Ад

Будут бояться в последний день и грешные люди, когда Христос, Спаситель наш, придет судить живых и мертвых, ибо в тот час Он пошлет их в ад вечно мучиться; там за разные согрешения им будут и разные муки. Будут они там терпеть и огонь неугасающий, ибо Христос, Спаситель наш, сказал: «огонь их не угасает» (Мк. 9:44). В этом огне будут гореть нечистые люди, блудники, прелюбодеи и гневливые за то, что они распалялись то гневом, то похотью. Будет же там и зима лютая, и грешники, терпя стужу, будут скрежетать своими зубами. Об этом сказал Христос, Спаситель наш, так: «Там будет плач и скрежет зубов» (Лк. 13:28). Такую лютую зиму будут терпеть те люди, которые немилостивы к убогим, не принимают в свои дома странников, лежащих без крова на гноище и терпящих снег и лютый мороз; таковые и сами будут иметь товарищество с дьяволом и ангелами его, ибо им Христос Бог сказал: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41). Такое товарищество с дьяволом будут иметь и горделивые люди, которые ныне презирают убогих, гнушаются ими и минуют их своими очами. Будет же там непрестанное движение червей, которые будут, не переставая терзать и есть грешных людей, и никогда они не умрут, ибо сказано: «червь их не умирает» (Мк. 9:44). Эти черви будут терзать и есть тех людей, которые здесь отнимают что-либо лихоимством у других. Будет там еще от серного огня и смрад нестерпимый, ибо написано: «огонь и сера, и дух бурный – их доля из чаши» (Пс. 10:6). Этот смрад будут терпеть те люди, которые заботятся о том, чтобы сделать себе удовольствие всякими благовонными духами и с усиленным прилежанием ищут для себя всякие благоуханные зелья.

Будет же там тоска великая и такая ужасная, что если бы возможно было умереть, то рады были бы принять смерть в качестве сладости, но никогда не умрут там, ибо написано: «люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них» (Откр. 9:6). Будут терпеть такую тоску те люди, которые ныне непрестанно пребывают в веселье, пьянстве и в великой роскоши, с музыкой и танцами, а о Боге не помышляют никогда. Кроме этого, там будет и тьма внешняя, ибо написано: «связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю» (Мф. 22:13). Вверженные в эту тьму будут сидеть в ней вечно, видеть лица Божия они никогда не будут. Такую тьму наследуют те, которые не допускают к себе убогих. Будет там голод, ибо Сам Христос сказал: «Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете» (Лк. 6:25), – и голод этот будут терпеть те люди, которые в этом веке не питают бедных и убогих. Будет там еще и жажда, ибо Сам Христос сказал: «возжаждете» (см. Ин. 4:13). Жажду эту будут терпеть те люди, которые здесь не желают напоить жаждущих странников и убогих.

Будет там и теснота великая, ибо ад будет полон грешных людей: одни вверху, другие в середине, а иные на самом дне ада. Как кто насыпает полный мешок монет и завязывает или как кто-либо накладывает полную бочку рыбы и закупоривает ее, так и Бог наполнит весь ад грешными людьми и запрет его, чтобы грешники не могли выйти оттуда. На Страшном Суде, когда Христос Бог наш скажет грешникам: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный», – в тот час расступится под грешниками земля, как расступилась некогда под Кореем, Дафаном и Авироном, и тогда все грешники упадут в ад. После этого земля снова сомкнется на прежнем месте, а грешники останутся под землей в аду как бы запертыми в тесном и железном сосуде и не выйдут оттуда вовеки, как говорит и Сам Господь: «пойдут сии в муку вечную» (Мф. 25:46). В эту адскую тесноту будут ввергнуты те, которые здесь отнимают у других что-либо насилием, например, вотчины, палаты или дома, и притесняют бедных и сирот; и кто каким образом согрешил, таким и пострадает. Точно так сказал и Соломон: «чем кто согрешает, тем и наказывается» (Прем. 11:17)(1).

В одно время Господь наш явился Своему возлюбленному ученику Иоанну и сказал: «не бойся; Я есмь Первый и Последний, и живый; и был мертв, и имею ключи ада и смерти» (Откр. 1:17–18). Здесь особенного рассуждения заслуживает следующая вещь. Почему Христос Господь не Сам носит ключи вечной жизни и Царства Небесного, но отдал их святому Петру: «дам тебе ключи Царства Небесного» (Мф. 16:19); – те же ключи, которыми отверзаются и затворяются ад и смерть, Он стал носить Сам? "Имею, – сказал Он, – ключи ада и смерти» (Откр. 1:18). Неужели Господь наш настолько жесток и немилосерден, что скорее готов погубить человека, нежели спасти, скорее готов отворять для людей врата ада и смерти, нежели жизни и Царства? Но такого нельзя о Нем не только сказать, но и помыслить, ибо Он – Прещедрый и Премилосердный Создатель наш: «ибо Он благ, ибо вовек милость Его» (Пс. 117:2). Он исключительно «хочет, чтобы все люди спаслись» (1Тим. 2:4), смерти же Он не желает ни одному грешнику, ибо говорит: «Разве Я хочу смерти беззаконника?.. Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив?» (Иез. 18:23). Почему же не говорит Господь: «Имею ключи жизни и Царства Небесного», но: Имею ключи ада и смерти? Господь наш благоволил так сделать потому же, почему так поступают и некоторые хозяева. Если какой-либо господин видит, что его казначей слишком расточителен, что он слишком часто открывает двери его хранилищ и истощает его казну, тогда он берет от него ключи и держит их у себя. Подобно этому и Господь наш знал нрав человеческий, знал, что люди очень скоры на то, чтобы отверзать смерть и ад, как для себя, так и друг для друга. Себе они отверзают смерть и ад частыми грехопадениями, к которым очень склонны, ибо ни к чему так легко не склоняется человек, как к греху, к которому уже давно привык. Друг другу же люди отверзают двери смерти и ада гневом, яростью и злопамятством, ибо каждый, если что-либо разгневает его, настолько разъяряется в гневе, что бывает готов послать другого и в ад, и на смерть. Разве это не правда? Господь наш, видя такой недобрый человеческий нрав, берет ключи смерти и ада Себе, Сам их носит и потому-то и говорит: «Имею ключи ада и смерти». Этими словами Он говорит как бы следующее: «Грешный человек! По жестокости твоей и непокаянному твоему сердцу ты давно уже собрал гнев на день гнева, уже над шеей твоей смертная коса, уже ад отверзает уста свои, чтобы пожрать тебя, однако Я еще жду твоего обращения и покаяния, не попускаю смерти внезапно умертвить тебя и аду пожрать тебя: ад Я держу заключенным, чтобы не похитил он тебя, чтобы не пожрал тебя: Имею ключи ада и смерти. О человек! Я вижу еще, что ты враждуешь с ближним твоим и желаешь ему зла, а не добра, ты желал бы его тотчас предать смерти и аду, ты проклинаешь его, предаешь анафеме, однако не имеешь такой власти над ним: не даны тебе на то ключи, и не дам Я их тебе. Сам их ношу и никому не даю: Имею ключи ада и смерти». Благодарим Тебя, Владыка наш, за такое Твое Промышление, за то, что Ты не дал нам тех ключей, как ножа малому дитяти. О, если бы мы имели эти ключи, ключи смерти и ада! Уже давно мы и ближних своих погубили бы, предав их смерти и аду, и сами бы погибли, будучи пожраны смертью и адом (1).

Ангел

Силен Всесильный Создатель наш Бог хранить нас Сам Собой и без приставления к нам ангельской стражи, слушатели возлюбленные! Силен Владыка наш Сам Собой, не требуя ничьей помощи, управлять жизнью нашей, как и создал нас Сам без помощи Ангелов. Силен, говорю, Сам сохранить нас, как содержащий Сам всю тварь видимую и невидимую, чувственную и духовную. Однако изволил Бог, по неисследимому Своему совету, непостижимой премудрости и бесконечному разуму, создать всемогущей силой Своей горнее и дольнее, Ангелов и людей, и устроить благочинный порядок во всем создании Своем, в явлении Божией Своей силы и Божией Своей премудрости, и чтобы мы славили Его, Создателя нашего, восклицая вместе с псаломником: «Велик Господь наш и велика сила Его, и разум Его непостижим. Как величественны дела Твои, Господи! Все премудро Ты сотворил» (Пс. 146:5, 103:24).

Создав всю вселенную, видимую и невидимую, чувственную и духовную, Премудрый Создатель расположил ее в трех изряднейших местах, как бы в трех царствах: превысочайшем, нижайшем и среднем. Самое превысочайшее место – это небо превысокое, называемое небом небес. Оно есть и Престол Божий, место Божественной Его славы, неприступного света, где царствует Сам Царь царей и Господь господей: «Бог наш на высоте живущий и на смиренных взирающий» (Пс. 112:5–6). Место нижайшее – это земля, которую Господь дал людям для обитания, согласно Писанию: «Превысшее небо – Господу, а землю Он дал сынам человеческим» (Пс. 113:24), – и на которой поставил человека царем, увенчав его славой и честью и покорив ему все. Место среднее – это небеса, находящиеся под высочайшим небом. Он отдал его святым Ангелам, сотворив их, чтобы вечно царствовать в благодати Его, поставив их Властями, Началами, Господствами и другими высокими чинами. Расположив таким образом всю вселенную на этих трех местах, Господь наш установил такой порядок, чтобы среднее место управлялось высочайшим и нижайшее – средним, то есть управлять Ангелами изволил Сам Бог, а управлять и хранить людей повелел Ангелам: «Ангелам Своим Он заповедает о тебе – хранить тебя на всех путях твоих» (Пс. 90:11). Чем же управляют, что делают в нас святые Ангелы, будучи посредниками между Богом и нами и охраняя нас? Сколько благодеяний, сколько необходимого творят они нам как для души, так и для тела, присутствуя около нас днем и ночью и на всяком месте, – сего невозможно ни сказать, ни исчислить! (2)

Они [Ангелы Хранители наши] приносят молитвы наши, творимые с сокрушением сердечным, пред славой Вышнего Бога, к Божественному Престолу Его, о чем свидетельствует и святой Иоанн в Апокалипсисе, говоря: «И пришел иной Ангел, и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который перед престолом. И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога» (Откр. 8:3–4). Из этого можно видеть, что святые Ангелы возносят наши молитвы к Богу и делают их известными всем прочим предстоящим Богу небесным чинам... Святые Ангелы Хранители наши пребывают с нами неотступно в путях наших, невидимо сопутствуют нам, охраняя нас во всех путях наших по велению Человеколюбца Бога, в чем проявляется превеликая и неизреченная любовь и милость Его к нам, недостойным рабам Его, как из многих иных неизреченных благодеяний, постоянно являемых нам, так и из того, что Он заповедал Ангелам Своим хранить нас во всех путях наших. Знать, любит нас Господь наш, если имеет о нас такое попечение, что ограждает нас святыми Своими Ангелами, «да ополчением их соблюдаемые и наставляемые достигнем спасения»1. Достойные блюстители приставляются к достойным вещам. Знать, и мы достойны в очах Творца нашего, если Он приставил к нам таковых достойных блюстителей, бесплотных и бессмертных духов, жителей небесного града, предстоящих Престолу Божию.

K малым детям обычно приставляются пестуны-хранители, чтобы носить их на руках. Мы малы в очах Владыки нашего, умалены пред Ангелами (Пс. 8:6), однако мы возлюбленные дети Его: «дал нам власть быть чадами Божиими» (Ин. 1:12); «И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель» (2Кор. 6:18). И как к малым детям, Он приставил к нам пестунов и хранителей – святых Ангелов, чтобы носить нас на руках: «На руки возьмут тебя, чтобы не преткнулся ты ногою своею о камень» (Пс. 90:12). Ангелы хранят нас в путях наших, если только мы «идем во благо», как сказал сыну Товия, если не идем к какому-либо злу, если не идем на воровство или прогневание Бога, если идем для доброго дела, с добрым намерением (2).

Сколь много раз хочет пожрать нас невидимый враг зияющими устами своими! «Вот ходит он, противник наш диавол... как рыкающий лев, ища, кого поглотить», как говорит апостол (1Пет. 5:8), и поглотил бы, если бы Ангел Хранитель не заграждал его пагубные уста (2).

Святые Ангелы Хранители наши пекутся не только о нашем душевном спасении, но и о телесном здравии, изобретают для нас врачевство и исцеляют нас (2).

Кроме святого архистратига Михаила существует шесть наивысших небесных духов ангельского естества, шесть архистратигов подобочестных и подобославных архистратигу Михаилу, ближе всех чинов небесных предстоящих Богу в неприступной Его славе. Вместе с этими шестью святой Михаил седьмой, а в личном седмиричном исчислении он первый. Об этих семи наивысших Ангелах имеется известие в Откровении святого Иоанна Богослова, в главе первой, где сказано следующее: «благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядет, и от семи духов, находящихся перед престолом Его» (Откр. 1:4). И еще: «я видел семь Ангелов, которые стояли пред Богом» (Откр. 8:2). В книге Товииной один из них говорит: «Я – Рафаил, один из семи святых Ангелов, предстоящих пред Господом» (Тов. 12:15). Эти семь Ангелов по именам и по порядку в чине своем исчисляются так:

1) Михаил,

2) Гавриил,

3) Рафаил,

4) Уриил,

5) Салафиил,

6) Иегудиил и

7) Варахиил.

Каждый из них имеет свое особое высшее служение у Господа Бога. Вкратце эти служения изъявляются так: Михаил – служитель Божественной славы, страж и защитник чести Божией. Гавриил – служитель Божественной крепости, изъявитель сокровенных таинств Божиих. Рафаил – служитель Божественных врачеваний, чудесно изливаемых свыше на немощное естество. Уриил – служитель Божественной любви, свет и огонь, освещающий познанием Бога и воспламеняющий человеческие сердца Божественной любовью. Салафиил – служитель Божественных молений, всегда молящийся Богу о роде человеческом, поучающий людей усердной, богомысленной и умиленной молитве и возбуждающий к этому. Иегудиил – служитель Божественных хвалений и исповеданий, помощник в трудах и подвигах, укрепляющий тех, которые в чем-либо трудятся ради славы имени Господня, ходатайствующий и уготовляющий им за это награду у Бога. Варахиил – служитель Божественных благословений и дарований, посылаемых людям благоутробием Божиим. Таковы изряднейшие служения семи высших Ангелов и архистратигов. Эти семь ближайших к величию Божию архистратигов управляют по повелению Божию всеми небесными чинами и иерархиями. Не побоимся же седмополчищного легиона бесовского и его семи князей злобных, имея защитниками семь архистратигов со всеми Небесными Силами. С нами большая сила, чем с супостатами нашими (2).

В.: Когда сотворил Бог Ангелов, прежде ли всех веков?

О.: Нет, Он один только по природе Своей пребывал прежде всех веков несозданным, Ангелы же были Им сотворены в определенное время.

В.: Кто такие Ангелы и как о них разуметь?

О.: Ангелы – это духи бесплотные, невидимые, безгрешные, не сами собой существующие, но созданные Божией благодатью прежде всякого другого творения, переходящие с места на место во мгновение ока.

В.: Для чего созданы Ангелы?

О.: Ангелы созданы для того, чтобы они воспевали славу Божию и служили Ему, а также для того, чтобы и в этом мире служили людям и были хранителями царств, городов, мест, людей и всякого создания.

В.: На сколько чинов они разделяются?

О.: На три, и всякий чин, кроме того, разделяется еще на три чина, как-то: в первом – Престолы, Херувимы и Серафимы; во втором – Власти, Господства и Силы; в третьем – Ангелы, Архангелы и Начала.

В.: Безгрешны ли они?

О.: Как я уже сказал, они безгрешны, но не сами собою, а благодатью Божией, так как не согласились воспротивиться Богу вместе с денницей – светоносцем, потому эту благодать и имеют от Бога, а не по своей природе.

В.: Кто такой светоносец?

О.: Светоносец был благороднейшим и первейшим Ангелом, который, будучи неблагодарен Богу за Его благодеяния, предпочел любовь к созданию, возлюбив себя больше Творца, т.е. Бога, захотел быть подобен Ему и возгордился, за что со своими единомышленниками был низвергнут с небес до ада, лишен своей природной красоты, причем, однако, естество ангельское осталось при нем, и из светоносца превратился в темного беса и ангела всякой нечистоты, изобретателя беззакония, врага Бога и людей.

В.: Может ли этот ангел тьмы покаяться ввиду того, что Бог долготерпелив и многомилостив, не до конца будет гневаться и не во век негодовать (Пс. 102:8–9)?

О.: Благодать Божия никогда вовек не враждует, если увидит кого кающимся, но так как эта благодать покаяния была дарована только человеку ради воплотившегося Христа, а ангелу тьмы не была дарована, то при отсутствии благодати он каяться не может.

В.: Почему человеку дарована благодать покаяния, а ангелу тьмы не дарована?

О.: Благодать покаяния дарована человеку потому, что он согрешил не сам собой, но по наущению врага, а дьявол согрешил самопроизвольно, без всякого чужого наущения, и, кроме того, в сравнении с человеком имел более высокие дарования и качества.

В.: С какого времени Ангелы настолько утверждены в благодати, что уже не могут более грешить?

О.: Как я сказал, с того времени, когда они не согласились со светоносцем, у которого благодать и была отнята, а им дана.

В.: Не были ли Ангелы миротворцами, т.е. создателями неба, земли и всего мира?

О.: Я сказал, что всему Творец – Бог, Ангелы же – слуги Господни. Были, правда, такие еретики, которые Ангелов называли творцами, но эта ересь вместе с ее последователями давно проклята (3).

С утра будь в молитве Серафимом, в делах – Херувимом, в обхождении – Ангелом (3).

Архиерей

«Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников» (Евр. 7:26). Эти слова были сказаны некогда апостолом Павлом о Самом Христе, Первосвященнике Великом, прошедшем небеса (Евр. 4:14), ныне же употребляются в Церкви Христовой в дни памяти Его архиереев. Ибо архиереи – это образ Христа на земле, уподобляющиеся Ему не только саном и властью, но и жизнью угождающие Ему, насколько кто может (2).

Архиерейский сан уподоблен в Божественном Писании небесным светилам. Так, Сирах о ветхозаконном архиерее Симоне говорит: «Как утренняя звезда среди облаков, как полная луна... как солнце, сияющее над храмом Всевышнего» (Сир. 50:6–7). О новоблагодатных же архиереях Сам Господь говорит в Евангелии: «Вы – свет мира (как небесные светила, озаряющие мир), так да светит свет ваш пред людьми» (Мф. 5:14, 16). Христова Церковь на земле есть как бы небо, ибо как на небе живет Бог, окружаемый Ангелами, так и на земле Он живет в Церкви Своей, прославляемый людьми, как говорит Давид: «Господь во храме святом Своем. Бог посреди людей Своих; хвала Ему в собрании преподобных» (Пс. 10:4, 149:1). И как небо украшено и сияет своими светилами, так и Церковь сияет своими светилами – своими пастырями и учителями, из которых одни сияют как звезды, другие как луна, а иные как солнце, каждый соответственно чину, чести и званию и по мере своего совершенства в добродетельной жизни и духовной мудрости. Светила небесные, поставленные устроением Божиим на безмерной высоте, далеко отстоят от земли, – и архиереи занимают на церковном небе не низкое, а высочайшее место, будучи образами Сына Божия, и премного отличаются от своих подчиненных святыней и властью. Ибо те, которые управляются архиереем, – овцы, а архиерей – пастырь. Те чада, а он отец, те ученики, а он учитель, те люди, а он Ангел по своей чистой и святой жизни. Светила небесные – это как бы очи неба, взирающие на всех, сияющие одинаково для добрых и злых (ср. Мф. 5:45), – и архиереи также как бы очи церковные, бодрственно и неусыпно взирающие на вверенное им стадо, видящие нужды и немощи всех и одинаково заботящиеся о спасении всех, как добрых, так и злых. "Ибо они, по слову апостола, пекутся о душах человеческих, как обязанные дать отчет» (Евр. 13:17). Светила небесные хотя очень велики, ибо каждое из них по величине своей не только равно, но и превосходит землю, однако по причине далекого расстояния кажутся очам нашим малыми. Подобным образом и лица духовного чина в очах горделивых мирян, далеко отстоящих от богоугождения, кажутся малыми, вменяются ни во что, хотя многие из них велики пред Богом и их не достоин мир. Светила небесные, когда мы смотрим на них, кажутся стоящими на одном месте, тогда как они в своем непостижимом течении движутся днем и ночью и в двадцать четыре часа обходят весь великий круг небесный, и не устают. Подобно этому и пастыри церковные, трудясь непрестанно и неуклонно в своем звании, должны идти путем, установленным для них Законом Божиим, согласно словам псалмопевца: «По пути заповедей Твоих я шел, когда Ты расширил сердце мое» (Пс. 118:32), – и подобно тем, о которых говорит пророк Исаия: «Hадеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут» (Ис. 40:31). Светила небесные светят жителям земли и согревают их. Подобным образом и должность архиереев заключается в том, чтобы светить всем добрыми делами своими и согревать любовью. И как свет небесных светил, проходя по скверным местам земным, не оскверняется, так и врачующий архиерей, связывающий и разрешающий грехи человеческие, носящий немощи немощных, должен осторожно сохранять себя от греховного повреждения, чтобы, исцеляя язвы и нагноения других, не повредить самому себе, чтобы, омывая других, не оскверниться самому, наставляя других, не уклониться с пути правого, проповедуя другим, самому не сделаться негодным. Соблюдая же себя чистым от греховных пороков, он воистину становится отделенным от грешников, хотя и живет на земле вместе с грешниками, подобно лучам небесных светил, проходящим через земные скверны и нисколько не оскверняющимся (2).

Может быть, кто-либо скажет, что апостол Павел не похулил желающих архиерейства, ибо говорит: «Eсли кто епископства желает, доброго дела желает» (1Тим. 3:1), – следовательно, желание епископства не является постыдным желанием. Говорящий так пусть внемлет последним словам апостола: «доброго дела желает». Дела желает, а не власти; труда, а не почета; забот, а не насыщения. Апостол хвалит желание, ибо сан святительства учрежден Господом на земле не для покоя и удовольствия, но для того, чтобы святитель всегда нес на себе величайшие труды, заботясь о спасении всех, не для собирания богатств, а для питания алчущих и одеяния нагих, ибо достояние церковное – достояние нищих. Не для того нужно быть архиереем, чтобы величаться и важничать, будучи почитаемым всеми, а для того, чтобы всегда и нелицемерно являть собой образ Христова смирения, чтобы быть поборником истины, не обижаясь, не взирая на лица, всегда быть готовым положить душу свою за Христа и Христову Церковь. Апостол именно потому не похулил желающих епископства, что в те апостольские времена за епископством следовало мученичество, и как из апостолов, так и из епископов мало кто умер своей смертью, но весьма многие скончались в мученичестве. Ибо нечестивые мучители прежде всего искали епископов и учителей христианских, как предводителей, и потому если кто желал епископства, тот желал вместе и мученичества, желал бесчестия, оплевания, заушения и ран, а не гордого превозношения и почестей. Потому-то в те времена желавший епископства желал доброго дела.

Ныне же ищущий епископского сана должен бояться, чтобы, приняв на себя попечение о спасении других, не погубить свою душу (2).

«Будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте» (1Тим. 4:12). Мы же, слушая эти апостольские слова, думаем, что архиерею повелевается иметь житие вместе со словом и слово с житием, ибо сказано: будь образцом в слове, в житии. Словом – чтобы учить, житием – чтобы на деле показывать то, чему поучает пасомых. Нехорошо архиерею не иметь в устах своих слова, называться учителем и не учить, носить на мантии «источники», а из уст не источать источников учения, именоваться пастырем, а не предлагать пастбища овцам своим, носить на себе чин апостольский, а не благовествовать по-апостольски. О таких пастырях святой апостол Павел говорит: «Горе мне, если не благовествую» (1Кор. 9:16). Но еще горше архиерею не иметь доброго жития, взирая на которое люди получали бы пользу от него. Ибо если может принести много пользы слово учительное, исходящее из уст архиерейских, то еще более всем может принести пользы его добрая жизнь, так как глас дела звучит сильнее, чем глас слова. Слово слышно только предстоящим, дело же проповедуется до концов земных. Пусть носишь ты на языке своем мед сладкоголосия, но, если в сердце имеешь желчь грехолюбия, слово твое будет недейственным, подобно грому без дождя, бывающему в облаках. Какая польза от этого грома облачного, если нет дождя, изливающегося на жаждущую землю? Какое умиление душам от гласа учителя, если он не приносит им пользы самим делом? Говорящий доброе, а делающий злое более соблазнит, чем научит, и от всякого услышит притчу: «Bрач, исцели самого себя» (см. Лк. 4:23). Сам Бог говорит грешнику: «Зачем ты проповедуешь уставы Мои и содержишь завет Мой в устах своих? Ведь ты возненавидел наставление и поверг слова Мои назад» (Пс. 49:16–17). Посему и святителю подобает иметь вместе и слово, и житие, чтобы быть для взирающих на него светлым образом, подобно солнцу, сияющему на небе. Солнце освещает с небесной высоты мир лучами своими, а архиерей светит пастве своей образом добрых дел. И пока солнце сияет с неба, озаряя день, все люди работают, каждый трудится над делом своим, но когда оно «познает запад свой» (Пс. 103:19), всякий направляется ко сну и бездействию. Подобным образом и здесь: пока архиерей являет себя в богоугождении, подает пример стаду своему, до тех пор и овцы словесные, взирающие на него, стремятся к деланию заповедей Божиих. Если же он не светит собой, и особенно если затемнит себя неугождением Богу и нерадением, то кто не вознерадит о своем исправлении! Ибо если, по евангельскому изречению, свет может сделаться тьмой (см. Мф. 16:23), то не тем ли более тьма? (2)

Бедность

Святой апостол Иаков вопиет к богатым: «Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас. Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь» (Иак. 5:1–3). О нищих же и убогих тот же апостол говорит: «Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его?» (Иак. 2:5). Слыша сие, вы, убогие люди, нищие, бедные, скудные, притесняемые богатыми, благодарите Владыку Христа, приготовившего вам после кончины вашей лоно Авраамово – райские блага и Царство Небесное. Терпите же здесь с благодарностью всякие бедствия, всякие притеснения и обиды, ожидая получить от Господа милость в той жизни. Там нищета ваша превратится в богатство, воздыхание ваше в веселье, а слезы в радость вечную, и правежи2, которые вы здесь терпите, там превратятся вам в венец мученический, и вы будете царствовать со Христом вечно (1).

Бедствия

Вспомню тех бедных людей, о которых когда-то говорил и святой пророк Михей, кожа которых ободрана неправедными судьями, кости истолчены и тело раздроблено, как съедобное мясо (см. Мих. 3:2–3). О люди, страдающие в подобных бедствиях! В вас ныне обитает Христос, как в Своих членах, если только вы терпите с благодарением. Вы – новые мученики последних времен. Так страдал и святой великомученик Георгий, который был нечестивым царем убит за Христа. Вам сплетаются венцы небесные, только не изнемогайте в терпении, но взирайте на страдания Господа своего, пострадавшего за нас еще больше, благодарите Его за все и положитесь во всем на Его святую волю, говоря: «Да будет воля Твоя, Господи», – а Господь со Своей любовью хотя и невидимо, но всегда будет среди вас. Итак, вот где Он. Господь любит плачущих – вы же всегда в слезах. Итак, в вас Он живет: здесь Он. Любит Господь алчущих и жаждущих, а у вас и питья, и еды мало, а у иных нет и половины хлеба; значит, Он в вас обитает. Здесь Он. Любит Господь и невинно страдающих, а ваши страдания и исчислить трудно: одни избиты до крови, другие расправой измучены так, что в ином уже едва и душа в теле держится. Значит, в вас вселяется Господь. Он, видя страдание ваше, готовит за них радость вечную. Здесь Он. О новые страдальцы, страстотерпцы и мученики! Мало вас и увещеваю, не изнемогайте в терпении, но благодарите Христа своего. Он же придет по воскресении Своем в гости к вам, и не только в гости, но даже в неразлучное пребывание с вами, ибо о каждом из вас говорится в Евангелии: "Мы (Я и Отец) придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23). В вас Христос и есть, и будет, а вы скажите: Аминь (1).

Еще и то знай, возлюбленный, что во всех бедах, скорбях, печалях и искушениях немалая отрада бывает от того, чтобы во всем положиться на волю Господню, которая есть естественно благая, хотящая нам всегда добра и все устрояющая на нашу пользу. Ибо что ни устраивает Он с нами, хотя и кажется нам неприятным, однако все к лучшему. Вот и виноградарь, очищая сад, хотя режет розги, однако, не повреждает этим дерева или винограда, но даже делает его еще более плодоносным: "Всякую, – сказано, – ветвь, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода» (Ин. 15:2). Так и Бог попускает на нас беды не во вред нам, но чтобы обогатить нас духовными плодами, и когда Он видит, что мы терпим и повинуемся Его изволению, тогда Он бедствие превращает в благополучие и скорбь в радование. Поэтому возложим все на Его святую волю, говоря: устрой со мной все, как хочешь, да совершится на мне Твоя святая воля (3).

Безумие

Здесь мы спросим так: кто бы был на свете настолько безумным, чтобы его поистине безгрешно можно было назвать безумным? Я думаю, что книжные люди, проходящие только внешним образом философию, скажут о некнижном и неграмотном: «Это простак и невежда». Художники, искусные в своих делах и славные в своем художестве, о людях, не знающих такого же художества, скажут так: «Не умеет он ничего». Люди коварные, пронырливые, умеющие из неправды сделать правду и наоборот, видя незлобивого сердцем и простого человека, скажут: «Глупец он». О люди! Не верю я вам. Посмотрите между собой: достаточно безумных вы найдете среди вас самих. О философах апостол говорит так: «называя себя мудрыми, обезумели» (Рим. 1:22). Художникам некто из Патерика говорит следующее: «Дело ваше для вас – настоящее дело, а дело Божие, как пустое дело». А ведь Сам Христос, заступаясь перед коварными за незлобивых и простосердечных людей, призывает их к Себе. «Незлобивые, – сказано, – и праведные объединились со Мною» (Пс. 24:21). Отзовись же свыше и ты, святая правда, говоря: «лживы сыны человеческие в неправильных весах» (Пс. 61:10). Но как же быть? Кто на свете поистине безумен? Некто из богомысленных так говорит другу своему: «Если ты все знаешь, а Бога не знаешь, то ты ничего не знаешь; если же ты ничего не знаешь, Бога же знаешь, то ты все знаешь». Или, проще говоря: если бы ты прошел всю внешнюю мудрость, всякую науку и всякое художество, но не знаешь Бога и ленишься угождать Ему, то ты ничего не знаешь, ты простак, ты глуп; если же ты не знаешь ни одной из земных мудростей, но Бога знаешь и угождаешь Ему неленостно, то ты премудр. Посмотрим же теперь, как мудр тот, кто угождает Богу, и как прост и невежественен тот, кто не умеет угождать Богу. Святой Kаллист со слов святого Иоанна Златоуста в одном из воскресных слов говорит так: «Всякий грех – это безумие, и всякий грешник – безумец». Этот святой еще яснее показывает, кто безумен. Грешник, притом грешник нераскаянный, не желающий обратиться к Богу, но впадающий во все большие и тяжкие грехи, согласно написанному у Соломона, когда впадет нечестивый в глубину зол, то вознерадеет, такой грешник поистине безумен. Почему же он безумен? Потому что знать о смерти, знать о Страшном Суде и геенском наказании и всего этого не бояться – это крайнее безумие. Кроме того, слышать о Небесном Царствии, о вечном воздаянии, уготованном для любящих Бога, и не желать всего этого, – вот крайняя степень глупости, и поэтому такой грешник поистине безумный (1).

Всякий нераскаянный грешник безумен, не имеет разума. Ум или разум в человеке – это одна светлая свеча, разгоняющая темноту неведения, и показывающая, что есть доброе, а что злое, и всегда на светлый путь заповедей Божиих наставляющая. Когда же человек, не послушав доброго, внутри просвещающего его разума, уклонится по злой воле своей, ибо прилежит человеку помышление на зло от юности его (см. Быт. 8:21), и пойдет по своим похотям, творя неподобное (хоть и знает, по свидетельству разума своего, что смертно согрешать – это зло, за него казнен он должен быть вечно, но небрежет о том и не радеет о грехе своем), тогда исступает из ума человек, губит разум и, как безумный, блуждает в темноте буйства своего. О таковых говорит псалмопевец: «Не познали. Не уразумели. Во тьме ходят» (Пс. 81:5). И святой Kаллист: «Воистину, не имеют светлости Божественного разума в злобе и бесчинии живущие, ибо как солнечные лучи закрываются темными облаками, так ум наш, в душе, как в полудни, ясно светящий, потемняется буйством, а буйство какое большее, чем грех?» Так и Златоустый говорит: «Ничего нет злее греха». Творит безумными он и прежде великих разумом. Премудр был Соломон, но сколь обезумился, служа греху? И иных немало премудрых погибло из-за грехов. Молить прилежно подобает Господа, дабы, отогнав от нас буйство греховное, просветил наш ум светом разума святого Евангелия. «Господи, вразуми меня, и я буду поучаться в законе Твоем и хранить его всем сердцем моим» (Пс. 118:34). Благости, наказанию и разуму научи меня (3).

Всякому греху всегда предшествует безумие, добродетели же и благодеянию – разум. Никогда не дарует безумие человеку покоя и совершенного утешения, если сам правый разум не упокоит и своим просвещением не утешит душу. Ибо как слепой не может иметь покоя до тех пор, пока не увидит света, так и безумный, пока не придет в разум (3).

Бес

Страшно даже одно воспоминание о темнообразных бесах, вид которых ужаснее всякой муки (1).

Как мы можем устоять против беса, когда сила его крепка, природа же наша страстна, а сила наша немощна? Если бы Господь не был среди нас, то кто мог бы сохранить себя целым от врага и человекоубийцы? (1)

Всякий, кто хочет изгнать от себя семиглавого и многообразного беса, должен нести многие подвиги добродетелей, но... не без твердой веры, не без стойкой борьбы со страстями, не без особенной благодати Божией, которая дается усердно ищущим Бога и истинно любящим Его. Без них, а в особенности без присутствия Божия, невозможно избавиться от греховного, многообразного беснования (1).

Слава Богу и по Бозе Богородице, избавляющей людей от мучительства бесовского! Но берегись, человек, да не будет последнее хуже первого, ибо возвращается дьявол, взяв с собою семь других духов, злейших себя (Мф. 12:45), то есть семь грехов смертных: духа гордости, духа сребролюбия, духа нечистоты, духа зависти, духа чревобесия, духа гнева, духа лености, – которые не покаявшегося человека злее беса мучают и не временно, но навечно ввергнут его в огонь неугасаемый. А чтобы не вошли они в тебя, пусть будет безводное место, где бы не обрел вместилища себе лютый дух, ибо «ходит он по безводным местам, ища покоя, и не находит» (Мф. 12:43). Что такое безводное место? Святой Григорий понимает здесь сердца праведных, которые умерщвлением плоти страсти плотские иссушают. Не обретает в них дьявол покоя, ибо свободны они от злых дел, что болотом именуются у святых Афанасия и Феодорита, толкующих псаломские слова «погряз в глубокой тине» (Пс. 68:3), то есть в делах злых, ибо, как свинья в кале тинном валяться хочет, так и дьявол болота грехов наших желает. Но, чтобы не обрел проклятый в нас места, требуется иссушить греховное болото умерщвлением, и особенно страхом и любовью Божией; противиться ему должны, дабы убежал от нас (3).

Беспечность

Помни, что всякий раз, когда ты своим плотским похотям без опасения в чем-либо иногда попускал, то кроме великой скорби и печали ничего потом не имел, ибо совершаемое без разума и рассмотрения не может не приносить скорби и печали и великого раскаяния для души. Итак, никогда ни в чем не будь беспечен, но во всем всегда поступай с опасением, ибо ты на брани мира сего находишься с плотью, с бесами, а не в покое; в странствованиях многомятежного века сего, а не в доме; в юдоли плачевной, а не в радости и беспечалии. Помни всегда о грядущем времени и наступающем часе, и ни в какой день не будь беспечным и неосмотрительным (3).

Бесчувствие

Думаю, что много раз, не однажды, ты сладость плотскую испытал. Знаешь, что всякая плотская сладость приносит тяжесть, всякое земное утешение влечет с собой горесть, однако всегда забвением прельщаешься. Тогда только раскаиваешься, когда горесть и тяжесть их испытаешь, а когда горесть пройдет, тогда опять на то же, как пес на свою блевотину (см. 2Пет. 2:22), бессловесно обращаешься. Это есть действие твоего бесчувствия и слепоты (3).

Благо

Как сможешь что-либо богоугодное сотворить, с Богом в желании не соединяясь и во славу его ничего не творя? Если бы что и казалось благим, не с Богом сотворенное, то не благо это, ибо не с Богом и не во славу Его сотворено. Многие от себя думают творить что-либо благое, но Господь этого не принимает, ибо не с Богом и не во славу Божию. Всякое благое дело не может быть благим, если не с Господом, и злое не может быть злым, если не помимо Господа, ибо Он всему благому начало и конец бесконечный (3).

Благодарность (Благодарение)

«Человек же, из которого вышли бесы, просил Его, чтобы быть с Ним» (Лк. 8:38). Желание неотступного пребывания со Христом является ясным признаком благодарности. Благодарен был тот муж, из которого Господь изгнал бесовский легион. Сидя около ног Иисусовых одетым и разумным, он думал про себя, говоря: что воздам Господу моему, безвозмездному Врачу моему? Чем отплачу Благодетелю моему? Как отблагодарю и что принесу? Принесу я Ему себя самого, отдам Ему в вечное рабство себя самого, пребуду при Нем, усердно и верно служа Ему, пока я живу, до смерти моей, не отступая от Него никуда и не удаляясь от Него даже на короткое время. Господи, прими меня, чтобы я был с Тобою, чтобы я следовал за Тобою всюду, куда бы Ты ни пошел: просил Его, чтобы быть с Ним. Благодарность – это страж всех прочих добродетелей, и как плоды сада или виноградника, при которых стоит бодрствующий страж, не обкрадываются и не расхищаются, так и добродетели, оберегаемые благодарностью, пребывают целыми от душевного или невидимого вора и хищника. Святой апостол, собрав добродетели в одно место, как колосья в сноп, и связав их любовью, приставил стражем благодарность, говоря так: «Облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя друг другу и прощая взаимно», – это будут колосья, собранные в сноп. «Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства», – это приставленный страж, который бережет сноп, чтобы его не похитил какой-либо вор. Где нет этого стража, там духовное богатство расхищается (Кол. 3:12–14). Для подтверждения этой истины здесь следует снова вспомнить Иуду. Он имел, как сказано, большое духовное богатство, ибо Господь еще прежде Своих вольных страданий ничем его не обделил сравнительно с прочими апостолами, когда Своих двенадцать учеников по двое посылал на проповедь (см. Мк. 6:7). Все те дарования, которые Он дал Петру, Андрею, Иакову, Иоанну и прочим апостолам, – все эти дарования Он дал и Иуде. Всем вообще Он дал власть изгонять нечистых духов и исцелять всякий недуг и всякую болезнь. Kо всем вообще Он сказал: «больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте» (Мф. 10:8). В этом же числе был и Иуда, согласно Евангелию: «Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его», и прочие по именам их, наконец, «и Иуда Искариот, который и предал Его» (Мф. 10:2–4). Этих двенадцать послал Иисус, заповедав им, говоря: «больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте»; следовательно, и Иуда имел от Христа те же дарования и благодатью Христовой творил такие же чудеса, какие творили и прочие апостолы: исцелял больных, очищал прокаженных, воскрешал мертвых и изгонял бесов. Чего же ему еще недоставало? Недоставало ему бодрствующего стража, недоставало благодарности, которая сохранила бы в целости то духовное Иудино сокровище. Поскольку же он оказался неблагодарным за все те Божии дарования, то все их он потерял в один час, и невидимые воры расхитили их. Святой Златоуст, смотря на Тайную вечерю, разбирая Иудины намерения и держа в уме евангельские слова: «Он (Иуда), приняв кусок, тотчас вышел» (Ин. 3:30), – размышляет об этом, говоря, что «когда Иуда причастился последней вечери в ту последнюю ночь вместе со всеми возлежащими, то он сам, встав, ушел. Этому подражают те, которые уходят прежде последнего благодарения, то есть прежде последнего церковного отпуста. Ведь если бы Иуда не вышел, то он не сделался бы предателем». Мы же внемлем следующим словам: «Иуда не сделался бы предателем, если бы не вышел прежде благодарения», если бы с прочими апостолами он подождал последнего благодарения. Итак, здесь этот учитель вселенский, святой Златоуст, всю вину погубления духовных Иудиных сокровищ полагает в том, что Иуда предатель, будучи неблагодарным за столь многие благодеяния Христовы, оказанные ему, не захотел и на последней вечери подождать благодарения, но вышел прежде всех. Если бы он подождал, то это самое благодарение, подобно некоему бодрствующему стражу, предохранило бы его от предательства и сохранило бы в целости его духовное богатство. Если бы он не вышел прежде благодарения, то не сделался бы предателем.

Что же касается того, каким стражем духовных и вместе вещественных сокровищ является благодарность, то это мы увидим на примере прекрасного Иосифа. Этого целомудренного юношу одарили и обогатили премногими благодеяниями двое великих благодетелей: Бог и человек. Бог обогатил его духовными дарами, чистотой, целомудрием и другими приличествующими душе добродетелями. Человек же, египетский военачальник Пентефрий, обогатил его внешними дарами, вручив ему весь свой дом и все свое имущество. Душевный же враг и вор, позавидовав, захотел все это у него украсть, похитить, и с этой целью он научил госпожу его, жену Пентефриеву, соблазнить Иосифа на грех, которым бы он и Бога прогневал, и господина своего оскорбил, лишился бы милости и благодати Божией и человеческой, погубил бы духовное богатство и потерял бы вещественное. Посмотрим же, что отвечает добрый юноша на женские соблазны. «Вот господин мой, все мне отдав в руки, ничего не знает в доме своем, и нет ничего, что бы не было в моей власти или чего он не вручил мне, кроме тебя, потому что ты жена ему: как же я сделаю это зло?» (см. Быт. 39:8–9).

Святой Григорий, рассуждая об этих его словах, говорит: «Блага, которые получил, он тотчас привел на ум и этим победил зло, угнетавшее его. Он вспомнил заветы благодарности и сломил силу находящего на него греха». Во время самой греховной борьбы, когда целомудренный Иосиф, с одной стороны, был увлекаем скверной женой, а с другой – был поощряем на грех естественной похотью, когда он уже стоял посреди сетей у пленительницы, тогда он помыслил в уме своем, как он может за добро отплатить злом, и сказал устами: «как сделаю это зло?» Этим он тотчас разрушил прелести пленительницы и естественную потребность, прогнал душевного вора и хищника, сохранил в целости добродетельное богатство. Бога не прогневал и господина своего не оскорбил. Смотри, каков страх всех добродетелей – благодарность. Благодарен был за благодеяния Господни и нынешний евангельский муж, из которого вышли бесы, прогнанные силой Христовой, ибо он просил Господа, чтобы быть с Ним. Хотя Господь и не изволил иметь его в числе тех, которые следовали за Ним, ибо отпустил его, однако же тот человек не забыл благодеяний своего Благодетеля: он пошел по всему городу, проповедуя о том, что сделал для него Иисус. Поистине, несомненно то, что муж этот обогатился духовными и нерасхитимыми сокровищами: он за свою благодарность сподобился проповеднического дара. Мы же обратим внимание на тот признак его признательности, что в знак благодарности он хотел всегда быть со Христом: просил Его, чтобы быть с Ним, и скажем себе так: ничем иным нельзя отблагодарить Господа Бога, Создателя и Искупителя нашего, Который всегда оказывает нам неисчислимые благодеяния, как только тем, чтобы усердствовать и по силе своей стараться неотступно и всегда пребывать с Ним, Господом нашим, ибо явная, известная и совершенная благодарность состоит в том, чтобы всегда прилепляться к благодетелю своему (1).

Восхищенный до третьего неба апостол Павел говорит: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1Кор. 2:9). Такое небо, такое веселие уготовил Бог любящим Его! Получившим сие и Сам Христос Господь повелевает радоваться, как бы говоря: «Hе радуйтесь тому, что вам повинуются бесы! Не радуйтесь тому, что вы все имеете! Чему же? Радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк. 10:20). О воистину великая радость! О неизреченное блаженство! О неоцененное приобретение! Знаю, что все желают, все хотят получить его, но не все получают. Не все, ибо некоторые будут изгнаны и ввержены во тьму кромешную. Кто же получает? Это те, которым Сам Судия говорит: «был наг, и вы одели Меня» (Мф. 25:36). За эту добродетель Христос воздает небом и дарует вечную жизнь. Велика, говорю, добродетель – одевать нагих нищих. Сколь же велика и неизреченна добродетель – одевать Самого Христа Господа! Но, может быть, кто-нибудь спросит: как можно одевать одевающего небо облаками, землю травой и украшающего все создание? Это возможно в том случае, если мы, видя обнаженными храмы, строящиеся во имя Его, в которых Сам Христос почивает под видом хлеба и вина, наполняем и покрываем их. За такое дело более чем за все другие Господь воздаст вечное селение на небе...

По неисповедимому милосердию Своему Бог столь милует нас, чад Своих, слушатели возлюбленные, что дарует нам все, что нужно, ничего не лишая. «Имеет в правой руке Своей долготу дней, в левой же богатство и славу» (см. Притч. 3:16), и это все Он уготовил нам, сохраняет ради нас, хотя мы и согрешили перед Ним, ибо «многомилостив и щедр Господь» (см. Пс. 102:8, 144:8). Мы блуждаем, как овцы погибшие, Он же распростер на Кресте пречистые руки Свои, привлекая всех к Себе (см. Ин. 12:32). Мы прикоснулись к древу жизни, Он отдал за это руки Свои на пригвождение. Более того, являя Свою неизреченную доброту и показывая, что ничего не скрывает от нас, Он показал нам вход к самому человеколюбному сердцу Своему и путь через пронзенные ребра Свои, дабы всякий этими дверями и вошел, и вышел, и пажить нашел (см. Ин. 10:9). Какая любовь может быть выше, какие щедроты больше этих? Кроме всех неизреченных благодатей, Он дарует еще и сие: «И все Мое Твое» (Ин. 17:10)! Получив все это, всего этого сподобившись, бываем ли мы благодарны? Не всегда благодарны. Ибо, когда Преклонивший небеса (см. Пс. 143:5), Сошедший ради нашего спасения восхотел родиться, Он с Преблагословенной Своей Матерью прежде всего не нашел места: настало время Рождества, и «не было Им места в гостинице» (Лк. 2:7). Затем, когда Он начал проповедовать путь спасения, Сам говорил о нашей благодарности и хвалил ее следующими словами: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову. Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Лк. 9:58; Ин. 1:11). Пришел в землю Гадаринскую и исцелил бесноватого, который не давал никому проходить тем путем, где он жил в гробницах, и чем же отблагодарили Его за это? Просят, чтобы Он ушел прочь: «И просил Его весь народ Гадаринской окрестности удалиться от них» (Лк. 8:37). О неблагодарность великая, недостойная для воздаяния не только такому Благодетелю, но и врагам нашим! Однако все это претерпел Агнец Божий. Не сделает ли и Он с нами так же? Претерпит ли такую же нашу немилосердную бесчеловечность, когда мы, видя Его нагим, не умилосердимся? Когда, получая из левой Его руки богатство и славу, нисколько не участвуем в том, чтобы Его покрыть, видя, что храм Божий от скудости стоит обнаженным и непокрытым, нисколько не помышляем о нем? Воистину, не претерпит! Ибо если неверные и безбожные люди за обесчещение Господне, за небрежение о Христе Господе пострадали смертью и вечным наказанием, то что будет с нами, христианами? Исполнится слово Господне: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много» (Лк. 12:47)(2).

Всякое благодеяние требует благодарения, и нам, принявшим неизреченные блага от Божией Матери, нельзя быть неблагодарными. Благодарны будьте, ибо кто в чем неблагодарен, тот того и недостоин. Но что принесем или что воздадим Деве Богородице за все, что сотворила нам благое? Золото, или серебро, или каменья драгоценные?.. Этого Она, Госпожа наша, этих благ наших, не требует, ибо ничто на земле не достойно Ее. Отдадим Ей себя, и довольна будет, ибо нас, а не нашего требует Она, говоря вместе с Богом в Писании: «Сын мой! отдай сердце твое мне» (Притч. 23:26). Как отдадим Ей себя? Не иначе как «очистив себя от всякой скверны плоти и духа» (2Кор. 7:1). Ибо если и земные господа скверного дара не принимают, сколь же чистый дар Госпоже Пренебесной подобает? А нечистый как будет приятен Ей, Пречистой? Вот чем будем приятны Ей, Владычице нашей: очистившись от скверн наших, отдадим Ей душу и тело, ум и сердце, чтобы служить Ей в преподобии и правде во все дни жизни нашей (3).

Пусть придут все разумы земнородные, пусть премудрствуют все философствующие и удивятся Божиим чудесам: сколь дивен Господь, сколь силен, сколь милостив и праведен в намерениях Своих более всех сынов человеческих! Ибо, ничего не требуя, создал человека, создав же, ничего не требует от него, только разума правого и покаяния истинного, чтобы, познавая Его благодеяния, человек к Нему любовно прилеплялся и, видя, что ничего от себя не имеет, пребывал бы всегда в смирении, всегда принося Ему за все благодарение и славословие (3).

В том и заключается добродетель, свойственная христианам, как говорит об этом блаженный Иероним, чтобы за все, что кажется неприятным, благодарить Создателя, чтобы во всех пагубах и бедах всегда воздавать Богу благодарение, говоря: «Благословен Бог! Знаю, что я терплю меньше, чем достоин терпеть, что всего этого мало за грехи мои, что совсем не воздается мне по заслугам». Вот в чем ум христианский. Только тот, неся крест, наследует Спасителя, кого не ослабляет никакая беда и лишение (3). За что подобает благодарить Бога? За то: 1) что из небытия привел нас к бытию; 2) что почтил нас человеческой, а не звериной душой; 3) что честной Своей Кровью искупил нас; 4) что даровал нам право быть наследниками Царствия Небесного; 5) что много раз прогневанный и раздраженный нами не до конца гневается на нас; 6) что, несмотря на тяжкие согрешения, не погубил нас в самом грехе нашем, но сохранил нас живыми; 7) что действует в грехах наших, сохраняя нас целыми и не попуская дьяволу тотчас поглотить нас; 8) что доселе ожидает покаяния нашего, и мы еще живы, а не мертвы; 9) что еще не снедают черви тел наших во гробе; 10) что души наши еще не в аде и 11) что еще есть время для нашего покаяния. О, как мы должны благодарить Бога за это! (3)

Благодать

Когда к человеку или случайно, или от естественной слабости, или от дьявольского искушения придет какое-либо греховное желание, тогда душа его болеет. И как больной телом находится посреди надежды и отчаяния, ибо он то надеется еще выздороветь, то, не надеясь выздороветь, ожидает смерти, – так и душа находится между совершением греха и воздержанием от него. Она колеблется смущением, как трость ветром, когда, с одной стороны, совесть возбраняет грех, а с другой – греховное желание влечет его к замышленному злому делу. Когда он в этом сомнении начинает понемногу склоняться скорее к желанию, толкающему его на грех, нежели к совести, запрещающей грех, тогда и начинается болезнь, и он болеет, пока не родит беззаконие. Когда же он придет к греховным началам, то начинает умирать. Когда же, наконец, совершится грех, тогда отнимается от него благодать, и он делается мертвым, ибо как душа является жизнью для тела, так и благодать является жизнью для души, и как тело становится мертвым после ухода души, так и душа становится мертвой после отнятия у нее через грех Божией благодати (1).

Тому, кто шествует за Христом путем покаяния и крепко борется с разбойниками, то есть со своими страстями и греховными вожделениями, необходима помощь Божией благодати, без которой мы ничего обыкновенно не можем сделать. Человеку она должна быть присуща, чтобы, покаявшись, он не возвратился к своим прежним грехам (1).

Признак добрых овец указан в словах, изреченных Господом: «Hикто не похитит их из руки Моей» (Ин. 10:28–29). Здесь мы разумеем сугубую руку Пастыря нашего Христа Бога: руку всемогущества и руку благодати Его. Рукой всемогущества Он содержит всех, добрых и злых, праведных и грешников, верных и неверных, ибо все во вселенной находится в державе Его. Рукой же благодати Своей Он держит только тех, которые сами придерживаются Его неразрывно, ибо как любящих Его любит, так и держащихся за Его десницу сохраняет Своей благодатью. Поэтому тех, кто является Его истинными овцами, никто не похитит из руки Его, то есть никакая греховная прелесть не может отторгнуть их от благодати Его, как не могла отторгнуть Иосифа прекрасного египетская блудница, как не развратили праведного Лота содомские соблазны и как целомудренную Сусанну не склонили к прогневанию Бога беззаконные судьи израильские. Если же кто-нибудь из овец, держащихся руки Господней, случайно пошатнулся и пал по немощи человеческой, как это случилось с Давидом, то он тотчас встает от своего падения, и еще теплее прибегает к Богу с покаянием, и сподобляется прежней благодати. И сбываются тогда на нем слова псаломские: «Kогда он падает, не разобьется, ибо Господь подкрепляет руку его» (Пс. 36:24). Неистинных же, козлонравных овец похищает из рук Пастыря Христа всякая греховная прелесть, удаляет от Его благодати и причисляет их к козлищам. Истинных овец не может отторгнуть от руки Пастыря даже насилие, как говорит апостол: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?» (Рим. 8:35). Неистинных же овец отлучает от Бога всякое малейшее греховное вожделение. Не скорбь какая-либо, а плотоугодие, не теснота, а пространство, не гонение, а покой, не голод, а сластопитание и пьянство, не нагота, а украшение риз, не беда, а благополучие, не меч, а плотская похоть отсекают и удаляют грехолюбца от десницы благодати Господней. Итак, возможно каждому, рассматривая свою совесть, легко познать себя, принадлежит ли он к числу истинных овец, или нет. Если ты, человек, скор к прогневанию Бога, но не скор к покаянию, знай, что ты обретаешься среди козлищ. Если же не скор к прогневанию Бога, но скор и тепел к покаянию, то уповай на милость Божию и будешь причтен к овцам (2).

