Послание XV преподобного Максима Исповедника об общем и индивидуальном, т. е. о «существе» (ή ούαία) и «ипостаси» (ή vπόστασι) к Косьме, боговозлюбленнейшему александрийскому диакону.

Боговозлюбленнейшему Господину Косме диакону смиренный Максим (желает) радоваться!

Так как нами, действительно, было подвигнуто большое рассуждение касательно Божественного Воплощения, то, восприяв благочестие возвышенных догматов и приняв их как повод, ты попросил мое смирение, о, человече Божий, сказать: что есть взаимное и общее, и что – особое и индивидуальное, чтобы таким образом нам стало бы ясно все понятие соединения (двух естеств в лице Богочеловека). Я отнюдь не буду излагать свое (мнение), но то, чему я научился от Отцев, я передам, ничего не изменяя в их учении об этих предметах.

Итак, взаимное и общее, т. е. основное (как принцип), согласно Отцам, есть существо и естество, ибо, как они говорят, в отношении друг друга эти понятия являются тождественными. Индивидуальное же и особое – ипостась и лицо, ибо и эти понятия друг в отношении друга являются тождественными, согласно им (т. е. свв. Отцам). И раскрывая (это) Терентию, так пишет Великий Василий: «Если же и нам долженствует вкратце сказать, что мы думаем, мы скажем (о том), какое отношение имеет «общее» к «единичному» т. е. существо – к ипостаси. Ибо каждый из нас участвует и в общем понятии «бытия» (τον είναι), и по индивидуальным чертам, свойственным ему, является тем, а не иным». И опять он же в (послании) к Амфилохию, говоря о том же самом предмете, так говорит: «Существо же и ипостась имеют ту разницу, какую «общее» имеет к «единичному», например, как понятие «живое существо» имеет отношение к понятью – «определенный человек». И затем: «Те, кто говорят, что существо и лицо – одно и то же, должны признать, что различные лица – одно». И опять, объясняя некое каноническое значение единосущия, он писал, уча: «Это же изречение исправляет также заблуждение Савелия1: ибо оно отстраняет тождественность ипостасей и вводит совершенное понятие о лицах, так как ничто не может быть со-естественным по отношению к самому себе, но – в отношении другого. Поэтому (это изречение) – хорошо и благочестиво, оно различает особенности ипостасей и утверждает полную тождественность естества». И затем во втором (послании) к Неокесарийцам он учит, говоря: «Ибо также можно заметить, что как не исповедующий общности существа впадает (такой) в многобожие, так и не приписывающий индивидуальных свойств Ипостасям отводится в иудейство». И еще в тех (словах), которые он составил для подписи Евстафию Армянскому, он выразительно являет это в писании: «Поэтому подобает открыто исповедать, что они веруют согласно словам, выраженным нашими Отцами в Никеи, по здраво выраженному понятию в этих словах. Ибо есть такие, которые даже в этом Символе Веры извращают понятие Истины, и по своему желанию нарушают смысл слов в нем. Например, вот и Маркелл2 нечестиво осмелился, согрешая в отношении Ипостаси Господа нашего Иисуса Христа, и толкуя Его как только «Слово», утверждать будто он оттуда (т. е. из Символа Веры) принял принцип (τάς αρχάς), дурно толкуя значение «единосущия». И некие из нечестия Ливийца Савелия3, понимая ипостась и существо как одно и то же, отсюда берут материал для созидания своей хулы, – из написанного в Символе: «Кто говорит, что Сын Божий – от различной сущности или ипостаси, анафематствует того Святая и Кафолическая Церковь». Ибо они (т. е. свв. Отцы) не сказали, что существо и ипостась – одно и то же. Ибо если (эти) изречения являют одно и то же понятие, то какая была бы нужда в каждом из них в отдельности? Но, очевидно, так как были отрицающие, что от одного естества (в оригинале письма св. Василия Великого: – «от существа Отца) – Сын, другие же (утверждали), что (Сын Божий происходит не от Отца, но) – от некой иной ипостаси, то, таким образом, и то и другое, как чуждое церковному суждению, они отвергли. После того, как они явили свое суждение, они сказали, что Сын – от естества Отца, не прибавляя далее, что – «и от Ипостаси». Отсюда то (т. е. первое суждение) положено, чтобы упразднить лукавое суждение, а это (т. е. второе суждение) является возвещением спасительного догмата».

