине уклонения от учения Святой Церкви и принятия понятий, противных, даже враждебных этому учению. [...]

О моем уклонении от общественного служения не жалейте и не думайте, что я мог бы в нем принести какую-либо пользу. По духу моему я решительно чужд духа времени и был бы в тягость другим. И теперь терпят меня милостиво единственно потому, что нахожусь в дали и глуши.

Мой сборщик, умный монах лет пятидесяти, возвратился с Кавказа и из приволжских губерний. На Кавказе принят был очень радушно, но насобирал мало по причине оскудения страны от неурожаев, а паче по причине общего и быстрого охлаждения народа к Церкви. Ему говорили мои знакомые: «Только три года владыка от нас, а ему не узнать бы теперь народа, так он переменился». В Саратове Преосвященный подписал книгу для сбора на месяц. После этого сборщик был принят только в два дома, в каждом дали ему по 15 копеек серебром. Между тем строился в городе огромный театр, как бы некий кафедральный собор. Приезжающие сюда богомольцы из других губерний сказывают, что монастыри, содержащиеся подаянием, приходят в крайний упадок, по причине изменения, последовавшего в направлении всего народа. Живем в век быстрейшего прогресса.

По милости Божией путешествую благополучно. [...] В Юрьеве отец архимандрит принял меня очень благосклонно; сегодня утром был я у ранней обедни в нижней пещерной церкви; обедню совершал отец Владимир с учеником своим иеродиаконом Виталием; они очень милы вместе. Отец Владимир служит благоговейно, как быть старцу, Виталий – с приятной простотой. После литургии отец архимандрит отправил соборне панихиду по почившем восстановителе Юрьевской обители. Вышедши из церкви, я посетил отца Владимира, пил у него чай. Затем посетил монастырскую библиотеку и ризницу. С колокольни посмотрел на Новгород и его окрестности. Здесь тихо, отдыхают душа и тело, но ничто не отозвалось во мне поэтическим вдохновением, как то было на Валааме. Когда я смотрел с колокольни на Новгород, когда посещал в монастыре храмы, когда смотрел на богатство ризницы, душа моя молчала. [...] Сегодня суббота; скоро громкий и звучный колокол ударит ко всенощному бдению; думаю участвовать сегодня вечером и завтра утром в богослужении, а завтра после обеда отправиться в дальнейший путь. Я и спутники мои чувствуем пользу от путешествия.

Нашел в Вифанской семинарии иеромонаха Леонида (Краснопевкова), профессора и магистра, из флотских офицеров, который в Петербурге бывал у меня. В посаде живет его матушка-старушка, которую он содержит своим жалованьем. Иду из академии к саду, встречает меня незнакомая старица, останавливает. «Ах, батюшка, – говорит, – как я Вам благодарна за сына моего; направление, которое Вы дали ему в Петербурге, его руководствует в пути, им избранном, так благополучно. Я – мать Леонида. Он приходил ко мне вечером и как перед духовником поверил всю жизнь свою со всей простотой и откровенностью». Этот случай, пребывание в Бородине, на Угреше, из светских в Москве Мальцевы, Назимов (ныне генерал, бывший при Наследнике флигель-адъютант) и, наконец, в Бабайках приезд одной из сестер моих – меня очень тронули и утешили. Какие есть на свете души! И как чудно Слово Божие!

Недаром один святой Отец говорит, что сеятель сеет сряду, а неизвестно, которое зерно взойдет и который участок земли даст обильнейший урожай.

Точно – путь жизни моей и тех, которые хотят сопутствовать мне, устлан тернием. Но по такому пути Господь ведет избранников и любимцев Своих! Не могут отвориться очи душевные, не могут они усмотреть благ духовных, подаваемых Христом, если человек не будет проведен по пути тернии.

О СВОЕМ ЗДОРОВЬЕ

(см. также: О своей жизни). Весьма рад, что болезненность моя дает мне полновесный повод к удалению и избавляет от отвратительного многословия, долженствующего состоять из оправданий и обвинений, что так противно учению Христову, что мучит душу, хотя несколько вкусившую сладость мира, истекающего из соблюдения заповедей кротчайшего Господа Иисуса Христа.

...Я, как больной, пристанищем моей надежды должен иметь не труды свои, не заслуги – милосердие и заслуги Богочеловека Иисуса.

Череменецкий монастырь беднее Введенского, но климат в первом гораздо здоровее второго. Моим приютом я очень доволен, но здоровье мое расстроено в высшей степени. Время сойти с земного поприща, но неоплаканные грехи приводят к желанию побыть еще в юдоли душеполезных страданий и плача, чтобы избежать плача и страданий бесполезных и вечных.

Предоставь воле Божией мой приезд; я имею намерение такое: тогда выехать отсюда, когда уверюсь, что я выздоровел и окреп совершенно, что могу пуститься в дорогу безопасно, что, приехав к Вам, не буду лишь лежать в праздности, но и споспешествовать общей пользе. Сознаюсь – в последнее время у меня очень было на совести, что я мало занимался братией, то есть назиданием их. Это занятие намереваюсь возобновить, когда милосердный Господь возвратит меня с обновленными силами. Глаза мои так поправились, что пишу свободно при одной свечке. Но все еще слаб и больше лежу.

Все мои болезни начались с того, что, бывши еще юнкером, я жестоко простудил ноги, оконечности их; от различных медицинских пособий чувствовал облегчение временное, но оконечности ног никогда не вылечивались, год от года приходили в худшее положение и, наконец, привели меня в такое состояние болезненности, которое тебе известно как очевидцу. Теперь по милости Божией, кажется, радикально излечусь. Но во всем идет сильнейший переворот, какая-то переборка, перерождение всего, отчего большую часть времени провожу в постели, в оцепенении, не занимаясь ничем, почти ниже чтением.

Вообще, здоровье мое очень расстроено. Приехал сюда полумертвым. На все свое время. Было время, когда я большую часть его отдавал ближним, а теперь пришло другое время – время, в которое должно обратить внимание особенно строгое на себя, чтобы приготовиться покаянием к переходу из сей жизни.

Как ты думаешь, в чем недостаток, на который мог бы я особенно пожаловаться при неисходном из келий уединении моем? – На недостаток времени. Болезненность и лечение пожирают у меня все время. Лежу, лежу, лежу в бездействии, в онемении: сильное лекарство вытягивает из жил и костей застаревшую простуду, как цирюльник выдавливает кровь из припущенной пьявицы. Если Бог даст, поокрепну, придут занятия, которые теперь терпеливо ждут меня, – начнут отнимать время. Если возвращусь в Петербург и Сергиеву пустынь, там обрушатся на меня братия, друзья, знакомые, любопытные, дела монастыря и монастырей – похитят все время. Подумал я: теперь в свободные минуты мало-помалу составлю для Леонида обещанное ему мной описание и объяснение некоторых иноческих деланий, вместе дам ответы на некоторые статьи его писем.

ОБЩЕНИЕ

(см. также: Дружба). В четверток был в Угрешской обители, которая, несмотря на близость свою к Москве, посещается богомольцами очень мало и потому очень уединенна. С душевным утешением увидел я там некоторых монашествующих, провождающих жизнь внимательную, в страхе Божием. Они очень хранятся от монашествующих города Москвы, не презирая их, но избегая расстройства душевного, которого никто так скоро сообщить не может, как брат, живущий нерадиво. Сие соблюдали Василий Великий и Григорий Богослов, когда жили в Афинах. Сие заповедал наблюдать святой апостол Павел. Он говорил коринфянам: «Я писал вам в послании – не сообщаться с блудниками; впрочем не вообще с блудниками мира сего, или лихоимцами, или хищниками, или идолослужителями, ибо иначе надлежало бы вам выйти из мира сего. Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе» (1Кор. 5, 9–11). Видишь ли, как порок, когда он в брате, гораздо заразительнее и прилипчивее, нежели когда он в постороннем лице! Это оттого, что люди позволяют себе гораздо более дерзновения и свободы перед братьями, нежели перед посторонними, перед которыми они стараются скрыть порок свой. Вглядывайся в общество человеческое: в нем беспрестанные опыты свидетельствуют справедливость слов мудрого, святого, богодухновенного Апостола. Руководствуйся сам этим нравственным апостольским преданием и сообщай его братиям в их назидание и охранение от греха.

ОЖЕСТОЧЕНИЕ

(см. также: Милосердие). Отчего бы быть у тебя ожесточению? «Милость и истина сретостеся. правда и мир облобызастася» (Пс. 84,11), – говорит Писание. Значит, где нет «милости», где «ожесточение», там нет «истины»; где нет «мира», там нет «правды». А состояние души, чуждое Божественных Истины и Правды, нельзя признать «состоянием от Бога». От такого состояния надо избавлять душу свою, а ввести в нее состояние, даруемое Божественной Истиной и Правдой, состояние «мира и милостыни». Успеешь в этом, если скажешь сам себе: «Не без Промысла же Божия случается со мной то, что случается. Буди имя Божие благословенно отныне и до века!». Да не очень заглядывайся на обстоятельства жизни: не стоят они – идут, быстро мчатся, сменяются один другим. И сами мы мчимся к пределу вечности! А кто заглядится на обстоятельства, кому они представятся недвижущимися, удобно впадает в уныние. Кто же видит, что все летит и сам он летит, тому легко, весело на сердце.

ОПТИНА ПУСТЫНЬ

(см. также: Перевод святых Отцов). Вы [игумен Варлаам. – Ред.] в Оптиной не под арестом, а в числе братства. Господь, питавший Вас на Валааме туне, и здесь питает, а возлюбленнейший брат отец Иоанникий сообщил мне, что как чая, так и прочих потребностей Вы не лишены и отец игумен Моисей, по свойственной ему мудрости, Вами отнюдь не отягощается. Единое остается Вам- оставя все земные попечения, приготовлять душу ко исходу от телесной храмины в жилище небесное. Паки изволите писать в письме Вашем, хочется узнать – на время или навсегда Вы посланы в Оптину пустынь? Отвечаю: в указе Синода ничего не сказано о времени. То за достоверное известно, что где ни будем на земле, на Валааме ли, в Оптиной ли, повсюду гости, повсюду странники, повсюду пришельцы, повсюду на время. Оное же всегда ожидает нас в вечности; там всегдашняя радость или всегдашняя мука.

Советующие Вам опытнейшие старцы весьма здраво советуют оставить земные хлопоты и тяжбы судебные, в кои когда увидит сатана впадшего монаха, то весьма о нем радуется, яко о презрителе заповеди Христа Спасителя, Который через Апостола Своего вопиет: «Уже убо отнюд вам срам есть, яко тяжбы имате между собою. Почто не паче обидими есте? Почто не паче лишени бываете?» (1Кор. 6, 7).

И тот совет самый мудрый, что Вы против воли в Оптину высшим начальством посланы, а потому благо и полезно Вам волю свою преломить и, воле Божией отдавшись, с благодарением переносить малое искушение Ваше, если только оно искушения имя заслуживает. Неужели Вы думаете, что рука человеческая, как-либо утаившись от Промысла Божия, могла что-либо с Вами сделать? Сохрани Боже от такой хульной и нечестивой мысли! Сего ради святой Петр Дамаскин противящихся находящим против воли искушениям называет богоборцами, от чего да сохранит нас Господь. Если спросит кто от здравомыслящих, от кого пришла начальству мысль переместить Вас в Оптину, ответствуйте: от Бога. Самые в России опытные старцы Вам теперь сожительствуют и могут Вам подать назидательный совет и обильное утешение. Следовательно, кто, как не Сам Господь, мог Вас поместить к источнику спасения? Но увы! Велика слепота наша! Промысла Божия не усматриваем, и с человеками препираемся, и время драгоценное, на покаяние нам данное, всуе изнуряем; сего ради мир и от него прозябающие духовные дарования удаляются от сердца нашего.

Отец архимандрит Моисей благоразумием своим и терпеливым ношением немощей ближнего привлек в недро обители своей избранное иноческое общество, которому подобного нет во всей России...

Отец Макарий Оптинский решительно отвергал умное делание, называя его причиной прелести, и преподавал одно телесное исполнение заповедей. Святой Исаак Сирский говорит, что телесное делание без душевного – сосцы сухие и ложесна бесплодны: это видно на воспитанниках Оптиной пустыни. Но отец Макарий в наше время был лучшим наставником монашества, действовал по своим понятиям, с целью угождения Богу и пользы ближним, при значительном самоотвержении. Если бы, как Вы говорите, и решились восстановить монашество, то нет орудий для восстановления, нет монахов, а актер ничего не сделает. Дух времени таков, что скорее должно ожидать окончательных ударов, а не восстановления. «Спасаяй, да спасает свою душу», – сказали святые Отцы.

ОСУЖДЕНИЕ НЕПОКОРНОСТИ

(см. также: Послушание). Будучи крайне недоволен Вашим отказом на мое приглашение, паче же не на мое точию, но на приглашение Высокопреосвященнейшего митрополита посредством меня, начинаю с Вами браниться. Благоволите выслушать с благодушием и утешьте исправлением Вашей погрешности. Что Вы хвалитесь неупустительностью в послушании, возложенном на Вас Святейшим Синодом? Суетна похвала сия, когда Вы не внемлете гласу призыва, приводя пустые отговорки. «Начный в Вас дело благое, и да совершите» (см.: Флп. 1, 6), – сказал Апостол. И Вам надо совершить послушание Ваше, а без доброго конца доброе начало не может принести никакого плода. Неужели Промысл Божий, приведший Вас в Югскую пустынь, уже перестал бдеть над Вами? Неужели Вы так думаете? Не предположив в Вас сих мыслей маловерия, чем объяснить Вашу шаткость, Ваше двоедушие? И едете, и не едете; взяли паспорт, и ни с места! На что это походит? Таковая коловратность, таковое непостоянство простительно новоначальному, в авве же отнюдь непростительна! Вижу! Вы испугались, Вы подозреваете, не повстречается ли Вам по приезде какое перемещение. Ваше тело возопило: не езди, мне здесь тепленько и мягонько, а то, пожалуй, они сунут тебя туда, где я замучусь от климата, да и над Алимпием сжалься: он здесь воскрес, а в другом месте могут к нему возвратиться прежние болезни. Так Вам советовало Ваше тело, а Вы его и послушались. «Зело бо сильны ласкания тела», – сказал святой Исаак. Вы в послушании у Вашего тела, а не у Синода. Как хвалитесь, думая меня, как глупого, обморочить. Кроме того, что Вы маловерием Вашим погрешаете перед Промыслом, еще впадаете и в другую немаловажную погрешность. Как судить о мнении Вашем относительно Высокопреосвященнейшего митрополита? Значит, опасаясь ему доверить себя, Вы в нем не предполагаете ни любви, ни рассуждения духовного! Словом сказать, с какой стороны ни посмотрю на Ваш поступок, нахожу оный решительно безрассудным.

Итак, исправьтесь! Отложив все хохлацкое упрямство, еще же и мудрование со злохитростью, скорее приезжайте, возвергнув на Господа печаль твою, и Той тя препитает. Советую и Митрополита не прогневать, ибо ныне вакансий настоятельских много и ему стоит только предложить в Синоде, тотчас полетит указ, и дерзостный ослушник, по своему токмо мнению послушник, полетит с юга на север оплакивать свое самонравие и непокорство. Сим кончаю мою брань, к которой бы не хотелось прибегать, да нечего делать, когда честь неймет.

Помирюсь с Вами при личном свидании! И бранюсь, а все-таки остаюсь Ваш усерднейший слуга и собрат.

ОТРЕЧЕНИЕ ОТ МИРА

Мое настоящее положение очень похоже на то, в каком я был при оставлении мирской жизни. Многие судили и рядили о нем, но редкие – при правильном взгляде на предмет. Отречение от мира может ли быть понято, истолковано теми, которые вполне пленены миром, погружены умом, сердцем, телом в наслаждения мира? Учение Отцов Церкви извлекло меня из мира, оно помогало в терпении скорбей от мира, оно зовет в уединение, чтобы там всмотреться в вечность прежде вступления в ее неизмеримые области. Читаю, вижу в себе, что, побыв в уединении, сделаюсь окончательно неспособным ко всякого рода наружным должностям!.. Уединение действует, как отрава, – умерщвляет.

ОТЦЫ СВЯТЫЕ

(см. также: Перевод святых Отцов). Желаю, чтобы мысленное серебро – библиотека святых Отцов, собранная Голландом, – не лежала под спудом, но давала лихву богоприятную, обращаясь между людьми, способными заниматься ею. Я рассудил: лучше отдать это серебро на руки человеку, нежели приковать его к какому-либо месту, в коем оно очень легко может попасть под спуд в шкаф и сделаться там пищей моли, мышей, без всякой пользы для людей.

Было время, когда Белые берега обиловали благонамеренными иноками, были времена, когда обиловала ими Пестуша, обиловала ими в свое время Площанская пустынь; теперь наступило время цвета для Оптиной; время цвета пройдет своей чередой, процветут другие места, также на свое время; почему приковать книгу к месту я счел менее надежным, нежели поручить ее человеку. Надеюсь, что отец Ювеналий, попользовавшись ею и попользуя ею христианство, когда достигнет седин и изнеможения, то поручит ее благонадежному иноку, который опять будет держать в обороте мысленное серебро.

ПАДЕНИЕ

(см. также: Грех). Поражение одного воина не есть уже побеждение всего войска. Так и Ваше согрешение словом не есть уже падение души. О таковых ежедневных и ежечасных падениях не должно безмерно печалиться, ибо это хитрость врага, хотящего безмерной печалью ввести в душу расслабление. О таких-то прегрешениях говорит Серафим Саровский, что не должно себя осуждать, когда случится преткновение, но думая о себе, что мы способны ко всем грехам, что наше преткновение не есть новость и необычайность, ходить перед Богом в сокрушении духа, исполненного мыслей покаяния. Это-то Бог не уничижит, т.е. сердце сокрушенное и смиренное поставит превыше преткновений, сколько человеку можно быть выше их.

ПЕНИЕ

(см. также: Клирос). ...Не можешь себе представить, как показалось мне отвратительным московское пение с его фигурами и вариациями. Нам нужна величественная, благоговейная простота и глубокое набожное чувство: этими двумя качествами наше пение становится выше пения московских монастырей.

...Иеромонах Пафнутий мог бы быть уволенным, если бы у нас было достаточное количество иеромонахов: он нужен только для служения, но для пения не только не полезен, даже вреден.

Сформировав вкус свой в провинции, он недостаточен для нашего хора, в котором должны служить лучшим украшением простота и глубокое благоговейное чувство, а не фигурные вариации, которые в таком употреблении в Москве и которые так нейдут к монашескому пению.

ПЕРЕВОД СВЯТЫХ ОТЦОВ

...Для монашества, которое жительствует по книгам святых Отцов, необходим точный перевод с подлинников посредством лица, вполне знающего монашескую жизнь. Таковым лицом, без сомнения, был старец Паисий. Русские же переводы не имеют этого достоинства.

Все русское монашество обязано особенной благодарностью Оптиной пустыни за издание многих творений святых Отцов перевода старца Паисия, столь точно передававшего отеческие мысли. И перевод на русский язык монашеских отечественных писаний по знанию монашеской жизни гораздо удовлетворительнее совершается братиями обители Вашей, нежели перевод их людьми, чуждыми этой жизни.

В настоящее время занимаюсь переводом с латинского языка книги святого Исайи Скитского и весьма услаждаюсь духовно-благодатными изречениями сего святого Отца. Аще Господь восхощет, намереваюсь оную напечатать, ибо на славянском и русском языках не случалось мне оной видеть, а польза ее должна быть необыкновенная. Преплачевный отец! Он современен Макарию Египетскому. Святые Исаак Сирин и авва Дорофей на него ссылаются; есть на него ссылка и в книге Великого Варсонофия. Может быть, в Вашей библиотеке имеется сия книга; в таком случае прошу уведомить и написать, сколько именно в ней слов или бесед и под какими заглавиями. Также надеюсь получить книгу святого Кассиана Римлянина на латинском же языке, на коем он писал, и если благоволит Господь, то заняться и ее переводом.

ПЕРЕМЕНА ОБИТЕЛИ

(см. также: Монастыри). Вижу Ваше желание поместиться в Сяндебской обители. Хотя оно и представляется мне несбыточным... Мало этого! Мне представляется, что если Вы и получите желаемое, то должны будете оставить Сяндебскую обитель: такие не ожидаемые Вами неприятности там встретят Вас, такие попечения, такая молва, такое беспокойство!

Однако, чтобы могли Вы достовернее узнать волю Божию, советую Вам написать преосвященному Венедикту, который точно самый добрый человек. Вы можете указать в письме Вашем на меня, сказать, что я Вас знаю и что Вы просите услышать ответ его через меня. Вы подумали, там будете хозяйкой, что о всякой безделице Вас будут спрашивать, что все попечения о всем вещественном лягут на Вас? Даже в минуты спокойствия и уединения мысль Ваша будет уклоняться от Бога в размышления о вещественном. Впрочем, я не связываю Вашей свободы. Отец Исайя советует Вам путь, который он сам проходил, на котором Господь покрыл его, но который вне общего закона и на котором многие могут преткнуться. Жительство в обители Сырновской уже несравненно будет превосходнее этого; там попечения житейские мало Вас будут касаться. Если же Вы хотите не встречаться с людьми, то это желание неправильное. Когда об этом спрашивал преподобный Дорофей своего старца авву Иоанна Пророка, то Иоанн отвечал, что удаление от встреч с людьми весьма вредно для недостигшего совершенства, потому что скрывает от него его немощи, открываемые людьми, и по этой причине делает его бесплодным.

ПЕРЕПИСЫВАНИЕ ОТЕЧЕСКИХ ПИСАНИЙ.

Если рассудите, что списать для пользы Вашей и для благочестивого препровождения в труде и вместе в богомыслии, то спишите. Есть у нас на русском языке Лествичник моего убогого перевода. Если угодно, то можно Вам доставить; книга эта принадлежит не мне, но одному из братии, который охотно усердствует одолжить ею Вас. Переписывание книг святых было рукоделием многих преподобных Отцов, между прочим, нашего преподобного Нила Сорского. Таким образом, оно есть делание, засвидетельствованное как делание угодников Божиих, и не может не быть соединено с обильной пользой. Извините мою ошибку! Я не понял, что Вы желаете переписать «Цветник» священноинока Дорофея, а полагал, что Вы хотели заняться книгой аввы Дорофея, для большего впечатления ее в памяти. Я столько уважаю эту книгу, что доныне не перестаю перечитывать ее для назидания моего и братии моих. Относительно же «Цветника» скажу Вам то же, что и относительно святого Исаака: эти книги принадлежат более отшельникам, и глубоким отшельникам. «Цветник» переводится ныне на росский язык по благословению Митрополита ученым иеромонахом Ионой, проживающим в Валаамском монастыре. Почему и советовал бы я Вам лучше переписать Исаака, а «Цветник», может быть, будет скоро напечатан на русском языке. Исаак же имеет такое достоинство аскетическое в переводе Паисия, что его никакой другой перевод заменить не может. Впрочем, если Вы рассудите и «Цветник» иметь на славянском языке, на котором он написан священноиноком, то это благо. Книга эта и теперь редка, а впоследствии еще будет реже.

ПИСАНИЕ СВЯЩЕННОЕ

(см. также: Русский перевод Священного Писания, Слово Божие). Употреблены во зло Писания святого апостола Павла, как засвидетельствовал сам верховный Петр. Употреблено еретичествующими во зло все Священное Писание. Само Божественное Евангелие употребили и доселе употребляют во зло, для погибели своей, многие миллионы протестантов, толкуя его неправильно и неблагочестно, по поводу будто бы его удаляясь от единения со Вселенской Церковью, составляя отдельное душепагубное еретическое сонмище, которое они дерзают называть Церковью евангельской. Апостол Павел свидетельствует, что они – апостолы, Христово благоухание Богови в спасаемых и погибающих: овем убо воня смертная в смерть: овем же воня животная в живот.

Книга Псалтирь – возвышеннейшая духовная книга. В ней глубоко и подробно описан внутренний подвиг воина Христова. Часто употреблены прообразовательные тени и иносказания, дающие книге таинственность и темноту (не без причины на ней завеса!). Не надо принимать ее буквально, буквальное разумение Писания убивает душу. Необходимо разумение духовное, оно оживотворяет, поставляет на стези правые, святые. [...]

Знай: Божественное Писание, неправильно понимаемое и толкуемое, может погубить душу. Так сказал святой апостол Петр о посланиях святого апостола Павла, распространив это замечание и на прочие книги Священного Писания (см.: 2Пет. 3, 16), что особенно должно отнести к Ветхому Завету, исполненному преобразований, теней, а потому и священной мрачности. Осторожно обходись с мечом обоюдоострым – Писанием. Святые Отцы советуют новоначальным инокам более чем в чтении Священного Писания упражняться в чтении деятельных отеческих сочинений, в которых объяснены подробно иноческие подвиги и указан путь к правильному разумению Священного Писания. И ты последуй этому святому и спасительному совету Отцов. По той же причине новоначальным полезнее для молитвословий читать акафисты и каноны, нежели Псалтирь. Но превосходнее всего, когда ум достигает до того, чтобы ему вполне удовлетворяться молитвой: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».

ПИСАНИЯ ОТЕЧЕСКИЕ

(см. также: Чтение). Если же Вам угодно знать мое мнение о том, может ли книга писем святого затворника получить премию, то Вам говорю мое мнение: не может, имея значительное достоинство духовное, а не имея плотского, ибо письма произнесены благодатью, не имея благоустройства человеческого слова. Слово же благодатное не может быть познано плотским человеком, который зрит только на внешность слова, и если сие внешнее слово не имеет внешнего устройства, то он всему ругается; юродство бо ему есть.

Святой Григорий Богослов писал стихами с возвышенной, глубоко благочестивой целью – доставить христианскому юношеству чтение и образцы в поэзии, сделать для них ненужным изучение языческих поэтов, дышащих сладострастием и прочими страстями, дышащих богохульством. Искренне желаю и для Вас цели Богослова, находя Вас способным в известной степени удовлетворить этой цели, и мзда Ваша будет многа, на земле и на небе. Возложите на себя иго этой цели, как обязанный в свое время представить отчет в данном Вам таланте Подателю его. Возложите на себя труд достигнуть этой цели. Займитесь постоянно и смиренно, устранив от себя всякое разгорячение молитвой покаяния, которой Вы занимаетесь: из нее почерпайте вдохновение для писаний Ваших. Затем подвергните собственной строгой критике писания Ваши и, при свете совести Вашей, просвещенной молитвой покаяния, извергните беспощадно из Ваших сочинений все, что принадлежит к духу мира, что чуждо духу Христову. Горе смеющимся ныне! Это слова Христовы! Это определение, исшедшее от Бога. Невозможно устранить их никаким словоизвинением. Судя себя и рассматривая себя, Вы увидите, что каждое слово, сказанное и написанное в духе мира сего, кладет на душу печать свою, которой запечатлевается усвоение души миродержцу. Необходимо в таких словах, исторгнутых увлечением и неведением, – покаяние. Необходимо установить в сердце залог верности Христу, а отпадение сердца от верности, по немощи нашей, врачевать немедленно покаянием и устранением от себя действий, внушенных неверностью, сделанных под влиянием духа и духов, нам льстящих и вместе жаждущих погибели нашей.

Вот образчик книги, которая давно формировалась у меня в голове, а теперь мало-помалу переходит из идеального бытия в существенное. Это будет вроде «Подражание Христу» – известной западной книги, только наша. (Включаю тебя и прочих, ради Бога единомудрствующих со мной, в число сочинителей книги, потому употребляю выражение: «наша»). Совершенно в духе Восточной Церкви – и выходит сильнее, зрелее, основательнее, с совершенно особенным характером. Эту книгу желалось бы продвинуть хоть до половины, доколе я здесь – в уединении. Такое дело, сделанное до половины, почти уже сделано до конца.

Позволяю себе послать к Вам вновь вышедшую книгу «Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского», того благочестивого и духовно просвещенного мужа, которому чада Православной Церкви обязаны за перевод с греческого на славянский язык Добротолюбия, Исаака Сирского и других Отцов. Во вновь вышедшей книжке, которую я давно знаю в рукописях, с особенной ясностью изложено учение, весьма приличествующее нашему времени, учение об Иисусовой молитве, о которой ныне по большей части имеют самое темное, сбивчивое понятие. [...]

Представляемая мной книга показывает непрелестный образ упражнения Иисусовой молитвой, состоящий в тихом произнесении ее устами или и умом, непременно при «внимании» и с чувством «покаяния». Диавол не терпит вони покаяния; от той души, которая издает из себя эту воню, он бежит прочь с прелестями своими. Проходимая таким образом Иисусова молитва – превосходное оружие противу всех страстей, превосходное занятие для ума во время рукоделия, путешествия и в других случаях, когда нельзя заняться чтением и псалмопением. Таковое упражнение молитвой Иисусовой приличествует всем вообще христианам, как жительствующим в монастырях, так и жительствующим посреди мира. [...]

Книга Паисия имеет значительные недостатки в литературном отношении. Что до того? Часто смиренные пустынники, выходя из пустынь своих, лишь прикрытые рубищем, словом скудным и нескладным возвещали христианскому миру святую и спасительную Истину; напротив того, сколько видим книг, убранных звучными словами, в стройном систематическом порядке, а они заключают в себе яд, убивающий души!

Старец Паисий не раскаивался, как разглашали некоторые, не вполне понявшие его слова и не имевшие определительного понятия об умной молитве, в напечатании книги «Добротолюбие», переведенной им с греческого на славянский язык. Он, проникая дух времени, предвидел вред многих легкомысленных и самочинных, имеющих повредиться употреблением великого блага умной молитвы во зло. Движимый духовной любовью и состраданием к человечеству, столько поврежденному грехопадением, что самые средства к своему спасению оно обращает в средства к большему осуждению, к умножению бедствий, нанесенных грехопадением, Паисий огорчался и болезновал, подражая этим многомилостивейшему Господу Иисусу, Который проливал Свои всесвятейшие слезы об Иерусалиме, отвергшем Его, а потому не только отвергшем спасение, Им принесенное, но и навлекшем на себя и на чад своих лютейшие казни. – Такова была мысль Паисия! Такова была печаль его при напечатании «Добротолюбия», при переводе и напечатании которого он положил столько трудов.

Прочитай книгу «Цветник». Там много сказано о телесных подвигах; в них явлено самоотвержение, что вполне справедливо, истинно. Книга эта для преуспевших уже иноков; это увидишь, это говорит и сам писатель. Всякая книга, хотя бы исполненная благодати Духа, но написанная на бумаге, а не на живых скрижалях, имеет много мертвости, не применяется к читающему ее человеку! Потому-то живая книга бесценна!

Много прекрасных изречений об обвинении себя произнес святой Пимен Великий. Прочитай их в книге, которая есть у тебя, – «Достопамятное сказание о подвижничестве святых и блаженных отцов».

ПИСЬМА

Назначение этого письма – удовлетворить не общей – частной нужде, твоей нужде; оно написано под влиянием твоего душевного состояния. Это не универсальное лекарство – частное, твое! Ты читай это письмо и перечитывай, переноси слова его с бумаги в сердце; ты пей из этой чаши здравие душевное, а другим она может принести только недуг, послужить поводом к пустым суждениям, пересудам, к зависти, к составлению ложных догадок и мнений. Скрой от всех письмо, строки, букву; пусть способные читать сердцем и умом прочитают его в твоем поведении и прославят Бога, хотящего, чтобы все человеки спаслись, пришли в познание Истины.

Со вниманием прочитывай мои недостойные письма, не спеша. Моли Бога, чтобы даровал мне слово истинное, духовное, а тебе разумение этого слова. Слово духовное, точно невещественное, неудобоемлемо, ускользает от ума ветхого. Оттого и случается, что перечитывающий его встречает в нем много нового, ускользающего при первом чтении и чтениях.

ПЛОТЬ

(см. также: Кровь). Хорошо сделал – так и впредь делай – что описал мне ясно происшедшее в тебе действие при прочтении «немилостивых слов». Точно: это было нервное состояние (ты уже это смекнул!), это было чувство плоти, увидевшей, что ей приготовляется распятие; это действие плотского разума, когда этот разум видит предстоящую смерть на кресте веры.

Тебе надо умеренной наружной жизнью сохранить тело в ровности и здравии, а самоотвержение явить в отвержении всех помышлений и ощущений, противных Евангелию. Нарушение ровности нарушит весь порядок и всю однообразность в занятиях, которые необходимы для подвижника. «Плоть и кровь» не в плоти и крови собственно, а в плотском мудровании. Оно поставляет душу под влияние, власть плоти и крови, а плоть и кровь – под полную власть и управление греха. И тела святых имели плоть и кровь, но свергшие ярем греха мудрованием духовным, вступившие под управление и влияние Святого Духа.

ПОДВИГ

(см. также: Делание). Уважение к телесному подвигу, когда он предоставлен лишь самому себе, уважение, воздававшееся во времена простоты, миновалось. Миновалось оно по той весьма естественной причине, что монахи, занимающиеся исключительно телесным подвигом, не могут дать должного отчета в монашеской жизни ни себе, ни братиям своим, живущим посреди мира. Притом занятие телесным подвигом в той степени, в какой занимались им старинные монахи, ныне очень, очень ослабело по причине общего упадка сил и здоровья в человеке. Занятие это уже не воспроизводит атлетов, которые возбуждали бы удивление к себе, обнаруживая что-либо сверхъестественное.

Духовный подвиг образует истинных, сознательных монахов, и его-то вызывает, так сказать, на поприще деятельности современная образованность. Он, один он, может ввести в монастыри и поддерживать в монастырях строго нравственный порядок, доставляя братству точные, правильные, глубокие понятия о христианстве, доставляя братству разумную свободу, соединенную с разумным духовным подчинением, образуя в братстве духовную силу и связь. Он, один он, может облечь монаха во всеоружие для отрешения современных, враждебных Церкви, учений, сообщая монаху ощущение гармонии между Евангельским учением и свойствами души человеческой. Он вводит монаха в правильное самовоззрение и истекающее из этого самовоззрения сознание своего падения и необходимости в Искупителе. Самый телесный подвиг, приведенный к нормальному значению своему подвигом духовным, действует в подвижнике с особенной благотворностью, которой он чужд, когда действует один.

Я видел столкновение разнородных направлений монашеских в Валаамском монастыре, куда был направлен игуменом из Новоезерского монастыря Вениамин, человек, не пивший вина, ходивший к службам и в трапезу неупустительно. Эти достоинства не имели цены перед валаамцами, которые требовали от Вениамина недостовавших ему монашеских познаний и начитанности, которые в нем видели мирянина, а не монаха. В 1829 году, при жизни старца Феофана, я приехал в Новоезерск, пожив в Оптиной и Площанской; мне показались новоезерские монахи мирянами, несмотря на отличное благоустройство монастыря и порядок богослужения, который, однако, ниже Площанского и Белобережского. Я спросил монахов, ходят ли они к старцу для совета и откровения помыслов. Отвечали: «Никто не ходит, за исключением Комаровского, а обращаются к старцу за советом преимущественно горицкие монахини и в большом количестве миряне». Беседовал я несколько раз со старцем; он прямо отвергал душевное делание как очень удобное к переходу в прелесть и высказал очень малую начитанность. Проводил он жизнь постную, к службам ходил неупустительно, вставал до утрени за час и вычитывал в келии правило; сложения был атлетического, росту малого. Сообразно собственному направлению он руководил и другими: как новоезерское братство, так и горицкие чужды духовного делания, все их внимание устремлено на благовидность наружного поведения и на телесный подвиг. Известно, что таким жительством вводится в душу самомнение и развиваются душевные страсти, которых телесный делатель и заметить в себе не может и даже не подозревает присутствия их. Ему нельзя избежать самомнения, ему нельзя не видеть своего благовидного поведения и своих подвигов и наружных дел. Но мытарь, грешный и не знающий за собой ничего, кроме грехов, заслуживший осуждение человеков, оправдан перед Богом за то, что от сознания говорил в себе: Боже и проч., а фарисей не удостоился такой милости Божией. Эту милость да дарует Бог всем рабам своим, работающим ему и телесным, и душевным подвигом. Только без душевного подвига к разуму Божию приближаться невозможно, сказал святой Исаак. Все человеки немощны, почему невозможно не проявляться немощам и в тех, которые занимаются душевным подвигом. Не следует же казнить за эти немощи, как постоянно стремятся к тому праведники, что видим уже и из Евангелия.

...Общий путь подвижников – терпением между человеками уврачевать немощь чувств, узреть Промысл Божий и войти в умную молитву. Иной, по особенному смотрению Божию, вошел иначе; мы должны идти по общему пути. Прочитайте об этом 55-е Слово святого Исаака к преподобному Симеону Чудотворцу.

...Подвига как телесного, так и умственного, превышающего силы твои, отрицайся. Господь любит смирение, а безумной ревности к сверхсильным подвигам, каким бы то ни было, не приемлет, потому что в стремлении к сверхсильному подвигу – гордость и самомнение. Подвиг сверх силы, по учению святых Отцов, очень вреден и приносит или смущение, или самомнение, или то и другое попеременно, что и служит доказательством, что в сверхсильном подвиге нет истины, но он есть ложное состояние души.

Иные так устроены Создателем, что должны суровым постом и прочими подвигами остановить действие своих сильных плоти и крови, тем дать возможность душе действовать. Другие вовсе не способны к телесным подвигам: всё должны выработать умом; у них душа сама по себе, без всякого предуготовления, находится в непрестанной деятельности. Ей следует только взяться за оружия духовные. Бог является человеку в чистоте мысленной, достиг ли ее человек подвигом телесным и душевным или одним душевным. Душевный подвиг может и один, без телесного, совершить очищение; телесный же, если не перейдет в душевный – совершенно бесплоден, более вреден, чем полезен: удовлетворяя человека, не допускает его смириться, напротив того, приводит к высоте мнение о себе как о подвижнике, не подобном прочим немощным человекам. Впрочем, подвиг телесный, совершаемый с истинным духовным рассуждением, необходим для всех одаренных здоровым и сильным телосложением, с него надо начинать общее правило иноческое. Большая часть тружеников Христовых, уже по долговременном упражнении и

укоснении в нем, начинают понимать умственный подвиг, который непременно должен увенчать и подвизающегося телесно, без чего телесный подвижник – как дерево без плодов, с одними листьями. Мне и тебе нужен другой путь: относительно тела – нам надобно хранить и хранить благоразумную ровность, не изнурять сил телесных, которые недостаточны для несения общих подвигов иночества. Все внимание наше должно быть обращено на ум и сердце: ум и сердце дожны быть исправлены по Евангелию. Если же будем изнурять телесные силы по пустой, кровяной ревности к телесным подвигам, то ум ослабеет в брани с духами воздушными, миродержителями тьмы века сего, поднебесными, падшими силами, ангелами, сверженными с Неба. Ум должен будет ради немощи тела оставить многие сильные, существенно необходимые ему оружия и потерпеть безмерный ущерб. Говорю тебе испытанное на самом деле, познанное на горьких опытах.

Есть подвиг телесный, есть подвиг умственный и душевный, есть подвиг веры. Подвиг телесный и подвиг умственный одни, сами по себе, не только не полезны – вредны: они растят в человеке его «Я». Тщетно думаем ими противостать греху: только более и более запутываемся в его сетях, погружаемые в его пропасти. Стяжи подвиг веры! Им сокрушишь всех врагов твоих. Подвиг веры умерщвляет человеческое «Я», оживляет Бога для человека- и живый Бог совершает знамения в земле Египетской, вводит Израиль в землю обетованную, избивает от лица его иноплеменников дождем каменным и громами небесными, созидает стены Иерусалима. Стяжи подвиг веры – и будешь всемогущ, будешь всегда победителем. Тогда захочешь ли употребить в дело подвиг телесный или подвиг душевный – увидишь их ожившими, возмогшими о Господе. Если же захочешь обойтись без них – одною челюстию ослею – смирением – поразишь иноплеменников. Верой возвеличь в себе Бога, и Он возвеличит тебя бесстрастием и духовным разумом.

ПОКАЯНИЕ

(см. также: Грех, Делание, Монашество). Что Вы заметили в себе некоторые недостатки, о которых прежде думали легче, с извинением и оправданием их, – этому не удивляйтесь. Мы к тому стремимся, чтобы узреть наши грехи и омыть слезами покаяния прежде того времени, времени страшного, когда покаяние будет только мучить, а не исцелять.

Если Вы приписываете моему грешному сердцу единственную радость в том, когда я слышу, что чада мои во истине ходят, то зачем же приписывать скорбь за молчание Ваше, за неполучение от Вас благодарственных слов, которые принадлежат Единому Богу и к Нему да возлетают на крыльях молитвы, на крыльях воздыханий сердечных. Истина – Господь наш Иисус Христос – предстоявшая в смиренном виде Пилату, вопрошавшему об Истине, смотревшему на Нее и Ее не познавшему, как и ныне все рабы мира, видяще Ее, не видят, и слышаще Ее, не слышат, – эта Небесная Истина, сошедши на землю к падшим и немощным человекам, «ихже сердце от юности прилежит на зло», начала учение свое с этих слов: Покайтеся! – Доколе же каяться немощному, непрестанно падающему, если не телом, то мыслью и сердцем? – Доколе он подвержен необходимо изменяемости, этому следствию падения праотеческого, даже до последнего издыхания, ибо не видно, чтобы Истина, завещавшая покаяние, положила ему на земле другой предел, или окончание, кроме естественного конца его с кончиной земной жизни человека. Итак, не дивитесь, видя в себе непрестанную изменяемость, не надейтесь избавиться от нее до смерти или лучше не обольщайтесь этой надеждой, а иначе треволнения всегда будут заставать Вас врасплох и потому несравненно сильнее на Вас действовать, даже ниспровергать. Подивитесь и поклонитесь Истине, Которая непрестанную изменяемость человеческую врачует заповедью непрестанного покаяния. Ложась на одр, кайтесь, и вставая, кайтесь; как в цепи звено держится за звено, так в жизни Вашей воздыхание да следует за воздыханием. Так проводите дни, месяцы и годы. Предметом рассматривания Вашего да будут немощи Ваши. В чувстве сердца Вашего будьте подобной ввергнутой до конца жизни в темницу, подобной прокаженному, изгнанному вне стана. Тогда окончатся страдания, когда окончится жизнь: последнее стенание испустится с последним вздохом. Для инока утешение на земле есть плач и умиление. Что есть плач? Это действие благодати, данной при крещении, это ходатайство Духа, в нас вселившегося при Святом Крещении, о грешнике; потому-то святой плач неведущим Христа и еретичествующим неизвестен. Хочешь ли ощутить облегчение от борющих тебя страстей? Хочешь ли найти умиление в твоей келии, без которого, как ладья без якоря, мысль, восхищенная свирепым ветром, носится по волнам мечтания и низвергается в глубину уныния? Хочешь ли увидеть свет от Света? Хочешь ли вкусить любовь, от Любви исходящую и в Любовь ведущую? – Возьми мысль твою и повергни к ногам братии и сестер, не различая худых от добрых; скажи помыслу твоему и как можно чаще повторяй, чтобы от мысли родилось чувство: «Это ангелы Божии, а я одна грехом и мраком подобна диаволу»... Суждено Вам найти облегчение для души Вашей у ног братии; определена для Вас молитва мытарева, а не Иисусова. Отверзает для Вас Царствие Небесное исповедание разбойника, а не святыня Иоаннова. Изъемлем из сердца и глаголем: «слыши, дщи и виждь, и приклони ухо твое» (Пс. 44, 41) – и когда украсишься покаянием, тогда «Царь царей и Господь господей возжелает доброты твоея» (см.: Пс. 44, 12) – яже от покаяния. 85.

Господь, пришедший спасти грешников, из которых я первый, а вторая Вы, да отверзет нам отеческие объятия Свои и да приимет нас, как упоминаемый в Евангелии отец принял сына, расточившего имение его. Успокоение сердца нашего да будет для нас извещением, что милосердный Отец Небесный принимает покаяние наше. Вы мне не писали пером, но писали сердцем и умом, а в книге преподобного Исайи видели ответы, мной заблаговременно Вам написанные. Говорю это потому, что, усмотрев отчасти устроение души Вашей, я Вам советовал прилепиться особенно к чтению упомянутой книги, в которой отпечатывается душа, испытавшая много болезней и узревшая множество немощей своих, душа, предавшаяся плачу о самой себе, ищущая отрады и пристанища в милосердии Божием. Не смущайтесь Вашими заботами о бедных земледельцах, или крестьянах, или христианах; делайте им возможное добро до тех пор, когда Господь снимет с Вас эту заботу.

Вы едете в Иерусалим, в те места, где было земное пребывание Христа Спасителя, в те места, о которых Он сказал жене самарянке: «жено, веру Ми ими, яко грядет час, егда ни в горе сей, ни во Иерусалимех поклонитеся Отцу... но грядет час, и ныне есть, егда истиннии поклонницы поклонятся Отцу Духом и Истиною: ибо Отец таковых ищет покланяющихся Ему» (Ин. 4, 21, 23). Еще приходит мне на мысль Иерусалимское обстоятельство, на которое жаловался Господу расслабленный Вифезды: «Господи, человека не имам» (Ин. 5, 7). И мне хотелось бы попасть в Иерусалим! Вижу его в Евангелии. Там и ныне живет Христос, сказавший ученикам Своим: «Се Аз с вами... до скончания века» (Мф. 28, 20). В этот Иерусалим одни врата – покаяние! Хотелось бы попасть во врата! Хотелось бы попасть во святой град! Не хотелось бы остаться вне. Не хотелось бы, чтобы на пути застигла ночь! Ночью вне града скитаются звери хищные! Удобно делается жертвой их запоздавший путник!.. Там была сказана притча о запоздавших юродивых девах. Они остались вне; изнутри только услышали глас: «Не вем вас. Опадите!..» (см.: Лк. 12, 27). Вот мысли, которые пришли мне невольно при вести о путешествии Вашем в Иерусалим. Эта весть меня опечалила. Святой Иоанн Лествичник сказал о нашем монашеском пути: «Горе единому; а где два, или три собраны о Господе, там и Господь среди их». Жаль доброго спутника, отходящего в дальнюю страну! Его благое слово, благое дело, сокрытые от нас дальним расстоянием, уже не будут на нас действовать! Утешаюсь тем, что все мы во власти Божией, что Промысл Божий хранит всех, невидимо держит за руку Своих искренних служителей, наставляет их на путь Своих Святых хотений. Что Вам сказать в напутствие? То, что и себе повторяю непрестанно! Будем погружаться в покаяние, будем пребывать в нем, будем им очищать ризы наши. Сделаем свое дело, а Бог непременно сделает Свое: очищенных покаянием Он просвещает благодатью Святого Духа Своего.

Всемогущее покаяние – пристань Божественная, Божественная врачебница. Всякое согрешение исправляется покаянием, всякая язва, всякий недуг исцеляется покаянием. Объятия Отца Небесного отверсты для прибегающих в эти объятия блудных сынов. Христос, снисшедший на землю для грешников, а не для праведников, доселе пребывает невидимо, но вполне существенно между человеками, совершая великие знамения и исцеления; будет по неложному обещанию Своему пребывать между нами до скончания века. Доселе раздается Его голос, доселе слышатся Его действительные слова, сказанные некогда всеми осужденной грешнице, осудившей себя глубоким молчанием: «Аз тебя не осуждаю: иди и отселе ктому не согрешай» (см.: Ин. 8, 11). С таким предостережением дается отпущение в тяжких согрешениях. [...]

«Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6, 2), – сказал Апостол. Перед теми же, которые позволили себе осуждать, Сам Богочеловек показался несовершенным! Святые Отцы заповедают инокам помнить добродетели своих настоятелей, часто размышлять об их похвальных поступках, а на недостатки не обращать внимания, как на сучки, в сравнении с которыми наши немощи – бревна. Истинным покаянием и истинным смирением – они невидимы для людей – примири душу свою с Богом и ближними.

Мир тебе! Не засуждай себя излишне! Себя и поступки свои прежние, свою будущность ввергни в пучину милосердия Божия. Приготовься к борьбе со грехом, запасись мужеством и терпением.

Веруйте, с простотой вдайтесь в покаяние – и «Божие само по себе придет» к Вам, как говорит святой Исаак Сирский. Бог верен: толкущим отверзает, плачущих утешает, нищим духом дарует Царство Небесное. Не думайте о покаянии легко: это душа всех подвигов, это общее делание, которое должно одушевлять все прочие делания. Одни пребывающие в истинном покаянии достигли истинного преуспеяния. Оно есть то существенное делание, которое предуготовляет нас к явлению в нас Царства Небесного. Сам Спаситель возвестил это! «Покайтеся, – сказал Он, – приближибося Царствие небесное» (Мф. 3, 2). Милосердный Господь уготовал нам дивное, небесное, вечное Царство, указал дверь, которой мы можем войти в спасительную пажить Духа и Истины, – дверь покаяния. Если пренебрежем покаянием, без всякого сомнения, останемся вне. Добрые дела естественные, по чувствам, никак не могут заменить собой покаяния. Святой Симеон Новый Богослов, исчисляя благодеяния, полученные им от его наставника, Симеона Благоговейного, говорит: «он преподал мне покаяние!». И как не считать благодеянием указание средств, которыми одними только приобретаются вечные, неизреченные сокровища. В покаянии – вся тайна спасения. Как это просто, как ясно! Но как поступаем? – Оставляем указанное нам Богом спасительное покаяние и стремимся к упражнению в мнимых добродетелях, потому что они приятны для наших чувств, потом мало-помалу, неприметным образом, заражаемся самомнением и, как благодать не спешит осенить, увенчать нас, то мы сами сочиняем в себе сладостные ощущения, сами себя награждаем и утешаемся сами собой!

Не смешно ли это? Не глупо ли это? Не гордо ли и дерзостно? Перестанем шутить с Богом (простите выражение неприличное, которое я не остановился употребить, потому что им в точности изображается наше поведение!), будем жительствовать перед Ним в постоянном покаянии. Время приблизилось, Страшный суд для нас готовится, на нем будем мы судимы не по мнениям нашим, которыми мы себе льстили, но по Истине. Предупредим страшное бедствие покаянием, отвратим вечный плач плачем временным. Опомнимся, грешные! Пробил уже единонадесятый час, и поприще делания скоро, скоро окончится. Но еще есть время осудить себя, чтобы не быть осужденным Богом. Доселе мы себя оправдывали.

В молитвах твоих погружайся весь в покаяние. Есть состояние обновленное – это знаешь, а находишься в состоянии ветхости! И потому пребывай в непрестанном сетовании, в печали спасительной. Отвергнись себя! Не имей душу свою честну себе (см.: Деян.), по примеру святого Апостола. Оценивай себя только осуждением себя. Будь бескорыстен перед Богом. Никак не позволь себе ожидания благодати: это – состояние и учение находящихся в самообольщении, отпадших от Истины. Стремись узреть грех твой и возрыдать о нем: это твое дело. А Бог сделает Свое дело, потому что верен, дал обетование и исполнит его. Благодать Его! Дать ее – Его дело. Не сочти свои ризы чистыми, достойными духовного брачного чертога, сколько бы ты их ни обмывал: судия твой – Бог.

Пишешь во втором письме: «Жажду, а не жду от себя ничего доброго, ниже совершенного чувства покаяния или смирения». Покаяние – дивная благодать Божия, бесценный дар Божий, совокупность всех деланий иноческих.

Инок, воспитанный всеми частными деланиями, достигший значительной зрелости, оставляет многие оружия свои, облекается в одежду покаяния и в ней входит во внутреннюю душевную клеть свою. Когда он войдет туда и раздастся в ней благоухание священного кадила молитв сокрушенных и смиренных, тогда нисходит Дух к плачущей душе и благовествует ей мир от Бога. На все есть свое время: «Времена и лета положил Отец Небесный во власти Своей» (см.: Деян. 1, 7). Ты не требуй от души своей излишнего; сиди при дверях покаяния с самоотвержением, как по всем отношениям вдовица, тем доказывай, что истинно желаешь смирения, от которого – покаяние; податель того и другого – один Бог.

Всякое нарушение закона очищается покаянием, дело неправильное получает правильность, когда его выправят по евангельским заповедям.

Когда человек обновится покаянием, тогда грехи юности его не препятствуют ему заботиться о душах ближних. Так понимала Церковь издревле, и святой Нифонт, епископ Кесарии Кипрской, по откровению Божию, принял на себя обязанности пастыря, хотя в юности и подвергался тяжким преткновениям. Житие его 23-го декабря.

ПОМЫСЛЫ

(см. также: Рассеянность). Георгий Алексеевич, затворник Задонский, в продолжение двух лет был обеспокоен помыслами о выходе из Задонской обители. Ему представлялось, что место это не довольно уединенно, что в другом его будут менее беспокоить посетители. Однажды, как он развлекался этими мыслями, сказывают ему, что некоторый странник желает его видеть, ибо имеет нечто сказать ему от Серафима Саровского. Затворник приглашает странника, который, вошедши к нему, говорит: «Отец Серафим велел тебе сказать, что стыдно тебе, затворнику, дозволять бесовским помыслам такое долгое время беспокоить тебя. Никуда не переходи, Богу угодно, чтобы ты жил здесь». Сказав эти слова, странник поклонился и удалился. Изумлен был затворник этим обличением его тайных помыслов и, когда опомнился, послал келейника своего, чтобы воротить странника. Келейник напрасно искал в монастыре и за монастырем обличителя – он скрылся. Кто он был? Не будем об этом любопытствовать много, но заметим из этого события нужное нам, именно: что постоянное стужение помысла не есть еще признак его правильности. Ах! Где то желанное спокойствие, к которому влечется наше сердце, которого оно не может не жаждать и не искать? Оно сокровенно во Кресте Христовом. Напрасно будете его искать в чем другом. Диавол, смотрящий на лицо души человеческой и ловящий ее в погибель, видит стремление, стремление естественное нашего сердца к нерушимому покою и по поводу этого стремления дает совет: «Перейти с места твоего жительства в другое, там найдешь желанное спокойствие». Таков его совет, под личиной которого скрыт другой: «Сниди со креста».

Святые Отцы повелевают выдерживать брани, не оставляя места, в особенности, если в нем нет явных поводов ко греху. Монах, оставляющий по причине душевной брани место своего жительства, никогда не возможет стяжать духовных плодов. Стойкость – одно из первых достоинств воинства и земного, и духовного. Опытные в битвах ратники почитают признаком храбрости отважное нападение на строй неприятельский, но несравненно большим – безмолвное стояние с угрюмой твердостью под ядрами и картечью неприятельских батарей, когда этого требует общий план военачальника. На таковых-то воинов наиболее он может и положиться, на таковых воинов наиболее полагается наш подвигоположник Иисус Христос и венчает их душевными венцами. Делание это заповедает нам Дух Святой: «Аще взыдет на тя дух сильного, то места своего не оставь» (см.: Еккл. 10, 4). Напротив того, Он укоряет воинов нестойких и объявляет им лишение духовных дарований: «Сынове Ефремли наляцающе и стреляюше луки возвратишася в день брани... и Господь отрину селение Иосифово, и колено Ефремово не избра» (Пс. 77, 9, 67). Этого и Вы устрашитесь; постарайтесь принести плод по слову Господню: «в терпении».

Если помысл Ваш отстраняет пример затворника рукой смирения, по крайней мере таким кажущегося по наружности, то послушайте совет святого Иоанна Лествичника, говорящего в 4-й Степени своей Лествицы так: «Легко решающиеся на прохождение с места на место вполне неискусны: ибо ничто так не делает душу бесплодною, как нетерпение... Преходя, ты можешь потерять то искупление, которым тебя искупит Христос». Святой Григорий Синайский уподобляет переходящих с места на место пересаживаемым деревьям, при каждой пересадке находящимся в опасности погибнуть и уж непременно теряющим значительную часть силы своей. По всему, что ощущаю из письма Вашего, и по всему, что вижу из святых Отцов, не даю Вам совета к переходу. Для отрады же души Вашей советую съездить в Никифоровскую пустынь Олонецкой епархии к старцу Исаии. Его беседа будет Вам отрадна, и думаю, что он подтвердит мой совет Вам и скажет Вам с откровенностью, что помыслы Ваши о переходе не что иное, как злохитрое советование бесовское.

Пишете о помыслах и желаете разбирать их и узнать, что разумеет Апостол под словами: несть наша брань и проч. Это для Вас неполезно и не нужно. Довольно Вам знать, что ежеминутно могут на Вас восстать и страсти собственные, и духи лукавствия, жаждущие погибели всем, что Вам, как немощнейшей, непрестанно должно вопить ко Господу: «Помилуй мя, яко немощна есмь!». Господь, когда по надежде Вашей на Него будет Вашей крепостью, а по занятиям Вашим будет Вашим пением, тогда Господь будет и спасением Вашим. «Крепость моя и пение мое Господь, и бысть ми во спасение» (Пс. 117,14). Тогда Вы не умрете, но живы будете покаянием и поведете дела Господни, как Он грешников изъемлет из ада и вводит в рай. О! Когда бы Господь этого сподобил! Уготовьтесь на скорби, и скорби облегчатся; откажитесь от утешения, и оно придет к тому, кто считает себя его недостойным. – Прошу святых молитв о глаголющем и нетворящем.

С помыслами никогда не должно рассуждать. Может враг представить много логического, неопровержимого, склонить наш ум к принятию лукавых, убийственных помыслов, замаскированных личиной добродетелей и благочестия. Пробным камнем помыслов для тебя да будет твое сердце. Как бы ни благовиден был помысл, но если отнимает «мир» у сердца, тонко приводит к нарушению «любви с ближними» – он вражеский. Не спорь с ним, не рассуждай, а то уловит и заставит вкусить от запрещенного дерева; вооружайся скорее против него, гони прочь от себя оружиями духовными: «славословием Бога», «благодарением Бога», «преданием себя Его воле», «укорением и осуждением себя», «молитвой». Превосходное оружие при сильной брани: прийти в свою келию, повергнуться на минуту перед Богом с прошением Его помощи и преданием себя Его воле. При сильной брани это повторяется несколько раз в день и очень помогает. В прошедшем письме писал я тебе, как бороться с помыслами и возмущениями. Опять повторяю: препояшься мечем, облекись во всеоружие. Не удостаивай врагов твоих не только беседы, ниже слова, ниже воззрения. Только что услышишь глас войны – вставай на сражение, возглашая твоим помышлениям и чувствованиям: «мужаимся и укрепимся о людех наших и о градех Бога нашего!» (2Цар. 10, 12). Глас войны – нарушение мира сердечного. Едва мир сердца начнет нарушаться, колебаться – знай: идут иноплеменники. И вот тебе завет от Бога относительно поведения твоего с иноплеменниками: «избиеши я, пагубою погубиши я, да не завещавши к ним завета, ниже да помилуеши их, ниже сватовства сотвориши с ними: дщери своея не даси сыну его, и дщере его да не поймеши сыну твоему: отвратит бо сына твоего от Мене, и послужит богом инем: и разгневается Господь гневом на вы, и потребит тя вскоре. Но сице да сотворите им: требища их разсыплете, и столпы их да сокрушите, и дубравы их да посечете, и ваяния богов их да сожжете огнем: яко люди святи есте Господеви Богу вашему: и вас избра Господь Бог Ваш» (Втор. 7, 2–6). Сватовством и супружеством изображается здесь беседа с помыслами греховными, принятие, усвоение помыслов и ощущений греховных. Кумиры – предметы пристрастия, страсти, особенные привязанности; их должно сжечь огнем молитвы, огнем любви по Богу. Требища – своя воля, воля плоти и крови; столпы – оправдания; дубравы тенистые – плотский разум, которым заслоняется от нас Свет Божественный. Исполняли это повеление Божие истинные рабы Божии. Когда Давид завладел столицей аммонитян, Раввафонном, «взя, – говорит Писание, – венец Молхома царя их с главы его, талант злата вес его, и от камения драга, и бе на главе Давидове, и корысть изнесе из града многу зело: и люди сущия в нем изведе, и положи на пилы и на трезубы железны и секиры железны, и превождаше их сквозе пещь плинфяну. И тако сотвори всем градом сынов Аммоних. И возвратися Давид и весь Израиль во Иерусалим» (2Цар. 12, 30– 31). Точно – славословие Бога, благодарение Богу за все случающееся скорбное, предание себя всецело воле Божией, с отвержением своей воли, молитва за врагов, благословение врагов как орудий Промысла Божия и прочие святые делания: и пилы, и трезубы, и секиры, и пещь плинфяная для греховных помыслов и ощущений. Ум наш – таинственный Давид – царь и предводитель воинства израильтян, помышлений и чувствований богослужебных, когда возмет град и грады иноплеменников, тогда возвращается во Иерусалим со всеми израильтянами своими, в град мира (Иерусалим – значит «град мира»), откуда выводила его война с иноплеменниками. На главе его венец Малхома – разум деятельный, приобретенный им на брани с греховными начинаниями, – в ее подвигах, трудностях, несчастьях и торжествах; с ним- «корысть многа зело» – опыты драгоценные, могущие препитывать, поддерживать его на будущее время, поддерживать и препитывать советующихся с ним. Талант весу в златом венце, приобретенном Давидом: тяжеловесен драгоценный разум деятельный; богатый опытностью, он не колеблется, не увлекается всяким являющимся уму помыслом, но с недоверчивостью рассматривает, испытывает его, хотя бы он и казался благим. Так Иисус Навин, военачальник израильский, вопрошал представшего внезапно перед ним неизвестного витязя, хотя то был ангел: «наш ли еси, или от сопостат наших» (Ис. Нав. 5, 13).

ПОПЕЧЕНИЕ

«Сказал Великий Варсонофий: «Если оставишь попечение о всякой вещи, то это приблизит тебя ко граду. Если не будешь вменять себя в человеках – это вселит тебя во град. А если умрешь от всякого человека, – этим наследуешь град и его сокровища».

ПОПУЩЕНИЯ БОЖИИ

Попущения Божии и отступление языческих народов от христианства ради их язычества предвозвещено Писанием. Богу угодно, чтобы мы жили в эти времена, почему подобает смириться под крепкую руку Божию и смиренномудрствовать, подражая смиренномудрию трех Отроков, которых религиозное положение очень похоже на положение религии современное.

ПОСЛУШАНИЕ

(см. также: Наставник). Мы веруем, научаясь так веровать от святых Отцов, что если кому Господь, по недоведомым нам, а Ему Единому известным причинам, не даст уразуметь пути послушания, тот от человеков ничего не примет, и хотя бы имел перед собой самих святых апостолов, то и на них будет метать камнями.

Истинное послушание – послушание Богу, Единому Богу. Тот, кто не может один, сам собой, подчиниться этому послушанию, берет себе в помощники человека, которому послушание Богу более знакомо. А не могут – люди с сильными порывами, потому что порывы уносят их. Святой Иоанн Лествичник сказал: «Отцы определили, что псалмопение – оружие, молитва – стена, непорочная слеза – умывальница, а блаженное послушание – исповедничество, без которого никто из страстных не узрит Господа» (4-я Степень). Если же руководитель начнет искать послушание себе, а не Богу, недостоин он быть руководителем ближнего! Он не слуга Божий! – Слуга диавола, его орудие, его сеть! «Не будите раби человеком» (1Кор. 7, 23), – завещает Апостол. [...]

Все духовное преуспеяние заключается в том, чтобы сердце, отрекшись переменчивых, бестолковых законов, правильнее беззакония своей воли, приняло законы Евангелия, всюду подчинялось им. Истинное послушание – в уме и сердце. Там и самоотвержение! Там и нож, о котором повелело Евангелие ученику своему: «да продаст ризу свою и купит нож» (Лк. 22, 36). Риза – нежность, удовлетворение приятных чувств сердечных по плоти и крови.

Такое понятие о послушании, самоотвержении, духовном преуспеянии оставляет наружное поведение в полной свободе.

ПОСТ

(см. также: Болезнь, Делание, Подвиг). Милосердный Господь учредил, при посредстве святых Своих апостолов и святых Отцов, святителей и учителей церковных, различные душеспасительные подвиги, а между ними и пост святой, коим связывается и обуздывается плоть наша. По отношению всех этих подвигов должно помнить, что они для человека, а не человек для них, как и Господь сказал: суббота бысть человека ради, а не человек ради субботы. Сие должно разуметь и о посте. Почему, находясь в крайней немощи и не имея нужды удручать тело, а, напротив, имея нужду укреплять оное, нисколько не усомнитесь употреблять уху из рыбы во время нынешней святой четыредесятницы, ибо уха из рыбы менее даст крепости Вашему слабому телу, нежели сколько другому сильному хлеб и вода. Сердцеведец Господь, видящий немощь Вашу, не исключит Вас из числа постящихся. Так поступали многие великие угодники Божий и между прочими святой Епифаний Кипрский. Святой Исаак Сирский в 10-м Слове говорит: «Да не смятеши и отсечеши житие твое, еже подобно есть веризе духовной и за вожделение прилога мала труда да не останешися и престанеши от всего течения твоего. Яждь умеренно, да не всегда яси. И да не простреши ноги твоея выше силы, да не отнюдь празден будеши». Этот премудрый совет великого наставника монашествующих вполне может быть приложен Вам, потому что воздержанием, не соответствующим силам Вашим, Вы можете привести себя окончательно в слабость, лишитесь церковной службы и обществу Вашему, которому теперь приносите некоторую услугу, будете служить обременением.

ПОЭТИЧЕСКИЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ

Когда, прочитывая письма из Н-ского монастыря, дошел я до твоего девятистрочия, гляжу на него, хочу прочитать, не читаю!.. Не могу!.. Не дает мне неодолимая сила – куда-то уносит меня!..

Ты знаешь, воображение, вдохновение – свободы сыны своевольные, прихотливые, неукротимые...

Несусь!.. Несусь!..

И вот! – Я поставлен за тридевять земель и за сорок столетий... Стою в чертоге обширном, великолепном во временах как будто бы библейских. Некогда мне подробно осматривать зодчество чертога, скажу только: оно массивно, величественно, роскошно. Все внимание мое влечется к совершающемуся в чертоге действию.

Могущественный, прекрасный собой властелин рисуется на возвышении. Небрежно и живописно раскинулся длинный блистающий плащ его; одни оконечности плаща лежат на возвышении, другие свесились по ступеням, тщетно в черных, ясных очах властелина суровостью и гневом усиливаются закрыться благость, участие, любовь!.. Перед ним в молчании, в цепях чужестранец – юноша с поникшим в землю, убитым взором... На них – на властелина и юношу – выпучены пресмешно глаза всех присутствующих, сгорающих любопытством, но не могущих понять – в чем дело... взглянул я на этих любопытных, ищущих, не находящих толку, улыбнулся... и только лишь начал догадываться, что я в Египте, что вижу Иосифа, проданного туда в рабы, соделавшегося властелином, что перед ним Веньямин, возвращенный с дороги, как похититель драгоценной волшебной чаши, – взвилась картина очаровательная – исчезла!..

Опять гляжу на твое девятистрочие; прочитал его; положил на стол. Говорю: «Ты, Исчитывающий звезды, Странствующий в беспредельной бездне, от века Начертавший им пути их! Призри на эту душу – душу, направившую полет свой в неизмеримые пространства желаний небесных... Скажи ей путь ее!..».

Молись обо мне... А мечту мою безотчетливую, своенравную да простит мне поэт великодушный!..

ПРЕЛЕСТЬ

..Кто не отвергается себя, не погубляет души своей, действует по влечению чувств сердечных, от движения крови, тот непременно осуществляет свое «Я», видит добро в своих движениях, в своих действиях оживляет собственно себя, стяжает мало-помалу высокое о себе мнение. Таковой, думая – преуспевает духовно, преуспевает лишь в лютом падении. Темная прелесть овладевает его душой; чуждый духовного жительства и разума, он погружается глубже и глубже в лжеименный разум и темную прелесть. Прелесть- справедливая награда того, кто возлюбил и почитал падшее свое «Я», не восхотел благочестно умертвить себя, не восхотел состояния, о котором говорит святой Апостол: «Не ктому живу аз, но живет во мне Христос» (см.: Гал. 2, 20).

Стремление же к открытию «сердечного духовного действия» приличествует наиболее, почти единственно, инокам – и то познавшим подробно борение со страстями, при удобствах, доставляемых местом и прочими обстоятельствами. Если же кто бы то ни был движимый, по выражению святого Иоанна Лествичника, гордостным усердием ищет получить преждевременно сладость духовую, или сердечное молитвенное действие, или какое другое духовное дарование, приличествующее естеству обновленному, тот неминуемо впадает в прелесть, каким бы образом молитвы он ни занимался, псалмопением ли или Иисусовой молитвой. Это привелось видеть и на опыте. Упоминаемый в житии Пахомия Великого прельщенный старец, стоя по действию прелести на раскаленных углях босыми ногами, произносил молитву Господню: «Отче наш». Причина прелести – не молитвословие, не псалмы, не каноны и акафисты, не молитва Иисусова – нет! Сохрани Боже всякого от такового богохульства! Гордость и ложь – вот причины прелести! Гордость и ложь, которых виновник – диавол. А он, чтобы свалить с себя вину, дерзостно и богохульно оклеветал Иисусову молитву, сам же встал в стороне, как ни в чем не повинный. Ныне многие хлопочут, остерегаются и других остерегают от молитвы Иисусовой, утверждая, что должно от нее удаляться, как от причиняющей прелесть, а о диаволе, настоящем виновнике прелести, ни слова – совсем забыли. Ах! Какая явная хитрость диавола! Как он прячется искусно!

Очень огорчает меня, что ныне так утерян людьми истинный духовный разум, а разные ложные, вполне ложные мысли получили такую силу!

От всего вещественного отвращайся, явится ли оно очам телесным или воображению. Оживить чувства, кровь и воображение старались западные; в этом успевали скоро, скоро достигали состояния прелести и исступления, которое ими названо святостью. В этой стране все их видения. Читающий их непременно заражается духом прелести, любодействует в отношении к Святой Истине – Христу, подвергает сам себя роковому определению Божественного Писания; оно говорит: «Яко се, удаляющий себе от Тебе погибнут: потребил еси всякаго любодеющаго от Тебе» (Пс. 72, 27). Восточные и все чада Вселенской Церкви идут к святыне и чистоте путем совершенно противоположным вышеприведенному: умерщвлением чувств, крови, воображения и даже «своих мнений». Между умом и чистотой – страной Духа – стоят сперва «образы», т.е. впечатления видимого мира, а потом мнения, т.е. впечатления отвлеченные. Это двойная стена между умом человеческим и Богом. Из жизни образов в уме составляется плотский, а из мнений – душевный разум, не приемлющие веры, неспособные к живой вере, являемой делами, вообще всем поведением и рождающей духовный разум, или разум Истины. Потому-то нужно умерщвление и воображения, и мнений. Понимаешь ли, что мнение – прелесть? Эту прелесть Писание называет «лжеименным разумом» (см.: 1Тим. 6, 20), т.е. произвольным, ложным умствованием, присвоившим себе имя разума. Точное и правильное понятие об Истине есть «знание», знание от видения, видение – действие Святого Духа. Когда нет знания истинного в уме, оно заменяется знанием сочиненным. Люди часто сознаются в этом невольно, не понимая сами, какое глубокое значение имеет их сознание; они говорят: «Мы приняли так понимать», т.е. составили, за неимением знания точного, мнение, чуждое всякой точности. Итак, мнение – прелесть! Избавляемся от прелести заповеданным в Евангелии самоотвержением, погублением души своей. Погублением души названо отречение от своих мнений, от своей воли, от стяжательности, от кровяных движений, от чувств – словом сказать, от всей вместе взятой прелести, обнявшей всего человека, все части его, все существо его. Прелесть так усвоилась нам, что сделалась как бы жизнью, как бы душой нашей, совершенно заглушила естество наше, как заглушают плевелы хлеб на поле, чрезмерно удобренном. Устранение у себя прелести названо Богомудрым Писанием с чрезвычайной правильностью: самоотвержением, ненавидением, погублением души своей и проч.

ПРИЗВАНИЕ

Одно из... чудных действий Божиих – Его призвание к иноческой жизни. Одни позваны к этой жизни святой из предварявшей ее святой жизни среди мира, другие призваны к ней с распутья, с халуги – из мрака и пропасти беззаконий. Откуда бы кто ни был призван, будь послушен Призывающему, иди на призывный голос! Благословен всякий грядый во имя Господне, призванный Господом!

ПРИСТРАСТИЕ

(см. также: Кровь). Твое расположение к Н. болезненное. Воню твоего сердца обонял я, бывши у Вас в обители; потом при получении первого письма твоего; во втором же письме душа твоя сама сознает его: болезнует, мучится, мечется, стонет. Писал я тебе, свидетельствуясь деланием и учением святых Отцов, что желающий перейти из плотского сословия в духовное должен умереть для всех человеков. Какая смерть без болезней! При свидании я тебе сказал: «Ты должен быть один». Сердце твое, ум осознали справедливость произнесенного, но услышала кровь твой приговор смертный на нее – и ужаснулась. Я понимал это, не останавливался, не останавливаюсь сказать истину, необходимую для твоего спасения и преуспеяния. Услышь, услышь голос грешника, слово грешника, голос и слово, избранные Богом в орудие твоего оживления в Духе, и, хотя бы то было с пролитием кровавого пота, исполни их. Мечом и луком твоим отними у аммореев землю, отдай ее Сыну возлюбленному Отца, таинственному Иосифу – Христу. Так сделал прообразовательно святой патриарх Иаков (см.: Быт. 48, 22). Землей называю твое сердце, аммореями – кровь, плоть, злых духов, завладевших этой землей. У них надо отнять ее душевным подвигом, т.е. деланием умным и сердечным. Как и чем исцелить твое болезненное расположение? [...]

Н. под особенным Промыслом Божиим; все совершающееся над Ним – перед взорами Бога, по попущению Бога, его Создателя, Искупителя и Владыки... Неужели ты еще не увидел Бога в Промысле Его и управлении Его?.. Благоговейно отступи, ничтожная пылинка!.. Останови руку, дерзостно простирающуюся с рукой Божией к браздам правления судьбами человека! Остановись!.. Вытрезви твой ум, упоенный порывами, волнением крови; больное твое сердце представило тебе Бога покинувшим бразды, Ему Единому принадлежащие, забывшим Свое святейшее обещание...

Приступи же к врачеванию прокаженной и расслабленной, беснующейся души твоей. Опираясь на веру, на живую веру, ежедневно вставай – сперва по нескольку раз в день, раза три или четыре, – в течение краткой минуты на колени, говори Господу: «Господи! Н., которого я думал так любить, думал так уважать, называл, обманываясь, моим, – Твой, Твое создание, Твоя собственность. Он Твой – Всеблагого Творца и Владыки своего! Ты Всеблаг: хочешь устроить для него все благое. Ты Всесилен: все можешь для него устроить, что ни восхочешь. Ты Всепремудр: путей Твоих духовных, судеб Твоих исследовать, постичь человеку невозможно... А я кто? – Пылинка, горсть земли, сегодня существующая, завтра исчезающая. Какую могу принести ему пользу? – Могу лишь более повредить ему и себе моими порывами, которые кровь, которые грехи. Предаю его в Твою волю и власть! Он уже есть, всегда был в Твоей полной воле и власти, но этого доселе не видел слепотствующий ум мой. Возвращаю Тебе Твое достояние, которое безумно похищал я у Тебя обольщавшим меня мнением моим и мечтанием. Исцели мое сердце, которое думало любить, но которое только больно, потому что любит вне Твоих святых заповедей, с нарушением святого мира, с нарушением любви к Тебе и ближним». И врагов нам повелено любить, и нарушение любви к ним есть нарушение заповеди, нарушение любви к ближнему. Встав с колен, повторяй несколько раз неспешно: «Господи! Предаю его, себя, всех Святой Воле Твоей; буди во всем воля Твоя! За все – слава Тебе!». Когда с людьми и увидишь, что приближается к душе невидимое искушение, то повторяй мыслью вышесказанные слова. Когда видишь неустройство мира и Вашего маленького мира – монастыря, повторяй слова: «Господи! Ты, Всесильный, все это видишь; да будет воля Твоя, да совершаются недомыслимые судьбы Твои. А я кто – пылинка, чтобы мне вмешиваться в Твое непостижимое управление!». [...]

И Н. должен так же поступать относительно тебя – предавать тебя Богу, Его воле, Его Промыслу. Для духовного руководства он слаб – влечется твоей немощью. А в немощи твоей большая сила крови, красноречивой, крови, восстающей против духовного закона; кто не ощутил в себе явного духовного действия, дарующего свободу, независимость, тому не выстоять против напора твоей крови. «Ты должен быть один». Для тебя сказал я это, сказал и повторяю: те, которым поверяешь твои брани, повредятся – и, может быть, неисцельно. Мой жребий был – постоянное одиночество; был и есть. Что делать? Претерпим тягость уединения. Увидев его, увидев сиротство наше на земле, Дух Святой в Свое, известное Ему время придет к нам. Тогда будешь не один и порадуешься тому, что был один. Умертвите взаимное пристрастие истинным смирением, которое предложено в вышенаписанных молитвах боговидения. Не должно Вам безвременно, по влечению нежного чувства, т.е. глупой крови, учащать друг к другу. Не будь нежен! Не позволяй себе разнеживаться! Будь истинный муж! В противном случае чтобы не постыдили нас жены, не причислили нас к женам по причине нашей слабости! Так некоторая преподобная инокиня сказала нерадивым, некрепким инокам: «Вы – жены!». Имею основание искать от тебя этого. Дай! – Потому что можешь дать.

Когда придут к тебе помыслы ревности и нежности к Н., а ему – к тебе, говорите сами себе: «Господи, он Твой! А я что?». Когда же усилится брань – к себе в келию и на колени!.. Подвизаясь так, Вы ощутите, по милости Божией, исцеление от пристрастия друг к другу, которым сердца Ваши лишены свободы; они в плену и оттого в муке. Время Ваше и здоровье теряются в пустых смущениях и бесплодных мучениях. Когда Бог дарует Вам исцеление от пристрастия и Вы ощутите свободу и легкость, тогда познаете, что настоящее Ваше состояние было «искушение», было состояние ложное, а не духовное – и потому греховное, богопротивное. [...]

Краткие слова вышенаписанных молитв и смиреннословия, которыми должно вращать чаще перед лицом души, чтобы не успели насесть на него разные насекомые и изъязвить его, принадлежат к числу сильных и действительных орудий душевного невидимого подвига. Употребление этих и подобных орудий называется деланием, которым зиждутся стены Иерусалима душевного, рассыпаются стены градов иноплеменников, построенные ими в сердце нашем. «Ты должен быть один!..». «Умри для человеков»... Да падут под острием меча левитов, верных Богу, их родные братья и соседи, поклонники кумира. Помыслами и чувствованиями, служителями Бога, да истребятся из души помыслы и чувствования, служители греха. Родители их одни и те же: ум и сердце, потому они – братья. Они- ближние и соседи, потому что имеют вид близкий к добру и очень к ним привязано сердце. Когда, по повелению Моисея, сыны Левия препоясали каждый меч свой по бедру и прошли по всему стану израильскому от врат до врат, убивая каждый ближнего своего и соседа своего, то сказал им Моисей: «наполнисте руки ваша днесь Господу, кийждо в сыне своем и в брате своем, да дастся на вас благословение» (Исх. 32,29). И ты поступи так – да дастся на тебя благословение. Если же не умрешь для людей, если будешь дозволять сердцу своему увлекаться, пленяться пустыми привязанностями, всю жизнь твою будешь пресмыкаться по земле, не сподобишься ничего духовного; кости твои падут вне земли обетованной. Не устрашись ни подвига, ни сражения, ни исполинов! Не пощади, как истинный израильтянин, как истинный левит, ни братьев, ни сынов, ни дочерей, ни соседей и ближних! Не тронься сожалением к крови, убивающей вечной смертью снисходительных к ней! – За меч, Леонид, за меч! На бой, на бой отчаянный! На бой упорный, постоянный, доколе не увенчает его решительная победа! «Лучше смерть в подвиге, – сказал святой Исаак, – нежели жизнь в падении». И что за жизнь – жизнь в грехе? Не стоит она названия – жизни; назвало ее Писание смертью; она – начаток смерти вечной, может быть и смертью вечной, если не умертвится жизнью о Христе. Сколько дряхлых старцев, нежных дев, слабых детей остались победителями? Неужели и ты позволишь двоедушию поколебать себя, выпустишь из рук победу и венец вечного торжества за цену мгновенного, мучительного колебания, которое обольстительно, насмешливо, ругательно силится представиться нам наслаждением добродетели? Не убойся твердынь греховного града, с постоянством «укрепи брань твою на град, – говорит Писание, – и раскопай и»... (2Цар. 11, 25). Да увижу на тебе венец победы, венец Духа, венчающий сперва главу твою, а потом и сердце! Да истекут из них источники воды живой! Из этих источников да пьешь, во-первых, сам до сытости и пресыщения; да пьют от них, и насытятся, и восхвалят Господа все, которых привлечет к тебе жажда Слова Божия. Любовь духовная ближних да вознаградит тебя сторицей за умерщвление кровяной любви. До обновления же будь один; до него соединение особенной любовью с кем-нибудь – говорю в духовном отношении – «блуд». После обновления является истинная любовь к ближним, святая, духовная, она вся в Боге, она – видение духовное. Стоит пролить кровь, когда за нее дается безмерное сокровище – Дух. По принятии Духа человек увидит ясно: кровь – богопротивная, смрадная мерзость. И потому говорит Писание: «Проклят возбраняяй мечу своему от крове» (Иер. 48, 10). – Умри, умри! – И погребись... чтобы наследовать святое воскресение души Духом Божиим. [...]

Пишешь: «Бросить Н. – это бросить в лице его Самого Христа, обнаженного, изъязвленного, привязанного к столбу темничному? Не бросит ли и Он меня тогда?» и проч. – Видишь, как красноречива кровь твоя. Кто не увлечется ею! Ты, как Цицерон, можешь выпросить милость у Кесаря самому ненавистному для него Аппию Милону, как Демосфен, можешь поднять всю Грецию на Филиппа!.. Пощади немощных! Не устремляй на них твоего слова сильного!.. Пощади и немощного, так живо чувствующего и выражающего страдания других – живее, нежели они сами! В твои прекрасные выражения облеклись так называемые монашествующими святыми Отцами «оправдания». Оправдание – личина добродетели, которой ловитель душ наших прикрывает расставляемые им сети для ума и сердца нашего. Об избавлении от оправданий мы молимся с коленопреклонением: «Не уклони сердце мое в словеса лукавствия непщевати вины о гресех». Говорил святой Пимен Великий о естественной, падшей воле нашей и об оправданиях: «Своя воля человеческая есть стена медная между им и Богом, камень противоударяющий. Если человек оставит свою волю, то и он скажет: «О Бозе моем прейду стену. Бог мой, непорочен путь Его». Если же к воле присоединится оправдание, то погибает человек». Твоя «своя воля» – наклонность сердца к Н.; оправдания помогают твоему пристрастию; мыслишь, говоришь по-видимому божественно, а мучаешься ужасно – можешь, если не примешь мер, очень повредиться, повредиться неисцельно. За простоту и искренность твоего сердца Бог посылает тебе руку помощи!.. Понимаешь ли, что сердце у тебя самое простое? Ничего в нем нет сложного. Не годишься для мира: там нужны хитрые. Ты можешь быть хитрым и скрытным только тогда, когда молчишь. Приучись к молчанию, оно необходимо тебе и для духовного подвига, и для отстранения наружных, бесплодных скорбей. Твое сердце для Бога! Твое сердце для Духа Святого: Он любит почивать в сердцах простых и незлобивых. Ты и незлобив, только тебя сбивает кровь твоя. Уйми ее смирением и молчанием. Смотри чаще на Христа; «се, Отрок Мой, – свидетельствует о Нем Отец, – Его-же изволих, Возлюбленный Мой, Наньже благоволи душа Моя: положу Дух Мой на Нем, и суд языком возвестит: не преречет, ни возопиет, ниже услышит кто на распутиих гласа Его: трости сокрушенны не преломит и лена внемшася не угасит, дóндеже изведет в победу суд: и на имя Его язы ́цы уповати имут» (Мф. 12, 18–21).

Очень приятно мне, что спутником твоим приходится быть Н. Расположение к тебе этого старца – дар Божий. Дары Божии надо содержать в чистоте. Пойми: Христос – Законоположитель любви – заповедал отречение не от любви, а от пристрастия, этого недуга, искажения любви. Имей любовь ко всем, в особенности к рабам Божиим, а пристрастие врачуй, ограждайся от него отречением от твари – от меня и от всякой другой – преданием твари Творцу. Не усвояй себе тварь; приноси свою свободу в жертву Единому Богу. При таком самоотвержении и отречении от всего, или во всем от самости, возьмешь иметь духовную любовь ко всякому ближнему, возьмешь иметь много и многих – Богом, в Боге – и вместе пребывать в нестяжании и бесстрастии, в священном безмолвии и уединении о Господе.

ПРОМЫСЛ БОЖИЙ

Каждое дело, по мнению моему, имеет свой естественный ход, от которого уклониться трудно, которому споспешествуют сами препятствия. Вы меня не осудите, если скажу, что вижу в делах человеческих невидимое, но мощное действие Промысла Божия, который, по учению преподобного Исаака Сирского, особенно бдит над оставившими суетный мир для взыскания Бога, Спаса своего; «судьбы Твоя помогут мне» (Пс. 118, 175), – воспевал боговдохновенный Давид. [...]

«Да не возглаголют уста моя дел человеческих» (Пс. 16, 4), да не пресмыкается мысль моя в земном прахе, да не блуждает в соображениях человеческих, темных и производящих одно смущение, «да помянет она чудеса Божии и судьбы уст Его, яко той Бог наш, по всей земли судьбы Его» (см.: Пс. 104, 7).

Скажу Вашему Высокопреосвященству просто и прямо: болезненность моя требует совершенного удаления моего из Сергиевой пустыни, навсегда. Обстоятельства содействуют удалению. Вижу в этом судьбы Божии, вижу благодетельствующую мне руку Божию, ведущую меня в уединение: «да узрю грех мой и попекуся о нем» (см.: Пс. 37,19). В глазах моих люди в стороне. Действует Промысл Божий, в деснице которого люди- орудия, орудия слепые, когда благоволят о слепоте своей. От зрения Промысла Божия сердце мое сохраняет глубокий мир к обстоятельствам и людям. А мир сердца – свидетель Святой Истины!

Когда в день преподобного Сергия Вы, святой Владыка, находились в Сергиевой пустыни для священнодействия, тогда в духовной, искренней беседе я сказал Вашему высокопреосвященству, что имею непременное намерение уклониться от должности в безмятежное уединение. С той целью оставил я мир, с этой постоянной целью совершаю двадцатый год в монастыре. Я всегда желал глубокого уединения, боялся его, признавая себя не созревшим к нему; боялся самочинно вступить в него. Но когда указуется оно Промыслом Божиим, то благословите меня, грядущего во имя Господне!

Паства Ваша пользуется обильно назидательным словом и примером Вашим. Если Промысл Божий поставил Вас на свещнике, зачем сходить с него без призвания Божия? Может быть, в свое время, откроется это призвание. Может быть, все обстоятельства единогласно выразят его! Тогда оставите мирно кафедру Вашу, тогда уйдете мирно в келию – преддверие вечности. Пребывая в келии, не будете тревожиться мыслью при келейных искушениях, что эти искушения последовали за предупреждение воли и указаний Божиих. Простите за слово любви! 16.

Стою перед Господом моим и Промысл Святой Его вижу и долготерпению Его удивляюсь, колико милостив Он к тем погрешностям, в которые я впал от своеволия и самосмышления. Душу мою в руки Божий предаю; что Он мне дарует, то приемлю. Он ведает мою силу, ибо Он же мне дал ее. Если дает мне един талант сообразно силе моей, не ищу пяти, чтобы не изнемог под тяжестью их, чтобы дар, долженствующий служить к пользе, не послужил к большему осуждению. От грехопадений моих бегу не в затвор, не в пустыню, но в самоукорение, в исповедание грехов моих, в раскаяние. Недоумение мое, и рассуждение мое, и волю мою повергаю в пучину щедрот и Промысла Божиих.

Ты веришь Спасителю? Ты веришь словам Его? – Он сказал: «вам же и власи главнии вси изочтени суть» (Мф. 10, 30); так бдителен, заботлив до мелочной подробности Промысл о нас Всеблагого Бога нашего! Бог, столько о нас заботящийся, имеющий на счету все волосы наши, смотрит: первомученика Стефана побивают камнями – и не препятствует убийству. Зрит: апостолы умирают ежедневно, страдают непрестанно, оканчивают земное течение свое насильственной смертью. Взирает: и тысячи тысяч мучеников претерпевают отсечение, строгание, ломание членов, продолжительное заключение в смрадных и душных темницах, убийственные работы в рудокопиях, сжигание на кострах, замерзание в озерах, потопление в водах. Он смотрит: иноки совершают невидимое мученичество в борьбе с плотью и кровью, с нечистыми духами, с людьми – любителями мира, с бесчисленными лишениями телесными и душевными. На все это Он, Человеколюбец и Всемогущий, взирает. От всех скорбей Он мог бы избавить избранных Своих, но не делает этого; возвещает рабам Своим: «В терпении вашем стяжите души ваша» (Лк. 21, 19)... «Претерпевый же до конца, той спасется» (Мф. 24, 13). «Кто ж поколеблется, о том не благоволит душа Моя» (см.: Евр. 10, 38).

Просили сыны Зеведеевы у Господа престолов славы – Господь даровал им «чашу Свою». Чаша Христова – дар Христов, подаемый Им любимым Его, избранным Его. Чаша

Христова – условие, залог вечного блаженства. Чаша Христова – страдания. «Посему познается, – говорит святой Исаак Сирский, – особенный Промысл Божий над человеком, когда этому человеку пошлются непрестанные скорби». В заключение употреблю слова святого апостола Петра: «Темже и страждущий по воли Божией, яко верну Зиждителю да предадят души своя во благотворении» (1Пет. 4,19).

ПРОРОЧЕСТВО

Некоторые мирские получили от других письмо, исполненное повествованиями о пророчествах. Мы желаем себе и всем ищущим истины прозрения на грехи наши – пророчества, что хотя сколько-нибудь вознерадим или вознесемся, то впадаем в руки страстей и удаляемся от Бога. Таковое прозорливство и пророчество могут нам принести существенную пользу.

РАЗВЛЕЧЕНИЕ

Море, взволнованное ветрами, и после того, как ветры утихнут, в течение значительного времени продолжает волноваться. Так и ум, подверппийся влиянию развлечения, продолжает чувствовать это влияние и по удалении от развлечения в течение значительного времени. Надобно переносить такое положение благодушно и стараться отвлекать ум от развлечения в памятование смерти и суда Божия.

По прибытии моем в обитель святителя Христова Николая некоторое время останавливался и писать к Вам. Я ожидал, чтобы развлечение, которое в таком обилии стяжала душа моя во время продолжительного путешествия, мало-помалу утихло, будучи постепенно ослабляемо уединением. Нет! Не сбылись мои надежды! Продолжаю развлекаться, теряю драгоценное, невозвратимое, улетающее время, между тем как желал бы посвятить его всецело покаянию. Должен был погостить, и долго погостить, в Костроме, должен побывать в Ярославле, должен позаботиться об устройстве своих келий: все это развлекает, вводит в душу попечение о земле, отводит от попечения существенно необходимого, попечения о Небе. А всякое попечение о Небе, если оно не одушевлено покаянием, – мертво, неистинно; «беззаконие мое аз возвещу и попекуся о гресе моем» (Пс. 37, 19), – воспевал богодухновенный Давид.

Из-за того что не могу отторгнуться от неотвязчивого, прилипшего ко мне развлечения, несправедливо же лишать Вас письма моего, на которое Вы имеете все права, как на дань, как на долг, возложенные Вами на мое сердце, оказав мне так много любви и доверенности. Вы и прекрасное словесное стадо Ваше часто являетесь очам души моей, являетесь так утешительно, так близко. Дух сокращает расстояние вещественное!.. Смотрю на Вас и говорю с сердечной любовью: «Господи, спаси их! Господи, благослови их! Господи, управь пути их к истинному благоугождению Тебе!».

РАССЕЯННОСТЬ

(см. также: Помыслы, Развлечение). «Великий Пимен говаривал: «Начало зол – рассеянность».

РАССЛАБЛЕНИЕ

(см. также: Немощи). Не только относительно тела, но и относительно души не все бывает так, как мы хотим, а большая часть зависит от обстоятельств. Почему, по возможности отклоняя причины расслабления, зависящие собственно от нас, надо пребывать мирным, повергая себя с немощами своими в пучину милосердия Божия.

РАССУЖДЕНИЕ

..По двадцатилетнем наблюдении современного монашества Православной отечественной Церкви, находясь это время сам в недре его, даю следующий отзыв: если находятся еще в наши времена, времена нищеты, глада и мрака в духовном отношении, иноки, имеющие отчасти истинное духовное рассуждение, то это те весьма немногие, которые, будучи просвещены умной Иисусовой молитвой, познали подробно свои страсти, действия лукавых духов и, наконец, действие Духа Божия, начинающегося с излияния в душу священного мира о Христе. Кто же при свете умной молитвы не узрел страстей своих, не познал действия лукавых духов и не вкусил, что такое мир Христов, соединяющий воедино ум, душу и тело, тот не имеет и понятия о духовном рассуждении, хотя и мнит иметь его, обольщаемый тщеславием. Таковое мнение свойственно всем проходящим так называемый святым Симеоном Новым Богословом второй образ внимания и молитвы. При благонравии можно иметь рассуждение, или разум, и естественный, и деятельный, образованный науками и чтением, как весьма основательно рассуждает о сем преподобный Григорий Синайский, но это еще не рассуждение духовное! От такового разума отстоит духовное рассуждение, как небо от земли, и превосходнее его, как свет солнца превосходнее тусклого света ночных светил небесных.

РОДИТЕЛИ

Пребывание твое с родителем твоим по плоти, служение ему, разумеется, должно остаться, как оно теперь есть. Заповедано инокам удаление от родителей, когда родители влекут в мир, отвлекают от Христа, но когда они содействуют нашим благим намерениям, когда они больны, беспомощны, нуждаются в руке нашей – тогда ли отнять эту руку? Тогда помощь и служение им причисляются к иноческим добродетелям, одобрены и похвалены святыми Отцами (преподобный Кассиан Римлянин).

РОССИЯ

(см. также: Народ). О Наполеоне III многие основательные люди рассуждают так, как рассуждаете Вы. Но предопределений Промысла Божия о России не изменит Наполеон III, как не изменил их Наполеон I. Святые Отцы Православной Церкви (например святой Андрей Критский) в толковании на Апокалипсис (гл. 20) предсказывают России необыкновенное гражданское развитие и могущество. Это чувствуют и иностранцы. Недавно один английский государственный человек в собрании, в котором рассуждали, что бы предпринять против русских, воскликнул: «Оставьте в покое этот народ, над которым особенная рука Судьбы, который после каждого потрясения, способного, по-видимому, погубить его, делается сильнее и сильнее».