«Всякая жертва солью осолится», – сказал Господь (Мк. 9:49), – а, не будучи осоленной, воссмердится. Так и душа – это подлинная жертва Богу, по сказанному: «Жертва Богу – дух сокрушенный» (Пс. 50:19), – но, не будучи осолена солью благодати Пресвятого Духа, воссмердится всяким безумием и исполнится червями различных страстей. Если и всю мудрость мира сего кто-либо изучит, но не осолится солью Святого Духа и не будет причастен Господней благодати, то весьма непотребным будет и, как не имеющий в себе начертанным образа царского, поставляется вне чертога Христова: «Если же кто, – говорит апостол, – Духа Христова не имеет, тот и не Его» (Рим. 8:9) (3).

Как ветви ничего от себя рождать не могут без корня, так и ты не можешь благого чего-либо пожелать или сотворить без Божией благодати. Господь – корень, ты же ветвь. До тех пор можешь творить что-либо богоугодное, пока ты с Богом, когда же от Бога отлучишься, тогда во все злое впадешь. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, – так и мы, если в Господе не пребудем. Ибо «без Меня не можете делать ничего», – сказал Господь (Ин. 15:4–5), потому что Он – корень и источник всякого блага (3).

Благополучие

Не самолюбствуй и не очень веселись о почитании и величании мира сего, чтобы потом не пришлось и о бесчестии его надолго опечалиться. Не очень полагайся на почитание его, ибо тотчас внезапно последует ему изменение. Ибо почитание и слава человеческая подобна огненной искре, внезапно блеснувшей и тотчас угасшей, или говору водному, во мгновение ока вознесшемуся и тотчас расшедшемуся. Итак, не очень утешайся этим, ибо бессловесно утешающийся почитанием и благополучием мира сего пусть знает, что потом, по внезапном изменении этого, беспамятно скорбеть будет (3).

Злохитростен мир сей и его почитания: когда человек в благоденствии, все почитают и славят его, а когда в презрении, все отвращаются. Когда в благополучии, то множество друзей и ласкателей, а когда в злострадании, все далеко отстоят. Апостолы, когда Христос всеми был прославляем и почитаем, все вслед Его шествовали; когда же страдал, все, оставив Его, далеко бежали (см. Мф. 26:56; Мк. 14:50). Итак, не надейся на благополучие и почитание человеческое, но на Бога всю надежду и упование свое возлагай, день и ночь к Нему единому сердцем и умом всегда возвышайся (3).

Благоразумие

В благополучии и почитании находясь, не очень похваляйся, а, будучи в презрении, в развращение и в отчаяние не впадай, но и в том и в другом пребудь умеренным и благоразумным. Когда тебе будет что-либо благое и радостное, не бессловесно похваляясь веселись, когда же что злое приключится, не беспамятно скорбью себя снедай. Ибо век этот настоящий весьма переменчив, и все вещи в нем превратны, но Богу о всех вещах славословие и благодарение приноси и Ему все причитай, да и Он тебе все Свое привменит и вечную жизнь подаст (3).

Благородство

Цари, князья и вельможи пусть не величаются своим величеством, ибо нисколько не поможет сан и величество во время смерти, но еще большую тяготу сотворит. Пусть не говорит никто: я благороден, а тот убог, – ибо смерть всех нас равно смирит и отнимет всякое различие. Во гробе не распознать по обнаженным костям, кто был благороден и кто безроден, кто нищ или богат, кто славен или неславен. Поэтому пусть никто не возносится славой, сокровищем и каким-либо богатством, ибо, ничего не взяв с собой, все нагими туда пойдем, ничего при нас не останется, только дела наши, что мы при жизни своей сделали (3).

Благочестие

Недостаточно праведнику быть только праведником, но подобает ему иметь и благочестие, ибо правда проявляется в отношении к ближним, а благочестие обнаруживается в отношении к Богу. Правда повелевает никого не обижать, благочестие же поучает усердно работать для Бога. Правда любит ближнего, а благочестие любит Бога. Однако то и другое столь же необходимо человеку, как два глаза, две руки, две ноги или для птицы два крыла. И как одно око без другого хуже видит, одна рука без другой не может хорошо работать и одна нога без другой правильно ходить, как при одном крыле птица не может летать, так и праведность без благочестия не может быть совершенной. Только тогда праведность совершенна, когда она соединяется с благочестием. Многие и из иноверных соблюдают правду, но так как нет в них благочестия, то и правда их не оправдывает их перед Богом. Корнилий сотник, упоминаемый в Апостольских Деяниях, также был муж, праведный и боящийся Бога, но пока он не принял христианского благочестия, он не мог иметь жребия среди святых и праведных. Когда же он принял благочестие, то сделался святым и праведным совершенно (см. Деян. 10). Благочестие – это верх и венец праведничества. Что же такое благочестие? Благочестие по самому своему наименованию означает благое, то есть доброе, почитание Господа Бога, ибо слово «благочестие» слагается из двух слов: благое и честное. Благое и честное, соединенные воедино, сделали «благочестие». На деле же благочестие обнаруживается в благом, истинном, неложном, нелицемерном почитании Бога. Ибо много нас, христиан, но не все мы почитаем Его благо, чаще же почитаем Его по-злому: чтим Его только устами, сердцем же далеко отстоим от Него (см. Ис. 29:13; Мф. 15:8; Мк. 7:6); показываем только вид благочестия, силы же Его отрицаемся (2Тим. 3:5); только по имени называемся христианами, творим же дела язычников. Разве в том благочестие, чтобы именоваться правоверными, а следовать зловерным? Устами исповедовать веру истинную, а беззаконной жизнью отвергать Того, в Кого веруем? Челом поклоняться Христу до земли, а скверными делами вторично распинать Его, ругаться над Ним? В этом ли богопочитание? В этом ли христианство? K каждому из таких относятся слова Господа в Апокалипсисе: «Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Откр. 3:1). Ты жив телом, но мертв душой; имя носишь Христово, а дела у тебя бесовские; молишься Христу, а демону угождаешь и Христа всегда прогневляешь! Разве это благочестие? Истинное благочестие познается и на самом деле существует у того, кто по именованию благочестия и делами чтит Бога, направляя к добродетели свою жизнь (1).

Близкие

«Преданы также будете и родителями, и братьями, и родственниками, и друзьями, и некоторых из вас умертвят» (Лк. 21:16). В кратких словах предсказал Владыка наш лютейшее гонение, гонение от своих же, – от родителей, от братьев, от родственников, от друзей. Ибо что может быть больше страдания от близких? Не так мучительна рана на теле, сечение мечом, резание бритвой, растягивание на колесе, сожжение в печи, зубы зверей, как мучительна рана сердца, уязвленного скорбью, которая причиняется своими родственниками, враждующими друзьями, преследующими, предающими на смерть. И лютая смерть не столь тягостна, как враждебное предание ей своими близкими (2).

Близость к Богу

Если мы хотим, чтобы на нас милостиво взглянул Господь наш Своими милосердными очами и исцелил нашу душевную скорченность, то мы сами должны приходить пред Его очи и стоять, чтобы Он нас видел. В противном же случае, когда мы где-либо далеко будем от Его очей, то как нас увидит? А затем, как же Он над нами умилосердится, не видя нашего несчастья? Или ты скажешь, что Бог – Существо всевидящее, как говорит Давид: «Стезю мою и путь мой Ты исследовал и все пути мои Ты предвидел» (Пс. 138:3); зачем же нам самим становиться перед очами Божиими, когда Бог нас всюду видит? Отвечаю. Господь Бог обладает двояким взором: весьма проницательным и очень как бы недальновидным. Он весьма проницателен, например, по Своему всемогуществу и всеведению: если бы ты удалился на край света, если бы ты замкнулся среди наитолстейших стен в наитемнейших комнатах, если бы ты скрыл себя в самых глубоких пещерах, ямах, хотя бы под саму землю, – то всюду тебя увидит всевидящее око Божие. Так говорит Сирах: «очи Господа намного светлее солнца, проницающие все пути человеческие и смотрящие в тайные места» (см. Сир. 23:27–28). Поэтому все, что человек сделает, или же еще только подумает сделать, то уже Бог знает, видит. Прежде чем что-либо будет сделано, это уже все известно Ему: «Неоконченное мое видели очи Твои» (Пс. 138:16). Это – проницательный взгляд Божий.

Бывает иногда также, что Господь Бог смотрит как бы весьма непроницательным взглядом. Обычно обознаешься, на кого похож, а затем присматриваешься, оборачиваясь, а невидение и есть незнание. Обратились некоторые лица к Господу: «Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли?» (Мф. 7:22). А Господь им что в ответ? Не знаю вас, не знаю вас; раз не знает, то, верно, не видал их. Если бы видел когда-либо их, то, наверное, знал бы их. Они, правда, утверждают: «мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты». Но Он сказал: «говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня» (Лк. 13:26–27). Отметим здесь как бы недальновидный взгляд Господень: Ели, – говорят, – и пили пред Тобою, – а Он их не видел и не знает. Что же это такое, что Всеведущий и Всевидящий тех людей не знает, не видит? Попытаемся разъяснить. Не знает свет тьмы, и если бы свет проник во тьму, то тьма не была бы тьмою, но просветилась бы светом. Темноты греховной были преисполнены те люди и поэтому, хотя телом они тут же были пред очами Христовыми, однако сердце их помраченное, ум их потемненный далеко отстоят от Христа. В силу этого Христос не видел, не глядел на них Своими милосердными, прелюбезными, человеколюбивыми очами; и поэтому-то Он их не знает, как бы не видал их. «Познал Господь Своих», – говорит апостол (2Тим. 2:19). Только тех знает Господь, которые Ему принадлежат, а которые чужие, тех Он не знает: не знаю вас, откуда вы. Кто же для Него свой и кто чужой? Несомненно, тот Его, кто близок к Нему, а кто далек от Него, тот чужой, тот не Его, погибший тот. «Удаляющие сeбя, – говорится, – от Тебя погибнут» (Пс. 72:27). Только тех Господь видит человеколюбивыми очами, кто приближается к Нему своим сердцем, а далеко отстоящих, с блудным сыном удаляющихся на страну далече (Лк. 15:13), хотя и видит всевидящим оком грехи их, однако Он человеколюбивыми и милосердными очами на них не взглянет и как бы не замечает. Истинность этого подтверди нам ты, святой Давид! Давид, описывая то, как Господь Бог становится близким к Своим угодникам и праведникам и как Он ставит Себя далеко, скажу, от грешников, – повествует, что Он на праведных смотрит с любовью Своими очами, а к грешнику оборачивается как бы лицом без очей: «Очи Господа обращены к праведным, и уши Его – к молитве их. Лице же Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них» (Пс. 33:16–17). Смотри, на кого взирают человеколюбивые очи Господни? На праведных. А к грешникам, и грешникам не кающимся, Он оборачивает Свое лицо, и лицо строгое, истребляющее грешников, так что Давид об очах не упоминает – как бы лицо без очей: как справедливость, имеющая завязанными свои очи, беспристрастная, не милосердствующая, строгая. Таково разъяснение наше о недальновидном взоре милосердных очей Христовых, которыми Он только близких, говорю, только праведных видит, а далеких, то есть грешников, не видит. Если же Он и обращает Свое лицо к ним на их же горесть, чтобы истребить их, то лицо без очей, т.е. без милосердия, без пристрастия, без человеколюбия (1).

Человек, пока держится Бога, Творца и Подателя жизни, Которым живет и движется, и существует (см. Деян. 17:28), до тех пор он не является перед Богом мертвой душой, до тех пор в его душе живет Бог, до тех пор душу его оживляет Божья благодать. Но как только человек отторгнется от Бога и от добродетельной жизни, подобающей истинному христианину, как только уклонится к скверным беззакониям, то тотчас отъемлется Бог от его души, отходит от него со Своей животворной благодатью, отходит, как пчела, прогоняемая дымом, прогоняемый смрадом греховным, и становится та душа мертвой. О таком человеке можно сказать, что он мертв (1).

Где есть Бог, там все доброе, а где нет Бога, там все злое. Тот человек, в котором есть Бог, делает все доброе, и с ним все делается доброе, а тот, который не имеет в себе Бога, делает только одно зло, и с ним происходит только злое. «Если Бог за нас, кто против нас?» (Рим. 8:31) – если же Бога нет с нами, то все враги наши нападают на нас и одолевают нас. Если Бог с нами, то и паутина для нас будет каменной стеной, если же Бога нет с нами, то и твердые каменные стены будут паутиной и не защитят нас. Хорошо тому, с кем Бог, а кто без Бога, тому худо.

Итак, с кем же Бог, а с кем нет Бога? Очень легко всякий отвечает на этот вопрос: кто добродетелен, богоугоден, в том пребывает Бог, а кто делает злое, кто прогневляет Бога, при том нет Бога. Бог только с добрым человеком, со злым же нет Его. Справедливо то, что Бог Своей всемогущей, все содержащей и всем управляющей силой находится при всяком человеке, при злом и при добром, как «везде сый и вся исполняяй». Как «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45), так содержит и жизнь всех: добрых и злых, праведных и грешных. «Ибо мы Им живем, и движемся, и существуем» (Деян. 17:28). Но особенной Своею благодатью, милосердной, спасающей, помогающей, покрывающей и сохраняющей, Он находится не при всяком человеке, а только с тем, который, обратив к Нему со страхом и сердечной любовью свои очи, всегда видит Его присутствующим около себя, согласно слову святого Давида. «Всегда я видел, – сказано, – Господа пред собою» (Пс. 15:8), и все, что ради Его присутствия, страха и любви к Нему он делает, или говорит, или думает, все то он совершает богоугодно, говорит честно, думает о полезном и всю жизнь свою, находящуюся как бы перед очами Бога, он проводит добродетельно и душеспасительно, часто повторяя в себе со страхом следующие слова святого пророка Илии и Елисея: «Жив Господь... пред Которым я стою» (3Цар. 17:1), – или же, говоря это пространнее: «Жив Господь, перед всевидящими очами Которого я хожу, стою, сижу, делаю, ем, пью, говорю, беседую, помышляю, и все, что совершаю, я совершаю для Него, Смотрящего на меня, и даже не смею перед очами Его, смотрящими на меня, сделать что-либо худое, или же сказать, или подумать, дабы Он, будучи прогневан на меня, не поразил меня внезапно за мои беззакония. Если человек именно так смотрит на Бога своими умными очами, тогда Бог присутствует при нем, ибо Он приближается к приближающимся к Нему, присутствует с присутствующими около Него и смотрит на смотрящих на Него». Он есть как бы зеркало. Если кто смотрит в зеркало, то смотрит и на лицо, видимое в зеркале, а если кто отворачивается от зеркала, то отворачивается и лицо, видимое в зеркале. Подобно этому и Господь Бог наш обращается к тем, кто обращается к Нему и смотрит на тех, кто смотрит на Него. Отвращает же лицо Свое Он от тех, кто отвращается от Него, и не смотрит на тех, кто не смотрит на Него и не хочет видеть Его присутствия в себе (1).

Где нет присутствия Господня, где люди не имеют перед своими очами Бога, где не смотрят на Бога, там не что иное может умножаться, разве только бесы да свиньи, то есть бесовская злоба и свинская жизнь; там люди не как люди, но как бесы и бесноватые свиньи, утопающие в пучине погибели. Потерял Иуда присутствие Господне в себе, истребил в сердце любовь свою к Нему, не стало перед его очами Бога. Хотя простыми, плотскими очами он и смотрел на Христа, но умные его очи уже отвернулись от Христа, стали уже смотреть на сонмище иудейское и о цене совещаться: «что вы дадите мне, и я вам предам Его?» (Мф. 26:15). Он совсем перестал смотреть на Бога и бояться Его. И что же случилось с Иудой? Вошел в него сатана, и стал Иуда как бес, ибо как «соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (1Кор. 6:17), так и прилепляющийся к бесу имеет один дух с бесом. Злой человек есть то же, что и бес, ибо, прилепившись к бесу, он имеет один дух с ним. Если человек перестанет смотреть на Бога, перестанет бояться Бога, и даже не будет мыслить о Боге в уме своем, как будто Его и совсем не существует, то он начинает жить безбожно. Забыв страх Божий, пойдет на неправедный промысел и за неправедной прибылью, протянет руку на чужое и на святое, протянет ее на хищение и грабеж, посягнет на ближнего своего и начнет искать головы его. В то время такой человек не что иное, как бес, ибо в него, как в Иуду, входит сатана и он имеет после этого один дух с сатаной. О как велико зло в том, чтобы не иметь перед своими очами Бога! Отлучился блудный сын от отца, ушел далеко от очей его, и что же он получил? Он попал к свиньям, он пас свиней и питался свинской пищей, он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи (Лк. 15:16). Подобно тому и всякий человек, если начнет отлучаться от Бога своими злыми делами, начнет отлучать свой ум от присутствия Божия, начнет удаляться от Hего на греховную страну, если, говорю, начнет приобретать свинский нрав и блудническое имя, то делается не чем иным, как только свиньей, валяющейся в смрадном болоте скверных дел, свиньей бесноватой, произвольно устремляющейся к вечной погибели и погибающей. Итак, я повторяю: где нет присутствующего Господа, где люди не имеют перед своими очами Господа, там только свиньи да бесы, там свинская да бесовская жизнь, конец которой – потопление, и потопление не в простых водах, но в огненной реке. Взбесился фараон, не желая слушать Бога, подобно бесу, не захотел отпустить Израиля. И какой конец постиг фараона? Он телом своим потонул со всей силой своей в Чермном море, а душой в аду. Предались содомляне свинской жизни, бесновались они в неистовстве скверных плотских грехов, – и что постигло их? Их постигло потопление, как и гергесинских свиней, но потопление более ужасное, ибо они и душой, и телом утонули в пламени, ниспосланном на них с неба. А какая была причина такой погибели фараона и содомлян? Поистине, только та, что они не имели присутствия Божия, то есть не имели Бога перед своими очами, не смотрели на Него и не боялись Его. Фараон говорил: «Hе знаю Господа и Израиля не отпущу» (Исх. 5:2). Он был слеп и безумен. Бога он не видел перед собой и не знал Его над собой. Содомляне тоже не имели страха Божия. Они не ждали суда Божия и грозного отмщения. Их ум, затуманенный греховными страстями, не видел Бога, что явствует из слов Самого Бога, говорившего Аврааму так: «Bопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю» (Быт. 18:20–21). Внемлем, что говорит Бог: сойду и посмотрю, – как будто бы Он, Всевидец, никогда их не видел. Своими всевидящими очами Он видел их и прежде, и всегда, ибо перед Ним ничто не сокрыто, сказал же так для того, чтобы показать их вину, показать причину их погибели, которая заключалась в том, что они не смотрели на Бога, не имели перед очами своими Бога, чужды были присутствия Божия. Потому-то Бог, как бы никогда не видевший их, и говорит: сойду и посмотрю, – и этим Он сказал как бы следующее: содомляне не помнили обо Мне, не хотели знать Меня и бояться Меня, за это ныне познают Меня и увидят Меня: познают ужасную Божью казнь, если не хотели видеть и знать милосердия Божия. До сих пор Я долго терпел, теперь же начну казнить их. Пусть возвратятся в ад грешники и все забывающие Бога. О, как велико зло и несчастье в том, чтобы не иметь перед очами Бога! Неизвестно, о каком именно грешнике Давид говорит: «Нет Бога пред ним. Оскверняются пути его всегда» (Пс. 9:25–26), – известно только то, почему пути грешного человека оскверняются всегда. Потому оскверняются, что Бога нет пред ним. Почему человек преступает добрые, святые и душеспасительные заповеди Божии? Потому, что Бога нет пред ним. Почему кто-либо дерзает обижать ближних, грабить, похищать, насиловать, оскорблять? Потому, что Бога нет пред ним. Почему вор крадет, и разбойник убивает? Потому, что Бога нет пред ними. Почему бесстыдник сквернословит, лжец обманывает, клятвопреступник нарушает клятву и клянется, и обидчик досаждает? Почему человек, сам будучи весь в грехах, осуждает других? Потому, что нет Бога пред ними. Почему мздоимный судья неправедно судит, лживый свидетель лжесвидетельствует и злобный коварствует? Потому, что Бога нет пред ними. Почему пьяница пьянствует, грехолюбец любодействует и прелюбодействует, не довольствуется законным супружеством, оскверняет многих и оскверняется со многими? Потому, что нет Бога пред ними, нет страха Божия, не имеют Бога пред очами, не помнят о Боге, не боятся Его, не страшатся вечных мук и не ожидают Небесного Царствия: Нет Бога пред ним. О, если бы Бог был перед очами грешника, если бы он помнил о будущем Суде и наказании, тогда бы он не дерзнул согрешать и прогневлять Бога, своего Судью и Мздовоздаятеля (1).

Разве вы не знаете, что говорит Писание? «Очи Господа в десять тысяч крат светлее солнца и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные» (Сир. 23:27–28). И еще: «Пред Ним дела всякой плоти, и невозможно укрыться от очей Его» (Сир. 39:25)(1).

О прекрасный образ всегдашнего богозрения! О добрая причина всегдашней безопасности от грехов! Поистине, кто имеет при себе всегда присутствующего Бога, кто всегда видит Господа своего перед собою, тот не споткнется вовек и никогда не прогневает Бога. Если же он, как человек, и споткнется в чем-либо, то тотчас, имея Бога перед очами, он встанет, исправится и сбудется на нем слово псаломское: «Когда он падет, не разобьется, ибо Господь подкрепляет руку его» (Пс. 36:24) (1).

"Просили (гергесеяне Иисуса), чтобы Он отошел от пределов их» (Мф. 8:34). Гергесеяне были еще не совсем злыми людьми, ибо, не желая видеть у себя Христа Господа, они молением просили Его, чтобы Он ушел от них, а не принуждением, не бесчестно прогнали Его от себя. А мы, окаянные грешники, делаем несравненно хуже: мы принуждаем и бесчестно прогоняем от себя Христа Господа нашего. Быть может, кто-либо скажет: я никогда не гнал от себя Христа, Света моего, и не бесчещу Его. Хотящему так сказать я отвечу: ты всячески гонишь Его и бесчестишь, ибо гонишь в ближнем своем и бесчестишь в себе самом. Как же ты гонишь Христа твоего в ближнем твоем? Послушай. Ведь всякая вещь, добрая или злая, хотя делается ближнему, но изливается на Самого Христа, как об этом говорит Он Сам в Евангелии: «Tак как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40). Если ты дал милостыню нищему, то ты дал ее и Христу, а если не дал нищему, то не дал и Христу: «Tак как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» (Мф. 25:45). Если ты благодетельствовал ближнему, то благодетельствовал и Христу, а если не благодетельствовал ближнему, то не благодетельствовал и Христу. Вспомни, человек, как часто ты не только не благодетельствовал, но даже озлоблял, обижал твоего ближнего. Не только сам ты не подаешь милостыни, но и другим запрещаешь подавать ее. Не только сам не милосерден, но и других побуждаешь к немилосердию. Все те немилосердные и жестокие дела, которые ты творишь ближнему, не Самому ли Христу творишь? Сколько раз ты преследовал и обижал невинного, столько раз ты преследовал и обижал Самого Христа. Сколько раз ты досадил ближнему и обругал его, столько раз ты досадил и обругал Самого Христа. Сколько зла ты сделал ближнему своему, столько зла ты сделал и Самому Христу, согласно Его же слову: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Вот как ты гонишь Христа в ближнем своем, человек! Как же ты бесчестишь Христа в себе самом? Послушай! Помнишь ли, что написал апостол в Послании к Коринфянам? «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?» Неужели я, получив члены Христовы, сделаю их членами блудницы? (1Кор. 6:15). Да не будет того! Разумеешь ли, человек, сказанное? Твои члены уже не твои, но Христовы, ибо Им они созданы, оживотворены и искуплены Его святой Кровью; и сколько раз ты осквернил члены свои нечистым плотским грехом, столько раз ты обесчестил Христа, делая члены Христовы членами блудническими. Подумай, человек, как часто ты осквернил себя любодеянием, прелюбодеянием и иными мерзкими, скверными и богомерзкими блудными делами, так же часто ты обесчестил Христа, блудническую скверну навел на Христа и члены Христовы сделал членами блудника (1).

По чему же мы можем узнать, живет ли в нас Бог? Об этом неложно говорят святые книги: где любовь, там и Бог; где милосердие, там и Бог; где чистое, целомудренное, святое и трезвое житие, там и Бог; где страх Божий, там и Бог. Говоря же вкратце, где находится вера правая вместе с добрыми делами, там поселяется и Бог. Посмотрим же, не изгнали ли мы от себя всего этого, а вместе с тем и Бога? Любви истинной, христианской нет в нас, но есть только лицемерная любовь. В глаза друг другу льстим, а в сердце – злоба и коварство. Сбывается ныне на нас древнее пророчество: «по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф. 24:12). Иссякла уже у нас истинная любовь. Изгнали мы от себя любовь, изгнали, значит, от себя и Самого Христа Бога. Не спрашивай ныне правды. Теперь такие делаются неправды и обиды, что и сказать о них нельзя. Изгнали мы от себя правду, изгнали, значит, и Бога. Милосердия ныне и не вспоминай. Уже люди и забыли, что такое милосердие. Среди господ всюду творятся немилосердные и бесчеловечные обиды. Изгнали мы от себя милосердие, изгнали, значит, и Бога. О чистом, целомудренном и трезвом житии и не думай, мало чем не уподобились мы в этом Содому и Гоморре, а пьянству вашему и конца нет. А где ныне найдешь в нас страх Божий? Все мы изгнали от себя, изгнали, значит, и Бога. О вере, приводящей к разногласиям, не смею что-либо говорить, разве только вспомню одно евангельское изречение, написанное у святого Луки: «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» (Лк. 18:8). О добрых же делах можно не опасаясь сказать, что мы их изгнали от себя, а вместе с ними изгнали и Бога. Будучи же без Бога, без Его благости и милосердия, без Его покрова и защиты, на что мы можем надеяться? Угадайте сами! (1)

Всегда взирай внутренними очами на присутствие Бога, Которого ты хочешь любить непрестанно, и потому отстань от всякого злого дела, слова и помышления, но все делай, говори и помышляй честно, смиренно с сыновней боязнью (3).

Блуд

Умные о дьяволе говорят, что всюду, куда бы он ни пошел, он носит в себе геенский огонь, и как сам от огня, так и огонь от него не отлучается: везде он сжигается и мучается наказанием. Подобно тому и невоздержный блудник всюду носит с собой огонь плоти и всюду разжигается огнем. Вечной казнью Божией для бесов являются тьма, смрад и огонь. Такая же казнь постигнет и скверных людей: им уготована тьма кромешная в преисподней, смрад, черви неусыпающие и неугасимый геенский огонь (1).

Нечистый осквернитель своего тела [блудник] подобен в своих делах дьяволу и любезен ему, как свинья волку. Бесы любят жить в свиноподобных блудниках, ибо они – истинные дома их. Как странник желает достигнуть своего дома и жить в нем, так и бесы, переходящие с места на место, желают жить в блудниках, как в истинных своих домах. В повествованиях пишется, что в Kарфагене произошел такой случай. В одном месте стоял идол языческой богини Венеры. Венера же – это блудная жена, которую нечестивые эллины изобразили крайне бесстыдно, в нагом виде, в соблазн всем проходящим мимо. Однажды кто-то из девствующих, идя мимо, увидел бесстыдную наготу этого женского идола, и тогда в сердце его появился скверный помысел: он начал услаждаться нечистыми мыслями и распаляться похотью. И вот, когда он долго удерживал в себе тот греховный помысел, услаждался им и желал самого дела, он тотчас сделался жилищем беса: нечистый дух вошел в него и стал мучить его. Видишь, как уже только замышленная нечистота делает человека вертепом разбойнику-дьяволу. Что же можно сказать о блудной нечистоте, исполняемой самим делом? Не поселится ли в ней дьявол, как в своем истинном жилище? Слышишь ли это, прескверный блудник? Разве не знаешь, что в тебе живет бес? Не ощущаешь ли ты его в себе? Или, быть может, не веришь сказанному? Преподобный Иларион некогда изгонял из девицы беса, которого в нее послал волхвованием один блудный юноша. Изгоняя его, он спросил: «Почему ты не вошел в того юношу, который тебя здесь поселил?» Бес же ответил: «Тот юноша имеет в себе иного моего друга, любострастного блудника беса». Внемлем этому: в блуднике живет блудный бес, который мучает его блудным распалением (1).

Дьявол господствует и даже царствует над блудниками, как над своими людьми и своими рабами, ибо, по апостолу: «Кто делает грех, тот от диавола» (1Ин. 3:8), – такой служит не Христу, но дьяволу. Мы знаем, что дьявол некогда царствовал над идолопоклонниками, они были его истинными рабами. Люди же, живущие в телесных нечистотах, являются вторыми идолопоклонниками; следовательно, и они его истинные рабы. А что блудники являются именно идолопоклонниками, это видно из слов святого апостола, который говорит так: «Ибо вкрались некоторые люди... обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству и отвергающиеся единого Владыки Бога и Господа нашего Иисуса Христа» (Иуд. 1:4). Кто же это обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству? Поистине, не кто иные, как христиане, принявшие в Крещении благодать христианства. Они, впав в блудное сквернодействие, превращают принятую Божию благодать в скверну и отрекаются от Христа, если не словом перед мучителем, то делом перед своим господином – дьяволом. А тот, кто блудным делом отрекается от Христа, не является ли он идолопоклонником? Его идолом является страсть, и в ней, как в идоле, он имеет беса, господина своего, которому он предоставляет свое сердце, рождающее скверные помыслы, в качестве алтаря. На этом алтаре он кладет огонь греховного вожделения, приносит в жертву самое блудное дело, которым весь оскверняется, и становится подобным и угодным бесу. Над такими крещеными идолопоклонниками господствует дьявол, как над своими рабами, и господствует мучительски, ибо, где только ему удается, он разбивает, ввергает в огонь и в воду и губит его. Разбивает, отнимая душевную силу к покаянию и лишая грешника Божией благодати; ввергает в огонь плотского распаления или невоздержности и в воду нечистого сладострастия; губит его, потопляя в адской бездне, как свинью в море, мучает и удручает его вовеки. Вот какую мзду воздает дьявол своему рабу, который верно и усердно служит ему плотскими сквернодействиями! Вот каково мучительское господствование беса над грешником (1).

Христу Богу, рожденному от Пречистой и Пренепорочной Девы и являющемуся источником всякой чистоты, мерзостен всякий блудник, и потому Он вооружается на него, как на Своего врага. «Плотские помышления, – по апостолу, – суть вражда против Бога» (Рим. 8:7). Это значит, что человек, погрузивший свой ум в плотские сквернодействия и уже ни о чем ином не думающий, то есть мечтающий и желающий только плотской, греховной сласти, является великим врагом Богу. Поэтому Господь и вооружается на него, как на Своего врага: Ему необходимо отомстить за вражду такового. Вот мы слышим в Писании премудрого Соломона, как Премудрость хочет приготовиться на брань: «Он возьмет всеоружие – ревность Свою, и тварь вооружит к отмщению врагам; облечется в броню – в правду, и возложит на Себя шлем – нелицеприятный суд; возьмет непобедимый щит – святость; строгий гнев Он изострит, как меч, то есть гнев Свой изострит, как меч» (Прем. 5:17–20) (1).

Кто-либо, быть может, скажет: какая Христу Богу обида от того, что кто-либо оскверняет свое тело блудным грехом? Поистине, великая обида, ибо тело христианина – это не его тело, но Христово, согласно написанному: «Вы – тело Христово, а порознь – члены». И еще: «И вы не свои, ибо вы куплены дорогою ценою. Не тленным серебром или золотом искуплены вы... но драгоценною Кровью Христа, как непорочного и чистого Агнца» (1Кор. 12:27, 6:9–20; 1Пет. 1:18–19). О христианин! Голова, которой ты помышляешь о плотском, не твоя, но Христова, и не подобает тебе Христовой головой помышлять о мерзком. Ноги, которыми ты спешишь к беззаконию, не твои, но Христовы, и не подобает тебе идти на беззаконие. Руки, которыми ты творишь скверное, не твои, но Христовы, и не подобает тебе делать скверное руками Христовыми. Все тело твое, которое ты через блудный грех делаешь скверным и смрадным, не твое, но Христово: «Вы – тело Христово», – и не подобает тебе тело Христово осквернять и посрамлять плотскими сладострастными делами, помимо законного супружества, ибо ты – дом Христов, согласно слову апостола: «храм Божий свят; а этот храм – вы» (1Кор. 3:17). Если бы кто захотел выгнать своего господина из его собственного дома, не причинил ли бы ему великой обиды? Конечно, причинил бы, и господин, изгоняемый из своего дома, непременно взял бы меч или что-либо другое и начал брань против изгоняющего. Подобно тому и Христос Господь, Которого мы сами скверными нашими плотскими делами изгоняем из Его собственного дома, выкупленного Его Кровью, возьмет меч в Свои руки, чтобы отмстить нам за Свою обиду (1).

Добро и то семя слова Божия, которое учит жить в супружестве по Божьему закону чисто, целомудренно, не в прелюбодеянии, не оскверняя супружеского ложа. А ныне бесовские птицы, что в Брыни, поклевали это семя, ибо доходит до нашего слуха, что в их брынских скитах, в бесовских гнездах, учат иметь общих жен и считать блудовство не за грех, но за любовь Христову. О окаянные, богомерзкие птицы! Где Христос заповедал такую любовь, чтобы блудодействовать? Не больше ли Он учит чистой жизни, будучи Сам Чистым и Непорочным. Блуд – это любовь не Христова, но плотская, дьявольская, беззаконная. Где есть такой закон, чтобы иметь общих жен? О ужасное беззаконие! Ведь такого беззакония нет даже ни у язычников, ни у турок, ни у татар, ибо все они имеют супружеский закон и за прелюбодеяние наказывают. Брынские же учители, называющиеся святыми отцами, поучают соблазненных такому беззаконию. Не николаитская ли это ересь? Приятно ли это Господу Богу? Послушайте, что пишется в Апокалипсисе. Видел однажды святой Иоанн Богослов Христа Господа, ходящего между семью светильниками, и из уст Его исходил отточенный, обоюдоострый меч (см. Откр. 1:16). Мы же посмотрим, на кого Господь наш изострил тот обоюдоострый меч. Вот мы слышим, как Он говорит Своему возлюбленному ученику Иоанну: «Ангелу Пергамской Церкви напиши: так говорит Имеющий острый с обеих сторон меч... Имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали. Так и у тебя есть держащиеся учения Николаитов, которое Я ненавижу. Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сражусь с ними мечом уст Моих» (Откр. 2:12, 14–16). Мы же внемлем, с кем хочет Господь наш сотворить борьбу мечом уст Своих, изостренным с обеих сторон. С держащимися учения Николаитов. Каково же было николаитское учение? Такое же, как и Валаамово. В чем же заключалось учение обоих? В том, чтобы блудодействовать, иметь общих жен. Это-то учение и ненавидит Христос Господь. «У тебя есть, – говорит, – держащиеся учения Николаитов, которое Я ненавижу». При этом Он настолько сильно ненавидит это учение, это беззаконие, что вооружается на совершающих его, как на Своих явных врагов, готовит на них меч обоюдоострый, изостренный, и хочет поднять против тех войну мечом уст Своих: "Сражусь, – говорит, – с ними мечом уст Моих» (1).

Не нужно говорить о вещи известной, разве напомнить кратко о том, сколь неугоден Христу Господу Богу тот, кто не борется упорно со страстями и похотями, а постоянно побеждается ими, любит их больше своего спасения и валяется в тине скверных своих дел, сколь мерзостен всякий блудник Христу Господу, рожденному от Пречистой и Пренепорочной Девы, Источнику всякой чистоты, и потому Он вооружается против него, как против Своего врага. Ибо по апостолу: «плотские помышления суть вражда против Бога» (Рим. 8:7), – то есть человек, углубивший весь свой ум в плотские сквернодеяния и только о них мудрствующий умом своим, мечтающий только о плотских греховных вожделениях и желающий их, является великим врагом Бога. Поэтому необходимо Богу вооружаться против него, как против врага, чтобы отомстить ему за вражду (2).

Все грехи неприятны Богу, раздражают Его и побуждают к гневному отмщению, но в неодинаковой мере, ибо «всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, – как говорит апостол, – а блудник грешит против собственного тела» (1Кор. 6:18), – против тела, которое Христос искупил Своей честной Кровью и уготовил быть храмом Святого Духа. Поэтому Он в особенности гневается на блудника и изощряет против него гнев отмщения (2).

Что вы, слушатели, думаете о таких людях, которые валяются в скверных плотских нечистотах без воздержания и покаяния? За кого почитаете вы их? Мы считаем их далеко отстоящими от образа и подобия Сына Божия, считаем их подобными и сообразными мерзкому дьяволу, ибо «кто делает грех, тот от диавола» (1Ин. 3:8). Что я говорю: подобными дьяволу! Не считаем ли хуже дьявола? Ибо и дьяволы гнушаются телесной нечистотой блудных людей (2).

Обо всяком, в нечистоте препровождающем дни свои, можно сказать, что страдает он от нечистого духа, ибо где так нечистый дух жить любит, как не в удах блудничных? Советовал некогда Ангел Рафаил Товии взять себе в жены Сарру. Отвечал ему Товия, говоря: «Я слышал, что эту девицу отдавали семи мужам, но все они погибли, но слышал и то, что демон убил их» (Тов. 6:14). Отвечал ему Ангел: «Послушай меня, я скажу тебе, над кем демон имеет власть: над теми, которые женятся так, что отгоняют Бога от себя и от ума своего, которые в блуде своем усердствуют, подобно коню и мулу, – над такими демон имеет власть» (см. Тов. 6). Но почему говоришь, о Ангел, что только над теми имеет власть дьявол? Не имеет ли он власти и над иными грешниками: над гордыми, над завистливыми, над гневливыми, над обжорами, над пьяницами и прочими? Имеет воистину, ибо пишется у апостола: «Кто делает грех, тот от диавола» (1Ин. 3:8). Однако более иных власть свою в блудниках распростирает, ибо они свойственные ему жилища. Изгонял некогда Господь бесов из бесноватого, их в нем был легион. И вот, молят Его, чтобы повелел им идти не в бездну, но в свиней, пасущихся у воды. И повелел им Господь. Они же, выйдя из бесноватого, вошли в свиней, как в свой собственный дом (см. Мф. 8:30–32) (3).

Бог

Священное Писание и учители часто имеют обыкновение уподоблять Творца сотворенным вещам и приписывать Богу имена сотворенных вещей, называя Его то огнем, то солнцем, то морем, то золотом. Это не потому, что Бог действительно таким бы и был, но исключительно с той целью, чтобы разумный человек, ступая как бы по ступеням при рассмотрении сотворенных вещей и размышляя о различных совершенствах многих сотворенных вещей, домыслил бы и до того, как бесконечны совершенства в Боге Создателе. Потому-то и Давид говорит: «Находил поучение во всех делах Твоих, творениями рук Твоих назидался» (Пс. 142:5). «Из творения Твоего, Боже, – говорит он, – я научился познавать Тебя, Бога». Если прекрасно небо и видимые на небе солнце, луна и звезды, то, о, как прекраснее Тот, Кто сотворил все эти прекрасные вещи! Если хороша земля и на ней радующие нас виды, горы, холмы, леса, дубравы, сады, виноградники, нивы, цветы, а кроме этого, и дорогие вещи, серебро, золото, драгоценные камни и, наконец, прекрасные люди с лицами, подобными ангельским, то насколько лучше, дороже и необходимее Тот, Который все это создал Своей силой и премудростью! Поучаясь таким образом познавать Творца из творения, мы в настоящий час берем для уподобления золото. Золото рождается в глубоких, сокрытых недрах земных, и не скоро его находят, а Божество Святой Троицы кому открыто? Кто может изыскать и познать Его? Хорошо говорит пророк Исаия: «Истинно Ты Бог сокровенный, Бог Израилев» (Ис. 45:15). Золото полированное блестит прекрасным блеском, а иногда испускает из себя как бы солнечные блестки. Подобно этому и Божество Пресвятой Троицы, о, как исполнено Оно пресветлыми лучами неизреченного сияния! – того сияния, которого и малую частицу, показанную на Фаворе, не могли видеть очи святых, и даже взор остроглазого евангельского орла, святого Иоанна Богослова, должен был притупиться, не будучи в состоянии зреть незримое. Как золото обогащает людей, так и Божество Святой Троицы наполняет весь свет богатством Своих даров. Поэтому святой Иоанн Дамаскин в антифонах и воспевает: «Богатит бо всяку тварь, Тому послужим». Как золото любят все, так и Бога, о, как любят Его те, которые имеют правое мнение о Нем: «Сколь благ Бог Израилев к правым сердцем!» (Пс. 72:1). Как из одного золота делаются разные монеты, так и в Едином Божестве различаются Три Лица: Отец, Сын и Святой Дух. Как золотая монета кругла, так и Божество имеет Свою округлость, ибо как в круге, так и в Нем нет ни начала, ни конца: Он есть Бог безначальный, Он же и бесконечный (1).

Маслина, или олива, является знаком мудрости в пяти мудрых девах. Она является знаком милосердия в самарянине, возлившем елей на человека, израненного иерихонскими разбойниками. Она есть знак царства в помазании Давидовом от Самуила, она есть и знак радости в псалме Давидовом, говорящем: «помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости» (Пс. 44:8). Она является знаком мира и покоя в тех масличных ветках, с которыми встречали Христа у Иерусалимских врат и воспевали: «Осанна! Благословен Грядущий! Мир на небесах!» (см. Лк. 19:38). Бог Отец – корень всей мудрости, всего милосердия, всей царственной власти, всего покоя. Он – «Царь мира, Отец будущего века» (см. Ис. 9:6) и всей радости, согласно апостолу: «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа... утешающий нас во всякой скорби нашей» (2Кор. 1:3–4). А что же есть Бог Сын? Как ветвь, рожденная от корня, от Отца, Он является единой с ним Премудростью, согласно написанному: «мы проповедуем Христа... Божию Силу и Божию Премудрость» (1Кор. 1:23–24). Он – самое милосердие: «Милость же Господня от века и до века на боящихся Его» (Пс. 102:17). Он – Царь всей твари. «Его Царствию не будет конца». Он – радость наша, ибо говорит: «Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16:22). Он – покой наш, согласно написанному: «Он есть мир наш, соделавший из обоих одно» (Еф. 2:14).

Тот же сучок масличный, который был принесен голубем от Небесного Ноя, Бога Отца, – это Дух Святой, ниспосланный в виде голубя. Он принес как бы масличную ветвь в утробу Пречистой и Преблагословенной Девы, совершив в ней воплощение Слова: «И Слово стало плотию» (Ин. 1:14), – и тем даровав миру спасение, что утверждает и тропарь Благовещенского праздника, говоря: «Днесь спасения нашего главизна». Отступили от земли воды всенародной клятвы, которые упали на род человеческий за Адамово преступление и в которых потонуло было наше естество; отступил потоп гнева Божия, и явилась суша; высохло клятвенное, греховное болото: «Kлятва потребися»3 (1).

Кто есть Бог? Бог – это Святая Троица – Отец, Сын и Святой Дух. Что есть Бог? Бог – это Творец неба и земли, всего видимого и невидимого (3).

Видим ли Бог или невидим? Невидим, так как Бог – это Дух, Бог – свет, Бог – духовная природа. Он бесплотен, невоображаем, неописан, неизречен (3).

Бог – это Существо самобытное и вина всех вещей: самобытное, то есть ни от чего другого бытия не имеющее и никем не сотворенное, а прочим всем вещам бытие и пребывание дарующее. В Боге одно существо и естество, а Лиц три: Отец, Сын, Дух Святой; но эти три едины. И в этой Святой Троице нет первого или последнего, нет большего или меньшего, но цельны три Лица, соприсносущны Себе и равны, чего ради веровать должно, что есть Троица в единстве и единство в Троице. В этой Святой Троице славимый Бог – это Дух невещественный и никаким чувствам нашим не подлежащий. А потому не надо так неразумно думать, будто бы Бог подобен человеческому составу и будто бы имеет голову, бороду, руки и ноги. Он – весь глава, ибо всему есть начало; весь око, ибо все видит; весь ухо, ибо все слышит; весь рука, ибо все содержит; весь нога, ибо везде есть. Он – Премудрый, проникающий в настоящее и будущее, в ангельские и человеческие тайные мысли, разумевая помышления издалека; Преблагой, в святости своей непостижимый и неизменный; Всемогущий, такой мир из ничего, да еще единым Словом создавший; все совершенства, какие только есть добро, в Себе имеющий... всемогущество Божие должно разуметь в совершенстве, исключая всякое немогущество, например, Бог не может быть зол или лгать. Называется же Бог Творцом потому, что единым Своим Божественным Словом в шесть дней сотворил все видимое, то есть небо, землю, море, воздух, деревья, животных и человека по плоти, а также и невидимое, то есть душу (3).

Много есть просвещенных Крещением и правоверных, но мало тех, в которых обитал бы Христос, как в истинном Своем храме. Ведь и вор крещен, и разбойник, и прелюбодей; ведь каждый злодей просвещен верой. Но не спрашивай в них Христа: Его нет здесь. Разве давно когда-либо был, разве только тогда, когда вор имел еще младенческие годы. Когда же он пришел в возраст и стал воровать, тотчас отошел от него Христос: «Он воскрес, Его нет здесь» (Мк. 16:6). Иной с виду и кажется добродетельным, но Бог знает, что в его тайниках, ибо в одном месте апостол говорит: «о том, что они делают тайно, стыдно и говорить» (Еф. 5:12). Не скоро найдется Христос и в этих людях: Его нет здесь. Иной же считается верным рабом Божиим и истинным благопочитателем, но на деле он чтит Бога только устами, сердце же его далеко отстоит от Него (Ис. 29:13; Мф. 15:8). И в нем не спрашивай Христа: Его нет здесь. Кто слывет богомольцем, кто подвижником, кто постником, кто нищелюбцем, а кто и иным каким-либо добрым делом известен. Но если они лицемерно все это творят, из тщеславия, напоказ людям, то и здесь не ищи Христа: Его нет здесь. Бывает, что иной притворяется смиренным, а в уме гордится, притворяется целомудренным, а в мыслях сквернится, притворяется любящим, а в сердце злобствует, устами говорит мирное, лобзает, но в то же время коварствует и творит лесть, подобно Иуде. Не надейся и здесь найти Христа: Его нет здесь. Нелегко найти драгоценный бисер в глубине моря, золото и серебро в недрах земных. Так же трудно найти и Христа в людях, в которых бы Он мог обитать, ибо по словам Давида: «Все уклонились, все стали совершенно негодны, нет делающего добро, нет ни одного» (Пс. 13:3). Его нет здесь. Псаломнические слова: «Господь во святом храме Своем» (Пс. 10:4), – в старопечатной Псалтири, а также и в Kиевской читается так: «Господь в Церкви святей Своей», – и это гораздо правильнее, ибо иное есть храм и иное – Церковь. Храм построен руками, имеет каменные или деревянные стены, он утвержден и создан стоящим на одном месте, как и этот святой каменный храм. Церковь же не руками сотворена, не имеет она и стен каменных, ибо Церковью считается собрание верующих, находящихся не на одном каком-либо месте, но по всей вселенной. Потому-то она и называется, и есть Церковь Соборная Апостольская. Она простирается от начала до конца вселенной и есть во всяком народе и племени, какие только правоверно славят Христа Бога. Основание этой Церкви – Сам Христос, стены – закон Божий, столпы – апостолы, евангелисты и учители; покров – Дух Святой. Об этой-то Церкви у апостола и пишется: «вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2Кор. 6:16). Поэтому если псаломское слово говорит: «Господь в Церкви святей Своей», – то нужно это понимать так, что Господь обитает во множестве Своих верующих, и если, по прежде сказанным словам святого Стефана, «не в рукотворенных храмах живет» (Деян. 7:48), то, без сомнения, Он живет в нерукотворенной Своей Церкви, которую до конца возлюбил, которую искупил Своей Кровью и за которую Он положил душу Свою. Итак, в Церкви, в собрании верующих, нужно искать Христа, обитающего после Своего Воскресения, ибо Он им сказал: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20) (1).

Где же тогда можно найти Его [Бога], Бог знает. Разве только и остается, что сетовать с Марией Магдалиной, говорящей: «Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его» (Ин. 20:13). Грехи наши взяли от нас Господа нашего, и не знаем, где теперь можно искать Его. Кто-либо скажет в уме своем: «Господь мой со мной, и я с Ним, ибо я верую в Него, молюсь Ему и поклоняюсь Ему». О, если бы дал Бог, чтоб так это и было! О, если бы Господь наш был со всяким христианином, верующим в Него, молящимся Ему и поклоняющимся Ему! Но еще неизвестно, со всяким ли Он христианином, ибо для спасения человеку недостаточно только веровать во Христа, ибо, согласно словам святого апостола Иакова, «и бесы веруют, и трепещут» (Иак. 2:19), однако же они – бесы (1).

Богатство

Говорил Христос и богатому юноше: «продай имение твое и раздай нищим... и приходи и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение» (Мф. 19:21–22). О чрево! Ненасытное чрево! Не лучше ли тебе иметь в себе Бога, чем много богатства? Но для чрева богатство лучше, чем Бог. Хлопоты и житейские заботы для него слаще сладчайшего Иисуса (1).

Идет ко Христу и следует за Ним многочисленный народ, люди простые. А где же их начальники? Kнижники, фарисеи и князья народа остались в своих домах в Иерусалиме. Kнязья не веруют во Христа, как об этом пишется в Евангелии: «Уверовал ли в Него кто из начальников?» (Ин. 7:48). Kнижники и фарисеи «замышляют тщетное» (Пс. 2:1), а богатые упражняются в своих промыслах: иной разоряет свои житницы и созидает большие (см. Лк. 12:16–20), иной копит от лихоимства и неправды и наполняет свои сундуки, а иной радостно веселится каждый день. Всем таким некогда идти ко Христу и слушать Его учение. Только убогие идут за Ним и с наслаждением слушают Его. Потому-то и труден вход в Царство Небесное для богатых: «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф. 19:24)(1).

Человек, служащий похоти своих очей, побежденный привлекательностью земных благ и безмерно и ненасытно ищущий богатств, что породит: гроздья или терние? Поистине, не гроздья, но острые терния, колющие Бога, ближнего и самого его. Колет Бога, ибо и прикасается к святым вещам, и Божие присваивает, и слово Божие, павшее в его тернии, он подавляет, как говорит об этом святое Евангелие в притче о посеянном семени: «иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его» (Лк. 8:7), – толкование чему находится там же: «а упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода» (Лк. 8:14). Колет он и ближнего, согласно словам святого апостола Иакова: «Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды? Не они ли бесславят доброе имя, которым вы называетесь?» (Иак. 2:6–7). Ведь ненасытно обогащающиеся грабят чужое, похищают, отнимают неправедным судом, а иногда и истребляют из среды живущих на земле тех, у кого хотят что-либо отнять. Не погубил ли Ахав, царь израильский, неповинного израильтянина Навуфея из-за виноградника, который ему захотелось отнять у него? Желающий может прочесть об этом в Третьей Книге Царств, в главе 21. Колет он и самого себя, ибо, по словам апостола Павла: «Желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть, и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие» (1Тим. 6:9–10). Посему и святой апостол Иаков вопиет: «Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас. Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело» (Иак. 5:1–3). Итак, не полезно мысленному винограду-человеку насаждаться на благом месте, то есть углублять сердце свое и ум свой в ненасытные поиски земных благ и имений, богатств и лакомств (1).

«Некоторый человек был богат... был также некоторый нищий, именем Лазарь» (Лк. 16:19–20). Два человека вспоминаются в нынешней евангельской притче – один богатый, а другой нищий. У обоих ясно изображена их жизнь, как настоящая, так и будущая, и ясно показано, что иное есть блаженство настоящей жизни, а иное – будущей; также и бедствование: иное есть настоящей жизни, иное же – будущей; и как блаженство настоящей жизни не превращается в блаженство будущей жизни, но изменяется в бедствование, так и бедствование настоящей жизни в будущей жизни уже не будет бедствованием, но изменится в блаженство. Говоря яснее, нынешнее богатство там будет нищетою, нынешняя же нищета там будет богатством (1).