Согласуясь же с сим и Григорий, наименованный по Богословию, в первичном Богословском Слове4 так являет это, говоря: «Когда же говорю о середине, говорю истину, которую одну только хорошо иметь в виду, отвергая как и неподобающее смешение, так и более неестественное разделение. Ибо (в первом случае) из страха многобожия, сократив понятие о Боге в одну Ипостась, оставим у себя одни голые имена, признавая, что один и тот же есть и Отец и Сын и Святый дух. И немного далее еще: «Должно – и одного Бога сохранить (т. е. веру в одного Бога) и Три Ипостаси, т. е. Лица исповедовать, и каждую – с личным свойством. Сохраняется же, по моему разумению, единый Бог (т. е. вера в единого Бога), когда к единому Виновнику возводятся Сын и Дух, но не сочетаются и не смешиваются (с Ним): и то согласно одному и тому же, назову так, движению и воле и тождественности существа. Три же Ипостаси – когда не замышляется никакое сочетание или растворение или смешение, вследствие чего возвеличением Одного более, нежели это должно, не оказалось бы разрушенным все». И еще в Прощальном Слове: «Веруем в Отца и Сына и Святого Духа: единосущных и единославных, во имя Которых и крещение имеет совершение. Видишь, посвященный, то (что является) отрицанием безбожия и исповеданием Божества. И таким образом мы восстанавливаемся к правильному разумению Того, Кого возвещаем Единым по естеству, и Неразделимым в поклонении: Эти же Три – (называются) Ипостасями, т. е. Лицами». А вот также и в Слове на Светы5 это говорит он: «Скажу о Боге: вы просветились и Единым и Троичным Светом, согласно личным особенностям, т. е. Ипостасям, если кому угодно назвать – Лицам [ибо совершенно не будем спорить о названиях, пока не приведем слова для объяснения смысла (их)]; Единым же – согласно понятию существа, т. е. Божества. Такую симфонию божественных догматов показали богоглаголивые Отцы наши Григорий и Василий, ясно именуя естество – существом, как общее и взаимное, а Лицо (именуя) Ипостасью, как индивидуальное и особое; ни в коем случае не смешивая изречения этого понятия, чрез нарушение и смешение их друг в отношении друга. Ибо движимые одним и тем же Духом, они преподали народам правое исповедание Веры. Ты найдешь согласующимися с ними и всех тех, которым по благодати Духа было вверено правление Церкви, учащих это правое понятие благочестивой Веры, и совершенно ничем не уклонившихся от этого суждения.

Построение от природы свойственных понятий, показывающее, что ничто не бывает одним и тем же с другим в отношении и существа и ипостаси, но эти вещи или существом представляют – одно, но тогда они различны no ипостаси, или же – они по ипостасям, но тогда совершенно различны по существу.

Если же существо и естество есть одно и то же, и лицо и ипостась (в свою очередь) – одно и то же, то ясно, что (существа) друг в отношении друга единоестественные и единосущные – совершенно гетероипостасны друг в отношении друга. Ибо в отношении и того и другого, имею в виду – естество и ипостась, ничто из существующего не бывает одним и тем же в отношении другого. Поэтому, те, которые соединены друг в отношении друга согласно одному и тому же естеству или существу, т. е. – сущие одного и того же существа и естества, отнюдь, не являются соединенными в одной и той же ипостаси или лице, т. е. отнюдь не было бы возможным им иметь одно и то же лицо и одну ипостась; и те, которые соединены согласно одной и той же ипостаси или лицу, совершенно невозможно, чтобы были соединенными согласно одному и тому же существу или естеству, т. е. отнюдь не значит, чтобы они являлись одного и того же существа т. е. естества. Но соединенные согласно одному и тому же естеству или существу, т. е. являющиеся одного и того же существа или естества, между собою отличаются ипостасями или лицами, как это бывает в отношении Ангелов и людей и всей видимой твари в облике и роде. Ибо Ангел от Ангела, и человек от человека, и вол от вола, и собака от собаки, отличаются в отношении лица, а не – естества или существа. Дерзнет ли слово сказать больше: так, в отношении самой Первой, Безначальной же Творительной Причины (всего) сущего мы наблюдаем то же в отношении друг друга – Существо и Ипостась; действительно, мы познали едино Существо и Естество Божества, сущего в Трех Ипостасях, различаемых Друг от Друга индивидуальными свойствами, и Три Ипостаси в одном и том же Существе и Естестве Божества. Ибо Единица в Троице, и Троица в Единице является Поклоняемое нами: Отец и Сын и Дух Святый – единый Бог; хотя Сын не есть Отец, но То, что – Отец; хотя Дух не есть Сын, но То, что – Сын; ибо во всем каков – Отец, таков – Сын, кроме нерождения (ибо Он – рожден); и во всем каков – Сын, таков – Дух Святый, кроме исхождения (ибо Он исходен). Свойствами – нерождения или рождения или исхождения не разделяется на три неравные или равные существа и естества единое Естество и Сила невыразимого Божества, но (этими свойствами) характеризуются Лица или Ипостаси, в которых – или именно как – существует единое Божество, т. е. Существо и Естество. Также и те, которые соединены согласно одной и той же ипостаси или лицу, т. е. являющиеся одной и той же ипостаси и единого полного лица, различаются понятием существа или естества, как это бывает в отношении человеческой души и тела и тех, которые существуют одинаковыми по ипостаси ради их взаимного сочетания. Ибо они не являются единосущными в отношении друг друга.