После севастопольской катастрофы, стоившей России 250 тысяч народа убитыми, в ней прибыло народонаселения более 6 миллионов. Эти миллионы разместились во все дома, между тем как Франция и Англия свои избытки должны постоянно выселять. Бедствия наши должны быть более нравственные и духовные. Обуявшая соль предвещает их и ясно обнаруживает, что народ может и должен сделаться орудием гения из гениев, который, наконец, осуществит мысль о всемирной монархии, об исполнении которой уже многие пытались. Святое Евангелие следующими чертами изображает воззрение Господа на современный ему народ Иудейский: «Видев же народы, милосердова о них, яко бяху смятени и отвержени, яко овцы не имущия пастыря» (Мф. 9, 36).

Если бы услышали это тогдашние духовники иудейские, напыщенные ученостью своей и самым отчетливым знанием Закона, самым тщательным преподаванием его народу, что сказали бы они? «Клевета, клевета!» – воскликнули бы они в один голос. Так заставила бы их выразиться слепота их. Если Наполеон III вычистит помойную яму, в которую стягивается все лучшее из страны и извергается за границу и все скверное из-за границы и рассыпается на страну – не велика беда!

Воля Божия да совершится над нами. На земле нет прочного мира, такой мир на Небе. Европейские народы всегда завидовали России и старались делать ей зло. Естественно, что и на будущее время они будут следовать той же системе. Но велик российский Бог. Молить должно Великого Бога, чтобы Он сохранил духовно-нравственную силу нашего народа – православную веру. По крайней мере мне, при страшной немощи моей, желалось бы в покаянии закрыть глаза, доколе не умолкло в храмах Божиих славословие Богу.

РУКОВОДСТВО

(см. также: Наставник, Совет). Спаситель мира Господь Иисус Христос, простивший сына, который сперва сказал: «не иду», потом же «раскаявся иде», да простит и Вам то, в чем просите прощения. Пишете, что по прочтении книги святого аввы Дорофея Вы увидели, сколько отклонились Вы от пути истинного. Но это бывает со всеми, кто переходит от жизни самочинной к христоподражательному послушанию. Таковой, по словам святого Иоанна Лествичника, «слеп бе и прозре». – Я Вас не только не отвергаю, но и призываю: «Придите, чада, послушайте мене, страху Господню научу вас» (Пс. 33,12). Не потому, чтобы доволен сам я был по себе научить кого чему-либо, но потому, что учение мое несть мое, но заимствовано от святых Отцов, пером которых водил Дух Святой. – Относительно Вашего нового знакомства с М.А. да не озабочивает Вас различие характеров: единомыслие о Христе не только двух иноков сильно соединит, но в первенствующей Церкви весь верующий народ соединило в сердце и душу едину. – Вы говорите о привычках, усвоенных долгим временем. На это отвечает Лествичник: «истинные иноки вся да оплюют! всех да отвергнутая, т.е. пристрастий!». Хотя этого вдруг невозможно сделать, но с постепенностью можно. Бойтесь строгости! Но можем ли мы не быть строгими, когда слышим Господа, нам обещающего: «в нюже меру мерите, возмерится вам» (Мф. 7, 2). Почитайте книгу святого аввы Дорофея и, если произволение Ваше шествовать по стезе отсечения воли не прекратится, но возгорится еще сильнее и пламень небесных желаний обымет Вашу душу, благоволите приехать, дабы пространнее услышать учение о пути этом и принять некоторые правила, которые, как стены высокие и твердые, оградят душу Вашу. – Вы желаете соделаться моей дщерью? Я, в восторге духа взирая на сонм духовных чад моих, которых несмь достоин называться отцом, но рабом, говорю душе моей: «Возвеселися, неплоды, нераждающая, возгласи и возопий, нечревоболевшая, яко многа чада пустыя паче, нежели имущия мужа» (см.: Ис. 54,1).

...Приветствую тебя со вступлением в правильный род иноческой жизни, от которого получишь систематическое духовное воспитание. Такое воспитание – неоцененное благо; доставляемое им устроение душевное далеко отстоит от устроения, хотя и похвального, но приобретаемого самоучкой, в жительстве самочинном. Осяжи сердце твое! Не раздается ли в нем чувство легкости, свободы, радости извещения? Такие бывают ощущения в душе, когда она получит дар свыше. Ты получил его, принял рукой веры. Начинай, Израиль, наследовать землю обетованную! (см.: Втор. 2, 31).

РУССКИЙ ПЕРЕВОД СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ.

Сердечно радуюсь, что Слово Божие будет в общем употреблении на русском языке. Сего же дня получил я из Петербурга письмо от одного знакомого, который пишет, что высылает мне вновь изданное Евангелие.

Слава Богу, кажется, Дух Святой, сообщив апостолам в день Пятидесятницы знание языков, со всей ясностью указал волю Божию, состоящую в том, чтобы Слово Божие имелось и провозглашалось на всех языках...

САМОПОЗНАНИЕ

Вы отнеслись ко мне ради Бога для пользы души Вашей; я – также ради Бога – располагаюсь говорить Вам то, что сочту истинным и душеполезным. Шествуя к Господу путем ума и сердца, желая встать перед величеством Его неприступной славы, лицом к лицу, не будьте разумны и многосведущи. Для Него приятнее младенческое лепетание души, умалившейся, так сказать, от зрения множества немощей своих, нежели красноречивое витийство души, напыщенной самомнением. Апостол Павел сказал о себе: «не судах бо ведети ничтоже, точию Иисуса Христа, и Сего распята» (см.: 1Кор. 2, 2). А для меня предовольно, если я познаю, что я грешник. Довольно мне будет этого знания! Оно, прикасаясь – как жезл Моисеев к камню – к моему ожесточенному сердцу, будет изводить живую струю слез. Плач мой перед Господом моим предпочитаю всей земной мудрости – и «грех мой предо мною есть выну» (Пс. 50, 5). Грех мой – первенствующий предмет моего духовного созерцания...

В письмах Ваших ко мне не будьте умны, красноречивы, сведущи в Писании. Будьте буи! Из премудрой сделайтесь буйной, чтобы стяжать истинную премудрость – смиренномудрие, в котором обилие духовного разума. И я, грешник, в ответе Вам буду произносить обнаженное, безлестное слово сердца, приятное одной искренностью и, может быть, истиной. Отселе, вкусив его, познайте, что сказанное мной сказано ради Господа.

САМОУКОРЕНИЕ

Отпустите эту девицу, должную Вам двумястами динарий, с миром, без всяких упреков, помня, что мы все должны тьмами талантов Господу, Который тогда оставит нам долг наш, когда мы оставим должникам нашим. Если же хотите пожать обильный плод духовный, то унизьте себя перед ближним в сердце Вашем и скажите сами себе: «В том, что это дело не устроилось, я виновата, по недостатку духовного разума и терпения, которыми стяжается ближний». Помолитесь обо мне, чтобы Господь даровал мне обвинить себя как главную причину этого беспокойства. Я винюсь и прошу Вас простить меня ради Господа, ради Которого Вы расположились внимать моему грешному слову, произносимому о Господе.

Не обвиняйте в немощах Ваших никого, ни даже обстоятельства и развлечения, в которые Вы поставлены. Обвиняйте единственно себя. Царь Давид, святой Пророк и Боговидец Моисей, святой Пророк Даниил угодили Богу среди множества разнородных занятий, среди всевозможного развлечения. Преподобные общежития египетского, описанного святым Иоанном Лествичником, говорили ему: «среди молв стяжи безмолвную мысль, что преславно». Укоряйте себя, укоряйте свое немощное произволение, потому что сила произволения и в немощных производит великое. В обвинении себя найдете утешение. Обвините себя и осудите себя, а Бог Вас оправдает и помилует. Когда Феофил, патриарх Александрийский, прибыл в Нитрийскую гору, то спросил у игумена горы, под руководством которого спасались до десяти тысяч монахов: «Что, Отец, нашел ты особенно важного на пути монашеском?» – «Укорять и осуждать себя непрестанно», – отвечал святой и смиренный игумен. – «Да, – сказал патриарх, – другого средства к спасению нет». – И Вы стяжите это легкое делание, могущее ввести в душу Вашу смирение, а вместе с ним утешение и мир святой от Господа, в Котором почивает от сердечных трудов своих всякий обремененный ими. Мира, духовного утешения и спасения Вам желаю.

Если Вы видите в себе, что Вы только слышатель Слова Божия, а не творец, то мыслями Вашими встаньте перед этим Словом Божиим, имеющим судить нас в последний день, как осужденная, и постарайтесь стяжать дух сокрушен и сердце сокрушенно, а когда можно, то и поплачьте при таком размышлении – и Господь помилует Вас. Не вдавайтесь в безнадежие, но при безнадежии на себя тем тверже уповайте на Бога.

Благо иноку и инокине, долго жившим в монастыре и достигшим преклонных лет, остаток дней своих провести во внимании себе, в безмолвии, в приготовлении себя к переходу в вечность. Желающему благочестно и успешно безмолвствовать надобно в основание жительства своего положить постоянное самоукорение, как сказал некоторый великий старец горы Нитрийской Феофилу, патриарху Александрийскому. Прошу Ваших святых молитв обо мне к Господу, чтобы и мне даровалось то делание, которое Вам указываю и без которого невозможно душе успокоиться и выйти из состояния смятения и развлечения.

Возложившись на помощь Божию и на силу Его, совершающуюся в немощных, я вознамерился на письменное твое изложение отвечать также письменно. И сие более для того, чтобы ум мой не развлекся при личной беседе и не изнемог под шумом слов, но сохранил бы в тишине и уединении келейном мирное устроение, при котором только усматривается истина. Перед лицом Его стою и, освещаемый Его светом, смотрю на душу мою и сличаю с тем, что вижу в обличении твоем. Что же вижу? Вижу на душе моей язвы, вижу многочисленные ее болезни, вижу немощи, из которых одни природные, другие – следствия язв и болезней, прошедших и настоящих. Обращаюсь на протекшую жизнь мою: вижу – это цепь погрешностей, цепь падений; на каждом почти шагу я был посмеян и поруган диаволом по недостатку духовной мудрости, по избытку гордости, не склоняющейся вопросить совета у ближнего. В таком положении душа моя, когда путь жизни моей уже протянулся за преполовение дней моих.

Увы! Нетленной и блаженной святости не вижу в себе и следа! Не от действия благодатного смирения, но самим опытом, самими грехопадениями моими убеждаюсь, что я грешен. Желал бы непрестанно зреть грехи Мои и плакать о них, но скрадывают и омрачают меня забвение, рассеянность, нерадение мои!

Великий Пимен говаривал: «Если человек во всяком обстоятельстве будет обвинять себя самого, то везде устоит». [...]

В 20-м Слове святой Исаак научает инока говорить, обращаясь к душе своей, так: «В безумии прожил ты жизнь твою, срамнейший человек, достойный всякого наказания. По крайней мере сохранись в этот день, оставшийся от дней твоих, истраченных вотще, скудных делами благими, богатых делами злыми. Исшел ты из мира таинственно, вменился мертвым ради Христа; не оживай снова для мира и для всего того, что принадлежит миру, – предварит тебя покой, ты будешь жив о Христе. Готовься и приготовься ко всякому поношению, ко всякой досаде, поруганию и укоризне от всех. Прими все это с радостью, как точно достойный того. Претерпи с благодарением Богу всякую болезнь, скорбь и беду от бесов, которых волю ты совершал. Претерпи всякую нужду и горести естественные! Претерпи с упованием на Бога лишение телесных потребностей, долженствующих чрез краткое время превратиться в гной. Подклони выю всему этому в надежде на Бога, не ожидая ни от кого другого избавления или утешения, но возверзи на Господа попечение твое и во всех искушениях осуди себя самого, как причину их. Не соблазнись ничем, не укори никого из оскорбляющих тебя, потому что ты вкусил от запрещенного древа и стяжал различные страсти. С радостью приими эти горькие врачевства: пусть сии потрясут тебя немного – и ты впоследствии усладишься. Увы тебе! Увы твоему смрадному тщеславию! Душу твою, исполненную всяких грехов, ты оставил без внимания, как бы не подлежащую никакому осуждению, а занимался осуждением других, осуждал их и словами, и помышлениями». [...]

Преподобный Пимен Великий называл самоукорение той «сваею (бревном, вбиваемым в землю), к которой привязывают ладью душевную во время бури».

Вот образцы и свидетельства подвигов, тебе свойственных, могущих принести душе твоей обильную пользу, доставить тебе прочное духовное воспитание.

Когда я дочитал в твоем письме до следующего: «Ни малейшего луча благодати или признака добра не нахожу в том, о ком так громко и много говорили люди... И Ваше незлобивое сердце поверило молве и верно осудило в неправде мою раздражительность»... я от души рассмеялся... Мне нужен письменный твой ответ, чтобы мне оправдаться перед самим собой. Я не доверяю никому так мало, как самому себе, не страшусь никого более, как самого себя. Кто я, чтобы вести к Богу душу человеческую, созданную по образу и подобию Его? Моя душа заблудилась в пустыне, увязла в тимении. На заботы о ней нужно мне употребить краткое время моего земного странствования. Таков я перед моими очами...

«Возлюбиши искренняго твоего яко сам себе» (Мф. 22, 39), – заповедует нам Слово Божие.

В исполнение этой заповеди Евангелия предлагаю тебе врачевство, которое всегда приносило пользу душе моей, когда душа моя прибегала к нему. Когда душа моя забывала об этом врачевстве, искала облегчить болезнь свою оправданиями человеческими, думала разрешить задачу страданий человека на земле иначе, нежели Крестом Христовым, тогда она лишь трудилась напрасно! Тогда мучения ее только умножались и усиливались! Врачевство, о котором я говорю, – «обвинение себя».

Много прекрасных изречений об обвинении себя произнес святой Пимен Великий. Прочитай их в книге, которая есть у тебя: «Достопамятное сказание о подвижничестве святых и блаженных Отцов».

Инок, обвиняющий себя, устоит во всех напастях! Какая скорбь может сокрушить того, кто признал себя достойным всякой скорби? Того, кто всякую приходящую скорбь встречает словами блаженного разбойника: «достойное по делам моим приемлю; помяни меня, Господи, во Царствии Твоем!» (см.: Лк. 22, 41–42).

Какой скорби устрашится тот, кто верует, что на него неуклонно взирает око Божие, что никакая скорбь не может прикоснуться к нему без попущения или мановения Божия? Огради душу твою крестным знамением и с верой пустись в море скорбей иноческих! Благополучный попутный ветер да надувает паруса твои, да несет быстро ладью души твоей в пристанище бесстрастия и святыни. Этот ветер, дующий всегда благотворно, всегда постоянно, в одном направлении Божия Духа и Истины: учение Евангелия, учение святых Отцов Православной Церкви. Один из этих Отцов, святой Иоанн Лествичник, сказал: «кто отверг обличение, правильно или неправильно, тот отвергся своего спасения». Научись носить немощи ближних, угождать им ради Бога, а не себе, научись полагать душу свою за ближних твоих! Научись претерпевать выговоры и оплевания! Держись за обвинение себя, как упавший в воду держится за кинутую к нему веревку, и избавишься от потопления в смущении и печали! Некий великий инок, наставник многочисленного собрания монашествующих в горе Нитрийской, сказал: «Нужнейшее душевное делание инока: непрестанно обвинять себя». Новый человек, описанный, изображенный в Евангелии, да снидет мало-помалу из Евангелия в твою душу, да изобразится в душе твоей. Да изгладятся из нее черты человека ветхого, черты, которые получаем наследственно при рождении, которые внезапно явились на душе нашего Праотца согрешившего и обезобразили эту душу – дотоле образ совершенный Совершенного Бога. Из этого расстройства – все наши смущения и мучения, временные и вечные! Как безобразна душа, когда она в смущении! Как она прекрасна, когда спокойна! Еще прекраснее, когда завеет в ней благодатный мир от Господа. Это спокойствие, сам этот святой мир исходит в душу, обвиняющую себя, и вот тому причина: «душу, которая будет обвинять себя, – сказал Великий Пимен, – Господь возлюбит». Обвинять себя может только умерщвляющийся для человеков. Кто же попустит себе малейшее пристрастие к человеку, тот не возможет сохраниться в самоосуждении, а потому и в мире. Надо отдать всех людей Богу. Этому научает нас и Церковь; она говорит: «сами себя, друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим». Кто предаст себя и всех Богу, тот может сохранить мертвость ко всем; без этой мертвости не может воссиять в душе духовное оживление. Если пребудешь верным Богу и сохранишь умерщвление к человекам, то явится, в свое время, нетленное духовное сокровище в душе твоей, узришь воскресение души твоей действием Духа. Об этом плотские люди не могут составить никакого понятия. Когда же, в свое время, человек увидит себя измененным, воссозданным – удивляется, как бы вновь сотворенный, рассматривает страну Духа, в которую ввел его неожиданно Бог, недоумевает: за что бы излилась такая милость Божия на ничтожное создание – человека.

СЕРГИЕВА ПУСТЫНЬ

(см. также: Клирос, Монастыри). Как уже оставляющий настоятельство Сергиевой пустыни могу с откровенностью сказать об отношениях сердца моего к этой обители. Четырнадцатый год провожу в ней – и ни к чему в ней не прилепилось мое сердце; ничто в ней мне не нравится. Только к некоторым братиям я питаю истинную любовь! Кажется: едва выеду из Сергиевой пустыни, забуду ее. Я занимался устроением ее, как обязанностью; принуждал себя любить Сергиеву пустынь, как в Инженерном училище принуждал себя любить математику, находить вкус в изучении ее сухих истин, переходящих нередко в замысловатый вздор. Стоящая на юру, окруженная всеми предметами разнообразного, лютого соблазна, обитель эта совершенно не соответствует потребностям монашеской жизни. Быть бы тут какому-либо богоугодному заведению и при нем белому духовенству! Не по мысли мне монастырь – Сергиева пустынь. И я ей был не по мысли: поражая меня непрестанными... болезнями, производимыми здешними порывистыми ветрами и известковой водой, она как будто постоянно твердила мне: ты не способен быть моим жителем – поди вон!

Всякое решение Святейшего Синода приму с благоговением и с благодарностью: уволят ли совершенно на покой, скажут ли, что увольняют впредь до выздоровления, за все благодарен. Я мог однажды привести ее в некоторый порядок, другой раз к такому труду не способен! Нужно было образовать сердца, воспитать новых монахов из юношей, ими заменить старожилов, окостеневших в своих навыках. Для этого нужно время, нужны годы, нужны нравственные и телесные силы, они истощились, повторение такого же труда для них невозможно!

...Убогое мое суждение убеждает меня постоянно в величайшей пользе и даже необходимости удаления из здешнего шумного места, которое и в нравственном отношении точно село при пути. Все иноческое уничтожается здесь рассеянностью, все посевы стаптываются мимоходящими. Здесь тоже на самом деле видно сбытие изложенных святым Исааком в 75-м Слове. Вижу справедливость их и на себе, и на братии...

...Когда приехал в Сергиеву пустынь, то не имел, где главу приклонить, должен был остановиться в постороннем доме и в нем жить первую зиму. Начиная с Соборной церкви, все представляло одни развалины. А с братией ее пришлось не только слезы, но и кровь пролить. Что уж делать? Такова судьба настоятелей. И от епархиального начальства сперва досталось, так что запрещен был выезд из монастыря мне самому. А как то, что без скорби сделаешь, то непрочно бывает, и что посеешь да слезами не польешь, то худо всходит.

Бог привел тебя узнать на самом опыте, какую чашу я пил в Сергиевой пустыни в течение четырнадцати лет. Вступая в должность настоятеля этой обители, я видел ясно – иду толочь воду, что плавание мое будет по бездне интриг; утешало меня, что это не мое избрание. Я отдался воле Божией, которой отдаюсь и теперь.

СЕРДЦЕ

Смотрю на кипящие в тебе волны – и нет от них никакой печали в моем сердце; они не устрашают моего сердца, не приводят его в сомнение. Мое сердце спокойно, мало того, оно ощущает утешение духовное. Отчего бы это было? Мое сердце чувствительно по природе; оно не может быть холодным и равнодушным. Скажу тебе, отчего: в нем действует с убедительностью извещение, что есть к тебе милость Божия. Вышло такое определение о тебе от горнего Престола Царя Царей. Не устрашись бурь, не ослабей от них, они – признак добрый. Тебя скоро осенит помощь Божия; на весы твоего сердца положится тяжеловесное духовное сокровище, отчего противоположная чаша, земных скорбей и утешений, сделается без весу. Поверь моему сердцу!.. Не знаю, стоит ли оно доверия, но уверяет так сильно, что я, оставя всякое соображение и умствование, пишу, что внушает мне, велит писать сердце. Вижу пристань духовную, приготовленную тебе Всеблагим Богом, тебя ожидающую. Но Он, Многомилостивый и Всепремудрый, попускает тебе сперва потрудиться в волнах, чтобы ты утомился, умучился в борьбе с ними, дал цену пристани. Человек не дает должной цены тому, что достается ему ценой слишком дешевой. Не была ли пристань раем? И этой пристани человек не дал цены, был недоволен ею – захотелось большого, несбыточного!..

Повторяю тебе, что все внешние волнения и тревоги должны быть побеждены внутренним деланием. Надо, чтобы с сердца началось обновление; сердце – корень; «аще корень свят, то и ветви» (Рим. 11, 16). Этот образ подвига установлен Самим Спасителем; «очисти прежде внутреннее сткляницы и блюда, – сказал Он, – да будет и внешнее има чисто» (Мф. 23, 26).

Благодарю тебя за то, что ты остановился излить сожаление о болезни моей: этим угодил мне! Вижу, что из тебя будет толк! Не люблю жесткого сердца от грубости, от недостатка любви к ближнему, но не люблю и плотски чувствительного, тающего в нежностях... Знаешь ли, что нежность лукава?.. Я по природе с сильным и чувствительным сердцем, как и ты, потому не охотник позволять сердцу моему расслабление нежностью. Евангелие научило меня, что сердце слабое неспособно к христианским добродетелям, что нужно его скрепить верой, самоотвержением, сделать героем при посредстве внутренних борений и побед... Победы делают сердце героем!.. За победы нисходит в него святая вера, живая вера, сильная вера!.. Насади и воспитай в себе мертвость ко мне. Что бы неприятное ты ни услышал обо мне, говори: «Однажды навсегда я отдал его Богу – и отдаю: да совершается над ним воля Божия».

СКОРБИ 1

(см. также: Грех, Искушение, Крест). ...Что без скорби сделаешь, то непрочно бывает, и что посеешь да слезами не польешь, то худо всходит. 29.

...Слава Богу за все скорбное, случающееся с нами! Кому попускаются скорби, тот, значит, помянут Богом в Царствии Его, а кто живет бесскорбно, тот забвен Богом.

К нашей обители есть милость Божия, потому что в ней хотя и не столько, сколько следовало бы, есть люди, имеющие намерение быть приятными Богу. Господь посылает и искушения: кому посылаются скорби, тот, значит, есть часть Божия, а кому идет все, как по маслу, тот – часть диавола. А когда Господь восхощет взять его из части диаволовой, то взимает посланием скорбей. Скорби – чаша Христова на земле. Кто на земле участник чаши Христовой, тот и на Небе будет участником этой чаши. Нам она – непрестающее наслаждение.

...Милосердный Господь, избирающий тебя в число Своих, попускает тебе различные скорби и от людей, и от болезней телесных. Это благой знак – прими его с великодушием и верой. Когда осыпают ругательствами и стараются уловить тебя в чем словами, помяни, что то же делали со Христом, и вкуси благодушно чашу чистительную.

Подобает душе и телу истончиться, как паутине, пройти сквозь огонь скорбей и воду очистительную покаяния и войти в покой духовный – в духовный разум, или мир Христов, что одно и то же. [...]

Чаша скорбей обнаруживает внутренний залог человека: Давид идет в пустыню, а Саул – к волшебнице.

Когда человек во время своей скорби обращает взоры на кого-нибудь, с доверенностью простирает к нему руки, просит помощи, это значит – предполагает в нем духовную силу. Духовной силы не имею. Я окован цепями страстей, нахожусь в порабощении у них, вижу в себе одну немощь. Но проведши всю жизнь в страданиях, почитаю сострадание страждущим священным моим долгом. Только из этого побуждения пишу к Вам; только в этом отношении сочтите письмо мое достойным внимания Вашего; примите его как отклик души, участвующей в Вас. В одиночестве, в скорби и ничтожное участие приятно.

При нынешних обстоятельствах человеческие пути к вспоможению Вам заграждены. Таково мнение не только мое, но и тех, знающих Вас и помнящих, с которыми я счел полезным посоветоваться. Нельзя уклониться ни направо, ни налево, надобно по необходимости идти путем тесным и прискорбным, который перед Вами внезапно открылся по неисповедимым судьбам Божиим.

Такое положение мне не незнакомо. Не раз я видел полное оскудение помощи человеческой, не раз был предаваем лютости тяжких обстоятельств, не раз я находился во власти врагов моих. И не подумайте, чтобы затруднительное положение продолжалось какое-нибудь краткое время. Нет! Так протекали годы; терялось телесное здоровье, изнемогали под тяжестью скорбного бремени душевные силы, а бремя скорбей не облегчалось. Едва проходила одна скорбь, едва начинало проясняться для меня положение мое, как налетала с другой стороны неожиданная, новая туча – и новая скорбь ложилась тяжело на душу, на душу, уже изможденную и утонченную, подобно паутине, предшествовавшими скорбями.

Письмо Ваше я получил и увидел из него, что путь жизни Вашей пролегает по теснинам и скорбям, как это обещано всем желающим последовать Христу. Кто последует Христу, как верховный Петр и первозванный Андрей, тому предназначен крест. Кто обращается ко Христу, как разбойник, того удел – опять крест. В первом случае крест соделывается венцом, во втором он бывает лествицей. Но каковы бы ни были наши обстоятельства, к какому бы образцу мы ни подходили, невозможно быть Христовым без креста; «еже есть, – говорится при пострижении в монашество, – готову присно быти к подъятию всякой скорби, которую Промыслитель нам попустит». Господь да укрепит Вас.

Милосердный Господь, дарующий путь спасения и самое спасение произволяющим спастись, да укажет Вам подобающий путь. В наше время предоставлено спасаться наиболее терпением скорбей.

Скорбь действует противоположно наслаждению, а потому противодействует нашему падению, способствует нашему восстанию. По этим свойствам своим скорбь необходима нам ко спасению. По причине необходимости ее Спаситель повел стезей скорбей Свое святое стадо в страну блаженства вечного. Тому, кто отказывается от скорбей, он возвещает решительно: «иже не приимет креста своего и вслед Мене грядет, несть Мене достоин» (Мф. 10, 38).

Через мрачную, глубокую пропасть скорби, внезапно открывшуюся перед нами, перенеситесь на крыльях веры! Не испытывайте волн недоверчивой стопой размышления человеческого, идите смело по ним мужественными шагами веры- и обратятся под ногами Вашими мягкие, влажные волны в твердые мраморные или гранитные плиты. Тем более нейдут Вам робость и сомнение, при зрении моря скорбного, при зрении ветра крепкого, что призывающий Вас ходит по морю скорбей, отделяющий для такового хождения от прочей братии Вашей – Сам Господь. Это призвание есть вместе и блаженное избрание! Христос знаменует «Своих» печатью страданий! Он обрел душу Вашу благопотребной Себе и потому печатлеет ее Своей печатью! И стоит отдельно малое стадо, часть Христова, от множества прочих людей; Христовы держат в руках своих признак избрания их Христом – чашу Христову; на раменах их знамя – Христов Крест. Далеко, далеко отшатнулись от них сыны мира! Бесчисленной толпой, с шумом, в упоении странном, гонятся они за попечениями и наслаждениями временными. Время в очах их преобразилось в вечность! Они проводят жизнь бесскорбную, преуспевают в тленном, забыты Богом, не возбуждают против себя диавола: они угодны диаволу – часть его. Чаша Христова отверзает вход в страну разума духовного, состояния духовного, вошедший туда и причастившийся трапезы утешения духовного соделывается мертвым миру, бесчувственным к временным скорбям и лишениям, начинает совершать свое земное странствование, как бы несущийся по воздуху превыше всего, на крыльях веры. Оковы разума притягивают нас к земле – стране мучений; находясь на земле, мы невольно подвергаемся и мучениям, «приложивый разум приложит болезнь» (Еккл. 1, 18), – говорит Писание. Вера подымает с земли, освобождает от оков, изъемлет из среды мучений, возносит к Небу, вводит в покой духовный. Вошедшие в этот покой почивают прохладно, насладительно на роскошно постланных, драгоценных одрах боговидения.

Примите эти строки, произносимые от сердечного участия, которое с первого свидания с Вами возбуждено во мне Вашей душой, носящей во глубине своей какой-то особенный залог, залог таинственный, боголюбезный – залог богоугождения. Примите эти строки из страны страданий, в которую я поселился очень давно: Богу не было угодно, чтобы шел я путем общим, обыкновенным! Он поставил меня на стезю отдельную, в страну совсем особенную – и редко встречаю путешественника, идущего по этой стезе, посетившего эту страну, с которым бы можно было перемолвить слово на том языке, которым говорят в стране той, и который сделался мне несколько знакомым, – утешительно звучит он для слуха души моей. В звуках его слышу что-то родное. [...]

...С самого берега глядя на темное, глубокое море скорбей, на даль, где синева вод сливается с синевой небес, на эту беспредельную даль, пугающую веру, прислушиваясь к гневному говору волн, к их плесканию однообразному и бесчувственному, не предавайтесь унынию, не впустите в душу Вашу море грустных дум. Тут гораздо более опасностей! В этом море потонуть гораздо удобнее, нежели в море скорбей наружных. Радуйтесь! – И паки реку: радуйтесь! Вы для того на берегу моря скорбей, чтобы переплыть в страну радостей: даль моря имеет противоположный берег, хотя и невидимый для очей человеческого разума. Этот берег – рай умственный, преисполненный духовных наслаждений. Достигшие этого блаженного берега забывают, в упоении наслаждением, все скорби, претерпенные ими на море. Становитесь бестрепетной ногой в легкую ладью веры, носитесь, как крылатый, по влажным буграм! Скорее, нежели предполагаете, нежели можете себе представить, перенесетесь через море, перенесетесь в рай. – Но между духовным раем и жизнью плотской, душевной, обыкновенной, которой живут вообще все люди, положены в разграничение – как бы обширное море – крест и распятие. – В рай нет другого пути! Кого Бог хочет возвести в рай, того начинает сперва наводить на путь к нему – на крест. «Признак избрания Божия, – сказал некоторый святой аскетический писатель, – когда пошлются непрестанные скорби человеку». Претерпим умерщвление миру скорбями, чтобы сделаться способными принять в себя существенное оживление для Бога явственным, вполне ощутительным действием Духа. Пожертвуем тлением для Духа! Вполне отдайтесь Богу! Киньтесь в спасительную бездну веры, как бы в море с утеса!

Людей оставьте в стороне, как орудия Промысла! Эти орудия – слепые, сами по себе не имеют никакой силы, никакого движения! «Не имаши власти ни единыя на Мне, – сказал Господь Пилату, – аще не бы ти дано свыше» (Ин. 19, 11), хотя Пилат, водимый суждением человеческим, признавал и утверждал (а в этом, без всякого сомнения, согласны были с ним и все водящиеся таким суждением!), что он имеет власть распять предстоящего ему Узника и власть отпустить Его. – Не озабочивайтесь никакими сношениями с людьми, никакими оправданиями перед ними! Такие сношения и оправдания только нарушат мир сердечный, не принесут никакой пользы. Немощные люди – цветы, являющиеся на короткое время на поверхности земной! Вы мечтаете о себе много, Вы приписываете себе много, а Вы – немощные люди! Вы почтены самовластием, а вместе с тем не перестаете быть орудиями, слепыми орудиями, вполне орудиями! И того даже Вы не видите и не ведаете, что Вы орудия! Вы самовластны – так! Вы не можете не принять мзды за дела Ваши! Но в бесконечно мудрых судьбах Божиих эти самовластные суть действователи без малейшей власти, без всякой самостоятельности. Иисуса Назореа, говорил святой апостол Петр иудеям, «Сего нарекованным советом и проразумением Божиим предана приемше, руками беззаконных пригвождше убисте» (Деян. 2, 22–23); «вем, яко по неведению сие сотвористе, якоже и князи ваши: Бог же, Яже предвозвести усты всех пророк Своих пострадати Христу, исполни тако» (Деян. 3, 17–18). В делах Промысла Божия люди – слепые орудия. Потому-то Господь не сподоблял людей, по-видимому облеченных полной властью, никакого ответа! Потому-то назвал Он чашу, приготовленную злоумьппленниками, демонами, бесплотными и во плоти, чашей, подаваемой Отцом.

...Находящие скорби терпеть безропотно и без жалоб, в сознании своей греховности, достойной вечных наказаний, заменяемых милосердием Божиим временными наказаниями. «Аще кто правильного или неправильного запрещения отвергся, – своего спасения отвергся», – сказал святой Иоанн Лествичник. Притом надо веровать, что Бог не попускает искушения паче силы, почему перед посылаемым искушением надо смирять свою выю. [...]

Старец Василиск однажды во время великого молитвенного утешения услышал глас: «Имей во всю жизнь единым делом – ношение в сердце Господа Иисуса, а между тем примешь бесчестия». Сам Господь, все апостолы, все святые провели жизнь свою в многоразличных скорбях. Без бесчестий нам не спастись.

Скажите сестре Е.: «Ум не может быть бесстрастным – по Великому Максиму- аще не приемлют его многие и различные видения». – Понимая цель, надо оставлять средства без особого внимания.

Многими скорбями и смертями подобает нам, по примеру всех от века святых, наследовать Царство Небесное! – Так говорится в одной из молитв иноческого пострижения. Не дивись ничему случившемуся. «Не искушение ли человеку житие его на земле?» (см.: Иов. 7, 1) – давно сказал праведный Иов. Блажен человек, иже претерпит искушение и, через искушение и терпение, внидет в познание закона Божия, а через его познание – в живот вечный. Храни ум твой в тишине и преданности воле Божией, удерживай его от порывов и дерзновения. «Радуйтеся Господеви, – говорит Пророк, – со трепетом» (см.: Пс. 2, 11). Страх и благоговение, изливающиеся от Престола Божия, да прольются в твою душу и да сохранят ее от козней вражеских. Мир тебе от Бога и человеков! А где решительное примирение, там полное прощение.

Теперь ты можешь сказать с пророком Давидом: «Господь, наказуя наказа мя, смерти же не предаде мя» (см.: Пс. 117, 18). Многими скорбями и смертями подобает нам наследовать Царствие Небесное, да умертвится наш ветхий человек со страстями и похотями его, и да соделается сердце способно к принятию Божественной благодати.

...Скорбь надо потерпеть, в надежде на милосердие Божие и на помощь Божию. Возлагая все упование свое на Господа Бога, подвижник Христов должен и сам стараться об уничтожении причин скорби, если это зависит от него.

Веруем, что без воли Божией не может к нам приблизиться никакая скорбь; всякую скорбь, как приходящую от руки Божией, приемлем с благоговейной покорностью воле Божией, с благодарением, славословием Всеблагого Бога, непостижимого в путях Его, дивного во всех делах Его.

СЛОВО

Итак, внимайте тем словам, которые извлекаются верой Вашей из окаянного сердца моего, погруженного в молитву и слышащего дивные глаголы, произносимые благодатью в тайне душевной клети. Глаголы эти питают меня, питают и тех, которые ради спасения души своей захотят не презреть грешных и убогих слов моих.

Чему уподобить слово, теперь мной Вам произносимое ради Господа, к пользе души Вашей? – Уподоблю Вас и прочих желающих спастись, в числе которых, прельщая себя, думаю, что нахожусь и я, – путникам, идущим по дороге. Путь этот всегда был тесен и прискорбен, но ныне еще прибавилось на нем неудобство – недостаток в хлебе. Этот недостаток так велик, что многие, заметив в моей сумке несколько заплесневелых кусков, просят, чтобы я ими поделился. И делюсь, а кто возвратит мне заплесневевший кусок, беру с приятностью, ибо думаю, что и принимающие такую гнусную снедь принимают по крайней нужде. Прошу Вас считать такими слова мои и не связываться ими, а если захотите быть связаны ими, то свяжитесь – и милосердный Господь, по вере Вашей, силен извести Вас на свободу, которую ощутивши, возрадуетесь об обретении сокровища некрадомого.

Написал святой Иоанн Лествичник: «Исходящий телом, но не исходящий словом – кроток, весь – дом любви».

Он же написал: «Затворяй дверь келий для тела, дверь языка для разговора, и внутреннюю дверь для духов лукавых».

СЛОВО БОЖИЕ

(см. также: Писание Священное). Все дары Бога человеку достойны уважения. Дар слова, несомненно, принадлежит к величайшим дарам. Им уподобляется человек Богу, имеющему Свое Слово. Слово человеческое, подобно Слову Божию, постоянно пребывает при отце своем и в отце своем – уме, будучи с ним едино и вместе отделяясь от него неотдельно. Слово человеческое ведомо одному уму, из которого оно постоянно рождается и тем выражает существование ума. Существование ума без слова и слова без ума мы не можем представить себе. Когда ум захочет сообщиться уму ближних, употребляет для этого свое слово. Слово, чтобы приобрести способность общения, облекается в звуки или буквы. Тогда невещественное слово делается как бы вещественным, пребывая в сущности своей неизменным. И Слово Божие, чтобы вступить в общение с человеками и спасти их, вочеловечилось. При основательном взгляде на слово человеческое делается понятна и причина строгого приговора Господня, которым определено и возвещено, что человеки дадут отчет в каждом праздном слове. Божественная цель слова в писателях, во всех учителях, а паче в пастырях – наставление и спасение человеков. Какой же страшный ответ дадут те, которые обратили средство назидания и спасения в средство развращения и погубления!

Шествие к истинному знанию Бога непременно требует помощи от скорбей: непременно нужно умерщвление сердца для мира скорбями, чтобы оно могло всецело устремиться к исканию Бога. Бог, кого отделяет в ближайшее служение Себе, в сосуд духовных дарований, тому посылает скорби (святой Исаак Сирский). Он, едва открылся Павлу, как уже определяет ему в удел страдания, возвещает о них. «Аз бо скажу ему, елика подобает ему о имени Моем пострадати» (Деян. 9, 16), – говорит Господь о вновь избранном Апостоле. Люди, наносящие скорбь, и скорбные обстоятельства – только орудия во всемогущей деснице Божией. Власы глав наших изочтены у Бога; ни одна из птиц бессловесных не падает без воли Творца своего; неужели без этой воли могло приблизиться к Вам искушение? – Нет! Оно приблизилось к Вам по попущению Бога. Недремлющее око Промысла постоянно бдит над Вами; всесильная десница Его охраняет Вас, управляет судьбой Вашей. По попущению или мановению Бога приступили к Вам скорби, как мучители к мученику. – Ваше злато ввергнуто в горнило искушений, оно выйдет оттуда чище и ценнее. Люди злодействуют в слепоте своей, а Вы соделываетесь на земле и на Небе причастником Сына Божия. Сын Божий говорит Своим: «Чашу, юже Аз пию, испиете» (см.: Мк. 10, 39). Не предавайтесь печали, малодушию, безнадежию! Скажите, честнейший Отец, Вашим унывающим помыслам, скажите Вашему пронзенному скорбью сердцу: «чашу, юже даде Мне Отец, не имам ли пити ея?» (Ин. 18, 11). Не подает эту чашу Каиафа, не приготовляют ее Иуда и фарисеи; все совершает Отец! Люди, произвольно следующие внушениям своего сердца, действующие самовластно, не перестают при том быть и орудиями, слепыми орудиями Божественного Промысла, по бесконечной премудрости и всемогуществу этого Промысла. Оставим людей в стороне, точно – они посторонние! Обратив взоры наши к Богу, повергнем к ногам Его воздымающиеся и мятущиеся помыслы наши, скажем с благоговейной покорностью: «Да будет воля Твоя!». Этого мало! Облобызаем Крест, как знамение Христово, руководствующее ученика Христова в Царство Небесное. Был повешен на кресте разбойник, упоминаемый в Евангелии, был повешен, как разбойник, а с креста переселился на Небо, как исповедник. Люди побивали Стефана камнями, как богохульника, а по суду Божию ему отверзалось Небо, как живому храму Святого Духа. Был принужден святитель Тихон Воронежский, обвиненный в горячности нрава, перейти с престола епископского в стены тихой обители, а обитель, пребывание в которой святого пастыря имело наружность изгнания, внушила ему посвятить себя молитвенным и другим подвигам иноческим. Святые подвиги доставили ему нетленное и негиблющее сокровище праведности во Христе, славу от Христа на Небе и на земле. Всегда поражала меня участь святителя Тихона; пример его всегда испускал утешительные и наставительные лучи в мое сердце, когда сердце мое окружал мрак, производимый скопляющимися тучами скорбей. Я убежден, что одни иноческие занятия могут с прочностью утешать человека, находящегося в горниле искушений. Рекомендую Вам сочинения святого Марка Подвижника, находящиеся в первой части «Добротолюбия»: они доставляют духовное утешение в скорбях, а для молитвенного занятия – Исихия, Филофея и Феолипта, помещенные во второй части той же книги. Простите, что позволяю себе советовать Вам! Примите это, как признак участия, как признак искренности, извлекаемый из души моей состраданием к Вам. Иначе я не вверил бы Вам тайн, которые скрываю и которые должно скрывать в глубине души, чтобы драгоценные бисеры духовные не были попраны любящими и дорого ценящими одно лишь свое болото. Изложенными в этом письме мыслями и другими, им однородными, почерпаемыми в Священном Писании и в сочинениях святых Отцов, я питался и поддерживался. Без поддержки, столько сильной, мог ли бы устоять против лица скорбей, которые попускал мне Всеблагий Промысл, которыми отсекал меня от любви к миру, призывал в любовь к Себе. Скорби мои, по отношению к слабым силам моим, были немалые, не сряду встречающиеся в нынешнее время. То, что они не вдруг могли меня сломить, лишь усиливало и продолжало мучения: вместо того чтобы сломить в несколько дней или несколько часов, ломали меня многие годы. В этих скорбях вижу Божие благодеяние к себе, исповедую дар свыше, за который я должен благодарить Бога более, нежели за всякое видимое мной в других земное, мнимое счастье. И это мнимое счастье, как ни низко (оно плотское!), могло бы быть еще завидным, если бы было прочно и вечно. Но оно превратно, оно мгновенно, и как терзаются при его изменах, при потере его избалованные им. Оно непременно должно разрушиться, отняться неумолимой и неотвратимой смертью; ни с чем не сравнимо бедствие, с которым внезапно встречаются во вратах вечности воспитанники мнимого, земного счастья. Справедливо сказал святой Исаак Сирский: «Мир – блудница: он привлекает красотою своею расположенных любить его. Уловленный любовью мира и опутанный им не возможет вырваться из рук его, доколе не лишится живота своего. Мир, когда совершенно обнажит человека, изводит его из дома его (т.е. из тела) в день его смерти. Тогда человек познает, что мир – льстец и обманщик».

Дайте руку: пойдем за Христом, каждый неся крест свой и им и зарабатывая свое спасение.

В последней статье письма твоего говоришь: «О, если бы я мог служить Вам в виде домашнего животного всяким родом службы, какой только доступен мне». – С приятной улыбкой на устах и в сердце отвечаю: кажется, твое желание исполнит Бог. Он так и устроил, чтобы тебе быть в одном деле со мной... Не помню, с которого времени – а очень, очень давно – мне особенно нравились слова апостолов: «не угодно есть нам, оставльшим слово Божие, служити трапезам... мы же в молитве и служении слова пребудем» (Деян. 6,2,4). Служение братии Словом Божиим!.. Какой восхитительной, насладительной картиной представлялось очам души моей это служение!.. «Ни один наш дар, – сказал святой Иоанн Лествичник, – столько не благоприятен Богу, как приношение Ему словесной души покаянием. Весь видимый мир не равночестен одной душе; он преходит, а она нетленна, и пребывает во веки». Что же? – Бесконечно много милосердный Бог подал мне в руки, но и извещает многим душам искать от меня этого служения! Теперь все время мое взято этим служением. Как утешительно перекликаются со мной многие души среди таинственной ночи мира сего с различных стран своих! – Иная с одра болезни, другая из изгнания, иная с берега Волхова, иная с берега Двины, иная с поля Бородинского, иная из хижины, иная из дворца царского. Душа, где бы она ни была поставлена, если не убита нечувствием, везде ощущает нужду в Слове Божием, везде падение гнетет ее, давит. Произношу Слово Божие в беседах личных, пишу его в беседах заочных, составляю некоторые книги, которые могли бы удовлетворить нуждам нынешнего христианства, служить при нынешнем голоде каким-нибудь утешением и наставлением. От служения Слову раздается в душе моей какой-то неизреченно радостный голос удостоверения в спасении... Твой жребий – принять участие в моем служении и ту мзду Духа, которая будет выдана по несказанной милости Божией за это служение, разделить со мной. – Удовлетворен ли ты?.. Несколько времени, как стала мне приходить мысль: великопостная служба столько заключает в песнопениях своих глубокой поэзии, которой говорит душа, проникнутая святым покаянием, что могла бы быть составлена особенная книга великопостных вдохновений в поэтическом порядке, с поэтическим построением. Предметы этих песнопений именно те, которые душа твоя в настоящем ее устроении способна правильно, полно ощутить, потому удовлетворительно, определительно выразить. Но решение этого дела – до личного свидания. О нем надо много, основательно потолковать.

СЛУЖЕНИЕ ЦЕРКВИ

Вы хорошо сделали, отказавшись (от игуменства) на первый раз по сознанию немощи и недостоинства. Далее – что Бог даст. Святой Симеон Новый Богослов сказал, что всякое служение в недре Церкви, когда оно проходится с целью угождения Богу, преблаженно. Поступите по воле Божией, умолив Бога, чтобы Он даровал Вам поступить благо-угодно Ему.

СМЕРТНАЯ ПАМЯТЬ

(см. также: Смерть). К смертной памяти полезно принуждать себя, хотя бы сердце и отвращалось от нее. Она – дар Божий, а понуждение наше к ней – только свидетельство искренности нашего желания иметь этот дар. При понуждении себя нужно и молиться: «Господи, даждь ми память смертную».

Таково об этом предмете учение Макария Великого, Исаака Сирского и прочих великих Отцов; Вы найдете его и в драгоценной книжке Нила Сорского.

Между тем тело мое ослабело; его прободают и рассекают различные недуги. Они – вестники: возвещают мне приближение разлучения души с телом. Скоро, скоро буду лежать на одре, не для того чтобы дать преутружденному телу временное отдохновение, но чтобы сложить его с себя в гробовой ковчег, в недра земли, из нее же взят есмь, до будущего общего воскресения. Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем, ибо душа моя в язвах, а тело запечатлено грехом. По этому состоянию моему всего приличнее для меня было оставить все, и вне всего предаться неутешному плачу; когда все утрачено, не утратить, по крайней мере, раскаяния. Но к достижению этого состояния, которое признано для себя самым приличным, не употребляю никаких средств, кроме немощной моей молитвы, в которой прошу, чтобы совершалась надо мной воля Божия. Это прошение воли Божией внушается боязнью, чтобы не попросить чего, превышающего мои силы. Эта боязнь внушена самим опытом, ибо во всех опытах, коими испытывалась моя сила, обнаруживалась моя немощь; где бесы рисовали перед моим умом картину блистательных успехов, там, на самом деле, оказывался ущерб, там возникло бедствие, там прикрывалась цветами гибельная пропасть. Я познавал обман по совершении обмана, познавал прелесть, будучи обольщен и поврежден ею. Теперь боюсь предпринять что-либо особенное самовольно, хотя бы и почитал это душеполезным.