Богач добродетельный, милосердный покупает себе Царство Небесное, подавая милостыню, созидая храмы Божии и простирая руку помощи бедствующим: такой находит себе спасение, как написано: «Избавление для мужа – его богатство» (см. Притч. 13:8). Немилосердный же и злой богач не радеет о своем спасении и пренебрегает Небесным Царством: лишь бы ему на земле было хорошо, а Небесное Царство он ставит ни во что. Он и о смерти не думает, ожидает прожить долгий век, как тот богач, у которого уродила нива и который говорил: «сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (Лк. 12:18–19) (1).

Все блаженство неправедных богачей произошло от кровавых потов убогих людей. Богатый богатеет, а убогий нищает; богатый умножается, а убогий скудеет; богатый распространяется, а убогий стесняется; богатый жиреет и толстеет от многого питания и роскоши, а убогий сохнет от голода и печали; богатый хвалится, а убогий вздыхает. Но подождите немного, богатые, немилосердные, обидчики убогих людей, дайте срок: придет на вас смертный час, и в ту пору вы увидите, каково будет блаженство и счастье (1).

Навуходоносор, царь Bавилонский, видел дивный сон на ложе своем: он видел дуб, стоящий среди земли; вершина его достигала небес, а корни его были в концах всей земли; листья его были прекрасны, и плодов много. Потом он видел кого-то, сходящего с неба и громогласно повелевающего: посеките дуб, обрубите ветви его, оборвите листья его и рассыпьте плоды его (см. Дан. 4). Когда никто не мог истолковать этот сон, призван был святой пророк Даниил, искусный толкователь сонных видений, который сказал царю: дуб великий, который ты видел, это ты, царь, ибо величество твое возвысилось и власть твоя распространилась в концы земные, но придет к тебе час суда Божия, и ты будешь изгнан от людей, и жизнь твоя будет среди диких зверей... Богатый в мире сем – как бы некий великий дуб, высокий гордостью, широкий богатством, прекрасный честью, плодовитый прибылями. Но вот внезапно приходит суд Божий и посекает этот дуб смертной секирой, и в один час падает в гроб тот дуб, который рос долгое время. Изгоняется он от людей, от живущих на земле, и вселяется между мертвыми, как бы с дикими зверями; проходит жизнь его с червями, которые будут поедать тело его, питавшееся сластями. Скажи же, дуб, где высота гордости твоей, где пространность ветвей, имений твоих, где красота листьев твоих, славы твоей, где плоды прибылей и корыстей твоих? Не уничтожилось ли все это и пропало без вести? А Давидовы слова о ком говорят? «Видел я нечестивца, превозносящегося и высящегося, как кедры ливанские: и прошел я мимо, и вот его нет, и искал его, и не нашлось место его» (Пс. 36:35–36). Все пошло прочь, погибло с шумом, где же находится душа, это мы увидим после (1).

Пусть будет известно и то, что не все богатые будут осуждены на мучения, также и не все убогие и нищие будут посланы в рай. Много и богатых окажется в Царстве Небесном, много и нищих будет в геенне огненной. Те богатые, которые приобретают себе богатство от безгрешных промыслов, от своих собственных трудов, от справедливых сборов, которые, кроме того, милосердны и благоподатливы, – такие... покупают себе великое спасение. Не слышим ли мы, что многие, бывшие в жизни этой богатыми, ныне находятся в Царстве Небесном? Богат был царь Давид, не нищими были и святые праотцы Авраам, Исаак и Иаков, и все они спасены. Также и в новой благодати много было царей, вельмож, богатых и славных, о которых мы знаем, что они спасены, а некоторые из них даже в святцах считаются между святыми. Нищие же, убогие, которые ленятся работать и трудиться, а питаются воровством, крадут или на разбой идут, или другое что-либо делают худое, или ищут пропитания только от милостыни, от подаяния людского, и лезут в глаза людям, точно смола, хотя иные могли бы и трудиться, и зарабатывать себе хлеб, – такие не только не получат себе в будущей жизни милости Божией и Царства Небесного, но будут посланы даже в муку вечную и будут мучиться с бесами вовеки. Таким образом богачи праведные и добродетельные и в сей жизни богаты, и в будущей жизни наследуют богатство небесное. Нищие же воры, лентяи и тунеядцы и здесь нищи, и там будут нищими, а сверх того они будут осуждены и на муку вечную, от чего да избавит нас Христос Бог Своим милосердием (1).

Небесное Царствие получил Закхей, бывший богатым, да и не только богатым, но начальником мытарей, несмотря на то что врата в Небесное Царство тесны. Как же богатый Закхей мог войти в них? Разве потому он мог войти, что был мал ростом и ему легко было войти? Но не думаю так, ибо хотя и мал был сей верблюд, зато имел великий горб, был очень богат, и пока он этого горба, то есть богатства, не сбросил, до тех пор врата небесные были для него тесны. Лишь отказавшись от него одним только словом: «Господи! Половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо», – он тотчас смог пройти (Лк. 19:8). Если и ныне кто-либо из богатых скажет: «Господи! Половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо», – то и ему будет сказано: «ныне пришло спасение дому сему» (Лк. 19:9). Пусть никто не сомневается в тех словах, что «трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19:23)(1).

Не в богатстве ли и обладании имуществом покой и тишина? Нет, ибо богатство скоро исчезает и погибает, и обыкновенно бывает связано с великим попечением и суетой, и никогда не дарует человеку мира и покоя. Чем больше богатства, тем больше суеты и попечения. Если кто и все богатство мира приобретет, никогда от суеты и желания не избавится, не удовлетворится им, но еще большего потребует; сам себе не доверяет, всегда пребывает в беспокойстве и страхе, как бы в чем-либо не оскудеть ему. Отовсюду он окружен завистью, соревнованием, никогда не оставляет душу свою в мире, ни днем, ни ночью (3).

«Если богатство притекает, не прилагайте (к нему) сердца», – говорит пророк (Пс. 61:11). Великое безумие – прилагать сердце к золоту и уповать на гибнущее лихоимство. Итак, не надейся на тленное богатство и не иди вслед золота, ибо, как сказано, «любящий золото не будет прав» (Сир. 31:5), но на Бога живаго упование свое возлагай (1Тим. 4:10), который пребывает вовеки и все сотворил. «Серебро и золото, дела рук человеческих» (Пс. 134:15), они скорее погибнут, нежели ты соберешь их (3).

Не гонись за многим, но за малое будь благодарен. Ибо все за многим гонятся, все многого ищут, все обо всем пекутся, однако, оставив все до малейшего, ничего не смогут отсюда взять с собой. Лучше за малое быть благодарным, нежели неразумно гнаться за многим; «лучше малое (достояние) у праведника, чем великое богатство грешников», – говорит пророк (Пс. 36:16). Ибо все, что здесь добудешь и что приобретешь, на земле останется, ты же, все оставив, сам во гроб вселишься и нагою душою пойдешь туда (3).

Богатый

Когда богатые открывают свои очи на нищего, то их очи уподобляются бесчувственным глазам идола и они не хотят видеть нужды и всяких бед нищего. Уши они имеют и не слышат плача замерзающих от мороза и голода, руки имеют и не осязают, то есть не простирают для помощи ближнему своему (Пс. 113:14–15). Таков был тот евангельский богач, который, имея очи, не видел убогого Лазаря, лежавшего у ворот и облитого гноем, уши имея, не слышал стенаний Лазаря от боли, руки имея, не простер их на то, чтобы ввести в свой дом убогого Лазаря: так что по справедливости богач не был услышан в муках, ибо не хотел при своей земной жизни слушать просившего у него убогого Лазаря (см. Лк. 16:20–25)(1).

Воздаяние же будет тем богачам, которые на добро расточают свои богатства, то есть на созидание церквей Божиих и на их украшение, на пропитание странников, бедных и нищих, на выкуп пленных и на всякие подати царские, согласно словам Самого Христа, Спасителя нашего: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21). Если так расточено будет богатство, то такие богачи не будут лишены Царства Небесного и вечной жизни. О таких-то и говорит приточник: «Богатством своим человек выкупает жизнь свою» (Притч. 13:8). Особенно же служит спасению души праведное богатство, но не собранное неправдой, ибо Богу неприятны дары, приносимые от неправедного накопления. Когда пророк Малахия некогда увидел приносящих в храме Господнем жертву Богу от хищения, лихоимства и от неправды, тогда он с плачем возопил: «О горе! Трапеза Господня осквернена приносящими» (см. Мал. 1:7). Иисус Сирахов говорит: «Приносящий жертвы из имения бедных подобен закалающему сына пред отцем его» (Сир. 34:20), – что нужно понимать следующим образом: если бы кто убил чьего-либо сына, а кровь его принес в дар отцу его, то мог ли быть приятным отцу такой дар? Никогда, он скорее бы со страданием отвернул очи свои. Такой же мерзкой жертвой Богу является и милостыня от хищения, неправды и лихоимства. Быть может, кто-либо из вас скажет: почему же в таком случае Христос принял половину отданного имения от мытаря, даже от начальника мытарей Закхея? Слушай со вниманием слова Закхея. Ведь он сказал: «Господи! половину имения моего (а не чужого) я отдам нищим». О собранном же неправдой он обещал: «если кого чем обидел, воздам вчетверо» (Лк. 19:8). Такая милостыня приятна Богу. А где-то во Святом Писании сказано и так: «Если собрал злом, расточи на добро, при этом только постарайся никого не обидеть, и Господь, быть может, примет милостыню с покаянием» (1).

Не желай и не надейся на многие богатства, да не уподобишься богатому, разорившему малую житницу и большую создавшему, говоря: «душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись», – и слышавшему: «безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» – как сказал Господь (Лк. 12:19–20)(3).

Богородица (Богоматерь)

В то время Бог сошел к людям на землю через Богородицу, как через лестницу. «Радуйся, Лествице небесная, Еюже сниде Бог!»4. Ныне же Богородицей приходят люди к Богу, как мостом. «Радуйся, Мосте, приводящий сущих на земли на небо!» В то время «Слово стало плотию» (Ин. 1:14), ныне же плоть наша от духовной радости разливается в словах, говоря с Давидом: «Сердце мое и плоть моя радуются о Боге живом» (Пс. 83:3) и о Богородице, Которая есть Мать жизни. В то время Дух Святой сошел на Богородицу и осенил Ее, ныне тот же Дух Святой, неотступно живущий в Божией Матери, нас, поклоняющихся, осеняет благоутробием Богородичным, как «древом благосеннолиственным». Мы же, припадая к престолу благодати Пресвятой Девы и повторяя сладкозвучными голосами радостную песнь, воспеваем: «Радуйся, Невесто Неневестная». Будем же воспевать эту песнь не только гортанью и языком, но умом и духом (1).

Пречистая Дева имела добродетель послушания, была исполнена благодати Божией... Послушание Она проявила тогда, когда Бог Отец воззвал Ее тайным вещанием сердцу, говоря словами Святого Духа: «Слушай, Дщерь, и смотри, и приклони ухо Твое, и забудь народ Твой и дом отца Твоего» (Пс. 44:11). И ответила Она на это словами Своего праотца Давида: «Готово сердце Мое, Боже, готово сердце Мое» (Пс. 56:8). Когда Архангел Гавриил благовестил Ей зачатие Сына Божия, то Она со смирением ответила: «се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1:38). А кто может выразить словами, какой благодати Божией Она была исполнена? Она имела в Себе благодати более, чем все пророки, все апостолы, все святители, все мученики, все святые, и не только более, чем все святые, но более, чем все Ангелы и Архангелы, Херувимы и Серафимы, почему святой Герман, Патриарх Цареградский, называет Ее морем благодати, ибо как никто не может измерить глубину моря или океана, так никто не в силах выразить и величие благодати Божией, бывшей в Пречистой Богоматери. Прекрасно воспевает Ее Церковь:

«Радуйся, глубино неудобозримая и ангельскима очима!» (1)

Пречистая Богородица есть наша радостная Наставница, руководственно наставляющая нас на путь спасения, ведущий к вечной радости... Пречистая Богородица, крепкая Помощница нам немощным, помогает нам в нуждах наших (2).

Обратим мысленные наши очи к радостотворной Одигитрии, Пречистой Деве Богородице. Не напрасно Церковь в своих гимнах часто именует Владычицу нашу «Раем словесным». Ибо как тот, кто сподобится войти в вещественный рай, не увидит там никакой беды и ни болезни, ни печали, ни воздыхания, так и тот, кто станет придерживаться сего мысленного рая, избегнет всех бед и зол и через сей рай наследует рай ожидаемый. Ибо Она – дверь райская, всем вход отверзающая. «Радуйся, – говорит ей Святая Церковь, – райских дверей отверзение!» (Акафист, икос 4). Имея сию Одигитрию, радости нашей Ходатаицу, будем держаться Ее неотступно, как самих врат райских, и войдем через Нее в рай, полный радости, избежав всех зол и бед мира сего. Эта же радостотворная Одигитрия есть Наставница наша, ибо наставляет грешных на путь покаяния, руководствуя ко спасению и сопутствуя нам по милосердию Своему, пока мы проходим путь сей жизни. Изводя древних людей своих, Израиль, из рабства египетского и из мучительства фараонова через Чермное море и вводя в землю обетованную, Господь дал им наставником в пути столп огненный и облачный, как говорит об этом Давид: «И вел их облаком днем и светом огня во всю ночь» (Пс. 77:14), и как поется в Ирмологии: «Столпом огненным и облачным Израиля наставлей, яко Бог». Подобным образом и в новой благодати Господь наш, ведя нового Своего Израиля, христоименитых людей, к обетованным на небе благам, которые уготованы любящим Его, дал Наставницей Пречистую Матерь Свою, чтобы через Нее ввести в горнюю святыню Свою. Ибо древний столп огнеоблачный был прообразом Наставницы нашей Пресвятой Богородицы, как и злострадание людей Израилевых в Египте прообразовало нынешние злострадания наши в мире жизни...

Она есть огонь, но огонь не вещественный, а Божественный, как просвещающая сущих во тьме и к разуму Божественному всех наставляющая. Она есть облако, как носившая Бога и изливающая нам дождь Божией милости и благодати. Она есть столп, как утверждающая воинствующую на земле Церковь и защищающая от врагов видимых и невидимых, по словам Давида: «крепкая защита от врага» (Пс. 60:4). Она – Путеводительница и Наставница, как руководствующая и наставляющая нас ко спасению подобно тому, как наставила некогда Марию Египетскую, возопившую к Ней: «Ныне, куда хочешь, направь меня, ныне будь для меня Учительницей спасения, руководствуя на путь покаяния». И Она руководствовала, благодатью Своею невидимо сопутствовала ей в пустыне и направляла к совершенному спасению, пока не ввела ее в чертог Сына Своего, как возлюбленную Его невесту. Точно так же и каждого притекающего к Ней Она наставляет и руководствует к получению вечных благ, вводя в бесконечную радость (2).

Троякие полки врагов наших, воюющих против нас днем и ночью, это – мир, плоть и дьявол. Сначала дьявол, потом мир и затем плоть. Дьявол-искуситель со всеми кознями своими. Мир-прельститель со всей суетой своей. Тело – домашний враг со всеми своими греховными страстями. Сколь досаждают нам, теснят и творят пакости эти три вражеских полка, о том не нужно и говорить, ибо это знает каждый. Все множество святых, составляющих торжествующую Церковь, по согласному утверждению всех богословов, разделяется на три изряднейшие ликостояния, на три полка (как и Ангелы – на три лика), по числу трех наград, уготованных в воздаяние: на полк учителей, полк мучеников и полк девственников. Начальствует и воеводствует над этими полками Дева, как святейшая из всех святых. Воеводствует над полком учителей, ибо через Нее познали мы Сына Божия, как говорит о Ней Дух Святой: Тайноучительница есть, еже о Бозе разумения. Воеводствует над полком мучеников, как стоявшая у Креста и как Та, у Kоторой оружие пройдет душу (Лк. 2:35). Воеводствует над полком девствующих, как Приснодева, как Дева и перед Рождеством, и в Рождестве, и после Рождества, Дева, девической чистотой превосходящая Ангелов. Для Своих полков устроила Сия Воевода следующие знамена. Для полка учителей – знамя небесного цвета, ибо их рассуждение, богомыслие направляется к небу. На знамени том изображен венец золотой, ибо они испытаны, «как золото в горниле» (Прем. 3:6). Именно об этом венце говорит апостол: «готовится мне венец правды, который даст мне Господь... в день оный» (2Тим. 4:8). Для полка мучеников – знамя червленого цвета, обагренное пролитой за Христа кровью, и на знамени том изображен Престол Божий, ибо говорит Он: «Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем» (Откр. 3:21). Для полка девствующих – знамя белого цвета, так как и они непорочны и белы. И на знамени том изображен крест, ибо знает каждый, кто несет сей крест, с каким крестом, с каким, говорю, терпением соблюдается чистота и девство. Выведя эти три полка, Она поставляет их против трех вышереченных вражеских полчищ. Против дьявола ставит полк учителей, которые изобличают козни дьявольские, поучают и наставляют тому, как люди могут уничтожить дьявольские козни.

Против мира ставит полк мучеников, победивших мир и давших нам пример, как следует презирать мир, по словам Писания: «Не любите мира, ни того, что в мире» (1Ин. 2:15). Против плоти поставляет Она полк девствующих, победивших свою плоть и одолевших свои природные страсти. В таком порядке устроив свои полки, взбранная Воевода повелевает всем вступить в бой, биться упорно с нашими великими врагами, сражаться мечами, копьями и стрелами их молитв за нас, уязвлять ими супостатов и далеко прогонять их от нас. Сама же Она поступает по обычаю воеводскому: как воеводы обычно наблюдают с высокого места за полками сражающихся и ослабевающим посылают подмогу, так и Она стоит на высоком месте, будучи взята по Успении Своем на небо, и стоит там, где видел Ее святой Иоанн Богослов. «И явилось на небе, – говорит он, – великое знамение: жена, облеченная в солнце». И явилась в самое злое время, в самое страшное время – во время разорения и смятения вселенной, ибо написано: «Произошли молнии и голоса, и громы и землетрясение и великий град. И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце» (Откр. 11:19, 12:1).

Здесь потребно знать, почему та Жена, виденная Богословом и изображающая нашу Воеводу, явилась не ранее блистания громов и гласов, землетрясения и града, когда еще все стихии находились в мире и покое, а во время самого страшного смятения земли и неба? Это было для того, чтобы показать, что Пречистая Матерь Божия во время самой лютейшей брани, в самое злое время, когда мы боремся с супостатами, когда воюют против нас враги наши то блистанием похоти очей, то гласом гордости плоти, то громом внезапных страстных наваждений, то потрясением внутренних мятежей, то градом различных попущений Божиих на нас, – тогда Она, как солнце, восходит к нам на помощь, чтобы укрепить тех, кто побеждается, чтобы исцелить тех, кто изранен, чтобы воздвигнуть тех, кто пал в борьбе, чтобы воскресить и вновь вооружить для подвигов тех, кто уже умер душой, побежденный во время брани, но без отчаяния в Ее помощи, и чтобы уготовить мзду за подвиги тем, кто хорошо подвизается и достигает победы. Во все же это бранное время, чтобы не покрыла ночь своей тьмой борющихся, Она является облеченной в солнце, просвещая тьму нашу. Так ведет за нас брань с супостатами нашими эта взбранная Воевода, непобедимая Победительница, Пречистая Матерь Божия, побеждая врагов невидимых и видимых... Мы же, «благодарственная восписующе», воспеваем Ей: «Радуйся, Еюже воздвижутся победы. Радуйся, Еюже ниспадают врази!» (Акафист Пресвятой Богородице) (2).

Пречистая Матерь Божия не может умолить о нас Бога. Да! Не может. Верите ли вы этому? Но если вы и не верите, я утверждаю свое слово: Она не может. Вы спросите: почему же не может? Отвечаю: потому не может, что мы не хотим покаяться в своих грехах и непрестанно распинаем злобой нашей Сына Ее и Бога нашего. И потому Она не может умолить Его (2).

«Я – стена, и сосцы у меня, как столпы» (Песн. 8:10). Ибо как столп созидается царями в городах для того, чтобы каждый приходящий к нему остался целым и невредимым от преследующих врагов, так и Пресвятая Богородица возвышается Царем Небесным в граде Церкви превыше всех, как столп, чтобы всякий гонимый врагами душевными и телесными, видимыми и невидимыми с надеждой притекал к Ней и пребывал без бед. Итак, Она для нас столп, ибо без сравнения превосходит всех освященных до рождения во чреве материнском, оправданных верой и преподобной жизнью, ибо все должники, все опечаленные, все скорбящие, благоговейно притекающие к Ее покрову, защищаются от всех бед. Именуется Преблагословенная Матерь Божия столпом как за высоту Свою, так и за крепость. Она высока по причине возвышения ума Своего к небу, презрения земного, ибо все Свои мысли, намерения, дела и желания возносила к небу, всегда помышляла «о горнем, а не о земном» (Кол. 3:2), как Мать и сокровищница Небесной Премудрости, так что приличествует Ей сказать о Себе словами святого апостола Павла: «Наше же жительство – на небесах» (Флп. 3:20). Высоко вознесенной на небеса видел Ее святой Иоанн Богослов – превыше самой луны: «Под ногами Ее луна» (Откр. 12:1). Луна, изменяющаяся и уменьшающаяся, означает мир сей, и если кто имеет его под ногами, то преобладает над ним. Она видима была стоявшею выше луны, потому что попрала все суеты мирские. Она была видима облеченной в солнце, потому что постоянно пребывала светлым умом Своим на небе, где и ныне душой и телом пребывает и сияет лучами Божественной славы светлее солнца. Высока Она и по множеству заслуг Своих, ибо столь превзошла ими всех тварей плотских и духовных, что ни Ангелы, ни Архангелы, ни Начала, ни Власти, ни Силы, ни Господства, ни Престолы, ни Херувимы и Серафимы, ни пророки, ни апостолы, ни мученики, ни все прочие твари не могут сравниться с Ней своими заслугами и добродетелями. Она одна превзошла всех, по изречению приточника: «Много было жен добродетельных, но Ты превзошла всех их» (Притч. 31:29). Превознеслась Преблагословенная Дева над всеми святыми и над всеми Силами Небесными, ибо Она Царица на небе и Владычица на земле, Госпожа Небесных Сил, похвала дев, венец мучеников, Учительница апостолов. Она – зерцало исповедников, проречение пророков, чаяние патриархов. Она – сокровище всех добродетелей. Ибо чего может быть лишена Та, Kоторая Мать Виновника всех благ?

Далее, Преблагословенная Дева именуется столпом за крепость Свою, ибо Она столь крепка, столь утверждена благодатью Божией, что никакими кознями, никакими прельщениями враг демон не мог соблазнить Ее и нанести Ей вред. Более того, Она обличила всю прелесть дьявольскую, раскрыла демонские козни, показала и разрушила их коварство, уничтожила крепость, победила силу и постоянно обращает их в бегство, чтобы они как-нибудь не одолели нас и не похитили победу. Потому святые отцы, прославляя Ее крепость, называли образами Ее Иудифь и Иаиль, ибо как Иудифь погубила злочестивого Олоферна, а Иаиль Сисару, так и Пречистая Дева поразила проклятого демона. Столп – это прибежище для воинов, в котором они спасаются от врагов, а Преблагословенная Дева – это столп для нашего прибежища, ибо мы – воины Христовы, воюющие на земле, и брань наша с лютейшими врагами, не с плотскими, а с духовными, согласно словам апостола Павла: «Hаша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6:12).

В этом нашем мысленном столпе мы сохраняемся от столь сильных наших врагов, когда прибегаем к нему. Ибо остался ли кто-нибудь неспасенным из прибегавших к столпу сему? Воистину, скорее мать бросит свое чадо на растерзание нападающему волку, чем Мать милосердия отдаст кого-либо из притекающих к Ней врагам на мучения! Отец и мать покидают детей своих, Мать же милосердия не оставляет никогда, но всех принимает Она, как Мать непобедимой милости, и питает молоком Божией благодати. Может быть, ты удивишься здесь, слушатель, тому, что я назвал Богородицу столпом и затем вдруг называю Ее Матерью? Не удивляйтесь тому, возлюбленные, ибо от Нее Самой я этому научился. Ибо когда Она уподобляет Себя стене и сосцы Свои столпу, говоря: «Я стена, и сосцы Мои как столп», – не то ли означает, что Она Сама есть защита, как стена, прибежище, как столп, и Мать, как питающая сосцами духовными? Означает, что Она есть столп для покрова, Мать для питания, столп для немощных, Мать для младенцев. Если ты не надеешься на свои слабые силы, то Она тебе говорит: «Я стена и столп, укройся во Мне от лица вражьего. Если ты стыдишься своей малости, и желаешь возрасти в мужа совершенного (Еф. 4:13), Я – Мать, питайся молоком Моим. Я стена и столп по крепости Своей и Мать по милосердию Своему. Я Мать, имеющая полные молока сосцы, достаточные для питания всех чад, притекающих ко Мне. Я – стена, могущая оградить всех, и столп, в совершенстве вооруженный всеми оружиями духовными для поражения гордых супостатов» (2).

Ты найдешь в Преблагословенной Марии лучший щит, которым защитишь себя против всякого пламени бесчинной похоти, против всякого устремления скорби и противства. В Марии все щиты сильных,то есть все виды бесчисленных добродетелей. В Ней вера патриархов, надежда пророков, ревность апостолов, крепость мучеников, мудрость учителей, истина исповедников, чистота дев. В Ней, наконец, обретаются все добродетели всех святых (2).

«Шея твоя – как столп из слоновой кости» (Песн. 7:5). Слоновая кость светла, бела, тверда и ценится у людей. Все это имеет в Себе Пресвятая Дева. Она светла благодатью Божией, бела чистотой душевной и телесной, тверда незыблемой стойкостью и крепостью против врагов, достойна перед Богом, Ангелами и людьми. Потому говорит о Ней Жених Небесный: «Вся Ты прекрасна, возлюбленная Моя, и пятна нет на Тебе» (Песн. 4:7)(2).

Как сосцы, полные молока, изливают его в изобилии, так и Богородица, исполненная благодати и иных даров Святого Духа, обильно изливает их Своим почитателям и исполняет их дивной сладостью Святого Духа (2).

«Ты, столп паствы, Дочь Сиона! Тебе придет власть первая» (Мих. 4:8). Пресвятая Богородица – столп паствы Христовой, ибо Она ограждает от огня ярости Божией овец стада Христова, благоговейно почитающих Ее, защищает и покрывает их «от стрел, летящих днем», то есть от явных искушений, и «от бедствий, постигающих во тьме», то есть от тайных искушений, «от болезни и беса полуденного», то есть от гонения света лютого (см. Пс. 90:5)(2).

Призывайте на помощь Матерь Божию как скорую Помощницу во всех нуждах ваших, душевных и телесных! Притекайте к Ней, девы, ибо Она – Знаменосица ваша и похвала девства. Притекайте к Ней, жены, ибо и Она была женой Иосифа, хотя и неискусобрачной: Она для вас образ трезвенной жизни. Приходите к Ней, вдовы, ибо и Она знала вдовство и является для вас образом добродетельной жизни. Притекайте к Ней, священники, ибо и Она была священницей или жрицей Божественной, когда принесла Сына Своего, Агнца Непорочного, в жертву Богу на крестном жертвеннике для спасения всего мира. Да прибегают к Ней иноки, так как Она в совершенстве сохранила закон их, нищету, чистоту и послушание. Да прибегают к Ней благородные князья, бояре и сами Цари и Царицы, ибо Она – Царица неба и земли и произошла от царского колена Давидова. Прибегайте к Ней, мастера, ибо и Она отдана была в супружество мастеру-древоделу. Наконец, да прибегают к Ней все живущие, ибо Она – Мать всех живущих, богатая милостью для всех, благоговейно призывающих Ее.

Православные люди всякого сана и чина, всякого века и возраста! Устремите ваши сердца, очи и руки к Пресвятой Деве, с умилением восклицая: «Под Твое благоутробие прибегаем, Богородице Дево, молений наших не презри в скорбех, но от бед избави нас, едина Чистая и Благословенная!» (2)

Защищает нас Пресвятая Богородица от врагов наших, видимых и невидимых. От видимых, когда дарует благочестивым царям победу над супостатами и когда матерински защищает каждого от наветов лукавых людей. От невидимых, когда сохраняет от их коварств и сетей вражеских. Защищает Она нас от стрел супостатов Своим материнским покровом и угашает в нас стрелы телесного воспламенения, как Мать Сеятеля чистоты и Сама едина Чистая и Благословенная. Укрощает ветры гордости, как возлюбившая смирение, утоляет любоимение, как Нищелюбица, защищает от гнева Божия, как Мать милосердия, сохраняет от злых напастей, как Защитница. Поэтому, не медля, прибегнем все под омофор Ее милосердия, всегда простираемый над нами (2).

Проходил я через врата вельмож мира сего и многие видел преграды. Стоят там стражи у ворот, которые или удерживают, или выпытывают, зачем идешь и откуда, или совсем не пускают, или одних пустят, других же прогонят. Видел и различные гербовые печати: на некоторых из них врата изображены, затворенные или открытые, но не входные, ибо стоят возле них то звери, то воины с обнаженным оружием, – кто в них сможет войти? Когда же прихожу к твоим вратам, о Царица Всесильная, ничего такого не нахожу: не оттолкнут меня стражи, не устрашат меня звери, не прогонят меня воины, никто не спросит, зачем иду. Но невозбранно вхожу, и предстою перед Тобой, и беседую с Тобой, – хоть и недостоин. Ты же меня видишь, слушаешь, милуешь и подаешь к полезному прошению. Из дверей многих вельмож часто видел я выходящих и плачущих – неуслышанных, непомилованных, еще более оскорбленных. Из дверей же Твоих кто когда оскорбленным вышел? Только подойдет к Твоим дверям, тотчас плач забывает. Ибо не терпишь, о Матерь, видеть чад Своих оскорбленными и безутешными (3).

Болезнь (1)

Если, только видя наши злодеяния, восскорбел Бог болезнью в Своем сердце, то какую же, скажите мне, болезнь ощущает Он в Себе теперь, когда не только взирает на наши злодеяния, но и взял их на Себя – все грехи, все беззакония, все преступления целого света принял на Себя: «Он берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29)? Не только внутри, но и снаружи невыносимую и нестерпимую сносит и терпит болезнь. Он жалуется у псалмопевца: «Истощилась в болезни жизнь Моя» (Пс. 30:11). Он болезнует всеми членами Своего Тела, потому что мы все наши члены обратили ко греху. Болезнует головой, потому что «беззакония наши превысили голову нашу» (Пс. 37:5). Болезнует очами, потому что «очи наши мы устремили, чтобы приклонить на землю» (Пс. 16:11). Болезнует устами и языком, потому что «уста наши размножали злословие, и язык наш сплетал коварства» (Пс. 49:19). Болезнует руками, потому что руки наши осмелились сорвать запретный плод. Болезнует сердцем, потому что «из сердца нашего исходят злые помыслы» (Мф. 15:19). Болезнует утробой, потому что «проклятие... вошло, как вода, в утробу» (Пс. 108:18). Болезнует ногами, потому что ноги наши от пути правого заблудились. Болезнует весь, ибо всякий из нас одержим бесчисленными страстями и возлежит на ложе зла. Ложе зол наших возложило Его на болезненное ложе крестное (Дамаскин). Это мы все ложе Его обратили в Его болезнь, это мы «зачали злобу и родили беззаконие» (Пс. 7:15). Наши гноящиеся греховные раны соделали Христу, Спасителю нашему, болезненные раны (2).

Болезни наши, телесные и душевные, кто сосчитает? Уврачевать их кто может? «Объяли нас болезни смертные, и потоки беззакония смутили нас» (Пс. 17:5). Этих болезней и такие премудрые врачи, как Асклепий, Гиппократ и Гален, уврачевать не могли, от кого же исцеления поищем? Конечно, скажете, от Бога. Но «не имамы дерзновения к Нему за премногия грехи наша»5. А если так, то поищем исцеления от Матери Его Преблагословенной, потому что много может молитва Материнская, и хорошего, ибо Она – Целебница всему миру. Есть естественная у людей привычка: когда случится у кого рана на теле или, когда голова заболит или желудок, туда сейчас же прикладывает он руку и будто некое ослабление болезни получает. Потому и говорится: где болит, там рука. Но небезызвестно, что «Ручкою» Врачебница наша именуется: «Радуйся, Ручко златая!» K Ней-то и взывает Дамаскин: «Лютыми напастьми томим, от врагов стужаем, окаянный, плачем приглашаю: свыше мне простри, Пребогатая, руку Твою»6. Когда нас окружают лютые недуги и болезненные страсти, эту Руку, говорю, Пресвятую Деву, приложим, и даже сами к Ней приложимся, вручая Ей во всесильные руки душу и тело. Говорили древние египтяне Иосифу: «Здравие наше в руке твоей, только да призрит на нас господин наш» (Быт. 47:25) (2). О, Целебница благосердая! Воистину в Твоей руке наше здоровье! Ты – тела нашего врачевание, Ты – души нашей спасение (3).

Всякий врач, хотящий вылечить телесную болезнь, ищет ее причину: от еды ли, от питья или от какого случая пришла. Но учителя церковные говорят, что во всякой болезни повинен грех... Хотим ли от телесных болезней избавиться? Прежде всего их причину, грех, вылечим покаянием. Ибо и Христос Господь, добрый Врач, желая уврачевать расслабленного телом, вначале расслабление души его, то есть грехи, лечит, говоря: «чадо! прощаются тебе грехи твои». И потом уже: «встань, возьми постель твою, и иди в дом твой» (Мф. 9:2, 6)(3).

Смотрите, как обо всех Промышляющий все на пользу строит: неоднократно наводит на нас различные болезни, чтобы уцеломудрились, чтобы отстали от грехов, чтобы притекли к Богу с покаянием... Итак, когда приключается нам болеть телом, от этого познаем благостыню Божию, ибо тем ведет нас к покаянию. И не отчаиваясь, но надеясь на милость Его благоутробия, исправим свою жизнь, имея пособницей в том Пресвятую Деву (3).

Болезнь (2)

Когда случится с нами какая-либо греховная борьба, мы тотчас обратим наши телесные очи к иконе распятия Христова, а умные – к Самому Христу, сидящему на небесах, присутствующему в нас и сохраняющему в целости язвы Свои, и прежде всего сами в себе мы скажем так: вот Господь наш за этот грех, за это беззаконие, за эту дерзость был пригвожден ко Кресту, – как же я дерзну совершить это злое дело и вторично распять Сына Божия? Да не будет этого! Кроме того, если будет приближаться к нам грехопадение, то, поскорее возведя наш ум ко Кресту и посмотрев на Его простертые израненные руки, простертые как бы уже над нами, подумаем: зачем Господь наш простер руки? А для того простер, чтобы меня спасти от греховного потопления. Вот Он говорит таинственным воззванием к сердцу: «Стой, человек, не решайся на беззаконие, отстань от греха. Разве ты не видишь язв Моих, которыми Я, будучи Богом, страдал за тебя? Неужели ты хочешь и еще уязвлять Меня? Неужели стараешься еще Меня мучить? Довольно с тебя прежних твоих грехов. Стой, не дерзай более» (1).

Не почивай, человек, и не будь никогда беспечен в веке сем, но всегда будь бодр и опаслив, всегда тщись и трезвись. Ибо одно предстоит тебе: или победить врага, или быть побежденным от него; или с Богом быть, или от Него отлучиться; или спастись, или погибнуть. Иначе же быть не может, ибо мира и покоя никогда не найдешь в веке сем и не наследуешь тишины и покоя. Поэтому, пока ты жив в веке сем, никогда не бывай безбоязненным и беспечным, но всегда будь готов на рать и борьбу. Мир сей устроен не для покоя и опочивания, но для труда и подвига; не для тишины и утешения, но для борьбы и рати (3).

День от дня восходи к горним ступеням, преуспевай в добродетелях и подвигах, не ленись, не будь бесчувственным, не давай себе покоя, не давай послабления, не давай опочивания, ибо ныне время не покоя и почивания, но подвига и старания. Ибо бесы и теперь не почивают, но усердствуют и непрестанно уготовляют сети по всем стезям твоего шествия; наблюдают, смотрят за твоей кончиной, ожидают твоего разлучения с плотью, изобретают различные препятствия, желая уловить тебя чем-либо, чтобы ты не избежал их сетей. Не думай, что мир и покой в веке сем, но рать и борьба. Потому всегда бодрствуй и никогда не почивай. Тогда будешь почивать, когда победишь, когда от сетей вражьих освободишься, когда станешь выше всех козней, когда, соединившись с Богом, пресвятой Его любовью исполнишь свою душу (3).

Брак

Рождается человек в жизнь от женщины по плоти и, снова бессловесно соединяясь с нею, обмирает для Бога душой. Как соль от воды рождается и снова, с водой соприкасаясь, растворяется и исчезает, так и в этом деле. Поэтому, будучи рожденным от плотского греховного сочетания, снова к греховному плотскому сплетению не прилепляйся, дабы не растаять подобно соли. Ибо не на то ты от Бога сотворен, чтобы снова к тем же греховным плотским действиям ты обращался и умирал, но чтобы к первообразному свойству и к безгрешному от Господа устроению восходил и преуспевал, ища лучшего и блаженнейшего. Итак, приемлем и ныне законный по плоти брак, но чистота и целомудрие, к каковым изначально был предназначен от Господа Адам, гораздо лучше и преславнее. Ибо брак только ныне на малое время попущен не хотящим жить в чистоте и высшее разуметь или не могущим этого, чистота же пребывает во веки вечные (3).

В.: Что такое брак?

О.: Брак – это Таинство нелицемерного согласия между мужем и женой и сохранение веры и любви супружеской...

В.: Что требуется соблюдать при этом Таинстве?

О.: Желающий войти в тайну супружества должен, во-первых, совершить следующие благочестивые дела: 1) пост в течение некоторого времени перед браком; 2) исповедь и причащение Святых Таин; 3) очищение от того, что препятствует браку; 4) оба брачующихся должны сохранить веру, честь, чистоту; 5) они не должны быть связаны между собой родством, кумовством7, не должны быть свояками8, должны быть православными, свободными и прочее по правилам.

В.: Какая благодать Божия подается в этом Таинстве?

О.: Благодать к честному рождению детей, а также к тому, чтобы любовь к жене не была препятствием для любви к Богу. А если кто имеет влечение к чужим женам, то хотя в таком случае и может быть между супругами любовь, но не постоянная, а любви к Богу там уже нет, но «вражда против Бога» (Рим. 8:7) (3).

Брань

«Брань есть житие человеческое на земле» (см. Иов 7:1), – брань постоянная, не прерывающаяся до кончины мира, и, говоря по правде, весь этот мир не может называться миром, ибо в нем ратует не только тварь на тварь: словесная на бессловесную, бессловесная на бессловесную и бессловесная на словесную, – но даже – о ужас! – и тварь на Творца и Создателя своего. Первый столь злобный ратник был во благом месте, проявился в стране небесной, – это сатана со всеми своими единомышленниками. Он, возгордившись умом о дарах, даром дарованных ему Творцом, пожелал быть равным своему Творцу и Благодетелю и сказал в своем сердце: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе́ в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:13–14). О проклятая гордость! Тварь дерзает равняться с Творцом, созданный для служения замышляет повелевать Престолом Господства, сотворенный предстоять хочет сидеть на Престоле, на горах высоких. Но Господь, Который «гордым противится» (Иак. 4:6), поставил для противоборства ему Архистратига Михаила, который смирил его гордость, когда низверг его со всем его проклятым воинством в юдоль плача, с высоты небесной – в преисподнюю, из места светлого – во тьму беспросветную. Он же, ожесточившись злобой и будучи не в состоянии бороться с Всесильным Богом, обратил свою ярость на Его Святую Церковь и, начав с первого Адама и даже до Второго Адама, не переставал разорять, пленять и томить людей Божиих, и только уже «Второй Адам, Господь с неба» (1Кор. 15:47), укротил его силу, освободил плененных из темницы и самого его связал крепкими узами, как видел святой Иоанн Богослов в откровении: «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть дьявол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы» (Откр. 20:1–3). Это толкуется святыми отцами в применении ко Христу Господу, победившему дьявола. Однако же жестокосердный демон, даже связанный, не прекращает своего злого предприятия, но посылает своих рабов и угодников, язычников и еретиков, чтобы они вели борьбу с Церковью. Божественный Павел, видя такое злое стремление его к брани, повелевает вооружаться: «Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего примите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять» (Еф. 6:10–13) (1).

Брань – жизнь наша, и эта брань «против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6:12). Победа же над ними есть вещь весьма добрая, но нелегкая. Добрая – потому что приносит венец, а нелегкая – потому что злоба супостата нашего велика, сила его крепка, а естество наше страстно, и сила наша немощна. Но не бойся, человек, не отчаивайся, ибо имеешь помощницей Пресвятую Деву, Воеводу Возбранную, Ей же мы и «благодарственная восписуем». Ее в помощь призови, ибо говорит: «призови Меня в день скорби твоей, и избавлю тебя, и ты прославишь Меня» (Пс. 49:15). С Нею помогающей увидишь ты врага побежденным. В утверждение этой истины скажу нечто из Писания: «шея твоя – как столп Давидов... тысяча щитов висит на нем – все щиты сильных» (Песн. 4:4). Что означает тот столп, как не крепость Девы во спасение наше, столп крепости от врага? Что те щиты, как не защита? Что те стрелы, как не победа над врагами? Когда враг на нас нападает, Она щитами нас заслоняет. Когда мы против врага воюем, Она нам стрел крепких добавляет. Когда ослабеваем, Она, как столп, нас подпирает, чтобы не упали. Таковую Воеводу имея в брани, кто врагов убоится? Горе тем, кто без Нее хочет сойтись с супостатом. Но Ты, Владычица, воинам Своим, верно Тебе служащим, не попускаешь одним остаться в брани, всегда Ты с ними, подвиг их блюдешь и им помогаешь. Уверяюсь в этом, взирая на Твое знамение, на небесах явленное, солнцем облеченное, которое тогда явилось, когда всей твари разорение было показано, как пишется: «произошли молнии и голоса, и громы и землетрясение и великий град» (Откр. 11:19), «и вот, явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце» (Откр. 12:1). Кто не знает, что та явленная жена предзнаменовала Пресвятую Деву, в чем есть многое согласие церковных учителей. И смотри: почему та Жена не явилась прежде блистаний, громов, гласов, землетрясений и града, когда еще все стихии были в покое, но в само то страшное смятение небес и земли? Потому, чтобы показать, что Пресвятая Дева с нами в самой лютой брани, в самый злой час, когда с супостатом нашим боремся, когда на нас нападает враг – то блистанием «похоти очей», то гласом «гордости житейской» (1Ин. 2:16), то градом внезапных страстей и бесчисленных наветов, то громом страхов, то потрясением отчаяния. Тогда Она, словно солнце, восходит в помощь, чтобы, если кто побеждается, того утвердить; если кто уязвляется, того исцелить. Если кто упадет, того воздвигнет. Если кто уже и умер душой, в брани люто побежденный, но в помощи Ее не отчаялся, того воскресит и снова к подвигу вооружит. Если же кто крепко подвизается, тому будет помогать в брани и за подвиг награду уготовит. Во все же то бранное время, – чтобы ночь темной области не покрыла борющихся, – является облеченною в солнце, просвещая тьму нашу. Так Возбранная Победительница всегда со Своими на брани. И кто не встанет против греха, имея готовую помощь – Пресвятую Деву? О, Всесильная! «Обитель Твою сохраняй, в Тебе бо сия верно и иночествует, в Тебе и утверждается, и Тобою побеждающи, вышша есть всякаго искушения: и пленяет враги, и проходит послушание»9 (3).

Бренность

Обратимся к словам евангельским: «помазал брением глаза слепому» (Ин. 9:6). Господь наш, желая не только исцелить телесную слепоту, но уврачевать и душевное зрение, положил человеку брение на очи, чтобы он всегда имел перед своими очами землю, из которой создан, и чтобы не возносился гордым умом до небес, но всегда помнил древнее изречение Господне к праотцам: «прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Многие люди в этом мире в своем благополучии забывают, что естество их бренно. Имеющие в своих сокровищницах много золота считают себя золотыми, богатые серебром считают себя серебряными, имеющие много камней драгоценных считают себя камнем драгоценным, обладающие властью и могуществом считают себя богами, как и тот Ирод, которому народ восклицал: «это голос Бога, а не человека» (Деян. 12:22). Итак, Господь, желая исцелить слепого, полагает ему брение на очи и этим как бы говорит: «Слепорожденный! Ты еще не видел от пелен твоих света дневного, зато не видел и суеты мирской. Ныне ты все это увидишь: будут перед твоими очами золото, серебро и драгоценные камни – не желай их, но имей перед очами сие брение. Увидишь гордость мира сего, не пожелай ее, но помни о брении, помни, что ты прах и пепел (Быт. 18:27). Увидишь ли ты красоту мирских лиц – не позавидуй им, но смотри на землю, из которой ты взят и в которую ты снова превратишься. Заграждай очи твои брением, то есть памятью о смерти, чтобы не видеть суеты» (1).

Вера

Телесно мы не видим Христа Господа, но верой мы несомненно зрим Его повсюду: и со Отцом сидящего на небесах, и обитающего на земле в Своей Церкви Святой, согласно словам Давида: «Господь – на небе престол Его» (Пс. 10:4), и живущего среди Своих верных рабов: «Господь – вокруг народа Своего» (Пс. 124:2), и особо присутствующего в каждом из нас. «Всегда я видел, – сказано, – Господа пред собою, ибо Он одесную меня» (Пс. 15:8) (1).

Согласно словам святого Амвросия: «Вера имеет постольку, поскольку человек верует». Кто мало верует, тот мало и получает, а кто больше верует, тот и получает больше. Кто верует, что в нем совершится Промысел Божий, это будет, а кто не верует – не будет. Если кто, усердно и прилежно молясь, верует, что молитвы его слышит Бог, то действительно Он и слышит, а кто не верует, того не слышит. Если кто верует, что получит то, чего просит, то получит это, если же не верует – не получит. «Вера имеет столько, сколь человек верует» (1).

Золотом покупаются дорогие вещи, и за червонец веры чего только не купишь! Если бы твое духовное золото веры было так велико, как зерно горчичное, то ты купил бы себе такую силу, которой мог бы и горы переставлять: «если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет» (Мф. 21:21). Этим золотом наши предки покупали что хотели. Захотели покорить себе монархии всего света: «Верою побеждали царства». Захотели возрасти в достоинствах и, взойдя наверх добродетели, заслужить звание праведников: «Верою творили правду». Захотели получить от Бога обещанное: «Верою получали обетования». Захотели укротить свирепых зверей, львов и леопардов: «Верою заграждали уста львов». Захотели быть храбрыми рыцарями, чтобы победить неприятелей: «Верою укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих». Захотели, наконец, видеть мертвых встающими из гробов, и это получили: «Верою получали умерших своих воскресшими» (Евр. 11:33–35). Вот какие дорогие вещи покупали они золотом веры! (1)

[Апостол Павел], изливая в главе одиннадцатой все свое богодухновенное и благоразумное добровещание на восхвалении святой веры, называет ее прежде всего священником, иереем, ибо ради нее Бог принял Авелевы жертвы. Вера – это молодость без старости, ибо Енох, восхищенный ею, до сих пор живет и не состарился. Вера – это ковчег, в котором спасся Ной. Вера – это материнство чадородное, ибо верою Сарра родила Исаака. Вера – это и живая, бескровная жертва, ибо верою Авраам принес сына своего Исаака в жертву живую, не пролив его крови, и была для него вера ножнами для ножа, которым он хотел заколоть своего сына. Вера – это умное око, ибо знает, как нужно благословить Иакова и как Исава. Вера – пророк, ибо ею Иосиф предсказал освобождение израильтян из Египта. В Моисее вера была страхом и бичом на фараона и весь Египет. Вера – дно морское, проведшее Израиля посуху. В Иисусе Навине вера – штурм, ломающий стены Иерихонские. О, как много великих похвал святой вере написал апостол! Посмотрим же еще со вниманием, как апостол заканчивает свои похвалы: «Верою Раав блудница... не погибла» (Евр. 11:31). Вера, говорит он, единственное спасение грешнику или грешнице: «Верою Раав блудница... не погибла». Кто-нибудь здесь мог бы сказать святому Павлу: «Святой Павел! Не изнемог ли ты, писав похвалу вере? Посмотри, хорошо ли ты пишешь и говоришь, когда окаянную нечистую жену-блудницу приравнял к верному Авелю, к чистому Эноху, к богоугодному Ною, к достойным патриархам Аврааму, Исааку и Иакову и к прочим святым праотцам? Неужели ты не мог пропустить ее, не вспоминать, не сравнивать с такими великими святыми и не ставить в один лик, в одно число блудницу и Божиих угодников? Павел же святой, изрекший, что верою Раав блудница... не погибла, то как бы удивляясь, то радуясь и торжествуя о спасении грешницы, присоединяет и такие слова: «И что еще скажу?» (Евр. 11:32), – то есть что можно сказать больше? Что может быть удивительнее и славнее того, что и блудница среди святых, нечистая причтена к чистым, враждебная Богу – в числе угодников Божиих?.. Слушай же это, всякий грешник, и уповай! Вот твердая надежда на милость Божию для грешника, восстающего от грехов! Тотчас отбрось грех, сломай твой злой обычай, оплюй греховные страсти, попри их ногами, восстань покаянием, обратись к Богу, начни каяться, начни же тотчас, не откладывая, и скажи: «Сказал я: ныне я начал» (Пс. 76:11). Тогда сам апостол Павел поставит тебя наравне с великими святыми, как блудницу Раав поставил с Моисеем, Авраамом и прочими (1).

Верою и любовью, как правыми путями, все мы, христиане, пойдем за Христом, пойдем верою и при этом с добрыми делами.

Где-то о вере рассказывается такая история. Некогда все добродетели собрались в одно место и составили совет, как бы разделить между собой доброго человека, подобно некоему богатству, чтобы каждая добродетель имела в человеке особую часть и место, в котором бы она сидела, как в своем собственном доме. Благоразумие и мудрость взяли себе голову и сели в мозгу. Богоугодное молчание село в устах: «Положи, Господи, охрану устам моим» (Пс. 140:3). Покаяние взяло себе волосы, чтобы ими вместе с Марией Магдалиной отирать ноги Христовы. Послушанию достались ноги, а терпению дан был хребет. Пост сел в желудке, а воздыхание к Богу село в груди. Честности было дано место в лице человеческом, а целомудренному стыду – в очах. Любовь Божественная объяла сердце: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим» (Мк. 12:30), а вера святая, как первейшая добродетель, взяла для себя в человеке две части: уши и руки. Уши взяла для того, чтобы была слышима, руки же для того, чтобы была исполняема и совершаема. Место веры в слухе, согласно словам апостола Павла, который говорит: «Итак, вера от слышания, а слышание от слова Божия. Как веровать в Того, о Ком не слыхали?» (Рим. 10:14, 17). А то, что место веры еще и в руках, это означает, что она проявляется в делах. «Покажи мне, – сказано, – веру твою без дел твоих, ибо вера без дел мертва» (Иак. 2:18, 20). Итак, верой, как первейшей добродетелью и первейшим путем, мы и пойдем за Христом вместе с добрыми делами... Назвав святую веру первейшей добродетелью и первейшим путем, я немного усомнился... какой путь самый первый, какая добродетель первейшая: вера или любовь? Ведь как без веры, так и без любви спастись невозможно, ибо и любовь имеет свою все превосходящую высоту, согласно написанному: «любовь больше всех» (см. 1Кор. 13:13) (1).

Вера достигает лицезрения Божия, надежда достигает получения тех благ, которых «не видел глаз» (1Кор. 2:9), любовь же достигает самого сердца Божия, которое есть источник и начало всякой любви (2).

Поистине драгоценен тот жемчуг, без которого невозможно как быть христианином, так и получить спасение. Апостол говорит: «без веры угодить Богу невозможно». И еще: «праведный верою жив будет» (Евр. 11:6; Рим. 1:17). Следовательно, подобает купить этот жемчуг, продав все (2).

Невозможно кому-либо исцеление или дарование какое от Бога без веры получить. Врач душ и телес, Сын Божий, исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях, веры всюду требовал, и по вере подавал излечение (Мф. 4:23, 9:29). Так в Капернауме по вере сотника исцелил Он слугу его: «иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час» (Мф. 8:13). Так и кровоточивой: «дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя, – и спасена была с того часа» (Мф. 9:22). Так же двум слепцам: «по вере вашей да будет вам. И открылись глаза их» (Мф. 9:29–30). Также хананеянке: «о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему» (Мф. 15:28). И многих иных по вере их спас. О, сколь сильна к получению прошения вера в молитве! Удивляется святой Киприан, вспоминая разбойника на кресте: как такой грешник, всю жизнь свою в убийствах и прочих беззакониях проживший, при кончине своей краткою молитвою рай себе отверз, и спрашивает Господа: «Что даровал, Господи, Стефану, большее разбойника сего? Что большее принял возлюбленный ученик Твой, который возлежал на перси Твоей на вечери? Чем более упокоены Павловы поты? Чем столь многих святых многообразные муки, раны и смерти вознаградились? В один час тому разбойнику воздалась та мзда, какую они столькими трудами и скорбями получили». Но не дивись, святой Киприан! Я тебе слова твоего небесного сожителя в ответ приведу, святого Амвросия, который говорит тебе, как верой великой, хоть и в малой молитве, райскую себе разбойник дверь отверз. Ибо когда Господь наш во время Своего вольного страдания был всеми оставлен, когда и обещавшим с Ним умереть Петром отвержен был, тогда лишь один разбойник веровал Ему и, исповедуя Его, Господом Царствующим нарек: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» (Лк. 23:42). Здесь можно было видеть великую веру разбойника: когда у всех вера оскудела, когда все веровавшие соблазнились о Христе, он не соблазнился, но с верою Ему помолился, за что и услышал: «истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43) ... Слышим ли, что вера может? Так будем стяжать и мы ее себе в молитве нашей, чтобы смогли получить просимое. Сам Господь наш учит нас: «все, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, – и будет вам» (Мк. 11:24). И Иаков святой наставляет: «Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, – и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа» (Иак. 1:5–7) (3).