СМЕРТЬ

(см. также: Смертная память). Со мной часто беседуют о смерти мои недуги. Назидательна эта беседа! После нее мир со всеми его событиями представляется совершенно в ином виде. Око странника смотрит иначе, нежели око постоянного жителя.

А смертный час вблизи от нас! Ожидает нас нелицеприятный суд, на коем правды наши судимы будут. Святые присно зрят делание свое недостаточным и, как некто из них сказал, вменяют себя не исполнителями, а сквернителями святейших заповедей Господних; сего ради, егда искушение придет, радуются, яко скорбью невольной пополняется недостаточество их деяния и убеляются их ризы для непостыдного вшествия на брак духовный дверью смерти. Довольно, довольно о земном попеклись, довольно времени утратили – нынешний день единонадесятый час для приготовления к вечности употребим; ропотливые и хлопотливые гласы наши изменим в гласы благодарения и хваления, яко недоведомыми судьбами Господь спасение наше содевает и малыми скорбями, ниже имя скорби заслуживающими, смиряет нашу выю и за единое преломление слепотствующей воли нашей и покорность Его Всепремудрому Промыслу венчать нас хощет.

Сердечно радуюсь, что праздник провели все благополучно, в своем семейном кругу, без всякой заплаты. Так эти чуждые заплаты нейдут к нашему обществу! Всегда эти подлости чем кончаются? Прочеловекоугодничают век свой, остаются чуждыми всякого божественного чувства, предают, предают и, наконец, сами предаются смерти, сколько ни отнекиваются от нее.

Мы, исшедшие из среды мира в недро святых обителей, этим самым предначали нашу смерть по плоти и жизнь о Христе. Бывают кончины скоропостижные, бывают кончины при продолжительных болезнях. Мы с того времени, как оставили мир, умираем ежедневно, по свидетельству святого апостола Павла. В этой смерти видим непременное условие истинной жизни. Минута переселения нашего с земли, рождения нашего в вечность, для нас не так странна и чужда, как для тех, которые живут посреди мира, оглушены его шумом, пригвождены к нему умом и сердцем, забыли, что есть смерть, не думают о вечности, долженствующей непременно быть и их уделом.

Узнав о смерти ближнего Вашего, не предайтесь тем неутешным рыданиям, которым обыкновенно предается мир, доказывающий тем, что надежда его – только во плоти. Ваша надежда – во Христе! Пролейте об умершем слезы молитвенные, обратитесь сердцем и мыслями к Тому, Кто один может Вас утешить, перед Которым Вы должны предстать в предназначенное Вам время. Не увлекитесь чем-нибудь земным; плод такого увлечения, которое – обманчивая, обольстительная мечтательность, – тление. Мир имейте в Боге, предавайтесь с полной покорностью Его Святой Воле. В этой Воле полнота Благости и Премудрости, Ей поклонимся, припадем к стопам Ее, вручая души и тела наши Господу.

Лейтесь токи слезные в отраду и утешение оставшимся и почившим! В слезных каплях да светится молитва, как в каплях дождя разноцветная радуга, этот образ, или, правильнее, символ мира между Богом и человеками. Разными цветами в молитве да будут: исповедание, сокрушение сердца, раскаяние, умиление, радость. Сейчас, как пишу, пришло мне на мысль, что слово «радуга» происходит от радости – это радостная дуга. Такой дугой да будет Ваша молитва; один конец ее да касается Вашего сердца, а другой – Неба. Свет надежды и упования да светится в душе Вашей, свет от Света – Христа, Который грехи наши омыл и искупил нас от тьмы греховной. Ему сами себя и друг друга вручаем. Ему вручаю и Вас, яко милость Его почивает над Вами. 87.

Мы пали отвержением Божиего, оживлением своего, а свое у нас ничтожество, небытие, ведь все, что имели мы до бытия, начиная с которого, включая которое, все получили мы от Бога. Устранив из себя Божие, оживив в себе свое, мы родили «смерть». Провести себя в небытие мы не в силах, но исказить свое бытие, сделать его худшим небытия, родить смерть мы могли (разумеется, смерть душевную! Телесная перед душевной малозначительна, результат ее. Она была бы еще отрадой, если бы не давала большего развития вечно существующей смерти душевной).

Чтобы умертвить смерть, надо устранить из себя все свое, приведшее и хранящее смерть: в самоумерщвленного проникает Дух и, как Создатель, дарует ему «пакибытие». – Когда действия чисто духовные умножатся в душе твоей, тогда всякое чувственное явление потеряет цену на весах твоего ума и сердца.

СМИРЕНИЕ

(см. также: Добродетель, Самоукорение, Сокрушение). Был воспрещен мне выезд из монастыря, но по причине совсем другой, нежели о коей Вы пишете. Это за знакомство мое с посланником короля французского, что Государь император нашел неприличным и достойным наказания и к чему я принужден был насильственно синодальным чиновником. Сие последнее обстоятельство государю неизвестно, и я не нахожу нужным приводить в известность. [...] Наконец, о нерасположении ко мне синодального оберпрокурора я ничего не могу сказать решительного. Принимает и поныне очень ласково, сам обещался ко мне приехать. Расположение же Государя императора из последнего даже обстоятельства обнаружилось в полной силе. И мне остается только благодарить Господа Бога за все случившееся – видеть Его Божественный Промысл, бдящий о спасении души моей и сими малыми искушениями воспитывающий и окормляющий мое младенчество. Горе, егда Вам рекут добре все человецы – это опасно, а потерпеть маленькое поношение весьма спасительно. И потому стараемся предаваться воле Божией с благодарением, а погрешности свои при Всевышней помощи усердствуем по силе исправить.

Попри, смири мятежные порывы твоего гордого сердца! – И мир Божий, истекающий из смирения, прольется в твое сердце. Милосердный Господь да укрепит Вас и помилует по неизреченной Своей милости.

Смирение убивает естественную любовь. А если она умирает от смирения, то жизнь ее составляется гордостью. Принадлежа к свойствам ветхого Адама, она требует умерщвления и воссоздания Духом. В ней живет идол «Я», поставленный на престоле татебно вкравшегося самомнения и завешивающийся завесой будто бы добродетели.

Все, крестившиеся во Христа, облечены во Христа. Чем бы и как бы они ни оскверняли себя, риза Христова, до суда Христова, на них. Необходимо признать себя хуже всех человеков: этого требует святое смирение. Апостол не просто сказал, что он – первый из грешников, был убежден в этом. И нам надо убедить себя: здесь предлежит работа и труд. Бог да дарует и мне, и тебе совершить его.

СОВЕТ

(см. также: Наставник, Руководство). Есть у меня советник, которого советом я руководствуюсь в моем поведении при настоящих обстоятельствах. Пленяюсь его советом, увлекаюсь им! «Блаженни, – говорит он, – препоясавшиеся по чреслем своим к морю скорбей, простотою и неиспытным образом, любве ради, яже к Богу, и не давши плещи. Сии скоро к пристанищу Царствия спасаются, и почивают в селениих добре – потрудившися, и утешаются от злострадания своего, и радуются во веселии надежды своея... размышляющий же много помышления, и хотящий зело быти премудрии, и предающий себе обращениим помыслов и боязни, и предуготовляющийся, и предзрети хотящий вредительные вины, множайшии из сих при дверех домов своих выну седяще обретаются. Яко-же рекшии: «Сыны исполинов видехом тамо, и бехом пред ними яко прузи» (см.: Втор. 1, 28). Сии суть во время скончания своего обретающийся на пути, присно хотящий быти премудри, положити же начала отнюдь не хотяще. Невежда же плавает с первою теплотою и переплывает, попечения о теле отнюдь не творя... Внемли себе, да не будет многость премудрости твоея поползновение души твоей и сеть пред лицем твоим: но на Бога уповая, с мужеством положи начало пути исполненного крове, да не обрящешися присно скуден и наг разума Божия. Бояйся же и ждый ветров, не имать сеяти... Сего ради не упремудряйся излишнее отнюдь, но даждь место вере в мысли твоей, и поминай дни они многая, и будущия и неисповедимыя веки, сущия по смерти и Суде, и не внидет некогда слабость в тебе... С мужеством начни всяко дело благо, и да не с двоедушием приступиши к нему, и да не усумнишися в сердце твоем о надежде Божией... Но веруй в сердце твоем, яко милостив есть Господь, и взыскающим Его даст благодать яко мздовоздаятель, но не по деланию нашему, но по усердию душ наших и вере. Глаголет бо: «яко же веровал еси, буди тебе» (святой Исаак Сирский. 58-е Сл.). 5. ...Вижу в Вас плод духовный, который состоит в познании немощей своих; о них святой апостол Павел сказал: «благоволю в немощах моих, да вселится в мя сила Христова» (см.: 2Кор. 12, 9). Хорошо бы Вам прочитать ответы Великого Варсонофия Андрею. (Эту книгу можете списать тогда, когда она в обители нашей переведется на русский язык, а это дело перешло уже за половину). Знайте, что я не присваиваю себе никакой власти над Вами, но, подавая Вам совет, предоставляю Вашей воле – исполнить его или не исполнить. В том и другом случае будьте мирны. Так и относительно келейницы Вашей: я совершенно буду мирен, если Вы ее отстраните от себя, потому что в отношениях моих к Вам имею главной целью пользу души Вашей. Руководствуйтесь Вашей совестью. По прочтении этого письма рассмотрите, какое ощущение будет в душе Вашей. Если прольется в нее мир и спокойствие, то знайте, что сказанное Вам сказано о Господе; совесть Ваша будет свидетельствовать, что сказанное о Господе должно исполнить, хотя бы исполнение сопряжено было со скорбью. Святые Отцы сказали, что добродетель без скорби не есть добродетель. Господь говорит в Евангелии (см.: Лк. 8, 15), объясняя притчу о семени, упавшем при сеянии на различную почву: «а иже на добрей земли, сии суть, иже добрым сердцем и благим слышавше слово, держат и плод творят в терпении». Сказав это, Господь добавил страшными словами: «имеяй уши слышати, да слышит» (Мф. 11, 15).

По вопросу о девицах, обратившихся к Вам за душеполезным советом: назидайте их по силам Вашим, не давая хода сердечному пристрастию и зная, что един Бог есть врач душ их, равно как и Вашей. Такое устранение от пристрастия сохранит Вас в самоумерщвлении, при котором удобно действует память смертная.

Письмо Ваше я получил и благодарю Господа Бога, отверзшего удеса сердца Вашего к принятию словес живота вечного, кои Дух Святой нам передал, при посредстве избранных сосудов Своих – Отцов святых. В особенности важен путь духовного совета, которым проходили святые иноки и достигали сперва очищения страстей, а потом и благодатных дарований. Горе же единому, сказал святой Иоанн Златоуст, заимствовав слова эти у Екклесиаста. Вифсаидский расслабленный, хотя и лежал посреди множества других больных, однако жаловался на свое одиночество, говорил пришедшему к нему Спасителю мира: «человека не имам» (Ин. 5, 7). Подобно этому и состояние тех иноков и инокинь, кои, живя посреди многолюдного братства, не имеют, к кому прибегнуть для совета во время душевной напасти. Совет же тот только может преподать, кто в душевных искушениях советовался с искусным и ощутил облегчение в душевных болезнях. Так утверждает преподобный Кассиан Римлянин, научившись сему от великих египетских Отцов. Посему благо Вам будет, если вникните в наставления святого аввы Дорофея, превосходно описывающего путь этот и доказывающего, что им шествовали все святые иноки и что кроме него спасение крайне затруднительно. К этому чтению присовокупите теплые молитвы Господу Богу, дабы путь неправды отставил от тебя и сказал тебе путь, в оньже пойдеши. Позанявшись довольно книгой и поняв дух ее (а толкущему и просящему Господь дает понятливость), не худо приехать Вам сюда. Когда Богу изволяющу приедете, тогда о том, о чем сказано Вам в малых словах, можно подробно объяснить. – Если Господь влагает Вам в сердце послушаться грешного моего совета, то и я, уповая на Господа, умудряющего младенцев, не отказываюсь Вам служить, тем более что на мне лежит обязанность такового служения. Говорю только вопрошающим, и то, когда уверен, что вопрошают искренно, по требованию души, а не мимоходом или по любопытству. И ныне, получив письмо Ваше, я умилился окаянным сердцем моим и беру перо для ответа Вам единственно с той надеждой, что милосердный Господь, видя истинную нужду души Вашей и веру Вашу, дарует слово полезное, а мне простит мое дерзновение по тесноте нынешнего времени, в которое весьма оскудело истинное духовное знание. Поскольку же пишу к рабу Божию и ради Бога, то оставляю все соображения мира, чтобы, увлекшись каким-нибудь побуждением человеческим, не соделаться мне предателем души Вашей, прибегшей ко мне за советом о Господе и имеющей обвинить меня перед Господом на Страшном суде Его, если я в этом суетном веке поврежу совет мой лицемерием, лестью и человекоугодием.

Думаю: при избрании нового места надо иметь тебе в виду, чтобы однажды в год или, по крайней мере, в два года можно было тебе иметь личное со мной свидание и беседу. Так делают некоторые иноки, по обстоятельствам живущие в других обителях, а по извещению сердечному руководствующиеся моими советами. Скудость в духовных сведениях, которую я увидел в обители Вашей, поразила меня! Но где, в каком монастыре и не поражала она? Светские люди, заимствующие окормление духовное в Сергиевой пустыни, имеют несравненно большие и определительные понятия, нежели эти жители монастырей. Это увидишь собственными очами. Живем в трудное время! «Оскуде преподобный от земли, умалишася правда от сынов человеческих» (см.: Пс. 11, 2). Настал голод Слова Божия! Ключи разумения у книжников и фарисеев! Сами не входят и возбраняют вход другим! Христианство и монашество при последнем их издыхании! Образ благочестия кое-как, наиболее лицемерно, поддерживается; от силы благочестия отреклись, отверглись люди! Надо плакать и молчать.

Ничем наружным не связываю тебя. Делай, что признаешь за лучшее для своих обстоятельств; на всем, что ни предпримешь с благой целью, буди благословение Божие. У меня нет своего благословения: благословляю призыванием благословения Божия.

Приходящих к Вам за советами принимайте со страхом Божиим и, при каждом приходе их, моля Бога, чтобы Он давал Вам сказать ближнему слово полезное. Обращаясь с молитвой к Богу перед каждой беседой с ближним, Вы будете очищать Ваши беседы от тщеславия. Говорите с осторожностью, не вдаваясь в многословие. Пустых, любопытных вопросов приходящим не делайте и от разговора о делах монастыря и обо всех делах мира сего старайтесь уклониться. Если же увлечетесь и скажете что-либо не по совести, т.е. с нарушением написанных здесь правил, то мысленно укорите себя и раскайтесь перед Богом. Таким образом, приход ближних принесет Вам существенную пользу, открывая Вам Вашу немощь, которая без этого могла бы оставаться закрытой, что очень душевредно. Хотя Вы и недостаточны для преподавания советов, как недостаточен и я, но, по скудости нашего времени, мы должны делиться с ближними нашим скудным знанием. Если будете совершать это дело со смирением, не попуская действовать своему «Я», то и за это дело, как оно ни недостаточно, Божия милость осенит Вас.

СОКРУШЕНИЕ

(см. также: Самоукорение, Смирение). Опустив крыло мыслей и чувств, благоговейно стою перед Вами. Научают меня этому благоговению ангелы, которые благоговейно взирают, по сказанию Писания, на земные страдания рабов Христовых. И в самом деле – чудное зрелище, вынуждающее благоговеть: плотью и кровью попираются плоть и кровь. Прошу Ваших святых молитв, потому что «близ Господь сокрушенных сердцем и уши Его – в молитву их» (см.: Пс. 33, 16, 19).

Увидел некогда преподобный Моисей Скитский снизошедшего на юного инока Захарию Духа Святого и, познавая, что язык Захарии сделался тростью книжника скорописца – Духа, спросил его: «скажи мне, как мне вести себя?». Захария снял камилавку с главы своей, положил под ноги, стоптал, смял ее ногами и говорит: «Так если не сотрется человек, – не может быть монахом».

Вам не должно удивляться множеству помыслов, волнующих Вас, от которых происходят в душе различные болезненные ощущения. Научитесь смирению. Где? – В Евангелии. От кого? – От разбойника, от мытаря, от жены грешной. Сочтите себя слепой, прокаженной, вполне нуждающейся в помощи от Господа. Тогда Вы ощутите спокойствие и утешение страданий, когда от сердца сокрушенного и смиренного, из глубины Ваших болезней, будете взывать молитвой к Господу, тогда Он невидимо приидет и поможет Вам.

СОН

(см. также: Видения). Второго декабря получил я письмо твое, а на 30 ноября видел тебя во сне. И вот какой был сон мой: вижу – в руках моих какая-то вновь изданная книга, похожая форматом на посланную тебе мной – «Стихотворения святого Григория Богослова», только печать ее покрупнее – как бы печать брошюрки «Валаамский монастырь». Холодно, без внимания перебираю листы книги, останавливаюсь на какой-то статье, узнаю: что твои новые сочинения, существующие в моем предчувствии! – Много тут мыслей, целых тирад из нашей переписки. С сердечным интересом и утешением начинаю рассматривать, читать книгу; в ней все мне так нравится! Вдруг передо мной картинка, премиленькая, пречистенькая картинка, как бы живая – с движением! Смотрю: Ваш монастырь; перед ним тихое, покойное, уединенное поле. По полю идешь ты в послушническом подряснике, с шапочкой на голове. Навстречу тебе, от монастыря, едет на коне Божия Матерь, подобно тому, как Господь, Сын Ее, въезжал в Иерусалим на жребяти осли. Поравнявшись с тобой, Она остановилась, благосклонно обратилась к тебе, благословила тебя, говорит так милостиво, свято, мирно: «Ты будешь жить в... тебе здесь не утешиться». – При этом разлилась в сердце моем необыкновенная приятность; от сильного ее действия я проснулся – и чувствую: та же приятность, которую ощущал я во сне, сладит душу мою наяву. Где тебе жить, ускользнуло от слуха моего... в вере! – Но что ты под кровом и попечением Божией Матери, меня несказанно радует. «Благослови, душе моя, Господа, и вся внутренняя моя, имя святое Его» (Пс. 102, 1).

В этом сне мне все – по мысли. Сущность его – слова кротчайшие и милостивейшие Богоматери. Ими не осужден монастырь, не осужден и ты: все покрыто Божественным снисхождением. Чудно и мудро ускользнуло от слуха название места, определенного тебе в жительство. Этим умолчанием оставляется сердце в свободе. Весь сон – только утешает.

СОСЛОВИЯ

(см. также: Духовенство). На Вас лежит великая обязанность примирять главные сословия отечества, которые разрознило европейское учение. Влиянию этого учения много подчинились и духовенство, и дворянство. Я читал с ужасом январские и мартовские статьи казанского Православного Собеседника, в которых столкновение сословий выражено очень ярко. Церковь и духовенство пострадали, страдают и, кажется, должны пострадать от европейских учений, а не какого-либо сословия. Я видел в Петербурге купцов, погостивших в Европе, и подивился тому удалению, той дикости, которую они начали являть к Церкви и духовенству. Видел там детей священнических, образованных по-европейски: то же самое! Здесь я познакомился с белым духовенством гораздо более, чем я был знаком в Петербурге, и нахожу, что между ними имеются самые добрые люди, что все вообще духовенство может быть направлено прекрасно, что оно очень девственно, что его погрешности и недостатки более грубы, нежели глубоки. Воля Ваша: нужны воспитание и направление более определенные. Труды на этом поприще принадлежат Вашему Преосвященству. Вы очень близко ознакомились с духовенством и с духовным сословием: Вам ясны те средства, при помощи которых оно может быть удовлетворено и сближено с другими сословиями, что необходимо для пользы Церкви, для пользы общественной. Благодарю Бога: здешнее духовенство являет ко мне особенное расположение, но я стар, сформировался в монастыре и для монастыря, не могу проникнуть в быт духовенства так, чтобы я мог судить о нем вполне основательно.

СОЧИНЕНИЯ

Мне очень не нравятся сочинения: ода «Бог», переложения Псалмов, все, начиная с переложений Симеона Полоцкого, переложения из Иова Ломоносова, athal de Racine – все, все поэтические сочинения, заимствованные из Священного Писания и религии, написанные писателями светскими. Под именем светского разумею не того, кто одет во фрак, но кто водится мудрованием и духом мира. Все эти сочинения написаны из «мнения», оживлены «кровяным движением». А о духовных предметах надо писать из «знания», содействуемого «духовным действием», т.е. действием Духа. Вот! Этого-то хочется мне дождаться от тебя! Оду «Богу», слыхал я, с восторгом читывал один дюжий барин после обеда, за которым он отлично накушивался и напивался. Бывало, читает, и слюна брызжет изобильно на всех и все, как картечь из крупнокалиберного единорога... Приличное чтение после сытного обеда! Верен, превелик восторг, производимый обилием ростбифа и шампанского, поместившихся во чреве! Ода написана от движения крови – и мертвые занимаются украшением мертвецов своих! Не терпит душа моя смрада этих сочинений! По мне, уж лучше прочитать, с целью литературной, «Вадима», «Кавказского пленника», «Переход через Рейн», там светские поэты говорят о своем – и в своем роде прекрасно, удовлетворительно. Благовестие же Бога да оставят эти мертвецы! Оно не их дело! Не знают они, какое преступление – переоблачать духовное, искажать его, давая ему смысл вещественный! Послушались бы они веления Божия «не воспевать песни Господней на реках Вавилонских» (см.: Пс. 136, 1–6). Кто на реках Вавилонских не отступник от Бога Живого, на них тот будет плакать.

СОЧИНЕНИЯ СВЯТИТЕЛЯ ИГНАТИЯ

Санкт-Петербурге оканчивается печатанием моя книга в двух томах под названием «Аскетические опыты». Из нее читан был Вам разговор старца с учеником об Иисусовой молитве. Напечатание должно окончиться в последних числах февраля или первых марта.

Приношу Вам искреннейшую благодарность за сделанное Вами замечание относительно некоторых выражений... первого тома Опытов. С той же искренней благодарностью приму и дальнейшие замечания Ваши; книгу считаю не моей собственностью, а собственностью всего христианского общества и по этой причине признаю за особенное одолжение труд благонамеренных и знающих лиц, заключающийся в тщательном пересмотре Опытов и в сообщении мне замечаний, которыми постараюсь воспользоваться соответственно возможности моей.

В упомянутом Вами месте не говорится ни о каком лице именно, изложена теория святых аскетов, проверенная практикой. Теория эта необыкновенной важности именно тогда, когда проверяется опытом. Это – поприще деятельной веры. Человек образуется этим положением, по этой причине на всем пространстве Опытов высказывается действие положения. Статья написана в 1847 году. Лица, деятели того времени, все вымерли; совершившееся приписано повсюду в Опытах устроению Промысла Божия и потому не относится ни к какой личности. Промысл Божий повсюду оправдан, а подвергавшийся скорбям повсюду обвинен. Смею думать, что подобное высказано многими Отцами, даже апостолом Павлом в его Посланиях и совершенно в том же духе и смысле. Факты остаются фактами. Действия, оправдываемые по отношению к Промыслу Божию, не перестают иметь свое значение в отношении к действующим людям, и зло нельзя назвать добром.

СПАСЕНИЕ

(см. также: Промысл Божий, Христианство). Един Бог – Вина бытия человеков. Он Един – Вина, после погибели человеков, пакибытия их, т.е. спасения. Если Бог, уподобивший для твоей душевной пользы какое-либо орудие в свое время, в другое время отложил это орудие к стороне, то ты этим не смущайся. Бог спасет ими же весть судьбами, а не все одним и тем же способом. Прилепляйся к Богу верой, прилепляйся к Нему непрестанным покаянием: сердце сокрушенное и смиренное не уничижает и не отвергает Бог, уничижающий и отвергающий разум разумных о себе и премудрость премудрых перед собой и перед боговраждебным миром. Будучи отдален от тебя телом, я столько же близок к тебе, как и прежде, моей любовью и желанием тебе спасения.

Верую по преданию Церкви и с Церковью, что всякий православно верующий во Христа и исполняющий заповеди Его, а нарушение заповедей очищающий покаянием – спасется. Так сказал Сам Господь юноше, вопросившему Господа, как ему спастись. Но есть еще и другая цель христианства, для которой в особенности назначаются иноки, цель достигаемая и недостигаемая – христианское совершенство. Путь к этому совершенству есть очищение себя заповедями Нового Завета, Евангелием, руководствуясь которым сын ветхого Адама может усыновиться Новому Адаму. «Всяк имеяй сию надежду, – говорит святой Иоанн Богослов, – очищает себя, якоже Он чист есть» (см.: 1Ин. 3, 3). Но новая заповедь «широка есть зело!». Говорит новая заповедь: «Кто хочет приобрести душу свою, да погубит ю» (см.: Мф. 16, 25)... Что значит погубление души? – Отвержение действий по собственным чувствам и понуждение себя к действию по заповедям евангельским. Евангелие действующему таким образом сообщает свой разум и свои ощущения, принадлежащие к естеству нового человека, обновленного по подобию Создателя и Искупителя нашего. В этом состоит принуждение и насилование себя, предписываемое Евангелием. Это значит совет, так часто повторяемый святыми Отцами: «Даждь кровь и приими Дух». Отсеки себе свойства падшего естества и привей к себе свойства естества, обновленного Христом.

«Брат вопросил великого Сисоя: «Как мне спастись, как угодить Богу?». – И отвечал ему Старец: «Если хочешь угодить Богу, отступи от мира, отступи от земли, оставь тварь, приди ко Творцу, совокупись с Богом посредством молитвы и плача, и найдешь покой в этом и будущем веке».

«Блюдите убо, како опасно ходите... яко дние лукави суть» (Еф. 5,15– 16), – сказал Апостол. Если в его время нужно было это наставление спасающимся, тем нужнее оно в наше время. Точно! Нужны нам большая осторожность, большая осмотрительность, более благоразумия: примеры святости, средства к достижению святости уменьшились, примеры соблазнительные, средства расстроить себя грехом умножились. Беда и в пустынях, беда и в городах! Но есть еще спасающиеся, и спастись еще возможно по неизреченной милости Божией.

Руководствуясь советом Евангелия (см.: Лк. 14, 28), сочти силы свои, и душевные и телесные, соответственно им избери себе место жительства.

Тот же Бог, Который спасает в пустыне, спасает и в городе. Тот же грех, который губит в городе, губит и в пустыне. Посему городской ли, пустынный ли монастырь изберешь в место жительства соответственно твоим силам, помни Бога, держись близ Его, удаляйся от греха, от всех поводов ко греху – и Бог будет с тобой.

СТИХИ

Несомненно то, что в стихотворениях Ваших встречается то чувство, которого нет ни в одном писателе светском, писавшем о духовных предметах, несмотря на отчетливость стиха их. Они постоянно ниспадают в свое чувственное и святое духовное переделывают в свое чувственное. Душа не находит в них удовлетворения, пищи. Как прекрасен стих в «Аббадоне» Жуковского! И как натянуто чувство! Очевидно: в душе писателя не было ни правильного понимания описываемого предмета, ни истинного сочувствия ему. По причине неимения истины он сочинил ее и для ума, и для сердца, написал ложную мечту, не могущую найти сочувствия в душе разумного и истинно образованного, тем более благочестивого читателя.

СТРАСТИ

..Хотя бы мне по недостоинству моему и приличествовало внимать одним собственным недостаткам, однако по обязанности настоятеля и духовного отца я должен тебе сказать, что видится моим грешным очам: тебе брань творит страсть гордостная. Признание в себе практических сведений и соображений суть ее оправдания, коими она прикрывается. Охлаждение ко мне, к окружающим меня суть плоды ее, ибо за уничижением ближнего следует иссякновение любви. И иссякновение любви есть признак принятия помыслов бесовских, так как и признак принятия семян благодати есть умножение любви к ближнему.

Страсть гордостная действует иначе, нежели страсть блудная или гневная. Эти две страсти действуют очевидно, и сами оправдания их, и лукавство в оправданиях яснее. А гордость вкрадывается неприметно. Ее посевают способности, пышность, а паче похвалы человеческие. Хотя, по-видимому мы не принимаем похвал и не соглашаемся внутренне с похваляющими, но тайная печать похвал остается на уме и сердце, и когда случится уничижение, то оно бывает тягостно, и тем тягостнее, чем более мы были напитаны похвалами. Этим самым доказывается существование печатей и тайное вселение гордости. Увы нам! Самые благодатные дарования были поводом для людей к гордости и плодам ее – падениям! Главные признаки гордости суть охлаждение к ближним и оставление исповеди. Поэтому кто какими дверьми выходит, тот ими и да входит, сказал святой Иоанн Лествичник. Положи себе за правило исповедывать помыслы твои хотя бы дважды в неделю, и как душа сообразуется телу, то и поклонением тела изъяви смирение. Скажи и повторяй своему помыслу о братиях: «Это овцы Христовы, это ангелы Божии» – и истребится презорство к ним, еже есть гордыня. Тогда уповаю на милость Божию, мир и любовь внидут в сердце твое и благодатным действием своим докажут тебе, что ты находишься в искушении; откроют очи твои, и ты познаешь твое настоящее обольщение. Случай же этот внидет в сокровищницу твоих душевных опытов, будет доставлять тебе предосторожность на будущее время, а братии – окормление. [...]

И от окормления ближних прозябает нередко гордость, как от пшеничного зерна куколь. Поэтому святой Марк Подвижник сказал: «Егда человек человека воспользует словесы, или делы, Божию благодать да разумеют оба». «Не себя проповедуем, – говорит святой Павел, – но Христа Иисуса, Господа» (2Кор. 4, 5). Кто будет возделывать эти чувства, в том истребится пристрастие к людям, а воцарится о Христе любовь, во всех зрящая образ Божий. Когда же восхитится ум утешением любви этой, то видит человек себя как некий сосуд, исполненный смрада и мерзости, и дивится, как лучи Божественного учения проходят сквозь него и исцеляют души человеческие.

Прилично мне вспомянуть здесь слова святого Иоанна Лествичника, повторенные преподобным Нилом Сорским: некоторые погрязли в болото, но других предостерегли от подобного впадения, и за спасение их Господь даровал и им спасение. Ибо после тяжких язв узнал я, что признаки гордости суть уничижение или презрение ближних и нерадение об исповеди, а сама по себе гордость человеку неприметна, будучи тончайшая страсть, обманувшая светоносного ангела и устроившая падение на Небе. На сей держатся другие страсти, как здания на основании, скрытом под землей. Наконец, завещаю тебе сохранить письмо сие в неизвестности до кончины моей. А я тебя и себя предаю милости и благодати Божией, могущей, если мы сами не отвергнем, даровать нам спасение, хотя мы его и вполне недостойны.

«Брат спросил авву Пимена: «Что мне делать со страстями, смущающими меня?». – Старец отвечал: «Будем плакать пред благостию Божиею, доколе Бог не сотворит с нами Своей милости».

СТРАХОВАНИЯ

(см. также: Видения). Не дивитесь, что услыхали стук: это страхование, а страхованию не должно предаваться, зная, что диавол весь во власти Божией и только то может сделать и делает, что Бог ему попущает для нашей пользы. Кто, бывающий на брани, бранных труб и стуку неприятельских оружий не слышит? Заслышавши их, храбрый воин веселится, ибо зрит и заключает, что близко сражение и близок конец. Некоторая девица, мне известная, шла по уединенной дороге недалеко от нашего монастыря, переходя через мост; вдруг из-под моста выскакивает разбойник с огромными усами и, приставляя пистолет к ее груди, кричит: «Убью!». Девица обнажает грудь и отвечает, знаменуясь крестным знамением: «Если есть на то воля Божия, убивай». Едва она произнесла эти слова, как страшилище исчезло. Это пишу Вам, дабы Вы мужались и страхом Божиим побеждали страх бесовский. У нас с кем случится страхование, тот приходит и сказывает, и страхование уничтожается благодатью Божией, покрывающей смиренных, т.е. открывающихся, ибо смирение новоначального состоит в том, когда он с охотой, свободно открывает свои помыслы. 118. Вам не должно попускать страхованию овладевать Вами. Кто поддается этой страсти, над тем она возобладает и таковой будет пугаться всяких пустяков. Прочитайте в святой Лествице статью о страховании. Никаких заклинательных молитв не нужно: они прочитаны над каждой из Вас при Святом Крещении. Нужно предаться воле Божией и признать себя достойным всякого человеческого и бесовского наведения, тогда страхование пройдет само собой. Оно ни от чего так не истребляется, как от глубокого сердечного сокрушения.

СУЕТА

Вы очень справедливо говорите, что настоящее мое положение есть самое благопотребное для меня. Я признаю его даром милосердного Бога, скрывшего меня в тайне лица Своего от мятежа человеческого, покрывшего меня в крове от пререкания язык (см.: Пс. 30, 21). Особенные милости Божий изливаются во граде ограждения. Для мира это непонятно.

СЫН БОЖИЙ

(см. также: Бог). Сын Божий называет Себя в Евангелии Сыном Человеческим; Бог, явившись между человеками, не принял на Себя никакого выдуманного падшими человеками титула – именует Себя наименованием, данным нам Богом, Который перед нашим сотворением совещался Сам в Себе таинственно: «Сотворим человека» (Быт. 1, 26). Сын Человеческий!.. Как мне нравится это наименование! Какое прекрасное наименование! Смиренное и возвышенное наименование! Как наставительно и утешительно звучит в ушах моих!.. Люди не захотели этого наименования, им понадобилось: высокопреподобие, высокоблагородие... Какая бессмыслица! И поведение их, подобно именам, сделалось бессмыслицей, карикатурой уродливой, в которой гордое в соединении с глупым. На конверт, позволяю, пиши какую хочешь бессмыслицу, но в письме будь, как человек с человеком, как сердце с сердцем, перед очами Всесвятого Бога. Пусть сердце твое беседует со мной просто, искренно; каждое слово твое пусть будет для истины. А Бог! – Будет, как и есть, свидетелем бесед наших, которых причина и цель – Он, и наше в Нем спасение.

Сын Божий сказал о Себе: «Сын Человеческий предается в руки грешников» (Мф. 26, 45). Если Он, Всесвятой, предается в эти руки, что странного, когда грешник предается в руки подобных ему грешников? Научимся говорить подобно распятому близ Христа грешнику: «Приемлю достойное по делом моим; помяни мя, Господи, во Царствии Твоем» (см.: Лк. 23, 41–42).

ТЕРПЕНИЕ

(см. также: Добродетель). Ныне мудреное время: где ни смотрел – везде зло берет верх, а благонамеренные люди находятся в угнетении. Спаситель мира повелел стяжать души свои терпением. Полагаюсь на волю Божию.

Господь да подкрепит тебя в несении трудностей, с которыми сопряжено твое настоящее положение, которыми образуется разум твой и душа твоя. Вижу над тобой особенный Промысл Божий: Бог полюбил тебя и ведет к Себе. А потому показывает тебе мир во всей наготе его, показывает, как в нем все тленно, все пусто, как все его занятия и хлопоты крадут у человека время и отводят от благочестивых занятий и добываемого ими блаженства вечного. Все это надо увидеть ощущением души, а в книге не вычитаешь, доколе не отверзутся душевные очи. Возложись на Господа, в терпении твоем стяжай душу твою.

Терпение подается верой, а вера зависит от произвола человеческого, потому что она – естественное свойство нашего ума. Кто захочет, тот тотчас может ее иметь в нужной для него мере. .

...Сказал святой Илия Екдик: «Дом души – терпение, живет бо в нем; а пища – смирение, питается бо тем». Точно помыслы смиренномудрия удерживают душу в терпении. Если же это так, то и следующее по необходимости справедливо: ничто другое не выводит души из терпения, как помыслы гордостные.

Придет тревога – отвергни мысли, приносящие ее, уйми волнение крови, принимая за верное, что всякая мысль, приносящая тревогу, богопротивная, и опять продолжай молитвенное занятие. Во всех подвигах, в особенности же в молитве, требуется постоянство и терпение. Нетерпеливость сбивает нежный цвет ее, как иней и ветры сбивают цветы плодовитых деревьев. «В молитве терпите» (Кол. 4, 2), – сказал Апостол, это отличительное свойство упражнения молитвой.

УВОЛЬНЕНИЕ

(см. также: О своей жизни). Для соображения нужно тебе иметь понятие о моих обстоятельствах. Я на них кивнул головой, махнул рукой! Да будет со мной, как угодно Богу! Рассматривая состояние и потребности души моей, я признавал нужным мне безмолвие, глубокое безмолвие, вне всякой внешней земной должности, служа ближним служением слова. Прошлой зимой я думал видеть указание воли Божией к уединению в крайней болезненности моей и прочих обстоятельствах. С молитвой: «не моя, но Твоя воля да будет» подал я просьбу об увольнении меня моему начальству и письмо о том же Государю императору. Сначала дело наклонялось к увольнению меня, но внезапно поворотилось иначе. Государь лично изъявил мне свое желание, чтобы я возвратился в Сергиеву пустынь, и полагаю, что должно туда возвратиться. Такое у меня сердечное чувство. Ин суд человеческий, ин Божий.

УГОЖДЕНИЕ ЛЮДЯМ

Мне нет возможности тянуться за людьми и угождать людям, вечным на земле или, по крайней мере, считающим себя вечными.

УДАЛЕНИЕ НА ПОКОЙ

(см. также: О своей жизни). С моей стороны намерение мое оставить настоятельство, к принятию которого я вынужден был необходимостью, есть намерение решительное. Остаток дней моих желал бы провести в Валаамской обители; только в случае невозможности поместиться в ней имею в виду Оптину пустынь. Последняя представляет больше выгод в материальном отношении: там климат гораздо благораствореннее, овощи и плоды очень сильны и в большем количестве, но Валаам имеет бесценную выгоду глубокого уединения. Сверх того, сухие и теплые келии (так как я из келий выхожу только в хорошие летние дни, а весной, осенью и зимой почти вовсе не выхожу) могут и в материальном отношении много облегчить для меня пребывание на Валаамском острове.

Посему предоставив Самому и Единому Господу исполнить во благих желание раба Его и устроить мою судьбу по святой Его воле, с моей стороны считаю существеннейшей необходимостью для благого начала и окончания этого дела войти в предварительное объяснение, а за объяснением и соглашение с Вами, отец игумен. Как лично я Вам говорил, так и теперь повторяю, что все доброе, все душеполезное, которое по милости Божией может произойти от сего начинания, вполне зависит от нашего единодушия о Господе, то есть единодушия Вашего и моего. Господь, сказавший своим ученикам в окончательные минуты Своего земного странствования: «Мир Мой даю вам, мир Мой оставляю вам» (см.: Ин. 14, 27), силен и нам даровать Свой мир, если мы будем учениками Его, стремясь исполнить Его волю, а не свою.

Видя, с одной стороны, что я направлением моим разобщился с общим направлением, а с другой, находя совершенной необходимостью употребить остаток моей земной жизни на тщательное приуготовление к вечности, я подал от 24 июля прошение об увольнении меня от управления епархией и о предоставлении мне в управление Николаевского Бабаевского монастыря Костромской губернии, на Волге; прошение мое я подкрепил письмами. По ходу обстоятельств можно надеяться, что не откажут.

Полагаю, что избранное мной положение есть наиудобнейшее по характеру нашего времени, в которое надо предпочесть некоторое попечение совершенному беспопечению, столько способствующему внимать себе, чтобы сохранить независимость от лиц иного направления. Когда я послал прошение, то ощутил в душе особенные мир и радость. Потрудитесь передать о начинании моем старицам.

Двадцать первого августа я получил уведомление от 6 августа от синодального обер-прокурора, что мое желание удовлетворено... Милостью Божией мне даруется место самое удобное и по уединению, и по многим другим отношениям. Должен благодарить Бога за неизреченные Его благодеяния, излитые на меня с самого детства моего.

УЕДИНЕНИЕ

Здешнее уединение показывает мне ясно, что по природным моим свойствам и по монастырскому моему образованию быть бы мне пустынником, а положение мое среди многолюдного столичного города между людьми с политическим направлением есть вполне ненатуральное, насильственное. Молитва и Слово Божие – вот занятие, единственно мне идущее. При помощи уединения могли бы эти два занятия, кажется мне, судя по опытам, очень процвести, и желал бы я ими послужить ближним. Для прочего служения есть довольно людей, с преизбытком, а для этого ныне, просто сказать, не найти. Пытаются – и то немногие, а чтобы кто сказал истину Христову точно – не найти!

Отсюда я ничего не писал тебе об уединении, хотя и очень помнил, что обещал написать, пообжившись. [...] Мои мысли об этом предмете те же, что и в Сергиевой; мне нечего себя испытывать, а в мои годы и не время, образ мыслей сформировался, а годы ушли. Можно быть решительным. То, что я здесь не поскучал, можно сказать, ни на минуту, нисколько не странно; противное было бы странно.

Пошедши в монастырь не от нужды, а по собственному избранию и увлечению, пошедши в него не ветрено, а по предварительном, подробном рассмотрении, сохраняя цель мою неизменной доселе, я, по естественному ходу вещей, не скучал в монастыре, не скучаю и впредь надеюсь быть сохраненным милостью Божией. Тот монастырь для меня приятнее, который более соответствует монашеской цели. Здесь мне нравится уединение, простота, в особенности же необыкновенно сухой и здоровый воздух, чему причина грунт земли, состоящий из хряща и песка. Место более уединенное можно найти, в особенности более закрытое лесом. Здесь роща с одной стороны, с прочих на десятки верст открытое место, почему ветры похожи на ветры Сергиевой пустыни: сильны, но мягки, нежны. Я говорил, на всякий случай, здешнему Преосвященному, чтобы нам дал не важный, но пользующийся выгодами уединения, местоположения и климата монастырек, на что он очень согласен.

УМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ

Кто может быть судией действий Божиих! – Довольно для ума человеческого, если он сделается зрителем действий Божиих, будет погружаться в благоговейное созерцание дел Божиих, в удивление им, в славословие их.

Наблюдал ли ты за умом твоим? Изучал ли – какое его свойство? – У тебя ум не аналитический, который все разбирает по частям, анатомирует и, после этой работы, выводит свое заключение. Большая часть умов человеческих имеют свойства анализа и по этому свойству способны хитрить, ловко устраивать дела свои, строить козни. Твой ум без работы видит, обнимает предметы. Этот ум – для духовного видения. Вот еще что заметь в нем: он со свободой, наслаждением может пасть в прах перед величием Божества, но чтобы смириться перед ближним, ему нужен труд над собой. Почему? – Потому что он по естеству своему имеет презрение ко всему подлому, пошлому, мелочному, неспособен к изгибам и изворотам. Видя эти недостатки в ближнем, он презирает ближнего вместе с его недостатками. Ум твой, наставленный Евангелием, тогда смирится перед каждым ближним, когда увидит в каждом ближнем Христа. [...]

По причине ума твоего, по причине его отдельного устройства от большей части других умов тебе придется понести, и, вероятно, несешь уже, некоторые скорби. Редкий поймет ум твой. Видя его сметливость и бойкость, кто поймет, кто поверит, что он прост! Большая часть будет признавать тебя хитрым, с замыслами, подозревать тебя, придумывать на тебя и за тебя. Это неизбежно: аналитические умы не могут предположить даже существование ума без анализа, смотрящего просто и ясно. Видя силу ума, они приписывают ее высшей степени анализа, признают глубокую, утонченную, обдуманную хитрость в том, кто никогда не думает – глядит с проницательной простотой на все, подлежащее взорам человеческим... Извини ближних. Мы все немощны. Исполнение закона Христова и состоит в том, чтобы носить великодушно, любовно и смиренно тяготы друг друга.

Сначала, вводя ум в молитву, приучая к ней, не держи его долго в ней, чтобы он не утомлялся излишне, но зато почаще вводи его в молитвенное занятие. Ах! Требует понуждения это занятие! Не любит преступник – ум наш – темницы молитвенной; ему нужна безумная свобода; с насилием надо влечь его в темницу, в узы; без того не укротится, не возвратится к здравому смыслу беснующийся. В свое время, когда он укротится, сделается тих, как ангел, – выйдет ему навстречу сердце со всеми душевными силами, как с чадами, со всеми телесными способностями, как с рабами, – и бывает мир дому тому, святой мир от Пресвятого Господа, праздник велий обновления и воскресения.

Ты – хотя и человечек – но ум у тебя, как обращавшийся лишь в вещественном, еще какой-то толстый, духовное переделывает на вещественное. И является у него забота, как у Никодима: «како может человек родитися стар сый? Еда может второе внити во утробу матере своея, и родитися?» (Ин. 3,4). Мне тебя – мученичка – жаль, у тебя столько разнородных страданий! Не мучься заботами Никодима!

УМНОЕ ДЕЛАНИЕ

(см. также: Молитва, Молитва Иисусова). В современном монашеском обществе потеряно правильное понятие об умном делании. Даже наружное благочинное поведение, какое введено было в Оптиной пустыни отцами Леонидом и Макарием, почти всюду оставлено. Вы правду говорите, что я в юности моей не нашел старца, который бы удовлетворил меня, но это можно еще приписать и тому, что я не искал, как должно, не умел искать, не имел достаточных средств на то. Удовлетворительнейшее лицо, с которым пришлось встретиться, был монах Никандр, просфорник Бабаевского монастыря, муж благодатный. С ним беседовал я в 1847 году. Он достиг высшего преуспеяния в умной молитве, проходил этот подвиг очень просто, естественно, не был в славе у человеков. Прежде умное делание было очень распространено и между народом, еще не подвергшимся влиянию Запада. Теперь все искоренилось; осталась личина благочестия; сила иссякла. Может быть, кроется где-либо, как величайшая редкость, какой-либо остаток прежнего. Без истинного умного делания монашество есть тело без души.

УТЕШЕНИЕ

Душа моя! Мне бы хотелось только утешать тебя! Что же мне делать, когда чаша обильного утешения, подаваемая из страны духовной в страну вещественности, для самого вкушения ее требует распятия: привыкший к вину ветхому, не «абие хощет новаго» (Лк. 5, 39), сказал Спаситель.

Милость Божия посетила тебя в день приобщения Святых Христовых Тайн. Это было истинное утешение, утешение начальное, объемлющее поверхность ума; дальнейшие утешения, которые тебя ожидают по благости Божией, будут гораздо глубже. Понял ли ты, как оно уняло кровь, какое расстояние между ним и кровяным восторгом, которым жалко тешат себя самообольщенные? Вкушение утешения начнет мало-помалу просвещать ум твой познанием божественным. От вкушения – просвещение и разум духовный: «Вкусите и видите, яко благ Господь» (Пс. 33, 9), – говорит Писание. Ты хранишь мою тайну, и храни ее: этим дашь свободу моему сердцу быть откровенным с тобой, вполне свободным; с другими открывается соразмерно им. Родство по плоти не имеет никаких прав на связи и отношения духовные – разве сделается достойным, породнившись о Господе духом. Оставляй меня таким, каким мне велит быть сердце мое. В откровенности моей перед тобой нет ничего премудрого и разумного, одно дерзаю сказать: невинное, утешительное – в Боге. С этой откровенностью говорю следующее: хотя я весь погружен в страстях, но молил Бога, признавая эту молитву сообразной воле Божией: «Господи! Даруй Леониду ощутить духовное утешение, чтобы вера его сделалась верой живой – верой от извещения сердечного, не от одного слуха». Как и ты, я слаб на язык; непрестанно падаю им, хотя непрестанно более и более убеждаюсь в достоинстве молчания. По этой слабости недели две тому назад повторил С: «Слышу сердцем моим, как в Леониде действует утешение». Получив письмо твое, я показал ему те твои строки, в которых написано об утешении, чтобы он и этот случай приложил к прочим своим опытам, полезным для души его. Храни утешение и не позволяй уму твоему вдаваться в мечтания. Утешение сперва действует на ум, обновляя мысли, а он, почувствовав оживление, охотно вдается, по неопытности своей, в мечтательность и в ней бесплодно и безрассудно истощает дарованную ему сладость. Сказывает тебе это сердце твое? Ведь оно говорит, только мы не вдруг навыкаем расслушивать голос его. При утешении вдавайся более в благодарение, в молитву и самоукорение; утешение будет возрастать и возрастать. Я желал для тебя, чтобы ты был причастником блаженной трапезы утешения духовного: вкусивший ее соделывается мертвым для мира, стяжает особенную силу к совершению пути духовного. Так святой пророк Илия по вкушении пищи, принесенной ему ангелом Господним, «иде в крепости яди тоя четыредесять дний и четыредесять нощей до горы Божия Хорив» (3Цар. 19, 8), там сподобился сперва явственнейшей беседы с Господом, а потом и совершеннейшего боговидения «во гласе хлада тонка» (3Цар. 19, 12). Эти утешения – таинственная манна, названная в Писании «хлебом небесным» (Пс. 77, 24), пропитывающая новых израильтян – христиан – во время путешествия их по пустыне – во время странствования земного. Эти утешения – «манна сокровенная» (Откр. 2, 17) Апокалипсиса, о которой сказал явившийся Иоанну Богослову Сын Божий: «побеждающему дам ясти от манны сокровенныя» (Откр. 2, 17). Она – точно «сокровенная»: незрима человеками, ее видит подающий Бог – видит невидимо, видит ощущением приемлющий раб Божий. Таковой раб Божий, пребывая во множестве людей, пребывает один с единым Богом, видимый и невидимый, знаемый и никому неведомый. Теперь скажи: хорошо ли быть одному? Теперь скажи: каков приговор, которым я на тебя грянул: «ты должен быть один»? Приговор смерти и жизни! Только минуты перехода трудны; когда же вкусишь жизнь, смерть нипочем! Так ли, герой?.. Трапеза духовного утешения – как пища и вместе как отрава! Кто вкусит ее, теряет живое чувство ко всему вожделенному мирскому. Все, многоуважаемое миром, начинает казаться ему пустой, отвратительной пылью, смрадной мертвечиной.

При утешениях за верное, за непрелестное, за Божие принимай одно, вполне невещественное, духовное действие, являющееся в мире сердца, необыкновенной тишины его, в какой-то хладной и вместе пламенной любви к ближнему и всем созданиям, любви, чуждой разгорячения и порывов, любви в Боге и Богом. Этот духовный пламенный хлад, этот всегда однообразный тончайший пламень – постоянный характер Спасителя, постоянно и одинаково сияющий из всех действий Спасителя, из всех слов Спасителя, сохраненных и передаваемых нам Евангелием. В этот характер облекает Дух Святой, при производимых Им утешениях, служителя Христова, снимая с души его одежду ветхого Адама, облекая душу в одежду Нового Адама и доставляя таким образом существенное познание Христа, познание вполне таинственное и вполне явственное.

ХАРАКТЕР

Характера я не люблю наказывать, и сохрани Боже делать что-либо для наказания глупого характера, а даруй мне, Господи, неправильное дело мое, лишь увижу его неправильность, с раскаянием оставлять.

ХРИСТИАНСТВО

(см. также: Вера, Время). Московские журналы открыли войну против монашества. Они называют его анахронизмом. Надо бы говорить откровенно и сказать, что христианство становится анахронизмом. Смотря на современный прогресс, нельзя не сознаться, что он во всех началах своих противоречит христианству и вступает в отношения к нему самые враждебные. Это видят на самом опыте сельские священники: положение священников, особенно благонамеренных, становится самое трудное. Все это видит Бог. Да совершится воля Божия! Да покроет нас милость Божия!

ЧЕЛОВЕК

..Человеческое повреждение состоит в смешении добра со злом; исцеление состоит в постепенном удалении зла, когда начинает в нас действовать более добро. Совершенное отделение добра от зла, чистое действие одного добра бывает в одних совершенных, и то на время и по временам. Место, где действует одно чистое добро, – Небо; на земле – смешение. При наших духовных утешениях продолжает действовать это смешение, только количеством добра превозмогается количество зла – оттого и утешение. Следовательно, при утешении надо наблюдать крайнюю осторожность, зная, что грех, падение, прелесть близ нас.

ЧТЕНИЕ

(см. также: Писания отеческие). Вы начали читать книгу «Брань духовная» и ее оставили. Почему оставили? Потому что ощутили в сердце сомнение, Вас обеспокоившее. И я Вам завещаю довольствоваться чтением святых Отцов, коих богодухновенность не подвержена никакому сомнению, а переводов с новейших языков крайне охраняться: они едва ли не все написаны духом лестным, как и апостол Павел сказал (см.: 2Кор. 11, 13– 15). – Читающий их сообщается сатане; ум такового и сердце прелюбодействуют. К таковым относится пророческое слово: «погубиши всякого прелюбодействующаго от Тебе»...

Займись чтением святых Отцов Восточной Церкви, они научат тебя непогрешительно идти путем иноческой жизни. Удаляйся от излишних знакомств вне и внутри монастыря и от всего, что приводит в развлечение: развлечение, подобно инею, уничтожает все молодые прозябения иноческих добродетелей. Развлечение – начало всех зол для инока, так назвали его святые Отцы. Ограничься знакомством, необходимым для твоих нужд, душевных и телесных. Не утомляй себя напрасно исканием наставников: наше время, богатое лжеучителями, крайне скудно в наставниках духовных. Их заменяют для подвижника писания отеческие. Таковы: Лествица, сочинения Ефрема Сирского и аввы Дорофея, письма Великого Варсонофия, Патерик скитский, Добротолюбие и др. Образуй себя чтением их и молитвой в сокрушении духа. Постарайся найти хорошего, добросовестного духовника. Если найдешь его – и тем будь доволен, ныне добросовестные духовники – великая редкость.

АД И ВЕЧНЫЕ МУКИ

(см. также: Жизнь загробная). Ты сомневаешься в существовании ада и вечных мук? Повторяешь нынешнее модное возражение: «Это не сообразно с милосердием такого благого существа, как Бог». Ах, друг мой! Может ли такое слабое, ограниченное существо, как человек, судить сам собой о Боге, Существе беспредельном, превысшем всякого постижения и суждения, выводить положительные заключения о Боге из взглядов в себя? Оставь твои собственные суждения и верь от всего сердца всему, чему научает нас Евангелие. Сам Спаситель сказал: «И идут сии в муку вечную» (Мф. 25, 46); в другом месте сказал: «во аде возвед очи свои» (Лк. 16, 23). Спаситель сказал, что есть ад, есть вечные муки. К чему твое возражение! [...]

Ад есть, и мука вечная есть; благочестивой жизнью сделай их для себя несуществующими! [... ]

Часто приходилось мне слышать мысль сомнения, ныне высказанную тобой и подкрепляемую именно тем доводом, который ты привел, что существование ада и вечных мук несообразно с милосердием Божиим. Однажды после такой беседы, когда оставил меня беседовавший со мной посетитель, я погрузился невольно, не замечая того, в задумчивость. Грустно было на сердце. Никакая, впрочем, особенная мысль меня не занимала. В этом состояло впечатление, оставленное мне посетителем. И как не остаться грустному впечатлению, когда я слышал христианина, дерзавшего прямо противоречить Христу, дерзнувшего признать слова Само-Истины-Бога ложью, вымыслом суеверия! Как не остаться грустному впечатлению, когда я видел, что отвергается милость Божия, которую способно принять и сохранить одно правое исповедание догматов веры христианской, которую подает Сам Бог, и в предлог такого отвержения приводится суетное человеческое умствование о милосердии Божием! Внезапно предстает мне мысль, предлагающая путешествие по всему свету. Мысль была так светла, произвела во мне такое приятное ощущение, что я нисколько не задумался о ней. С доверчивостью соглашаюсь. Водимый ею, лечу как бы в воздушном шаре. Вижу все страны, ничто не останавливает меня на пути моем, несусь мимо заоблачных гор, переношусь быстро через реки, через озера, через моря. В кратчайшее время осмотрел всю вселенную, притом сидя спокойно в моих креслах. Что я видел во время моего путешествия? Страдание человечества. Да! Я видел мучения и физические, и нравственные, не встретил ни одного человека, который бы не страдал. Я видел страдание во дворцах и на троне, я видел его среди переливающегося изобилия. Где тело было здраво и насыщенно, там сердце было голодно, больно, не стерпевая лютой болезни, произносило непрестанные стоны. Я видел заключенных, погребенных на всю жизнь в душные и мрачные темницы, видел роющихся в пропастях земных, куда не достигает свет солнечный, где при звуках цепей и ударах молотов и секир добывается золото – средство к наслаждениям одних через постоянное бедствие тех, которые добывают. Я видел в государствах образованнейших целые семейства, умирающие с голоду, видел большую часть населения в бедствии от нищеты и недостатка нравственности. Я видел человечество, униженное преступлениями! Я видел человечество, искаженное заблуждениями! Я видел человечество, обезображенное варварством! Я видел человечество, низведенное до подобия скотов бессловесных и зверей хищных! Там производится ловля людей, как бы животных; там торгуют ими, как товаром бездушным, как скотом, – и на этом торжище человек – товар малоценный: цена ему меньше, чем цена домашнему скоту. Там человек живет почти как бессловесное животное; а там живет он, как зверь лютый, находя наслаждение в пролитии крови, пожирая с бешеным, исступленным весельем себе подобных. Ах! Лучше бы не существовать, чем существовать так неистово, так ужасно. Такова картина обыкновенного человеческого быта на земле. Надо вспомнить и о бедствиях, которым подвергается человечество по временам и местам: о землетрясениях, моровых язвах, междоусобиях, о мече завоевателей, так обильно льющем кровь, когда он в руке Батыя или Тамерлана. И вот уже несколько тысячелетий, как сменяется на земле одно поколение другим, сменяется единственно для страданий. Однако же на все это смотрит Бог, Творец и Владыка всего, Всемогущий и Всеблагий. Это ужаснейшее зло, в котором страждет род человеческий на земле, не препятствует Богу пребывать Всеблагим. Сколько ни придадим чисел к бесконечному, сколько ни отнимем их от него, оно не изменится- пребывает бесконечным!.. Но если взглянуть так на землю, на которой поочередно страдали, на которой вымерло смертью, более или менее лютой, столько поколений, – мысль об аде и вечных муках перестает уже быть странной!.. Род человеческий – разряд существ падших. Земля – преддверие ада с первоначальными казнями для преступных. Спаситель сделал ее преддверием рая.

БЛАГОДАРЕНИЕ

Пишу Вам, потому что Вы находитесь в болезненном состоянии. Знаю на опыте трудность этого положения. У тела отнимаются силы и способности; вместе отнимаются силы и способности у души; расстройство нервов сообщается духу, потому что душа связана с телом союзом непостижимым и теснейшим, по причине которого не могут не влиять друг на друга душа и тело. Присылаю Вам духовный рецепт, которым советую Вам употреблять предлагаемое лекарство по нескольку раз в день, особенно в минуты усиленных страданий, и душевных, и телесных. Не замедлится при употреблении обнаружение силы и целительности, сокровенных во врачевстве по наружности своей самом смиренном. Уединясь, произносите неспешно, вслух самому себе, заключая ум в слова (так советует святой Иоанн Лествичник), следующее: «Слава Тебе, Боже наш, за посланную скорбь; достойное по делам моим приемлю: помяни мя во Царствии Твоем». Так как сущность этого упражнения заключается в сосредоточенном внимании, то телу надо давать спокойное положение, чтобы движения тела и происходящие от них разгорячения крови не препятствовали уму сосредоточиваться. Лучшее положение – лежащего на одре. И в Евангелии сказано, что больной в таком положении представлен был Господу и получил милость от Господа. С той же целью удобнейшего внимания повелевается заключить ум в слова молитвы, должно произносить молитву крайне неспешно. Сказав молитву однажды, несколько отдохните. Потом опять скажите и опять отдохните. Продолжайте так молиться минут 5 или 10, доколе не ощутите Вашу душу успокоенной и утешенной. Вы увидите: после трех сказанных таким образом молитв начнете чувствовать, что успокоение входит в Вашу душу и уничтожает терзавшее ее смущение и недоумение. Причина этому ясна: благодать и сила Божия заключаются в славословии Бога, а не в красноречии и многословии. Славословие же и благодарение суть делания, преподанные нам Самим Богом, – отнюдь не вымысел человеческий. Апостол заповедует это делание от лица Божия (см.: 1Фес. 5, 16).

«Господь, его же любит, наказует» (см.: Притч. 3,12), и кому приуготовляет блаженную вечность, тому посылает скорби и болезни. Поэтому тот, кому послана будет болезнь, должен проводить время в благодарении Богу, в славословии Бога. Благодарением душа содержится в терпении и мире и таким образом усугубляет мзду свою на Небесах.

Благодарить Бога надо так: «Благодарю Тебя, Господи, Боже мой, за все, что Ты благоволил послать мне для очищения грехов моих. Буди воля Твоя».

Советую Вам в течение дня повторять почаще благодарение и славословие. С ними мало-помалу внидут в душу Вашу спокойствие и утешение, которые будут для Вас уже отселе залогом вечного утешения. Суетные же занятия отложите.

БЛИЖНИЙ

(см. также: Любовь к ближним). Один род служения ближнему, которое мне нравится, мне по душе – служение словом богоугодным и полезным, руководствующим во спасение. Поэтому вожделенны мне пустыня и уединение. При помощи их желалось бы мне очистить мои ум и сердце, очистить их так, чтобы они сделались живыми скрижалями живого Божия Слова, чтобы оно изобразилось на них ясно, светло, чтобы из живого Божия Слова истекало обильное спасение, проливалось в душу мою и в души возлюбленных моих о Господе.

БОГ

(см. также: Дух Святой, Святая Троица, Творец, Христос). Меня занимает Евангелие. Поражают взор мой черты образа Божия и оттенки подобия Божия, изображенные в Евангелии! «Мне будьте подобны», – говорит Бог человекам. Чтобы удобно могли они усвоить это чудное сходство, Бог вочеловечился. Какая несказанная красота в Новом Адаме, Господе нашем Иисусе Христе! Какое во мне безобразие, какое расстройство! Сколько на мне пятен! Таким вижу себя, когда смотрюсь в зеркало Евангелия. Нужно мне заняться и лицом души моей, и ее одеждами; нужно мне, чтобы при вступлении моем в вечность не нашлось в нем сходства с врагами Божиими, с темными демонами; нужно мне, чтобы Сын Божий признал меня похожим на Него, как похожи на Него все блаженные небожители. Подобие человека Богу, признанное Богом, доставит человеку блаженную вечность; утрата этого подобия влечет за собой изгнание от лица Божия в мрачный ад, в его огненную пропасть, на вечные страдания.

«Бог наш – огнь» (см.: Евр. 12, 29), – научает Писание, но от действия этого огня постепенно угасает, наконец, совершенно потухает огонь греховный, огонь плотский и душевный. Божественный огонь чист, тонок, светел, сообщает уму истину, а сердцу чудное спокойствие, чудную хладность ко всему земному, обилие кротости, смирения, благости.

БОГОПОЗНАНИЕ

(см. также: Христос). Нет на земле выше счастья, как познать Бога и прилепиться к Нему всей душой. Этот союз – отныне и до века. В этом союзе – условие истинного блаженства, блаженства вечного, предвкушение которого начинается уже здесь, на земле.

Короткое знакомство с великими земли доставляет временные почести и мнимое богатство; подробное познание Бога доставляет блага вечные, зрение славы Божией, участие в этой славе.

Величайшее, единственное благо для человека – познание Бога. Прочие блага в сравнении с этим недостойны называться благами. Оно – верный залог вечного блаженства, и в самом земном странствовании нашем оно доставляет высшие и обильнейшие утешения. В величайших бедствиях и скорбях, когда уже все прочие утешения делаются недостаточными, бессильными, оно сохраняет всю свою силу. Оно – величайший дар Божий. Блаженнейшее, высшее служение на земле – привлекать в себя этот дар Божий покаянием и исполнением евангельских заповедей, сообщать его ближним. Счастлив тот, кому вверено такое служение, как бы он ни был ничтожен по наружности. С этим служением несовместимы попечения земные. Оно требует, чтобы служитель был прост и невинен, как младенцы, был так чужд сочувствия ко всему вожделенному и сладостному мира, как чужды его младенцы. Надо потерять само понятие о зле, как бы его вовсе не было, иначе понятие о добре не может быть полным, чистым, совершенным. «Любовь, которая союз совершенства, не мыслит зла», – сказал Апостол. Чистые сердцем видят всех чистыми. Надо столько преуспеть в добре, чтобы тотчас сердечным духовным ощущением познавать приближающееся зло, как бы оно прикрыто и замаскировано ни было, немедленно, с мужественной решительностью отвергать его – и пребывать неизменно благим, благим о Всеблагом Господе, дарующем Свою благость человеку. Для этого нужно оставить земные попечения и сами обязанности, сопряженные с попечениями и пагубным развлечением.

[...] Стяжем истинное познание о Боге, чуждое заблуждений и умствований; оно сияет из Священного Писания и писаний святых Отцов, как свет из солнца, ярко блестящего в час полуденный с лазурного безоблачного неба.

БОЛЕЗНЬ

Постигшую Вас болезнь невольно сделайте посредством благодарения произвольной жертвой, и да примет ее Бог, как кадило, исполненное благовоннейшего духовного фимиама. Фимиам – благодарение.

Человек – как трава, и много ли надо, чтобы подкосить его? Одна минута может решительно сокрушить его здоровье и повергнуть тело или в могилу, или на одр мучительной и продолжительной болезни. Евангелие научает нас, что никакая скорбь не может нас постичь без воли Божией, научает нас благодарить Бога за все по мановению Его приходящие нам скорби. С одра болезни приносите благодарение Богу, как приносил его с кучи гноя покрытый смрадными струпьями Иов. Благодарением притупляется лютость болезни! Благодарением приносится болящему духовное утешение! Наставленное и услажденное благодарением сердце обновляется силой живой веры. Озаренный внезапно светом веры, ум начинает созерцать дивный Промысл Божий, неусыпно бдящий над всей тварью. Такое созерцание приводит в духовный восторг; душа начинает обильно благодарить, славословить Бога, начинает восхвалять Его Святой Промысл, предавать себя Его Святой Воле. Одр болезни бывает часто местом богопознания и самопознания. Страдания тела бывают часто причиной духовных наслаждений, и одр болезни орошается слезами покаяния и слезами радости о Боге. Во время болезни сперва надо себя принудить к благодарению Бога, когда же душа вкусит сладость и покой, доставляемые благодарением, – сама спешит в него, как бы в пристанище. Спешит она туда от тяжких волн ропота, малодушия, печали.

Ждали мы Вас в столицу – дождались неприятной вести о Вашей болезни. Таков обычай верховного Царя царей: Он их же любит, наказует, биет же всякого сына, его же приемлет.

Теснясь в пределах человеческого суждения, помышлял я, что Вы здесь очень нужны, но ин суд Божий и ин человеческий. Хотелось бы мне Вас видеть опять в Вашем доме, окруженного семейством, радостного, довольного, но Господь, утверждающий нашу к Нему любовь злоключениями, попустил рассыпаться Вам в разные стороны, как зернам пшеницы.

Вспомните, почтеннейший мой благодетель, что Законоположник наш претерпел Крест и последователям и слугам Своим предвозвестил: «в мире скорбни будете!» (Ин. 16, 33). – Отчего же скорбни? Оттого, что мир Вас возненавидит и сам Отец Мой «всякую розгу, творящую плод, отребит ю, да множайший плод принесет» (см.: Ин. 15, 2). Итак, благодушествуйте посреди волнения, предайте себя воле Божией, с радостью и благодарением переносите болезнь, ведая, что телесными болезнями исцеляется душа. Повторяйте почаще сию молитву: «Господи, буди воля Твоя!». Она краткая, но заключает в себе обширный смысл и весьма сильно действует к успокоению человека, находящегося в печали. Сие узнал я отчасти на собственном опыте. Но зачем ссылаюсь на ничтожный опыт, когда Сам Спаситель мира произносил сию священную молитву в вертограде и сей молитвой преграждал прошения, исторгаемые немощью человечества...

Болезненностью восполняются подвиги. Болезнь – готовое спасение, когда больной удаляется от дурных слов, помышлений и мечтаний, когда он предается воле Божией, когда благодарит за болезнь, удаляющую его от мира, чего бы он не сделал единственно по собственному произволению.

Находящийся в болезненном состоянии подобен закованному в тяжкие оковы извне и внутри. Но оно посылается или попускается Богом, Который «наказует всякого, его же приемлет» (см.: Притч. 3,12). По этой причине болезнь сопричисляется к тем подвигам, которыми нарабатывается наше спасение. От всякого подвига требуется, чтобы он был правилен. Тогда подвизается человек правильно в труде болезни своей, когда благодарит за нее Бога. Святые Отцы причисляют болезнь, сопровождаемую благодарением Богу и славословием Бога за Его отеческое наказание, руководствующее к вечному блаженству, к двум величайшим иноческим подвигам: к безмолвию и послушанию.

Подобает тому, кто хочет приблизиться к Богу, пройти душой и телом сквозь многие скорби и болезни. Говорите болезням Вашим: «Придите, Богом посылаемые, помучьте грешное тело, пожгите его, потерзайте его за те беззакония, коих жилищем оно было!». К правилу безмерно не нудьтесь во время болезни: взамен его приносите Господу жертву хвалы и благодарения.

Бывает болезнь и бывает мнение болезни. Наконец, бывает, что человек точно болен, а враг ему внушает, что он не болен, но только мнит о себе, что болен. С Вами последнее. Оставьте на время поклоны: их заменила болезнь, но не оставляйте молитвы с сердечным сокрушением. Когда придет к Вам порочная мысль или порочное чувство, отвергайте их и укоряйте себя. Вы не должны думать о себе, что в Вас какой-либо порок умалился, напротив, помышляйте, что Вы вместилище всех пороков. Вы не должны смущаться, когда обнаруживаются в Вас немощи душевные и телесные, напротив, переносить Ваши немощи с терпением и великодушием. В Вас есть потаенная гордость, Вы не твердо помните, что Вы – грешница; если бы Вы это помнили, как должно, то, видя в себе немощи, не смущались бы, а говорили бы себе: «В такой грешнице, как я, и должны быть такие недостатки!». Господь да научит Вас смирению, от которого истекает всякое спокойствие и изливаются в сердце мир и тишина.

Что Вам сказать о тех страданиях, которым подвергает Вас врачебная необходимость? Не отказывайтесь от этих страданий! Они могут быть вознаграждены приятностью выздоровления. Кроме этой пользы есть в них еще другая польза, несравненно важнейшая: это обновление души Вашей. Вы можете сделаться способной благодарить Бога и приблизиться к Нему. Для этого нет другого средства, кроме креста, то есть великодушного терпения всех страданий, ниспосылаемых Промыслом. Свергающие с себя крест делаются непотребными для Бога. Сила Божия может Вас подкрепить вполне, несмотря на Вашу юность. Воодушевляемые этой силой могут победить всякий страх, всякое мучение.

БРАНЬ 2

(см. также: Делание, Помыслы). Нужно усилие, постоянное усилие, борьба с собой, чтобы выплыть из ужасной темной пропасти; нужно терпение, чтобы великодушно перенести все невидимые душевные бури. Искушение в уме и сердце страшнее всех внешних искушений. Никто так не опасен для нас, как мы сами.

Занятия по дому и хозяйству очень полезны: удаляют от праздности и облегчают уму невидимую его борьбу. Борьба при праздности возводит в сильный подвиг, позволительный только тому, кто к нему вынужден обстоятельствами или приведен Богом. Благоразумие требует не выходить на борьбу, превышающую силы, напротив того, по возможности облегчать ее для себя.

Будь храбр, сражайся мужественно, стойко, упорно. От лености не предавай победы врагу. После поражения не унывай; снова – за меч и на сражение! Язвы, полученные в бою, исцеляй покаянием. Вот регул для невидимой душевной брани. Кому Господь захочет даровать духовное преуспеяние – попущает брани. Душевное искушение выминает, усмирят человека, как коня – гонка на корде. Победителю дозволяется вход на вечерю благодати. И входит он, и вкушает, и наслаждается за вечерей Господа своего, как воин на пиру у царя, воин, доказавший преданность свою царю постоянством, мужеством, самими язвами, победой.

Вы в скорби оттого, что в борьбе, в борьбе оттого, что закон Христов духовен, требует распятия. Вы найдете утешение в том, что человечество никогда не приступало к распятию без борьбы. Доказательством – Сам Богочеловек. Он молился в саду Гефсиманском: «да мимо идет от Него чаша», и пот Его падал на землю, «яко капли крове» (см.: Мф. 26, 36–39; Лк. 22, 44).

Вы говорите, что желание добра духовного в Вас еще шатко? – В ком оно не шатко? С какой легкостью сердце изменяет добру! Какой забывчивостью, ослеплением, какими увлечениями и падениями сопровождаются эти изменения! Какой нужен труд, какая нужна борьба с самим собой, чтобы возвратиться к добру! – И снова нужен труд, и снова нужна упорная кровавая борьба, чтобы устоять в верности к добру! Древний искуситель, опытный искуситель, непрестанно предлагает вкушение плода запрещенного. Для победы над злом нам необходима помощь Божия. Когда содействует нам эта всесильная помощь, мы побеждаем; когда она удаляется от нас, мы побеждаемся. «В обилии моем, – сказал святой Давид, – не подвижуся во век... отвратил еси лице Твое, – и бых смущен» (см.: Пс. 29, 7–8). При побеждении нашем мы столько чувствуем немощь нашу, что состояние победителей для нас кажется несродным, невозможным; при победах, если бы не уверяли нас прежние опыты, мы не поверили бы, что так близко к нам побеждение – и таким ничтожным, отвратительным врагом, как грех. Премудрый Промысл устроил так, чтобы подвижники Божии не всегда находились в состоянии радости, торжества и победы. Таковое непрестанное состояние могло бы породить в них лютую гордость: не видя никогда на опыте побеждения своего и немощи, они возомнили бы, что состояние непрестанного торжества над грехом принадлежит им самим, а не дар Божий. Потому-то Бог растворил для них, как говорит преподобный Исаак Сирский, «утешение и нашествия, свет и тьму, брани и заступления, короче сказать, утеснение и пространство. И это признак, что человек преуспевает при помощи Божией» (78-е Сл.). От такого растворения побед и побеждений, от переходов от одних к другим человек более и более познает свою немощь – постепенно возвеличивается перед ним Бог, и, наконец, соделывается для него все предметом всей любви его, надежды и веры. Этот путь, которым ведет человека Сам Бог, при котором человек содержится в непрестанном сокрушении духа, в нищете духовной, в зрении своих согрешений, в плаче о них, называется путем покаяния. По нему прошли все святые от греха к Богу. Этот путь освещен учением Святого Духа, сияющим из Священного Писания и писаний отеческих.

Жизнь христианина на земле есть цепь страданий. Должно бороться с телом своим, со страстями, с духами злобы. В этой борьбе – наша надежда. Наше спасение есть Бог наш. Возложившись на Бога, должно переносить с терпением бремя борьбы. Искушения как бы топчут человека, претворяя зерно в муку. Они попускаются нам по Промыслу Божию, к великой душевной пользе нашей: от них получаем сердце сокрушенно и смиренно, которое Бог не уничижит.

Вы нисколько не ошибетесь, добрейшая С.И., если всю жизнь Вашу уподобите продолжительной войне. Каждому из нас предназначено взять у иноплеменников свой Иерусалим и свой Царьград. Слава на Небе ожидает победителя и завоевателя, бесчестие вечное ожидает решительно побежденного, допустившего себе падение, из которого нет восстания. Не желайте, прежде решительной победы, ни мира, ни отдыха. Сражайтесь! Если чувствуете изнеможение, если побеждаетесь в мысли, то снова ободряйте себя, старайтесь не быть побежденной на самом деле и обучиться со временем к победе при столкновении одних мыслей. Доставив Коле земное счастье, постарайтесь доставить ему и небесное. Вот работа после работы. Ваша добродетель будет привлекать благословение Божие на Вашего сына, а за согрешение Ваше может разразиться над ним гнев Божий. Помните это и укрепляйтесь. Бог, доселе не оставлявший Вас, не оставит и на будущее время. Благословение Его да почиет над Вами.

ВЕРА

(см. также: Добродетель, Суеверие, Христианство). Все добрые дела человеческие немощные, нисходившие в ад, заменены одним могущественным добрым делом: верой в Господа нашего Иисуса Христа. Спросили Господа иудеи: «Что сотворим, да делаем дела Божия?». Господь отвечал им: «Се есть дело Божие, да веруете в Того, Его же посла Он» (Ин. 6, 28–29). Одно доброе дело нужно нам для спасения – вера, но вера – дело. Верой, одной верой мы можем войти в общение с Богом при посредстве дарованных Им таинств. Напрасно же, ошибочно Вы думаете и говорите, что добрые люди между язычниками и магометанами спасутся, т.е. вступят в общение с Богом! Напрасно Вы смотрите на противную тому мысль, как бы на новизну, как бы на вкравшееся заблуждение! Нет! Таково постоянное учение истинной Церкви, и Ветхозаветной, и Новозаветной. Церковь всегда признавала, что одно средство спасения – Искупитель! Она признавала, что величайшие добродетели падшего естества нисходят в ад. Если праведники истинной Церкви, светильники, из которых светил Дух Святой, пророки и чудотворцы, веровавшие в грядущего Искупителя, но кончиной предварившие пришествие Искупителя, нисходили в ад, то как Вы хотите, чтобы язычники и магометане, за то, что они кажутся Вам добренькими, не познавшие и не уверовавшие в Искупителя, получили спасение, доставляемое одним, одним, повторяю Вам, средством – верой в Искупителя? Христиане! Познайте Христа! Поймите, что Вы Его не знаете, что Вы отрицались Его, признавая спасение возможным без Него за какие-то добрые дела! Признающий возможность спасения без веры во Христа отрицается Христа и, может быть, не ведая, впадает в тяжкий грех богохульства.

Рассмотрите, чего требует святой апостол Иаков ["вера без дел мертва» (Иак. 2, 20)]. Вы увидите, что он требует, как и все боговдохновенные писатели Священного Писания, дел веры, а не добрых дел падшего естества нашего! Он требует живой веры, утверждаемой делами нового человека, а не добрых дел падшего естества, противных вере. Он приводит поступок патриарха Авраама, дело, из которого явилась вера праведника: это дело состояло в принесении в жертву Богу своего единородного сына. Заклать сына своего в жертву – совсем не доброе дело по естеству человеческому, оно – доброе дело как исполнение повеления Божия, как дело веры. Всмотритесь в Новый Завет и вообще во все Священное Писание: Вы найдете, что оно требует исполнения заповедей Божиих, что это исполнение называется делами, что от этого исполнения заповедей Божиих вера в Бога делается живой, как действующая; без них она мертвая, как лишенная всякого движения. И напротив того, Вы найдете, что добрые дела падшего естества от чувств, от крови, от порывов и нежных ощущений сердца воспрещены, отвергнуты! 203.

Святая вера, над которой смеялись и смеются рационалисты, называя ее слепой, столько тонка и возвышенна, что может быть постигнута и преподана только одним духовным разумом. Разум мира противен ей, отвергает ее. Когда же по какой-нибудь материальной необходимости найдет ее нужной или терпимой, тогда понимает ее ложно, и объясняет ее ложно, потому что слепота, приписываемая им вере, есть его неотъемлемая принадлежность. Тогда только вера свята и истинна, когда она – вера в Святую Истину, когда она – вера, принесенная на землю вочеловечившейся Божественной Истиной, Господом нашим Иисусом Христом.

Вера без дел веры, т.е. без исполнения заповедей Христовых, мертва. Сами вводные познания ее остаются для человека крайне темными и сбивчивыми, как не объясненные в нем и ему деянием, паче Духом Святым. В этом состоянии сбивчивости и темноты мы видим в настоящее время многих считающих себя христианами и даже учителями Христовой Церкви. Из них иной не верит чудесам Христовым, исчисленным в Евангелии, другой верит одной части учения Христова, а другую отвергает; иной не верит существованию демонов; иной же думает, не умея различить дел веры от дел естества, что все спасутся за свои добрые дела, и прочее, и прочее. По этой причине весьма редко можно слышать истинное слово Божие из уст человеческих, хотя и часто можно слышать поддельное.

Приступающий к Богу должен приступать с верой в Его всемогущество, а не с двудушием и тогда получит помощь свыше. Зло, желая удержать человека в оковах, всегда его стращает, угроз этих бояться не должно: сильный Бог избавит приступающих к Нему от всех нападений греха.

ВЕЧНОСТЬ

(см. также: Время, Жизнь загробная). Отворились широко врата его перед изумленными взорами души, и взоры души жадно устремились в эти беспредельные пространства, тонут в них, заглядываются на вновь открывшееся, доселе незнакомое, вполне неизвестное доселе зрелище, приковались к нему, не могут оторваться... Вечность!.. Туда утекли все предшествовавшие нам времена; в этой пропасти скрылись все миллионы людей, сменявшиеся поочередно на лице земли; перед ней, перед ее взорами родился мир, размножилось человечество, образовались племена, народы, царства; перед ее взорами уже многие цветущие царства обратились в пустыни, многие великие грады сравнялись с землей, вросли в землю, покрылись ею; перед ее взорами пустыни безлюдные, леса дремучие, болота непроходимые сделались цветущими жилищами человеческого общества, многочисленного, образованного, шумного... На все это смотрела, смотрит равнодушно, с холодной суровостью вечность. Ничто ее не насыщает и ничто не насытит. Все в ней должно исчезнуть, все – ее жертва; на все глядит она, как жаркое вешнее солнце на хрупкий, слабый вешний снег... А на вечность смотрит, засматривается в безмолвии, в тишине своего уединения отшельник. Наставленный этим зрелищем, он признает, называет все временное, как учит называть его Священное Писание, суетой; он убеждается, что назначение человека – не для земли, а для Неба. И Небо открыло нам, в Евангелии, каковы должны быть небожители.

Тихо и счастливо текущая, неутекающая, неумаляющаяся вечность преобразилась в день один для наследников блаженной вечности. Там несменяющаяся радость, там неумолкающий праздник, там пир, уготованный от века и на веки Царем царей – Богом.

Вечность присвоила себе всех человеков; всех ожидает в свои необъятные недра!

Ощущаю себя как бы отделенным от всего! Мысль моя непрестанно вопиет к Богу, чтобы Он устроил для меня стезю к Нему, стезю покаяния. Широко отворились передо мной врата вечности. Гляжу туда, в эту бесконечную даль, в это беспредельное пространство, в эти размеры безмерные. Время сократилось передо мной – летит несравненно быстрее, чтобы впасть, как ручей в море, в вечность. Заглядываюсь в вечность: временное – незанятливо, мелочно, суетно, ничтожно. Люблю уединение: из него можно пристальнее смотреть в вечность, высмотреть, что там нужно, приготовить это нужное заблаговременно, прежде исхода души из тела.

Благодарю Вас за участие в постигшей меня скорби. Но это – путь мой: одна скорбь передает меня другой, и когда несколько продлится спокойствие, то я чувствую сиротство. Увидев бездыханное тело, я зарыдал над ним без всякой мысли, по одному лишь горькому чувству сердца. Какая мысль, какое размышление может быть тогда, как действует судьба, превысшая мысли? «Буди воля Божия, буди воля Божия!». В сих словах я находил разрешение сего случая, сии слова внесли в душу мою спокойствие – непременное следствие преданности воле Божией. Часто, стоя перед вратами вечности, частым ощущением ее и размышлением о ней, не принужденными и не искусственными, но являющимися и действующими в душе как бы самостоятельно и естественно, я становлюсь более и более холодным к случающемуся со мной приятному и неприятному, предавая все временное воле Божией и прося у Бога единственно благополучной вечности.

Отторгнем от земли мысль нашу, прилепившуюся к земле, подумаем, поверим, что есть вечность, перед которой наше земное странствование кратче, нежели минута, сравненная со столетием! Рассудим, что здешняя жизнь нам дана единственно как приготовление к вечности! Познаем, что род человеческий находится в состоянии падения из-за того самого, что мы не хотим и думать о вечности. Живем на земле, как бы вечные на ней. Обратим взоры ко Христу, Спасителю нашему! Что представится тогда нашим мысленным взорам? – Необыкновенная благость Божия к Вашему дому, который приведен странными путями Промысла к богопознанию и богопочитанию, путями, малоизвестными нам в мире.

...На днях по обычаю один я в келии, по обычаю лежу, внезапно и живо представилось мне, что я на могиле Константина Федоровича – вместе с Вами, со всем Вашим семейством... Как будто послышался голос Константина Федоровича! Овладело душой моей чудное, неожиданное вдохновение, вскакиваю с кровати, тороплюсь начертать на бумаге мысли, представшие мне в многочисленном, очаровательном сонме. Когда я переводил их на бумагу, рука едва поспевала изображать то буквами, то кое-какими знаками и намеками кипящие ключом мысли, перемешивающиеся с еще более чудными, тихо и насладительно волнующими душу ощущениями. Потом я перечитал исчерканный листок, вижу: это – не моя собственность. Отрадное, утешительное вдохновение низошло ко мне не для меня одного: оно принадлежит Вам более, чем мне. Посылаю его Вам вместо красного яичка. Вы получите, прочитаете его в дни Святой Пасхи. Пусть другие встречают праздник в шумных увеселениях, для Вас послужит услаждением «Слово из вечности». Это – беседа таинственно послышавшегося мне голоса.

Слово из вечности. «Отец мой! Мать моя! Супруга моя! Сестры мои! Родные и друзья мои! Вы все стеклись к моей одинокой могиле, в молчании, с поникшими главами окружили ее. Безмолвно, одними помышлениями и чувствованиями Вы беседуете с безмолвствующим жителем гроба. Сердца Ваши – фиалы неисцельной скорби. Потоки слез льются из очей Ваших; из потоков слез пролившихся рождаются новые слезные потоки: печали дна нет, слезам нет конца.

Младенцы – дети мои! И Вы здесь, у камня могильного, у камня надгробного. И на Ваших глазах навернулись слезки, а сердце Ваше почти не знает, о чем плачут очи, подражающие очам Вашей матери, очам отца моего, очам моей матери. Вы любуетесь камнем надгробным, камнем светящимся, мрамором белоснежным; Вы любуетесь надписью из букв золотых, а они – этот мрамор и эта надпись – провозвестники Вашего раннего сиротства.

Отец мой! Мать моя! Супруга моя! Родные и друзья мои! Что Вы стоите так долго над моей могилой, над хладным камнем, хладно стоящим на страже гробовой? Уже давно охладело мое бездыханное тело – возвращается, по узаконении Творца, в свою землю, рассыпается в прах... Какие тяжкие думы Вас объемлют, удерживают на могиле моей?.. Служители алтаря принесли к ней молитву о упокоении моем, возгласили мне вечную память в спасающем и упокоевающем меня Боге. Они отошли от могилы безмолвной; идите и Вы: Вам нужен покой после подвигов тела и души, умученных скорбью.

Вы нейдете?.. Вы здесь... Вы как будто приковались к месту моего погребения!.. В молчании нерушимом, с думой, для которой нет объяснения, и сердцем, в котором обилием скопившихся чувств поглощается определенность чувства, Вы не отступаете от могилы влажной, от камня – памятника бесчувственного... Что надо Вам? Вы из-под камня, из недр могилы мрачной как будто ожидаете моего голоса.

Нет этого голоса: вещаю одним молчанием. Тишина нерушимая – удел кладбища. Прахи мертвецов говорят без слов: тлением осуществленным возглашают громкую проповедь, убедительное увещание к живущим, мятущимся, шумящим на земной поверхности искателям тления.

И есть еще у меня голос! И говорю с Вами! И отвечаю на Ваши неизъяснимые думы, на Ваши непроизнесенные и неизглаголанные вопросы. Послушайте меня! Отличите мой голос в общем, едином голосе, которым говорит вечность ко времени. Глагол вечности – один, неизменяемый, непреложный. В ней нет переменчивости: в ней день един, сердце едино, мысль одна. Соединяющий все воедино – Христос. Оттуда голос – один.

В этом едином голосе, которым говорит вечность, отличите мой голос! Неужели Вы, родные мои, не узнаете моего голоса? Мой голос в общем голосе вечности имеет свой отдельный звук, как голос струны в общем аккорде многострунного, гремящего фортепиано.

Вещал Вам голос вечности, вещал со времени крещения, как и прочим христианам, когда Вы были еще неспособны внимать ему. Голос вечности! Увы, мало внимают тебе в шумной земной гостинице! То младенчество наше препятствует внимать тебе, то заботы, развлечения житейские препятствуют внимать тебе. А ты не умолкаешь: говоришь, говоришь и, наконец, через посланника своего – смерть – требуешь и внимательного, и невнимательного слушателя к отчету во внимании святым словам вечности, Святым Словам Бога.

Чтобы голос вечности имел для Вас особенный отголосок, способный пронзить Ваше сердце, привлечь к словам спасения все внимание Ваше, Бог причислил меня к говорящим из вечности. Мой голос слился с общим голосом небожителей; для прочих жителей земли я мертв, безгласен, как и другие мертвецы. Но для Вас я жив – и, мертвый, говорю слово спасения лучше, нежели как сказал бы его, живя между Вами и вместе с Вами гоняясь за призраками благ, которыми тление обманывает и губит странников земных.

Бог милостив бесконечно. Ах! Если бы было нужным и полезным, внезапно из-под тяжкого камня, из тьмы могильной отозвался бы я Вам!.. Но Небо признало частный голос из вечности излишним. И какой голос из вечности уже не лишний, когда Бог благоволил, чтобы не только Моисей и Пророки, но Сам Единородный Сын Его возвестил земле волю Его, возвестил ей уставы святой, блаженной вечности? «Имут Моисеа и пророки: да послушают их» (Лк. 16, 29), – ответ был Неба просившему голоса умерших для спасительной проповеди живущим на земле плотской жизнью, гибнущим душевной, вечной смертью. «Аще Моисеа и пророков не послушают, и аще кто от мертвых воскреснет, не имут веры» (Лк. 16, 31).

А ты, товарищ мой, – мертвец, но еще с живым словом в устах?.. Вот отец мой, мать моя, супруга моя, родные мои... Не могу говорить с ними иначе, как общим словом вечности. В этом слове они слышат звук и моего голоса... Да! Они слышат его!.. Но нет у меня отдельного, частного слова... Товарищ мой! Из общих наших сокровищ вечности скажи им за меня простое, необходимейшее для них слово: «Земная жизнь- мгновенное, обманчивое сновидение. Вечность неизбежна... Есть и бедственная вечность!.. Стяжите вечность блаженную вниманием, послушанием всесвятым словам и заповеданиям Всесвятого Бога... И приходите ко мне на светлый вечный Праздник, каждый в свое, Самим и Единым Богом непостижимо назначенное время».

ВИДЕНИЯ

(см. также: Внимание, Молитва Иисусова). Святые Отцы повелевают подвижнику молитвы при случающихся явлениях вне и внутри себя пребывать равнодушным к ним и не внимать им, не признавая себя достойным видения святого. Они завещают, с одной стороны, не порицать явления, чтобы не подвергнуть порицанию святое, а с другой – никак не вверяться явлению, поспешно признав его истинным, чтобы не впасть в сеть лукавого духа, старающегося обольстить и обмануть подвижника с целью повредить или погубить его. По миновании явления, иногда через значительное время, является в сердечном чувстве объяснение, которое должно дать явлению. Вообще замечено святыми Отцами, что тех, которых Бог посетил истинным явлением, сатана начинает искушать явлениями ложными. На это тебе нужно обратить особенное внимание для предосторожности.

Прежде всего, скажу Вам, что сон Ваш не имеет никакого значения. Ваше внимание к нему было ошибочное. Вы познаете это из того, что внимание к нему производило в Вас смущение, т.е. приводило Вашу душу в неправильное состояние, а невнимание успокоит, т.е. приведет душу в правильное состояние. Таковы действия лжи и истины на душу.

Примите от меня, грешного, послушание. Потрудитесь устроить, чтобы составлено было описание видения Г. Ильинской со всей подробностью, пишите в поллиста, чтобы мне можно было поправить. Данное Богом знамение не должно оставлять без внимания, ибо оно и дано было для того, чтобы мы, хладные и маловерные, обратили внимание от прелестей мира к спасению душ наших, пропадающих от нашего нерадения. Дерзаем же рассуждать и следующее: поскольку душа эта приняла истязание от духов нечистых, будучи еще в теле, то спасение ее не подлежит сомнению.

ВНИМАНИЕ

(см. также: Трезвение). Бдеть над собой можно только при свете Нового Завета. Свет, при котором совершается духовное бдение, изливают из себя и писания святых Отцов. Божественное Писание и Отцы непрестанно напоминают нам Бога, Его благодеяния, наше назначение, будущность вечно блаженную и вечно несчастную, обличают коварство мира, его козни, показывают средства, как избежать этих козней и войти в пристанище спасения.

ВОЗДАЯНИЕ

(см. также: Небесное веселие). Заключение XVII Слова [святого Исайи Отшельника]. – Братия! Будем стараться, доколе находимся в теле, наполнить сосуды наши елеем, по причине коего светильник бы наш засиял, когда будем входить в Царствие. Светлый и блистающий светильник есть душа святая. Ибо душа, блистающая добрыми делами, войдет в Царствие, душа же, оскверненная злобою, низойдет во тьму. Итак, бодрствуйте, братия, и прилежите добрым делам: ибо время приближается. Блажен ведущий себя строго. Уже колосья поспели, и настает жатва. Блажен сохранивший плод свой – и приидут ангелы, и вложат оный в житницу вечную. Горе унывающим, ибо огнь их пребывает. Наследия мира сего суть злато, и сребро, и домы, и одежды: все они подают причину ко греху, и при всем том, отходя туда, мы должны их оставить. Наследие же Божие безмерно, оного око не виде, ухо не слыша, оное на сердце человеческое не изыде (см.: 1Кор. 2, 9). Оно даруется тем, кои в краткое сие время повинуются заповедям Господа. Оно даруется за хлеб, за воду, за одежды, кои подадим нищим, за человеколюбие, за чистоту тела, за непорочность сердца и за прочие добродетели...

«Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6, 7). Заботились о своей славе всеми непозволительными средствами, а истинной славой Божией пренебрегли: то Бог и попустил обесславиться.

«Молитеся, да не внидете в напасть» (Мф. 26, 41), – говорил Господь ученикам Своим перед наступлением напасти. Бывает время сеяния, бывает и время жатвы. Непреложен нравственный закон, по которому люди должны неизбежно пожать то, что они посеяли произвольно. Но всемогущество Божие и неограниченная милость Божия могут изменить или смягчить и законную, логичную последовательность твердого нравственного закона.

ВОЛЯ БОЖИЯ

(см. также: Промысл Божий). Кто желает правильно служить Богу, тот не должен просить у Бога именно чего-либо, как-то слез или чего другого, нечто сообразно воле своей, должен просить у Бога, чтобы Бог дал ему то, что полезно для души его; человек не знает, что именно полезно для его души. Кто в прошении своем отрекается от своей воли для воли Божией, тот может получить истинное смирение. Надо удерживаться от разгорячения, а стараться иметь при молитве страх Божий: это вернее.