Веруй в Бога, веруй Богу; воздержание всегда во всем имей. Постоянно помни о смерти и об изменении всех вещей, и ничто в мире не будет обладать тобой (3).

На чем утверждается вера? На откровениях Бога, на том, что Бог открыл через пророков и апостолов, ибо видимое не может быть предметом веры, как написано: «блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин. 20:29) (3).

Вера – это извещение уповаемых, обличение невидимых вещей. Вера есть не что иное, как только веровать в то, чего не видим (3).

Возвращение к злым делам

Что же подвигает Бога на неумолимый суд? Ничто так не подвигает, как то, что человек после покаяния снова возвращается к злым делам, утешая себя надеждой на новое покаяние и прощение, и безбоязненно грешит в надежде на Божие милосердие. Послушаем, что говорит Писание в книге Иисуса, сына Сирахова: «От двух скорбело сердце мое, а при третьем возбуждалось во мне негодование: если воин терпит от бедности, и разумные мужи бывают в пренебрежении; и если кто обращается от праведности ко греху, Господь уготовит того на меч» (Сир. 26:24–26). Вот мы слышим: возвращающийся от правды, то есть покаяния, которое оправдывает человека, возвращающийся на грех надвигает на себя гнев Божий и предается мечу вечного наказания. Человек, возвращающийся ко греху, вторично распинает Сына Божия и попирает Его драгоценнейшую Кровь, пролитую за спасение мира (1).

За прощение прежних наших грехов мы, окаянные и злонравные, возвращаясь к прежним нашим грехам, вместо воздаяния или благодарения Христу Богу нашему снова приносим Ему распятие, снова убийство, как будто для того только мы и были разрешены от прежних наших грехов, чтобы теми же и даже более тяжкими грехами снова прогневать Бога нашего. А что злее этого? Что хуже? Что ужаснее? Покаялся ли Саул в своем грехе, получил ли прощение: о том мы не читаем, но зато знаем, что он был совсем оставлен Богом и погиб душой и телом, пронзив самого себя мечом. Будем ли и мы в состоянии прийти к истинному покаянию, получим ли мы снова прощение грехов, – об этом не знаем, Бог знает, уж не оставил ли Он нас навсегда? Не приготовил ли для нас меча вечного наказания? Убоимся же и мы, братия, возвращаться к прежним нашим злым делам, не будем даже и думать о них, чтобы не подвергнуться нам еще более ужасным мукам. Каждый из нас пусть говорит своей душе: вот, ты выздоровела по благодати Божией через святое покаяние, «не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5:14) (1).

Воздаяние

О люди, святой верой во Христа просвещенные! Если кто из вас желает получить в будущей жизни сие утешение, чтобы видеть лицом к лицу Христа в Небесном Царствии, будьте праведными и благочестивыми в настоящей этой жизни. Ибо не погибнет надежда праведных, благочестивых не минует воздаяние, которое есть Сам Христос, Спаситель наш, наследие всех любящих Его, как Сам Он говорит в Святом Писании: «Я часть твоя и удел твой среди сынов Израилевых» (Числ. 18:20) (1).

Воздержание

Воздержание считается основанием всех добродетелей, как об этом читается во второй молитве к Пресвятому Духу: «Облецы мя во утробу щедрот, и во основание всех добродетелей воздержание» (1).

На пиру Жениха Небесного, Христа Спасителя нашего, возле целомудренной чистоты сидит святое воздержание и поддерживает чистоту, ибо чистота ослабевает без воздержания, утверждаясь же на воздержании, она сильна. Итак, возле чистоты на пиру Христовом сидит воздержание, а сидя, соблюдает пост. Оно если ест и если пьет, то во славу Божию ест и пьет, а не для угождения чреву. Хотя оно и ест, однако же встает от трапезы несколько голодным, и хотя пьет, однако же оставляет в себе немного жажды. Ест оно не до пресыщения, пьет не до опьянения и только немногим не сравнивается с постящимся. Что же касается того, чтобы нарушить церковный пост, то это оно считает тяжким смертным грехом, которого не попусти Боже! Оно знает нрав Жениха, Который постился в пустыне сорок дней и сорок ночей. Хотя о Нем завистливые и говорили иное: «вот человек, который любит есть и пить вино» (Мф. 11:19), однако же Он Сам воздерживался от всего и учеников Своих учил: «Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением, и пьянством, и заботами житейскими» (Лк. 21:34). Бахус, бог чревоугодия, с учеником своим Мартином Лютером говорит так: необходимо в полках не смотреть на пост и есть в посте мясо, чтобы солдаты были сильными на войне, крепкими в бою и не ослабели бы в сражении от поста и воздержания. Отвечая на это не сразу, я напомню историю с Гедеоном. Израильтяне в древности были весьма притеснены мадианитянами, и по причине многих бедствий они возопили к Богу. Смилостивился над ними Бог и дал им вождя – мужа сильного, именем Гедеон, который, собрав силу израильскую, пошел на Мадиама. Господь Бог велит ему не вести с собой большую силу для сражения, но избрать только лучших и храбрейших воинов. Приблизившись ночью с тремястами избранных мужей к бесчисленной силе мадиамской, Гедеон по повелению Божию сам с одним только отроком ползком проник в мадиамский стан и, ходя в нем тихо, прислушивался. И вот слышит, как один воин, пробудившись от сна, рассказывает свой сон своему другу: «Будто тесто хлеба ячменного катилось от полка Гедеонова и прикатилось в наш мадиамский стан к мадиамской палатке, побило ее, опрокинуло, и упала палатка». На это друг его ответил: «Это не тесто, но копье Гедеоново: предаст Господь в его руки Мадиама и весь полк наш». Услышав это, Гедеон поклонился Господу, возвратился к своим, приготовился к битве и, напав на мадиамский полк, побил его и разогнал вконец. Здесь я спрошу: почему к мадиамской палатке прикатилось, чтобы опрокинуть ее, не мясо, которое едят в полках, но хлебное тесто, и притом хлеба не пшеничного, но ячменного? То ячменное тесто, по объяснению толкователей, было знаменованием поста Гедеона, который, готовясь к битве, прилежно постился и молился, а в посте укреплял свое тело не мясом, не сладкими кушаньями, но ячменным хлебом, и Бог помог ему. Стыдись же, Бахус с Лютером, говорящий, что воины в полках ослабеют из-за воздержания от мяса. Император Феодосий Великий, ведя борьбу с Евгением, римским мучителем, много постился с молитвой, приготовляя себя к борьбе, – а ослабел ли он в борьбе, не съедав мяса? Так же поступал и Ираклий, ведя борьбу с персами. Итак, лжешь ты, обжора и пьяница Бахус, и чужд ты пира Христова. Ты же, святое воздержание, хорошо сядь здесь на браке Жениха своего (1).

И для отцов великая слава, когда дети преподобны, и для владык немалая честь, когда рабы исполнены страха, а бесславие и безначалие каждому весьма противны, потому что естественный путь людей – образ Божий, обретение прекрасной жизни и получение благ, а привнесенный извне путь – путь злой, бывший причиной смерти. Вследствие этого через наши богопротивные вожделения и нерассмотрение умом своим Божиих дел и демонских козней против нас мы предаемся суете и соблазнам, падаем и смертью умираем. Ибо когда мы затемняем свое душевное око темнотой греховной тяжести, тогда впадаем в крайнее уныние. Потому, пока тьма страстей еще совсем не покрыла сердечных очей, пока душевная сила в совести побуждает к покаянию, пусть каждый – господин ли, или отец, или благоразумный человек, или восстающий из глубины греховной, из непотребных суетств и от подчинения злу или властью, или добрым советом, или законным предложением, – каждый из нас, люди Божии, пусть старается и стремится очищать всякую нечистую мглу молитвой, постом и воздержанием, как учит апостол: «подвижники воздерживаются от всего» (1Кор. 9:25) (2).

Пост и воздержание пусть будут у тебя предпочтены, если хочешь иметь правый разум и легко победить все страсти. Плотским сладострастием не порабощайся, чтобы не получить себе в том воздаяние и чтобы не изнурить свою жизнь во тьме бессловесия и мятежа (3).

Неумеренности и скудости во всем берегись, а меру правую и разумную во всем храни. Воздержание всегда имей во всем, если хочешь легко обрести душевный покой, на ином же пути никогда мира и покоя не обретешь. Если бы и пребезмерно сладка была бы пища, но исполнена яда смертоносного, то и сам знаешь, что не ел бы ты ее. Если бы ты смерти не желал вкусить, то не хотел бы и прикоснуться к таковым яствам (3).

Возмездие

Есть благим надежда и всякому труду и подвигу вечный покой и великое возмездие в грядущем веке (3).

Воин

Спрашивали некогда при греческом царе Никифоре: как нужно мыслить о спасении тех, которые на бранях за честь Божию и царскую и за целость христианства умирают? И разрешили вопрос этот так: если великое дело – умереть за одного человека, по словам Господа: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13), – то тем более великое дело – умереть за Бога и за Царя, то есть Помазанника Божия, и за все множество верных. Поистине, нет больше той любви, и они достойны венца мученического, как это и указано было во время бывшей некогда брани великого князя Димитрия с нечестивым Мамаем, ибо тогда были усмотрены сходящие с высоты венцы на полк православных воинов, храбро сражавшихся, которые «подвигом добрым подвизались» (2Тим. 4:7), души свои за всех полагали. Такова честь и надежда у Господа Бога для воинства христианского, только бы сами они не теряли спасения своего какими-либо злыми делами! K великому проповеднику покаяния, святому Иоанну Предтече, проповедовавшему покаяние во всей стране Иорданской, отовсюду приходили многие и поучались добродетели. Пришли к нему и воины, говоря: «а нам что делать?» И он отвечал им: «никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем» (Лк. 3:14). Три заповеди этот великий учитель, святой Иоанн Предтеча, дал воинам: не обижать, не клеветать и быть довольными своим жалованьем. И прежде всего: никого не обижать, ибо обычно и как бы по природе свойственно воинам обижать других. Не даром где-то сказано: если где-либо услышишь рать, не проходи там, ибо не успокоятся, пока не сотворят зла. Для сидящих дома написан закон: «Не убивай, не кради» и прочее (Мк. 10:19), а для ушедших на рать в полки как бы уже не существует закона; не спрашивай о нем. Здесь вспомню о скрижалях Моисеевых: повелел Бог Моисею истесать две скрижали каменные, и истесал пророк, и принес их к Богу. Пишет Бог на сих скрижалях закон перстом Своим так: «не убей; не укради; не прелюбодействуй; не лжесвидетельствуй; не пожелай чужого» и прочее (см. Исх. 20:13–17). Взяв написанные Богом скрижали, сходит Моисей с горы к полкам израильским и слышит голоса ликующих, видит скачущих вокруг тельца; разгневался и бросил скрижали на землю, и разбились скрижали (см. Втор. 9:17). Как же они разбились? Разбились пополам, вдоль, и отпала та часть, на которой было написано «не», «не», «не». Другая же часть без «не» осталась особо, со словами: «убий, укради, прелюбодействуй, лжесвидетельствуй, пожелай» и прочее. Почему так? Потому что, когда разбились скрижали, отпала от каждой заповеди частица «не». Пришлось Моисею сделать и написать другие скрижали. А развращенные и особенно военные люди, думаю, найдя те разбитые скрижали, которые без «не», скрыли их у себя и даже доныне их держатся, убивая, грабя, прелюбодействуя, лжесвидетельствуя, желая чужого, обижая ближних. О, если бы не было этого препятствия к спасению воинов, поистине нужно бы считать их в числе мучеников, полагающих душу свою за Христа и людей Христовых! (1)

Воскресение

Слышала ли любовь ваша об упомянутой птице, именуемой феникс? В «Лексиконе», в повествовании святого Епифания, пишется, что эта птица обитает в Аравии и Индии, живет без пищи и питья, живет не только ветром, но и воздухом, живет пятьсот лет. Потом в крайней своей старости собирает сучки и ветки от благовонных деревьев, от кедра, кипариса и прочих, возносит их на высочайшую гору и холм и, сев на том месте в самое знойное время, загорается и сжигается солнечными лучами в пепел. Ночью же от небесной росы в том пепле зачинается один небольшой червь, который, мало-помалу вырастая, превращается в малого птенца, а потом и в большую птицу, и таким образом снова появляется феникс и живет свое время. Это и есть образ нашего воскресения из гроба (1).

Господь наш Иисус Христос воскресил Лазаря от смерти телесной, но Лазарь снова умер, хотя и через много лет. Когда же Он воскресил душу грешной женщины, плакавшей у Его ног, то эта душа пребыла уже бессмертной. Та, которая, подобно скотам, служила бессловесным похотям, сделалась сообщницей Ангелов (1).

Воскресение Христово поучает нас воскреснуть от смерти душевной к добродетельной жизни, согласно слову апостольскому: «как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни» (Рим. 6:4) (1).

И Иуда был чудотворец, пока не впал в грех сребролюбия. Преподобный Иаков Пустынник был чудотворцем, пока не впал в плотский грех с девицей, которую освободил от беснования. Иерей Сарпикий был мучеником, а как только ожесточился злобой и не простил брата, то тотчас был отвергнут от Христа. Подобно этому и душа жива и действенна, пока не отторгнется за грехи от Бога, когда же за грехопадение отторгнется от Бога, тотчас становится мертвой и недейственной. Такому мертвецу, то есть душе, умерщвленной грехами, не подобает ли воскреснуть? Подобает, и даже не однажды, но часто. Воскресение мертвых тел будет только один раз, которого мы ожидаем в последний день, согласно Символу: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века»; воскресение же души повторяется часто. Что же является воскресением души? Святое покаяние, ибо как грех – это смерть для души, так покаяние – воскресение для души. Ведь и о блудном сыне, когда он с покаянием обратился к отцу, сказано: «этот... был мертв и ожил» (Лк. 15:24) (1).

Праздник Воскресения Христова учит нас воскреснуть от душевной смерти, то есть покаяться в грехах. Учит не просто воскреснуть, но воскреснуть по примеру Христа, как учит апостол: «Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти» (Рим. 6:9). Подобно этому и мы в обновлении жизни должны ходить. Как Христос по Воскресении Своем уже не умирает, так и мы не будем возвращаться после нашего покаяния к прежним смертным грехам, ибо какая польза, омывшись от болота, снова лезть в него? Какая польза, выйдя из бездны, снова повергать себя в нее? Какая польза, исцелившись от язв, снова и еще ужаснее уязвлять себя? Какая польза, воскреснув покаянием от душевной смерти, снова умерщвлять свою душу грехами. Истинное воскресение души в том, чтобы, воскреснув однажды со Христом, больше не возвращаться к смерти и уже никогда не умирать (1).

Враги

Троякие полки врагов наших, воюющих против нас днем и ночью, это – мир, плоть и дьявол. Сначала дьявол, потом мир и затем плоть. Дьявол-искуситель со всеми кознями своими. Мир-прельститель со всей суетой своей. Тело – домашний враг со всеми своими греховными страстями. Сколь досаждают нам, теснят и творят пакости эти три вражеских полка, о том не нужно и говорить, ибо это знает каждый (2).

Если ты хочешь одолеть врагов своих без брани, победить без оружия, укротить без труда и покорить себе, – будь кроток, терпелив, тих, незлобив, как агнец, и ты одолеешь, победишь, укротишь и покоришь (2).

Вред

«Если богатство всяких земных сластей притекает, не прилагайте (к нему) сердца», – говорит пророк (Пс. 61:11). Зачем тебе к этому прилагать свое сердце? Ибо это не навеки тебе дано и пользы тебе никакой не приносит, но только вред. Ибо не один раз ты испытал и познал, что всякая временная сладость приносит тяжесть, всякое плотское наслаждение связывает душу и творит ей мятеж (3).

Время

Для каждой вещи ее время понимай и познавай, а не водись бессловесными похотями; безвременно же ничего не делай. Однако же и во время свое полагай воздержание во всем, всегда умей удерживать разумом бессловесные похоти, да не будешь всегда впадать во всякие злые грехопадения, скорби и печали. Ибо как великая боязнь и страх на необузданном коне ездить, так и душе твоей на плоти, необузданной разумом и воздержанием (3).

Будь, человек, горяч и усерден, всегда горя духом; не будь холоден и уныл, дабы не услышать тебе сказанного слова: «Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:16). Тщись, трезвись, не расточай напрасно времени своей жизни, данного тебе на исправление твоей души, на стяжание вечных благ. Наблюдай, чтобы ни один день не проходил даром, ибо, если даром потеряешь его, другого потом не будешь иметь; если уже он прошел, так прошел, и погубленного времени снова возвратить не можешь. Поэтому не погубляй даром дней твоих, ибо не напрасно дана тебе эта временная жизнь, но для того, чтобы ты в ней каждый день постоянно поучался и преуспевал, исполняя подвиг добродетелей, празден же никогда не был (3).

Усердствуй, человек, усердствуй день и ночь, к Богу взывай в дни и в ночи, непрестанное попечение о себе имей, ибо теперь имеешь время, теперь имеешь час, другого же потом иметь не будешь, даже если бы и хотел. Не трать напрасно времени, данного тебе на стяжание вечных благ, ибо время малое, делам же нет числа. Торжище собирается лишь на время, потом расходится, торговля же сопряжена с трудом, потому тщись, трезвись, непрестанно о том попечение имей, чтобы не явиться тебе нагим в день Страшного Суда. Сегодня это исполни, завтра же то, и так никогда не переставай делать, никогда не будь празден. Помни, что ради временной славы, ради тленного богатства, ради суетных вещей сколько страдают люди, сколько трудятся, сколько заботятся. Почему же ты не заботишься о стяжании столь великих вечных благ? Почему не усердствуешь, но ленишься и почиваешь? Говорю тебе: усердствуй, трудись, тщись, пока имеешь время, пока есть час, да не погубишь напрасно времени, данного тебе на стяжание вечной жизни (3).

Не пренебрегай временем, данным тебе на стяжание вечных благ, ибо «се, грядет Господь скоро с облаками, со славой и силой многой, воздать каждому по делам его, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные. Ей, аминь» (Откр. 1:7) (3).

Времени напрасно отнюдь не трать, делай только самые необходимые дела (3).

Второе пришествие

В первый раз Он [Христос] пришел как кроткий и незлобивый агнец, во второй же раз придет как грозный и мстительный лев. В первый раз Он пришел для того, чтобы подъять грехи всего мира и даровать всем прощение, во второй же придет судить грехи всего мира и каждому воздать по делам его. В первый раз Он пришел спасти грешников, во второй же придет осудить и погубить их. В первый раз Он пришел не неожиданно, но, во исполнение пророчеств, в определенный день родился от Пречистой Девы, пришел же тихо, без шума и молвы, как говорит Премудрость: «когда все окружало тихое безмолвие и ночь в своем течении достигла средины, сошло с небес от царственных престолов... всемогущее слово Твое (Господа)» (Прем. 18:14–15). Во второй же раз Он придет неожиданно, со страшным шумом. Тогда земля поколеблется, горы сотрясутся, мертвые восстанут из гробов, все дела рук человеческих сгорят, моря необычно взволнуются, небеса изменятся, звезды спадут и все стихии смутятся. В первое Его пришествие очи человеческие видели Его Младенцем, повитым пеленами, лежащим в яслях, носимым на Матерних руках и питавшимся сосцами, а во Втором пришествии мы увидим Его уже не младенцем, но Мужем, сидящим на Престоле со славой многой, разгневанным на беззаконных, потрясающим небо и землю и разоряющим всю вселенную. О, сколь страшно будет Второе пришествие Господне! Второе пришествие Господне обычно называется Страшным Судом, и по справедливости, ибо на нем будут судиться живые и мертвые (1).

Высокородство

Усмотрим суету величия, высокородства человеческого на земле. Поистине, при первом воззрении видим высокородное родство Христово по плоти. Видим то патриархов, то князей и храбрых военачальников, то царей. Патриархи – это Авраам, Исаак, Иаков. Kнязья и военачальники – Иуда и братья его, победившие многие полки супостатов. Цари – Давид, Соломон и их наследники. Воистину здесь великое высокородство. И почему каждый из высокородных князей и бояр не может хвалиться древностью рода своего, если Сам Христос захотел иметь Свое происхождение не от простого, а от высокого племени и повелел Духом Святым апостолу Своему Матфею написать книгу родства Своего вначале, чтобы и последующие роды знали, к сколь высокому роду принадлежал Христос. Но если мы с рассуждением рассмотрим книгу родства Христова, то ясно увидим великую суету высокородства в этой смертной жизни и тщетность кичения им. Кто был Авраам, Исаак, Иаков? Скотоводы и кочевники, переходившие с места на место, не имевшие ни своего города, ни селения, ни постоянного дома и обитавшие в шатрах в степях. Кто были Иуда и братья его? Рабы египтян, изготовлявшие кирпичи, созидатели стен. Кто были Фарес, Вооз, Соломон? Сыновья блудниц. Кто был Давид? Сын Иессея, вифлеемского поселянина, пастух овец. Кто был Иоаким, дед Христа по Матери? Житель одной бедной деревни – Назарета Галилейского: «из Назарета может ли быть что доброе?» – говорили евреи (Ин. 1:46). Кто был Иосиф, считавшийся отцом Христовым? Плотник. Смотрите, сколь переменчиво мирское счастье: племя израильское сначала вознесено от гноища на высоту, даже до скипетра царского, потом с царского престола унижено до простолюдинства и от скипетра до топора плотника. Историю же тех событий изволил Бог, хотя и вкратце, явить нам в начале Своего Евангелия для того, чтобы желающие быть истинными слушателями Евангелия, подражателями и исполнителями его прежде всего усмотрели и узнали суету величества и чести, высокородства и славы человеческой, чтобы никто ничем не хвалился. «Не хвалитесь, – говорит Писание, – не умножайте речей надменных; дерзкие слова да не исходят из уст ваших; но желающий хвалиться да хвалится тем, что разумеет и знает Господа» (1Цар. 2:3, 10). Самое великое благородство заключается в том, чтобы угождать Богу, чтобы иметь похвалу от Бога и людей за добрые дела и быть светлым добродетелями. Ибо какая польза быть великим по родству, а по делам очень малым, родством возвышаться до небес, а злой жизнью нисходить до бездны, подобно Капернауму, которому Христос сказал: «И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься» (Мф. 11:23)? (2)

Гнев

Ничто так не помрачает умные наши очи безумием, как гнев и ярость. Недаром Екклезиаст увещевает, говоря: «Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых» (Еккл. 7:9). Он этим сказал, как бы следующее: «Где видишь гневную ярость, там, знай, находится дом безумия». Рассуждая об этом, святой Kассиан говорит: «Муж гневливый совершает поступки без разума, ибо свет разума помрачается, если ум смущен гневом». Также и святой Григорий говорит: «Где гнев наводит на ум тьму смущения, оттуда Бог отнимает луч Своего знания, и происходит то, что как имеющий помраченные тьмой телесные очи не знает, куда идет, так и имеющий умные очи, потемненные гневным смущением, подобно безумному не знает, что делает». Достоин смеха безумный гнев царя Kсеркса. Когда несколько его кораблей потонули с воинством в Геллеспонте, то он, разгневавшись на море, повелел нанести морским водам триста ударов и топтать эти воды стопами. Подобно тому поступил и царь Kир, у которого конь утонул в реке, называемой Гиндис. Он разгневался за коня на ту реку и повелел раскопать ее на сто восемьдесят рвов. В житиях же святых мы читаем, что некие мучители, отдавшие святых мучеников на съедение зверям, когда увидели, что звери не прикасаются к святым и не вредят им, они, разгневавшись, избили зверей. Смеется история и над тем властителем, который, будучи высок ростом, входя в некий дом, ударился лбом о косяк двери и в гневе повелел разрушить тот дом до основания. Вот теперь ясно, что разъяренный гневом совершает поступки без разума и подобен слепому: этот помрачен тьмой, а он безумием и не знает, куда идет и что делает (1).

Ослепляет [умные очи] гнев, ибо помрачает зеницы, так что гневливый уже не может разобрать правды и лжи (1).

«Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду», – говорит Господь (Мф. 5:22). Не гневайся ни на единого человека, хотя бы и сильно кем-либо был оскорблен, ибо «гнев человека не творит правды Божией», – говорит апостол (Иак. 1:20). «Солнце да не зайдет во гневе вашем... – говорит апостол. – Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4:26, 31–32). Остерегайся даже и ненапрасного гнева, чтобы не помутить яростью своего душевного ока. «Помутилось, – сказано, – от гнева око мое, обветшал я среди всех врагов моих» (Пс. 6:8). Отнюдь не должен ты ни на кого, ни за что гневаться, за исключением лишь случая, если бы кто отлучал тебя от Бога и любви Его. Если же никто не отлучает тебя, напрасно гневаешься, но, как говорит апостол, от Бога и от любви Его никто отлучить не может, не только человек, но и огонь, и меч (см. Рим. 8:35, 39). Поэтому перестань гневаться и оставь ярость. «Не ревнуй лукавым... – говорит пророк, – ибо лукавые истребятся, уповающие же на Господа – они наследуют землю» (Пс. 36:1, 8–9). Нет в мире ничего такого, за что ты мог бы с полным правом на кого-либо раздражаться и беспамятно оскорбляться. Хотя бы и считал ты иногда весьма нужным и потребным гневаться, но не найдешь ничего заслуживающего гнева, за исключением тех лишь случаев, когда дело идет о славе Божией и о нарушении Его заповедей. Однако и в этих случаях гневайся разумно, чтобы, исправляя иных, не повредить как-либо самому себе (3).

Нигде не слышим Господа ярящимся и сильно гневающимся на согрешающих, но кротким и долготерпеливым. "Научитесь, – сказал Он, – от Меня, не ярости и гневу, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:29). И когда ученики Его, гневаясь на согрешающих, говорили: «Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их?» – Он запретил им, говоря: «Hе знаете, какого вы духа» (Лк. 9:54–59). И, научая нас, говорит: «Eсли вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15). Но ты, может быть, скажешь: обидел он меня, злословил, обесчестил меня перед всеми, злое умышляет против меня, зло творит мне, великое зло сделал мне. Но кто потерпел большую обиду, чем потерпел Бог? Кто был злословим, бесчестим, хулим больше Господа? Ибо Он был бит, заушен, оплеван, распят и копьем в ребра пронзен, однако не злопамятствовал и не гневался, но, и на Кресте умирая, молился за согрешающих, говоря: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34) (3).

Гордость

За высокоумие будут изгнаны те сыны царства (см. Мф. 8:12), которые хотя и не для того делают добро, чтобы показаться людям, хотя и втайне совершают свою добродетель и только один Бог знает о ней, но в уме своем они гордятся, считают себя святыми, совершенными, добродетельными и праведными; немощных, то есть грешников, они осуждают, а себя, считая добрыми, мнят уже сынами царствия. Итак, за что будут изгнаны они? Только за высокое мнение о себе (1).

Скорее с грешником будет Бог, как «праведныя любяй и грешныя милуяй», ожидая обращения грешников. Скорее с грешником будет милость Божия, нежели с пустосвятом, горделивым и высокоумным. Хорошо говорит святой Иоанн Лествичник: «Пред Богом смиренный грешник лучше, чем творящий добро, но гордящийся». Бог всегда пребывает с грешником, ожидая возможности спасти его (1).

Гордость и высокоумие не умеют молчать, «на небесах полагают уста свои, и язык их проходит по земле» (см. Пс. 72:9) (1).

«Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем» (Притч. 16:5). Таковой породит не плод веселья, но терние скорби, ибо гордый, с одной стороны, других колет до слез или до крови, опечаливая, преследуя и мучая, с другой же стороны, сам скоро падает в терния бедствий и скорбей. «Бог гордым противится» (Иак. 4:6), а где Господь, что там может устоять? (1)

Ослепляет умные очи гордость, что случилось на небе с князем тьмы мира сего, с Адамом в раю и с Навуходоносором в Вавилоне (1).

Препятствуют Христову пришествию к нам холмы и горы гордых наших помыслов, слов и дел, ибо не приходит туда смиренный Христос, где есть вознесшаяся гордость, согласно словам Писания: «Мерзость пред Господом всякий надменный» (Притч. 16:5), – "ибо, по апостолу, какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром?» (2Кор. 6:14–15). Гордость – это тьма и велиар. Велиар толкуют как «слепое светило», как бы говоря этим, что он и глядит, но не видит. Гордый человек не знает себя: он считает себя светлым, а на деле он мрачен. Считает себя лучше многих, а на деле он хуже всех. Мнит себя идущим к небу, в то время как он идет к бездне. Как же Христос, Свет наш, может жить с такой слепой тьмою, которая считает себя светом, не будучи им? Христос и на небе не мог жить с велиаром: Он сверг гордого. Как же на землю Он придет жить с ним, то есть с гордым человеком? Какое может быть согласие смиренного Христа с гордым велиаром? Велиар, то есть бесовская гордость, существующая в человеке, есть как бы та вспоминаемая в Божественном Писании гора, называемая Гелвуйской, на которую не сходит с неба ни дождь, ни роса и которую проклял святой Давид, поскольку на ней был убит иноплеменниками Саул с тремя своими сыновьями (см. 2Цар. 1:21; 1Цар. 31:2). Так же и на гордого не сходит дождь и роса благодати Божией, ибо гордостью Христос распинается и убивается. Кто возненавидел Христа, ходящего во плоти на земле? Гордые князья и законоучители иерусалимские: «Уверовал ли в Него кто из начальников?» (Ин. 7:48). Они-то начали злобствовать против Него. Кто предал Христа на смерть? Гордая иудейская синагога, мнящая себя святой, а Христа считающая грешником: «мы знаем, что Человек Тот грешник» (Ин. 9:24).

Кто распял Христа? Гордый Пилат. Итак, проклята Богом гордость, как Давидом Гелвуйская гора, чтобы не сошла на нее роса благодати Божией и дождь милосердия Божия. Не придет туда Христос, где увидит гору велиаровой гордости. Итак, пусть смирится вознесшаяся в нас гора и холм гордости, пусть сравняется она с долиной смирения. Смирить ее возможно не иначе, как только раскопав ее. Раскопать же ее нужно той мотыгой, которой копается могила, то есть памятью о смерти: «помни о конце твоем» (Сир. 7:39). Ничто так не смиряет человека, как память о смерти. Хорошо поняв это, святой Иоанн Mилостивый, Патриарх Александрийский (память 12 ноября), повелел построить себе гроб, но не в законченном виде, и сказал мастерам, чтобы во все праздники нарочитые они приходили к нему и перед всеми громогласно говорили: «Гроб твой, Владыка, до настоящего времени еще не окончен, повели же окончить его, ибо смерть, как вор, приходит и ты не знаешь, в какой час она придет». Вот как святой Иоанн напоминал себе о смерти и всегда готовился к кончине. Если подобно тому горы и холмы гордости нашей раскопаются лопатой гробной памяти и сравняются с низким смирением, тогда станет удобным путь к нам для Господа нашего (1).

Мы не должны совращаться и заблуждаться с прямого пути. У боговдохновенных мужей есть полезный совет: идти царским путем, не уклоняясь ни направо, ни налево, ибо и то и другое небезобидно. Уклониться налево, на сторону козлищ, которые станут на суде налево, – это явная беда. Уклониться же направо, то есть думать, что делаешь нечто добродетельное, это нечаянная, скрытая беда. Ведь враг наш воюет против нас и справа, и слева. Неудивительно, что он воюет слева, так как сам он левый, но удивительно то, что он воюет и справа, хотя сам и чужд правого. Неудивительно, говорю, что дьявол искушает человека грехом, но удивительно то, что прельщает и в добродетели, ибо где не может одолеть левым, там одолевает правым, а где не может победить нас грехами, там побеждает добрыми делами. Кого он не может победить нечистотой, того побеждает чистотой, вложив ему в ум гордость о чистоте (1).

Не возносись сердцем в гордости своей и не величайся человеческим почитанием, считая себя великим, а все это вменяй как бы за сонные мечтания. Ибо непостоянно почитание человеческое, но весьма превратно (3).

Не будь горд и величав, да не уподобишься бесам; не возносись сердцем, да не сравнен с ними будешь, но будь кроток и смирен, да от Самого Господа возвышен будешь и с Ангелами соединишься. «А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим, – говорит Господь» (Ис. 66:2). Ибо только тем и отличаются бесы от Ангелов, тем и отпали от Бога, что не пребыли смиренными и благопокорными. Не только у Бога, но и у людей ничто так не мерзостно, как возвышение и гордость, и ничто так не приятно, как кротость и смирение (3).

От безумия и душевной слепоты рождается гордыня, от разума же и познания – смирение. Если бы ты себя истинно познал, не был бы горделив, и если себя истинно познаешь, гордиться не будешь.

Но поскольку себя еще хорошо не знаешь и, как подобает, не разумеешь, потому и малым чем-либо или даже совершенно ничем бессловесно гордишься; но да познает себя гордый и высокоумный: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать», – говорит Соломон (Притч. 3:34; Иак. 4:6; 1Пет. 5:5). «Принимает кротких Господь, а грешников и гордых унижает до земли» (Пс. 146:6). Возносит смиренных, принижает же гордых. Принимает смиренного и малого, отвергает же гордого и великого. Принял одно воздыхание смиренного мытаря и отверг многие добродетели гордого фарисея. Лучше смиренный грешник перед Богом, нежели горделивый праведник: «Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем», – говорит Соломон (Притч. 16:5) (3).

Что всуе гордишься, человек, в тленной плоти? Ибо ничего достойного гордости и возношения не обретешь в себе: «от земли взят ты, в землю же снова пойдешь» (см. Быт. 3:19). Из ничего сотворен ты и не ведаешь, куда снова обратишься и какую участь получишь. Поэтому не гордись ни славой, ибо она проходит, ни богатством, ибо оно исчезает, ни благородством плотским, ибо все мы тля и пепел, ни силой и премудростью, ни красотой плоти, ибо все это не от тебя, ни иным чем-либо, ибо ничего не имеешь своего, но все Божие. Разумом ли и премудростью гордиться захочешь, но Бог дал их тебе; силой ли и красотой плоти, но Бог все устроил; имением ли и богатством, но Бог все даровал; благородством ли, но все мы земля и пепел; величием ли сана, но Бог содержит все; поступком ли каким-либо добродетельным, но Бог помог, и устроил, и укрепил. Все Божие, а не наше, и не имеешь, чем ты мог бы гордиться и возноситься над другими, но худшим всех себя считай. Богу все свое вменяй, да с Ним во всем соединен будешь, ибо с Богом все твое будет, без Бога же всего чужд будешь (3).

Гордый не правым и не простым путем шествует, но кривым, развращенным, тернием и волчцами наполненным. «Гордые до крайности преступали закон и уклонялись от закона Твоего», – говорит пророк (Пс. 118:51). Самое истое преступление и бессловесное уклонение от закона, заключающееся в непознании своей немощи, – возгордение, ибо ни через что иное не совершается так легко преступление и падение, как через гордыню, и ни через что иное не происходит так легко исправление, как через смирение и простоту. Где совершилось падение, там все предварено было. Гордыни ради Денница с небес свержен был, фарисей все добродетели рассыпал, Навуходоносор царства лишился и со скотами, как скот, семь лет траву ел; и тысяча тысяч падений из-за гордыни совершаются. Потому пребудь смирен, да благодатью Божией покрываемый и сохраняемый, всегда будешь без всякого порока и без преткновения обретешься (3).

Грех

Беседуя о мысленном корабле, жизни всякого христианина, мы снова вспомним святого Амвросия, который сказал, что из-за одного Иуды на море поднялась буря и волны на корабль апостольский (Мф. 14:22–24), и скажем: в корабле жизни нашей в каждом отдельно сидит Иуда – наш тяжкий грех и обыкновенная страсть. Как Иуда был вор, предатель, льстец и самоубийца, так и обыкновенный грех наш есть вор, ибо обкрадывает нас, губя все наши труды и подвиги, которыми мы хотели заслужить милость у Господа Бога нашего; он есть предатель, ибо предает нас на вечную смерть в геенне; он есть и льстец, ибо, усладив в малом, наполняет нас вечной горечью; он есть, наконец, и убийца, ибо убивает и душу нашу, и добрую славу. Пока такой Иуда, то есть наш тяжкий грех и обычная наша страсть, будет находиться в корабле жизни нашей, пока он не будет изгнан из нас совершенным покаянием, до тех пор мы не будем плавать безбедно и не достигнем доброй пристани. Вспомним пророка Иону. Он был муж праведный перед Господом, был святой пророк, а кто не знает, что он пострадал в море только за один грех ослушания? «Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалась на море великая буря, и корабль готов был разбиться. И устрашились корабельщики, и взывали каждый к своему богу» (Ион. 1:4–5). О как много тяжких смертных грехов среди нас! Как же мы хотим иметь тишину? Великие грехи низложили сильных с престолов, разрушили царства, разорили города, рассеяли великие полки, опустошили страны, и пощадили ли они хоть одного злого человека? Мерзкие грехи навели потоп на людей прежнего мира (см. Быт. 7), пролили огонь на города содомские (см. Быт. 19:24), превратили у египтян реки в кровь (см. Исх. 7) и их же потопили в Чермном море (см. Исх. 14:27). Кого же из нас они могут спасти? Тяжкий грех проломил небо под Люцифером и до ада разверз землю под Дафаном и Авиpоном (см. Чис. 26:10), утвердил великую пропасть между богатым и Лазарем (см. Лк. 16:19–26), «ангелов, не сохранивших своего достоинства... соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня» (Иуд. 1:6), людей превратил в скотов, как Навуходоносора, и в бесчувственные столпы, как жену Лотову (см. Быт. 19:26), и никогда никого не пощадил. Какого же добра мы можем ожидать от наших злых дел? Пока тот Иуда, то есть грех, грех привычный, будет находиться на корабле нашей жизни, до тех пор мы не будем иметь никакого добра, до тех пор мы будем обуреваемы волнами бедствий и зол. Мы удивляемся, что иногда бывают засуха, бездождие, неплодородие земли и следующие за ними гниение и голод. А что приводит ко всему этому? Кто виновен в таком зле? Грех наш. Вот мы слышим, как говорит Бог: «огонь возгорелся во гневе Моем, жжет до ада преисподнего, и поядает землю и произведения ее, и попаляет основания гор; соберу на них бедствия и истощу на них стрелы Мои: будут истощены голодом» (Втор. 32:22–24). За что же, Господи, Ты так ужасно гневаешься на возлюбленных людей Своих? За грехи, говорит, их, ибо прогневали Меня и в мерзостях своих огорчили Меня. Мы удивляемся, что иногда неожиданно случается пожар и сжигаются многие жилища и имения. А что соделывает это? Кто виновен? Грех наш! «Низведет Он, – сказано, – на грешников сети: огонь, и сера, и дух бурный» (Пс. 10:6). Дивимся мы беспрестанным войнам, битвам и множеству павших от меча. А что приводит к этому? Поистине, не что иное виновно в таком зле, как только грехи наши, согласно словам Бога в пророчестве: «если же... будете упорствовать (то есть если не покаетесь в грехах), то меч пожрет вас: ибо уста Господни говорят» (Ис. 1:20). О как жестоко бьют нас отовсюду волны! Причина же всех этих бедствий – это Иуда в корабле, грех в членах наших, которому мы поработили себя. Изгоним же его из себя покаянием, а пока мы не изгоним его, до тех пор не перестанем бедствовать и не избавимся от таких наших многочисленных бедствий (1).

Человек, возвышающийся гордостью, ищущий почестей мира сего, породит не сладкую для вкушения гроздь, но острое, колючее терние, которым он прежде всего колет Бога, ибо не мил Богу горделивый, не люб Ему высокомерный, как глазу терние, почему Писание и говорит: «Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем» (Притч. 16:5). Колет он ближнего, ибо гордый презирает ближнего своего, унижает и досаждает ему, а иногда бьет и убивает. Откуда рождаются войны и многие кровопролития? Не из житейской ли гордости тех, которые ищут для себя славы и желают властвовать над другими? Почему восстают народ на народ и царство на царство? Не из-за того ли, чтобы быть выше, прославленнее и достойнее один другого? Не живут ли ссоры в высокородных домах, среди князей и бояр, препирающихся о своем благородстве и говорящих: «Я достойнее его, я благороднее его»? А от споров происходят уже гнев и вражда. Вот как мысленный виноград рождает не гроздья, но терния. Колет то терние и само себя, ибо гордость скоро падает и низлагается с престолов, так как «Господь гордым противится» (Иак. 4:6). Не был ли низложен со своего престола гордый Навуходоносор? Когда он гордился величием своей славы и могущества, еще слова его не успели выйти из уст, как он внезапно превратился в скота, был изгнан из среды людей и питался травой (см. Дан. 4:30). Вот как неполезно духовному винограду, то есть человеку, насаждаться на холме гордости (1).

Проказа душевная, то есть грех, весьма похожа на проказу телесную, и прокаженные душой подобны прокаженным телом, ибо как проказа лишает красоты телесной, бодрости и силы, как прокаженные оскверняют прикасающихся к ним, так и проказа душевная, то есть грех, лишает богоподобной красоты, то есть благодати Божией, и живущие с прокаженными бывают прокаженными душой (1).

В нас столь сильна сила и владычество греха, царствующего в членах наших, что мы отнюдь не можем и даже не хотим освободиться от него, побеждаемые грехолюбием. Нрав греховный уже отнимает у нас душевные силы – память, волю и разум – и делает нас своими рабами, пленниками, скотами несмысленными. Отнимает память, так что мы не помним о Боге: «Нет Бога пред нами, и потому во всякое время пути наши нечисты» (Пс. 9:25–26), и мы уподобляемся тем двум скверным старцам, о которых пишется в книге Данииловой: «извратили ум свой и уклонили глаза свои, чтобы не смотреть на небо» (Дан. 13:9). Сила привычного греха отнимает волю, как у рабов: «кто кем побежден, тот тому и раб» (2Пет. 2:19), и как у связанных пленников, ибо каждый связывается узами своих грехов; отнимает разум и соделывает как бы неразумными скотами. «Сравнялся, – говорит псаломник, – с несмысленными скотами и уподобился им» (Пс. 48:13). Сила греховная настолько господствует в нас, что отнимает у нас голову и руки и делает нас как бы бездейственными идолами, ибо, постоянно совершая те же грехопадения, мы разбиваемся, как идол, падающий со своего места (2).

Да будет мне позволено здесь назвать смертные грехи царями, и царями нечестивыми. K этому мне дает повод апостол в следующих словах: «да не царствует грех в смертном вашем теле» (Рим. 6:12), – где он называет грех царем, и это истина. Ибо известно, что как царь обладает своими подданными, так грех водит за собой того, кого оседлает и в чьем сердце укоренится. И потому, сколь много грехолюбивый человек имеет грехов и страстей, которые совершает, столь же много он имеет нечестивых царей, которым повинуется: «которого хочу, не делаю, а которого не хочу, делаю» (Рим. 7:19). Эти нечестивые цари, грехи, говорю, смертные, у одного живут и царствуют, у другого умирают и погребаются. Они живут и царствуют у того человека, который не имеет смерти перед очами, обещая себе долгую жизнь и говоря: все время в моей власти, успею покаяться в старости. У такого греховное царство заложило свою столицу, как свидетельствует об этом Давид: «Как нет успокоения в смерти их». Святой Иероним с еврейского языка читает это место так: «Как не помышляли о смерти своей, посему овладела ими гордость совершенно, оделись они в неправду и нечестие свои. Происходит как из тука неправда их, ходят они по любви сердца» (Пс. 72:4, 6–7). Они, говорит он, не мыслили о смерти, и потому в них воцарились все грехи. Умирают же и погребаются эти нечестивые цари у того человека, который всегда имеет смерть перед очами. У того, кто поминает кончину, грех не поселится: «вовеки не согрешишь» (Сир. 7:39). Прекрасно говорит апостол от лица всех помнящих о смерти: «смерть действует в нас, а жизнь в вас» (2Кор. 4:12), – то есть как бы говорит: «Вы потому так много себе позволяете и беспечно грешите, что в вас действует жизнь и вы надеетесь долго прожить на свете, мы же живем скромно в страхе Божием и остерегаемся грешить, ибо в нас действует смерть, мы имеем смерть перед очами, мы смотрим во гроб: «страх смерти напал на нас» (см. Пс. 54:5) (2).

Греха от малого до великого берегись, грех свой перед очами всегда имей, тогда каждый день будешь усердно прилежать покаянию (3).

Что такое грех? Не что иное, как только действие плотской похоти. Что же такое действие плотской похоти? Не что иное, как только безумие, и никто иначе не согрешил, как только в безумии и нерассуждении, и никто не сотворит что-либо благое иначе, как только в разуме, и что-либо злое иначе, как в неразумии (3).

Знай, что только на малое время сладок бывает грех, на долгое же время горек; на малое время утешен, а на долгое – скорбен; не надолго радостен, а надолго плачевен, и при разлучении с телом весьма тягостен и многопечален душе (3).

Если не испытал греха, не стремись испытать его на деле, чтобы не вкусить в его горести часть смерти. Ибо, и не испытав его, знаешь, что он мерзостен и за ним следует горькая болезнь, и, вкусив его, нельзя избавиться от скорби и печали (3).

И кто от греха свободен? Кто обретется ни в чем неповинный? Кто непричастен ко греху, хотя и один день будет жизни его? Ибо мы в беззакониях зачаты, и во грехах родила нас мать наша (Пс. 50:7). Если не в том грехи, то в ином, если не в великом, то в малом, однако все согрешаем, все преступаем, все грешны, все немощны, все ко всякому греху склонны, все требуем милости Божией, все требуем Его человеколюбия, ибо «не оправдается пред Тобою (Господом) никто из живущих», – говорит святой пророк Давид (Пс. 142:2) (3).

Грех содомский

Вспомним здесь и то ужасное событие, о котором пишет блаженный Иероним, что в ночь, когда от Пречистой Девы родился Спаситель наш Христос Бог, все во вселенной, кто оказались совершающими содомский грех, были поражены и умерщвлены огнем и молниями во время своего греховного дела. Ибо, входя в мир через пречистое Свое Рождество, Источник чистоты Христос не попустил, чтобы в час рождения Его в мире совершался тот грех, который Он некогда не хотел созерцать с высоты неба и в один час истребил за него пять содомских городов. Услышь сие и внемли, о пребеззаконный и прескверный содомитянин! Вострепещи душой и телом, чтобы Бог не поразил тебя свыше громом и молнией, чтобы не повелел земле раскрыть под тобой уста свои и низвести тебя живым в ад! (2)

Грешник

Христос Господь разделил Свое словесное стадо на два стада: овцы особо, козлы особо, то есть иное праведники и иное грешники. Если же теперь овцы с козлами живут вместе и если теперь, при жизни на земле, нельзя распознать, кто овцы и кто козлы, зато в Божьем предустановлении одно – овцы, а другое – козлы. Все составляют одно стадо Божие, как грешники, так и праведники, согласно написанному: «Праведныя любяй и грешныя милуяй». Он любит Своих праведных угодников, но и грешников щадит, ожидая их исправления. Для них обоих Господь ищет пастыря. Кто же будет пасти овец? Святой Петр, ты «паси овец Моих, паси агнцев Моих» (Ин. 21:15, 16). А кто будет пасти козлов? Но не слышим мы в Евангелии о пастыре для козлов. Неужели поэтому будем думать, что козлы пойдут без пастыря самостоятельно и погибнут? Нет, и козлы имеют своего пастыря. Кого же? Пречистую и преблагословенную Деву Марию. Послушаем, что вещает Ей Святой Дух в Песни Песней: «Прекраснейшая из женщин, иди себе по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских» (Песн. 1:7), – то есть: о Благословенная в женах, иди вслед за стадом, взирай свыше на христианские народы, паси козлов Твоих – грешников – у кущей пастырских, то есть во святых Церквах вселенной, управляемых благочестивыми пастырями. Kозлы же эти – Твои, а не кого иного, Тебе Одной они вручаются для призрения. Ты их снабжай всем, защищай, отгоняй от них адских волков, чтобы их дерзко не похитили. Руководи ими к спасению, принимай их молитвы, слушай молитвы грешников. Вот мы видим, что и козлы имеют своего пастыря, имеют Агницу Непорочную, Пречистую Деву. Что же Она делает? Как пасет Своих козлов? Она старается сделать их из козлов овцами... Дело Матери Божией в отношении грешников, Чистой Девы в отношении беззаконных, состоит в том, чтобы сделать их целомудренными, чтобы образумить их и наставить ко спасению. Будем же, грешники, иметь добрую надежду, ибо имеем доброго пастыря, Пречистую Деву (1).

Если Господь наш Иисус Христос сел на ослицу и на молодого осла, то это был образ грешника, ибо ослица означала грешных иудеев и молодой осел – безбожных и беззаконных язычников. И действительно, осел – вполне приличный образ для грешников, ибо грешник подобен ослу всеми своими нравами. Осел ленив, ленив и грешник. Осла едва заставишь стать в ярмо многими ударами, а развращенного грешника даже и многими наказаниями невозможно бывает обратить к исправлению. Как осел, хотя и с побоями, не идет скоро, но едва волочится в пути, а уж бегать быстро и совсем не может, так и грешник не спешит ко спасению, хотя иногда и бывает поражаем различными попущениями от Бога. Поскольку же Господь наш в Своем торжестве, празднуемом ныне [Вход Господень в Иерусалим], сел на образ грешника, сел на осла, то ясно, что Тот, Кто на небесах почивает на Херувимах, Тот на земле хочет почивать на грешниках, ибо ради них Он и с небес сошел. "Я пришел, – говорит Он, – призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13). Потому-то истинный покой Его в том и заключается, чтобы оседлать грешника, как осла, то есть наложить на него закон страха Божия, чтобы сесть на него, то есть покорить его Своей воле Господней, и чтобы поехать на нем, как хочет и куда хочет, то есть наставить его на путь заповедей, ведущий к небесам. Покой Господень в том, чтобы грешников соделывать праведными, прощая им грехи (1).

Существует два вида грешников. Одни скоро обращаются к покаянию, снова падают и снова встают. Другие же не скоро и не легко встают после падения, хотя и желают покаяния. Здесь я пропускаю третьих грешников, которые совершенно отчаялись, окаменели своими сердцами и, оставив Бога, предались врагу, а через это уже записали себя в книге погибели, осужденных в ад. Буду же говорить только о тех ныне, которые уже каются или хотят покаяться.

Что нам думать о первых грешниках, которые часто падают и после каждого падения тотчас встают с сокрушенным сердцем и многими слезами? Где их записать? Записать их между совершенными грешниками нельзя, ибо они имеют свою защиту в следующих словах: «Сколько раз падешь, столько восстань, и спасешься». Если же для них спасение не потеряно, если они могут ожидать и надеяться на него, то, несомненно, их нужно приписать к лику спасенных и поместить между святыми. K какому же лику я припишу их? Припишу я их к лику праведных; припишу же не от своего домысливания, но на основании Святого Писания. Дух Святой у приточника говорит: «семь раз упадет праведник» (Притч. 24:16). Здесь всякий внимай и удивляйся тому, что семь раз впавший в грех остался праведным: семь раз упадет праведник. Святой Григорий это место в другом переводе читает так: «Семь раз в день падает праведный». Это еще удивительнее, ибо достаточно было праведнику пасть и семь раз за всю жизнь, а он подвергается греховному падению семь раз в каждый день. Если же он падает, и притом так часто, семь раз в день, то какой же он праведник? О мудрый приточник, запиши его грешником, а не праведником, ибо семь раз в день падает грешник, а не праведник. Если же он праведник, то как он падает? Ведь праведнику подобает стоять, а не падать? На это святой Григорий отвечает так: «Иногда и праведникам попускается падать, чтобы научились крепче стоять. Попускается им и уклоняться ко злу, чтобы не впали когда-либо в гордость и не погубили бы великие дарования добродетелей». Прекрасно ты, святой Григорий, объяснил причину падений, случающихся со святыми. Вот именно для того и попускаются праведным грехопадения, чтобы они не возгордились и не погубили своих добродетелей, своих заслуг перед Богом. Но все же я еще не удовлетворяюсь этим твоим толкованием, ибо я хочу знать, почему Писание не грешным, но именно праведным называет согрешающего человека, и притом согрешающего так часто: семь раз в день? Если праведник падает семь раз в день, то каким образом своими частыми падениями он не губит своей праведности? Нет нужды спрашивать об этом святого Григория. Прочтем дальнейшие строки у приточника, и тогда мы поймем то, что хотим понять: «семь раз в день упадет праведник, и встанет». Слово: «и встанет», – ясно показывает нам, почему праведник, падая, не погубляет своей праведности, потому, оказывается, что встает... Итак, если кто согрешил и сейчас же искренно покаялся, то не дерзай называть его грешником. Он – праведник, ибо встает, встает тотчас после падения, встает с плачем и рыданием перед Богом, встает и снова изгоняет из своей души грех, как непотребного гостя. Об этом и святой Златоуст говорит: «Если грех придет к твоей душе, то да будет он гостем у тебя, а не жителем». Такой грешник, который после падения тотчас встает покаянием, уже не грешник, но праведник, если бы даже ему случилось и часто падать. На таком сбываются слова Давида: «Когда он падет, не разобьется, ибо Господь подкрепляет руку его» (Пс. 36:24). Да будем же и мы все скорыми во вставании от грехов и приписанными к праведникам! О других грешниках, о тех, которые не скоро и не легко встают, что о них можно сказать? Прежде всего узнаем, кто эти грешники. Это те, которые подпали греховным привычкам, которые совершенно запутались в сетях плотских деяний и о которых апостол говорит: «Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство» и прочее (Гал. 5:19). Запутавшиеся во всех этих плотских страстях и греховных сластях не скоро встают, если даже имеют мысль и намерение покаяться, если даже говорят с Давидом: «Чтобы исправились пути наши» (см. Пс. 118:5). Уже привычка у них превратилась во вторую природу и даже необходимость; они уже которого хотят, не делают, а которого не хотят, делают, не они, но живущий в них грех, царствующий в их членах (см. Рим. 7:19–20). А то, как нескоро и нелегко такие встают, то можно видеть в примере Давида. Знаете ли вы, как согрешил перед Богом Давид во дни своего царствования? Вспомните прекрасноликую Вирсавию и ее мужа Урию. Запутался Давид прелюбодейственно в плотской греховной сласти и уже так свыкся с нею, что не мог отстать от нее. Снедаемый совестью за совершаемый грех, помышляя о покаянии и воздыхая к Богу, он говорит: «Путь неправды удали от меня и согласно закону Твоему помилуй меня» (Пс. 118:29).

Святой Давид! Так ли ты плакал о грехе твоем, что едва не пришел в исступление ума? Знаешь ли, что ты говоришь? Нехорошо ты говоришь – осудят тебя люди. Вот тебя судит и святой Амвросий, говоря: «Не говорит Давид: «Удали меня от пути неправды», но говорит: «Путь неправды удали от меня». Исправься же, святой Давид, и скажи: «Господи, удали меня от пути неправды!» Но Давид не слушает нас. Вздохнув, он говорит Богу свои прежние слова: «Путь неправды удали от меня». Святой Давид! Куда идет всякий разумный человек, если узнает, что на каком-то пути великий разбой? Ведь он минует его и далеко обходит его, а не о том просит, чтобы тот путь с разбойниками был перенесен на другое место. А пойдет ли кто тем путем, на котором, как он знает, есть разбойники? Не безумен ли он тогда будет? Не сам ли он будет виновен в своей беде? Естественный разум учит человека: не ходи путем неправды, не ходи; если же пойдешь, поступишь неразумно, ибо ты попадешь в руки разбойников. Но Давид, не обходя и не минуя злого пути, вопиет к Богу: не меня от пути неправды, но путь неправды удали от меня. Рассуди же, святой Давид! Что лучше: путь ли злой обойти подальше или же просить, чтобы этот путь вместе с разбойниками был перенесен на другое место? Поистине ведь лучше миновать злое место. Но Давид говорит прежнее: «Путь неправды удали от меня». Этим он как бы дает нам понять следующее: «Уже я, Господи, не могу отстать от пути неправды, не могу изменить своего злого, греховного обычая, ставшего второй природой; лучше Ты Сам, Господи, не меня, но тот злой путь каким-либо образом удали от меня и воздвигни меня к покаянию». Здесь святой Давид выражает ту мысль, что как нелегко путь перенести на другое место, так и человека, впавшего в плотские и греховные сласти, трудно изменить и исправить, о чем некто говорит: «Удобнее, кажется, путь удалить (то есть перенести на иное место), нежели изменить обыкновенную человеческую страсть». Что, если такой грешник, хотя и не скоро, но придет в чувство и с помощью Божией совершит истинное покаяние, если греховный свой обычай, однажды сломав, повергнет и оплюет и после того никогда не возвратится к нему, но совершенно исправится для того, чтобы покаянием очистить себя от всякой скверны плоти и духа, и до самой кончины поживет в чистоте, приобретенной покаянием? Какого места в лике святых будет достоин такой грешник? Пусть судит кто как хочет – я не стыжусь поставить его в лике девственников и написать его с девствующими, ибо имею поддерживающего и наставляющего мою руку святого пророка Иеремию, в книге которого я читаю следующее: «Избрал Себе Бог Израиля, как муж невесту, любовью вечной» (см. Иер. 31:3). Однако Израиль, не долго прожив в единомыслии с Богом, развратился, прелюбодействовал и поклонился языческим богам. Бог же увещевает Израиля, а вместе с тем и всякого нынешнего грешника, такими словами: «у тебя было лицо блудницы, ты отбросила стыд» (Иер. 3:3–4). Здесь обратим внимание на то, что одно и то же грешное лицо называется и блудницей, и девицей. «У тебя было лицо блудницы» – это блудница. «Не домом ли ты меня назвала, и отцом, и вождем девства моего» – это девица. Сначала блудница, потом девица. Почему так? А потому, что через истинное и долгое покаяние обновляется достоинство девства. Если желаете яснее познать это, то слушайте.

Знаете ли вы, кто ближе всех следует за Христом, Господом нашим? Ближе всех следуют за Христом или апостолы, или девственники. Сначала идут за Христом апостолы, которым Он сказал: «Идите за Мною», – далее идут позади Христа девственники, как их видел святой девственник Иоанн Богослов, который говорит: «это те, которые следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел» (Откр. 14:4). Итак, позади Христа находится апостольское и девственническое место. Вспомним же здесь и жену-грешницу в Евангелии, которая, став позади ног Христа, начала обливать ноги Его слезами (Лк. 7:38). Святой и верховный апостол Петр! Теплый ревнитель Христов! Оттолкни от ног Христовых блудную жену, оттолкни ее от того места, на котором стоите вы, последователи Христовы, оттолкни греховный смрад от Источника чистоты! Но не возбраняет ей святой Петр стоять на апостольском месте и прикасаться к ногам Христовым. Святой Иоанн Богослов, девственник! Хотя бы ты прогнал блудницу с девственнического места, позади Христа. Пусть не стоит скверная там, где стоят ноги девствующих! Но и святой Богослов уступает ей свое девственническое место. Долго я удивлялся этому и недоумевал, почему грешнице дозволено безбоязненно стоять на апостольском и девственническом месте, даже дерзновенно стоять и касаться ног Христовых, пока, наконец, не узнал причину этого от святого Иоанна Златоуста, говорящего о той жене так: «Прежде жена была блудницей, а ныне она девица, сестра Христова, невеста Слову». Стой же, о жена, кающаяся истинно, стой дерзновенно на апостольском и девственническом месте, ибо ты после долгой нечистой жизни через внезапную твою перемену и истинное покаяние стала девицей, сестрой Христовой, невестой Слову. Значит, и вы все, другие грешники, хотя и не скоро, однако же искренно и бесповоротно обратившиеся к покаянию, значит, и вы, говорю я, будете в лике девствующих с самими святыми апостолами (1).

Посмотрим на себя: на каком пути мы теперь находимся? Говорю же я это не праведным, но грешникам, «из которых я первый» (1Тим. 1:15). Мне кажется, что мало кто из нас похвалится путем своей праведности, скорее, всякий будет болеть сердцем о пути греховности своей, согласно написанному: «Господь с неба призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумевающий или ищущий Бога. Все уклонились», – то есть все пошли грешным, развратным путем (Пс. 13:2–3), а Моисей говорит в книге Божией: «всякая плоть извратила путь свой на земле» (Быт. 6:12). Поэтому Господь, милосердствуя о нас, пришел к нам и указал нам путь покаяния (1).

Плотской грешник подобен свинье, ибо как та в грязи, так и он погружается в нечистоте, что познал на себе тот, кто сказал: «Я погряз в глубокой тине» (Пс. 68:3). Свинья смотрит вниз и не может даже поднять голову свою вверх. Подобно тому и грешник смотрит вниз и не хочет возвести своих внутренних очей к небу, как пишет святой Даниил о блудных старцах, покушавшихся на целомудренную и прекрасную Сусанну: «извратили ум свой, и уклонили глаза свои, чтобы не смотреть на небо» (Дан. 13:9). Стонет свинья, ходя, – стонет и грешник, не имея никакого утешения. Эти стоны делают жизнь грешника окаянной, ибо как только посмотрит он в свою совесть, то тотчас застонет, видя себя погибающим и каждый день увлекаемым своими злыми привычками в глубочайшую пропасть погибели (1).

Не достаточно видеть только плотскими нашими очами распятие Господне, изображенное иконописцами на образе крестном, но необходимо и духовными очами взирать на Него, как бы на страдающего ныне, ибо и ныне Он страдает, хотя и не телом, однако же, рассуждая духовно, страдает, по апостольскому изъяснению, вторично распинаемый грешниками (1).

Грешник нераскаянный

О грешник нераскаянный! Ты только телом жив, душа же твоя мертва. А почему? Потому, что отнят от души твоей Бог из-за твоих мерзких и греховных дел. А каким образом тяжкий, смертный и великий грех отнимает от души Бога, Которым подобает ей жить, и делает душу мертвой, это ясно видно на примере блудного сына, о котором рассказывается в евангельской притче. Когда тот возвратился к отцу, то отец сказал о нем: «этот сын мой был мертв и ожил» (Лк. 15:24) (1).

Молчать о муках, приготовленных для нераскаянных грешников, весьма не полезно, ибо всякому Писание говорит: «помни о конце твоем» (Сир. 7:39). Говорить же о тьме кромешной, о вечной смертной казни – горько, как свидетельствует об этом Сирах: «О, смерть! как горько воспоминание о тебе для человека, который спокойно живет в своих владениях». О тьма кромешная! Как горько вспоминать о тебе грешнику, пребывающему во грехах своих без покаяния! (Сир. 41:1) (1)

Всякого грешника, тратящего жизнь свою без покаяния, я назову бесноватым. Бес живет в нераскаянном грешнике, как в своем истинном доме, ибо как в добродетельном, праведном муже живет Бог и он в Боге, так и в окаянном грешнике живет бес и он в бесе, поскольку, по апостолу: «Кто делает грех, тот от диавола» (1Ин. 3:8). Итак, всякий ожесточенный грешник – это бесноватый. Так как грешник многострастен и многопохотен, то и бес в нем многообразен (1).

Дары Божии бывают двоякими, по двум частям человека... то есть в теле и душе, а именно: внешние и внутренние, естественные и благодатные. В теле дарования внешние, телесные, естественные, как, например, красота лица и возраста, крепость организма и прочее. Сюда же к плотскому, приятному существованию относятся и все временные, видимые земные блага: богатство, могущество и власть, которые все являются Божиими дарами. В душе же – дарования душевные, внутренние, благодатные, духовные, которые знает тот, кто их имеет. «Ибо кто из человеков знает, что в человеке, – говорит апостол, – кроме духа человеческого, живущего в нем?» (1Кор. 2:11). Такой знает духовные дары, которые он с благодарностью принимает от Бога и осторожно хранит их в себе. Итак, по примеру Петра, ужаснувшегося множеству пойманных рыб (см. Лк. 5:4–9), и мы будем со страхом и ужасом принимать все дары, приличествующие как душе, так и телу. Будем со страхом принимать в особенности духовные дары, ибо они скоро отнимаются. Дары Божии, как роса утренняя. Настанет ли зной полуденный, – высохнет роса. Возобладает ли в людях зной греховный, – отнимутся от них Божии духовные дарования. Дары Божии как радуга, светящаяся в облаках в день дождя. Истончится ли плотность облаков и высохнет ли влага воздушная, – исчезнет и радуга. Высохнет ли в человеке сердечное умиление и слезы, истончится ли стремление к Божией службе, – не увидишь в нем и Божиих дарований. Дары Божии – как Самсоновы волосы: пока не остригла их скверная Далида, до тех пор был силен Самсон, а когда же остригла семь прядей волос его головы, тогда сила его отступила от него, и он попал в руки своих врагов, был ими ослеплен и порабощен.

Подобным образом, пока у кого-либо в уме не вообразится некая Далида и не усладится в сердце грех, до тех пор тот страшен для невидимых врагов, как сильный победитель, но когда же в чьем-либо сердце начнет господствовать какая-нибудь Далида, и если не одна, то есть не одно какое-либо грехолюбие, но многие, тогда отнимется от такого человека сила даров Божиих и он делается слепым по уму и порабощенным страстям своим. Со страхом будем принимать и телесные дары естества, чтобы не употреблять их на прогневление Творца своего. Kрасота лица пусть послужит не прельщению, но славе Божией. Здоровье пусть будет не для праздности, но для трудов к славе Божией. Kрепость – не на грех, но на добрые дела во славу Божию. Если же будет иначе, то те же дары погрузят тот корабль на дно адово. Со страхом будем принимать и те дары, которые приличествуют человеческой жизни: богатство, могущество и тому подобное. Их в особенности следует принимать со страхом и наслаждаться ими с опасением, чтобы кому-либо не было сказано в будущем веке: «ты получил уже доброе твое в жизни твоей» (Лк. 16:25). Если душа твоя благословилась в жизни твоей, то чего ты еще ждешь после кончины твоей? Вот какому страху Божию учит нас ужас Петров. Смиренные его слова: «выйди от меня, Господи» (Лк. 5:8), – учат нас тому, чтобы мы со смирением и кротостью, а не с гордостью потребляли все дары Божии; они происходят от милости Божией, как бывает это и среди земных властительств. K кому милостив земной царь, того он и жалует и одаряет. Так и у Небесного Царя по Его милости подаются людям дары Его. Но как у земных властителей милость бывает изменчива и необходимо опасаться, чтобы вместо милости не найти гнев, так и у Небесного Владыки милость, даже если бы и хотела быть неизменной и вечной, согласно написанному: «ибо Он благ, ибо во век милость Его» (Пс. 135:1), – однако же мы сами не позволяем ей быть вечной и неизменной, часто раздражая ее своими грехами. Поэтому необходимо много беречься и ходить перед Богом с кротостью и смирением (1).

Дева

Дева и, по словам апостола, дева Господня «незамужняя, заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом» (1Кор. 7:34). И поэтому дева подобна Царствию Небесному. Если в Небесном Царстве есть Ангелы, то и дева, по свидетельству святого Киприана, – часть ангельская: несомненно, можно поставить деву в ряду Ангелов. Между Ангелом и девой не найдешь различия, только одни крылья отличают их: Ангелы с крыльями, дева же без крыльев. Отними же у Ангела крылья, он будет девой, и придай деве крылья, она станет Ангелом (1).

Если Царство Небесное имеет свои полки, свое воинство, то необходимо и деве, как некоему храброму мужу, облачиться в свою броню, вооружиться на брань, чтобы не было в Небесном Царстве чего-либо отменно различного. Я скажу, что вполне прилично и не странно будет деве вооружиться на брань. Вспомним ветхозаветное. Когда одна красивая девушка Суламита была приведена в палатку Соломона на смотр, то, когда она входила, некто, присматриваясь к ней со стороны, сказал другому: «Что вам смотреть на Суламиту?» (Песн. 7:1). Это значит: что ты видишь красивое и особенное у этой девицы, ведомой к царю? Другой же ответил: «лики полки»; вижу воинство, устроенное на брань, вижу дивную вещь в девице, уготованной на царский брак, утварями же драгоценнейшими украшенной. Он видит воинство, полки, видит полки, устроенные в лики, а лики в полки. Дивная вещь! Две противоположные вещи усматриваются в одной деве: лик и полк. Лику подобает ликовать, веселиться, полкам же надлежит творить брань с врагами. Лик и полк вместе! Такой же подобает быть и деве, чтобы она не только ликовала своим девством, но чтобы и крепко ратовала о неповрежденности своего девства (1).

Не велико ли, например, и не свято ли для людей девство? Не считают и себя наследниками Небесного Царства те, кто хранит его? А между тем даже и чистым девам отказывают у дверей чертога небесного: «не знаю вас» (Мф. 25:12), – и на их место вводят в царствие блудниц, пришедших в покаяние, как бы от запада, от своего греховного падения, о чем Сам Господь говорит в Евангелии: «мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф. 21:31). Не прелюбодейка ли была та грешница, которая плакала у ног Христовых, а ведь она получила Царство Небесное, ибо Господь сказал ей: «прощаются тебе грехи» (Лк. 7:48). Кто ожидал, что блудница войдет в чертоги Царства Небесного, и кто ожидал, что другие пять евангельских дев не войдут в чертоги Царства Небесного? А между тем девы не вошли, блудница же вошла. Тех возненавидел Жених Небесный, а эту возлюбил; те отвергнуты были, а эта принята (1).

Дева Мария

Когда Моисей Боговидец, вождь богоизбранный, должен был перевести израильских людей через пучину Чермного моря и имел позади себя гонителя фараона со многими вооруженными полками, он получил от Всемогущего Бога в защиту облако, столь чудодейственное, что одновременно оно было и светлым, и темным. Было светлым для людей Израилевых и темным для неверных египтян, одним служило для перехода через морскую пучину, а другим служило препятствием к гонительству. Это облако чудесно изменялось и сообразно нуждам людей израильских, ибо ночью оно было огневидным для освещения, а днем защищало от зноя для прохлады. Вместе с тем оно путеводствовало их к земле обетованной, ибо когда оно двигалось, двигались и полки израильские, когда же стояло, стояли и люди. Подобным образом и мы, новый Израиль, имеем мысленное облако, данное нам Богом в защиту и помощь, имеем Пресвятую и Преблагословенную Деву Марию, явившуюся ныне на воздухе, Kоторая для нас, нового Израиля, – Вождь для избежания Чермного моря, огня геенского. Это облако просвещает нас Божией благодатью и помрачает силой Своей Божественной гонителя, гееннского фараона, чтобы он не мог догнать и погрузить нас в пучину; светит нам в ночи греховной, как луна в ночи естественной, чтобы мы не уклонились с пути к земле обетованной в пустыню вечной погибели; осеняет нас Своим покровом во время зноя праведного гнева Божия, чтобы ярость Его не попалила нас. Пресвятая Дева – наш Вождь в Иерусалим небесный, ибо как орел, побуждая птенцов своих летать, взлетает вверх над ними, так и Она, взывая и возвышая сердца наши к высоте небесной, Сама благоволила ныне явиться над нами в высоте на воздухе. Нам же подобает только стоять или двигаться тогда, когда Она стоит или движется, и как Она привыкла стоять на стенах всяческих добродетелей, душевных и телесных, так и нам подобает вставать и держаться на тех же стенах. Движение же Ее всегда было «от силы в силу» (Пс. 83:8), от добродетели к добродетели, от заслуги к заслуге, от земного к небесному, от дольнего к горнему, из удела смирения на гору любви и богомыслия. Подобает и нам подражать и следовать Ей по мере сил наших, восходя от земных мудрствований к небесным, если мы исполнены желания войти в землю обетованную. Пророк Ездра, получив от царя Kира письмо о свободе, дарованной роду израильскому для переселения из Вавилона и всей земли Персидской и Мидийской в отечество, в землю Иерусалимскую, озаботился огласить его перед всеми сынами Израилевыми. Точно так же и Пресвятая Дева Мария, исходатайствовав нам, новому Израилю, Своими мольбами и заслугами у Kира Всемирного, Господа всей вселенной, свободное возвращение из земного изгнания в отечество рая небесного, из этого Вавилона в горний Иерусалим, являет ныне в храме Влахернском честный омофор Свой, извещая тем, что каждый может свободно возвратиться под ним в отечество небесного Сиона, хотя бы он и заточен был в самую далекую страну беззаконий (2).

Да позволено мне будет именовать Госпожу мою оружием, которым Давид победил Голиафа, то есть пращою (см. 1Цар. 17:39–51). Ибо как из пращи вылетевший камень убил иноплеменника, так от Нее исшедший Христос, Который есть Kамень краеугольный, убил упавшего на Него. «Ибо тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит» (Мф. 21:44). Когда Давид взял в руки пращу, он выбрал себе к ней пять добрых камней из потока. В имени же Богородичном различаю пять букв: М А Р И А. Это пять камней, убивающих адского филистимлянина: Магнит, Адамант10, Рубин, Иакинф11, Аметист. Каждый из них своим свойством изображает некую добродетель Марии. Магнит, влекущий к себе железо, – это смирение Марии, при влекшее Бога на землю, ибо со словами Ее смиренными: «се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» (Лк. 1:38), – сошел Бог с небес и воплотился от Нее. Твердый Адамант являет мужество Марии. Червленый Рубин – целомудрие. Иакинф небесного цвета показывает Ее богомыслие. Огневидный Аметист – пылающую любовь. Этими пятью мысленными каменьями хотя и всех Голиафов адских побивают, но наиболее – пять больших из них. Магнит смирения убивает беса гордости. Адамант мужества уязвляет беса страха, ослабляющего в подвиге. Рубин целомудрия – беса бесстыдства и нечистоты. Иакинф богомыслия поражает беса земного пристрастия. Аметист любви – беса ненависти. И неудивительно, что этого пресвятого Имени боятся и трепещут бесы. Еще в Ветхом Завете было пять вещей, начинающихся с пяти букв имени Марии, знаменующих силу его: Море Чермное, Ареда источник, Руно Гедеоново, Иордан река и Арарат гора. Море потопило фараона, при Ареде источнике Мадиам был поражен до конца. На Руне Гедеон принял знамение победы. При Иордане цари аморейские были завоеваны Иисусом Навином. Арарат гора стала пристанищем ковчегу. Все это послужило прообразом Девы Марии, Которая и фараона мысленного потопила, и мадиамов, и амореев адских поразила, и, как руно росу, Слово в утробу приняла. И пристанище небурное Она для всех, из потока страстей к Ней плывущих. Потому, всякий верный, именем Ее пресвятым, Мария, как пращой, пять камней содержащей, вооружайся и побеждай своих врагов! (3)

Дева Мария хоть и превыше всех небес предстоит Богу, однако и в нижайших юдолях сущих видит, и о них промышляет. И нет никого, кто бы жив был не Ее промышлением и молитвами (3).

Не ведает неблагоутробия Та, утроба Kоторой родила нам Благого Бога. Апостол, благоутробием движимый, говорил ученикам своим: «Вам не тесно в нас» (2Кор. 6:12). Но у кого из святых ко вмещению всех пространнейшее, чем у Марии, благоутробие обрестись может? Вмещается сюда целомудренный, и грешному здесь не тесно. Тут имеет кающийся свое место, и отчаявшемуся с непокаянным, как к Ноеву ковчегу, не только чистым, но и нечистым животным, – прибежище не возбранено. В Ее благоутробии болеющие душой и телом, как в больнице, более того говорю – во врачебнице, почивают и исцеляются всячески. Здесь слепые прозревают, глухие слышат, хромые ходят, прокаженные очищаются, недуги отгоняются, мертвые воскресают, и кто чего ни востребует, все получает в благостыне Той, Kоторая через стог пшеницы в Песнях изображается: «чрево Твое – ворох пшеницы» (Песн. 7:3). Пшеница среди всех других злаков достойнейшая и нужнейшая. Благость же Мариина – большая всех человек и каждому из верных потребная. Не счесть зерен пшеничных в стоге, так и богатство благости Ее неисчислимо. Пшеница, питая человека, поддерживает его временную жизнь, и наша преизбранная мысленная пшеница, Пречистая Дева, насыщая нас Хлебом жизни, столь нашу жизнь хранит, что Ею живем, Ею содержимы. Не затвори и мне благоутробия Твоего, Пречистая! (3)

Дева Мария – истинная Богородица, прежде Рождества, в Рождестве и после Рождества пребыла она и есть Пречистая, нетленная Дева, Которую всякий должен славить, ибо Она удостоилась послужить такому великому Таинству. Поэтому и Церковь сложила Ей похвалу из слов Архангела Гавриила и святой Елизаветы; и надобно думать и утверждать, что та похвала произошла от Самого Бога (3).

Девство

На Иродовом пиру веселит бесстыдное девство. Иродиадина дочь плясала и угодила Ироду и возлежащим с ним. Окаянное то девство, блудное то девство, которое бесстыдно пляшет перед таким большим собранием высоких лиц и ищет чужой головы. Ей быть блудницей, а не девой. Она дева только именем и видом, на самом же деле она – скверное животное (1).

Нигде Дух Святой не вселяется так, как в девствующих, потому что девство, по свидетельству святых отцов, родственно Ангелам и дружественно Богу (2).

Крест – это знамение умерщвления, совершаемого для соблюдения чистоты, и особенно чистоты девственной, ибо она не может жить без креста: девство соединяется с крестом, крест с девством. Посмотри на крест и увидишь на кресте и под крестом девство. Кто на кресте? Не Тот ли, Кто является Источником и началом девственной чистоты? Кто под крестом? Не Дева ли, Пренепорочная Мария, Матерь Божия, вместе с девственником Иоанном? Девство и крест – неразлучные друзья (2).

Дела

Молитва, милостыня, милосердие, дружелюбие, боголюбие, смирение, чистота, целомудрие и другие, подобные им, добрые дела и внимательное сохранение всех заповедей Божиих – все это ступени лестницы, возводящей к Небу (1).

О, если бы Господь наш был со всяким христианином, верующим в Него, молящимся Ему и поклоняющимся Ему! Но еще неизвестно, со всяким ли Он христианином, ибо для спасения человеку недостаточно только веровать во Христа, ибо, согласно словам святого апостола Иакова, «и бесы веруют, и трепещут» (Иак. 2:19), однако же они – бесы. Какая польза христианину только веровать во Христа, а дел христианских не иметь? Какая польза только молиться Христу, а заповеди Его преступать? Какое добро в том, чтобы кланяться Христу Богу и в то же время опечаливать Его беззаконными делами подобно тем, которые во время Его вольного страдания, сгибая колени, поклонялись Ему и в то же время, взяв трость, били Его по голове? Kланяешься, человек, Христу, но в то же время ты бьешь Христа, озлобляя и мучая ближнего своего, насилуя и грабя его и несправедливо отнимая его собственность. Ты молишься Христу, а в лицо Ему плюешь, испуская сквернословие из уст твоих, укоряя и осуждая ближнего твоего. Ты веруешь во Христа, а делами твоими богопротивными ты отметаешься от Него. Если ты говоришь, что Христос с тобою, а ты с Христом, то покажи мне это на жизни твоей, как говорит и апостол: «покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих» (Иак. 2:18). Покажи мне знак, по которому я могу узнать, что Христос обитает в тебе, и сказать: «Он здесь». Не скорее ли я покажу в тебе то, из чего будет ясно видно, что нет в тебе Христа, и можно будет тогда сказать: «Его нет здесь» (Мк. 16:6) (1).

Дивно то, что восходят на небо к Богу не только добрые дела, но и грехи человеческие. Неудивительно, что восходят добрые дела, возносимые Ангелами, но удивительно то, что восходят и злые дела, которых никто не может вознести на небо, ибо Ангел не понесет на небо наше злое дело, а дьявол не дерзнет. Восходят на небо добрые дела, согласно словам Ангела Корнилию: «молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом» (Деян. 10:4). И Товии Ангел говорит: «Когда молился ты... и когда ты хоронил мертвых, я возносил память молитвы вашей пред Святаго» (Тов. 12:12). Восходят же и злые дела. Вот, например, говорит Бог, посылая Своего пророка Иону в Ниневию на проповедь: «злодеяния ее (Ниневии) дошли до Меня» (Ион. 1:2). Еще и Аврааму Он говорил: «вопль Содомский и Гоморрский... восходящий ко Мне» (Быт. 18:20–21). Давид же вещает: «Ты положил беззакония наши пред Тобою» (Пс. 89:8). Если бы я, грешный, имел дерзновение перед Господом Богом моим, то я сказал бы Ему: «Господи! Ты приставил Херувима с огненным оружием охранять райские Едемские врата, чтобы не входил туда никто. Почему же Ты не поставил хотя бы какого-либо меньшего Ангела у дверей небесных, чтобы туда не входили к Тебе наши злые дела?» Сказал бы я и святым: «Святой Петр, имеющий ключи Царствия Небесного! Неужели тебе повелено Богом пускать на небо все то зло, которое творится на земле? О святой Богослов, говоривший о небесном Иерусалиме: «И не войдет в него ничто нечистое» (Откр. 21:27), – почему ты, когда грехи наши восходят туда, ставишь их у дверей небесных, а не взываешь громко: «Вне – псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду» (Откр. 22:15)? Но не слушают святые меня, грешного, и попускают моим грехам появляться перед Богом. Вопль моей злобы восходит к Нему, ибо как невозможно магниту потерять силу, влекущую к себе железо, так невозможно лишить и всевидящее око Божие способности видеть все дела человеческие, согласно слову Сираха: «очи Господа в десять тысяч крат светлее солнца и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные» (Сир. 23:27–28). Все, что совершается во вселенной, хотя бы даже в глубочайших пропастях земных, все для Него столь явно, как будто совершается перед Его лицом. Потому-то и говорится, что наши злые дела восходят на небо к Богу. Что же делают добрые и злые человеческие дела, взойдя на небо? А вот что: добрые ходатайствуют тому, кто их совершает, все благое от Господа, злые же подвигают Его на гнев и мщение. Добрые дела заступаются за того, кто их совершает, говоря: «Господи, прости ему!» Злые же жалуются на того, кто их совершает, говоря: «Господи, отомсти Ему!» Итак, после каждого грехопадения необходимо очищать грехи истинным, нелицемерным покаянием, чтобы они, умножившись и дойдя до Бога, не подвигли Бога на такой великий гнев, что мы не будем иметь возможности получить уже и времени для покаяния. Долготерпелив Бог, но если после Своего долготерпения Он разгневается на человека за непокаяние, то не жди уже, человек, времени для покаяния, как говорит апостол об Исаве: «был отвержен; не мог переменить мыслей отца, хотя и просил о том со слезами» (Евр. 12:17) (1).

Итак, пусть никто не говорит: «Покаюсь при смерти, покаюсь во время последней болезни». Хорошо говорит Господь Бог наш: «должно делать... доколе есть день; приходит ночь, когда никто не может делать» (Ин. 9:4). День – жизнь наша, ночь же – кончина наша; если днем не сеешь, не насаждаешь, не жнешь, не собираешь, то как это будешь делать ночью? Если во дни временной жизни твоей не умножаешь добрых дел, то как их приобретешь при кончине, откуда их соберешь? Здесь прилично вспомнить евангельскую притчу о девах: пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились; «после приходят и прочие девы, и говорят: Господи! Господи! отвори нам. Он же сказал им в ответ: истинно говорю вам: не знаю вас» (Мф. 25:10–12). Почему? Потому, что пришли без елея, а пошли его купить себе, пошли они, но не купили. Почему же не купили? Уже была ночь, уже не было продающих, и разошлось торжище. Не поленились они идти даже в полночь, имели и деньги, чтобы купить, но не нашли продающих и возвратились пустыми. И по справедливости они были отвергнуты Женихом, ибо прежде, днем, они не позаботились купить елея. Кто не знает толкования этой притчи? День означает настоящую жизнь, как говорилось и прежде, ночь – смерть, Жених – Бог, девы – души, елей – добрые дела. Мудрые девы означают заботящихся о своем спасении и заблаговременно приобретающих елей добрых дел. Неразумные же означают нерадивых и откладывающих покаяние до ночи, то есть до кончины своей. Они имеют деньги, то есть свои богатства, и думают про себя: «Сделаю при кончине моей многие милостыни, и простятся грехи мои, ибо пишется: «Милостыня очистит грехи» (Сир. 3:30), и еще: «Всякой милостыне он даст место, каждый получит по делам своим» (Сир. 16:15). Но что знаешь ты, человек? Получишь ли ты при кончине твоей то время, в которое ты мог бы устроить милостыню? Найдешь ли ты продающих, то есть помогающих тебе? Если же и сделаешь многие милостыни, то уверен ли ты, что ими тогда умилостивишь Бога?

Когда прегордый царь Навуходоносор, сильно прогневавший Бога и вызвавший Его ко мщению, увидел во сне великий дуб, образ своей высоты, и услышал голос: «Посеките дуб», – тогда святой пророк Даниил, толкуя ему этот сон и объясняя, что на нем исполнится то посечение, советует ему, говоря: «Грехи твои милостыней очисти и неправды твои милосердием к бедным, может быть, милостив будет к грехам твоим Бог» (Дан. 4:24). Мы же рассмотрим только одно слово «может быть»: «Может быть, милостив будет Бог». Слово «может быть» – это слово сомнения, будет ли то или не будет? Будет ли милостив Бог или не будет? Посмотрим: святой муж пророк Даниил дает совет Навуходоносору очистить грехи милостынями, но о прощении грехов он говорит как о неизвестном, сомнительном, ибо говорит: «может быть». «Может быть, милостив будет Бог». Хорош совет пророческий, но надежда на спасение неопределенна, и удивительно, как пророк, провидевший будущее, не провидел ясно, милостив ли будет Бог к Навуходоносоровым грехам: «Дай милостыню, и ты, быть может, спасешься». Почему «может быть»? Потому, что ты прежде времени не позаботился о своих грехах и не дал милостыню, но сделаешь это уже при посечении твоем, потому-то и сомнение есть: «может быть». Если же пророк не знал о том, будет ли принята милостыня Навуходоносорова при кончине его, то как ты, не будучи ни святым мужем, ни пророком и не заботясь о своем спасении, как, говорю, ты можешь быть уверен, что при кончине твоей сотворишь милостыню, что эта милостыня твоя будет принята и что ты сподобишься прощения? Делайте, пока есть день, пока вы здоровы и в состоянии. Когда же склонится день жизни, постигнет вас смертная ночь и изнеможете и телом, и духом, тогда не мечтайте сделать что-либо доброе, согласно словам Господа: «Приходит ночь, когда никто не может делать» (1).

Если даже то, что творится в глубочайших расселинах земных, столь известно Богу, как бы оно делалось на небе перед лицом Его, почему и говорится, что наши злые дела восходят на небо пред лицо Божие, – то что же делают эти человеческие добрые и злые дела, взойдя на небо? Добрые дела ходатайствуют у Господа всякие блага соделавшему их, злые же дела побуждают Бога к гневу и отмщению. Добрые дела защищают соделавшего их, как бы говоря: «Господи, помилуй его!» Злые же дела жалуются на своего делателя, говоря: «Господи, отмсти ему!» Одни вопиют: «Спаси!», другие взывают: «Накажи!» Одни умилостивляют, другие возбуждают гнев (2).

Сколь велик твой сан, столь велико должно быть и смирение. Сколь велико почитание, столь велико должно быть презрение себя в смирении. Насколько люди возносят тебя, настолько смирен будь, насколько почитают и славят, настолько бесчестным себя вменяй. Не возвышайся каким-либо своим добрым деянием, да не будешь отвержен от Бога. Не помышляй и не говори, что вот, я это исполнил, исполнил то, дабы все дела твои не рассыпались перед очами твоими. Если же случится тебе исполнить что-либо благое, говори: это не я исполнил, но благодать Господня, бывшая со мною. Ибо не столько от добрых дел наших зависит наше спасение, сколько от милости Христовой: что хочет, приемлет Бог, а что не хочет, отвергает. Богу все свое причитай, да и Он тебе все Свое привменит и во всем тебе будет скорым помощником (3).

Делание умное

Однако же всякий хотящий иметь правый разум всегда нуждается в умном делании, ибо не делающий разумом и не заботящийся о том не имеет никакой пользы, хотя и существует естественный разум, которому учат внешние любомудрцы; как и золото, в земле пребывающее, не обделанное и не пережженное, имеет малую цену, или как дерево, не обчищаемое, не прививаемое, не пересаживаемое, приносит малый и несладкий плод. Чем более же кто разумом делать будет, тем больший и плод получит. Делание же умное, которым мы приближаемся и совершенно присоединяемся Господу, таково: прежде всего познать всю тварь, видимую и понимаемую, от кого и для чего сотворена и кем движима и обращаема, и увериться в том истинно; затем познать себя и все таинство о себе, затем Бога и все Его благодеяния. Разум правый и истинный в том состоит, чтобы познать все это подробно, чтобы ни одна вещь не осталась от него утаенной и непонятой, и углубить это в себе долгим временем, дабы быть ему с этим как бы сросшимся и соединенным воедино. Не достигший же этого и дерзающий высоко о себе мудрствовать и богословствовать хотя бы и всю мудрость века сего изучил, но безумен и во всем слеп и сетей злокозненного врага не избежит (3).

Добро и зло

Явился Господь Соломону ночью во сне и сказал ему: «Проси, что хочешь, и дам тебе». И просит Соломон: «Даруй рабу Твоему сердце разумное на послушание, чтобы судить народ Твой праведно, чтобы различать, что добро и что зло» (3Цар. 3:9). Слова Соломоновы: «Даруй сердце разумное на послушание», – в другом переводе читаются так: «Дай сердце с ушами», – а в еврейском языке стоит: «Дай сердце слышащее». Молит Бога Соломон, чтобы дал ему Бог сердце с ушами, слышащее. Зачем же нужно Соломону сердце с ушами? Для того, чтобы сердцем он умел различать доброе и злое, ушами же слушать советы бояр своих. Недостаточно было премудрому Соломону собственной премудрости, он желал иметь еще и разумных советников и потому сердца с ушами просил у Господа (1).

Добродетель

Учись же и знай каждый, что для преуспеяния в добрых делах много поможет святое место и сообщество с набожными людьми. Какую же пользу принесет сообщество с набожными людьми? Оно направит человека на путь добродетели. Лот – пример этого. Нужно удивляться его добродетели, ибо он, живя в Содоме среди беззаконнейших людей, не утерял своей добродетели, своей богобоязненности. Откуда в нем образовалась столь мощная набожность, что ей нисколько не повредили страшные беззакония? Из примера видно, откуда это, ибо он воспитался при праведном человеке – Аврааме – и благодаря ему усовершенствовал себя в добродетели (2).

Слышал я где-то такую притчу духовную: однажды собрались все добродетели в одно место, составили собор и условились поделить между собой доброго человека так, чтобы каждая добродетель имела свое место в особой, уделенной ей части человека, как бы в своей келии. Прежде всего, благоразумию достался мозг, покаянию волосы, чтобы ими вместе с Магдалиной отирать ноги Христовы. Любовь поместилась в сердце, целомудренная стыдливость на лице. Благое молчание избрало себе место в устах, а пост с воздержанием – в желудке. Святая надежда нашла место в очах, чтобы с упованием смотреть на Бога: «как очи рабов обращены на руки господ их, как очи рабы обращены на руки госпожи ее, так очи наши – ко Господу Богу нашему, доколе Он помилует нас» (Пс. 122:2). Трудолюбию были даны руки и плечи, терпению – хребет, послушанию – ноги. А святая вера, как первейшая добродетель, без которой невозможно спастись, взяла себе две части в человеке: ухо и руку; ухо – дабы ее слышали, ибо, как говорит апостол: «как веровать в Того, о Ком не слыхали?» (Рим. 10:14); руку же – дабы она была исполняема и самим делом, по слову святого Иакова: «покажи мне веру твою без дел твоих» (Иак. 2:18) (2).

Шестикрылые добродетели пусть всегда будут водружены в твоей душе, а именно: усердие, дружелюбие, терпение, образ благой, рассуждение и любовь, да ими удобно к небу возвысишься (3).

В.: Что такое добродетель?

О.: Христианская добродетель – это исполнение Божиих заповедей с помощью Божией и согласным действием человеческого разума и воли.

В.: Сколько важнейших христианских добродетелей?

О.: Три: вера, надежда, любовь. Важнейшими же они называются потому, что без них невозможно спастись.

В.: Какие другие добродетели проистекают из этого?

О.: Следующие: молитва, пост, милостыня, мудрость, правдивость, мужество, целомудрие.

В.: Какая из добродетелей самая важная?

О.: Любовь к Богу, любовь к ближнему. Любовь потому важнейшая из добродетелей, что она бессмертна и пребудет и в нынешнем, и в будущем веке (3).

Дружба

Господь говорит: «Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя... и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя» (Мф. 18:8–9). Этими словами Господь наш повелевает избегать всякой злой дружбы, всех злых случаев и лиц, мест, чинов, от которых происходит падение, если кто хочет наследовать жизнь вечную. Потому все богословы единогласно поучают, что не только тот согрешает, который самим делом впадает в грех, но и тот, который не избегает тех лиц, мест, дел и чинов, на которых и с которыми случается падение, ибо любящий беду впадет в нее, – говорит Иисус, сын Сирахов (ср. Сир. 31:5). Таким образом, если бы кто и каялся, но не хотел бы удалить от себя случаев и поводов падения, то покаяние такое не истинно и не достойно разрешения (1).

Дух

Апостол указывает два духа, противные друг другу, говоря: «мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога» (1Кор. 2:12). Эти два духа: Дух Божий и дух мира, – столь различаются между собой, как восток и запад, как белое и черное, как свет и тьма, день и ночь, ибо каждый из них имеет свои действия, каждый живет и действует в свойственных ему людях, так что богоугодные люди говорят: мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, а небогоугодные если не говорят словами, то показывают на деле, что они приняли не Духа Божия, а дух мира сего и всегда имеют его в себе. Поэтому святой Иоанн Богослов советует: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1Ин. 4:1), – ибо человеческое естество склонно более ко злу, чем к добру, как сказано в Писании: «помышление сердца человеческого – зло от юности его» (Быт. 8:21). Греховный человек гораздо чаще следует своей похоти, чем воле Божией, и опечаливает в себе Духа Божия, прогоняя Его от себя. И потому мало в ком из людей остается след Духа Святого, а в иных нет и никакого следа. Потому умножились в мире этом различные духи, не подобные Духу Святому, так что как бы о нас сказаны слова Господа нашего, изреченные о сынах Зеведеевых: «не знаете, какого вы духа» (Лк. 9:55). Итак, надлежит рассматривать духи, от Бога ли они? Есть Дух Божий, и есть дух лести – дух мира сего. Есть дух смирения, и есть дух гордыни. Есть дух терпения и кротости, и есть дух ярости и гнева. Есть дух целомудрия, и есть дух нечистоты. Есть дух нестяжания, и есть дух сребролюбия. Есть дух правды, и есть дух неправды. Есть дух любви, и есть дух ненависти. Есть дух простоты сердечной, и есть дух коварства. И потому не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они. Но кто же может узнать их? «Подойдет такой человек, и сердце у него глубоко сокрыто» (Пс. 63:7), а глубина сердечная неисследуема. «Кто из человеков знает, – говорит апостол, – что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?» (1Кор. 2:11). Однако познать это отчасти можно, как и Христос Господь говорит о некоторых: «По плодам их узнаете их» (Мф. 7:16). Дерево доброе узнается по доброму плоду, а дерево злое – по злому плоду. Добрый же человек узнается по доброте его, а злой по злобе его: «Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое» (Мф. 12:35) (2).

Делающий неправду, любящий ложь и коварно обольщающий друга своего имеет в себе не Духа Господня, а духа мира сего, духа лжи, духа лести, и таковой льстит и лжет как Иуда: «слова его мягче елея, но они суть стрелы» (Пс. 54:22). В устах его слово мягкое, как елей, в сердце же его злоба острая, как стрела. Мягка, как елей, льстивая беседа, остро, как рожон12, коварство в уме. Мягка, как елей, лицемерная, внешняя дружба, остро, как нож, предательство внутри. На устах: "Радуйся!" – а на деле: «Это он, возьмите его!» (Мф. 26:48). Иоав, полководец Давидов, завидуя Амессаю, приступил к нему с лживым приветствием, говоря: «здоров ли ты, брат? И взял Иоав правой рукой за бороду Амессая, чтобы поцеловать его, и ударил его мечом в живот его, так что выпали внутренности его на землю... и он умер» (2Цар. 20:9–10). О льстивое целование! О коварное лобзание! О лживое братство! На устах – «брат»: «здоров ли ты, брат?» – а на деле горькая смерть: "и умер". О дух мира сего, льстивый, лукавый, лживый! Кому ты сделал какое-либо добро? Кто стремящийся к тебе не отвергнут? Кто стоящий за тебя не пал? Кто уповающий на тебя не погиб? Кто любящий тебя не обольщен? Кто услаждающийся тобой не вкусил горести безмерной?

За такие мои слова не прогневался ли на меня дух мира сего? И будет так, ибо не любит он правды, как любит ее Дух Господень. Дух Господень незлобив, «будучи злословим, Он не злословил взаимно» (1Пет. 2:23). И если бы кто-либо из имеющих Духа Господня был в чем-либо обличаем, он не только не прогневается, но еще более возлюбит, согласно Писанию: «обличай мудрого, и он возлюбит тебя» (Притч. 9:8). Не таков дух мира сего: правды ему не говори! Не любит. Не обличай злых, чтобы они не возненавидели тебя (см. Притч. 9:8). Дух мира сего бежит от правды, чтобы не быть обличаемым ею. Пример – Пилат, судья неправедный, осудивший без вины на смерть Господа нашего. Истязуя Господа в претории и услышав из пречистых уст Его слова: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего, – Пилат тотчас же спросил Господа: что есть истина? И, сказав это, опять вышел к Иудеям» (Ин. 18:37–38). Во-первых, каким образом судья иерусалимский, поставленный кесарем для правосудия, не знает правды и спрашивает: что есть истина? Во-вторых, почему, спросив о правде, об истине, не ждет ответа, но тотчас уходит вон: «сказав это, вышел?» Подожди немного, Пилат! Послушай Истинного и Неложного Учителя Истины, Христа Господа! Узнай, что есть Истина! Если не знаешь ее, научись, постой, чтобы узнать, как нужно творить суды по правде! Спрашиваешь и уходишь вон, ищешь истину и бежишь от нее! Бежит Пилат, не хочет услышать правду! Как только спросил Христа: «что есть истина?» – тотчас же совесть начала обличать его в бесчисленных неправдах, в мздоимстве, грабеже, хищениях и в самом том неправедном смертном суде над Христом. Испугавшись, чтобы не быть обличенным Христом во всех своих неправдах, вышел вон, не ожидая ответа на свой вопрос. Из этого примера видно, как правда бежит от неправды, как ложь не совмещается с истиной, а дух мира сего с Духом Господним (2).

Дух мира сего скуп, берет и не возвращает, и только кажется благодетельствующим, на деле же не таков. О властителях языческих народов Господь говорит в Евангелии: «владеющие ими благодетелями называются» (Лк. 22:25).

Заметим последнее слово: «называются» – и спросим, почему Господь не сказал: «Обладающие ими – благодетели», а только «называются благодетелями»? Он сказал так для того, чтобы показать нам дух мира сего, который не может творить благодеяния и только по имени называется благодетельным. «Владеющие ими благодетелями называются» – только называются благодетелями, но на самом деле они не благодетели. Имеют название благодетелей, а дело злодетельное. По-видимому, именно в этом смысле святой апостол Иаков говорит: «Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды? Не они ли бесславят доброе имя, которым вы называетесь?» (Иак. 2:6–7). Не может дух мира сего благодетельствовать кому-либо. Он может только оскорблять, грабить, похищать, не быть довольным и не насытить желания своего, как коровы, виденные во сне фараоном, видом худые, но съели коров тучных и не насытились (см. Быт. 41:4), или как зверь, виденный пророком Даниилом, пожирающий и сокрушающий, остатки же ногами попирающий (см. Дан. 7:7). Всякий, кто обижает и грабит чужое, имеет не Духа Господня, а духа мира сего (2).

«Все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии» (Рим. 8:14) – и прибавлю к этому обратное: все, водимые духом мира сего, суть сыны мира сего. Кто же они, водимые Духом Божиим? Те, которые слушают и повинуются Святому Духу. Кто же водится духом мира сего? Те, которые слушают и повинуются миру сему. Дух Божий говорит: «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мк. 12:31), – а дух мира сего говорит: «Возненавидь его как врага». Дух Божий говорит: «не гневайся напрасно на брата твоего» (см. Мф. 5:22), – а дух мира говорит: «Не только гневайся, но и оскорбляй, бей и убивай его». Дух Божий говорит: «Не пожелай имений ближнего твоего» (Исх. 20:17), – а дух мира говорит: «Похищай, отнимай насильно». Дух Божий советует: «Очисти себя от всякой скверны плоти и духа» (2Кор. 7:1), – а дух мира предлагает греховное сладострастие. О сколь часто Дух Божий побуждает грешного человека к покаянию! А дух мира говорит: «Еще будет время! Успеешь покаяться! Кто следует и руководится советом Духа Святого, тот сын Божий и может сказать о себе: «Дух Господень на Мне» (Лк. 4:18), – а кто слушает и повинуется духу мира сего, тот не сын Божий, а сын мира сего суетного, сын гнева, сын геенны, не обладаемый Духом Господним (2).

«Не знаете, какого вы духа», – сказано некогда ученикам Христовым (Лк. 9:55). Если бы кто захотел присмотреться к различным духам различных людей нынешних времен – духу гордыни, духу неправды, духу лукавства, духу вражды, духу рвения, духу ярости, духу ненависти, – что бы он сказал? Только это: «Не знаете, какого вы духа». Ибо каждый своим духом дышит, а не как прежде, когда все единым духом дышали, живя в любви, единодушные и единомыслящие. Ныне же – друг друга раздражающие, друг другу завидующие, – многодушные (см. Гал. 5:26). О душе своей так иной небрежет, будто не одну, а многие имеет души и, погубив одну, про запас другую держит, и десятую. Достоин таковой называться бездушным, ибо не хранит души своей для жизни вечной, имеет в сердце своем много духов злобы, дабы сбыться слову Давидову: «говорило неправду сердце его, он собирал беззаконие в себе» (Пс. 40:7).

Но кто от нас отгонит беззаконных духов? Та, на Kоторую Дух Святой сошел и Kоторую сила Вышнего осенила, – если только мы к Ней прибегнем с сокрушенным и смиренным духом. Мучил некогда бес Саула: Дух Господень отступил, и давил его дух лукавый. Что тогда делают слуги его? Ищут Давида с гуслями. «И вот, когда дух нечистый был в Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, – и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него» (1Цар. 16:23). Откуда у тех гуслей такая сила, что смогли они одним движением струн отогнать от человека духа лукавого, которого едва ли кто прилежной молитвой, великим постом и несомненной верой изгнать может? Следовательно, предзнаменовали они Богородицу Деву, ибо так Ей Церковь читает: «Радуйся, Богоотца Давида цевнице Богодохновенная»13. Потому и прогоняли гусли духа лукавого, что в них было изображение Матери Господней, а Ее молитвы как струны: когда возгласят перед Богом, сразу все духи лукавые отбегают, будто прах, взметаемый ветром.

K Ней воззовем в мольбе, дабы прогнала врага от нас, дабы умолила Бога дух правый обновить во внутренности нашей (Пс. 50:12) (3).

«Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от духа есть дух», – говорит Господь (Ин. 3:6). Как плоть, сочетаясь с плотью, рождает плоть, так правый и истинный разум, соединяясь в познании всех вещей с разумом Божиим, зачинает начало духа и после некоторого времени ожидания, всегда пребывая в подвигах, водимых разумом Божиим, рождает дух. Ибо ради страха, – говорит пророк, – Божия, мы зачали во чреве, и носили, и родили дух спасения Господней благодати и Его Божественной любви. Не имеющий же правого разума никогда этого не получит (3).

Дух святой

Некогда Бог обещал послать Своего Святого Духа к людям, говоря через пророка Иоиля: «излию от Духа Моего на всякую плоть» (Иоил. 2:28). Потом через пророка Исаию Он говорил израильтянам: «излию Дух Мой на племя твое» (Ис. 44:3). Теперь уже исполнилось это обещание, ибо Он уже не однажды послал в мир Духа Своего Святого, но явил Его самыми разнообразными способами. В первый раз Дух Святой показался в виде голубя, когда Иисус крестился в иорданских водах, как свидетельствует о том святой евангелист Матфей: «И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, – и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь» (Мф. 3:16). Во второй раз Святой Дух показался в облаке, когда преобразился Христос, о чем повествует тот же евангелист Матфей: «облако светлое осенило их» (Мф. 17:5). В третий раз Святой Дух показал Себя в ветре, когда наполнил дом, в котором пребывали апостолы. Об этом говорит святой апостол Лука в Деяниях так: «И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились» (Деян. 2:2). В четвертый раз Он показался в огненных языках, когда сошел на апостолов. Об этом в Деяниях Апостольских мы читаем следующее: «И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго» (Деян. 2:3–4) (1).

Дух Святой явился в образе голубя по многим причинам: во-первых, потому, что Святая Церковь (то есть верующие христиане) называется голубицей, как говорит к ней Дух Святой в Песни Песней: «Встань, возлюбленная Моя, прекрасная Моя, голубица Моя, выйди!» (Песн. 2:10, 14); во-вторых, потому, что голубь не хищная птица, но простейшая и не имеющая в себе лести. Сам Христос, Спаситель наш, наставляя учеников Своих, говорит: «будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф. 10:16). Поэтому и Дух Святой обыкновенно пребывает в тех, кто имеет сердце простое и смиренное, а не лукавое и коварное. Блаженный Августин говорит: «Дух Святой явился голубицей, чтобы хотящий быть освященным Духом был как голубица, не имеющая лести». Кроме того, Дух Святой явился в виде голубя потому, что через богомыслие мы взлетаем на высоту, как некогда воскликнул псаломник: «кто даст мне крылья, как у голубя, и полечу, и успокоюсь?» (Пс. 54:7). Спрошу же я тебя, блаженный Давид! Скажи мне: куда ты хочешь лететь на этих голубиных крыльях? «В жилища небесныe, – отвечает он, – с Богом вселиться». Об этих дворах тот же Давид в другом месте говорит: «Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Всемерно желает душа моя (войти) во дворы Господни, сердце мое и плоть моя радуются о Боге живом» (Пс. 83:2–3). Наконец, Дух Святой явился в виде голубя еще и потому, что на Своих крыльях Он переносит тех, кто желает поселиться в небесных жилищах... Значит, для того явился Дух Святой в виде голубя, чтобы всякому верующему дать венец вечной жизни, который обещал дать Христос всякому верующему, говоря: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:10) (1).