Предадимся добровольно воле Божией, потому что, хотим или не хотим, а находимся и будем находиться в руках Божиих, хотя на некоторое время и предоставляется нам свобода в действиях, чтобы высказались наше произволение и залог сердечный.

Не удивляйтесь слабостям и грехам человеческим. На них смотрит праведный Господь и милует грешников, ожидая покаяния их, а мы кто такие, чтобы распаляться на братию, недугующую грехом, между тем как сами нечисты перед Всевидящим и Пречистым? Оставим все не зависящее от нас на волю Божию, а что зависит от нас, будем то сообразовать воле Божией или исполнением, или покаянием в неисполнении.

Мир имейте в мыслях и сердце, отгоняйте смущение благодушием. Говорите себе, когда разные помыслы начнут Вас смущать: «Предаюсь Богу со всеми немощами моими и обстоятельствами моими. Пусть Он творит надо мной Свою святую волю». Промысл Божий устроил так, что народ Его при исшествии из Египта получил мзду свою за работы, произведенные в Египте.

Не волнуйтесь, но в спокойствии духа предавайтесь воле Божией. Бог ведает, что творит, и все, что ни творит, творит по великой благости Своей, по премудрейшим и неисследимым судьбам Своим. Говорите чаще себе: «Буди воля Божия». В сию успокоительную и священную мысль да погружается ум Ваш и сердце. Да удовлетворяются они ею. Бог Вас да благословит и да даст Вам разум истины и покорность Его Святой Воле, отчего прозябает мир душевный.

ВОСПИТАНИЕ

Дочку не позволяй себе хлопать, ниже пальчиком. Это чрезвычайно вредно для нравственности как дочки, так и матери. Есть старинное хорошее, а есть и старинное худое, худому не надо подражать. Выпиши себе книгу – поучения преподобного аввы Дорофея, который занимался воспитанием молодых иноков с отличным успехом. Эта книга будет превосходным наставлением для тебя самой и для воспитания дочери. Читай книгу и изучай ее. Знай, что паче всех твоих наставлений словами жизнь твоя будет самым сильным наставлением для дочери.

ВРЕМЯ

(см. также: Вечность). Быстро летящее время уже приблизилось к грани 1847 года, скоро перелетит через эту грань и год, который мы доживаем, поступит в число лет минувших, невозвратимых. Из бесчисленных событий его некоторые запишутся на скрижалях истории на память долговременную человечеству, некоторые сохранятся в воспоминании на столетие, на полустолетие, некоторые сохранятся еще на менее продолжительное время; большая часть погрузится в бездну забвения – в ней потонут, погребутся, исчезнут.

Тени земные уже проходят! Уже время престать гоняться за ними, как гоняется мальчик за мотыльком златокрылым, бегая по испещренному цветами лугу! Время подумать, подумать основательно о существенном, вечном!

Наступают времена трудные в духовном отношении: они наступили уже давно, как пишет святой Тихон Воронежский, но затруднительность постоянно увеличивается, отступничество принимает огромные размеры. Это – попущение Божие, предсказанное в Слове Божием. Перед непостижимыми судьбами Божиими должно благоговеть. Что мы перед Богом? – Ничтожные червячки, призванные Его неизреченною милостью в бытие и, что выше бытия, в познание Бога, в общение с Богом. Будем прославлять Его благоволение о нас, Его милость к нам! Будем молить Его, да совершит до конца милость Свою над нами!

Время страшное! Решительно оскудели живые органы Божественной благодати, в облачении их явились волки: обманывают и губят овец. Это понять необходимо, но понимают немногие.

В религиозном отношении наше время очень трудно: разнообразное отступничество от православной веры приняло обширный размер и начало действовать с необыкновенной энергией и свободой. Это предсказано Словом Божиим и даже у нас совершается давно.

ГРЕХ

(см. также: Зрение своих грехов, Падение, Покаяние). ...Вы брошены в Париж, столицу моды, столицу образованного мира и, можно сказать, в столицу тьмы и греха. В столице тьмы и греха охранитесь от помрачения, охранитесь от греха. Где больше опасности, там нужно больше осторожности. Если необходимые обстоятельства заставят быть в городах, где свирепствуют чума или другая заразительная болезнь, то надо стараться кончить там дела как можно скорее и уехать как можно скорее. Тем более так должно поступить относительно города – столицы греха. Кто знает, не нанесет ли всезлобный грех какой раны? Кто знает, какую он нанесет рану? Он может нанести и смертельную рану, неисцельную.

Не должно смущаться бывающими переменами как чем-то необыкновенным, не должно пускаться в тонкое разбирательство грехов, но проводить жизнь в постоянном покаянии, признавая себя грешным во всех отношениях и веруя, что милосердный Господь всякого, лишь признавшего греховность свою, приемлет в объятия Своего милосердия, в недра спасения. Это разумеется не о грехах смертных, покаяние в которых принимается Богом только тогда, когда человек оставит смертный грех.

Святая Православная Церковь признает, что нет греха человеческого, которого бы не могла омыть Кровь Господа Бога Спасителя нашего Иисуса Христа. Сколько бы раз ни повторился грех человеческий, Кровь Богочеловека может омыть его. Грехи всего мира ничего не значат перед Всесвятой Кровью вочеловечившегося Господа, пролитой за нас. «Той же язвен бысть за грехи наша и мучен бысть за беззакония наша, наказание мира нашего на Нем, язвою Его мы, человеки, исцелехом» (см.: Ис. 53,5). Пребывает неисцеленным только тот, кто сам отвергает дарованное ему и всем человекам исцеление и спасение. Так обильно излилась на нас милость Божия, что самый тягчайший грех, повторенный человеком тысячу раз, может быть изглажен покаянием человека. [...] Иной человек ненавидит грех свой, но так привык ко греху, так бессилен для борьбы против него, что не перестает впадать в ненавидимый, мерзостный грех, увлекаясь насилием преобладающего навыка. Несчастному рабу греха пристанище – покаяние. Сколько бы раз ни случалось ему подвергнуться нравственному бедствию, он может войти в это пристанище, починить в нем сокрушенную ладью душевную. Церковная история сохранила следующую беседу между некоторым страдавшим от греха иноком и одним из величайших угодников Божиих, обиловавших духовными дарованиями, по причине этого обилия получившего наименование Великого. Брат спросил преподобного Сисоя Великого: «Отец! Что мне делать? Я пал». – Старец отвечал: «Восстань». – Брат сказал ему: «Я восстал и опять пал». – Старец отвечал: «Доколе не будешь взят из этой жизни». Эту повесть Вы найдете в книге «Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов», также она помещена в Четьих Минеях, в житии преподобного Сисоя Великого (6 июля). Должно предполагать, что угодник Божий дал такой ответ человеку, имевшему несчастный навык ко греху, навык как бы непреодолимый. Встречаются люди, подвергшиеся этому бедствию. Слово «пал» изображает, что грех брата был тяжкий, смертный.

[...] Должно со всей тщательностью храниться от впадения вообще во все грехи, великие и малые, как от выражения вражды на Бога.

[...] За самоубийством следуют по тяжести своей грехи смертные, каковы: убийство, прелюбодеяние, ересь и другие, подобные им. Эти грехи, хотя и менее пагубны, нежели самоубийство и ведущее к самоубийству отчаяние, хотя совершившему их остается возможность покаяния и спасения, но называются смертными. Пребывающий в них признается умершим душой, пребывающий в них не допускается правилами Святой Церкви к приобщению Святых Христовых Тайн, к участию в богослужении. Если смерть постигнет его непокаявшимся в этих грехах, то вечная гибель его несомненна. Покаяние человека, пребывающего в смертном грехе, тогда только может быть признано истинным, когда он оставит смертный грех свой. Тогда он только может быть допущен к соединению со Христом через приобщение Святых Тайн! И потому после главного греха – отчаяния и самоубийства – надо с особенной тщательностью охраняться от смертных грехов, с твердым и решительным намерением в душе не впадать в них. Если же случится несчастье впасть в какой смертный грех, то надо оставить его немедленно, исцелиться покаянием и всячески храниться, чтобы снова не впасть в него. Если же по какому-нибудь несчастному стечению обстоятельств случится снова впасть в смертный грех, не должно предаваться отчаянию – должно снова прибегать к Богом дарованному врачевству душевному – покаянию, сохраняющему всю силу и действительность свою до самого конца жизни нашей.

Есть грехи несмертные: одни из них тяжелее, другие легче. Надо сперва отучаться от грехов тяжелых, а потом и от легких. Например: грех несмертный – объедение, также грех несмертный – лакомство. Объедение грубее и сопряжено с более вредными следствиями, нежели лакомство, и потому надо сперва отучаться от многоядения, а потом от сластоядения. Впрочем, и несмертные грехи, каковы: объедение, лакомство, роскошь, празднословие, смехословие и другие, выросши и объявши человека, могут очень близко подойти к грехам смертным. Грех, овладевший человеком, называется страстью. Страсть подлежит вечной муке, сказали Отцы (преподобный Нил Сорский, Сл. 1-е). И потому никак не должно пренебрегать грехами несмертными, особенно должно наблюдать, чтобы какой-нибудь грех не вырос и не образовалась в навыке к нему страсть. Для очищения от таких грехов и для лучшего наблюдения за собой Святая Церковь положила каждому православному христианину никак не менее четырех раз в год (в крайности же непременно однажды) прибегать к святому Таинству Исповеди. Святая исповедь приносит двоякую пользу: доставляет прощение от Бога в содеянных грехах и предохраняет от впадения вновь в грехи. «Душа, – говорит святой Иоанн Лествичник, – имеющая обычай исповедовать грехи свои, удерживается от новаго впадения в них воспоминанием об исповеди, как бы уздою. Грехи же неисповеданные удобно повторяются, – как бы совершенные во мраке» (Лествица, 4-е Сл.). Есть грехи, совершаемые словом. Их никак не должно считать маловажными! От слова шуточного до слова преступного – самое короткое расстояние! «От словес бо своих оправдишися и от словес своих осудишися» (Мф. 12, 37), – сказал Спаситель. Язык совершил великие преступления: произнес отречения от Бога, хулы, ложные клятвы, клеветы на ближнего. Отречение от Христа и богохульство причисляются к тягчайшим смертным грехам.

Есть грехи, совершаемые мыслью, ощущениями сердечными, движениями тела. Все они немалы, все вражда на Бога! Но когда мысль и сердце наслаждаются грехом, любят как бы осуществлять его мечтанием испещренным, украшенным и продолжительным, таковой тайный душевный грех близок ко греху, совершаемому самым делом.

Человек должен избегать со всей тщательностью всех вообще грехов. В тех же грехах, в которые по немощи впадает делом, словом, помышлением и всеми чувствами, должен ежедневно приносить раскаяние перед Богом, что всего лучше делать по совершении правила, отходя ко сну. Сверх того, должен ежегодно очищать совесть свою четыре раза святым Таинством Исповеди. Если же случится впасть в смертный грех, нисколько не медля надо исповедать его перед отцом духовным.

ДЕЛА

Все добрые дела наветуются скорбями, между тем Священное Писание говорит, что начавший доброе дело да совершит его. В наше время распространению учения святых Отцов особенно противодействуют отверженные духи, влагая разные помышления плотского мудрования и восставляя людей, руководимых плотским мудрованием. Почему я полагал бы, что Вам надо придержаться с твердостью принятого Вами благого намерения, а приходящие помышления и внушения людские принять за знак того, что дело Ваше приятно Богу и полезно христианству потому именно, что против таких дел воздвигаются всегда препятствия и скорби, по мнению святых Отцов. Препятствиями свидетельствуются такие дела. Напротив того, дела, совершаемые в духе мира сего, во вред и в осуждение души своей и душ ближних, текут как по маслу. Вам всего ближе видеть это: Вы видите, как быстро распространяются книги, губящие и веру, и нравственность, какие расходы делаются на напечатание их, с каким усердием одни стараются распространить их, а другие покупают. Как Вы думаете, каково это перед взорами Бога? И чего должно ожидать за это на суде Божием?.. Неверующие кричат, что нет Бога, нет и суда Божия. Из-за такого крика, которым разврат усиливается заглушить представления совести, Бог не перестал существовать. Он есть, непременно воздает каждому человеку по делам его. Само отступничество предсказано со всей ясностью Священным Писанием и служит свидетельством того, сколько верно и истинно все, сказанное в Писании.

Сими строками я исполнил долг мой перед Вами и передо мной, впрочем, Бог предоставил каждому человеку во время его земной жизни на произвол делать добро или не делать его. Вы сами видите, какая ныне нужда в учении святых Отцов для христианского общества, обуреваемого разными нечестивыми учениями. Сделав свое дело, т.е. отдав Вам безвозмездно для напечатания мой двадцатилетний труд, я в остальном полагаюсь на волю Божию и желаю пребывать в мире душевном, на основании покорности воле Божией.

ДЕЛАНИЕ

(см. также: Жизнь духовная, Подвиг). Христианам, живущим посреди мира, не должно касаться возвышенных иноческих деланий, особенно безмолвнических.

ДОБРОДЕТЕЛЬ

(см. также: Вера, Любовь, Надежда). Хранится богодарованная, богооткрытая человекам Святая Истина в Священном и Святом Писании. Здание добродетелей, когда зиждется не на этом основании, вполне непрочно, непотребно.

Господь кого любит, кого приемлет, того бьет и наказует, а потом избавляет от скорби. Без искушения приблизиться к Богу невозможно. Неискушенная добродетель, сказали святые Отцы, не добродетель! Если видите кого-нибудь величаемого от людей православных добродетельным, а он живет без всяких искушений, преуспевает в мирском отношении, знайте: его добродетель, его православие не приняты Богом. В них зрит Бог нечистоту, ненавистную Ему! На нечистоту человеческую Он взирает снисходительно, врачует ее различными средствами, в ком увидит нечистоту бесовскую, от того отвращается. Любя Вас и сына Вашего, приближая Вас к Себе, Он попустил Вам скорбь. В этом Вы убедитесь из того, что по прошествии скорби как ему, так и Вам «путь Божий сделался яснее, ближе».

Что значит иноческая добродетель – послушание? Она – признание разума человеческого падшим и потому отвержение его буйством веры. От веры – послушание, от послушания – смирение, от смирения – духовный разум, который – извещенная вера. Иноческое послушание процветало при обилии духовных наставников. С оскудением наставников оскудел и великий подвиг послушания, скоро приводивший подвижников к святости; вера, составлявшая сущность этого подвига, требует, чтобы предмет ее был истинный и духовный, тогда она приводит к Богу. Вера в человека приводит к исступленному фанатизму. Руководство писаниями святых Отцов ведет гораздо медленнее, слабее; на пути этом гораздо больше преткновений: книга, начертанная на бумаге, не может заменить живой книги человека. Чудная книга – ум и сердце, исписанные Святым Духом! Так и дышит из нее жизнь! Так и сообщается эта жизнь слушающим с верой. Но руководство писаниями отеческими сделалось уже единственным руководством ко спасению по конечном оскуднении наставников. Кто подчинится этому руководству, того можно признать уже спасенным, кто же водится собственными разумениями или учением лжеучителей, того должно признать погибшим.

В образец, как об этом предмете рассуждают святые Отцы, выписываю из сочинений святых Каллиста и Игнатия следующее: «Что было для нас причиною сокрушения и мертвости, между тем как мы сначала не были сотворены такими? Что опять было причиною обновления и бессмертия? Находим, что причиною первого, то есть тления, были самонадеянность, своечиние и непокорство первого Адама, приведшие его к отвержению и преступлению Божественной заповеди; причиною второго, т.е. нетления, повиновение второго Адама, Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Отцу, едино хотение с Отцом, от которых соблюдение заповеди Отца. «Аз, – говорит Спаситель, – от Себе не глаголах, но пославый Мя Отец, Той Мне заповедь даде, что реку и что возглаголю: и вем, яко заповедь Его живот вечный есть: яже убо Аз глаголю, якоже рече Мне Отец, тако глаголю» (Ин. 12, 49–50). Как в праотце и племени его корнем и материю всех скорбей было возношение, так и в новом человеке – Богочеловеке Иисусе Христе и в желающих жить подобно Ему – начало, источник всего благого – смирение. Видим, что таковое стояние и порядок соблюдается и высшею нас священною иерархиею Боговидных ангелов: подобно им хранит их наша земная Церковь. Напротив того, тайно научаемся и веруем, что уклоняющиеся от такового законоположения и дерзостно покушающиеся проводить жизнь в своеволии и непокорении отсекаются и отлучаются от Бога, от Небесного светлого наследия, от соборной апостольской Церкви, отсылаются во тьму и огнь гееннский. Мы утверждаем, что подверглись этому, по учению Боговдохновенных словес, лукавые и злобные делатели диавола, злословные еретики, которые по причине самоугодия и гордости лишились Божественной славы и наслаждения, извергнуты из священного собрания».

Статью, из которой заимствую выписку, оканчивают святые так: «Мы говорим это, утверждаясь на изречениях отеческих, на изречениях Духа, как на столпах незыблемых» (Добротолюбие, ч. 2, Каллиста и Игнатия о безмолвии и молитве, гл. 15). 228.

На всех нас, человеков, взирает Всесовершенный Бог. Перед Его бесконечным добром исчезает добро человеческое, которое так несовершенно, что, по весьма справедливому приговору некоторого святого Отца, его скорее можно назвать искажением закона Божия. И самый добродетельнейпши Авраам имеет похвалу за добродетели свои пред человеками, но не перед Богом. Перед Богом вменена ему в добродетель вера в восполняющего недостатки человеческие – Бога. Тогда только приемлет Бог добродетели наши, когда они – свидетели веры, сами же по себе они недостойны Бога. «Вся правда наша, – сказал святой пророк Исайя, – яко порт жены блудницы» (см.: Ис. 64, 6). По этой причине Бог, взирая на сердца наши, благоволит об одних сердцах смиренных, исполненных сознания своей греховности, исполненных покаяния, исповедующих ничтожество своего добра естественного, повреждение его падением, приносящих ему желание добра духовного. Может человек совершать душевные добродетели собственными силами, а добродетели духовные в человеке – дар в нем милосердного Бога, подающего этот дар нищим духом, алчущим и жаждущим правды Христовой.

Блаженны Вы, познавшие различие между добродетелями духовными и душевными, между добродетелями, свойственными одному Новому Адаму, и добродетелями, к которым способен ветхий Адам, между добродетелями евангельскими и добродетелями нашего падшего естества, добродетелями, которых не чужды идолопоклонники, магометане и все прочие люди, уклонившиеся от последования Святой Истине.

Недостаточно быть добрым по естеству, надо быть добрым по Евангелию. Естественное добро часто противоречит добру евангельскому, потому что наше естество находится не в первобытной чистоте, дарованной ему при создании, но в состоянии падения, при котором добро перемешано в нас со злом. И потому это добро, если не выправится и не вычистится Евангелием, само по себе непотребно и недостойно Бога!

ДУХ СВЯТОЙ (см. также: Бог, Богопознание, Святая Троица). Дух Святой – истинный наставник христиан. Его органами были пророки, апостолы и другие угодники Божии: Он говорил ими. Он да будет руководителем Вашим и да «наставит вас на всякую истину» (Ин. 16, 3). Вы поступите под это блаженное руководство, когда будете почерпать наставления для жизни Вашей единственно из Священного Писания и писаний святых Отцов Восточной Церкви, единой истинной.

Небо – истинное отечество человека, шествие туда надо совершать в самом себе. В себе надо увидеть миродержцев; надо рассчитаться с ними, возвратив им принадлежащее им, заимствованное человеком от них. Заимствовали мы от них яд греха, грех во всех его мелочных видах, во всех его разнообразных формах. Отделив из себя все, чуждое естеству нашему, мы останемся сами с собой, со своим собственным непорочным естеством. Это очищение производится в нас Словом Божиим, открывающим нам и свойства Нового Адама, и язвы ветхого. Всеблагой Дух Святой, увидев белизну нашу, низойдет в нас, осенит Своим миром и светом, изменит, запечатлеет, вчинит в блаженное племя избранных, в потомство второго человека, Который «Господь с небесе». Запечатленные Духом, мы уже не будем страшиться миродержцев мрачных и злобных, пройдем сквозь темные и густые полчища их к свету Истины, найдем в лоне ее предвкушение будущего блаженства. Кто совершил этот путь на земле во внутреннем человеке, кто освободился от плена греховного и получил обручение Духа, того душа пройдет по разлучении ее с телом беспрепятственно и безбедственно мытарства воздушных истязателей. Всему этому и многому другому, необъяснимому земным словом, научается человек в безмолвии. Дух Святой приникает к безмолвствующему правильно, соприсутствует ему, возвещает тайны Царствия Божия, чтобы обильно напитался знанием и ощущением духовными сам безмолвник и напитал ими алчущую и жаждущую братию свою. Учение Духа – учение живое, блистает из него свет, дышит из него жизнь. Человеческое учение, из падшего человеческого естества, из знания, свойственного этому состоянию падения, – мрачно, мертво, имеет ложный свет, льстит слуху и сердечным чувствам, хранит в слушателях, умножает в них тьму, усиливает владычество смерти. Дивное чудо совершается при учении Духа, когда Дух-учитель, произносящий Слово Божие, и слушающий его разделяют между собой учение жизни. Вся слава принадлежит таинственному Учителю; произносящий слово ощущает, что он произносит не свое слово, но Слово Божие, слушающий ощущает, что слышит Слово Божие; все внимание его привлечено к оживляющей его духовной силе, к человеческому слову, в которое облекается Слово Божие, остается хладным его сердце. В храме душевном опрокинут, извергнут из него идол «Я»; в этом храме, очищенном от скверны запустения, разливается благоухание Святого Духа, слышатся вещания Святого Духа.

Как Вы думаете, какое ощущение объемлет человека, глаголющего глаголы Духа, ощущающего в себе действие Духа? – Ощущение, которое иметь свойственно созданию перед его Создателем. Тогда человек явственно ощущает, видит, что он – ничто.

Не из книги, не от человеков, не из естественных гениальных способностей соделывается человек учеником, слышателем и органом Духа! – При посредстве веры во Христа, через оживление в себе Христа перенесением в себя свойств Христовых, которые Христос открыл людям в священных изречениях Евангелия. Где Христос, там Дух Его, там Ум Его – Его непостижимый Отец.

Ныне во многом люди дерзнули в установления Святого Духа ввести свои установления. По этой причине сделались установления небесные земными, духовные плотскими, святые греховными, мудрые нелепыми. Видят несообразность, видят текущее из нее разрушение, но не видят начала, из которого текут бедствия, потому что смотрят при свете собственного падшего разума, а не при свете Божием. Начало бедствий заключается в непозволительном и гордом презрении велений Святого Духа, в заменении их своими уставами. Вот где причина всеобщего расстройства, причина падения христианства, падения нравственного, всегда предшествующего расстройству гражданскому, предвещающего это расстройство. Есть в частности христиане, но утрачено общее одинаковое знание Истины, которым бы все соединялось в одно духовное тело, с одним образом мыслей, в едином духе, под одной общей главой – Христом. Ныне всякий имеет более или менее свой образ мыслей, свою религию, свой путь, принятые произвольно или случайно, признаваемые правильными или только оправдываемые. Это бесчисленное стадо, потерявшее связь и единство в истине и духе, представляет духовному наблюдателю вид величайшего беспорядка: каждая овца бредет в свою сторону, никто о ней не заботится; люди уже более не слышат – так отяжелел слух их – спасительного гласа истинного Пастыря, раздающегося из Его Святой Церкви, Который еще громко обличает их неправду, возвещает им о пути правом, указывает его. Оглушил их шум земных, лютых попечений, шум увеселений чувственных, шум земного преуспеяния. «Прильпе земли душа их» (см.: Пс. 118, 25), неспособна к восприятию впечатлений духовных.

Но некоторые избранники доселе слышат голос истинного Пастыря, Господа нашего Иисуса Христа. На этот голос идут они, пробиваясь с величайшим усилием и трудом сквозь густую толпу, несвязно шумящую, их окружающую. Доселе эти избранники отдают справедливость на земле небесной Правде. Очень мало число их! Но Господь ободряет их: «Не бойся, – говорит Он, – малое стадо: яко благоизволи Отец ваш дати вам Царство» (Лк. 12, 32). Каков признак этих овец, по которому тотчас можно было узнать их? Этот признак – точное послушание Святой Церкви, верность Святой Истине и Святому Духу. Водимые истинным смирением, они отрекаются от разумений своего падшего естественного разума и от всех разумений человеческих, как бы они по наружности ни казались возвышенными и привлекательными. Чтобы сохранить верность Богу, они не стыдятся, что мир называет их безумными. Не только терпят они великодушно гонения от мира, но и сами себя подвергают различным лишениям и тем сохраняют в себе «мертвость Иисусову и живот Его». Это значит: «Погублять душу свою в веке сем, чтоб приобрести ее для вечности чрез оживление Духом».

Пребудем в верности Святому Духу. Он пресвят и пречист – почивает в одних чистых и святых, любит смиренных, доказывающих свое смирение не чем-нибудь наружным, но повиновением ума Евангелию и Церкви. Он отвращается от своеразумных, отделяющихся от единства Церкви для какой-нибудь мысли, льстящей уму и сердцу. Он удаляется от них, и приступает к ним темный дух прелести. «Одна мысль ложная, – сказал некоторый святой Отец, – может низвести в ад».

ДУХИ

Вступающие в общение с духами, отверженными во время земной жизни своими помышлениями и сердечными ощущениями, будут отчислены по смерти к страшному обществу этих духов.

Нет сомнения, что действие духов усиленное. Но поведаниям их верить невозможно: если они скажут иногда и истину, то для того, чтобы тем вернее нанести вред. В настоящее время главный труд их заключается в том, чтобы уронить все истинные идеи о Боге и обо всем божественном и возвеличить идеи о человеке в падшем естестве его – тем приготовить возвеличение того человека, который превозносится паче Бога, по предречению святого апостола Павла. Та же идея, которая сгубила человеков в раю! Только она теперь развивается обширнее. Какой папизм! Какое магометанство! Это – только маскировка, это – частные действия. Папа, Магомет служат предызображением антихриста; самый близкий его образ – Гришка Отрепьев.

ЕВАНГЕЛИЕ

(см. также: Писание Священное, Учение Христово, Христос). Великая и всесвятая книга – Евангелие! В нем изображен новый, богоподобный человек, а какие должны быть свойства нового человека – это являют Христовы заповеди. В них Христос открыл нам Свои свойства, Свой образ мыслей и действий. Вглядываясь в Евангелие, смотрясь в это зеркало на себя, мы можем мало-помалу узнавать наши недостатки, малопомалу выбрасывать из себя понятия и свойства ветхости нашей, заменять их мыслями и свойствами евангельскими, Христовыми. В этом состоит задача, урок, который должен разрешить, выполнить христианин во время земной жизни своей. Надо изобразить на душе портрет Христов, сообщить ей сходство с ее первообразом. Портреты, лишенные сходства, будут отвергнуты на той всеобщей выставке, на которой каждый из человеков будет испытан, в какой степени он сохранил и обновил в себе образ и подобие Творца и Бога своего. Образы, на которых столько искажены все черты и краски, что потеряно все сходство, все подобие, услышат: «не вем вас!». Они не будут узнаны! От них откажется Господь!

Начнемте живопись духовную! Обратим внимание на закинутый, на покрытый грязью, царапинами и пылью образ Божий, на нас начертанный и нам вверенный Богом! Живописец – Христос; кисть Его – Святой Дух. Приготовим душу для этой живописи так, чтобы душа, как чистое, новое полотно, была способна принять на себя все – и самые тончайшие черты, самые нежные краски и оттенки.

Для такого приготовления нужно очищение себя покаянием, омовение слезами. А для того чтобы возбудить в себе чувство покаяния, спасительную печаль и плач, непременно должно при воздержании от всех страстей часто заниматься чтением Евангелия, сличать жизнь свою с его святейшими заповедями, принуждать себя к исполнению этих заповедей, вопреки стремлениям и порывам грехолюбивой воли. Сказал некоторый святой Отец: «исполнением Христовых заповедей научается человек своей немощи». Точно: тогда открывается нам, сколько мы слабы, сколько повреждены падением, когда начнем принуждать себя к исполнению евангельских заповедей. От зрения немощи своей, своего повреждения естественно рождается плач. Плач – сердечное чувство покаяния! Плач – «дух сокрушен и смирен», столько любезный Богу. Когда Господь увидит душу, очищающую себя покаянием, тогда Он начинает мало-помалу, соответственно чистоте ее, обновлять на ней Святым Духом черты Своего образа, оттенки и цвета Своего подобия. Прежде всего запечатлевает ее кротостью и смирением. «Научитесь от Мене, – говорит Он, – яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11, 29). Тогда только можно найти священный покой, когда мысль и сердце погрузятся в смирение Христово и Его кротость, научившись им из Евангелия. Эти две добродетели уставляют в порядок черты образа, расстроенного смущением, которое неотступно сожительствует всякому человеку, служащему страстям. Знамение порядка – священый покой. Тогда уже по исправленным чертам полагаются святые краски, утешающие взор духовный: благость, милосердие, чистота ума, сердца и тела, живая вера, небрегущая о всем суетном, научающая человека всецело последовать Христу, терпение, несущееся превыше всех временных скорбей, любящее скорби, как участие в страданиях Христовых, любовь к Богу и ближнему, стремящаяся исполнить все обязанности человека к его Создателю и к созданиям, себе подобным, долженствующим составлять едино в Создателе своем.

Отвергнитесь себя и последуйте Евангелию!

Судьба наша в вечности зависит от того образа жизни, который будем проводить во время нашего краткого на ней пребывания. Хотите ли быть храмом Божиим? Желаете ли, чтобы сердце Ваше было сосудом даров Благодати? – Вручаю Вам Евангелие, пусть оно будет правилом Вашей жизни. Веруйте в него Вашими делами, Вашей жизнью – не только мыслью, сердцем и устами. Когда читаете эту Божественную книгу, книгу жизни, представляйте себе, что невидимо стоит перед Вами Сам Христос и говорит Вам глаголы, которые «Дух суть, и Живот суть!» (Ин. 6, 63). – Не должно начертывать в воображении вида Христова, нет, должно лишь живо и благоговейно ощущать Его всесвятое присутствие.

Наконец, получил я от тебя, истинный о Господе друг мой, письмо по мысли моей, по сердцу! Когда прочитал я его, то услышались мне слова святого апостола Павла: «Несть Скиф и варвар. Иудей и Еллин, мужеск пол и женск, но нова тварь о Христе Иисусе» (см.: Кол. 3, 11; Гал. 3, 28). Спаси тебя, Господи, за то, что ты меня утешила, дала увидеть Евангелие, напечатанное на душе, а не на бумаге. Пойми всю простоту сию, и всю глубину сию, и всю широту сию, и всю высоту сию. Да даст тебе Бог разум обо всем. «Хотяй спасти душу свою да погубит ю» (см.: Лк. 17, 33), и когда погубит ее, тогда узрит ее приобретенной. Погубляй до конца, ибо вера выше разума. Разум истязует; вера – в Боге.

ЕДИНОМЫСЛИЕ

(см. также: Любовь). ...Бог... соединяет здесь, на земле, в юдоли скорбей и плача, человеков в единомыслие Своим Всесвятым, Всесильным Словом. Он вселяет единомысленных по окончании земного странствования в дом вечный, где духовный праздник никогда не умолкает.

ЕРЕСЬ

..Все древние ереси, под различными изменяющимися личинами, стремились к одной цели: они отвергали Божество Слова и искажали догмат воплощения. Новейшие наиболее стремятся отвергнуть действия Святого Духа: с ужасными хулами они отвергли Божественную литургию, все таинства, все, все, где Вселенская Церковь всегда признавала действие Святого Духа. Они назвали это установлениями человеческими, дерзче – суеверием, заблуждением!

С чего бы родиться в душе твоей помышлениям, враждующим на Бога, – помышлениям пагубного неверия и суемудрия? Непременно ты начитался разных пустейших иностранных книжонок, наслушался разных неосновательных суждений о религии, которыми так богато наше время, так скудное в истинных познаниях религиозных. «Ничто так не направляет человека к богохульству, как чтение книг еретических», – сказал Исаак Сирский. Оставь это беспорядочное чтение, наполняющее ум понятиями сбивчивыми, превратными, лишающее его твердости, самостоятельности, правильного взгляда, приводящее в состояние скептического колебания. Займись основательным изучением Восточной Церкви по ее преданию, заключающемуся в писаниях святых Отцов. Ты принадлежишь этой Церкви? Твоя обязанность – узнать ее как должно. Посмотри, как твердо знают свою религию инославные Запада! Правда, для них меньше труда в подробном познании своей веры. Папист – лишь уверовал в папу, как в Бога, сделал все: он папист в совершенстве! Может сумасбродствовать, сколько хочет! Протестант лишь сомневается во всем Предании, протестует против всего Христова учения, удерживая, впрочем, себе имя христианина, сделал все: он вполне протестант. Достигши такого совершенства, и римлянин, и протестант пишут многотомные сочинения; их творения грузятся в пароходы, едут в Россию искать читателей. Не читай того, что написали эти люди, сами не понимая, что пишут. Ты так мало знаешь, по общей нынешней моде, христианскую религию, что очень удобно можешь усвоить себе какую-нибудь ложную мысль и повредить ею свою душу. 205. Другое направление получили подвижники Западной Церкви, писатели ее о подвижничестве со времени разлучения этой Церкви с Восточной и отпадения ее в гибельную тьму ереси. Преподобный Венедикт, святой папа Григорий Двоеслов еще согласны с аскетическими наставниками Востока, но уже Бернард отличается от них резкой чертой; позднейшие уклонились еще более. Они тотчас влекутся и влекут читателей своих к высотам, недоступным для новоначального, заносятся и заносят. Разгоряченная, часто исступленная мечтательность заменяет у них все духовное, о котором они не имеют никакого понятия. Эта мечтательность признана ими благодатью. «От плод их познаете их» (см.: Мф. 7, 20), – сказал Спаситель. Известно всем, какими преступлениями, какими потоками крови, каким поведением решительно противохристианским выразили западные фанатики свой уродливый образ мыслей, свое уродливое чувство сердечное. Святые Отцы Восточной Церкви приводят читателя своего не в объятия любви, не на высоты видений – приводят его к рассматриванию греха своего, своего падения, к исповеданию Искупителя, к плачу о себе перед милосердием Создателя. Они сперва научают обуздывать нечистые стремления нашего тела, соделывать его легким, способным к духовной деятельности, потом обращаются к уму, выправляют его образ мыслей, его разум, очищая его от мыслей, усвоившихся нам по падении нашем, заменяя их мыслями обновленного естества человеческого, живо изображенного в Евангелии. С исправлением ума святые Отцы заботятся об исправлении сердца, об изменении его навыков и ощущений. Очистить сердце труднее, нежели очистить ум: ум, убедившись в справедливости новой мысли, легко отбрасывает старую, легко усвояет себе новую, но заменить навык навыком, свойство свойством, чувствование другим чувствованием, чувствованием противоположным, это- труд, это усиленная, продолжительная работа, это борьба неимоверная. Лютость этой борьбы Отцы выражают так: «дай кровь и прими дух». Значит: надо умертвить все греховные пожелания плоти и крови, все движения ума и сердца, зависящие от плоти и крови. Надо ввести и тело, и ум, и сердце в управление духа. Кровь и нервы приводятся в движение многими страстями: и гневом, и сребролюбием, и сластолюбием, и тщеславием. Последние две чрезвычайно разгорячают кровь в подвижниках, незаконно подвизающихся, соделывают их исступленными фанатиками. Тщеславие стремится преждевременно к духовным состояниям, к которым человек еще неспособен по нечистоте своей, за недостижением истины – сочиняет себе мечты. А сладострастие, присоединяя свое действие к действию тщеславия, производит в сердце обольстительные, ложные утешения, наслаждения и упоения. Такое состояние есть состояние самообольщения. Все, незаконно подвизающиеся, находятся в этом состоянии. Оно развивается в них больше или меньше, смотря по тому, сколько они усиливают свои подвиги. Из этого состояния написано западными писателями множество книг. На них-то с жадностью кидается, их-то проповедует – преимущественно святыми и духовными, достойными стоять возле Священного Писания, – слепотствующий и гордый мир, признающий себя просвещенным в высшей степени и потому не нуждающимся держаться неотступно преданий Восточной Церкви.

Между вопросами, которые именно положено делать исповедующемуся, первое место занимают следующие:

1) «Рцы, ми, чадо: аще веруеши, яко Церковь кафолическая, апостольская, на востоце насажденная и возращенная, и от востока по всей вселенной разсеянная, и на востоце доселе недвижимо и непременно пребывающая, предаде и научи?

2) Аще не сумнишися в коем предании?

3) Рцы ми, чадо, не был ли еси еретик и отступник?

4) Не держался ли еси с ними, их капища посещая, поучения послушая, или книги их прочитывая?».

Чтение еретических книг и внимание их поучениям – тяжкий грех против веры, грех ума, недугующего гордостью и потому свергающего иго послушания Церкви, ищущего вольности безумной, греховной. А ныне этот грех уже не ставят во грех! Ныне позволяют себе безразборчиво читать всевозможных еретических писателей. Против них Церковь прогремела анафемой! Но ослепленные грешники не внемлют грому церковному или внемлют ему, но только для того, чтобы посмеяться над предостерегающим от погибели голосом Церкви, чтобы ее суд и определение несмысленно назвать суеверием и варварством. Множество еретических книг переведено на русский язык и одной из них, мимо всех отеческих писаний Вселенской Церкви, дают первое место после книг Священного Писания. Непомерная и невероятная наглость! Она выражена печатно.

Истинные христиане всех времен со всевозможным тщанием хранились от яда смертоносного ереси и прочих учений лжи. Они неотступно держались догматического и нравственного предания Церкви. [...]

По прошествии восьми столетий по Рождестве Христовом начинают церковные святые писатели жаловаться на оскудение духовных наставников, на появление множества лжеучителей. Они заповедуют, по причине недостатка в наставниках, обращаться к чтению отеческих писаний, удаляться от чтения книг, написанных вне недра Православной Церкви. Чем далее времена отклонялись от явления на земле Божественного света, тем усиливался недостаток в истинных святых наставниках, усиливалось обилие в лжеучителях; они со времен открытия книгопечатания наводнили землю, как потоп, как горькие апокалипсические воды, от которых умерло множество людей душевной смертью. «Мнози лжепророцы восстанут, – предвозвестил Господь, – и прельстят многая: и за умножение беззакония, изсякнет любы многих» (Мф. 24, 11–12).

Сбылось это пророчество: исполнение его перед очами нашими. И есть еще другое предсказание Господа о характере времени, в которое будет Его второе, страшное пришествие на землю. «Сын человеческий, – сказал Господь, указуя на будущую судьбу веры, – егда приидет, обрящет ли веру на земли?» (см.: Лк. 18, 8). Тогда будут господствовать на ней лжеименный разум, премудрость человеческая, враждебная вере и Богу.

Статья «Странника» очень слаба. «Взгляд на учение Западных» очень пополнен мной. Он будет напечатан во втором томе «Аскетических опытов» и может служить весьма удовлетворительным ответом на статью «Странника». В «Христианском чтении» (книжка за декабрь) протекшего 1864 года помещена очень важная статья под названием «Новые издания по расколу И. Нильского». В ней изложены обвинения старообрядцев, имеющих австрийских архиереев, на Великороссийскую Церковь. Эти обвинения, хотя не вполне одобрены с некоторой уклончивостью в общих словах, в сущности не отвергаются. ...Сказано: «При Александре I архиереи сделались масонами и издавали и читали тысячи книг масонских и безбожных; издавали духовные журналы, как-то: «Сионский Вестник», «Угроза Световостоков», самые еретические книги, даже «Христианское чтение» каких не содержит в себе ересей...». «Кому в Церкви Российской рассуждать о догматах, о вере? По апостольскому примеру надлежит рассуждать соборне, а делами внешними о догматах же не рассуждают, потому всяк ученый пишет на свой образец. То жили без предания по Лютерову смыслу, то обратились к преданиям святых Отец и прибавили сие учение в Катихизис, обличая сим, что прежде уклонялись от православной веры, но переделали на свой лад, показуя сим, что не одинаково мыслят с Восточными патриархами». Исчислив другие несообразности, говорится: «А все оттого, что учат не по святым Отцам, а по книгам латинским и лютеранским».

Отовсюду слышно, что раскол, с одной стороны, безбожие – с другой – необыкновенно усиливаются. Нельзя этому не быть. Вышеприведенному голосу поповцев как не иметь значения и силы? В ноябрьской книжке «Странника» опубликована книга «26 Московских лжепророков» и проч. – Что же? В первых двух статьях, особенно в первой – об Иване Яковлевиче, выставлено участником их лицо, предмет общего уважения, и превращено в предмет насмешки. Опять: как этой брошюре не иметь своего действия на легкомысленных! Новые философские книги сбивают с толку ученых.

Надо бы принять благовременно меры, но они не принимаются и потом [это] превращается в поток.

ЖЕРТВА

Утешение на земле – видеть человека, боящегося Бога, приносящего Ему в жертву полученные от Него жизнь и способности! К несчастью, большая часть людей поступают иначе: дары Божий приносят в жертву сатане.

Пишете, что многие находят, что поездка Ваша к сестрице Вашей есть приятная жертва Богу, а Вы не смеете прилагать сердца к этой мысли, которую, однако, Вы называете утешительной. Господь повелел ученикам Своим, когда они все повеленное исполнят, называть себя рабами неключимыми и почитать себя должниками заповедей. Я в Вашем поступке не вижу никакой жертвы – одно стремление души к исполнению заповеди любви, стремление, в котором желательно, чтобы Господь нашел что-либо для Себя чистое, благопотребное. Великий угодник Божий Агафон, весь погрузившийся в любовь Божию от любви к образу Божию – ближнему, когда перед кончиной рассматривал себя и долгое время сидел в молчании, то ученики его спросили: «Или и ты, отче, боишься?». Он отвечал: «Я старался по силе исполнять заповеди, но как могу знать, будучи человек, угодно ли мое делание Богу: ибо ин суд Божий и ин человеческий». Тем более мы, недостаточные по всему, должны страшиться и трепетать похвального заключения о наших поступках, опасаясь, чтобы мнимое утешительное чувство не было только тонким удовлетворением тщеславия. Сказал Пророк: «Все правды наши суть нечистоты» (см.: Ис. 64, 6). А другой Пророк: «Жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50, 19).

ЖИВОПИСЬ ЦЕРКОВНАЯ

Нахожу, что описание двух картонов, сделанное Вами, украшает эти картоны многими прекрасными мыслями. Этим описанием приготовляется воображение, приготовляются взоры, чтобы увидеть прекрасные иконы – почти живые, говорящие поучительнейшую проповедь. По крайней мере я получил такое настроение. Но когда перенеслись взоры из чтения на рисунок, мое ожидание не осуществилось – я увидел не иконы нашей Православной Церкви, но карикатуры икон. Словно если бы певец с итальянской сцены начал петь на свой лад с излиянием романтического чувства нашу величественную Херувимскую песнь.

О картоне Б-и.

Прекрасная, возвышенная мысль – неизобразимое изображением Божество изобразить словом Сый, от Которого – лучи!

Для чего же ангелы отвратили взоры свои от изображенного так превосходно Божества? Они должны были бы учить предстоящих благоговению перед Божеством; в них бы должно показать стремление к Божеству всем сердцем, всей душой, всем помышлением, всей крепостью, как этого требует, этому научает Сам Спаситель. В этом состоянии находятся, по самой вещи, ангелы, предстоящие славе Божией, как открывает нам Писание. Напротив – здесь ангелы оказывают мало внимания и уважения Божеству, ни один не удостаивает взглянуть на Него, все зевают (извините за выражение) по сторонам. И стоит уединенно величественный Сый, отделенный, отсеченный от всей картины! Неужели у художника таилось в душе намерение написать критику на наше время, намекнуть нам, что Бог нами забыт, что по-видимому мы простираем к Нему руки, а по самой вещи отвратились от Него.

Четыре верхних ангела суть фигуры женские. Этим нарушено предание Православной Церкви, которая всегда изображает ангелов прекрасными юношами. Нет примера во всем Священном Писании, чтобы ангел явился в образе женщины. Здесь дамы, и важные дамы. Судя по их физиономиям, в которых нет ничего божественного, которые слишком обыкновенные, надо предполагать, что натурщицами были не более как горничные девушки, а натурщицей для верхней фигуры на левой стороне – какая-нибудь кастелянша-немочка, уже, как видно, пожилая, с изображением беззаботного выражения на лице – вероятно, того чувства, которое было в ее душе в то время, когда она стояла перед художником. Отымите у фигуры крылья, вместо Сый поставьте люстру и спросите, что представляет картина? – Пляску.

Для нижних трех ангелов служили образцами мальчики. И на картине – мальчишки. Даже нет усилия произвести их в ангелов. Средний смотрит из окошка со всем должным вниманием ребенка на ходящий на улице народ и ездящие экипажи, а два ассистента резвились, играли и на что-то мимоходом взглянули – только не на Бога. До Него им совсем нет дела! В благовоспитанных мальчиках преобладающее чувство – невинность и нежность. А здесь – здоровенького сложения ребятишки, способные пошалить, для которых розга – не лишнее. Как должен быть осмотрителен, строг выбор натурщиков! Их чувства, их характеры, их нравственность, их способности переходят на картины. От недостатка столь нужной священной критики у нас на новейших иконах, в которых искусство живописи достигло неоспоримо высокой степени развития, вместе видны и резкие несообразности. Не намерен я исчислять их, потому что они бесчисленны, но выскажу ту несообразность, которая часто терзала мои взоры, когда они в тех глазах, из которых должна бы сиять Божественная премудрость, усматривали выражение недостатка умственных способностей. Некоторый кучер, видный, но очень ограниченного ума, поступив ко мне в услугу, сам мне сказывал: «Я был натурщиком в академии семь лет, в такой-то церкви такая-то икона писана с меня». Он исчислял иконы, для которых служил оригиналом, которых не хочу наименовать, этого не стерпит мое сердце! Но вот причина глупых глаз на иконе: она- верный портрет статного кучера с глупыми глазами.

Иконописец должен твердо знать догматы Православной Церкви и вести жизнь глубоко благочестивую, потому что назначение иконы – наставлять народ изображениями. Посему иконы должны сообщать понятия истинные, чувствования благоговейные, точно – благочестивые. В противном случае икона будет действовать так, как бы действовал с кафедры проповедник, зараженный лжеучением или с одними познаниями литературными без познаний богословских.

О картоне Р-а.

Древние воины ни за что бы не остались в касках перед священным изображением Живоначальной Троицы, вынесенным деяниями великого угодника Божия, знаменитого преславными чудотворениями! Древние благочестивые воины преклонили бы колена! Перенеситесь к самому событию: Преподобный Сергий благословляет Димитрия Донского на поход против Мамая. При этом обстоятельстве какое было благоговение! Какие серьезные мысли и ощущения должны были наполнять всех и каждого! Шли на кровавую Куликовскую битву против несметных полчищ татарских, имевших на своей стороне не только превосходство в числе, но нравственную огромную силу – воспоминание двувековых побед и владычества.

Россияне – они ясно видели, что победа для них была крайне сомнительна, что следствия побеждения должны быть самые бедственные. Перед очами всех носилась смерть! Она украшалась лишь тем, что с мыслью о ней соединялась мысль о венце мученическом, потому что в походе против Мамая все признавали не только необходимость отечественную, но и необходимость религиозную. И точно! Поход этот был более плодом веры, нежели политических расчетов; поход благословлен Преподобным Сергием!