В облаке на Фаворе Дух Святой явился потому, что и Сам Бог некогда в древности показался Моисею в облаке, как пишется об этом в Исходе: «Сошел Господь в облаке» (Исх. 34:5), а Дух Святой и есть Тот же Бог, Который явился некогда и Моисею. Перед кончиной света придут на землю Илия и Энох, антихрист убьет их, и после убиения тела их будут лежать непогребенными три дня, но потом Бог воскресит их, и они взойдут на небо облаком, как говорит об этом святой Иоанн Богослов в Апокалипсисе: «взошли на небо на облаке» (Откр. 11:12). Потому, значит, Дух Святой явился в облаке, чтобы мы на этом облаке могли взойти на небо. Облако изливает из себя дождь и окропляет землю, ибо влажный пар, который поднимается на земле от воды и вверху остается влажным и водяным облаком, о котором псаломник говорит: «темная вода в облаках воздушных» (Пс. 17:12), – впоследствии эта вода превращается в дождь и падает на землю. Подобно этому и Дух Святой явился в облаке, чтобы излить в наши сердца дождь благодати Своей, как говорит апостол Павел: «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5:5). В облаке рождаются громы и молнии, ибо когда влажное и студеное облако объемлет сухой и теплый воздух, то последний ищет места, которым бы мог выйти из противного ему облака; он сражается с облаком, и оттого происходят громы. Потом же эта сухая пара зажигается, и оттого получаются молнии. Наконец, та же сухая пара, зажегшись, ниспадает из облака на землю, отчего происходит треск, стрелы молний и пожары.

В иносказательном же смысле громами и молнией называются церковные учители, ибо как молния своим блеском прогоняет темноту и как гром устрашает людей, так и учители церковные своей проповедью разгоняют тьму человеческих грехов и устрашают грешных людей, напоминая им вечное мучение, ожидающее грешников за их согрешения. Так, например, псаломник называет учителей молнией, говоря: «молнии Твои осветили вселенную» (Пс. 76:19), – а в Апокалипсисе святой Иоанн Богослов называет учителей громом: «семь громов проговорили голосами своими» (Откр. 10:3), – ибо все пастыри и учители своим проклятием убивают злых и непослушных, подобно тому как устрашает и убивает гром. Таков был апостол Павел, когда сказал: «Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, маран-афа» (1Кор. 16:22). Потому и явился Дух Святой в облаке, ибо как облако производит гром и молнию, так и Дух Святой соделывает пастырей и учителей (1).

Показался Дух Святой в ветре, ибо ветер – это такое явление, которое развевает плевелы от чистой пшеницы. Плевелами называются грешники, а пшеницей и добрым семенем – все праведники, как в одном месте было сказано Христу: «Господи! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?» (Мф. 13:27). Дух Святой разлучает плевелы от чистой пшеницы, то есть грешников от праведников. Доброй пшеницей были Ной и жена его, ибо они жили благочестиво, прочие же все были плевелами, ибо жили беззаконно. Поэтому и разлучил Дух Святой плевелы от пшеницы, то есть Он спас Ноя, жену его, сыновей и жен сыновей его от потопа; прочие же все плевелы, то есть грешников, Он потопил всемирным потопом. Доброй пшеницей был Лот, жена его и две дочери его, жившие благочестиво, а все содомляне были плевелами, ибо не имели они в своих сердцах страха Божия. Поэтому Дух Святой и отлучил плевелы от доброго семени. Лота с женой и двумя дочерями Он вывел из Содома, а всех содомлян погубил смрадным огнем... Ветер еще имеет и ту силу, что не только развевает плевелы, но искореняет и высокие деревья: цветущие финики, благовонные кипарисы, вассанские дубы и ливанские кедры. Подобно этому и Дух Святой искореняет, ниспровергает напыщенных, гордых и думающих о себе высоко людей, которых пророк Давид уподобляет высокому дереву, говоря: «Видел я нечестивца, превозносящегося и высящегося, как кедры ливанские» (Пс. 36:35). Но это дерево Дух Святой тотчас исторгает с корнем, как там же Давид прибавляет: «и прошел я мимо, и вот его нет: и искал его, и не нашлось место его» (Пс. 36:36). Высоким деревом называл и пророк Даниил гордого царя Bавилонского Навуходоносора, ибо говорит: «вот, среди земли дерево весьма высокое... и высота его достигала до неба. Но искоренил и это дерево Дух Святой, Он сказал: «срубите это дерево, обрубите ветви его, стрясите листья с него и разбросайте плоды его» (Дан. 4:7–8, 11). Ветер разрушает и дома, как читаем мы об Иове. Подобно тому и всякий человек уподобляется дому, согласно словам блаженного Павла: «когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2Кор. 5:1). Потому-то Дух Святой и показался в ветре, ибо Он разоряет хижины человеческие, и они умирают.

Псаломник говорит: «Какой человек поживет и не увидит смерти?» (Пс. 88:49). Разрушает же Он эти хижины не одинаково. Если кто исполняет заповеди Божии, тот живет долго, как говорит Соломон, чтобы пожить многое время, и чтобы прибавились тебе лета жизни (Притч. 9:18). Те же, которые живут беззаконно, исчезают, как трава, согласно словам псалмопевца: «Не ревнуй лукавым и не завидуй делающим беззаконие. Ибо они, как трава, скоро засохнут, и, как зеленый злак, скоро отпадут» (Пс. 36:1–2). Наконец, ветер имеет еще и такую силу, что иногда сотрясает и землю, если зайдет в расселины и подземные пещеры. Если он не находит места, чтобы выйти оттуда вон, то ходит по пещерам с большой силой и от этих стремлений происходит сотрясение земли. Смотри же на себя, всякий человек: не земля ли ты? Ибо так сказал Бог Адаму: «Ты земля и в землю возвратишься» (Быт. 3:19)14. Когда Дух Святой приходит в человеческое сердце подобно ветру, врывающемуся в пещеру земную, и потрясает ту землю, то есть человека, то наставляет его к покаянию, сердечному сокрушению и ко всякому благочестию. Об этом и псаломник молился Богу, говоря: «дух правый обнови во внутренности моей» (Пс. 50:12) (1).

В огненных языках Дух Святой сошел для того, чтобы дать апостолам огненную речь, поскольку слово Божие называется огнем, как пишется в Апокалипсисе об Энохе и Илии: «огонь выйдет из уст их и пожрет врагов их» (Откр. 11:5). И когда Василий Великий проповедовал слово Божие, тогда святой Ефрем видел огонь, исходящий из уст святого Василия. Такими-то огненными словами и попаляется греховное терние. Называется огнем еще и любовь, ибо «Господь наш есть огнь поядающий» (Евр. 12:29), а огонь этот – любовь всесовершенная, согласно словам святого Иоанна Богослова: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин. 4:16). Сошел в огонь Дух Святой для того, чтобы утвердить святых апостолов в любви. Потому-то блаженный Павел и говорит всем нам: «живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас» (Еф. 5:2).

В Ветхом Завете Бог часто показывался в огне: Моисею Он показался в купине огненной; Израиля ночью вывел из Египта в землю обетованную в виде столпа огненного; закон Израилю дал на горе Синайской в огне дымящемся; Даниилу Бог показался на престоле огненном. Поэтому и Дух Святой показался в виде огненных языков, ибо Он есть Тот же Бог, Который и в древности показывался в огне... И Христос с огнем придет судить живых и мертвых, ибо псаломник говорит: «огонь пред Ним возгорится и вокруг Его сильная буря. Он призовет небо свыше и землю рассудить народ Свой» (Пс. 49:3–4). Перед пришествием Христовым вся вселенная будет испытана огнем, будут тогда гореть и небо, и земля, и все стихии, как говорит апостол Петр: «земля и все дела на ней сгорят»; в другом же месте он говорит, что «воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают» (2Пет. 3:10, 12). И будет тогда земля чиста, как стекло, воды как кристалл, а небеса будут тогда еще прекраснее и величественнее, чем ныне. Вот что говорит святой Иоанн Богослов в Апокалипсисе: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет» (Откр. 21:1). Потому и Дух Святой показался в огненных языках, как имеющий единое Божество со Христом, Сыном Божиим (1).

Сам Христос Спаситель наш увещевает нас, говоря: «кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23). На того же, кто пребывает в грехах, не сходит Святой Дух, поскольку Самим Богом нам сказано: «не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть» (Быт. 6:3) (1).

Благодаря сошествию Святого Духа Святая Церковь, Мать наша, подобно дереву расцвела различными листьями, то есть разными ликами праведников, как-то: девственниками, учителями, мучениками, исповедниками, преподобными и пустынниками, о чем уже давно пророчествовал Осия: «расцветет, как лилия, и пустит корни свои, как Ливан. Расширятся ветви... и будет красота ее, как маслины» (Ос. 14:6–7). Когда святой апостол Петр проповедал слово к народам иерусалимским, то на всех слушающих его учение сошел Святой Дух, как читаем об этом в Деяниях Апостольских: «Когда Петр еще продолжал эту речь, Дух Святый сошел на всех, слушавших слово» (Деян. 10:44) (1).

Я прежде всего удивляюсь Божественной силе Святого Духа. Один и тот же Дух является в образе различных вещей. Однажды Он явился в виде голубя над Христом Спасителем, крестившемся в Иордане. В другой раз Он явился в подобии огня... когда Он в огненных языках сошел на апостолов. Иногда же Он является в водном веществе, как в той росе, которая снизошла на руно Гедеоново... В Евангелии Дух Святой был назван водой и рекой: «Кто верует в Меня, у того... из чрева потекут реки воды живой» (Ин. 7:38), – что говорится о Духе. Все эти вещи очень разнятся между собой и даже противоположны друг другу. Огонь не соединяется с водой, а голубь не ведет дружбы с огнем, ибо одно вредит другому: вода гасит огонь, а огонь опаляет птицу. Как же согласуются все эти вещи в Духе Святом? Как не вредит одно другому: вода не гасит огонь, а огонь не опаляет птицу? Быть может, эти вещи, сходящие свыше, с небес, не обладают такой силой, как земные? Быть может, эта вода обладает тем свойством, что не гасит огня, а огонь действует так, что не опаляет птичьего пера? Но этого нет, ибо Божественный огонь обладает такой силой и могуществом, что если бы он коснулся даже гор и камней, то и они бы загорелись как сухие дрова: «прикоснется к горам, и они задымятся» (Пс. 103:32). Сошел некогда Божественный огонь на жертвы святого Илии пророка и попалил не только дрова, но и камни, и воду, а Божественная вода Святого Духа обладает такой силой, что если бы даже одна капля ее капнула в целую геенну, то поистине она совершенно погасила бы геенский огонь. Почему же тогда в Духе Святом одно не повреждает другого, вода огня, а огонь голубя? Причина этого не в чем ином, как только в том, что Дух Святой – Дух любви, Дух мира и даже поистине сама Любовь и сам Мир. А любовь и мир кого не приведут к согласию, не смирят, не соединят в крепкое дружеское единение даже враждебные вещи, не сольют в тесную дружбу и любовь?

В доказательство этого можно привести огненную купину при Синае. Когда Господь Бог восхотел войти с человеком в тесную любовь, в неразрывное примирение и дружбу, то в знак этого дал то, что терновый куст (купина) горел огнем, но не сгорал (см. Исх. 3:2). В купине были хворост, сено, трости, а огонь, который жжет горы и камни, как солому, этот огонь не опалил ни одного стебелька в купине, – так ласково, дружески и приятельски он обошелся с купиной: куст (купина) горит огнем, но не сгорает. Этот огонь предзнаменовал любовь Божию и мир с человеком, предзнаменовал то, что Божество, соединившись с человечеством, как огонь соединился в купине с соломой и сеном, не опалит человечества и человечество не опалится Божеством. Подобное тому производит и Святой Дух. Он есть Дух мира и любви, поэтому Он и соглашает, примиряет, соединяет противоположные между собой вещи, так что уже ни вода не гасит огня, ни огонь не иссушает воды и не опаляет птичьего пера. Мы же из этого научаемся миру и любви к нашим ближним. Если мы бываем миролюбивыми и любезными, тогда мы способны переносить всякие несчастья и, рассуждая о них в Святом Духе, научаемся познавать, как это голубь не опаляется огнем. Ведь чистота и огня не боится, а голубь – это символ чистоты, доказательство чего можно видеть в Вавилонской печи, где огонь не повредил трех чистых отроков (см. Дан. 3:19 и далее). Еще я спрошу, почему Святой Дух сошел на Христа в виде голубя, а на апостолов не в голубином виде, но в огненном? Также почему Он не сошел на Христа Спасителя в огне, как на апостолов? Пока кто-либо придет к какому заключению, я пойду за причиной к канону. В одном ирмосе относительно апостолов воспеваются такие слова: «Избавление и очищение, огнедохновенную приимите росу, о чада светообразная». Так как апостолы нуждались в избавлении от грехов и очищении, поскольку тогда в них были еще греховные тернии, то и нужно было Святому Духу сойти на них в огне, чтобы попалить те тернии. Сошел же Он на них не просто в огне, но и в росе, как воспевается: «Огнедохновенную приимите росу», – для того, чтобы огонь попалил терния грехов, а роса смыла бы этот пепел. Воплотившемуся же Сыну Божию не нужен был попаляющий терния огонь и очистительная роса, ибо Он был безгрешен, нечего было опалять и чистить: «Очищения, яко Бог, не требуя». Итак, Святой Дух сошел на Него не в огне, но в подобии чистой птицы, голубя, в знак чистоты и безгрешности Христа. Кроме того, хотя святые апостолы и имели любовь к Богу, но еще не совершенную, как любящие человеков, потому и нужно было Святому Духу сойти на них в огне, чтобы распалить их сердца в совершенную любовь Божию. Для Христа Спасителя не нужен был такой огонь, ибо Он никогда не был без любви, без Духа Святого, Который, будучи самой Любовью, посредствует между Отцом и Сыном и связует Отца с Сыном в нераздельном соединении. Далее, апостолы требовали просвещения, ибо они до того времени были еще как бы во тьме и обладали несовершенным знанием о Святой Троице, а просвещение обычно совершается огнем. Но Христу Спасителю не нужно было никакого просвещения, ибо Он Сам был даже и в теле человеческом светом, достаточно знающим Отца: «и Отца не знает никто, кроме Сына» (Мф. 11:27). Вот почему не сошел на Него Святой Дух в огне (1).

Где живет Дух Святой, там и все Его дарования как бы в сокровищнице полагаются, по словам Писания: «почиет на нем Дух Божий, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия, дух страха Божия» (Ис. 11:2–3) (2).

Блажен и преблажен заботящийся о том, чтобы иметь пребывающим в себе Святого Духа, ибо он исполняется многих Его дарований. Окаянен же и преокаянен тот, кто не печется о пребывании в себе Святого Духа и даже отгоняет Его от себя гнусными делами, ибо такой приходит в крайнюю нищету, в ту нищету, о которой говорит Сам Господь некоему лицу в Апокалипсисе Иоанновом: «ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3:17). Имеющий в себе Духа Святого богат без серебра и золота, исполнен изобилия без имений, без высоких почестей пречестен, ибо он имеет все во Святом Духе и не желает более ничего, кроме живущего в себе Божия Духа. Не имеющий же в себе Святого Духа, хотя бы он имел бесчисленные сокровища серебра и золота, все же нищий. Хотя бы всеми был хвалим и прославляем, все же – окаянен. Хотя бы один почтен был всеми высочайшими почестями и санами, которые имеются в поднебесной, – все же бесчестен. Хотя бы владел всей вселенной, он все-таки беден. «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16:26). Ибо без Духа Святого и с приобретением всего мира он несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (2).

Озаботимся тем, чтобы иметь в себе Духа Святого чистой жизнью, ибо не иначе вселяется Дух Святой в людях, как только там, где видит чистую, целомудренную, нескверную жизнь; где дружелюбие нелицемерное, кротость и мир со всеми, там же и Дух Святой (1).

Дух Господень – это Дух правды, «и нет неправды в Нем» (Ин. 7:18). Не солгал Бог никому: «Праведен Господь во всех путях Своих и свят во всех делах Своих» (Пс. 144:17), – не обманул никого. Праведен и преподобен Господь, не обольстил Он никого: «лести не было во устах Его» (см. Ис. 53:9). Что Он сказал кому-либо словами, то исполнил и на деле. Обещал Аврааму умножить племя его, как звезды небесные и как песок на берегу моря, – и оправдал это делом. Обещал устами пророков Своих прийти с неба на землю, воплотиться от Пречистой Девы и пострадать для спасения человеческого – и исполнил это на деле. Обещал воскреснуть на третий день после страданий и смерти, и оправдал слово Свое делом. Обещал ниспослать Духа Святого от Отца на Своих учеников, и исполнил это на деле. Обещал вечно жить с людьми Своими, и держит Свое обещание, говоря: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20). Обещал верным рабам Своим жизнь вечную – и мы ожидаем ее несомненно: «Чаем воскресения мертвых и жизни будущаго века». Итак, Дух Господень – это Дух правды, и всякий делающий, говорящий и помышляющий правду и удаляющийся от всякой лжи имеет почивающим на себе Духа Господня, Духа правды, направляющего его к вечной жизни. Спросил некогда Давид Господа: «Господи! кто будет обитать в жилище Твоем? или кто поселится на святой горе Твоей?» – И услышал он в ответ от Духа Святого, говорившего в сердце его: «Тот, кто ходит непорочно и делает правду, говорит истину от сердца своего; кто не льстил языком своим и не делал зла ближнему своему» и прочее, как пишется в псалме (Пс. 14:1–3 и сл.). Отсюда ясно, кому открыт благополучный вход в Царствие Небесное: тому, кто подобно кораблю, гонимому по морю попутным ветром к пристани, достигает неба, управляемый Святым Духом; тому, кто делает и говорит правду, не льстит языком своим и не делает ближнему своему зла (2).

Дух Господень подает блага всем, почему и разделяется в Исаином пророчестве на семь дарований. «Почиет на нем, – говорится там, – Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия, дух страха Божия» (Ис. 11:2–3). Благодетельство Духа Святого изъяснено и в церковных песнях в неделю Пятидесятницы: «Дух премудрости, Дух разума, благий, правый, умный, обладаяй, очищаяй прегрешения; Бог и боготворяй, Огнь от Огня исходяй, глаголяй, деяй, разделяяй дарования» (стихира на Хвалитех 3-я). Дух Господень не может не благодетельствовать не только достойным, но и недостойным, как Сокровище благих: «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45). Поэтому и каждый человек, делающий добро ближним, имеет в себе Духа Господня, по словам псалма: «праведный щедро дает» (Пс. 36:21) (2).

Духовник

Божие милосердие – это как бы море, а грехи наши – как камни, тяжело нас угнетающие. Как вверженный в море камень пребывает в глубине никому не ведомый, так и грехи наши, вверженные исповеданием в море милосердия Божия, никому не могут быть известны. Духовный отец в этом Таинстве, как заступающий место самого Христа Бога и Судьи праведного, должен и нрав Его проявлять. Как Христос Бог, зная грехи всех, не обличает и никому не объявляет прежде последнего Своего Страшного Суда, так и духовный отец, заступающий место Христово, не должен объявлять грехов, сказанных на исповеди, не должен и обличать не только добровольно, но и принуждаемый к этому кем-либо силою. Если бы какой властелин или гражданский суд повелел или еще кто-либо принуждал иерея сказать какой-либо грех своего духовного сына, если бы угрозами, муками и смертью устрашал и убеждал открыть чей-либо грех, то иерей должен скорее умереть и мученическим венцом венчаться, нежели разрушить печать исповеди и предать известности тайну Божию, объявляя о грехах своего духовного сына. Ибо лучше духовному отцу за необъявление исповеди принять временную смерть от людей, убивающих тело, души же не могущих убить (Мф. 10:28), нежели за объявление быть наказанным от Бога вечной смертью. Кроме того, духовный отец должен заботиться еще и о том, чтобы не только словом не дерзнуть обличить своего духовного сына, но даже знаком каким не подвергнуть его человеческим подозрениям, чтобы не могли люди и догадаться по чему-либо о его грехе. Поэтому духовник не должен налагать явной епитимии за тайный грех, сказанный на исповеди, потому что если он наложит явную епитимию за тайный грех, то многие начнут всячески доискиваться, за какой именно грех наложена такая епитимия, а это будет противно Таинству Божию и печати исповедания. Пусть знает духовный отец и то, что по совершении исповеди он не должен помнить грехов, исповеданных ему, но обязан предавать их забвению и не только не объявлять о них никому, но даже и с самим сыном своим духовным не беседовать потом о его грехах, слышанных на исповеди, разве только сам духовный сын наедине вспомянул бы своему духовному отцу о прежде исповеданных грехах, ища или полезного поучения, или облегчения епитимии, которой он не может понести, или по иному какому случаю (3).

Духовничество даровано иереями от Бога для того, чтобы послужить человеческому спасению, а не для тщеславия, гордости, суетного превозношения и излишнего властительства над духовными детьми. Если и дана от Бога иерею власть вязать и разрешать грехи, то эта власть действует только в то самое время, в которое совершается Таинство Исповеди и покаяния, а после исповедания грехов духовник не должен вспоминать исповеданного, как и власти господственной над духовными детьми иметь не подобает (3).

Духовность

Каждый христианин, рожденный от воды и Духа (Ин. 3:5), должен быть духовным. Я говорю здесь не только о чине духовном, но и обо всех вообще мирских людях, ибо ко всем говорит апостол: «оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу. Ибо живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу – о духовном. Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные – жизнь и мир, потому что плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут. Посему живущие по плоти Богу угодить не могут. Но вы не по плоти живете, а по духу, если только Дух Божий живет в вас» (Рим. 8:4–9). Здесь апостол назвал плотскими эллинов, ибо в них не было ничего духовного: ни ведения Истинного Бога, ни надежды на спасение. Духовными же назвал христиан, которых и тела именует храмами Святого Духа: «тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа» (1Кор. 6:19). Итак, каждый христианин должен быть духовным. Человек называется духовным по духу, если имеет в себе Духа Божия, как говорит о себе апостол: «думаю, и я имею Духа Божия» (1Кор. 7:40). Не имеющий в себе Духа Божия – плотской, а имеющий в себе Духа Божия духовен, хотя и во плоти, как говорит апостол: «ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом» (2Кор. 10:3–4). Не имеющий же в себе Духа Божия, хотя бы казалось, что он совершает духовные подвиги, все же плотской и как таковой угодить Богу не может. А потому надлежит каждому рассматривать самого себя, имеет ли он в себе Духа Божия (2).

Душа

Душа наша тоже имеет свою внешность и свою внутренность. Разум – это как бы лицо души, которое видимо для всех: «Мудрость человека просветляет лицо его» (Еккл. 8:1), и разумного человека всякий узнает по беседе, по нраву, по делам, все это внешность душевная. Совесть же в душе – это ее внутренность, недоступная ничьим взорам. «Приступит человек к покаянию – и глубоко, и чисто сердце его» (Пс. 63:7). Если же после покаяния он возвращается к своим прежним беззакониям, то впадает в столь великое зло, что вредит и внешность душевную, и внутренность, то есть и разум, и совесть (1).

Духовным виноградом является наша душа, насажденная в нашей плоти как бы в земле, но живущая больше там, где что-либо любит, нежели там, где существует. Существует она в плоти, а все ее желания там, где она что-либо любит: «где сокровище... там и сердце» (Мф. 6:21); где любимая кем-нибудь вещь, там и душа его. Корень этого духовного винограда души, углубляясь умом в то, о чем он мечтает непрестанно, и, обходя дольнее и горнее, там и насаждается, углубляясь своими помышлениями, где ему понравится, независимо от того, доброе это место или худое. Пройдем же умным хождением прежде всего пределы мира сего и поищем хорошее место для насаждения нашего винограда (1).

Душа каждого человека – это бисер, и может ли сравниться с ним какой-нибудь из вещественных земных бисеров? Весь поднебесный мир не сравнится с ним: «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16:26). И не только в поднебесной, но и на небесах, среди всех созданий Божиих не найдется ничего драгоценнее души, ибо ради нее создано и небо, как говорит святой Златоуст: «Человек по душе своей дороже всего мира, ибо ради него созданы небо, и земля, и море, и солнце, и звезды. Цена же души такова, какова цена Крови Христовой, излиянной за нас». Этот бисер мы имеем без купли, ибо он дан нам Создателем нашим даром: «Дал мне душу Божественным и животворящим вдохновением», – и нужно только суметь держать его, не потерять, не погубить души. Однако и этот бисер – душа, говорю, наша, – хотя по природе своей, созданной Богом, и совершенен, но по благодати несовершенен и требует еще много для своего совершенства, ибо кто может быть совершенным? Для того-то многие из святых «скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин» (Евр. 11:37–38); прожили жизнь свою в столь многих трудах, желая достигнуть совершенства (2).

Душе, как вечной по природе, можно вечно успокоиться только в одном Вечном Боге, как в высшем Благе своем, которое прекраснее, слаще и любезнее всех красот, сладостей и привязанностей, и как в естественном своем месте, откуда она произошла и куда должна снова возвратиться. Ибо как плоть, происходя от земли, в землю возвращается, так и душа, произойдя от Бога, к Богу возвращается и у Него пребывает. На то она и создана Богом, чтобы в Нем пребывать вовеки. Потому в этой временной жизни нужно прилежно искать соединения с Богом, чтобы сподобиться вечно быть с Ним и в Нем и в будущей жизни (3).

Дьявол

Много было мучителей, изобретавших для человека различные муки. Кто мечи, кто огни, кто разожженные валы и сковороды, кто кипящую смолу и елей, кто в водах потопление. Как говорили святые мученики: «прошли мы через огонь и воду» (Пс. 65:12). Но ни один мучитель так не лют, как дьявол: ни одна лютейшая мука не лютее муки от духа лукавого, который многократно ввергает человека в огонь и в воду, чтобы погубить его. Немалые и в аду обещаны мучительства: огонь неугасимый, скрежет зубов, червь неусыпающий и прочие (Мф. 8:12, 13:50; Лк. 13:28; Мк. 9:45–46). Но и они несравнимы с демонами, ибо говорится, что только вид их страшнее всякой муки. Этих страшных и прелютых мучителей кто может замучить и кто может избавить от их мук? Может Пресвятая Дева Мария (3).

Желая исправить человека, Господь наводит на него многие казни. И среди прочих не меньшая, когда попустит кому мучимым быть дьяволом...

Следует же знать, что дьявол над человеком не имеет никакой власти, пока не дано будет свыше. Лишь когда повелит ему Бог, тогда власть принимает и мучает. Об Иове пишется, что он Господом был предан дьяволу на страдание. Сказал Господь сатане: «вот, он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов. 2:6). Предает же Господь человека на такое мучение по двум причинам: или искушая, как праведного Иова, дабы больший венец за терпение принял, или казня за грехи и приводя к исправлению. Так наказан был тот, кого апостол поминает: «предать такового сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен» (1Кор. 5:5). Ибо кто наказан телесно, тот исправление и здоровье души принимает. Это на опыте познал апостол Павел, ибо говорит: «когда я немощен, тогда силен» (2Кор. 12:10) (3).

Евангелие

Мы всегда должны поучаться Божиим словам, которые предлагаются нам в Божественном Писании, особенно же евангельским и апостольским словам, читающимся каждый день в церкви на Божественной Литургии. Для того и читаются в церкви каждый раз Апостол и Евангелие, чтобы православный христианин, восприняв хотя бы одно слово из них, получил бы душевную пользу для своего спасения (1).

Еда

Столько плотского питания принимай, сколько тебе для подкрепления требуется, чтобы быть тебе сильным в деле Божием, а все прочее, как ничего не стоящее и излишнее, отвергай. Наиболее старайся о деле Божием, об исправлении душевном, что с тобой будет пребывать вовеки, ибо плоть истлеет, и похоти ее вскоре погибнут, душа же сама пребудет вовеки. «Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную», – говорит апостол (Гал. 6:8). Не лакомься на мимотекущие сласти и не будь как те люди, избранные судьей Гедеоном на брань, которых Бог прежде повелел искусить питием воды; но поскольку они без рассмотрения, как бессловесные скоты, наклонившись вниз, пили, то потому отлучить их заповедал, как лакомых и неискусных в воинской храбрости, лакавших же ртом своим с руки (Суд. 7:6) при себе оставить повелел, с каковыми и победу над врагами показал. В еде и питии будь подобен птице: птица за каждым клеванием туда и сюда с опасением всюду на ловцов озирается и, что-либо заметив, тотчас вверх взлетает, потому и с трудом бывает поймана ловящими. Таков и ты будь, всюду всегда во все стороны озирайся и никогда во всей своей жизни не будь беспечен, ибо и ты отовсюду имеешь ловцов, отовсюду паутина, отовсюду сети. Смотри, чтобы не впасть в них, чтобы не быть пойманным, ибо, будучи пойманным, не без труда освободишься и от тяжести и горести не избавишься. Не будь подобен мухе и муравью, которые ради малой медовой сладости все свое свободное движение губят; или свиньям, которые хотя и часто от огородного зелья отгоняются, хотя и многие побои претерпевают, однако, о том ничего не помня, снова туда же возвращаются; ты же настолько не будь безумен, не порабощайся никакой сладостью мира сего. Помни, что на весьма малое время дано тебе это, потому будь от этого свободен: лучше быть свободным, нежели порабощенным, лучше иметь власть над собой, нежели связание. Богу единому всем сердцем будь порабощен, а не бессловесной тленной похоти, и будешь иметь верный залог своего спасения (3).

Еретик

Святой Павел говорит Титу: «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся» (Тит. 3:10). Святой же Иоанн даже в дом принять еретика и приветствовать его запрещает, говоря: «Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его» (2Ин. 1:10–11). Разве общение с еретиком в том только нехорошо, чтобы принимать его в дом и приветствовать? Это плохо не само по себе, но по своим злым последствиям, то есть по превращению, которое может быть худым, ибо слово их, как гангрена. Когда гангрена, по-нашему «антонов огонь», проникает в тело, то против нее нет никакого врачевания, кроме отсечения, ибо она переходит с одного члена в другой и так заражает все тело. Таковы и еретические слова. Апостол потому и повелевает избегать их, чтобы они не проникли в ум, как гангрена, и не приготовили для гееннского сожжения не только тело, но и душу. Что может быть более необходимо для человека, как не члены его? Что ему больше всего дорого, как не члены его? Однако же Господь говорит: «Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя... и, если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя» (Мф. 18:8–9) (1).

Все те, которые, научившись внешнему учению, о внутреннем духовном делании, об очищении и просвещении разума не радели, всеконечно обезумились и развратились в различные страсти или впали в погибельные ереси, как Арий, Савелий, Евномий, Евтихий, Ориген и многие прочие, которые не искусили, не познали Бога, чтобы иметь Его в своем разуме, и потому «предал их Бог превратному уму – делать непотребства», – говорит апостол (Рим. 1:28) (3).

Желание

Как не безбедно шествует слепой, так безумный не творит благого. Поэтому не повинуйся плотской похоти и желанию, но во всех вещах всегда следуй только разуму и рассуждению (3).

Не скорби, если что-либо в мире делается не по воле сердца твоего, ибо не может все делаться по мысли твоей, как ты хочешь, так как не все желания твои бывают благими, не все приобретения полезными. Совершилось ли что по твоему хотению и желанию – хорошо; не совершилось – предоставляй дело Господней воле. Если что-либо совершилось так, как ты хотел, – благодари, а если не так, – не скорби. Ибо не вечно все здесь пребывает, но каждая вещь в веке сем существует лишь малое время, тебе же об одном лишь нужно заботиться: чтобы не был ты чужд Господа и Его пресвятой благодати. Не стремись слишком к тому, чтобы желания твои всегда исполнялись, чтобы все хотения твои оставались неизменными, ибо это не в твоей власти, но в Божией. Воля Божия такова, твоя же иная, и не во всем согласны с твоими предположениями Его судьбы, которых ты не знаешь, ибо не можешь всего разуметь. Поэтому не скорби ни о чем, но на Господа все возлагай. "Возложи, – сказано, – на Господа печаль твою, и Он тебя пропитает: не даст во век смятения праведнику» (Пс. 54:23) (3).

Не будь малодушен и нетерпелив, желая, чтобы все тотчас совершалось по твоей воле, но благодушно и терпеливо молись Богу, все предоставляй Его воле и долготерпеливо ожидай. Не слишком горячо желай, чтобы все желания твои исполнялись, ибо не всякое твое желание благо и не всякое приобретение полезно, но только то, которое согласно с волей Господней, испытать же это можешь долговременным ожиданием и продолжительной молитвой к Богу. Если твои желания будут согласны с волей Божией, то Он подаст тебе и придет к тебе на помощь, если же нет, то воспрепятствует и возбранит тебе для твоей же пользы теми путями, какие Сам ведает; но подаст ли или не подаст, – ты с благодарностью все прими в кротости сердца (3).

Господь, отвлекая и очищая наш ум от всякого неразумного земного пристрастия, как истинный врач, врачуя нашу душу, часто пресекает наши желания и хотения, много раз претворяет их в скорбь и горесть, чтобы мы в Господе Боге искали вечного утешения, которое не отнимется от нас вовеки. Ибо все земное существует лишь на малый час, на малое время, небесные же радости не имеют конца и во веки вечные пребывают. Какая тебе польза в том, если и все хотения твои исполняются, ты же на малое время прогневаешь Бога? Какое будет тебе приобретение, если и все хотения твои исполнятся, ты же на малое время прогневаешь Бога? Какое будет тебе приобретение, если и все желания твои сбудутся, ты же Господней благодати чужд останешься? Никакого.

Поэтому чем больше с благодарностью претерпишь от Господа скорби вопреки своим мыслям и желаниям, тем большее потом примешь от Него утешение. «При умножении, – сказано, – страданий моих в сердце моем, утешения твои веселили душу мою» (Пс. 93:19). Не скучай вследствие скорби и препинаний, попускаемых Божиим смотрением ради грехов твоих, но с благодарностью принимай их, как некое великое врачевание для души. Ибо лучше здесь претерпеть временную скорбь, нежели потом скорбеть вечно; лучше здесь, а не там. Ибо весьма несчастен тот, кто, много согрешив, не претерпевает здесь с благодарностью скорбей и препятствий, но всегда хочет, чтобы все делалось по воле его сердца. Знай, что таковой будет скорбеть в грядущей жизни (3).

Восклицай всегда и беспрестанно ко Господу Богу твоему всем сердцем твоим, да соединишься с Ним. Все желание свое и намерение свое к Нему имей, да будешь иметь Его всегда с собой. День и ночь к Нему воздыхай, да весь в любовь Его углубишься (3).

Жертва Богу

В Священном Писании указываются два человека, которые приносили в жертву Богу своих детей. Это Авраам и Иеффай, вождь Израильского воинства и судья Израильский. Один приносил в жертву сына, а другой дочь. Последний, идя на войну против аммонитян, обещал Богу. «Если Ты, Господи, – говорил он, – дашь мне победу над неприятелем и я возвращусь домой здоровым, то я принесу Тебе в жертву то, что выйдет из ворот моего дома навстречу мне, то будет Господу, и вознесу сие на всесожжение» (Суд. 11:30–31). Когда Господь дал ему покорить неприятеля и он с триумфом возвращался в свой дом, то из ворот навстречу ему вышла его единственная дочь, которую он очень любил, ибо не имел другого потомства: «И вот, дочь его выходит навстречу ему с тимпанами и ликами» (Суд. 11:34). Ее-то он с немалым сожалением и заклал на жертву Богу. Вот событие, достойное удивления и уважения. Когда Авраам вознес на жертвенник Исаака, сына своего, и уже занес руку для заклания его, то Господь Бог тотчас послал Своего Ангела, который удержал руку Авраамову с ножом, говоря: «не поднимай руки твоей на отрока», – и не дал заколоть Исаака (Быт. 22:12). Когда же Иеффай принес в жертву свою дочь тому же Господу Богу, то в этом случае Бог не послал Ангела, не удержал руку Иеффая и не избавил той госпожи от смерти. Почему же в одном случае Ангел избавил Исаака от заклания, а девицы не избавил? Может быть, причина этого заключается в том, что Иеффай хотя и был человеком храбрым, военным, как пишется о нем, «был человек храбрый» (Суд. 11:1), – но имел укоризну на своем рождении, ибо произошел от неблагословенного ложа, был сыном жены-блудницы, а Авраам был человек благородный и знатного рода. Быть может, Ангел и пощадил потомка его, Исаака, и избавил его от смерти, как сына из знатного рода, чтобы добрые больше размножались, а Иеффаевой дочери не избавил от смерти, не желая щадить плохого рода, чтобы та госпожа, придя в возраст, не пожелала стать такой же, как и ее бабушка – жена-блудница. Но не гнушается Господь Бог потомством и от неблагословенного ложа, не отвращается от него, ибо и в роде Христовом можно найти много таковых. Тогда, быть может, причина в том, что Исаак был мужчина, а та – женщина. Быть может, мужчина находится в большем почете у Бога, нежели женщина, и потому Он мужчину избавляет от смерти, а женщину не избавляет. Но у Господа Бога все души, как мужские, так и женские, в одной цене и достоинстве: Он равно сотворил как ту, так и другую, почему апостол и говорит: «нет мужеского пола, ни женского» (Гал. 3:28). Нет у Бога особенного почтения мужчине перед женщиной, все у Него равны. Что же за причина тому? Если мы сами не додумаемся, то нам скажет эту причину святой Амвросий, который рассуждает так: «Так как у обоих была не одинаковая степень усердия к Богу, то и защита была не одинаковой. А раз не одинакова заслуга, то не одинакова и награда. Как же неодинакова их заслуга? Родитель Иеффай скорбел своим сердцем и плакал о своей дочери, родитель же Авраам не скорбел и не плакал». Вот в этом и заключается ясная причина того, что Ангел Исаака избавил, а дочери Иеффаевой не защитил. Иеффай жалел свою дочь, скорбел и плакал, а Авраам не жалел сына, не скорбел и не плакал. Авраам с охотой вознес Исаака, а Иеффай вознес свою дочь не с охотой, а как бы по принуждению. За это ты, Исаак Авраамов, будь живым, а ты, Иеффаева дочь, умри. Не одинакова была степень усердия у обоих, потому не одинакова и защита (1).

Жизнь

Жизнь человеческая – это пространный путь, которым каждый непрерывно движется к пристанищу вечности. Если и лежит кто или сидит телом, однако же время бежит неудержно (1).

Рассудим, что есть наша жизнь или что есть человек, в этой жизни пребывающий? Логика или диалектика на это отвечает так: человек в этой временной жизни есть не иное что, как некий краткий довод, не имеющий в себе ничего, кроме предыдущего и последующего, или начала и конца, то есть рождения и смерти. Математика изображает человека так: человек – это некая круглая фигура, то есть некий круг, ибо как круг там же кончается, где начинается, так и человек в жизни сей от земли происходит и в землю же возвращается. Астрономия, рассматривающая лунное течение, дает такое рассуждение о человеке, пребывающем во временной жизни: человек изменяется как луна, то есть никогда не остается в одном состоянии, но непрестанно растет и умаляется. Познал это и Сенека, хотя и помраченный эллинским заблуждением, который дает о непостоянстве нашей жизни такое премудрое рассуждение15: каждый день мы умираем, ибо с каждым днем отнимается часть нашей жизни; и в то время, когда мы растем, жизнь убывает и уменьшается. Сначала лишаемся детства, потом младенчества, затем мужского и самого крайнего возраста. Все время, которое проходит, – погибает, и каждый день, который мы ни проживем, мы отдаем смерти. Обратимся к себе, слушатели, сочтем наши годы, и мы увидим, что каждый приближается к смерти: одни вышли из детства, другие оставили позади себя цветущую молодость, все уже потеряли большую часть своей жизни, и даже нынешний день мы уже поделили пополам со смертью. Зачем спрашивать логиков, математиков, астрологов и мудрецов эллинских о жизни человеческой? Спросим Духа Святого, говорящего в Писании, и собственный наш опыт: что есть жизнь наша? Она есть вкушение многих бедствий в краткое время. Праведный Иов так говорит о ней: «Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями: как цветок он выходит и опадает, убегает, как тень, и не останавливается» (Иов. 14:1–2). Kраткое время нашей жизни подобно цветку, который утром зацветает, а вечером опадает. «Как утренняя трава пропадает, поутру зацветет и отцветет; а к вечеру опадет, ожестеет и засохнет» (Пс. 89:6). Желая изобразить краткость человеческой жизни, Иов говорит, что она проходит скорее, чем бегущий человек, чем корабль, несомый ветрами, чем птица, летящая на корм: «Дни мои быстрее гонца, – бегут, не видят добра, несутся, как легкие ладьи, как орел стремится на добычу» (Иов. 9:25–26). Быстро проходит жизнь человеческая, но в краткое время много бед с человеком бывает. Не помнит жена скорби, которую терпит, рождая чадо, не помнит из-за радости о рождении человека в мир (см. Ин. 16:21), радуется тому, что родился человек, и не рассуждает, на радость ли он рожден; забывает, что человек также появляется в мир на труды, на болезни, на печали, как птица для полета. На радость ли родила мать Моисея? На смерть: он был еще во чреве, а враги уже изготовили на него меч. "Родила, – говорит Писание, – младенца мужского пола и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца» (Исх. 2:2). Какова же радость для Моисея укрываться от смерти? Но и эта плачевная радость ненадолго: только на три месяца. Ибо, не имея возможности долее скрывать, его положили в ковчежце на воду. Вот на какую радость родился: из чрева матери – сразу в реку на гулянье. Но и все мы рождаемся на такие же радости мира сего, едва только человек исходит из чрева материнского, как в то же время попадает во власть бурных волн, бесчисленных бедствий моря мира сего. Да спасет вас Бог, матери, за такую любовь и радость! Не верьте этому! Рассмотрите хотя бы некоторые бедствия человеческие (ибо всех указать невозможно), как душевные, так и телесные. О, сколь много бедствий имеет тело человеческое! Во-первых, само тело – бренное, полно смрада, тленное, нагое и срамное на вид, подвержено всяким немощам и потому требует лекарств, докторов, сечения жил, теплых помещений и прочего. Временами терпит холод, временами жар, алчет, жаждет; когда пьет и ест мало, – ропщет, если же много, – отяжелевает. Во-вторых, каждый возраст имеет свои бедствия: детство – слабость, невежество, страх; юность – непостоянство, безрассудство; мужество – труды, суету, гонения, вражду, соревнования; старость – постоянные немощи, лишение памяти, унижение. В-третьих, и сами чувства гораздо более мучают человека и губят его, чем приносят пользу. Сколько зла, и своего, и чужого, видим мы очами, сколько зла, сколько укоров, досаждений, клеветы слышим ушами! Что же сказать о внутренних, душевных бедствиях? Душа подвержена грехам и падениям во многих случаях. А потому «житие человеческое не искушение ли есть на земле?» – как говорит Иов (см. Иов. 7:1). Ибо, во-первых, имеет внутреннего и неразлучного неприятеля – похоть, влекущую человека, как некое бремя, к плотским и скотоподобным вожделениям, с которыми он должен непрестанно бороться, если не хочет уподобиться скоту и погибнуть. Нужно ли говорить о внешних душевных бедствиях: зависти, ненависти и о напастях, которые бывают причиняемы или ему другими, или им другим? Прекраснейший образец того мы имеем в Иакове, великом угоднике Божием, который как только стал богатеть благословением Божиим и своими трудами на службе у Лавана, тестя своего, тотчас же увидел лицо его отвращенным от себя, не таким, «как было вчера и третьего дня» (Быт. 31:5). Услышав затем завистливые поношения от сыновей Лавановых, якобы он нажил имения не своими трудами, а из имущества Лаванова, он вынужден был возвратиться в свое отечество. И такие внешние бедствия случаются во всяком состоянии. Имеешь ли ты высокое положение, сколь много имеешь против себя козней, зависти, суеты, ненависти! Находишься ли в низком и подчиненном состоянии, и здесь ты унижаем и подвластен сильнейшим. Отчего так много воплей и воздыханий? Оттого, что имеющий много желает еще большего, поставленный высоко хочет быть еще выше, а тот, кто имеет мало или ничего не имеет, жаждет обладания. Откуда являются скорби и печали, пусть скажет нам Ахав. Сколь великой скорби исполнился он, желая отнять у Навуфея виноградник, и не имея возможности для этого! «И пришел Ахав домой в смущении от оскорбительных слов, какие сказал ему Навуфей» и прочее. «И была душа Ахава смущена, и он покрыл лицо свое, и не ел хлеба» (см. 3Цар. 21:4). Пусть скажет Аман, который, увидев, что Мардохей не кланяется ему в царском дворе, так разъярился и опечалился, что все стало неугодно ему: ни богатство, ни слава, ни почет, хотя он был первым после царя, а Мардохей находился во дворе царском. Пусть скажут и другие, которые, не получив желаемого, были снедаемы печалью. Кто сочтет все те бедствия, которые случаются в кратковременной жизни человеческой? Но если бы их и совсем не было, то было бы достаточно одного, – что всех ожидает смерть. Уже из-за одного этого зла не стоило бы людям желать жизни и не иметь в ней никакого утешения. Дионисий, тиран Сиракузский, созвал некогда великий пир, пригласил на него многих и между ними Дамокла, своего сотрапезника, над которым он повелел повесить на одном только волоске обоюдоострый меч. На том пиру было много различных яств и напитков, много музыки и пения. Но Дамокл ничем не мог увеселиться, видя меч, висящий над своей головой. Подобным образом и каждый из живущих на земле, видя висящую над этой временной жизнью смертную косу, хотя бы имел все радости, не мог бы веселиться, как не может радоваться осужденный на смерть, услышавший смертный приговор. И люди, слыша в небесном суде приговор Божий, о котором написано у святого Павла: «человекам положено однажды умереть, а потом суд» (Евр. 9:27), – могли бы они любить жизнь эту, если бы помнили его? Но не это одно зло случается с людьми в сей земной жизни: много зла совершается в краткое время! Припомните зло темничное, все оно имеется и во временной жизни, ибо жизнь – это темница. Потому-то взывает псалмопевец к Господу: «Изведи из темницы душу мою» (Пс. 141:8), – то есть из тела сего. Вспомните зло, случающееся с человеком в чужой стране, удаленной от отечества и незнакомой: и это все случается в сей жизни. Ибо жизнь – это странствие, как говорит Божественный Павел, «водворяясь в теле, мы устранены от Господа» (2Кор. 5:6).

Припомните также зло находящихся в изгнании из города, из дома, из отечества: все это имеется и в жизни сей. Ибо жизнь – это изгнание, ссылка, как говорит тот же апостол: «не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13:14). Вспомните зло от голода, жажды и лишения всего необходимого к существованию, и это все есть в изобилии в жизни сей, что лучше всего видно из апостольских слов: «Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу, и побои, и скитаемся» (1Кор. 4:11). Ибо эта жизнь никого не насыщает полностью, насыщение только на небе, как говорит псалмопевец: «насыщусь, когда явится мне слава Твоя» (Пс. 16:15). Подумайте, какое зло быть в плену, в узах, в смерти! Все это есть в жизни, ибо жизнь – это плен и смерть, как говорит святой апостол Павел: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:24). Представьте себе страх живущих в доме, угрожающем падением: такова жизнь наша, «ибо знаем, что, земной наш дом, эта хижина, разрушится» (2Кор. 5:1). Поэтому святые Божии желали лучше умереть и жить со Христом, чем продолжать дни свои в этой жизни. «Предпочел я лучше повергаться у дома Бога моего, нежели жить в домах грешников», – говорит Давид (Пс. 83:11). Он же хотел проводить время в печали, ходить в одежде сетования, пока жил в теле, ибо говорит: «разорвал вретище мое и препоясал меня веселием» (Пс. 29:12). Тело наше – это рубище, облекшись в которое мы ходим сетуя, без веселия, когда же оно разрывается смертью, облачаемся в веселие. «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?» – взывал святой Павел (Рим. 7:24). «Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью» (2Кор. 5:4). Самому Спасителю, несмотря на то что Он пожил немного лет, так омерзела эта жизнь, что Он добровольно избрал позорную смерть в тридцатитрехлетнем возрасте, и никогда так не возненавидел смерти, как эту жизнь. Он никогда не говорил о смерти с таким гневом и поношением, как о жизни: «о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?» (Мф. 17:17). Поэтому гораздо счастливее те из людей, которые исполняют смертный долг в молодых годах, чем те, которые живут много лет.

Они меньше претерпевают телесных бедствий, и намного меньше творят душевного зла, и скорее переходят вслед за Христом к Отцу Небесному для безбедной и беспечальной жизни. Но и при малых летах во многом превосходят и столетних старцев, ибо перед Богом имеют значение не годы, прошедшие от рождения, а добрая жизнь. «Один год мудрого не сравняется с целой жизнью безумного», – говорит иудей Филон, хотя и не христианский писатель, но отнесенный святым Иеронимом к числу достойных. «Тех, – продолжает он, – которые много лет прожили без добродетелей, подобает называть взрослыми отроками, ибо они никогда не достигали разума, достойного седины»16 (2).

Жизнь без Бога

Если кто не будет иметь перед своими очами Бога, тому совершенно невозможно отстать от скверной жизни, ибо вся причина совершаемых грехов заключается в том, что человек не помнит о Боге, не имеет Его перед своими умственными очами, как говорит о грешнике Давид: «Нет Бога пред лицом его. Во всякое время пути его нечисты» (Пс. 9:25–26). Пути свои, жизнь свою он проводит блудно, потому что нет Бога пред лицом его, ум его далек от Бога, и Бог далек от него. Когда заходит солнце, наступает ночь. Подобно этому и жизнь наша делается темной и скверной, когда Бог далеко отступит от нас или мы далеко отступим от Бога. Как бесплотное ангельское естество в том светоносном Ангеле, который впоследствии превратился в аггела, было светоносным, и сам он назывался «Люцифер», «Денница», пока был при Боге, а когда отпал от Бога, тотчас сделался люципером, что значит – погубивший светлость, темноносный, и из Ангела превратился в беса, – так и человек проводит в теле ангельскую жизнь только до тех пор, пока держится Бога, а когда далеко отлучится от Бога, то становится бесом во плоти. Вспомнив здесь светоносного Ангела, превратившегося в темноносного аггела, мы спросим: почему дьявол, желая искусить нашу праматерь Еву и своей прелестью привести ее к преступлению заповеди Божией, явился ей в образе змея? Почему он не преобразился в светлого Ангела, как впоследствии он для многих преображался, как говорит об этом апостол: «сам сатана принимает вид Ангела света» (2Кор. 11:14)? Почему он явился Еве не в виде какого-либо прекрасного человеческого лица или хотя бы в виде какого-либо животного, например, агнца или тельца, но в образе змея? Причину этого видят в следующем. Как блудный сын, уйдя далеко от отца, пришел к такой беде, что просил потом разрешения пасти свиней, так и сатана, отпавший некогда от Бога, превратился в змея. Можно сказать, что бес показался Еве в приличествующем ему образе, показался таким, каким он стал после своего падения с неба. Свержен был древний змей, называемый дьяволом и сатаной, потому и не попустил ему Бог явиться в образе светоносного Ангела. Если бы Ева видела беседующего с ней Ангела, то она тотчас без всякого сомнения вкусила бы плод, а не так, как она, беседуя со змеем, сначала усомнилась. Бог не попустил бесу явиться и в образе какого-либо человеческого лица, ибо если бы Ева увидела беседующее с ней человеческое лицо, то она особенно усомнилась бы, говоря себе: «Разве и еще есть где-либо люди, кроме нас двоих, Адама и Евы? Разве и еще есть где-либо какой рай?»

Не попущено ему явиться и в образе какого-либо животного, не имеющего яда, а явился именно змей, преисполненный злобой, ибо это есть истинный образ его, в который он был облечен в сам час своего низвержения. Когда с него был снят ангельский образ, на него был наложен змеиный. И вот, когда змей беседовал с Евой, Бог в сердце Евы вещал таинственным вдохновением: «Внимай, Ева, с кем беседуешь, – со змеем, не с Ангелом и не с человеком, но со змеем; если послушаешь змея, сама станешь змеей». Так и случилось, Ева, послушав змея, сама сделалась такой ядовитой змеей, что греховным ядом повредила весь род человеческий. Мы же теперь знаем причину превращения дьявола из Ангела в беса: он отпал от Бога, ибо чем иным может быть отпадший от Бога, кроме змея? Ведь нрав такого делается змеиным, полным смертоносного яда. Итак, разумейте, все грешники, отлучающиеся от Бога вашими грехами, разумейте, что вы такое. Вы – змеи, змеи кусающие, то есть не приносящие пользу, но вредящие друг другу соблазном греха, вы уже не как Ангелы, чада Божии, но как аггелы, чада дьявола, не как добронравные люди, но как бы ядовитые гады, гады словесные, слово которых вредоносно, ярость их подобна змииной (Пс. 57:5) и дело их мерзостно; оскверняются пути их, ибо нет Бога пред ними. Жизнь грешника без присутствия Божия бесонравна и змиеподобна. Он уже не может делать ничего доброго, согласно словам Бога: «без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5). Будем же иметь при себе Бога, и тогда мы прогоним от себя беса, а иначе прогнать его невозможно... Люди, которые дружат с бесом, не могут избавиться от него, они скорее погибнут навеки (1).