При совершении этого благословения могла ли иметь место легкость и ветреность, которая заметна в других картинах и даже в некоторых иконах? Здесь воины не могли иметь того чувства, которое имеют наши современные герои, когда они в манеже ожидают развода. Есть картина «Поставление в Царя Михаила Феодоровича Романова». Там довольно удовлетворительно выражено на всех лицах и в постановках фигур чувство благоговения и благочестия. Это чувство дает картине единство действия, моральное и религиозное достоинство, достоинство иконы.

Не мое дело судить о самом искусстве и потому не обращаю внимания на то, что фигура Димитрия Донского кажется мне в неестественном положении. Но должен сказать, что и поныне благочестивые военные люди, намереваясь приложиться к Святыне, снимают с себя и отлагают оружие. К чему Димитрий подносит так близко к иконе меч свой? Не для благословения ли? Для этого мечу довольно лежать повергнутым на землю. Не сходно с чувствами и понятиями проникнутого глубоким благочестием князя, чтобы он дерзнул поднести так близко к Святыне оружие, проливающее кровь человеческую. Вообще картон Р-а, не оживленный благоговением и прочими священными ощущениями, напротив того, изображающий много светскости, далеко отстоит от достоинства иконы, имея, может быть, всё достоинство картины.

В Вашем описании Вы похвалили произведения художников как художников – и похвалили прекрасно, как литератор. Примите мои слова – это искреннее, прямое выражение чувств моих; я не остановился перед некоторыми выражениями довольно резкими для того, чтобы нисколько не пострадала правда. Пусть лучше немного пострадает ухо и нежный вкус! Согласитесь! Сколько должно страдать сердце, самые глаза истинного сына Православной Восточной Церкви, когда он видит на местах, принадлежащих святым иконам, лишь картины, часто прекрасной кисти, но почти всегда чуждой богословского познания и чувства.

ЖИЗНЬ ДУХОВНАЯ

(см. также: Делание). Блаженны те, которые с самоотвержением следуют истинному евангельскому учению, которые отреклись от удовлетворения похотениям тела и похотениям души! Похотения падшего тела греховны, греховны и похотения падшей души. Она всюду ищет осуществить свое «Я», сделаться каким-то отдельным, самостоятельным, первенствующим существом, для которого должно существовать все прочее. Евангелие требует, чтобы такая жизнь была умерщвлена, чтобы человек признал Бога Богом, а сам встал на свое место – в разряд созданий. По умерщвлении безумной, мечтательной, на самом деле несуществующей жизни может явиться истинная жизнь, с преизобильным ощущением существования – жизнь в Боге.

«Никтоже бо нас, – сказал Апостол, – себе живет и никтоже себе умирает: аще бо живем, Господеви живем, аще же умираем, Господеви умираем: аще убо живем, аще умираем, Господни есмы» (Рим. 14, 7–8). Оставшись жить на земле, живи не для себя, а для Господа: живет для Господа тот, кто живет для исполнения Его воли; живет для себя тот, кто живет для исполнения своих пожеланий. Последний хотя и кажется для смотрящих одними чувственными глазами живым, но душой он мертв, вменяется как бы не существующим для Господа, не вписан в книгу живота, имя его внесено в другие книги. Господь для него – как бы несуществующий. Нет Бога для того, кто не верует живой верой в Бога! (см.: Еф. 2, 12). Первый не умирает: телесной смертью он только переходит в большее развитие жизни. Блюди, чтобы не жить для себя! Жизнью о Господе умерщвляй жизнь свою, греховную, плотскую и душевную, и тем сохрани себя в живот вечный.

Благодарю Бога, избравшего меня в орудие для утешения и питания души Вашей. Вашим письмом Вы меня очень ободрили: я надеюсь видеть в Вас дальнейшие успехи на пути духовном, ведущем ко всему доброму. Не страшитесь того мрака, той пустыни, в которую Вы взошли теперь умом и сердцем: между Египтом и обетованной землей – мрак и пустыня. И скоро увидит землю обетованную, скоро насладится ее благами верный и мужественный израильтянин. Под именем Египта разумеется жизнь мирская, исполненная суетными попечениями и развлечениями, под именем земли обетованной – жизнь духовная, наполненная Божественными утешениями; пространство, составляющее переход от одной жизни к другой, – пустыня. Верный израильтянин – человек, решившийся принести жизнь свою в служение Богу.

Не занимайся тонким рассматриванием твоих помыслов и состояний. Это превышает твои силы. Твое рассматривание непременно должно быть ошибочным и иметь вредное влияние на твое жительство. Один Святой сказал: «Я возложил все немощи мои и погрешности на Господа и на Его Пречистую Матерь». Так поступи и ты.

Ходи перед Богом по мысленному пути с простотой. Знай, что ты заражен греховностью, что эта греховность естественно должна отзываться во всех твоих действиях, и потому плачь молитвенно перед Богом, и только. Бог отнюдь не казнитель, как тебе представилось, но воспитатель. Иногда Он посылает в утешение благодатные ощущения, а иногда попускает для смирения взволноваться страстям и подвергнуться нападению духов, то и другое делается по великой милости к нам, с целью существенной пользы нашей.

По сравнению, сделанному святыми Отцами, внутренняя жизнь подвижника Христова подобна погоде: иногда бывает ясно и тепло, а иногда пасмурно, ненастно и холодно. По их же сравнению, эта жизнь подобна урожаям хлеба, которые иногда бывают очень обильны, а иногда очень скудны. Люди опытные не надеются на постоянство хорошей погоды и не приходят в смущение от погоды дурной, зная, что одна постоянно сменяется другой. Также при хорошем урожае они не полагаются на него и не престают от труда, а при худом урожае не впадают в уныние и равным образом не престают от возделывания земли. Таков закон природы. Подобен ему и закон подвижничества. Иногда бывает посещение благодати, и душа утешается, а иногда восстают волны искушений, и она поставляется в затруднительное положение. Таков был путь всех святых Отцов. Они повелевают всякому, желающему подвизаться правильно, чтобы он подчинился с покорностью этому закону подвижничества, установленному Самим Богом для странника земного. От постоянно ясной погоды высыхает земля и заводятся во множестве черви и прочие вредные насекомые. Подобно этому действует на душу продолжительное спокойствие, даже производимое благодатью: в душе зарождается высокоумие, самомнение, самонадеянность, презрение к ближним, уничижение и осуждение их и тому подобные недуги духа человеческого, самые опасные и самые страшные.

Искренне желаю, чтобы Вы уподобились благочестивым сестрам, Марфе и Марии, упоминаемым в Евангелии, которые сподобились принять Господа в дом свой и благоугодить Ему вниманием слову Его и усердным служением Ему. Господь сказал: «Где два или три собраны о имени Моем», т.е. живут вместе с целью истинно христианской, «ту Есмь посреде их» (см.: Мф. 18, 20). Да совершится это над Вами!

На пути благочестивой жизни руководитель – Бог. «Никто не может придти ко Мне, – говорит Спаситель, – аще не Отец Мой Небесный прbвлечет его» (см.: Ин.6,44). На сем пути положено и опытное узнание того, что человек есть существо падшее, поврежденное по уму, по сердцу, по телу. Этого опытного знания мы не могли бы получить, если бы не видели, что в уме нашем против воли нашей возникают греховные помыслы, в сердце – чувствования, а в теле – движения. Таковое состояние свое, по учению святых Отцов, должно переносить с терпением, смиряясь перед Господом и благодушно ожидая исцеления от единого Врача душ и телес наших. Желаю, чтобы Вы вникнули в третью главу 1-го послания святого апостола Павла к коринфянам. Вполне пренебрегайте мной, как скверным грешником, и принадлежите единственно Богу, тогда будет прав путь Ваш. Итак, употребляю слова апостола Павла: «Никто не хвались человеками, чтоб Вам не остаться без Христа» (см.: 1Кор. 3, 21). Когда апостол Петр мыслил человеческое, а не Божеское, хотя это человеческое по-видимому и было доброе, тогда Господь назвал его сатаной. Правда вне Креста не приемлется. Вам надобно стяжать мертвость для приятия жизни, погубить душу свою, чтобы приобрести ее. Посмотрите, куда Вы увлеклись, и постарайтесь исправиться. Благочестивая жизнь требует трезвения, и невозможно обойтись без невидимых падений. Сокровиществуя из них смирение и опытность, не будем унывать, но, вставая от падения, шествовать далее.

ЖИЗНЬ ЗАГРОБНАЯ

(см. также: Ад и вечные муки, Вечность). Вы видели меня много изменившимся, приблизившимся к окончанию земного странствования. И Вы подвинулись на этом пути. Загробная жизнь уже не есть странствование, а в полном смысле жизнь, жизнь неизменяющаяся или в вечном блаженстве, или вечном бедствии.

ЖИЗНЬ ЗЕМНАЯ

(см. также: Житейское море, Мир). Земная жизнь – ни на час не прерывающееся путешествие. Идем, идем: внезапно отворяются врата вечности, и мы теряемся в ее невообразимом пространстве. Как прекрасно говорит святой Давид: «Пришлец аз есмь на земли: не скрый от Мене заповеди Твоя!» (Пс. 118, 19). Точно: закон Христов – нить, по которой мы выбираемся из мрачного лабиринта земной жизни в блаженную вечность.

Не люблю я, чтобы странники земные были безумно веселы: это нейдет странникам, изгнанникам, которых ждет смерть, суд, двоякая вечность, блаженная или горестная. Люблю, чтобы они были спокойны: спокойствие – признак, что странник с благословенной надеждой в сердце.

Случается человеку во время этого странствования заглядеться на предметы, представляющиеся взорам; ему кажется: шествие его к вечности остановилось. Это обман очей души. Мы идем и идем, не останавливаемся ни на минуту.

Страннику земному на трудном пути его, чтобы он не заблудился, воспевается духовная песнь. Содержание ее: «Воля Божия, святейшие заповеди и веления Божии». [...]

Как верно то, что мы все должны умереть! Что эта жизнь в сравнении с вечностью – ничего не значащее мгновение! Никто из человеков не остался бессмертным на земле. А между тем живем, как бы бессмертные; мысль о смерти и вечности ускользает от нас, делается нам совершенно чуждой. Это – ясное свидетельство, что род человеческий находится в падении.

Молитвой мы соединялись все воедино. Это единение превыше земных ощущений, тут что-то небесное, тут предвкушение будущей жизни, в которой человеков будет соединять Дух. Здесь, на земле, соединяет их наиболее земля. Землей называют нашу плоть и кровь.

Жизнь земная – обман. Не увидишь, как уже перед тобой пристанище гроба. Где вера, там нет ни печали, ни страха, там мужество и твердость ничем не одолимые.

Земная жизнь христианина растворена утешениями и искушениями. Так устроил Промысл Божий! Утешения поддерживают на пути Божием, а искушения упремудряют.

Все мы – кратковременные странники на земле! Всем нам предлежит отшествие отсюда! И неизвестен час, в который востребует нас Бог из нашей гостиницы. Употребим земную жизнь нашу на приготовление себя к вечности; приготовим себе блаженную вечность. Вечная судьба наша в наших руках, потому что Бог воздает каждому по делам его.

Здешняя жизнь – точно поле, усеянное различными посевами хлеба и овощей, усаженное многочисленными разнородными плодовитыми деревьями и кустарниками; люди – точно делатели: один способен водиться за виноградными лозами, другой за овощами, иной сеять хлеб, иной пахать землю, иной – лишь исторгать терние. Каждый да трудится в том участке добродетелей, к которым он способен, к которым призван Богом, являющим призвание Свое разумному созданию теми способностями душевными, теми средствами, которые Он даровал этому созданию.

И скорби и теснины Ваши, и стезю тернистую жизни земной сделайте для себя приятными, сладостными. Каким способом это сделать? Предаваясь воле Божией, славословя Промысл Божий, признавая эту волю и этот Промысл во всем случающемся с Вами, благодаря Бога за все случившееся с Вами, и скорбное, и радостное. Время – начать жительство истинно христианское, сопряженное с распятием всех ощущений, пожеланий, мыслей на кресте заповедей и учения Христова. Скоро, скоро промчится земная жизнь! – Уже готова каждому человеку вечная мзда его за кратковременную жизнь его, за дела его, за образ мыслей его, за чувствования его.

Недавно я размышлял о краткости земной жизни человеческой. Внезапно жизнь представилась мне столь краткой, что и остальное время моей земной жизни представилось мне уже прошедшим. Буду еще жить – и что увижу нового на земле? – Ничего: те же добродетели и те же страсти, которые до сих пор являлись передо мной в разнообразных костюмах и действиях, будут являться и впредь; точно так же добродетель будет тихо пробираться между людьми, не примечаемая, гонимая ими; точно так же порок, прикрываясь бесчисленными личинами, будет обманывать людей и господствовать в среде их. Двухлетняя жизнь и столетняя жизнь одинаково малы, ничтожны перед вечностью. Обыкновенно людям только будущее время представляется продолжительным; прошедшее кажется им таким коротким, мгновенным, как бы сон минувшей ночи. Уединение, соединенное со вниманием в себя, соделывает и будущее время коротким. Коротко прошедшее, коротко будущее! Что же земная жизнь? – Путь к вечности, которым надо воспользоваться, но на котором не надо заглядываться в стороны. Этот путь надо совершать умом и сердцем – не числом дней и годов. Ум, озаряясь учением Истины, может сохранить сердце в мире, кротости, благости, терпении, короче, в свойствах нового человека. Для этого и пустыня, и безмолвие, и монастыри! Для этого и душеназидательная беседа, и духовный совет! Для этого чтение святых Отцов! Для этого молитвы! Все христиане обязаны так жить, хотя так живут очень редкие. Если не можете вполне так жить, живите так отчасти; недостатки можно врачевать самоосуждением и покаянием. Видя в себе недостатки, не должно унывать, напротив того, должно трудиться в смирении. Прекрасно сказал преподобный Исайя Отшельник: «Слава святых подобна сиянию звезд, из которых одна светит очень ярко, другая тускнее, иная – едва приметно; но эти звезды все – на одном небе».

Сколько земля на поверхности своей сменила поколений! – И они как будто никогда не были на ней. Давно ли слышались между нами многие громкие имена? – А теперь они забыты. Давно ли наше поколение вступило на поприще гражданской жизни? – А теперь уже вступает на это поприще новое поколение и теснит нас из обширного круга деятельности в скромный уголок состарившихся, отживших. Поколения человеческие на земле точно листья на дереве! Ныне одни – вскоре другие! Губит их и зной, и мороз, и само время, разносит их ветер, стаптывают путники.

Ничто тленное, преходящее не может удовлетворить человека. Если оно кажется удовлетворяющим, не верьте ему: оно только льстит. Недолго будет льстить: обманет, ускользнет, исчезнет – оставит человека во всех ужасах нищеты и бедствия. Божие – положительно, вечно. Вначале оно, подобно малейшему зерну, появляется в сердце в виде малейшего благого влечения, желания, потом начнет возрастать мало-помалу, обымет все мысли, все чувствования, обымет и душу, и тело, сделается подобным дереву, великому и ветвистому. Птицы небесные, т.е. ангельские помышления и созерцания, придут витать на ветвях его. Это должно совершиться над христианином во время земной жизни. Над кем оно совершится, тот при вступлении в вечность увидит себя гобзующим духовными сокровищами – залогами нескончающегося блаженства. Такое состояние – уже здесь, на земле, вечное блаженство, прежде явного вступления в вечность смертью тела. Такая жизнь – уже отселе вечная жизнь.

«Божия Премудрость, – говорит Писание, – созда себе дом» (см.: Притч. 9, 1), т.е. святую Церковь, в этом доме все носит на себе печать создавшей его Божией Премудрости. Сияет эта Премудрость и из того, что почти все церковные прошения – ектении – заключаются словами: «сами себя, друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим». Мудрое и святое заключение человеческих прошений! Ныне предстоит Вам выразить его, исполнить его самим делом, и исполните его с живой верой во Христа. Сильна вера во Христа исповедуемым ею Христом, полна плодов студных вера во что-нибудь ложное. Вера во Христа верующему дарует Христа. А Христу можно с благодушием и радостью вверить все: и себя, и ближних своих. Такое размышление да утешает Вас в последние минуты земной жизни Вашей. Обращая прощальные взоры на Ваше семейство, вручайте его Христу. Он устроил так, чтобы Вы были опорой Вашего семейства, теперь Он же призывает Вас к Себе. Вы были Его орудием: отложив одно орудие, Он может взять во всемогущую Свою десницу другое орудие. Разлучаетесь с Вашими ближними, разлучаетесь ненадолго! Вы можете вывести правильное заключение о земной жизни человеческой! Вы можете исчислить, как она скоротечна! Скоро пробежала мимошедшая жизнь! Скоро пробежит для тех, которым суждено еще повитать на земле, их будущая земная жизнь. Идите на Небо, в вечность, куда Христос призывает Вас. Блажен грядый в вечность во имя Господне. Идите на бесконечный и радостнейший праздник Христов. Туда Вы призваны Христом; призыв туда Вы приняли живой верой во Христа и ею вписались в книгу живота. Туда скоро придут Ваши ближние, на веки соединятся с Вами. Здесь, на земле, они разделяли с Вами скорби, разделяли утешение, доставляемое верой; достойно и праведно – разделить им с Вами радости небесные, приготовляемые верой и земными скорбями в вере во Христа.

На Небе, в вечном радовании, на светлом пиру Христовом, помяните и тех, которые Вам говорили Слово Божие, да обрящут милость на суде Христовом, на котором будут судимы дела, слова и помышления человеческие, каковы они были перед Богом, не перед человеками, смотрящими только на наружность.

Земная жизнь наша – путь. Только измеряется путь этот не расстояниями, а временем. Как на обыкновенном пути переменяются предметы, беспрестанно заменяются одни другими, так на пути земной жизни сменяют друг друга события. И неизвестно человеку, какое событие ожидает его в каждый наступающий новый день.

Жизнь человека в миру, в светской жизни, хотя бы и молодого, не снимает с него обязанности вести себя благочестно. Благочестие необходимо не только в отношении к вечности, но и к временному благополучию его, одно благочестие может удержать его от пагубных увлечений, которыми он вредит себе и потрясает любящих его истинно.

Милостивый Господь да благословит Вас и сына Вашего. Будьте утешением друг другу. Слово Божие да будет Вашим руководителем. Оно постоянно вещает страннику земному о его вечном отечестве. Это – песнь небесная, которая непрестанно напоминает о Небе изгнаннику с Неба. Если мы не будем внимать Слову Божию, то легко можем обмануться, счесть землю вечным жилищем и употребить единственно для земли все силы души и тела, потом внезапно и неожиданно предстать в вечность по призыву Всесильного Бога, между тем как занятые исключительно временным, мы ничего не сделали для вечности, т.е. для вечности блаженной.

Я отживаю и утвердительно могу сказать, что все временное и земное срочно, что срок, на который оно дается, очень короток. Нужно быть очень осторожным и не допустить временному и срочному обмануть себя. А оно делает это. И как? – Представясь вечным и неотъемлемым.

Быстро, быстро промчится время, и наступит и для Вас час переселения в вечность. Употребите земные дни Ваши на приготовление к ней. Вы видели в супруге Вашей, как хорошо приготовиться к вечности. Это приготовление растворяет даже здешние скорби утешением и тем доказывает, что это приготовление есть приготовление к блаженству...

Блаженны те, которые вдали от мирского шума и житейских попечений могут посвящать все свое время на служение Богу, на приготовление себя к вечности. Господь назвал такое положение человека благой частью. Эта благая часть да не отъемлется от Вас во все дни земного жития Вашего! Да пребудет она постоянным достоянием Вашим и верным залогом вечной радости.

ЖИТЕЙСКОЕ МОРЕ

(см. также: Жизнь земная, Искушение, Мир). Блажен тот пловец житейского моря, который часто устремляет взоры к небу. По светилам небесным он направляет путь свой, не унывает при бурях, не доверяет и тишине моря – оно так изменчиво! Взоры, для которых доступно небо – вера; ею мы усматриваем духовное небо: учение Христово. На этом небе сияет Евангелие, как солнце, Ветхий Завет, как луна, писания святых Отцов, как звезды.

Душа моя! Плыви бестрепетно по волнам житейского моря, не доверяя тишине его, не страшась бурь его. Не думай о завтрашнем дне, не утомляй себя никакими предположениями, никакими мечтаниями, не истрачивай на них времени и сил твоих.

ЗАВИСТЬ

Милые дети! Бог, рано посылая Вам воздыхания, приготовляет Вас в храмы Себе. Не завидуйте тем, которые пользуются полным здоровьем, которым мир улыбается и которых он приглашает в свой омут. Уста распявшегося за нас Господа возвестили горе смеющимся ныне, а блаженство плачущим и воздыхающим.

ЗАПОВЕДИ

(см. также: Писание Священное). «Не скрый от Мене заповеди Твоя, яко пришельник есмь на земли»... (см.: Пс. 118, 19), – с плачем молил Бога святой Давид, царь обширного царства и обладатель великих богатств. Точно, это «едино на потребу», как сказал Господь. «Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея» (Лк. 10, 42). А прочие земные блага все отымутся – при смерти и после смерти.

ЗЕМЛЯ

(см. также: Жизнь земная, Житейское море, Мир). Темная страна – земля! Она – страна изгнания преступников, осквернивших рай грехом, виновных в преслушании Богу, презревших общение с Ним, променявших это общение на общение с диаволом. На земле все враждебно человеку, и сам он – в непрестанной борьбе с собой. Земля – юдоль изгнания, юдоль первоначальных страданий, которыми начинаются страдания вечные – справедливая казнь за оскорбление бесконечно Благого. Земля – изгнание наше, потому-то сюда пришел Искупитель, искупил безмерное согрешение ценой безмерной – Своей Кровью. Земля – изгнание наше, потому-то Искупитель возводит принявших Его искупление с земли на Небо.

То, что все мы, любезнейший Князь, – кратковременные странники на земле, есть осязательная истина. То, что мы обращаем так мало внимания на вечность, забываем ее, есть верный признак нашего падения не только в теле, но еще более в уме, в сердце. Глядя в себя, мы в себе увидим, что нам нужно спасение, нужен Спаситель.

Познание Спасителя, а через то и получение блаженной вечности, есть первое счастье на земле, есть единственное сокровище человека.

ЗНАНИЯ

(см. также: Мудрость). Человек в лета юности своей занимается приобретением сведений, нужных для возможного расширения круга действий в вещественном мире, в который он вступает действователем. Сюда принадлежит знание разных языков, изящных искусств, наук математических, исторических – всех и самой философии. Когда же человек начинает склоняться к старости, когда приближается то время, в которое должна отпасть шелуха, остаться покрываемый ею плод (шелухой называю тело, плодом – душу), когда он приготовляется вступить в неизмеримую область вечности, область духа, тогда предметом его исследования делается уже не вещество переменчивое, обреченное концу и разрушению, но дух пребывающий, бесконечный. Что до того: так или иначе звучит слово, когда все звуки должны престать! Что до того: та или другая мера, когда предстоит безмерное!

Мы ветрены: количество знаний, которое возрастает с возрастом мира, мы имеем большее, нежели наши предки; это самое многознание делает нас поверхностными, и мы уступаем предкам в качестве знаний, в сущности знания. А ветреность – от стремления к пустым веселостям.

Неупражнение во всякой науке служит причиной незнания ее, и близкая к нам вечность становится в бесконечную даль, облекается в глубокий мрак для тех, которые не рассматривают ее. В изучении всякой науки требуется, чтобы изучение было правильным, без этого приходим к пустым или ложным результатам, точно так и в изучении христианства необходима правильность, без нее человек непременно уклонится в многообразное заблуждение; там, где господство истины, нет места для запечатленных ложью.

ЗРЕНИЕ СВОИХ ГРЕХОВ

(см. также: Зрение себя, Покаяние). Предлагаю Вам священную, глубокой древности повесть: «Три усердные к добродетельной жизни инока предположили для себя следующие благочестивые занятия: первый – примирять поссорившихся между собою. К этому занятию приводило его слово Евангелия: «блаженни миротворцы» (Мф. 5, 9). Второй решился всю жизнь проводить в служении больным; его привлекли к такому занятию слова Господа: «болен бых и посетисте Мене» (см.: Мф. 25, 36). Третий удалился на безмолвие в пустыню. Примирявший враждующих между собою имел очень скудный успех. Утомившись, он пришел к брату, посвятившему себя служению больным; но и того нашел ослабевшим, не могущим долее продолжать своего служения. Тогда оба согласились повидаться с пустынником. Пришедши к нему, они поведали ему скорбь свою и умоляли сказать им, что приобрел он в безмолвии? Пустынник, несколько помолчав, взял воды и, налив в чашу, сказал им: «Посмотрите в воду». Они посмотрели, но не увидели ничего, потому что вода была мутна. По прошествии немногого времени пустынник опять сказал им: «Вода устоялась – теперь посмотрите». Когда они посмотрели в воду, увидели в ней лица свои, как в зеркале. Он сказал им: «Живущий посреди человек не видит своих согрешений, будучи возмущаем развлечением мира; когда же он придет на безмолвие, особенно в пустыню, тогда начинает усматривать живущий в себе грех». Надо сперва усмотреть грех свой, потом омыть его покаянием и стяжать чистоту сердца, без которой невозможно совершить ни одной добродетели чисто, вполне с извещением совести.

Зрение своих согрешений не так легко, как может показаться по наружности, при первом поверхностном взгляде. Чтобы стяжать это зрение, нужно много предварительных сведений. Нужно подробное знание закона Божия, без чего нельзя знать положительно, какие именно дела, слова, помышления, ощущения принадлежат правде, какие греху. Грех часто принимает вид правды! Нужно знать подробно свойства человека, чтобы знать, в чем заключаются греховные язвы ума, в чем язвы сердца, в чем язвы тела. Нужно знать, что – падение человека? Нужно знать, какие свойства должны быть у потомков Нового Адама, чтобы видеть, какие и в чем наши недостатки. Столько-то требуется предварительных сведений, сведений важных, для получения подробного сведения и ясного зрения своих согрешений! К такому зрению приводит истинное безмолвие. Оно доставляет душе устроение, подобное чистым зеркальным водам; в них видит человек и свое состояние, и, соразмерно преуспеянию своему, состояние ближних.

ЗРЕНИЕ СЕБЯ

(см. также: Самопознание, Зрение своих грехов). ...По греховности моей и слепоте ума, происходящей от греховности, я не вижу себя- тем менее вижу других. Поэтому стараюсь вникать и вникать в учение Священного Писания, принимая его в том смысле, в каком объясняют его святые Отцы, в каком принимает Святая Церковь, а не в том, какой ему дают бесы и последователи их. И бесы толкуют Писание на погибель и прельщение внимающим им! Авось при свете, при истинном свете, который издают из себя Евангелие и Святая Церковь, сколько-нибудь увижу себя, увижу тьму мою, увижу слепоту мою! «Сердце мое заблуждает, и беззаконие погружает мя, душа моя стоит во страсе», – говорит видевший себя святой (Ис. 21, 4) пророк Исайя. Зрение себя является в нищете духа, а не в самодовольстве и самонадеянности.

ИСКУПЛЕНИЕ

(см. также: Жертва). Искупление рода человеческого было совершено не ангелом, не архангелом, не каким-нибудь еще из высших, но ограниченных и сотворенных существ – совершено было Самим Беспредельным Богом. Казни – жребий рода человеческого – заменены Его казнью, недостаток заслуг человеческих заменен Его бесконечным достоинством.

Велик Бог наш! Великое дело – искупление человеков Богом! Страшное дело – падение человека! Необходимо нужно основательно познать это, чтобы не погибнуть навеки.

ИСКУШЕНИЕ

(см. также: Крест, Скорби). Горе имеем сердца, исполненные благодарения! Слава милосердному Богу, исцеляющему болезнь детей Ваших и утешающему домочадцев Ваших надеждой урожая. Повторим песнь Отроков в пещи Вавилонской: «согрешихом, беззаконновахом... И вся, елика сотворил еси нам, и вся, елика навел еси на ны, истинным судом сотворил еси... душею сокрушенною и духом смиренным да прияти будем» (Дан. 3, 29, 31, 39). Вот истинное духовное чувство! Праведники, подвергшись искушению, не видят своей праведности, зрение ума их устремлено к совершенствам Божиим, озаренные сим светом, они видят нечистоту правды своей – и сердце исполняется чувствований глубокого смирения, ум начинает произносить исповедание и хвалы правосудия Божественного. Вот фимиам, благоприятный Небу; вот кадило, которого дым разливается в горнем жертвеннике Царя царей. О ессеянах сведения Иосифа Флавия и о ферапевтах – Филона неудовлетворительны, ибо они писатели, будучи иудеями, не передали нам ничего о том, с каким чувством они встретили веру христианскую. То видно, что секта ессеев в Палестине и ферапевтов в окрестностях Александрии сохранили строго обычаи иудейства и не принимали христианства. Вот что говорит о первых преподобный Нил Синайский, монашеский писатель IV века: «Любомудрствовать покушались многие еллины, и из иудеев немало... От иудеев избравшие сие жительство суть сыны Ионадава... всегда обитают в кущах, воздерживаются от вина и от всего влекущего к сластолюбию, пищу имеют простую, удовлетворяют потребностям тела с умеренностью, очень прилежат образованию нравов и пребывают наиболее в созерцании. Отсюда и называются ессеи, ибо сим названием обозначается род их жительства. Но какая польза им от подвигов и от пребывания в трудах, когда они убили Подвигоположника Христа? Погибает мзда трудов их, ибо они отверглись Раздаятеля мзды и Источника истинной жизни. Итак, они погрешили в цели любомудрия: любомудрие есть благоустроение нравов, соединенное с истинным познанием о Боге, в чем погрешили и иудеи, и еллины, отринувшие Премудрость, пришедшую с Небес, и покусившиеся любомудрствовать вне Христа». Таково мнение преподобного Нила, ученика Иоанна Златоустого, таково мнение и других древних учителей церковных о ессеянах. Их подвиг был более наружный, лучшие наблюдатели древностей церковных находят, что они вдались более прочих иудеев в мелочную утонченность обрядов, отчего, «оцеждая комаров, забыли позаботиться о верблюдах». По этой причине секта их по духу близка была к фарисейской. Не осужден ли Евангелием их пост, их милостыня, их молитва, чуждые смирения, вместе с фарисейскими? – Полезно для христианских монахов оглядываться на ессеев и в них видеть, что телесный подвиг, без любви и сердца сокрушенного, есть кимвал, звяцающий тщеславием, и медь, звенящая от пустоты своей.

Обращаясь к началу дражайшего письма Вашего, дышащего добротой, от 1 февраля 1840 года, когда я был потребован для выслушивания приговора, который в чем состоял и за что – мне было неизвестно, я чувствовал особенное спокойствие духа: в напутствие услышался в церкви Апостол, тому дню принадлежавший по церковному кругу сего года (1-го послания Петра, главы 4-й, начинался с 12-го стиха и оканчивался первыми стихами следующей главы): «Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного...». Время начаться суду с дома Божия... Итак, страждущие по воле Божией Ему, как верному Создателю, да предают души свои, делая добро. Может ли быть что утешительнее и назидательнее? Особенно слова: время начаться суду с дома Божия – погружают ум мой в глубокое размышление. Они сообщают нам возвышенную духовную мысль, что делание и подвиг христианина, как бы сами по себе, по суду человеческому, не были достаточны, по суду Божию далеки от совершенства и требуют очищения и дополнения от искушений. Тогда почитается здание храма Божия оконченным, когда засверкает на вершине его Крест Христов.

Великое дело – признавать себя достойным искушения и предаваться воле Божией, когда придет искушение. Это очень помогает и при страхованиях. Признание себя достойным всякого наказания, и даже явного бесовского, приводит к самоотвержению и к преданности воле Божией. От самоотвержения и преданности воле Божией уничтожается страх, наводимый бесовским искушением. Диавол ничего не может сделать без попущения Божия; он находится постоянно во всемогущей руке Божией и имеет не иное значение в этой руке, как значение бича, который сам по себе лишен всякой способности к действию. Тебе послано было духовное видение низшего разряда, видение греховности твоей и того общения, в котором человек содержится при посредстве греха, с духами отверженными. Враг позавидовал этому и захотел восхитить из души твоей плод, то есть чувство плача. Он сделал это хитро, внушив неправильную мысль, которая всегда бывает началом зла. Ему попустилось сделать это для твоего искуса, чтобы ты опытно познала диавольские козни и постоянно была на страже. Духовные сокровища должно хранить и хранить. Впрочем, посещению благодати обыкновенно предшествует или последует искушение. 285. ИСПОВЕДЬ (см. также: Делание, Покаяние). Сознавать себя грешным необходимо для спасения, а засуживать себя и метаться во все стороны от греховности очень вредно. Все неумеренное – от бесов, сказал преподобный Пимен Великий. Что ты расхвасталась множеством грехов твоих? Спаситель и Искупитель наш неисчислимо богат и могуществен, для Него ничего не значат прегрешения всех человеков, только бы они сами не отвергли своего Искупителя. Господь сказал прощенной Им грешной жене: «Аз тебе не осуждаю; иди и ктому не согрешай» (см.: Ин. 8, 11). Тот, кому прощены грехи при Таинстве исповеди, обязан не повторять этих грехов, и только. Воспоминание прежних телесных грехов очень вредно и воспрещается святыми Отцами. Тут действуют неверие, недостаток уважения к Таинству исповеди, фальшивое понятие о добродетели, обманчивое разгорячение и мечтательность. Тебе не представилось ли, что тут действует смирение? Почти то же должно сказать о намерении твоем открыть твою греховность некоторому лицу. Опять здесь недоверие к святому Таинству исповеди, в котором действует всесильный Дух Святой, решительно и вполне изглаждая грехи человеков. Зачем ты считаешь уничтоженное существующим? Не смей прикасаться к великому Таинству! Ничтожная пылинка! Не смей пополнять великого Таинства, которое имеет свою полноту от Бога и не нуждается в пополнении человеческом. Не повторяй согрешений: вот все, чего требует от тебя Бог и что единственно нужно для твоего спасения. Не смей говорить о твоих грехах никому, кроме духовника. Бойся неверия, ибо оно умаляет в мыслях человека могущество и благость Божий. Надо очень остерегаться фальшивых мыслей и разгорячения, потому что при них человек, думая делать добро, может наделать много зла и себе, и ближним. Непременно нужно для желающего спастись руководство Дорофея, оно придется по тебе. Относительно чувств, которые Вы имели перед причащением и после оного, скажу Вам: всегда надо считать себя недостойным Христа и приступать к Нему, как к Врачу душ и телес наших, в числе прокаженных, слепых, беснующихся, потому что мы таковы по душе. Но должно наблюдать, чтобы сердечное сокрушение не переходило в безнадежие, которое происходит от надежды на себя, а не на щедроты Христовы. Посмотрите попристальнее! Перед исповедью между благими помыслами Вы имели помысл мелкой расчетливости, хотели на исповеди сказать все, хотели расплатиться со Христом, хотели уже не быть должными Ему! – И вышли, неся в себе не удовлетворительное чувство, а лукавый помысл, получавший к мелкой расчетливости, когда начал смущать, говоря: «Ты не все сказала на исповеди». – Поверьте. Говорим на исповеди, что видим в себе, но несравненно большее число грехов не видим, почему множество ведомых и неведомых грехов наших повергаем в море щедрот Христовых и после Таинства исповеди ощущаем удовлетворяющее нас чувство спокойствия не по причине дел наших, но по причине Христовых щедрот и пребываем Ему должными долгом неоплатным.

ИСТИНА

Святая истина извещается сердцу тишиной, спокойствием, ясностью, миром, расположением к покаянию, к углублению в себя, к безнадежию на себя, к утешительной надежде на Бога.

Пребывайте в пристанище истины. Старается враг спасения человеческого выманить мысль нашу из пристанища истины различными призраками истины. Он знает силу этой сети. Эта сеть кажется ничтожной для неопытного глаза; ум приманивается к ней любознательностью, пышным, святым наименованием, которым обыкновенно прикрыта пагуба. Так легковерный соловей, птичка особенно любопытная, приманивается пищей, разбросанной под сеткой, и попадает навсегда в скучную неволю. Пагубна мысль ложная – она вводит в душу омрачение, самообольщение, соделывает ее пленницей миродержителя. «Истина свободит вы» (Ин. 8, 32), – сказал Спаситель; очевидно, что ложь лишает свободы, подчиняет области князя века сего. Желаю, чтобы Вы были свободны, чтобы зрение души Вашей было чисто и светло, чтобы разум Ваш был проникнут светом Истины и изливал свет благодатный на всю жизнь Вашу, на все дела Ваши. «Аще око твое светло будет, – сказал Господь, – то и все тело твое светло будет» (см.: Мф. 6, 22). Надо хранить ум! Надо, чтобы он пребывал непрестанно в Истине. Желаю Вам этого от искреннего сердца! Желаю Вам этого от сердца болезнующего! Потому оно болезнует, что в нынешние времена редкие, весьма редкие пребывают верными Истине – подклонили ум и сердце благому Ее игу и бремени легкому, подчинились со всей простотой и покорностью Христу и Святой Его Церкви.

Часто беседую с Вами об Истине. Мне хочется, чтобы Вы поняли, как важно наблюдение за своим образом мыслей, за своим разумом. Человек непременно водится своим образом мыслей, это свет наш. С большой тщательностью надо бдеть за светом нашим, чтобы он не сделался тьмой, светом лживым, показывающим предметы не на их местах, не в их виде, одни вместо других. «Блюди убо, еда свет, иже в тебе, тма есть» (Лк. 11, 35). Надо, чтобы наш образ мыслей был проникнут Истиной. Кроме Христа не понимаю и не знаю другой Истины. И слепцы ли те, кто бы они ни были, которые, в то время когда предстоит им Христос в страшном величии смирения, вопрошают: что есть Истина?

Вникните глубоко в слова мои! Прошу, умоляю Вас! Умоляю Вас для Вашего же спасения. Обыкновенно люди считают мысль чем-то маловажным, потому они очень малоразборчивы при принятии мыслей. Но от принятых правильных мыслей рождается все доброе, от принятых ложных мыслей рождается все злое. Мысль подобна рулю корабельному: от небольшого руля, от этой ничтожной доски, влачащейся за кораблем, зависит направление и по большей части участь всей огромной машины. «Помышление же преподобное соблюдет тя» (Притч. 2, 11), – говорит Писание; оно науча

ет, чтобы самое «начало словес» наших было «истина» (см.: Пс. 118,160). Что это за «начало словес», как не образ мыслей? Истина засвидетельствована на земле Духом Святым. Так говорили апостолы иудеям. Свидетель Христа – Истины – Дух Святой. Где нет свидетельства от Духа, там нет доказательств Истины. Желающий непогрешительно последовать Истине должен пребывать в учении, запечатленном, засвидетельствованном Духом Святым. Таково учение Священного Писания и святых Отцов Восточной Церкви, единой святой, единой православной и истинной. Всякое другое учение чуждо Истины – Христа, Истины, сошедшей с Неба по несказанному милосердию Божию, открывшейся человекам, «сидевшим во тьме и сени смертней» (см.: Мф. 4, 16), погрязшим в темной и глубокой пропасти самообольщения, неведения, падения, погибели.

Познав путь к спасению, не останавливайтесь вступить на него. Заключите блаженный завет, союз со Святой Истиной, положите в душе Вашей пребывать верным во всю жизнь Истине. От одного этого благого намерения прольются в Ваше сердце легкость, радость, сила – свидетели принятой Святой Истины.

Сердцем веруется в правду, потому что она, правда, устами исповедуется во спасение (см.: Рим. 10, 10).

КОНЧИНА МИРА

Когда я услышал о происшествиях, изменяющих лицо земли, я не почувствовал ни удивления, ниже того интереса, который бывает при слухе о чем-нибудь новом. Когда я услышал об этих происшествиях – я как бы услышал о смерти человека, давно-давно страдавшего и изможденного неисцельным недугом, заживо умерщвленного этим недугом прежде умерщвления смертью. Такой всегда мне казалась образованная Европа, или так называемый просвещенный мир. Мое неудивление показалось странным мне самому. В то время как я размышлял о моей холодности, внезапно вспомнились мне слова Спасителя: «Егда же услышите брани и слышания бранем, не ужасайтеся: подобает бо быти: но не у кончина. Востанет бо язык на язык, и царство на царство: и будут труси по местом, и будут глади и мятежи. Начало болезнем сия» (Мк. 13, 7–8). Здесь особенно замечательно то – и на этом слове Евангелия я всегда останавливался – что последним признаком начальных болезней, долженствующих предшествовать окончательной болезни – антихристу, Писание выставляет «мятежи». Рационализм со своими постановлениями не может остановиться в движении своем как имеющий основанием непрестанно изменяющийся разум человеческий. Надо ожидать большего и большего развития болезни. Она начала потрясать спокойствие народов с конца прошлого столетия; чем далее, тем действие ее обширнее, разрушительнее. Из окончательного всемирного действия этой болезни должен возникнуть «беззаконник», гений из гениев, как из французской революции родилось его предызображение – колоссальный гений, Наполеон. Что меня поражало больше, нежели нынешние обстоятельства? Меня поражали причины этих обстоятельств: общее стремление всех исключительно к одному вещественному, будто бы оно было вечно, забвение вечного, как бы несуществующего, насмешки и ругательства над христианством – утонченное и лютое гонение на Церковь, гонение на жизнь Ее, на Святого Духа, замена Духа и Его уставов лжеименным разумом и уставами, исходящими от миродержца. Общая, всесветная молва, как бы при столпотворении, повсеместное устройство железных дорог – работа, подобная столпотворению. Надо заметить, что Бог, как говорит Писание, с той целью смешал языки и разделил народ на народы, чтобы лишить людей возможности все греховные предприятия приводить в исполнение общими силами всего соединенного человечества; паровозы возвращают людям эту возможность. Тогда, при столпотворении, нисшел Бог, как говорит Писание, взглянуть на дела человеческие и остановил безумное начинание смешением языков; теперь близок час, в который снова сойдет Бог воззреть на дела человеческие и положить им конец уже не смешением языков, а заменением мира, созревшего и обветшавшего в беззакониях, миром новым и непорочным.

КРАСОТА

Давно видел я, что душа Ваша в земном хаосе искала красоты, которая бы ее удовлетворила. Ваши картины – это выражение сильно жаждущей души. Картина, которая решительно удовлетворила бы Вас, должна бы быть картиной из вечности. Таково требование истинного вдохновения. Всякая красота, и видимая, и невидимая, должна быть помазана Духом, без этого помазания на ней печать тления, она (красота) помогает удовлетворить человека, водимого истинным вдохновением. Ему надо, чтобы красота отзывалась жизнью, вечной жизнью. Когда же из красоты дышит смерть, он отвращает от такой красоты свои взоры. Поправляйтесь, дорогой мой Карл Павлович! Желаю по приезде моем увидеть Вас здоровым, укрепившимся. Еще надо бы Вам пожить, пожить для того, чтобы ближе ознакомиться с вечностью, чтобы перед вступлением в нее стяжать для души Вашей красоту небесную; в душе Вашей всегда было это высокое стремление. Объятия Отца Небесного всегда отверсты для принятия всякого, кто только захочет прибегнуть в эти святые, спасительные объятия.

КРЕСТ

(см. также: Искушение, Скорби). Блаженна душа, которая с великодушием примет и понесет крест Господень.

Крест – знак избрания Божия, печать Христова. Этой печатью запечатлевает Христос Своих! Этот знак изображают на возлюбленных Божиих ангелах Бога Вседержителя! «Если ж ты видишь кого, – сказал преподобный Марк Подвижник, – проводящего жизнь бесскорбную, в постоянном благоденствии, – знай: его ожидает по смерти суд немилостивый». Все святые признавали за непреложную истину, что тот, который проводит жизнь бесскорбную, забыт Богом. Не ищи, говорит один из них, совершенства христианского в добродетелях человеческих: тут нет его; оно таинственно хранится в кресте Христовом! Какие бы добродетели ни были совершаемы святыми, они считали их неполными и недостаточными, если их не увенчал крест Христов, не запечатлела, не засвидетельствовала печать Христова. Те только пройдут путь, стерегомый Херувимом, которые будут иметь при себе рукописания, запечатленные печатью Христовой.

Милость Божия к Вам являлась во все течение жизни Вашей: и в благословении Вас семейным счастьем, и в благословении Вашего служения царю и отечеству. Та же самая милость Божия является и в посланном Вам кресте.

Когда на пути, пролегающем по обширной равнине, стоит ветвистое дерево, кидающее роскошную тень, с какой радостью стремятся к нему путники; насладительно для них отдохновение и дружеская беседа под прохладой густой и широкой тени. Такой приют, такое утешение доставляет для текущих путем земной жизни святой Крест Христов. Треблаженное дерево, на котором процвел плод жизни, воплотившийся Бог – жизнь и податель жизни. Под сенью Креста приятно беседую с Вами.

Когда был я у Вас, то много мы беседовали о кресте Господнем, который поистине есть иго благое и бремя легкое. Приехав в обитель, я получил подарок – 14 числа, перед утреней, видел сон: как будто хочу подать нищим милостыню и для сего вынимаю из своего кармана кошелек, из коего вдруг выскочил мне на ладонь ярко светящийся золотой крест. В тот же день я занемог, а 16 числа слег в постель; приключилась горячка; семь дней не принимал никакой пищи; теперь хотя и получше, но очень слаб. С того времени, как я в Петербурге, не проводил я дней моих с такой приятностью, как сии дни болезни. Точно – крест Господень есть иго благое и бремя легкое, а с Иисусом и на Голгофе рай. 250. «Аз, – говорит Господь в Откровении Иоанна Богослова, – их же люблю, наказую» (см.: Откр. 3, 19). Эти слова совершаются над Вами. И Ваше сердце давно приготовлялось непостижимым, таинственным ощущением к ношению креста! Ваша счастливая жизнь, в которой я Вас застал, была подобна благотворному лету, доставляющему нивам обильное плодородие: в нем дни ясные сменялись днями пасмурными. Прочитав письмо Ваше, которого каждое слово отзывалось в моем сердце, я перенесся воспоминанием к тому опыту стихов Ваших, который Вы когда-то, во время одной из приятнейших наших бесед, мне читали. Предметом Ваших восторгов были Голгофа, Крест, терновый венец, гвозди. И точно! С того времени, как Богочеловек подчинил Себя страданиям и ими исцелил наши страдания, подножие Голгофы сделалось для ученика Иисусова местом дум плачевных и вместе утешительных, сладостных. Сидящий у сего подножия смотрит с равнодушным и спокойным любомудрием на непостоянных счастливцев сего непостоянного мира. Он им не завидует, он предпочитает познание Креста Христова, отверзающего врата в блаженную вечность, тому кратковременному упоению, в котором держит земное счастье свою жертву, чтобы предать оную вечному бедствию. «Горе вам, насыщенным ныне... горе вам, смеющимся ныне!» (см.: Лк. 6,25). – Это неложные слова Сына Божия. [...]

Милые Ваши дети, прекрасные Ваши дети, которые так утешительно лепетали молитву и славословие Спасителю мира, совершающего хвалу Свою из уст младенцев и с???сущих! Они достигли юношеского возраста, они ощущают, несут ярем креста! Господь да укрепит их, да помилует их! Да дарует их родителю терпение, подобное терпению Иова, посылая искушения, подобные искушениям сего праведнаго мужа. Вы уязвлены и в имение Ваше, и в семейство Ваше, и в тело Ваше. Души его не коснись, заповедует Господь диаволу, передавая на испытание внешнего человека. Не касается диавол души страждущего человека, когда человек пребывает в самоукорении и в благодарении, когда множеством славы стирает супостата. Достойная по делам нашим восприемлем (см.: Лк. 23, 41) – вот слова, приличествующие распятым одесную Господа. Таковы будут помянуты в Царствии Его.

Крест – это знамя стада Христова, это знамение овцы Христовой.

КРОВЬ

(см. также: Любовь к ближним). Не ошибитесь! Человеческого разгорячения не сочтите действием Божественного огня. Многие ошиблись и впали в пагубное самообольщение. Из состояния разгоряченного возникли бесчисленные заблуждения и наполнили лжеучением землю. За этими мрачными облаками скрывается от мира Солнце Правды. «От плод их познаете их» (Мф. 7, 16), – сказал Спаситель о лжеучении и лжеучителях. Где разгорячения, там нет истины, оттуда не может произойти ничего доброго, ничего полезного: тут кипит кровь, тут дымится и строит воздушные замки лжеименный разум. Кротость и смирение, которых действие сопровождается каким-то тонким холодом, но потом является в бесчисленных благих плодах, – свидетели неподдельного, истинного, божественного добра.

Земные печаль и радость приводят только в суетное движение кровь, Слово Божие может остановить это движение, сказав крови: не только плоть, но и кровь Царствия Божия не наследуют.

ЛОЖЬ

(см. также: Прелесть). Ложь, хотя бы и облеклась в личину добра, познается по производимому ею смущению, мраку, неопределительности, переменчивости, развлечению, мечтательности или же она только обольщает сердце – льстиво приносит ему довольство, упитательство собой, какое-то неясное, мутное наслаждение.

Волки, облеченные в овечью кожу, являются и познаются от дел и плодов своих. Тяжело видеть, кому вверены или кому попались в руки овцы Христовы, кому представлено их руководство и спасение. Но это – попущение Божие. Сущие во Иудеи да бежат в горы (см.: Мф. 24,16).

...Напечатана в «Московском вестнике» статья, в которой в основную мысль поставлено, что ложь может иметь только минутные торжества, что ложью ничего нельзя взять прочно, что она не усиливает, а ослабляет и роняет дело, которому служит. Это великая, величайшей важности истина! Ее надо начертать золотыми буквами! Ее надо знать, и знать всякому, кто хочет правильно управлять собой, в особенности кто хочет правильно управлять людьми и общественными делами. Что же оказывается? В «Аскетических опытах» эта мысль развивается в статье «Разговор об Иисусовой молитве», в начале статьи о монастыре и во многих других местах. Отчего случается иногда, что люди становятся в фальшивое положение и действуют во вред себе и всем? От принятия и усвоения ложных мыслей и понятий, от действий из области человекоубийственной лжи. Вся история человечества доказывает это поразительнейшими фактами. О, когда бы у нас в России развилось величественное и благотворное для временного и вечного быта человеков правильное понятие о Святой Истине! Когда бы вся деятельность, и частная, и общественная, потекла из этого Божественного источника! Ложь не усиливает, а роняет дело, которому она служит! Как верно! Особенно это верно выказывается в делах религии. Между прочим, доказательством этому служит недавно вышедшая в Москве книжка 26-ти московских лжепророков. Книжка опубликована в журнале «Странник», и в книжке наведена тень на святость лица не названного, но мной угадываемого. Ход дел таков, что обличение в больших размерах неминуемо.

ЛЮБОВЬ

Преподобный авва Дорофей, говоря о любви к ближнему, уподобляет подвижников Христовых линиям, идущим от окружности круга к его центру. Для ясности вот и чертеж! Линии чем ближе приходят к центру, тем становятся ближе одна к другой. И подвижники Христовы чем более приближаются к Богу, тем становятся ближе друг к другу истинной любовью.

Всякий путь ума и сердца, когда цель его – Бог, бесконечен. «Страх Божий чист, пребывает в век века» (см.: Пс. 110, 10); преуспеяние в премудрости Божией бесконечно; преуспеяние в любви к ближнему, когда оно в Боге, бесконечно. Мало земной жизни на совершение этого духовного пути! Невозможно довольно насытиться любовью к ближнему в Боге! Напротив того, можно скоро совершить путь, можно скоро насытиться и пресытиться любовью к ближнему, когда предмет любви – только человек. Огонь любви требует много пищи для того, чтобы быть постоянным и умножаться. Когда питает его Бог, он непрестанно усиливается, нет ему предела, но когда предоставлено питать его человеку самим собой, скоро оскудеет пища для огня, огонь потускнеет, угаснет. Любовь должна питаться Беспредельным Богом; мало для нее пищи в ограниченных свойствах человеческих, хотя бы и прекрасных.

Евангелие заповедует любовь к врагам, святые Отцы похваляют любовь, равную ко всем. – Неужели любовь к ближнему должна быть чужда всякого различия?

Вот о чем думаю теперь беседовать с Вами. Хотелось бы мне сказать Вам об этом предмете слово не мое, а Божие: да дарует мне это слово милосердный Бог.

Понимаю только ту любовь, которая действует по священным велениям Евангелия, при Его свете, которая сама – свет. Другой любви не понимаю, не признаю, не принимаю. Любовь, превозносимая миром, признаваемая человеками их собственностью, запечатленная падением, недостойна именоваться любовью, она – искажение любви. Потому-то она так враждебна любви святой, истинной.

Истинная, святая любовь к Богу и ближнему отчетливо изображена в евангельских заповедях; правильное, непорочное действие ее является в исполнении евангельских заповедей. «Кто любит Мя, – сказал Господь, – заповеди Моя соблюдет» (см.: Ин. 14, 23). В такой любви не может быть ни мечтательности, ни плотского разгорячения, потому что исполнение Христовых заповедей совершается новоначальными с насилием над собой, с таким насилием, что оно названо распятием, а преуспевшими и ощутившими благодатное осенение – с обильным ощущением мира Христова. Мир Христов есть некоторый тонкий духовный холод; когда он разольется в душе, она пребывает в высоком молчании, в священной мертвости.

«Не приидох, – говорит Законоположитель любви святой и истинной, говорит Сама Любовь – Бог, – не приидох воврещи мир на землю, но меч. Приидох бо разлучити человека на отца своего, и дщерь на матерь свою, и невестку на свекровь свою: и врази человеку домашнии его» (см.: Мф. 10, 34–36). А все поступки наши по отношению к ближнему, и добрые, и злые, Господь будет судить, как бы они были сделаны относительно Его Самого (см.: Мф. 25, 31–46). Весь закон Господь сосредоточил в двух заповедях: в любви к Богу и в любви к ближнему. Любовь – союз совершенства, – сказал Апостол. Если так, то для чего же меч, для чего вражда и разлучение? Потому что Бог отвергает любовь плотскую, любовь, которую узнал Адам по падении, принимает только одну духовную любовь, которую явил миру Новый Адам, Господь наш Иисус Христос. Мы должны любить так, как Он любит: любовь падшего ветхого Адама – плод, запрещенный в раю Нового Завета. Она-то преисполнена порывов, мечтательности, переменчива, пристрастна, любит создание вне Бога. Устранен Бог всецело из отношений этой любви, призван к участию в ней грех и сатана.

Любовь духовная постоянна, беспристрастна и бесстрастна, вся – в Боге, объемлет всех ближних, всех любит равно, но и с большим различием. «Любите враги ваша, – говорит Евангелие, – благословите кленущия вы, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть и изгонящия вы» (Мф. 5, 44). Здесь ясно и определительно изображено, в чем должна состоять любовь к врагам: в прощении нанесенных ими обид, в молитве за них, в благословении их, т.е. в благих словах о них и в благодарении Бога за наносимые ими напасти, в благодарении им соответственно силам и духовному преуспеянию, в благотворении, которое может простираться до вкушения телесной смерти для спасения врага. Пример такой любви к врагам явил Спаситель.

Но то же самое Евангелие повелевает быть осторожным с врагами своими, не вверяться им. «Се, Аз посылаю вас, – сказал Господь ученикам Своим, – яко овцы посреде волков: будите убо мудри яко змия, и цели яко голубие. Внемлите же от человек: предадят бо вы на сонмы, и на соборищих их биют вас... будете ненавидими всеми имене Моего ради» (Мф. 10, 16–17, 22). И так самим Евангелием предписана осторожность в отношении к врагам и по возможности мудрое с ними обхождение. Вражду производит дух мира; часто она заступает место плотской любви. Но и сама плотская любовь очень похожа на вражду. Один потомок ветхого Адама способен к плотской любви и к вражде; чем живее в нем ветхость, тем сильнее действуют недуги, которыми падение поразило любовь: вражда, зависть, ревность, плотская любовь. Раб Христов не может быть врагом чьим-либо.

Вы видите: Евангелие предписывает нам любовь к врагам не слепую, не безрассудную, но освященную духовным рассуждением. Любовь – свет, слепая любовь – не любовь. Подобное этому должно сказать и о любви к друзьям. Евангелие повелевает, чтобы любовь эта была о Христе, чтобы Христос был любим в ближнем, а ближний был любим как создание Божие. По причине этой любви в Боге и ради Бога святые угодники Божии имели и равную любовь ко всем и любили особенно тех, которые проводили жизнь благочестивую, как сказал святой Давид: «Мне же зело честны быша друзи Твои, Господи» (см.: Пс. 138, 17). Наставляемые чувствовали более расположения к тем наставникам, в которых усматривали особое обилие духовного разума и других духовных дарований, душеназидательных и душеспасительных. Наставники любили более тех духовных чад своих, в которых усматривали особую тщательность к добродетели и особенное действие благоволения Божия. Такая любовь, отдающая должную цену людям по степени их благочестия, вместе с этим равна ко всем, потому что она во Христе и любит во всем Христа. Иной сосуд вмещает это духовное сокровище больше, другой – меньше. Сокровище – одно!

Где Христос, там нет зависти и рвения. Любы не мыслит зла! (см.: 1Кор. 13, 4–5) – Там спокойствие, там мысли благие, там постоянство, там святой мир. Любовь, сопровождаемая рвением, – земная, плотская, нечистая. Очи у святой любви – как у орла, как у пламенного Херувима: от них не может скрыться и малейшее греховное движение. Но сама любовь неприступна для греха, всегда пресмыкающегося на земле; она живет на Небе – туда переносит на жительство ум и сердце, сделавшиеся причастниками Божественной любви.

...Я не нуждаюсь в длинных письмах от Вас: имею продолжительное письмо в сердце; оно начинается с начала нашего знакомства, конец его... О! Я хочу, чтобы оно было без конца, чтобы продолжение его перешло за пределы гроба и сделалось вечным во Христе. Какое наслаждение – любовь. Пишу к Вам и на языке моем чувствую какую-то особенную сладость. Это – сладость дерева райского.

Много виноват я перед Вами, не отвечая столь долго на письмо Ваше, исполненное дружбы и искренности. Оно не сходило со стола моего, часто перечитывал его, каждый раз с новым утешением. Справедливо говорит святой Исаак Сирский: нет в мире предмета драгоценнее любви ближнего, которой входим в любовь Божию.

В то время как я имел возможность часто наслаждаться лицезрением Вашим, взоры мои отыскали особенную черту в Вашем характере; она ярко выказывалась для меня при всей светлости Вашего ума- это простота сердца, выражающаяся в доверенности к людям, к доброте их сердца и прямоте совести и правил. Таковая простота есть один из признаков любви. Любы не мыслит зла, а потому всему веру емлет (см.: 1Кор. 5, 4–7). Любовь есть печать души, способной для Неба. Итак, в Вашей душе та причина, по которой человек бывает крестоносцем; Отец Небесный всякую розгу, творящую плод, отребляет ю, да множайший плод принесет (см.: Ин. 15, 2).

Любовь естественная скоро может насытиться и пресытиться; пресыщенный ею перестает любить, может удобно перейти к ненависти, ибо и излишняя пища может произвести дурноту и обремененный желудок нередко извергает ее. Но любовь, которой началом Бог, не имеет ни насыщения, ни конца, потому что ее питает Бесконечный Бог.

ЛЮБОВЬ К БЛИЖНИМ

Пишу к Вам прямо из сердца, пишу то, что внушилось ему сказать Вам. Мое сердце – с такой же сладостной простотой к Вам, как и Ваше ко мне. Такие отношения – истинное сокровище. Любовь к ближнему – величайшее наслаждение! А то утешает меня особенно в моих отношениях дружеских, что причина этих отношений – Бог. «Он, – как говорит Писание, – святяй и освящаяй всяческая» (см.: Евр. 2, 11). Он источник всякого истинного блага, всякого истинного, чистого наслаждения. Он сохранит меня в Вашей памяти, а Вас в моей. Он даст нам усугубить талант дружбы, полученный от Него же. Вот чего я желаю: желаю, чтобы при вступлении в вечность мы сподобились в сонме благих и верных рабов предстать Господу, сказать Ему: «Ты даровал нам прекрасный талант дружбы, приносим Тебе приобретенный на него другой талант – талант драгоценный спасения».

Я сотворен, чтобы любить души человеческие, чтобы любоваться душами человеческими! За то и они передо мной – какими ангелами! – предстают взорам сердца моего так пленительно, так утешительно! Вот зрелище, картина, на которую гляжу, заглядываюсь, снова гляжу, не могу наглядеться. И странно! Лицо, форму, черты, тотчас забываю, душу помню. Много душ, прекрасных душ, на моей картине, которую написала любовь, которую верная память хранит в целости, в живости колорита. Этот колорит от уединения делается еще яснее, еще ярче.

ЛЮБОВЬ К БОГУ

Что желающий любить Спасителя обязан исполнять все Его заповеди, изложенные в Святом Евангелии, это ясно засвидетельствовал Сам Спаситель: «Кто любит Меня, – сказал Он, – тот Слово Мое соблюдает... не любящий Меня, словес Моих не соблюдает» (см.: Ин. 14, 23–24). Любовь к Богу проистекает от хранения евангельских заповедей и соблюдается в сердце этим хранением: «если заповеди Мои соблюдаете, пребудете в любви Моей» (см.: Ин. 15, 10). Какой же плод любви к Спасителю? «Кто любит Меня, – отвечает Он, – тот возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю его, и явлюся ему Сам» (см.: Ин. 14, 21). Ученик, которого мысль была еще пригвождена к земле, услышав о явлении Спасителя возлюбившему и возлюбленному, думая, что обещающий явиться будет зрим очами телесными, вопрошает: «Господи, отчего это, что Ты хочешь явиться нам, а не миру?» (см.: Ин. 14, 22). Иисус говорит ему в ответ: «Кто любит Меня, тот слово Мое соблюдает, и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (см.: Ин. 14, 23). – Это явление – в сердце. Это то явление, о котором сказал апостол Павел:

«уже не я живу, но живет во мне Христос!» (см.: Гал. 2, 20). Это то явление, то пребывание Господа, которое должны ощущать все христиане, если они точно христиане! «Или вы не знаете самих себя, – говорит Апостол коринфянам, – что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть» (2Кор. 13, 5). Вселение Господа в сердце – плод любви; любовь – плод хранения заповедей; хранение заповедей – плод знания их; знание их приобретается чтением Евангелия и молитвой. «В заповедях Твоих поучуся», – говорит Пророк Духом Святым и в другом месте молится: «Не скрый от Мене Заповеди Твоея» (Пс. 118,19). От молитвы воссияет при чтении просветление.

Нет в моем сердце для Вас укоризны. Есть в нем желание Вам душевной пользы, есть искренность. Принимайте слова мои с простотой и любовью, потому что они говорятся с простотой и любовью. Любовь не подозрительна, исполнена веры, я говорю о любви духовной, плотская любовь всегда растворена ревностью и подозрительностью.

Кумирами называю, или, лучше, научился называть, научился у святых Отцов, в их писаниях, земные предметы и образы их, приковывающие к себе мысль и сердце. Эти кумиры падают, когда произносится в храме душевном всемогущее и спасительное имя Иисуса. Желаю, чтобы это совершилось во мне, а потому и в Вас. Что Вы находите в этом желании жестокого? Правда, оно ведет к тесному и прискорбному пути, совершаемому мыслями и чувствованиями о Господе, но путь сей выводит к блаженству. Не сетую на Вас за равнодушие ко всем; не ищу от Вас пламенной любви к Спасителю. Ищу сердца сокрушенного и смиренного, которого Бог не уничижит. Что значит не уничижит? Значит, что в смиренное сердце, сокрушающееся блаженной печалью о множестве согрешений и недостатков, Бог изливает из Себя любовь к Себе. Свидетель сему святой апостол Павел, который говорит, что в него излилась любовь Божия Духом Святым, данным ему (см.: Рим. 5, 5). Любовь Божия умерщвляет любовь плотскую, душевную. Она – Дух. Она пребывает в тонком холоде, всегда ровная, как в Евангелии, но научает уязвленного ею полагать душу за ближнего своего. Ибо ощущение этой любви сладостнее ощущения жизни. Она поставляет человека в правильное отношение ко всем и ко всему. Она в святом мире, и мир в ней. Она в святой чистоте, и чистота в ней. В чистоту входим покаянием; покаяние должно нас умалить, привести в состояние детей. Поцелуйте за меня Колю и полюбуйтесь им: нам надо быть такими, как он, чтобы войти в Царство Небесное, которое есть Божественная любовь. 307.

МАТЕРЬ БОЖИЯ

Какое великое дело Вы сделали! Вы поручили, совсем отдали, как пишете, Вашего сына Божией Матери. Будьте уверены, что Божия Матерь приняла его, а он пусть потщится быть достойным Высокой и Великомощной Покровительницы своей!

МИЛОСЕРДИЕ

(см. также: Добродетель, Любовь). Прекрасен участок, нива милосердия вещественного; делатель его вместе и подвизается, и наслаждается. «Милуяй нища, – утешительно наставляет нас Писание, – взаим дает Богови, по даянию же его воздастся ему» (Притч. 19,17). Преуспевайте на ниве Вашей: сейте милостыню, жните утешение, очищайте от плевелов пшеницу Вашу, приготовляйте жертву чистую, чтобы Царь царей, воззрев на нее Своим испытующим и всевидящим оком, признал всю ее достойной небесной житницы.

Равноапостольный император Константин был столько размягчен благодатным елеем милосердия, коим паче всех добродетелей истинные христиане Богу уподобляются, что говаривал: если бы я увидел [грешащего] пресвитера или инока, то снял бы с себя императорскую порфиру и ею бы прикрыл грешащего. Честь или бесчестие, оказанные служителю, к Служимому восходит.

МИЛОСЕРДИЕ БОЖИЕ

Бесчисленные немощи наших душ и телес мы повергаем в пучину милосердия Божия. Вся надежда наша на милосердие Божие, а не на правду нашу. Болезни телесные бывают очень сложны, тем сложнее душевные болезни. Говоря о них, святой Пророк уподобил их не какой-нибудь частной ране, а цельному струпу, покрывшему всю душу. И такую-то душу повергаем в пучину милосердия Божия! После погружения в него душа выходит совершенно чистой и исцеленной. Такое погружение совершается всегда, когда душа через посредство покаяния и исповедания своих согрешений, особенно же при таинстве исповеди, обращается к Богу. Поэтому Ваше состояние не должно Вас смущать. Есть, несомненно, телесная болезнь, есть при болезни и притворство, как это часто случается с больными. От сего не должно смущаться и унывать, напротив того, должно струпы свои, притворство и родителей его – тщеславие свое и сладострастие – обнажать перед Всесильным и Всеблагим. Впрочем, прося у Него исцеления и нося крест страстей своих с терпением, доколе Сам Господь не возьмет его от нас. «Носите иго Навуходоносорово! – увещевал таинственно Пророк израильтян. – Это путь спасения; ходите им».

МИЛОСТЫНЯ

Говорил некогда святой пророк Даниил царю вавилонскому Навуходоносору, которому угрожало наказание от Бога: «Царю, совет мой да будет тебе угоден, и грехи твоя милостынями искупи, и неправды твоя щедротами убогих: негли будет долготерпелив грехом твоим Бог» (Дан. 4, 24).

МИР

(см. также: Жизнь земная). Презрим мир и мнение его, потому что Спаситель говорит нам: «Кто постыдится словес Моих в сем роде грешном и прелюбодейном, того и Аз постыжусь пред Отцем Моим и Ангелами Его» (см.: Мк. 8, 38). От угождения миру теряется дерзновение к Богу, а от презрения к миру делается христианин Богу свой и со многим дерзновением обращается к дому Его, веруя Слову Его, как Слову Божию, а не с двоедушием, от которого ослабляется действие Слова Божия за неверие, сопряженное с двоедушием.

Уснувшие сном уныния, восстаньте! Расслабившие себя двоедушием, укрепите себя верой! Смягчите ожесточенные сердца Ваши усердной молитвой и слезами. Приступите к Господу со смирением, и вместится в Вас Слово Его и Благодать Его и воскресит мертвые души Ваши! Если слово судится и осуждается, то оно остается без пользы; если же примется со смирением, то хотя наружность его жестка, но плод – духовное утешение, рождающееся от познания и приятия Истины, в которой спасение.

МИР ХРИСТОВ

Мир Христов, «превосходяй всяк ум» (Фил. 4, 7), соединяющий воедино человека, рассеченного грехом, мир Христов, исполняющий все существо наше непостижимой силой и небесной сладостью, начинает нисходить в душу, когда она очистится от страстей хранением заповедей Христовых и благочестивым подвигом. Чтобы сохранить мир Христов в себе, чтобы вкусить его обильно, чтобы измениться им из ветхого в нового человека, необходимо уединение. Сокровище, поверженное на распутии, непременно должно быть расхищено и похищено.

Могуществен мир, истекающий от действия Святого Духа. Кто может противостоять его влечению? От лица его бежат страсти; от действия его ум и сердце переселяются на Небо. Человек примиряется со всем в Боге. Он начинает как бы плавать в неизмеримом пространстве духовного мира и познает, что заповедь Божия «широка есть зело» (см.: Пс. 118, 96). Мир Христов совершил мучеников и преподобных, он выводит христианина из-под власти плоти и крови, исторгает отраву греховную из души и тела, уничтожает насильственное влияние демонов на душу и тело, вводит в христианина свойства Христовы: кротость, смирение, благость. Душа, ощутив эти свойства, начинает вкушать чудный покой – залог и начало вечного покоя праведных в селениях вечного блаженства.

Мир Божий, превысший разумения человеческого, поглощающий в себя всякое разумение, даруемый Евангелием, даруемый Христом, изливающийся обильно из язв Его в сердца верующих и терпящих здесь, на земле, скорби, «да водворяется в Вас богатно» и да исполняет Вас сладостным, благодатным утешением – веселием небожителей!

МОЛИТВА

(см. также: Молитва Иисусова, Молитвенное правило). ...В молитве ежедневно просить у Бога, чтобы Он сотворил над нами Свою Святую Волю, и затем утверждаться верой в Бога, без воли Которого ничего с нами случиться не может.

Общее правило для всех занимающихся молитвой: «заключать ум в слова молитвы», т.е. молиться со вниманием. Что душа для тела, то внимание для молитвы: без внимания она мертва, не имеет никакого значения. Заботиться о заключении ума в слова молитвы должно и при молении молитвой Иисусовой, и при чтении акафистов и прочих молитвословий. Святые Отцы советуют желающему преуспеть в молитве заниматься и молением молитвой Иисусовой, и чтением правил попеременно. Такое разнообразие облегчает молитвенный подвиг и способствует преуспеянию.

Новоначальным должно заниматься молитвой понемногу, но часто, чтобы сохранить вкус к молитве и не произвести в уме утомления, от которого происходит оставление молитвы.

Когда находишься один, молись несколько вслух, чтобы слышать самому себя, это способствует ко вниманию. На приходящие мысли, как бы они ни были явственны, не должно обращать никакого внимания. «Свет стезям моим- закон Твой» (см.: Пс. 118, 105), – сказал Пророк, – а не что иное. Если при молитве не имеешь должного внимания, то этим не смущайся. Бог даст внимание в свое время тому, кто постоянством в упражнении молитвой и в понуждении себя ко вниманию докажет, что он действительно желает молиться со вниманием. Один Святой сказал: «Я все мои немощи возложил на Бога и отдал себя совершенно в Его волю». И ты говори о себе так, и успокоишься.

Желающий заниматься богоугодной молитвой должен заботиться только о том, чтобы во время молитвы ум его сохранял внимание, а сердце содействовало уму чувством покаяния. Иногда молитва сопутствуется обильным умилением, которое приходит к человеку независимо от него, а иногда при молитве чувствуется особенная сухость, также без видимой причины. На эти перемены должно смотреть равнодушно, как смотрит на перемены погоды опытный земледелец, зная, что после ненастья бывает вёдро, а после вёдра – ненастье. Земледелец заботится о том, чтобы успешно произвести сеятву и собрать жатву, хотя бы то было сопряжено с большим трудом и с большими препятствиями от непогоды, так и занимающийся молитвой заботится о том, чтобы молитва его была правильной и чтобы при возделании себя ею получить от Бога дар спасения, хотя бы молитвенный подвиг сопровождался трудом и скорбями, был наветуем разными искушениями. На скорби и искушения он смотрит, как на бури, которые приходят и уходят.

Святые Отцы сказали, что человеку, занимающемуся внимательной молитвой, особенно завидует диавол и наводит на него различные искушения. Это совершается не без Промысла Божия, для нашей существенной пользы, и потому искушения вражеские должно переносить великодушно, предавая себя воле Божией. Также Отцы сказали: «Помолясь, как должно, ожидай противного». Это значит: после внимательной молитвы, когда нам даруется обильное умиление, всегда случается какое-либо смущение или искушение. От смущения должно храниться, т.е. отвергать его, когда оно придет, а тому, что оно приходит, не должно удивляться.

О имени Господа благословляю Вам проходить по пяти четок в день, не более. По ним должно молиться сидя, умом внимая языку, языком произнося молитву так, чтобы слышали только Вы одни. По Вашему жительству посреди мира и по недавности и новости на пути этом, Вам нейдет сильно вдаваться в молитву, что требует или большей духовной опытности, или близости руководителя; да и в последнем случае людей новых в подвиге благочестивом более нудят к смирению, которое есть основание в здании добродетелей. В свободное время занимайтесь более рукоделием, какое найдете более удобным.

МОЛИТВА ИИСУСОВА

(см. также: Молитва, Молитвенное правило, Прелесть). Отец Небесный Сам подает все нужное для временной жизни тому, кто ищет Царствия Небесного, почему преподобные Отцы наши, оставив все прошения о земном, молились только об одном – об очищении от грехов. А как Господь, преподавая после Тайной Вечери ученикам Своим высочайшие заповеди, повелел призывать в молитвах Свое Всесвятое Имя, то святые Отцы присовокупили прошение об отпущении грехов к имени Господа, и их молитвы были краткие, но Небо отверзающие слова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Эта молитва делалась их непрестанным, почти единственным мысленным занятием. «Имя Иисусово, – сказал один из них, – да соединится с дыханием твоим». Сам апостол Павел говорит о себе: «Я разсудил ничего не знать в вас, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (см.: 1Кор. 2, 2). Но чтобы вселился в нас Христос, это дело не одного дня или двух, сказал святой Иоанн Златоуст, но многих лет и годов. Притом желающий стяжать Христа должен отречься от всего: нельзя работать миру и вместе Богу.

Свойственно умной молитве открывать страсти, скрывающиеся и тайно живущие в сердце человеческом! Она и открывает их, и укрощает.

Свойственно умной молитве открывать тот плен, в котором мы находимся у падших духов. Она открывает этот плен и освобождает от него.

Следовательно, не должно смущаться и недоумевать, когда восстают страсти из падшего естества или когда они возбуждаются духами. А как страсти укрощаются молитвой, то и должно, когда они восстанут, творить умом неспешно и очень тихо молитву Иисусову, которая мало-помалу уймет восставшие страсти. Иногда восстание страстей и нашествие вражеских помыслов бывает так сильно, что возводит в великий душевный подвиг. Это – время невидимого мученичества. Надо исповедать Господа перед лицом страстей и бесов молитвой продолжительной, которая непременно доставит победу.

МОЛИТВЕННОЕ ПРАВИЛО

(см. также: Молитва, Молитва Иисусова). Спешу представить Вам слабый опыт правила, который я назвал «Чин внимающего себе посреди мира». Внушилось мне сделать его по возможности общим, для того чтобы он Вас нисколько не стеснял. Тем более показалось мне это удобным, что я Вам передал лично, как читать, по обычаю внимательных, утренние и вечерние молитвы и акафист Сладчайшему Иисусу, т.е. неспешно, очень неспешно, даже протяжно, не стремясь к тому, чтобы прочитать за один раз весь акафист или все собрание вечерних и утренних молитв, но заботясь о том, чтобы читаемый Вами известный отдел этих молитвословий был прочитан со вниманием, как в уши Господа Бога, а не на воздух. Руководство для деятельной жизни – евангельские заповеди. Руководствуйтесь ими во дворце Вашем, как руководствовался ими святой Давид во дворце своем. Этот царь говорил молитвенно Богу о заповедях Его: «Свет стезям моим закон Твой; ко всем заповедям Твоим направляхся, всяк путь неправды возненавидех; путь неправды отстави от Мене и законом Твоим помилуй мя; возлюбих заповеди Твоя паче злата и топазия; живи мя в заповедех Твоих» (см.: Пс. 118, 29, 105, 127–128). Величайшие святые Отцы повелевают, чтобы правило для христианина было как можно проще и малосложнее. Великий Варсонофий говорит, что врата в Царство Небесное узки и что не надо давать широкого правила для вшествия в них; широкое правило даже может помешать вшествию в них, потому что, гоняясь за мелочами, мы можем упустить важнейшее.

Желающие приучиться к молитве именем Господа, обыкновенно называемой Иисусовой, первоначально приучаются по преданию Отцов, соединяя ее с поклонами. Это правило увеличивается или сокращается сообразно силам каждого. Для многих бывает достаточным следующее:

Восстав от сна, старайтесь, чтобы первая Ваша мысль была о Боге и Его благодеяниях, которые на Вас излиты Богом без Вашего сведения и желания, по Его единой милости. Особеннейшим же благодеянием почитайте то, что Вы просвещены христианскою верою в недрах истинной Церкви; потом начинайте правило так:

20 земных поклонов; при каждом поклоне молитва: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго».

20 поясных поклонов с той же молитвой.

10 земных поклонов: при каждом поклоне молитва: «Пресвятая Владычице моя, Богородице, спаси меня грешнаго».

10 поясных с той же молитвой.

5 поясных с молитвой: «Ангеле Божий, хранителю мой святый, моли Бога о мне грешном».

5 поясных с молитвой: «Все святые, молите Бога о мне грешном».

Итого 70 поклонов, из которых 30 земных и 40 поясных.

Если найдете, что этих поклонов для Вас мало, то можно прибавить соответственно силам Вашим несколько поклонов с молитвой Иисусовой. Но должно правило соразмерить так, чтобы оно ежедневно было одинаковое. Святые сказали: «Лучше небольшое делание, но постоянное, нежели большое, но в скором времени прекращающееся». После чего читаются утренние молитвы и, если хотите, помянник, который Вам нравится по особенным причинам; после помянника читайте Евангелие, главы по две или по три. Когда будете читать о слепых, хромых, прокаженных, беснующихся, мертвых, то думайте, что Вы подобны им, и молите Спасителя о спасении Вас. Затем должны следовать обыкновенные Ваши занятия со страхом Божиим, молитвой, полезными мыслями и воспоминаниями.

Святые Отцы, восхваляя правило молитвенное и исповедуя необходимость его, наставляют иметь его умеренное, соразмерное с силами, с состоянием душевного преуспеяния и с обстоятельствами, в которые поставлен человек Промыслом Божиим. Сущность исполнения молитвенного правила заключается в том, чтобы исполнялось оно со вниманием. От внимания дух наш приходит в смирение, от смирения рождается покаяние. Чтобы можно было совершать правило неспешно, надо правилу быть умеренным. Святые Отцы, очень похваляя умеренное правило, советуют исполнять его неупустительно. Следующее правило может быть полезным для нас и на первый случай удовлетворительным: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе», «Царю Небесный», Трисвятое, «Отче наш», «Господи, помилуй» – 12, «Приидите, поклонимся». Псалом 50, Символ веры, «Богородице Дево, радуйся» – трижды. После этого 20 молитв: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя»; при каждой молитве земной поклон. Затем других 20 таких же молитв, и при каждой – поясной поклон. «Достойно есть, яко воистину», «Молитвами святых Отец наших», «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас».

Это молитвенное правило должно совершать утром и вечером. Поклоны должно полагать очень неспешно, с чувством покаяния, как бы стоя перед Самим Господом, припадая к стопам Его и умоляя о помиловании, но отнюдь не воображая Господа, а только веруя Его присутствию и тому, что Он взирает на нас и видит нас. Вы имеете письменное наставление о молитве, старайтесь заимствовать из него направление для духа Вашего во время молитвы. Из прочих молитвословий более других полезен для новоначального акафист Господу Иисусу. Прочитывайте его в неделю однажды, стоя или сидя, как Вам будет удобнее, но непременно со вниманием и неспешно. Также никак не позволяйте себе читать поверхностно и бегло Евангелие и прочие священные книги, читайте их неспешно и со вниманием. При чтении наблюдайте умеренность. Умеренность поддерживает постоянную охоту к чтению, а пресыщение чтением производит отвращение от него.

В церкви никаких особенных молитв не читайте, а внимайте богослужению. Хорошо приучиться к молитве мытаря, которая одобрена Господом и которую мытарь, как видно из Евангелия, произносил, находясь в церкви. Эта молитва читается так: «Боже, милостив буди мне, грешнику» или: «Боже, очисти мя грешнаго». Этой молитве равносильна молитва «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго» или «Господи, помилуй». Читайте из этих молитв ту, которую найдете удобнейшей для себя. Но читайте непременно не спеша и со вниманием. Советую держаться второй (т.е. Г. И. X. С. Б. п. м. г.). Первые две молитвы – тождезначащи, третья – сокращение второй. В церкви иногда внимайте богослужению, а иногда умом произносите молитву, не переставая внимать и богослужению. Можно вместе и молиться умом, и внимать церковному молитвословию. Первое споспешествует второму, а второе – первому.

Церковную службу, когда остаетесь дома, можно заменить чтением какого-либо из акафистов: акафиста Господу Иисусу или акафиста Божией Матери. В церкви не становитесь на колени и вообще по наружности не отделяйтесь от прочих какими-либо особенностями, но сохраняйте и внутреннее, и наружное благоговение. Поклонов кладите как можно меньше. Земных поклонов полагайте всего два в течение литургии, в конце ее: когда дважды выносят Чашу со Святыми Тайнами. [...] В церкви, когда найдете нужным сесть, садитесь, потому что Бог внимает не тому, кто сидит или стоит, а тому, чей ум устремлен к Нему с должным благоговением. Стремление к Богу, благоговение перед Богом и страх Божий приобретаются вниманием к себе. Читайте, что читали. Чтение Апокалипсиса приводит к страху Божию; воздержитесь от объяснения этой таинственной книги, довольствуясь производимым ею действием на Вашу душу. Когда найдете нужным прибавить или убавить что в Вашем молитвословии и чтении по случаю немощи или встретившихся, независимо от Вас, других занятий, делайте это, не сомневаясь и не смущаясь. Будьте свободны! Не связывайте себя никакой скрупулезностью. Правила для человека, а не человек для правил. Противным сему пониманием производятся лишь недоумения и расстройства.

Относительно правила Вашего что скажете? Оно было дано Вам, когда ум Ваш был мертв и когда телесный труд при молитве краткой и единообразной способствовал к оживлению ума умерщвлением мечтательности. Теперь, если этот труд слишком обременителен для тела, можно его сократить, предоставя уму, освобожденному от мечтательности, плавать в словах Духа, в псалмах, пениях и песнях духовных, поюще не только устами и мыслью, но и в сердце Господеви. 331.

МОЛЧАНИЕ ХРИСТОВО

Знаменательны приведенные Вами слова: «еже твориши, сотвори скоро!» (Ин. 13, 27). Такой же обширный смысл имеет и молчание Христово перед судьями, судившими для того, чтобы обвинить, чтобы найти какой-либо предлог, имеющий вид обвинения праведного, для исполнения замысла, замышляемого в сердце преступном и злобном. Посреди сего Божественного молчания возгремели в наставление наше слова Спасителя к Пилату, слова тихие по наружности, но страшные, как гром и молния, по смыслу: «не имаши власти ни единыя на Мне, аще не бы ти дано свыше!» (Ин. 19, 11). Какое глубокое и обширное наставление для страждущих о Христе, научающее их смотреть на своих Пилатов, как бы на бездушное оружие Промысла, подающего возлюбленному своему Чашу Христову, залог блаженства вечного со Христом. Здесь же совершается отделение пшеницы от плевел и производится Божий суд над ними. Последователь Христов страждет в великодушном молчании, познавая крестом Христа, а Пилат с холодностью и мимоходом вопрошает об Истине, не думает и не желает знать о ней, потому что не хочет даже выслушать, дождаться ответа; между тем Истина Христова ему предстоит в смирении и высоким молчанием о Себе сказывает. «Удивися разум твой от Мене» (Пс. 138, 6), – молитвенно взывал к Богу святой Давид; удивится Евангелию и его глубокому учению, учению Божественному, христианин, читающий его с верой и чистотой совести, при озарении свыше, живые жизнью, заимствованной от ветхого Адама по закону чадородия, находятся в состоянии падения, это состояние свое доказывают непрестанным самообольщением, почитая землю, место своего изгнания, местом наслаждений бесконечных. Новый Адам, Христос, Крестом спасает падших: умерщвляется жизнь падения отъятием наслаждений земных, а из недр сей смерти возникает жизнь во Христе, находящая наслаждение в лишениях. Отсюда преселяется человек мыслями, желаниями, надеждами на Небо и ожидает с извещенной верой обетования свыше, обновления Духом. Нам должно странствовать со Христом, страдать с Ним, претерпеть распятие, вкусить смерть, быть погребенными, воскреснуть и вознестись. Сего желаю и Вам, и себе, почему произношу вместе с Вами сию исполненную духовного разума утешительную молитву: «Господи! совершай над нами волю Твою, и нам даруй мыслить, чувствовать, действовать по Твоей воле. Сего единого у Тебя просим, в сем едином заключаем все наши желания и моления».

МОНАСТЫРИ

(см. также: Николо-Бабаевский монастырь, Сергиева пустынь). Вообще положение монастырей в России в нравственном и духовном отношениях самое бедственное. За сто лет до нас святитель Тихон сказал, что истинное благочестие почти исчезло, а заменено оно лицемерием для обмана людей с целью вещественной выгоды. Надо понимать дух времени и не признавать прежние пристанища пристанищами, потому что они наиболее превратились в гибельные омуты и пропасти.

Ваше намерение благое и похвальное, ибо все мнимые утешения плотские скоро мимотекут, и потому весьма безумно провести в суете нашу жизнь, данную Богом для приготовления себя к будущей жизни. По желанию Вашему совет мой Вам преподать: во-первых, молите Господа, чтобы благословил Ваше намерение и Сам подал возможность к исполнению оного, ибо сказал дражайший Спаситель наш: «без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15, 5). И святые Отцы, яко звезды, на небе церковном различными добродетелями просиявшие и самим опытом, то есть самим исполнением заповедей Его, силу словес Его Святейших и Божественнейших узнавшие, говорят: «Всякое дело, хотя и благое, но без молитвы и прошения помощи Божией начатое, не бывает совершенным». И ты убо от молитвы и прошения помощи Божией начни.

Во-вторых, всякая девица, желающая поступить в монастырь, по обычаю наших монастырей, должна знать какое-либо рукоделие, дабы оным себя содержать, а при самом вступлении в монастырь должна построить или купить себе келию – на это надо рублей триста. Что все постарайтесь приготовить, приготовив же, отнеситесь ко мне письменно или лучше лично. Увидев Вас лично и по силе скудного моего рассудка рассмотрев Ваши свойства, с Божией помощью, может быть, и дам Вам совет, в какой именно монастырь поступить. Усердно бы желал Вам и деньгами помочь, да не могу многим, ибо ко мне в обитель много вступают ничего не имеющих и, поддерживая их в их нуждах, сам в нужде остаюсь.

МОНАШЕСТВО

(см. также: Монастыри). Препровождая при сем письмо о монашестве, которое прочитал я неоднократно с удовольствием и о котором имел честь в прошлом письме по Вашей любви ко мне и моей к Вам сказать мое нетяжеловесное мнение: оно очень дельно. По тому же чувству, по желанию Вашему и моему обещанию, не останавливаюсь и заметить, не для критики, но с желанием принести посильную услугу:

1) По мнению моему, происхождение монашества не довольно правильно изложено. Оно не есть плод гонений, хотя некоторые, точно, удалились в пустыни от гонения. Несколько частных случаев не позволяют заключать о целом. Это объясняется в особенности тем, что пустыни начали наполняться монахами по окончании гонений, во время коих пустынножителей было весьма мало. Вот наружное доказательство; есть и внутреннее, сильнейшее: почти все иноки древние входили в искушения явные от бесов, после чего искушения от чело-веков не страшны. Таким ли бояться мучителей? Антоний Великий, когда услышал о начавшемся гонении в Александрии, пришел туда, объявил себя христианином, желал мучиться, но никто не посмел возложить рук на него, ибо и монашество есть долговременное мучение. Отчего же явилось монашество? В первые три века Церковь Христова была гонима правительством. Принять христианство значило лишиться всех прав гражданства, всего имущества, самой жизни. Принятие христианства не могло не быть следствием сильного убеждения. Христиане жили, как приговоренные к смерти, не зная, в который час Жених придет, приготовлялись к смерти, расточая тленное имущество нищим, пребывая непрестанно в молитвах и сердцем живя более на Небе, нежели на земле. Весьма многие проводили жизнь девственную, подвижническую – все. Не было мысли о забавах, роскоши, стяжании, своеволии. Можно сказать, все были монахами; аскеты были совершенными монахами, не имея платья монашеского, как и клир не отличался одеждами во время гонений от общества. Когда гонения прекратились, то жизнь христиан посреди городов изменилась, ослабла. Веру христианскую принимали не всегда по одному убеждению, но весьма часто по обычаю; вступило в Церковь много гнилых удов, кои во время гонений тотчас бы обнаружились отпадением; общество христианское посреди городов изменилось. Жене-Церкви, коей первородный плод, лик мученический, восхищен к Богу на Небо, даны были два крыла орла великого – бежать в пустыню: явился лик монашествующий.

2) Недостаточно объяснена разница между мирянином и монахом, столь явная из слов Спасителя к юноше: «аще хощещи спастися, заповеди сохрани: не убий, не прелюбодействуй, не укради» (см.: Мк. 10, 19) и проч. Вот деятельность мирянина, коей цель – спасение. На вопрос юноши, что есмь не докончил, Господь научает, что есть в христианском жительстве совершенство; кто хочет оного достигнуть, должен сперва оставить все земное и потом, обнаженный от всего, принять труд о достижении совершенства. Это изображает и евангельская притча, в коей Царствие Небесное уподобляется купцу, узнавшему, что на некотором селе скрыто сокровище, и продавшему все имение для покупки села того, заметьте, а не сокровища. Святой Макарий Египетский говорит, что тот, кто расточил имение, оставил все приятное земное, удалился в пустыню, еще ничего не сделал, только обнажился для вступления в поприще – неизвестно, достигнет ли цели.

Совершенство христианское состоит в чистоте сердечной, коей является Бог, обнаруживающий Свое пребывание в сердце многоразличными дарами Духа Святого. Достигнувший сего совершенства есть светильник, не телесным служением, но служением Духа исполняющий заповедь любви к ближнему, руководящий спасающихся, восставляющий их от падений, целящий их душевные раны. Монашеский лик доставил Церкви Христовой пастырей, которые не препирательными словесами человеческой мудрости, но словесами Духа, споспешествуя учению чудесами, пасли и утверждали Церковь. Вот почему Церковь по окончании мучений представлена бежавшей в пустыню. Туда бежало совершенство церковное, источник света церковного, главная сила Церкви воинствующей. Кто были Златоуст, Василий Великий, Епифаний, Алексий и Филипп митрополиты – словом, все святые пастыри? Но и не в чине архиерейском, а в простом монашеском есть много светильников от Антония Великого, Иоанна Дамаскина до Сергия Радонежского и Георгия Затворника. Веру утверждали, ереси обличали и попрали. Без монахов пропало бы христианство в мирянах. Вот сколь необходимо в Церкви Христовой совершенство, без коего и спасение с самой верой легко может утратиться, и непременно утратится, ибо нужны чувства, обученные долгим временем, в различении добра от зла (см.: Евр.). Сего совершенства достигали в первенствующей Церкви аскеты и мученики, после – монахи. Безбрачие, нестяжание, пост, труд, бдение, деятельная любовь – это орудия, средства к достижению совершенства, но не само совершенство. Кажется, в письме об этом сказано темно, отчего различие и необходимость монашества выставлены не в полной силе. Хорошо бы сочинителю прочитать беседы Макария Египетского и слово усилить понятиями духовными. Скажут: какой гордый отзыв о монашестве, обличающий гордость сердца. Отвечаем: в темной комнате значительная нечистота неприметна; в освещенной яркими лучами солнца тонкий прах весьма заметен и беспокоит хозяина. Дух Святой есть Учитель смирения, вселившись в сердце, вздыхает воздыханиями неизглаголанными и показывает человеку ничтожность праведности его, как говорит Исайя: «вся наша правда, яко порт жены блудницы» (см.: Ис. 64, 6). Настоящая дьявольская гордость – отвергать дар Божий существующий, как бы несуществующий.

МУДРОСТЬ

(см. также: Знания, Разум, Ум человеческий). Люди после падения начали возделывать землю, начали нуждаться в одежде и других многочисленных потребностях, которыми сопровождается наше земное странничество; словом сказать, они начали нуждаться в вещественном развитии, стремление к которому – отличительная черта нашего века.

Науки – плод нашего падения, произведение поврежденного падшего разума. Ученость – приобретение и хранение впечатлений и познаний, накопленных человеками во время жизни падшего разума. Ученость – светильник ветхого человека, светильник, которым «мрак тьмы во веки блюдется» (Иуд. 1, 13). Искупитель возвратил человекам тот Светильник, который им дарован был при создании Создателем, которого лишились они при грехопадении своем. Этот Светильник – Дух Святой, Он Дух Истины, наставляет всякой истине, испытывает глубины Божии, открывает и изъясняет тайны, дарует и вещественные познания, когда они нужны для духовной пользы человека. Ученому, желающему научиться духовной мудрости, завещает Апостол: «Аще кто мнится мудр быти в вас в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет» (1Кор. 3,18). Точно! Ученость не есть собственно мудрость, а только мнение мудрости. Познание Истины, которая открыта человекам Господом, к которой доступ – только верой, которая неприступна для падшего разума человеческого, заменяется в учености гаданиями, предположениями. Мудрость этого мира, в которой почетное место занимают многие язычники и безбожники, прямо противоположна, по самым началам своим, мудрости духовной, Божественной. Нельзя быть последователем той и другой вместе; одной непременно должно отречься. Падший человек – «ложь», и из умствований его составился «лжеименный разум», т.е. образ мыслей, собрание понятий и познаний ложных, имеющих только наружность разума, а в сущности своей – шатание, бред, беснование ума, пораженного смертной язвой греха и падения. Этот недуг ума особенно в полноте открывается в науках философских.

НАДЕЖДА

(см. также: Добродетель, Отчаяние). Подвижникам, занимающимся умственным подвигом, попускаются преимущественно перед телесными подвигами болезни и другие скорби; о