Жизнь вечная

Жизнь вечную и грядущие блага всегда имей в памяти, пусть к ним всегда устремляется сердце твое (3).

Жизнь плотская

Не к несвойственной тебе, бывшей по преступлении, плотской жизни прилепляйся, но безгрешному от Господа устроению, бывшему до преступления, будь благоразумным подражателем. Ибо нынешняя жизнь по плоти сделалась после преступления, а по духу жизнь от Самого Господа свое устроение имела. Итак, не явившейся после преступления, но бывшей до преступления духовной жизни от Господа последуй, да прежде смерти от смерти и тления греховного освободишься. Лучше по собственному благому изволению ныне во временной жизни воскреснуть духом и жить всегда Господу, нежели после горестной смерти в неизвестности ожидать воскресения и жизни. Лучше ныне оставлять временное плотское сладострастие с оправданием и похвалой, нежели потом с осуждением и поношением этого лишаться. Итак, не повинуйся плотскому неразумному вожделению, но разумом плотские похоти смиряй, и не будешь осмеян подобно младоумному дитяти (3).

Как не от сочетания и бессловесной плотской похоти в начале Адам и Ева сотворены были, так и все мы подобным же образом рождались бы в мир и, как Адам, тотчас все из небытия в бытие были бы приведены. Но поскольку Адам преступил заповедь и самопроизвольно бессловесию и плотским похотям подпал, то необходимо, и мы были осуждены на столь бессловесное пребывание и рождение в мир. Оттуда столь великой скорби и печали, плача и рыдания исполнена жизнь наша, напоследок же горькой смертью ее запечатлеваем. Ибо Господь, желая отделить честное от недостойного, устроил нашу жизнь пресекаемой от плотского сплетения смертью, чтобы не вечно пребывало злое, но чтобы возвести нас, верующих, к лучшему древнему достоянию и первообразу. Ибо если бы это было хорошо и совершенно, не взыскивал бы Бог лучших из нас и не пресекал бы смертью эту нашу плотскую жизнь (3).

Зависть

Чужая добрая фортуна, добрая слава является для завистливых наитягчайшей раной, и не так для них болезненна своя беда, свое несчастье, как чужое доброе и счастливое благополучие. Действительно, для них пекло, когда они видят чужое счастье. Среди богословов есть мнение, что посреди воздуха, между небом и землей, немало страдает нечистых духов, дьяволов, терпящих свою муку. Я допытываюсь: почему справедливая Божия кара, удалив их с неба, не ввергла их вниз, туда же с их князем люцифером в подземные адские пропасти, чтобы там им низложенным терпеть муки? И что за муки бесов в воздухе? И более ли они отрадны, нежели муки в самой геенне? Разъясняет мне это один из многих, знаменитый, но древний и благочестивый западный учитель. «Для того, – говорит, – некая часть бесов силою Божией в воздухе между небом и землей удержана, чтобы они видели и завидовали, и от зависти своей испытывали муки». Что означают слова: «чтобы они видели и завидовали»? Смотрят воздушные духи на небо, откуда ниспали, и видят там на своем месте в почете ангельском пророков, апостолов, мучеников, преподобных и праведных. О, как в зависти они снедаются, видят и завидуют, и самым завидыванием мучаются! Когда же воздушные духи взглянут на землю, расстилающуюся под ними, они видят на ней много благочестивых людей, богоугодно живущих, многих постников, девственников, чистых супружников, всех заслуживающих неба. О, как в зависти они терзаются, видят и завидуют, и самым завидыванием мучаются! Когда же они видят бывших прежде великими грешниками, которые через истинное покаяние уже воссели на небе, как, например, мытарь, блудница, разбойник, преподобная Мария Египетская и другие, а равным образом когда они видят на земле великих грешников, которые, однако, становятся уже на истинный путь, ведущий к Богу, избегают уготованных им вечных мук, огонь геенский гасят слезами и заслуживают Небесное Царство, – то что же тогда? Разумеется, что при виде всего этого воздушные духи охватываются завистью, видят и завидуют, и от зависти своей мучаются. И не значительна ли в этом их мука? Поистине, она столь велика, что ничуть не меньше огненной геенны. Писание говорит: Жестока, как ад, зависть, крылья ее как пламя огня, угль огненный пламя ее. Зависть есть то же самое, что и самое пекло, что и самый огонь адский: как ад зависть – видит и завидует, и в завидывании мучается... Не знаю, похвалит ли что доброе зависть? Будь перед Богом и перед людьми как золото, – зависть, худо о тебе отзываясь, смешает тебя с болотом. По своим добрым делам будь хоть солнцем – так да просветится свет твой, – но зависть охарактеризует тебя как темноту. Будь хоть самим небесным Ангелом, – зависть тебя и в ряду людей не поставит. Удались на край света, – зависть тебя и там догонит. Исправь свои крылья, полети и поселись на краю моря (см. Пс. 138:9), – зависть тебя и летящего подстрелит, как стрелой, своим хульным словом, отнимающим от тебя твою славу. Огради себя невинностью твоей, как щитом, – зависть, однако, ранит тебя, как мечом, своим уязвляющим языком. Не напрасно святой Давид взывает к Богу: «Укрой меня от скопища лукавых, от собрания делающих неправду, которые изострили, как оружие, язык свой» (Пс. 63:3–4). Иеронимов же перевод читает: «которые изострили, как меч, язык свой». Святой Давид! Не лучше ли было сказать так: «Враги мои изострили на меня мечи свои, приготовили копья, стрелы, оружие на меня верное припасли и хотят меня ранить, убить»? Но Давид говорит: «Изострили, как оружие, язык свой». Более, говорит, чем неприятельское оружие, страшны острые и злые людские языки завистливых. Умел тот царственный рыцарь мужественно стоять против неприятельского оружия, не страшны были ему в бою меч, стрела, копье, но злого языка он боялся, и потому-то он и ищет у Самого Бога защиты: «Укрой меня, Господи, от скопища лукавых, которые изострили, как оружие, язык свой». Не страшен, говорит, мне Голиаф, иноплеменники-филистимляне для меня ничто, но злой язык людской, язык завистливых, язык лукавствующих дал мне знать о себе: укрой меня, Господи, от него, защити меня от сонма тех, которые изострили языки! Но не падай духом, знатный муж, не ослабевай в своих подвигах, не малодушествуй в своем изменившемся счастье! Те воображаемые мечи, говорю о языках завистливых, вонзятся в их сердца, чтобы они видели и завидовали, и в самой зависти мучились (1).

Не соревнуй и не завидуй согрешающему, и не утешайся о чьем-либо согрешении, но милостивым и жалостливым будь к согрешающему. Если можешь, помоги ему встать, подай руку помощи, если же не можешь, то хотя бы молись о нем. Ибо не великое что-либо принимает согрешающий, и не преславное что-либо получает преступающий, не приобретение какое принимает, но скорее тщету, не утешение и радость, но скорбь и печаль. Вкусив греха, нужно вкусить и горести, здесь ли или там, а иначе быть не может (3).

Не завидуй, человек, никому в благополучии преходящего века сего, ибо всякая вещь в мире – это трава и цвет полевой. Не завидуй богатому и славному, и живущему в довольстве среди земных наслаждений, но благоразумно подражай процветающему в добродетелях. Ибо зачем тебе завидовать о настоящем благополучии, если все в мире сем временное и тленное? Если кто славен или богат, вовеки ли пребудет так? Если кто изобильно пользуется наслаждениями и благополучием, то навсегда ли это? Но все это дано на весьма малое время (3).

Не завидуй ни единой вещи мира сего. Не завидуй имению, богатству и славе, и всякому плотскому наслаждению. Не завидуй внешним жилищам и прекрасным зданиям или какому-либо изобилию, ибо все это временно и тленно, все преходяще и, как дым, вскоре исчезнет. Все здесь останется, все в прах и пепел обратится, ибо ничего нет вечного на земле. Только тем благоразумно завидуй, кто присоединяется Господу, кто сподобится благодати Пресвятого Духа. Ибо кто примет сию благодать, тот будет богатейшим и славнейшим всех богатых и славных (3).

Не завидуй, если кого почитают или прославляют или если кто в чем-либо изобилует больше тебя, но все это цени не больше, чем сонные впечатления. Не завидуй тленным земным вещам, но к небесным и вечным устремляй сердце свое, ибо не в том благодать Божия, чтобы в чем-либо иметь изобилие или быть почитаемым на земле, но в том, чтобы всегда быть с Богом. Великую боязнь и страх приходится терпеть тому, кто изобильно пользуется земным благополучием, ибо тягчайшая перемена и лишение всех добытых благ постигают его внезапно. Не много ли было прежде славных, богатых, добрых, премудрых? Но теперь всех их покрыла земля и память их погибла, как будто их и не было. «Человек – что трава, – говорит пророк, – дни его, как полевой цветок, так и он отцветает. Как только дух прошел в нем, (его уже) не будет, и не узнает он более места своего» (Пс. 102:15–16) (3).

Знай, что не много завидовал бы ты тому, кто воображал бы, что носит на себе царский образ, или тому, кто в сонном мечтании богател бы. И тому не завидовал бы ты, кто на один день получил бы какую-нибудь почесть, а потом на долгое время был бы предан бесчестию. Поэтому, если кто славится, пусть славится, если кто богатеет, пусть богатеет, – ты же себе внемли: «Чтоб было, как написано: «хвалящийся хвались Господом», богатеющий в Господе пусть богатеет, – говорит апостол (1Кор. 1:31) (3).

Не завидуй похваляемым, тем, кого хвалят и славят люди, но вместе с хвалящими хвали и ты доброе, злое же проходи молчанием. Не завидуй, если кого ублажают и все о нем говорят доброе, ибо не постоянна похвала человеческая, но весьма превратна. Иногда хвалят люди, иногда же злое говорят, иные славят, другие же бесчестят; одним что-либо угодно, другим же нет; сегодня кто-либо почтен был, завтра же внезапно его обесчестили. Не пребывает в одной мере ни похвала, ни бесчестие человеческое, – все быстро изменяется. Зачем Богу в Божием завидуешь? Зачем Богу в Божием возбраняешь? Итак, не завидуй ни в чем ни единому человеку, но старайся быть достойным перед Богом, чтобы и ты соответственной мерой воспринял то, чего будешь достоин, ибо нет лицемерия у Бога, но каждому праведное воздаяние по достоинству. Ибо Он всем людям отмерил правой мерой и каждого почтил своей честью, одного так, другого же иначе, но особенно «блажен человек, у которого Господь есть Бог его», – говорит пророк (Пс. 32:12) (3).

Что завидуешь чести и достоинствам других людей? Ибо ты сам не можешь всего объять. Что завидуешь благополучию преходящего века сего? Ибо все скоро проходит, все мимо идет. Мир сей обманчив, и все в нем превратно: сегодня почитание, завтра же укорение; сегодня слава, завтра же бесчестие. Чем более кто прославится, вознесется честью, тем более потом обесчестится, здесь ли, или там, в грядущей жизни (3).

Не снедай себя завистью, видя других, больше тебя почитаемых, славимых и богатеющих. Ибо Бог знает, что творить судьбами Своими: Он Сам лучше знает, кому и что даровать потребно. Не имеет ли власти господин в своих владениях творить то, что хочет, для одного это, для другого же то? Итак, не завидуй, да не услышишь осуждения от гласа говорящего: «возьми свое и пойди... разве я не властен в своем делать, что хочу?» – сообразно евангельской притче (Мф. 20:14–15). Поэтому перестань завидовать, отвергни ненависть, чтобы не остаться тебе вне чертога Христова, ибо завидующий, как говорит некто, судится, как убийца (3).

Зависть – это причина всякого зла и враг всему доброму. Ради зависти Каин убил Авеля, Исав преследовал Иакова, Саул гнал Давида, и бесчисленное множество зол ради зависти творится в мире. Зависть и ненависть затворяют небо, ослепляют разум, помрачают душу, отягчают совесть, опечаливают Бога, веселят бесов. Завидующий и «ненавидящий брата своего... во тьме ходит, и не знает, куда идет», – говорит апостол (1Ин. 2:11). Зависть не может предпочитать полезное, ибо «где зависть и сварливость, – говорит апостол, – там неустройство» (Иак. 3:16) (3).

Будь благодарен за свое положение, дарованное тебе от Бога. Держись того, что дал тебе Бог, и не завидуй тем, кто больше тебя благополучием и честью. K чему ты призван, в чем устроен, в том и пребывай, о большем же завистливо не ревнуй. Облеченных честью от Бога и от людей и ты почитай и, отвечая им, будь любезен и смирен, не отнимай завистью у того, кому Бог что-либо даровал, и не восхищай с гордостью себе. Ибо никто не может ничего достать себе сам собой, если не даст ему Бог, потому что всякая власть и честь от Бога, «и никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом», – как говорит апостол (Евр. 5:4) (3).

Закон

Христос, Спаситель наш, сказав о Себе Своим ученикам, что Он «пришел не нарушить закон... но исполнить», присоединил еще и следующее: «истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона» (Мф. 5:17–18). Иота – это греческая буква, по нашему «i» десятеричное. Здесь можно подумать, для чего Христос, Спаситель наш, одной буквой завершил весь закон, буквой же не иной какой-либо, ни «а», ни «б», ни другой какой-либо, но именно иотой, то есть «i» десятеричным. Причины того имеются две. Первая причина в том, что во всей азбуке нет буквы меньше иоты, только одна иота есть самая малая из всех букв. Она представляет собой одну малую, немного протянутую палочку. Она мала, но совершенна и не имеет никакого недостатка. Вспомнил же Господь эту самую малую, но совершенную букву, желая научить нас тому, чтобы мы знали, что если в исполнении заповедей Господних мы нарушим что-либо малое, то мы уже не совершенны, и только тогда мы окажемся совершенными, если малое исполним наравне с великим. Вторая причина заключается в том, что если над буквой «i» будет написана одна черта, называемая титлом, то получится число десять – завершение всего закона. Господь наш буквой «i» десятеричным с одной чертой ясно указывает на Ветхий и Новый Завет. На Ветхий Завет указывает буквой «i» десятеричным, обозначая десять заповедей, данных в Ветхом Завете на Моисеевых скрижалях.

Одной же чертой над «i», то есть титлом, Он указал на Новый Завет, на святое Евангелие, которое является завершением Ветхого Завета подобно титлу у десятеричного «i». Одной этой буквой с титлом Господь нас научил тому, чтобы мы знали, что если не соблюдем всех десяти заповедей Божиих, а сверх того, не сохраним еще евангельских велений и советов, то не можем быть совершенными (1).

Заповеди

О, как стыдно теперь и будет стыдно в день и час смертный христианину, который не только не превзошел заповеданного, но не прошел и половины заповеданного и соблюл едва одну какую-либо заповедь. Если кто исполнит все заповеди и, погрешив в одной, оказывается виновным во всем, то тем более будет виноват тот, кто исполнил только одну заповедь, а прочие все презрел. О, как далеко стоит он от совершенства! О, как пуста чаша нашего спасения! О, как скудны наши плоды! Все это из-за нашей небрежности, все оттого, что мы не радеем о спасении наших душ (1).

Божии заповеди и вправду гуслями называться могут, ибо как в гуслях, если хотя бы одна струна не будет настроена, все гусли несогласную издадут песнь, так и в заповедях Божиих: если хоть одна не будет исполнена, все ни во что вменятся. «Кто... согрешит в одном чем-нибудь, – говорит апостол Иаков, – тот становится виновным во всем» (Иак. 2:10). И мы, когда хотим отогнать от себя злобных духов и привлечь благого Духа, примем гусли – Божии заповеди, и сохраним их все. Если же не все сохраним, то не будет приятна песнь наша Богу. Давид говорит, что «благо – исповедать Господа и петь имени Его на десятиструнной псалтири, с пением, на гуслях» (Пс. 91:2, 4). Под десятиструнной псалтирью учители понимают десять Божиих заповедей. Когда кто-либо во все эти струны воспоет, то есть когда исполнит все заповеди, то его исповедание – благо. Вспоминает Господь в Евангелии женщину, потерявшую из десяти одну драхму, – как с прилежанием ее ищет: «возжигает светильник и выметает храмину, и ищет тщательно, пока не найдет, а найдя, созывает подруг и соседок и говорит им: порадуйтесь со мною: я нашла потерянную драхму» (Лк. 15:8–9). И что же это значит, что радуется так об обретении десятой драхмы? Не без труда, думаю, нашла и первую, и вторую, и третью драхму, и прочие, но ни об одной так не радуется. Только когда обрела десятую, тогда созывает подруг и соседей сорадоваться ей. Святой Григорий учит, что десятая драхма знаменует десятую Божию заповедь. Не радовалась еще женщина, обретя первую, и вторую, и третью драхму, но возрадовалась о десятой, показывая тем, что не имеет чему радоваться человек, сохранив одну заповедь Господню или другую, но тогда лишь поистине возрадуется он, когда и десятую совершит, когда все повеления Господни делом исполнит. "Тогда, – говорит Давид, – я не постыдился бы, взирая на все заповеди Твои» (Пс. 118:6). За преступление же и малой заповеди казнит Бог не только злого, но и доброго, если не в будущем, то в нынешнем веке, ибо у Него как малая добродетель без воздаяния, так и малое прегрешение без наказания не бывает. Праведен Судия и каждому воздает по делам его (3).

Зло

«Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5:14). Слова: «чтобы не случилось с тобою чего хуже», – нося в уме с рассуждением, мы подумаем, что такое может быть злое и что хуже? Зло – это то, что вредит человеку; хуже же – то, что не только вредит, но и совсем губит человека и истребляет его из среды живущих на земле. Зло – это значит долгое время лежать на одре болезни, подобно евангельскому расслабленному, который лежал тридцать восемь лет, а хуже – значит умереть. Зло – это впасть в яму, а хуже – это никогда не выйти из ямы и быть засыпанным в ней землей навсегда. Зло – значит получить какую-либо рану на теле, хуже же – значит быть убитым. Зло – значит согрешить один раз или два, а хуже – это значит грешить всегда и после покаяния делать то же, ибо грех, часто повторяемый, не только расслабляет душу, но и умерщвляет ее, и не только повергает в лютую яму падения, но и засыпает ее прахом отчаяния, не только уязвляет, но и убивает, не только вредит, но и совсем губит (1).

Слабость или растление человеческой природы таково, что не злые от добрых воспринимают добрые нравы, но добрые от злых заимствуют злые нравы. Если здоровые проходят между немощными, то не они передают здоровье немощным, но, наоборот, немощные передают свою немощь здоровым. Посмотри здоровыми очами на поврежденные очи, и ты не исцелишь их своим здоровым зрением, но для своих очей ты получишь вред. Пусти одну покрытую коростой овцу среди тысячи чистых, и эта одна не очистится от тысячи чистых, все же прочие воспримут заразу от одной. От гнилого яблока гниют прочие, гнилое же от целых не исцеляется. Один, имеющий моровую язву, наносит вред городу и всей стране, а бесчисленные и безвредные, с которыми он смешается, не отнимут от него болезни. То же происходит и с душевными немощами. Злые передают свой яд злонравия добрым, от добрых же редко пользуются. Поэтому Святой Дух в Притчах Соломоновых говорит: «Сын, да не прельстят тебя люди нечестивые, не соглашайся, если будут склонять тебя, говоря: пойди с нами. Не ходи с ними в путь, держи же ногу твою от стези их: ибо ноги их ко злу бегут» (см. Притч. 1:10–11, 15–16) (1).

Вот явные признаки не овец, а козлищ, или, лучше сказать, зверей. Кто угождает своему чреву, тот медведь; утучняющий свое тело – мул; злопамятный – верблюд; кто наносит вред ближнему своему, тот скорпион; кто коварствует, тот лисица; кто злобствует – ехидна. ...Святой Златоуст коварного и исполненного злобы человека называет бесом и даже хуже беса. Почему? Потому, что беса можно отогнать от себя крестом, а злого человека ничем не отгонишь: не открестишься от него, не отмолишься. Что же превратило этих людей в зверей, в скотов и в самих бесов? То именно, что они не слушали гласа своего пастыря и прогнали его от себя с бесчестием (2).

В мире сем, исполненном всех зол, о котором Писание говорит: «весь мир лежит во зле» (1Ин. 5:19), – нам не о чем радоваться и можно разве только плакать. Ибо куда бы мы ни обратили своих очей, всюду зло, а не добро увидим. И зло увидим сугубое: или зло явное, или же зло, скрытое под видом добра, как яд бывает скрыт в сладости. Явное зло – это гонения, беды, брани, разорения, наказания Божии, за грехи попускаемые, как-то: голод, огонь, меч и тому подобное. Зло же, сокрытое под лицемерным добром, живет в суетных радостях и сладостях мира сего, в непостоянном счастье, благоденствии, в сожитии и содружестве человеческом. Тяжко и горько терпеть явное зло, по попущению Божию бывающее, но тяжелее и хуже терпеть зло прикрытое. Ибо как пес, молча и внезапно хватающий и кусающий зубами человека, хуже и лютее пса, лающего и бросающегося издали, так и зло, прикрытое добром, хуже и тяжелее, чем зло явное. Посмотрим ли на славу и богатства мира сего, и здесь кто не скажет: как хорошо быть прославленным, богатым, благоденствовать в счастье, праздно веселиться! Но мы усмотрим скрытый под этой сладостью яд – зло, прикрытое внешним добром. Славе и утехам конец в аду, как говорит святой пророк Исаия: «В преисподнюю низвержена гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви – покров твой» (Ис. 14:11). Богатству же конец в рыдании, по словам апостола: «Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих на вас» (Иак. 5:1). Посмотрим ли на пиршества, бывающие в домах именитых господ, и здесь кто из низших чинов не желал бы быть участником их ликования, как приятной вещи! Тут и любовь, тут и дружба, тут за здоровье друг друга осушают многие чаши! Но мы усмотрим и в этом добре прикрытое зло, согласно словам псаломника: «будет трапеза их для них сетью, и возмездием, и западнею» (Пс. 68:23), – ибо они здесь же ловят друг друга, как сетью, коварными словами и лицемерной дружбой или осуждают друг друга к соблазну многих, оговаривают один другого, не взирая на свои грехи, уничтожают славу ближнего, кусают и терзают его языком и позорными словами, как острыми зубами. На эти именно пиршественные трапезы жалуется Господь, говоря: «Неужели не вразумятся все делающие беззаконие, поедающие народ Мой, как едят хлеб?» (Пс. 13:4). Обратим ли очи наши на дружелюбное сожительство человеческое и там во множестве увидим прикрытое зло: беседуют друг с другом сладко, а помышляют горько. В устах мед, а в сердце желчь: «слова их мягче елея, – но они суть стрелы» (Пс. 54:22). Отнюдь нечему радоваться в многозлобном, многобедственном этом мире, ибо отовсюду окружают нас беды, по апостолу: «опасности на реках, опасности от разбойников, опасности от единоплеменников, опасности от язычников, опасности в городе, опасности в пустыне, опасности на море, опасности между лжебратиями» (2Кор. 11:26). И потому не один в мире сем, воздыхая, говорит вместе с Давидом: «Не может утешиться душа моя» (см. Пс. 76:3). Ибо всякая радость мира сего – это печаль, и нет здесь такой радости, которая бы не растворялась печалью. Нет утешения, которое не соединялось бы со скорбью. Нет веселья, за которым не следовало бы сетование. Нет смеха, который не сопровождал бы плач с воздыханием. Нет добра, которое не кончалось бы злом. Ибо как может мир, будучи по естеству своему злым, творить кому-либо добро? Люби его, а он тебя ненавидит; ищи его, а он от тебя бежит; служи ему, а он тебя бьет; ублажай его похвалами, а он тебя оскорбляет; надейся на него, а он во всем тебя обманывает. Обещает тебе честь, а дает бесчестие. Обещает золото, а подает грязь! Обещает богатство, а и последнего лишает тебя! Обещает мед, а подает желчь! Обещает сладость, а подает горечь! Обещает хлеб, а подает камень! Обещает добро, а дает зло! Нет ни одного истинного утешения и радости в мире сем! Все исполнено сетования и плача! (2)

Никто поистине не может творить не только благого, но и злого без Божия попущения и благому поспособствования. Ибо Он все сотворил и во власти Своей все содержит. Но если кто что-либо злое сотворит, то не с помощью Божией и не благоволением Его сотворит, но только самовластием и попущением, ибо Бог не злому помощник, но благому. Однако же как злому в злых делах иногда совершить что-либо попускает, иногда же возбраняет Своим смотрением, так и благому иногда препятствует, иногда способствует, дабы и тех, и других, и злых, и благих, искусилось самовольное намерение и познана была ими Божественная власть и держава (3).

Не всякое зло злой может сделать без Божия попущения, и добрый доброе без Божией помощи, хотя и самовластием каждый от Бога одарен. И не только люди, но и бесы имеют свое намерение и пределов своих перескочить не могут, но иному Бог в злых делах, как Сам ведает, много раз ради благословных причин не попускает, иному же в добрых не способствует, дабы, в помощи Его нуждаясь, избежал самомнения и познал свою немощь, ибо от себя ничего не имеет, и поэтому пребывал бы всегда в смирении (3).

Как злому часто ради благословных причин попускает, так и доброму часто доброе возвращает, но намерение обоих считает за дело. Ибо если бы злой все злое и добрый все доброе помимо Божия попущения и помощи благому возмогли творить, никто ни в чем помощи Божией не желал бы, никто о молитве и молении не радел бы, но каждый все по воле своей творил бы, о смотрении Бога, промышляющего и обладающего, не думал бы, то никакого отличия Творца от твари не было бы. Поэтому не считай себя великим, но считай себя как ничто, а считающий себя чем-либо, обманывает себя, будучи слеп душой, непросвещен в разуме, и не ведает, куда идет (3).

Злопамятство

Кто, злопамятствуя и беспамятно гневаясь, совершил что-либо благое? Кто, не имея кротости и долготерпения, показал какую-либо совершенную добродетель или победу? Никто! Ибо и апостолы, если бы неразумно ярились и гневались на согрешающих, никого не поставили бы на путь спасения, никого не привлекли бы ко Христу. Хотя иногда они и ожесточались на согрешающих, однако не с яростью и не гневаясь без памяти, но благоразумно, с долготерпением, Богу молясь о согрешающих, их исправляли и наставляли (3).

Злословие

Ярости, гнева и злословия усердно берегись, да не помрачится твое сердечное око (3).

Знание

Знать Бога – вот все счастье христианина, все духовное утешение, вся надежда на спасение и даже само спасение. Это есть «чаяние вечной жизни» и даже сама вечная жизнь! Пусть всякий, как хочет, изобретает способы к достижению утешения и вечных небесных богатств, но лучшего и совершеннейшего он не найдет, кроме того, чтобы знать Бога: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога» (Ин. 17:3). О как несчастен тот, который своего Бога, своего Творца, своего Спасителя или мало знает, или совсем не знает, или же не старается Его познать. Но вы скажете: мы, православные христиане, знаем Бога, веруем в Него и поклоняемся Отцу и Сыну и Святому Духу, Единому в Троице Богу. Я хвалю это ваше христианское и благочестивое знание Бога, веру и почитание Бога, тем не менее безошибочно скажу, что не все мы хорошо знаем Бога. Среди нас есть многие, которые только считают себя знающими Бога, на самом же деле совершенно не знают Его. Для пояснения этих слов я предлагаю два положения. Первое – то, что не каждый хорошо знает Бога, кто знает Его только через веру, и потому не каждый верующий христианин достигает вечной жизни. А второе – то, что хорошо знает Бога только тот, кто при вере в Него и любит Его, при этом любит истинно, – такой только и достигает вечной жизни (1).

Идол

Посмотри, как идол, изображающий Бога, изображает на самом деле пустую прелесть, изображает обман. Ведь он представляет собой бога, который есть не Бог, а бес, не Создатель, но создание. Совсем не то святые иконы, которые всегда изображают истину... Из этого можно убедиться, насколько велика разница между истиной и пустой прелестью. Кто же еще дерзнет называть святые иконы идолами? Разве не слышите звук страшного грома, который, как из высокого облака, происходит из Седьмого Вселенского святого собора и громогласно вещает: «Говорящим, что святые иконы – идолы, анафема, анафема, анафема!» (1)

Сколь много и в мире сем, в нас, говорю, этого язычества, идолопоклонничества! Что ни грех, то бог, что ни страсть греховная, то идол, что ни намерение ко греху, то идолопоклонство! И чрево – бог, говорит апостол (см. Флп. 3:19), и сребролюбие – идол, и лихоимание – идолослужение! (2)

А идол что такое? Насколько сильно отличается он от иконы? Икона является изображением истинной вещи, а идол – это изображение пустой прелести. Что представляют мне идолы? Представляют Дия, Эрмия, Аполлона, Артемиду и прочие бесчисленные бесовские капища. Что изображают для меня идолы? Изображают солнце, луну, Kупала, Лада, Перуна. Ты скажешь, что это изображения богов. Но вот в чем вопрос: истинные ли те боги, которые изображаются язычниками? Кто назовет истинным Богом Бахуса, который является начальником всех пьяниц? Кто назовет истинной богиней Артемиду или Венеру, которая начальница всяких нечистот и мерзостей? «Все боги язычников – бесы, а Господь же наш небеса и землю сотворил» (Пс. 95:5), как свидетельствует об этом сосуд избранный, апостол Павел, в Послании к Коринфянам: «хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, – так как есть много богов и господ много, – но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им» (1Кор. 8:5–6), и един Дух Святой, в Нем же всяческое, и мы в Нем. Я буду говорить так: посмотри, как идол, изображающий Бога, изображает на самом деле пустую прелесть, изображает обман. Ведь он представляет собой бога, который есть не Бог, а бес, не Создатель, но создание. Совсем не то святые иконы, которые всегда изображают истину... Из этого можно убедиться, насколько велика разница между истиной и пустой прелестью (2).

Изменчивость мира

Усердно спеши ко Христу, ничем временным не запинаясь, горячо теки вслед Его. Ибо видишь, что мир сей обманчив и превратен, видишь, что ничего в нем нет постоянного и непременного, но все, как в сонном мечтании, изменяется. Сегодня тишина, завтра смущение; сегодня радость, завтра плачь; сегодня веселье, завтра скорбь; сегодня здоровье, завтра недуг; сегодня жизнь, завтра смерть, – то есть нет в нем ничего постоянного и непреложного. Каждый день влечет с собой изменение: если сегодня ты радостен, завтра ожидай печали; если сегодня здоров, завтра ожидай болезни; если сегодня жив, завтра ожидай умереть. Ибо не всегда ты будешь в таком же положении, в каком находишься сегодня, но каждый день ожидай внезапного изменения. Поэтому усердно теки ко Христу, потому что только в Нем едином неотменная тишина и вечный покой, только в Нем едином непременная радость и присносущное наслаждение, и больше нигде, ибо всюду суета, всюду обман, всюду ложь и непостоянство (3).

Иисус

Кто же из нас, имея разум, не постарается вместе с Закхеем искать пресладкого Иисуса, особенно же послушать псаломника, который говорит: «Взыщите Бога и жива будет душа ваша». И еще: «ищущие Господа не будут лишены никакого блага» (Пс. 68:33, 33:11)? Ведь Он – пища алчущим, согласно слову: «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать» (Ин. 6:35). Он – источник для жаждущих, согласно слову: «кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек» (Ин. 4:14). Он – одеяние для нагих, Он Врач – для больных, Он – око слепым, Он – нога хромым, Он – утверждение расслабленных, Он – рука безруких, Он – слух глухих, Он – Податель всяких благ для всех и во всяких нуждах. Кто же не захочет искать Его? Разве только тот, кто себя не любит и является врагом для своей же души (1).

Все ветхое, дойдя до имени Иисусова, закончилось, все же новое от Иисусова имени получило свое начало: «древнее прошло, теперь все новое» (2Кор. 5:17). Сделалось новым, ибо и имя это «Иисус» новое, как сказано: «Напишу... имя Бога моего, имя... новое» (Откр. 3:12). Это новое имя принесено с неба и наречено Ангелом прежде зачатия во чреве (см. Лк. 1:31). Это новое имя записано и в книгах церковных, и в книгах гражданских при самом обрезании и наречении. Записано в книгах церковных, ибо по совершении обычного действия обрезания в храме, архисвященник тотчас взял вписную книгу и написал в ней следующее: в первое число месяца, называемого по-еврейски «севат», по-гречески «лидинеос» и по-римски «януарий», обрезан Сын Иосифа и Марии, из племени Давидова, и наречено имя Ему Иисус. Записано это имя и в книгах гражданских, ибо по причине бывшей тогда по повелению кесаря Августа переписи народа и взимания с каждого лица дани в Вифлееме записано было следующее: в первые январские календы Иосиф с Марией и новорожденным Младенцем Иисусом, принадлежащие к царскому роду, внесли дань кесарю. Это новое преславное имя Иисус хотел бы и я, грешный, вписать ныне на новое лето не только в книге моего сердца, но и в сердцах всех, как бы в книгах мирских и духовных, и притом написать не какими-либо простыми чернилами, но различными красками и цветами...

Прежде всего пусть напишется это новое преблагословенное имя «Иисус», как имя царское, в книгах царских. Иисус – имя царское, ибо царствует и на небе, и на земле: на небе соцарствует Отцу, на земле принимает дары от царей с титулом царским, ибо вопрошали о Нем: «где родившийся Царь?» (Мф. 2:2). Пусть написано будет это царское имя на новое лето прежде всего в великой книге сердца Пресветлейшего и державнейшего Государя, Царя и Великого Kнязя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя, и Белыя России Самодержца. И да будет оно написано буквами золотыми по примеру древнейших веков, когда, по свидетельству Иеронима, не позволено было писать имени Божия иначе, как только золотом. Но и то известно, что в сердце одного из богоносцев, которого еще в детстве Христос Бог держал на руках Своих, после кончины найдено было написанным золотыми буквами имя «Иисус» (1).

Икона

Неповинная Авелева кровь, православные слушатели, вопияла некогда великим гласом к Богу, как говорил Каину Сам Всемогущий Господь: «голос крови брата твоего вопиет ко Мне» (Быт. 4:10). Имеет свой глас и неповинно пролитая кровь многих мучеников, пострадавших в нашей Православной Церкви за святые иконы. Имеет она свой глас, но не какой-либо иной, а следующий: «Пречистому Твоему образу покланяемся, Благий, просяще прощения прегрешений наших, Христе Боже». Присоединимся и мы, православные, и все сыны Восточной Церкви к этому кровному гласу святых мучеников. Будем так же готовы страдать и проливать свою кровь за святые иконы и воспоем все согласно: «Пречистому Твоему образу покланяемся, Благий, просяще прощения прегрешений наших, Христе Боже» (1).

Образ, или икона, – это изображение и подобие действительной вещи, которая или есть, или была, или будет. Если кто изображает Святую Троицу в виде трех Ангелов, так это было в действительности, когда Ангелы явились Аврааму у Мамврийского дуба (см. Быт. 18:1). Если кто изображает Бога Отца в виде некоего пречестного старца, так это было в действительности, когда пророк Даниил и пророк Исаия видели «Ветхого днями, сидящего на престоле высоком и превознесенном. Вокруг Него стояли Серафимы» (Дан. 7:9; Ис. 6:1–2). Изображает ли кто Бога Сына, рожденного, жившего с людьми, «страдавша и погребенна, и воскресшаго в третий день по Писанием, и восшедшаго на небеса и седяща одесную Отца, и паки грядущаго со славою судити живым и мертвым», так ведь все это в действительности было, есть и будет. Изображает ли кто Бога Духа Святого в виде голубя, так и это было в действительности, когда явился Святой Дух «в виде голубине»17. То же нужно сказать и обо всех прочих святых иконах, которые всегда соответствуют своим первообразам и всегда являются изображением и подобием истинных вещей (1).

Разве не читали вы, порождения ехидны, в исторических преданиях, что сам Христос, Спаситель наш, оставив на полотне изображение Своего пречистого лица, послал к Авгарю, больному царю, желавшему видеть Иисуса и исцелиться от Него, каковой образ мы и называем Нерукотворным. Разве не читали вы в Божественных Писаниях, о треокаянные еретики, что Сам Христос, Спаситель наш, по словам апостола Павла, называется сиянием славы и образом ипостаси Отца? (Евр. 1:3). Разве не читали вы в Божественных Писаниях, что и сам человек называется образом Божиим, согласно слову Божию: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию?» (Быт. 1:26). Почему же вы Божии образы называете идолами? Неужели и человек, являющийся образом Божиим, есть идол? Я отвечу за вас. Правильно вы говорите это о себе, ибо неприлично назвать вас образами Божиими, но лучше идолами. Вы идолы, скверные иконоборцы, ибо имеете очи и не видите Бога, изображенного на Его святой иконе, не видите чудес, истекающих от святых икон Богородицы, изображенных самим святым Лукой и творящих премногие чудеса. Вы имеете уши и не слышите, что заповедует Писание: «Превозносите Господа Бога нашего и поклоняйтесь подножию ног Его, ибо оно свято» (Пс. 98:5) (1).

Идолопоклонники своих идолов считали богами, а мы образов не считаем богами и не желаем считать: у нас есть один только Бог, Которому мы поклоняемся и Которого славим в Святой Троице, икона же Его служит только изображением и напоминанием. Идолопоклонники думали и верили, что в бездушных идолах живут их боги, как душа в теле, мы же, благочестивые, не верим тому. Мы знаем, что Бог неописуем: Он везде присутствует и все Собой исполняет. В иконе Он не пребывает, как душа в теле, и пребывать не может. Идолопоклонники всю свою надежду возлагали на идолов, а мы, православные, не утверждаем нашей надежды на иконах, но возлагаем нашу надежду и упование на Того, Кто изображен на иконе. Идолопоклонники поклонялись самим идолам, дереву и золоту, мы же, православные, поступаем совсем не так. Когда мы кланяемся перед образом, то кланяемся не самому образу, не дереву, серебру или золоту, не пестроте и краскам или прекрасному изображению, но поклоняемся образам совместно и нераздельно с их первообразом. Мы поклоняемся образу Спаса, а в уме имеем Первообраз, Самого Спаса. Kланяемся образу Богородицы, а в уме имеем Первообраз, Саму Богородицу. Одним словом, мы, православные, поклоняясь иконам, никогда не отделяем образ от его первообраза, но всегда совместно и нераздельно поклоняемся и образу, и первообразу (2).

Что такое икона? Икона – это изображение действительного лица. Можно ли икону назвать Богом из-за того, что она служит предметом почитания? Нет, она не Бог, но образ Божий, поэтому и почитается (3).

Искушение

Как из былия18, называемого лен или конопля, если оно не будет стерто и сломлено в учиненных для того деревянных орудиях, никто ничего сделать не может: ни веревки, ни нити, ни полотна, ни иной какой-либо полезной вещи, – так и душа, не стертая и не умягченная различными искушениями, не сможет прийти в совершенное познание своей немощи и смирение. Все это требует многого труда, подвига и всегдашнего умного делания, пока кто-либо не познает свою немощь и не пребудет навсегда в смирении (3).

Кто, желая чему-нибудь научиться и не имея терпения в учении, научится чему-нибудь? Кто, не претерпевая лечения, исцелил язву? Кто, не нося терпеливо на своих плечах креста терпения, шествует вслед за Христом? Никто. Все те, которые хотели шествовать вслед за Ним, готовы были ко всякому искушению и терпению, сообразно сказанному: «Если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению: управь сердце твое и будь тверд», – говорит Иисус, сын Сирахов (Сир. 2:1–2). Скорбит и смущается отрок во время своего учения, когда же научится, весьма потом радуется. Скорбит и вопит больной, не желая претерпеть боли при лечении своих язв, но когда выздоровеет, то бывает весьма благодарен врачующему. Также обстоит дело и в нравственном усовершенствовании (3).

Не смущайся в скорбях, но особенно радуйся, следуя наставлению святого Иакова, увещевающего так: «С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения» (Иак. 1:2). Под искушениями апостол понимает здесь вообще всякие скорби, печали, бедствия, гонения, мучения, болезни, злоключения, обнищания, страдания, которые бывают или по попущению Божию, или происходят от злобы человеческой, от естества, от случая, или от навета вражеского. Не говорит он об одном каком-либо искушении, но говорит о различных, и в них повелевает иметь радость, ибо вся жизнь человеческая полна искушений, то есть разных бедствий и скорбей, согласно написанному: «опасности на реках, опасности от разбойников, опасности от единоплеменников, опасности от язычников, опасности в городах, опасности в пустыни, опасности на море, опасности между лжебратиями» (2Кор. 11:26). Бедствия и вне, и внутри: вне – брани, внутри – боязни; и как за волной следует волна, буря за бурей, ветер за ветром, так и в жизни человеческой беда идет за бедой, скорбь за скорбью, искушение за искушением. Поэтому Иов и говорит: «Не искушение ли есть житие человека на земле?» (Иов 7:1)19. Этим он говорит как бы то, что жизнь населяющих землю в том и состоит, чтобы пребывать в различных бедах и напастях, и что нет на земле человека без скорби, без печали, без искушения и болезни. Однако при всем этом апостол повелевает не унывать, но радоваться (3).

Различные искушения бывают причиной многообразного добра. Ведь что может быть лучше благ Небесного Царствия, которых «не видел глаз, не слышало ухо и не приходило на сердце человеку» (1Кор. 2:9)? И каким образом человеку можно их получить? Не чем иным, как только искушениями и терпеливым перенесением скорбей. "Многими, – сказано, – скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14:22). Кому даруются небесные венцы, как не терпящему зло в искушениях? «Блажен человек, который переносит искушение, – говорит святой Иаков, – потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его» (Иак. 1:12). Кто сподобляется вечной славы? Не тот ли, который в печалях бедствует, согласно словам апостола: «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2Кор. 4:17). Это значит, что какая-либо печаль, внезапно находящая на нас, хотя бы и легкая, но переносимая нами с благодарностью, ходатайствует нам великую вечную славу, и даже больше того: когда мы принимаем печаль с благодарностью, это соделывает нас сынами Божиими, как об этом говорит и Писание: «Если вы терпите наказание (под наказанием апостол разумеет здесь всякую печаль и скорбь, случающуюся по Божьему попущению), то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны» (Евр. 12:7–8) (3).

Исповедь

Исповедание – это Таинство святого Покаяния, в котором человек через вольное и смиренное исповедование грехов получает от милосердия Божия прощение, согласно написанному во псалмах. «Сказал: «Исповедуюсь Господу в беззаконии моем», и Ты простил нечестие сердца моего» (Пс. 31:5). Таинство же это – Таинство Божие, ибо от Самого Бога происходит власть оставлять людям их грехи, согласно написанному в Евангелии: «Kто может прощать грехи, кроме одного Бога?» (Лк. 5:21), и Ему единому мы исповедуем свои грехи, имея духовного отца как слушателя и свидетеля нашего исповедания и вместе с этим как установленного Богом судью и решителя. Итак, никому не должна быть известна эта Тайна Божия, кроме самого Всеведущего Бога и духовного отца, как свидетеля и слушателя дел, исповеданных устами кающегося. Это Таинство Божие запечатлено печатью Самого Бога, то есть Духа Святого, который творит завершение этого Таинства, как сказал Господь святым апостолам: «Примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся» (Ин. 20:22–23). Совершает это Таинство Дух Святой через иерея, как через орудие, прощая исповеданные грехи и оправдывая грешника разрешением, которое произносится устами иерея. Этим, как печатью, утверждается прощение и оправдание и запечатлевается тайна исповеди, и никто не должен разрешать ту печать и делать известным людям, согласно словам апостола: «Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их. Кто осуждает?» (Рим. 8:33–34), то есть кто имеет право обличать грехи рабов Божиих, которых оправдал Бог ради их исповедания и избрал в наследники Царствия Своего ради их покаяния? Если Бог оправдал, человек пусть не осуждает. Если Бог сокрыл, человек да не обличает. Если Бог утаил, человек да не объявляет. Божие милосердие – это как бы море, а грехи наши – как камни, тяжело нас угнетающие. Как вверженный в море камень пребывает в глубине никому не ведомый, так и грехи наши, вверженные исповеданием в море милосердия Божия, никому не могут быть известны (3).

Исправление

Нам необходимо приготовить путь приходящему к нам Господу, согласно совету Предтечи. «Приготовьте, – сказал, – путь Господу» (Мк. 1:3). Когда какому-либо городу, хотя бы и незначительному, предстоит пришествие царя, то граждане всячески стараются, чтобы путь к ним был хорош. Они приготовляют и исправляют путь: где теснота, там расширяют, где топкое болото, там строят мосты. Они сравнивают возвышения холмов, наполняют глубину долин, и все неприятное они превращают в гладкий путь. Когда же приближается царь, они открывают городские ворота, выходят навстречу его пришествию, радостно принимают, поклоняются и приносят дары. K нам хочет прийти Господь наш, Бог наш, для Которого мы являемся городом. Он уже близок, и является настоятельная необходимость исправить и приготовить Ему путь к нам, ибо много есть преград на пути нашем. Есть теснота, то есть угнетение нашей совести злой и окаянной нашей жизнью. Есть холмы – гордые помышления, слова и дела, есть дебри отчаяния. А как топко болото нечистот наших? Не один жалуется с Давидом: «Я погряз в глубокой тине и не на чем стать» (Пс. 68:3). Все стези наши полны препятствий, не гладки, не удобны, и, что хуже всего, нет таких врат к нашему сердечному граду, которыми Господь мог бы войти во внутренние наши жилища. Ибо там, где были ворота, там мы создали каменную стену нашего ожесточения и заградили вход Владыке нашему. Итак, исправим все это и приготовим Господу нашему пришествие к нам, как повелевает Предтеча. «Приготовьте, – говорит, – путь Господу». А как следует приготовить, тому он учит и наставляет, говоря: «всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими» (Лк. 3:5), то есть пусть всякое неудобство и препятствие будет удалено. И апостол советует: «Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас» (Еф. 4:31) (1).

С благодарностью претерпевай все приключающееся. Если случится тебе перенести от кого-либо печаль, не его делай виновником тому, но себя, ибо не напрасно Бог это на тебя попустил, но (Ему лишь ведомыми судьбами) к твоему исправлению. Ничто не происходит без воли Божией. Бог, много раз врачуя тебя, попускает на тебя различные искушения, ты же, неблагодарно принимая их, приписываешь вину другому, а не себе. Итак, не делай никого другого виновным, но одного себя, ибо по делам своим получил ты. «Долготерпеливый лучше храброго» (Притч. 16:32). Терпеливый муж велик в мудрости, малодушный же храбр без ума (3).

Истина

И бесы считаются премудрыми и разумными, однако не пребывают и не хотят пребыть в истине, и потому они отвержены. Как неприемлема милость без истины, так неприемлема и неправедная премудрость, но и разум и правда пусть будут равны, как и пророк говорит: «Милость и суд буду воспевать Тебе, Господи! Воспою размышление о пути непорочном» (Пс. 100:1–2). Так разум наравне с правдою подобает воспевать и иметь непорочным. Ничего Бог так не требует и не любит, как правый разум и истину, ибо в этом и подвиг наш состоит, в этом и труды, в этом и попечения – в получении правого разума и содержании истины, и в пребывании в ней несовратимо даже до кончины. «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни», – говорит Господь (Откр. 2:10). Многие растленно и вопреки истине думают и говорят, но хотя они и велемудрствуют, хотя и многие козни строят, представляя ложь вместо истины, однако же ложь никогда не может быть правдою, и никогда не бывает принята Господом. И еретики, и все зломудрствующие считают себя премудрыми и разумными, но не пребывают и не хотят пребыть в истине. Ибо помрачились в разуме и ослепли ото лжи. Неприемлема мудрость с ложью и философия с неправдою. И как любомудрцы западного сословия, мудрствующие противоречащее Церкви, содержащие истину в неправде, могут быть приняты Богом? Никак не могут. Разум, уклоняющийся от истины, – это разум неправый и неугодный Богу; и обретающийся в нем нисходит до злолукавых действий, подпадает под власть бесу, отцу лжи, и впадает в еретическое разномыслие. Ищущий же правого и истинного разума ищет Господа и обретает Его, ибо нигде никто не может обрести Его, только в правом разуме и истине (3).

Ищущие Христа (Господа)

Как во время плотского рождения Христа, Сына Божия, искали Его усердно персидские волхвы, которые, придя в Иерусалим, принесли Господу дары – золото, ладан и смирну (см. Мф. 2), так и нам, грешным, подобает прилежно искать Его и с радостью принимать Его в дом свой, как тот Закхей принял Его с радостью (Лк. 19:6). Где же Его искать и как? Научитесь прежде в церкви Божией, как говорит пророк: «Господь во храме святом Своем» (Пс. 10:3). И как Закхей, желая видеть Христа, влез на верхушку дерева (см. Лк. 19:2), так и мы, взойдя на высоту добродетелей, увидим Его в святой церкви на престоле Божественном в святой Евхаристии под видом хлеба и вина и достойно причастимся Его Божественной Крови и Пресвятого Тела, ибо, когда Христу было двенадцать лет, Его искали Иосиф и Мать Его среди родных и знакомых, но нашли Его через три дня в храме среди учителей (см. Лк. 2:42–49). Из этого, братья, научитесь, что и ныне Христос как бы через три дня может быть найден в храме, если ищущий имеет, во-первых, сердечное сокрушение о грехах своих, во-вторых, искреннее исповедание уст своих, в-третьих, удовлетворение, назначенное отцом духовным, или епитимью. После этих трех вещей, как бы после трех дней, Христос и будет найден в сердечном храме. Потом еще можно искать Христа в нищих и убогих, как говорит кто-то из учителей церковных: «Рука нищего – это сокровище Христово: если что возьмет нищий, то принимает Христос». Даже и Сам Христос свидетельствует: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40) (1).

День и ночь ищи Господа, день и ночь ищи Благодетеля, да обретешь Его и получишь. Ищи Его во всем мире, во всех концах земли, ищи Его в славе, в богатстве, в красоте плотской, в сладостях земных, ищи Его во всей твари, но нигде Его не обретешь. Только в презрении всего этого, особенно же в себе самом Его ищи, – там Его обретешь, ибо Он всего тебя содержит, ты же Его не познаешь; весь в тебе есть, ты же Его не ведаешь: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21), ты же его вне себя ищешь; внутри тебя присносущное наслаждение, ты же о нем не разумеешь. Но ищи в себе день и ночь Господа, да обретешь Его, и обретя Его, покой вечный получишь и с радостью воскликнешь: придите и увидите, что я обрел Желаемого и соединился Присносущному (3).

Клевета

О треокаянный хулитель, клеветник, злонравный осуждатель! Какой муки ты достоин даже за одно душевное убийство. А о трех убийствах какой ты дашь ответ, какому подпадешь суду, какой подвергнешься казни? Люди Израилевы некогда роптали в пустыне на Бога и Моисея, и за это попустил на них Бог ядовитых змей. В другом же переводе пишется так: «послал Господь на народ ядовитых змеев» (Числ. 21:6). Поскольку неблагодарные израильтяне согрешили роптанием, хульно клеветали на Бога, оскорбляли Моисея и Аарона, несправедливо порицали их в беседах друг с другом и осуждали святых лиц, наказал их Господь ядовитыми змеями, и даже не просто змеями, но змеями огненными: «послал Господь ядовитых (огненных) змеев». Что же думаете вы, осуждающие, порицающие, хулящие, клевещущие? Не будете ли вы преданы во аде змеям огненным, дабы пожирали вас вовеки? (1)

Кому еще уподоблю я сей род осуждающих и хулящих? Уподоблю его самому дьяволу, а язык его хульный уподоблю геенне огненной. Дьяволу подобен осуждающий ближнего, ибо и святой апостол Павел в Послании к Тимофею, наставляя мужей и жен добрым нравам, говорит: «Равно и жены их должны быть честны, не клеветницы» (1Тим. 3:11). Слово «не клеветницы» в греческом языке пишется «не дьявольские», следовательно, апостол говорит, что женам подобает быть честными, не дьявольскими. Видите, что хульно клеветать на ближнего – значит то же, что дьявольствовать, ибо клеветник и дьявол – одно и то же. Тому же учит и святой Златоуст, говоря: «Усердствующий в оклеветании служит дьяволу и сам является демоном смущающим».

Слышите ли это вы, клеветники, хулители, сквернители? Слышите ли, что осуждающие ближнего из людей превращаются в демонов? А что такое их язык? Это сама геенна огненная. Послушаем, что говорит святой Иаков: «Язык – огонь, прикраса неправды; язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны» (Иак. 3:6). «Круг жизни нашей» – это временная жизнь каждого человека, произошедшая из небытия в бытие и снова идущая к небытию. Kатится она как вращающееся колесо, то поднимаясь на высоту, то опускаясь книзу, то возносясь к благополучию и благоденствию, то ниспадая в злоключения и страдания, то направляя путь свой к добродетели, то изменяя его в развращение. Kруг этот, если попадет в огонь, уничтожается, а огонь языка совсем сжигает, ибо к кому прикоснется огонь злого языка, того все начинают считать за ничтожество. Язык, огонь которого воспаляет круг жизни нашей, сам воспаляется геенной, а геенна – это грех клеветы, хуления и осуждения, ибо грех этот поистине подобен геенне (1).

Конец мира

Святой Иоанн Богослов говорит так: «Дети! последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаем из того, что последнее время» (1Ин. 2:18). По чему можно узнать близкий конец этого видимого мира? По тому, что умножились антихристы (1).

Красота

Не уязвляйся сердцем красотой лица тленной плоти, ибо это трава, тень и гной: иссохла трава, и цвет ее опал. Только одна Божественная любовь пребывает вовеки. Не видимыми красотами уязвляй сердце, но к Творцу видимого и невидимого ум и душу свою возводи (3).

Избегай воззрения с вожделением на чужую красоту, а также и бесстыдного прикосновения, лобзания и осязания, как смертоносного яда, дабы не впасть в греховную глубину погибели и не остаться в сети дьявола; преткнувшись же в том, без скорби и тяжести никогда потом не пребудешь (3).

Не прельщайся красотой и станом и прекрасным лицом, ибо все это легко сокрушаемо и исчезаемо. Помни о том, что красота претворяется в гной и после обуревания похотью бывает скорбь и тяжесть, и никогда не прельстишься, и никакой красотой плоти и похотью греховной объят не будешь (3).

Не прилепляйся там, где нет вечного, и утешения не ищи там, где все превратно, ибо многие, бессловесно уязвлявшиеся красотой лица и прельстившиеся плотской похотью, многий соблазн и претыкание многим составив, жизнь свою бедственно окончили, бесу были подручниками и ради кратковременной сладости лишились вечной жизни. Богу единому будь порабощен и имей свое сердце уязвленным Его добротой и Божественной любовью, и не прельстишься вовеки, но пребудешь выше всех прельщений, в мире и всегдашнем покое будешь обретаться, примешь же и получишь благую часть, которая не отнимется от тебя вовеки (см. Лк. 10:42) (3).

Перестань самовольно желать плотского детского играния, дабы потом не оставить его не по своей воле с большей тяжестью. Да не прельщает тебя доброта и красота лица тленной плоти, ибо истлевает и изменяется и погибает вскоре. Не случается видеть состарившегося благолепным, ибо нет красоты, не истлевающей во гробе, и не на долгое время эта красота пребывает. Ибо всякая плотская красота – это тень, всякое благолепие – роса утренняя, всякая плоть – трава, всякая слава человеческая, как цвет в поле: иссушается трава, и цвет ее отпадает (см. Иак. 1:10–11); только одно слово Господне и Божественная Его любовь пребывают вовеки (3).

Кратковременность

Имеет мир свои копья, которыми ранит тех, которых побеждает. Kопья его – это «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1Ин. 2:16). Сильны эти копья; мало кто остается не раненным и не побежденным ими, ибо "каждый, – по апостолу, – искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1:14). Всякий ранится ими, ибо рана, причиняемая ими, кажется сначала не болезненной, но сладкой, не страшной, но желанной, и ее не боятся, но даже ищут. Потому-то всякий и ранится такими страстями, не зная, что эта рана потом смертельно заболит и после временной сладости наполнит вечной горечью и желчью, уморив душевной смертью. Однако же для ищущего спасения раны эти легко исцелимы. Если человек иногда случайно и бывает ранен, он тотчас и исцелится, если иногда и упадет, тотчас и встает, на нем сбываются слова св. Давида: «когда он падет, не разобьется, ибо Господь подкрепляет руку его» (Пс. 36:24). Какое же врачевство может легко исцелить эти раны, причиняемые вышеуказанными страстными копьями мира? Поистине, та мысль об этих страстях, что они суетны и кратковременны, ибо временно все то, что услаждает, а после себя оставляет вечную горечь. Не будет неуместным вспомнить здесь одну из древнейших греческих историй. Некий царь мисийских стран, по имени Телефос, сын Геркулеса от нимфы Авги, вел войну с Ахиллесом, вождем греческого войска. Причина же войны была следующая. Когда Ахиллес шел с греческой силой на Трою, то он хотел идти через мисийскую землю, ибо через нее лежал его путь, тогда Телефос не хотел пустить его через свою землю, начал с ним сражаться и в сражении был ранен копьем Ахиллеса, но не до смерти. Рана эта была мучительная и неисцелима, призывалось множество искуснейших врачей, и лечилась она многими лекарствами, но никак не могла быть исцелена. Отчаиваясь в своей жизни, Телефос послал в капища своих богов за волшебством, ища извещения, будет ли он жив, или умрет от той раны, и получил такой ответ: «Рана не исцелится, и Телефос не выздоровеет, если с того самого копья, которым он был ранен, не будет соскоблена ржавчина с железа и не будет приложена к ране». Телефос, услышав это, тотчас послал к Ахиллесу, примирился с ним и просил его, чтобы он прислал ржавчины от своего копья. Получив ее, он сделал из нее мазь, приложил к ране и тотчас получил исцеление и здоровье. Правда это или нет, пусть вера в это останется при греческих историках, мы же заимствуем отсюда такой пример. Если ты, раб Господень, получил случайно в борьбе жизни твоей какую-то греховную рану от мирских пристрастий, тотчас имей перед очами ржавчину от тех пристрастий, то есть размысли о кратковременной и скоропреходящей суете, и слушай слова апостола, говорящего грехолюбивым миролюбцам: «Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас» (Иак. 5:2–3). Нося в уме эту ржавчину и прикладывая ее, как мазь, к сердечной ране, ты тотчас исцелишься, тотчас освободишься от греховной страсти (1).

Крест

Крест, смерть – вот слава Сына, ибо это корень, начало и мать Его прославления. Бесчестие порождает честь, Крест рождает славу, и славу не только для Самого Господа, но и нам, Его рабам, сынам Восточной Церкви. Его вольными страданиями прославляемся и мы (1).

Взирающий мысленными очами на мертвость Господа Иисуса, висящего на Кресте мертвым и преклонившим главу, пусть помыслит: не ради ли меня умер Господь мой? Когда же он помыслит об этом, не скажет ли ему внутренний его человек – совесть: «Если Господь твой умер за тебя, почему ты живешь для греха? Почему истощаешь в грехах жизнь свою? Почему не умертвишь своих греховных вожделений? Не пора ли остановиться тебе, пожившему в прошедшее время в нечистоте и похотях? Не достаточно ли для тебя твоих прошедших злых дел, которыми ты прогневлял и тяжко опечаливал Владыку твоего, Создателя твоего, Возлюбившего тебя, Благодетеля твоего?» Здесь тотчас же уязвляется сердце от мертвости Господней – как бы стрелой, уязвляется язвой, убивающей в нем грех, умерщвляющей в нем греховные действия и творящей человека недейственным для зла. Не этой ли стрелой был устрелен и уязвлен апостол, который говорит: «Я сораспялся Христу, и уже не я живу» (Гал. 2:19–20). Я, говорит он, уже не жив, а мертв, умер для мира, чтобы быть живым для Бога. Взирающий на язвы Господа Иисуса, на Кресте висящего, окровавленного, взирающий на ребра Его, пронзенные, источающие воду и Кровь, пусть помыслит: ради меня Господь мой уязвлен, окровавлен, чтобы оживить, исцелить, омыть, очистить меня, уязвленного грехами и умершего душой, и чтобы даровать мне жизнь вечную. Когда же помыслит об этом, не скажет ли ему внутренний человек его – совесть: «Если ради тебя поднял на Себя все это Господь твой, то почему же ты лежишь в лености и нерадении, как мертвый, бездейственный и спящий во гробе? Почему ты не воспрянешь, не встанешь, не возьмешься за дело добродетельной жизни? Почему не явишь себя живым и исполняющим заповеди Его? Почему не потрудишься по силе твоей, чтобы угодить Ему и явить себя благодарным Ему за поднятые за тебя язвы? «Встань, спящий и воскресни из мертвых» (Еф. 5:14). Здесь тотчас же уязвляется сердце язвой любви животворной, оживляющей и восставляющей человека на делание заповедей Господних ради любви Его, и человек живет уже не для себя, а для Христа, или, лучше сказать, живет Самим Христом, имея Его в себе, как свою собственную душу. Не этой ли стрелой был устрелен и уязвлен сказавший: «и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20)? Когда кто-либо из истинных богословов взирает на Господа своего, распятого на Кресте, не помыслит ли о любви Его, столь великой, что, любя нас, Он положил за нас Свою душу? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). А Он положил Свою душу не за друзей, а за рабов Своих, будучи Господом; Бог – за людей, Безгрешный – за грешных. Когда помыслит он об этом, не уязвится ли сердце его сладкой язвой любви? Не исполнится ли он сладости духовной в сердце своем? Не усладит ли всех своих полынных горестей, бед и печалей? Если случатся какие-либо гонения, озлобления, не скажет ли он в себе: если Господь столь возлюбил меня, грешного, недостойного и непотребного, что положил за меня Свою душу, не должен ли и я претерпеть то малое ради любви Его? Этой стрелой любви был устрелен и уязвлен святой апостол Павел, который говорит: «все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас» (Рим. 8:37), – то есть все это претерпел ради любви Господней (2).

Святой крест – это прежде всего знамение христианской православной веры. У нечестивых, не верующих в Господа нашего Иисуса Христа, креста не увидишь. Крест там, где вера, и там вера, где крест. Одни православные христиане украшаются крестом, крестом ограждаются и о кресте хвалятся вместе с апостолом, который говорит: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа» (Гал. 6:14) (2).

Крест также является знамением любви и мученического страдальчества, принимаемого ради любви к любимому. Не крестом ли наяву показал Бог любовь Свою к человеческому роду? Евангелие говорит: «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3:16). На что же Он отдал Его? На смерть крестную. Святая Церковь воспевает в ирмосах: «Положил еси к нам твердую любовь, Господи, Единородного бо Твоего Сына за ны на смерть дал еси». И Сын Божий умер за нас на Кресте ради любви к нам. Нет больше любви, как не только любить, но и умереть за любимых (2).

Крест есть как бы скипетр – знак царства, Царства Небесного, ибо через крест, через страдания приобретается Небесное Царство, как и «Христу надлежало пострадать и войти в славу Свою» (Лк. 24:26), согласно словам апостола: «если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим. 8:17) (2).

Крест – великое благо, спасительное оружие, непреоборимый щит, противный супостату дьяволу! Враждуя с ним, ты носишь крест, не просто знаменуясь им, но и испытывая крестные страдания. «Ибо наша брань уже не против крови, чтобы питаться неправедными прибытками, и плоти, чтобы угождать ей сладострастием, но против духов злобы поднебесной» (Еф. 6:12), которые всегда готовы уязвить пяты наши, чтобы опрокинуть богопротивной злобой корабль нашего жительства (2).

Крещение

Сказал ему Иисус: «Пойди на купальню Силоам и умойся» (Ин. 9:7). Силоамская купель, по словам толкователей, для верующего человека является прообразом то святого Крещения, то слез покаяния, то истечения из ребер Христовых Крови и воды. Силоамом является святое Крещение, в нем и омывается болото первородного греха, и просвещается душевная слепота. Слезы покаяния тоже являются Силоамом, в котором очищаются грехи, совершенные после Крещения, согласно словам святого Златоуста: «Согрешил ты, поплакал и омыл грех». Потому-то и святой Иоанн Лествичник называет слезы покаяния крещением более сильным, чем даже первое, таинственное Крещение. Наконец, Силоамом является и источник, проистекший из ребер Христовых, согласно словам святого Андрея Kритского, который так воспевает в Великом каноне: «Силоамом да будет ми купель, кровь из ребр Твоих, вкупе и питие, источившее воду оставления, да обоюду очищаюся, помазуяся и пия: яко помазание и питие, Слове, животочная Твоя словеса»20 (1).

Kрещение – это омовение первородного греха, а у взрослых и произвольного (3).

Какую благодать Божию получаем мы в Kрещении? Очищение от прародительского греха и прощение остальных грехов, совершенных до Крещения, ибо после Крещения человек становится сыном Божиим и наследником благодати (3).

Кротость

Молчаливая кротость подобна той тихой Силоамской воде, которая течет без шума, без звука, как говорит Исаия: «воды Силоама, текущие тихо» (Ис. 8:6). При тех тихих водах был помазан на царство царь Соломон, и были те воды знамением тихого и кроткого его царствования, ибо он своей кротостью и тишиной ни в ком не возбудил гнева против себя. Kроткий и тихий муж, не подающий повода для гнева, не только не зажигает огня вражды, но и зажженный погасит, согласно словам Златоуста: «Нет ничего сильнее кротости». Как вода погашает загоревшийся огонь, так и слово, сказанное с кротостью, погашает душу, горящую гневом сильнее огненной печи (1).

Терпеливый и кроткий человек гораздо сильнее, чем сильный борец и храбрый воин, ибо он побеждает без оружия, одолевает без брани (2).

В Божественном Писании агнец является образом кротости, смирения, незлобия, ибо это животное по естеству своему кроткое, смирное, незлобивое, никому не противящееся. Все другие животные обнаруживают свой гнев, ярость, сопротивление: одни бодают и убивают рогами, другие кусают зубами и пожирают чужую плоть, третьи бьют и попирают ногами, иные терзают когтями. Одно только агнчее естество не имеет в себе ничего такого: не раздражается, не свирепеет яростью, не противится обижающему его. Потому-то пророк Исаия уподобил этому животному Господа нашего, Который должен был прийти на вольную страсть. "Как овца, – говорит он о Нем, – веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. 53:7). Все эти упомянутые добродетели: кротость, смирение и незлобие – можно считать за единое, ибо кротость ходит вместе со смирением, как говорит Господь: «Hаучитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29). А незлобие не отстает от них и, как дружественное им, обретает вместе с ними благодать у Господа, приближаясь к Нему, как сказал и Давид от лица Самого Господа: «Незлобивые и праведные объединились со мною» (Пс. 24:21). Однако каждая из этих добродетелей имеет особое истолкование своей силы. Kротостью обозначается удержание гнева, укрощение ярости. Kротким называется тот, кто, будучи кем-либо опечален и имея возможность отомстить, не мстит, не гневается и, оскорбляемый, не оскорбляет. Смирение – это искреннеe сознание своего ничтожества, презрение самого себя. Смиренным называется тот, кто, зная свою немощь, греховность и непотребство, не превозносится в своем уме, считает себя ниже всех, и хотя бы он преуспел в какой-либо добродетели, однако, исполненный страха Божия, называет себя рабом непотребным. Незлобием называется или чистая совесть, неповинная ни в каком зле, или сердечная простота, украшенная праведностью, или незлопамятство, невоздаяние злом за зло... Если хочешь одолеть своих врагов без брани, победить без оружия, укротить без труда, будь кроток сам, и ты одолеешь, победишь, укротишь других. Если не веришь мне, посмотри вместе со мной в книгу, именуемую Апокалипсис, и из нее убедишься. Смотрю в эту книгу и вижу плачущим святого Иоанна Богослова. О чем ты плачешь, возлюбленный ученик Христов? Не подобает ли тебе, скорее, радоваться, сподобившись столь многих откровений? Видишь Престол Божий и Самого Бога, сидящего на нем, держащего в деснице Своей книгу неведомых Своих Божиих тайн, запечатленную семью печатями. Я плачу, говорит, о том, что никого не нашлось достойного раскрыть и читать сию книгу. В это время один из пречестнейших двадцати четырех старцев, сидящих окрест Престола Божия, сказал ему: «Hе плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее» (Откр. 5:4–5). Я же, услышав эти слова: «вот лев», – смотрю, каков сей лев, и вижу вместе со святым Богословом «посреди престола и четырех животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный... И Он пришел и взял книгу из десницы Сидящего на престоле. И когда Он взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем... И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан, и Кровию Своей искупил нас Богу» (Откр. 5:6–9). Удивительно здесь то, что сказано: «вот лев», – а узрели мы не льва, но агнца: имя льва, а образ агнца, и затем, образ агнца, а сила льва. Неудивительно, что побеждает кого-либо лев, ибо он царь зверей, сильный, грозный, похищающий и рыкающий, страшный не только для зверей, но и для людей. Но какая сила у агнца? Какая гроза? Что он похищает и каково его оружие? Кто его боится, как и кого он может победить? Но чтобы яснее уразуметь силу, крепость и храбрость Агнца, пойдем вместе со святым Иоанном Богословом на песок морской и посмотрим на его ратование, посмотрим, с какими супостатами и как он ведет борьбу? «И стал я на песке морском, – говорит апостол, – и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами». И в другом месте: «Увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога». И далее: «Они будут вести брань» (Откр. 13:1, 11, 17:14). Смотрю: против кого хотят они воздвигнуть брань? И слышу голос Ангела, говорящего Богослову: «Они будут вести брань с Агнцем». Опять удивляюсь: столько столь страшных зверей вооружается против одного Агнца! Разве не одолеет его каждый из меньших зверей? Волк один гонит тысячу овец, а против апокалипсического Агнца столько зверей собирается!

Разве может одолеть их Агнец? Извещает Ангел, что одолеет. "Агнец, – говорит он, – победит их; ибо Он есть Господь господствующих и Царь царей» (Откр. 17:14). Как же победил тех зверей Агнец? Богослов говорит, что Он их живыми бросил в озеро огненное (Откр. 19:20). Обращаюсь к кротости: кротость имеет образ агнца, а силу льва. Кто оказался достойным принять книгу тайн Божиих с печатями дарований? Тихий Агнец. Кто оказался достойным восхваления от небесных жителей? Незлобивый Агнец. Кто имеет силу побеждать страшных и лютых тех зверей, из моря, из земли и из бездны исходящих? Kроткий Агнец: Агнец победит их. Агнец, которого видел Иоанн Богослов, был образом кротости и тихости Самого Агнца Божия, берущего на Себя грех мира (Ин. 1:29), Христа Спасителя нашего. Какого добра не сделала Его кротость и тихость? Каких достоинств не удостоилась? Каких зверей лютых не победила? Пусть это видит каждый в Божественном Писании (2).

Говоря так об агнчей кротости святителя Христова, я вспоминаю заповедь блаженства, изреченную в Евангелии устами Христовыми: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мф. 5:5), – и тотчас же является у меня жалость к кротким. Ибо, думается мне, они пожалованы Христом не так, как прочие: нищим дано Царство Небесное, плачущим вечное утешение, алчущим и жаждущим бесконечное насыщение, милостивым помилование, чистым созерцание Бога, миротворцам усыновление Господом Богом, гонимым также Царство Небесное, а всем прочим достойным великая награда на небе, – кротким же только земля: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». То есть Христос как бы говорит: вы, нищие, идите на небо; вы, плачущие, идите и утешьтесь в раю; вы, алчущие и жаждущие, идите в рай и насыщайтесь райскими сладостями; вам, милостивые, уготована милость Божия на Страшном Суде; вы, чистые сердцем, идите и созерцайте Бога; вы, миротворцы, будьте сынами Божиими; вы, бедные изгнанники, идите также в Царство Небесное, а вы, кроткие, останьтесь здесь, наследуйте землю, и будете на ней блаженными: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю»!

О Господи Милостивый! Все Твои рабы у Тебя счастливы, все ублажены на небе. Одни только кроткие несчастны, одни только они пожалованы от Тебя земным блаженством. Но разве сравнимо земное блаженство с блаженством небесным!? Пожалуй, Господи, его и кротким! Помилуй их и возьми на небо, в блаженство горнее! Скажи: блаженны кроткие, ибо и их есть Царство Небесное! Но Господь наш не изменит Своего святого слова, написанного в Евангелии, ради моего непотребного моления. А толкователи Божественного Писания не велят кротким малодушествовать, говоря, что земля, которую Господь уготовал в наследие кротким, не земная земля, а небесная, то есть что Господь назвал землей кротких само Небесное Царство. Так, например, святой Феофилакт говорит: «Некоторые думают, что здесь разумеется земля мысленная, то есть небесная, что земля, которую наследуют кроткие, есть Царство Небесное, и это действительно так». Точно так же объясняют эти слова и прочие учители. У меня же опять является жалость – к небу: не бесчестно ли для неба то, что оно названо землей? Небо – престол Божий, а земля – подножие. Небо – естества нетленного, а земля – вся грязь и тлен. Небо – пресветло, а земля – темна. Небо населено Ангелами, а земля людьми. На небо не дойдет никакая скверна, а земля исполнена всяких скверн. Для чего же небо столь обесчещено, когда названо землей? Разве может сравниться подножие с престолом, тлен с нетлением, темная вещь со светлой, люди с Ангелами, скверное с нескверным? Но так как эти слова изречены устами Самого Господа, то для неба не может быть бесчестия, ибо сказал их Тот, Кто силен сделать землю небом и небо землей. Создавший все видимое и невидимое волен и Свое подножие сделать престолом, и тление пременить в нетление, и тьму в свет, и человека в Ангела, и скверное в нескверное, как Всемогущий. Он нарек небо землей кротких, землей обетованной, кипящей медом вечной сладости и млеком вечного насыщения, о которой пророчески упомянул и царь Давид, сказав: «Верю, что увижу блага Господни на земле живых» (Пс. 26:13), – то есть, по пониманию толкователей Божественного Писания, на небе. Ибо земля эта, на которой мы временно живем, не земля живых, а земля умирающих. Земля же живых – небо, где нет смерти и царствует вечная жизнь, где любящим Бога уготованы все неизреченные блага. Будь же ты, небо, землей кротких, а вы, кроткие, наследуйте небо как бы землю: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (2).

Тихим, не тщеславным и кротким со всеми бывай, тогда явишься истинным подражателем Христу и учеником без порока (3).

Смиренный и кроткий всегда мирен, гордый же и величавый всегда мятежен и смущен. Господь будет руководить кротких в суждении, «научит кротких путям Своим», – говорит пророк (Пс. 24:9). Гордых расточает Господь мыслию сердца, смиренных же и единомышленных вселяет в дом Своей благодати. Будь благопокорлив, да уподобишься Ангелам, не гордись и над малым кем, чтобы и самому не быть отринутым от Бога. Не возвышайся ничем, дабы, спустившись потом книзу, не потерпеть всякие беды. «Ибо падет гордый и сокрушится, и не будет восставляющего его», – говорит пророк (см. Иер. 8:4). «Не входи в великое и дивное, что выше тебя» (Пс. 130:1), дабы, от Бога устранившись, не остаться в сетях ловкого врага (3).

Да будет в тебе вместе кротость с похвалой и смирение с достоинством (3).

Кумир

Вы [иконоборцы] мудрствуете, что мы, православные, нашим поклонением иконам преступаем заповедь Божию, ибо написано в десяти заповедях Господних: «Не делай себе кумира и никакого изображения» (Втор. 5:8). Слышим... слышим, лобзаем с верой и любовью, исповедуем и храним десять заповедей Господних; вы же «прельщаетесь, не понимая ни Писания, ни силы Божией» (Мф. 22:29). Прежде всего я отвечу следующее. Мы не создаем кумиров или идолов и не почитаем их, ибо одно есть образ, а иное кумир, как я уже сказал об этом. Потом я отвечу еще и так: для чего Моисей, уже получив заповеди Господни, между которыми была и эта: «Не делай себе кумира и никакого изображения», почему, говорю, уже зная об этой заповеди Господней, тем не менее сделал изображение Херувимов при ковчеге Господнем, сделал медного змия и вознес его на древо, чтобы прообразовать распятого Иисуса? Отвечайте же, хорошо или скверно поступил Моисей, который, зная заповедь Господню: «Не делай себе кумира и никакого изображения», – сделал, однако, изображения двух Херувимов и образ Христов, то есть змия, вознесенного на древо? Если скверно поступил Моисей, свидетельствуйте о зле, если же хорошо, то почему укоряете нас, творящих то же? Далее я скажу следующее. Заповедь Господня: «Не делай себе кумира и никакого изображения», – относится не к иконам, но имеет в виду идолов. Всемогущий Бог знал, что евреи имели большую склонность к идолопоклонству, ибо они смешались с язычниками, научились их делам, служили их истуканам, сотворили в Хориве тельца, поклонились истуканам и славу Божию обменяли на подобие тельца, поедающего траву. Что же делает Всемогущий Бог, видя эту великую склонность евреев к идолопоклонству: Он дает через Моисея десять заповедей, которые начинаются так: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов перед лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу, и что в водах ниже земли, не поклоняйся им и не служи им» (Втор. 5:6–9). Теперь я призываю в свидетели вас самих, хотя и злых. Разве мы не исполняем эту заповедь Божию? Разве имеем мы богов иных, кроме Того Бога, Который вывел людей израильских из рабства египетского, а нас от рабства дьявольского? Разве делаем мы себе кумиров вместо богов, которым воздавали бы такую же достойную честь, как и Самому Богу, когда храним у себя и почитаем те иконы, которые, как я сказал, не идолы, которых мы не считаем за богов, которым не поклоняемся отдельно от их первообразов и не воздаем им Божеской почести? (2)

Леность

Многие из нас тоже хотят найти Христа, но искать Его ленятся. Хотим мы сподобиться Его милосердия, но даром и без трудов мы хотим получить Его блага. Ленясь, хотим быть прославленными, не трудясь, хотим обогатиться, лежа в лености, хотим достигнуть неба, согрешая, хотим быть праведниками, совершая беззаконное, желаем быть успокоенными со святыми, упиваясь временной сладостью греха, ожидаем получить вечное наслаждение на небе. О тщетные надежды! Тщетное ожидание! Не так получается ожидаемое, не так! (1)

Ослепляет [умные очи] леность, ибо она отвращает очи от чтения Божественных Писаний и слушания слова Божия, что просвещает ум наш. Она порождает ненависть к труду, учит праздности и рождает всякие злобы (1).

Горе нерадению нашему! Мы ленивы, враг же наш бодр и замышляет поглотить нас. Мы едим и пьем, а враг зубами своими на нас скрежещет. Мы празднословим, а враг плетет на нас свои сети. Взывает апостол: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Пет. 5:8). И трезвиться и бодрствовать нужно, чтоб не поглотил нас дьявол. Если ленивы мы, то уже поглотил нас враг. Если трезвимся, бодрствуя, то сражается против нас, поглотить желая, но не может, ибо Бог помогает. Некто из пустынных отцов стал на молитву в полуночи и вот слышит глас трубы, как на брань. Говорит в себе: откуда в пустыне воины и брань? Тогда явился ему бес и сказал: «То и есть брань, когда на молитве стоишь. Ляг и спи, и не будем бороться с тобой. Мы лишь с теми боремся, которые вооружаются на нас бодрой молитвой, с ленивыми не боремся». Слышишь, что говорит злокозненная сила: «с ленивыми не боремся». Почему? Ленивый уже побежден, пал и лежит, врагом попираемый (3).

Может быть, во сне и лености есть покой и тишина? Нет, не так. Нет в этом верного покоя и тишины, но только расслабление, бесчувствие, уныние, тьма, помрачение, тягота, безнадежность, тщета. "Заснули, – сказано, – сном своим... и ничего не нашли в руках своих» (Пс. 75:6). И само это телесное опочивание, не в меру допускаемое, приносит тяжесть, нездоровье и расслабление. И во сне нет верного покоя, но помраченные ночные мечтания, мечтания ложные, прельстительные, бесовские, и ничто иное (3).

Век сей – не покой и почивание, но борьба и рать, торжище, купля, училище и морское плавание. Не бывает мира во время рати и борьбы, нет и покоя в училище и на торжище, не бывает и в плавании морском беспечалия.

Кто на море пребыл без печали и боязни? Кто на войне без страха? Кто на торжище и в училище остался в покое? Никто. Итак, не ленись в деле Божием и не унывай, но подвизайся, трудись, ибо ныне у тебя жатва, ныне торжище и купля: жни, покупай, дабы не быть жестоко осужденным, если окажешься ничего не имеющим, дабы не быть чуждым благодати Божией. Получивший талант в евангельской притче не растратил его, но и не умножил, и потому услышал: «лукавый раб и ленивый!.. надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью» (Мф. 25:26–27). Ты же не только не умножил, но из-за своей лености и нечувствия все погубил. Что же ты скажешь в день Страшного Суда, когда во всем подробно будешь испытан? Смотри же за собой со вниманием. Итак, не закапывай данного тебе таланта в землю лености и нечувствия, но тщись, трезвись, бодрствуй. Огонь к огню, теплоту к теплоте непрестанно прибавляй, чтобы, умножив и усугубив данное тебе, ты мог в оный день с дерзновением сказать пред Господом: «Господи! вот, другие пять талантов я приобрел». От Господа же услышишь пресладкий глас: «добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость Господа твоего» (Мф. 25:20–21). Если же не будешь умножать данного тебе Господом таланта, но будешь его уменьшать и губить, если не будешь преуспевать в восхождении на гору добродетелей, но будешь идти книзу, если не будешь всякий день прибавлять огня к огню и усердия к усердию, но до конца остынешь и окаменеешь, то будет в конце всего твое падение плача и рыдания достойно. Итак, лучше для тебя творить благое, нежели злое, трезвиться и бодрствовать, нежели лениться и предаваться бесчувствию, ибо за злое возмездием будет мука, за благое же – великая награда; за трезвение и бодрость – похвала, за леность же – осуждение и казнь. Поэтому бодрствуй каждый день и трезвись: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:10), ибо бес трезвится, бодрствует, никогда не почивает, но ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить из противящихся ему (1Пет. 5:8). Потому и ты всегда трезвись, бодрствуй и никогда не почивай, дабы избегнуть его сетей, тебе сплетаемых (3).

Не щади плоти Христа ради, ибо Он ее создал. Не бойся страдания твоего естества, ибо Он раздробленное и рассыпанное снова исцелит и обновит, не медли его Ему принести, чтобы воспринять от Него сугубые почести. Не щади себя, но пострадай Христа ради, как и Он ради тебя пострадал. Не видишь ли, как другие в великой беде изнуряют свою жизнь и в великой беде в мире этом едят хлеб? Не имея ни достаточной пищи, ни чем прикрыть свою наготу, платя тяжелые подати, терпя многие скорби и напасти, они, однако, всегда о себе пекутся и Бога не забывают. Ты же, будучи от всего этого свободным, всем обеспеченным, нимало не печешься о душе своей, нимало Богу не угождаешь, но ленишься и унываешь, и малого не хочешь иметь подвига на земле; в труде ищешь покоя, во тьме ищешь света, в смерти ищешь жизни, но не найдешь и никогда не увидишь, ибо только в едином Господе Боге есть вечный покой (3).

Лихоимство

Не лакомись на чужие вещи, ибо и своими недолго владеешь, не лакомись на суетное лихоимание каких-либо вещей, ибо когда отойдешь отсюда, ничего не возьмешь с собой. Нагим в мир пришел ты, нагим и отойдешь, ибо многие много имели, однако все оставили, с пустыми руками и нагой душой отошли отсюда (3).

Лицемерие

За лицемерие будут изгнаны21 те, которые совершают добродетель по-фарисейски, чтобы людям показаться добродетельными, чистыми и непорочно живущими, творящими милостыню, богомольными, святыми, праведными и преподобными, овцами, а не козлами, сынами и наследниками Небесного Царствия. Вот за что будут изгнаны: за лицемерное показывание своей добродетели перед людьми. Если мы и должны быть добродетельными, быть светом миру и примером для других, чтобы через нас прославлялся Отец Небесный, однако же делать добро подобает не с тем намерением, чтобы только показаться людям, чтобы нас хвалили и приобрести этим некую суетную славу подобно лицемерным фарисеям, но исключительно из любви к Богу и для спасения своей души. Если же Бог Сам изволяет сделать нашу добродетель известной для всех, то это только для того, чтобы прославлялось Его Пресвятое имя, и была бы польза для других, но совсем не для нашего прославления: «Не нам, Господи, не нам, а имени Твоему дай славу» (Пс. 113:9), – ибо без Тебя мы ничего не можем сделать доброго (1).

Фарисейского тщеславного лицемерия усердно берегись, дабы не принять здесь в тщеславии воздаяние за твои благие дела (3).

Ложь

Истину люби, от всякой лжи берегись, да избежишь пророческого изречения: «Погубишь всех, говорящих ложь» (Пс. 5:7) (3).

Любовь

Как целая рука больше каждого пальца, так и любовь больше веры и надежды, ибо вера и надежда пребывают только до тех пор, пока мы живем здесь, на земле, любовь же пребудет вовеки, и после нашего отшествия от земли. Когда достойные придут к Богу, то уже не нужно будет веры, ибо лицом к лицу увидят Того, в Которого они, живя на земле, веровали, не видя Его. Не нужно будет и надежды, ибо получат и в своих руках будут иметь то, на что надеялись. Любовью же, никогда не прекращающейся (см. 1Кор. 13:8), будут они вовеки любить Господа Бога своего, лицезрением Которого они никогда не насытятся. Потому-то любовь и стоит выше всего (1).

Мы должны прилепиться к сердцу Христову, не частью только какой-то любви к Богу, не разделяя любви нашей на любовь Божию и любовь мира, на любовь к Создателю и на любовь к созданию, но всецело нашей сердечной любовью мы должны любить Бога, «всем сердцем... и всею душою... и всем разумением... и всею крепостию» (Мк. 12:30). Предостережением и поучением о заповеди любви Божией является то, чтобы в сердце, которое есть источник и начало любви ко всему, чтобы в нем создание не было равным Создателю, чтобы твари оно не любило так же, как и Самого Творца (1).

Чем же и как мы можем соединиться с Богом? Чем? Любовью, согласно написанному: «пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин. 4:16). Как же? А вот как. Любить нужно то, что Бог любит, и никогда не любить того, чего Бог не любит. Делать нужно то, что Богу угодно, и старательно избегать того, что не угодно Богу. Нужно усердно стремиться к тому, о чем Он радуется и что Он повелевает, и никогда не помышлять о том, что Он возбраняет и за что Он гневается. Но что удивительнее всего, так это то, что любовь Божия, будучи сама по себе столь сладкой, превосходя все вещественные и умные сладости (ибо Бог есть весь желание, весь сладость), нескоро кажется сладкой для человеческого сердца, а некоторым она и всегда кажется горькой, и получается то, что один и тот же Бог и сладок, и горек: для одного сладок, а для другого горек. А что это правда, в том мы можем убедиться на примере той книги, которую святой Богослов не читает очами, но съедает зубами (см. Откр. 10:9). "Съел ее, – говорит он, – и она в устах моих была сладка, как мед; когда же съел ее, то горько стало во чреве моем» (Откр. 10:10)... Та книга знаменовала собой слова Бога, сошедшего ради любви к людям на землю и желающего с любовью жить в душах человеческих. Любимому ученику она дается не для прочтения, ибо Господь уже открыл ему раньше тайную и сокровенную Свою премудрость (1Кор. 2:7): он уже знает, что в ней написано. Дается же она, чтобы ее съели, как хлеб, ибо слово Божие является хлебом духовным, и как мед, ибо по сладости своей оно выше меда и сотов. Как съеденная пища претворяется в человеческое естество, так и слово Божие, и любовь Божия, как бы отступив от своего существа, желают быть в человеческом существе, ибо столь премного Бог возлюбил человека, «что отдал Сына Своего Единородного. Так возлюбил Бог мир» (Ин. 3:16). Под Иоанном же Богословом понимается не только его одно лицо, но и вся находящаяся на земле Церковь Христова, в которой есть и уста, есть и чрево. Праведные люди и угодники Божии – это церковные уста, согласно написанному: «если кто обратит грешника от заблуждения его, будет как уста Мои» (см. Иак. 5:19–20).

А чрево – кто? Чревом являются грешники, служащие чреву, о которых пишется: «их бог – чрево, и слава их – в сраме» (Флп. 3:19). Посмотрим же, кому слово Божие сладко и кому горько. Устам сладко, а чреву горько, то есть добрым сладко, а злым горько: они преогорчили Бога... О блаженные уста, для которых является сладким любезное слово Божие! О проклятое чрево, для которого Бог – горечь! Знай же каждый, что только любовью можно соединиться с Богом. Постарайся быть устами, а не чревом, и тогда поистине усладишься любовью Божией. При этом еще особенно нужно заботиться о том, чтобы, однажды соединившись с Ним, больше не уходить от Него, но прикрепиться к Нему, как кожа к телу, дабы никогда и никаким образом не отлучаться от Него (1).

Выше всего – любовь, а любовь Божественная есть и самая сильная, и самая прочная, крепкая, ибо он [Соломон] в Песни Песней говорит: «крепка, как смерть, любовь... Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее» (Песн. 8:6–7). Тверд камень веры, на котором основана Церковь Христова, но не некрепок и покров любви, которым покрывается Церковь, любовь ведь покрывает все множество грехов (1).

Не погрешил тот, кто любовь, любовь же Божественную, назвал огнем. Светит в темноте огонь, светит и любовь, согласно словам Богослова: «Кто любит... тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна» (1Ин. 2:10). Греет огонь, не знобит и любовь, когда, подобно одежде, покрывает все множество грехов. Сжигает хворост огонь, не не умеет и любовь превращать в пепел хворост беззаконий наших, как, например, сказано об одном лице: «прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много» (Лк. 7:47). «Тает воск от лица огня» (Пс. 67:3), тает и сердце человеческое от теплоты любви. "Было, говорится, сердце мое как воск, тающий посреди чрева моего» (Пс. 21:15). Вверх пылает пламя огненное, и любовь ищет вышних и превосходит все добродетели, она выше всего. Этот-то огонь, огонь любви, Спаситель наш и принес к нам с небес. "Огонь, – сказал Он, – пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лк. 12:49). О если бы тем огнем просветились умы наши, согрелись сердца наши, истаяли души наши, загорелся дух наш! Распали нас в любовь Твою, многомилостивое Слово Божие! Огонь без подтопки не горит. Даже и посланный с неба, он требует дров. Ведь и в Ветхом Завете огонь свыше сошел на Моисеевы и Аароновы жертвы, но, чтобы он никогда не угасал, священники днем и ночью подкладывали на алтарь дрова. Жертвенником Божиим в духовном смысле является наше сердце, а огонь, сходящий свыше, это любовь Божия, свыше изливаемая на наши сердца, согласно слову, апостольскому: любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим. 5:5). Кто хочет загореться пламенем Божественной любви, тот пусть ищет таких дров, которыми мог бы поджечь в себе огонь невещественный, духовный, огонь любви Божией, и соблюсти его на своем сердечном жертвеннике никогда неугасаемым (1).

Неистинна любовь без креста, без страдания за любимого. И как о нетвердо верующих говорится: «временем веруют, а во время искушения отпадают» (Лк. 8:13), так и о неистинно любящих можно сказать: временем любят и во время напасти отпадают. Святой Петр вначале, когда еще не утвердился крепко в вере и любви, считал себя истинно любящим Господа и говорил: «с Тобою я готов... и на смерть идти» (Лк. 22:33). Когда же наступило время напасти, время креста, страдания, мученичества, он тотчас же отпал: «не знаю Сего Человека» (Мф. 26:72). Истинна та любовь, которая не бежит от креста, не боится страданий, готова на раны и на смерть ради любимого, которая во время напасти не отпадает, а дерзает (2).

Любовь Божия к людям

Станем же и мы, грешные, умом нашим на Голгофе и будем смотреть на Того, Кто как бы ныне пригвожден ко Кресту, изранен, окровавлен, висит мертвый, склонив голову, и будем видеть Его неизреченную любовь к нам: «так возлюбил Бог мир» (Ин. 3:16), что пострадал за нас столь ужасно. Кто когда возлюбил кого-либо так, как Он нас? Кто когда возлюбил так отца, или мать, или сына, или дочь, или друга, чтобы столько выстрадать за них, сколько пострадал за нас Он? «Так возлюбил Бог мир». Может ли где-либо найтись любовь больше, чем Его любовь к нам? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). Когда бы еще за друзей, не так это было бы дивно, как то, что за врагов Своих, за грешников положил Господь наш душу Свою, как возвещает апостол: «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8). Вот как возлюбил Бог мир, вот как возлюбил! О неизреченная любовь Твоя, Человеколюбец! Почему же Господь наш так возлюбил нас? Неужели мы достойны такой Его любви и пролитой за нас Его Крови? Нет! Как мы можем быть достойными, будучи Его врагами? Как будем достойны, всегда прогневляя Его? Как будем достойны, попирая злыми делами Его драгоценнейшую Кровь, пролитую за нас? Как будем достойны, постоянно досаждая Ему? Почему же нас таких Он так возлюбил? По Своей благости, милости, неизреченному милосердию. Это совершил Тот, Кто возлюбил нас еще прежде, чем создал нас. Предвидя наше падение, Он приготовил нам спасение. О неизреченное Твое милосердие и человеколюбие! Что же Он за это требует от нас? Богатств ли наших, серебра или золота? Ничего: «Ты – Господь мой, не имеешь нужды в моих благах» (Пс. 15:2). Но что же Он требует? Он требует от нас одной только любви, говоря: «Я возлюбил тебя, возлюби и ты Меня. Я за тебя был избит, оплеван, по ланите ударен, ты же только возлюби Меня за это. Я за тебя был увенчан тернием, бит тростью по голове и осужден на смерть, ты же за это возлюби Меня. Я за тебя был на Кресте пригвожден, пронзен копьем, ты же за это возлюби Меня. За пролитие Крови Моей за тебя Я от тебя не требую ничего, кроме твоего любящего сердца. «Сын Мой! отдай Мне сердце твое» (Притч. 23:26), возлюби Меня сердцем твоим. О прелюбезный Владыка мой! «Готово сердце мое к Тебе, Боже, готово сердце мое» (Пс. 56:8). «Возлюблю Тебя, Господи, крепость моя» (Пс. 17:2), только Ты мне даруй то, что желаешь, и повели то, что угодно Тебе. Даруй мне, чтобы я возлюбил Тебя, и Ты возлюбишь меня. Возлюблю Тебя, Господи, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня (1).

На брачном пире Небесного Жениха сидит человеколюбие Христово, благое, благоутробное, милосердное и не только не угнетающее невинных, но даже и грешных прощающее, и врагов любящее, и молящееся об убивающих Его: «Отче! Прости им» (Лк. 23:34). Слава человеколюбию Твоему, милосердный наш Владыка! Слава благоутробию Твоему! (1)

«Кого любит Господь, того наказывает и благоволит к тому, как отец к сыну своему» (Притч. 3:12). Но если нет вины, за что наказывать его? Если нет греха, достойного жестокого наказания, какому наказанию подлежит незлобивый, непорочный? Однако наказывает его Господь, наказывает потому, что любит его; любит же за незлобие, за неповинность, как говорит и Давид: «Меня же за незлобие принял», то есть возлюбил (см. Пс. 40:13). Вот ответ на вопрос, почему Господь попускает многоразличные напасти избранным Своим угодникам в мире сем! Потому, что Он любит их, любит же потому, что они подобны Ему в терпении и страдании, в неповинности и незлобии.

Незлобие каждого угодника Божия – это как бы некая духовная сладкозвучная музыка, которой увеселяется Творец... Возлюбил Господь учеников Своих величайшей любовью, как возлюбленный Иоанн пишет о том в своем Евангелии: «возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13:1). Что же делает Он возлюбленным Своим? Какую благодать дарует на земле? Он не сажает их на престолах временных почестей справа и слева от Себя, не представляет им пиршеств и тленных удовольствий, не исполняет их мирского веселья и радования. Что же? Он предлагает им скорби, рыдания, терпение напастей и бесчестие, говоря: «вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете» (Ин. 16:20). Для чего же Господь попускает все это на возлюбленных рабов Своих? Для того, чтобы яснее показать им Свою любовь, великую и бесконечную, по подобию прообразовавшего Его в древности Иосифа, сына Иаковлева. Ветхозаконный Иосиф, возведенный из темничных уз на царский престол в Египте, когда пришли к нему братья и не узнали его, любя единоутробного брата своего Вениамина более всех, как говорится в Писании: «И поднял глаза свои Иосиф, и увидел Вениамина, брата своего, сына матери своей... и он готов был заплакать, и вошел он во внутреннюю комнату и плакал там» (Быт. 43:29–30), – любя его столь великой любовью, он повелел, чтобы в мешок его была положена чаша, которой он приветствовал своих братьев. "Чашу, – сказал он, – серебряную, положи в мешок к младшему» (Быт. 44:2). Для чего же? Для того, чтобы временно опечалить его, исполнить скорби и рыдания и возвратить к себе с пути, как пленника. Домоправитель Иосифов говорит: «У кого найдется чаша, да будет рабом господина моего» (см. Быт. 44:9). Какая же нужда и приобретение для Иосифа в том, чтобы повергнуть юного отрока Вениамина в такую печаль и заставить его проливать слезы? Та нужда, то приобретение, чтобы еще более утешиться о нем, возвратив к себе, открыть ему, что он единоутробный брат его, исполнить еще большего радования и веселья и, сделав участником в своих благах, на деле показать ему, как он его любит... Подобное тому делает Господь наш с возлюбленнейшими рабами Своими: в мешок временной их жизни на земле Он влагает ту чашу, о которой некогда говорил Своим ученикам Иакову и Иоанну: «Можете ли пить чашу, которую Я буду пить» (Мф. 20:22), – то есть чашу бед, печалей, чашу страданий. И это делает для того, чтобы пленить их в любовь Свою и поработить Себе в сладкое рабство, чтобы после всех этих горестных бед, печалей и страданий еще более увеселить их, явив им Свою любовь, превеликую и неизреченную, и утешить бесконечным радованием, сделав их сонаследниками Своими в вечном Своем царстве (2).

Уязвляет нас Бог Отец стрелой любви Своей Божественной, ибо «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3:16). Найдется ли в поднебесной кто-либо такой, кто бы отдал за кого-нибудь на смерть единородного сына своего? Никто. А Бог Отец отдал за нас на смерть Единородного Сына Своего. Неудивительно, что Авраам не пощадил сына своего, принес его в жертву, ибо он сделал это для Бога, но дивно то, что Бог ради нас не пощадил Своего Сына. Кто мы? Бренность, гной и черви! Пощадил Бог Исаака, удержав руку Авраамову, чтобы он не заклал его, а Своего Сына не пощадил, не удержал убийственных рук, распинавших Его, но попустил Его заклание за нас. О любовь Божественная! Знай же, мир неблагодарный, как возлюбил тебя Бог! Так возлюбил Бог мир, так возлюбил! Уязвляет нас Бог Сын стрелой любви Своей Божественной, возлюбив нас величайшей любовью, как пишется в Евангелии: «возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13:1). До конца! Подобно тому как желающий выпить чашу за здравие своего возлюбленного друга выпивает ее до конца, до последней капли, так и Сын Божий возлюбил нас, возлюбил до конца и, пия за нас Чашу Своих страданий, испил ее до основания, до конца. Ибо в Нем не осталось ни одной частицы любви, которой бы Он не явил нам, не осталось ни одной капли Крови, которую бы Он не пролил за нас. Он столь возлюбил нас, что истощил для нас Себя всего, возлюбил нас не только больше всего создания, видимого и невидимого, более Ангелов, Архангелов, Херувимов, Серафимов, всех Сил Небесных и всего земного царствия, но и более пресвятой души Своей, ибо душу Свою положил за нас на Кресте. Пишется же, что «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). И было бы не столь дивно, если бы Сын Божий положил душу Свою за друзей Своих, то есть за праведных, за святых, которым Он говорит: «Вы друзья Мои... Я уже не называю вас рабами... но Я назвал вас друзьями» (Ин. 15:14–15), – но дивно то, что Он положил душу Свою не за друзей, а за врагов Своих, за нас, говорю, грешных, и в том величайшая любовь Его к нам, недостойным, как говорит апостол: «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8). Уязвляет нас Бог Дух Святой стрелой любви Своей Божественной, исполняя любовью наши сердца, по слову апостольскому: «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5:5) (2).

Слышу слова святого Павла: «живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал. 2:20). Слышите, что говорит святой апостол Павел? Говорит, будто Христос его одного возлюбил и будто за него одного умер: «возлюбившего меня и предавшего Себя за меня»? А мы-то где же? Разве нас не возлюбил Христос? Разве за нас не предал Себя? Павел святой! Почему ты отнимаешь у всех любовь Христову и страдания Его, присваивая их одному себе? Разве ради тебя одного обливался Христос кровавым потом в Гефсиманском саду? Разве только ради тебя был взят и связан? Разве только ради тебя был заплеван, ударен по ланитам, бит и увенчан венцом терновым? Разве ради тебя одного был распят на Кресте, напоен желчью и уксусом, пронзен копьем в ребра? Разве только для тебя источил из пречистых ребер Своих Кровь и воду? Зачем, о апостол, ты лишаешь нас искупления нашего, надежды нашей, присваивая себе одному то, чем все мы хвалимся? Не ты ли первый сказал: «Бог Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас» (Рим. 8:32)? Святой Златоуст, размышляя и толкуя слова Павловы, которыми он присваивает любовь и страдание Христово себе одному, говорит, что апостол Павел сказал так или по безмерной любви ко Христу, или же для того, чтобы показать и научить, что каждый из нас должен воздавать такое благодарение пострадавшему Господу, как если бы Он страдал за него одного... Каждый от себя с благодарением пусть говорит: «возлюбил меня и предал Себя за меня» (Еф. 5:2). Почему же так? Потому, как говорит тот же святой Златоуст, что Христос Господь наш любит каждого человека в отдельности в такой же мере, в какой любит и всю вселенную, готов пострадать за каждого, и, если бы это было нужно, пострадал бы столько же, сколько пострадал за весь мир. Следовательно, и человек должен так любить Христа, как если бы Он пострадал за него одного и возлюбил только его. Это мы можем уразуметь и из следующего уподобления: как душа присутствует одинаково вся в отдельном нашем члене и во всех вместе, так и любовь Божия столько же любит и хочет спасти каждого человека в отдельности, сколько любит и хочет спасти всех вместе, «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим. 2:4) (2).

Некоторые крайнюю любовь называют восхищением ума и восторгом, ибо тогда человек как бы забывает себя. Но в преизобильной любви Своей и Господь (осмелюсь сказать) как бы забывает Себя, ибо, истощив Себя и как бы оставив Самого Себя, Он вперил в нас весь Свой ум, весь Свой разум, которым «веки сотворил» (Евр. 1:2), послав нам Сына Своего для нашего спасения: «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3:16). Господи! Что же Ты нашел в нас, непотребных? Ты – Свет превечный, всю тварь озаряющий, мы же только темнота, грубая, осязаемая египетская темнота. Ты – Источник чистоты, мы же скверный, смрадный поток. Ты – великолепие, превосходящее всякую красоту: «красота в деснице Твоей вовек» (Пс. 15:11), – мы же одно мерзкое бытие, как говорит о нас Иеремия: «потемнело пуще сажи лицо их» (см. Плач. 4:8). Ты есть то, что есть, а мы ничто: мы как бы не существуем перед Твоим бытием. На что же мы пригодны для Тебя? Любовь Его настолько велика, что подобно восторгу ни на что не обращает внимания и как бы себя забывает. Пусть мы темны, скверны, мерзки и ничтожны, но Его превеликой Божественной любовью – если только сами с покаянием прибегаем к Нему – мы соделываемся людьми святыми, светлыми, чистыми и выше, чем Ангелы: «Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово» (Евр. 2:16). Вот как тверда любовь Божия к нам: так возлюбил! О любовь Твоя, Человеколюбче! Вот какова твердь Его в сей бездне – это Его Божественная, твердая любовь милосердия к нам, грешным (2).

«Был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лк. 22:44). Теперь посмотри, невеста, на возлюбленного Жениха своего! «Вот брат твой бел и красен» (Песн. 5:10). Бел, ибо побледнел от страха и боязни. Kрасен, ибо кровавым потом обагрился. Кто же, о Господи, без раны так поразил и уязвил Тебя, что Ты весь обливаешься Кровью? Это любовь, которая силой превосходит смерть: «крепка, как смерть, любовь» (Песн. 8:6). О пламенеющая любовь, которую не только многая вода, но и сама кровь угасить не может! Две силы, сражаясь во Христе Спасителе, вызвали у Него кровавый пот, – это боязнь и любовь. Боязнь поражает Его сердце тревогой, стеснением и принуждает просить Отца об отдалении чаши, которую показывает Ему явившийся Ангел: «Отче Мой!.. да минует Меня чаша сия» (Мф. 26:39). Любовь производит в сердце желание, повелевает немедленно принять рукой сию чашу, исполнить волю Отеческую: «если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя» (Мф. 26:42). Так эти две страсти, воюя в Нем, обагрили Его Кровью, и Он истекал кровавым потом. Это – второй Адам, в поте лица Своего ядущий хлеб (Быт. 3:19): «Слезы Мои были Мне хлебом день и ночь» (Пс. 41:4) (2).

Единого Бога ищи, единого Бога всем сердцем возлюби, да обретешь вечный покой и тихое пристанище душе своей и присносущного наслаждения сподобишься. Ибо любовь Божия присносущна, желание Его неисповедимо, и утешение Его навсегда непрестанно, вечно увеселяющее душу человеческую, всякую любовь плотскую, всякое желание земное тьмами тем превосходящее. Любовь Божия ненасытима, желание Его неизменно, всю душу творит светлой, прекрасной, просвещенной, радостной, веселой, бесстрастной, беспечальной, неленостной, не унылой, не смущенной, не скучающей, не алчной, не жаждущей, но всегда устраивает ее преисполненной и насыщаемой всех благ: «отрет Бог всякую слезу с очей всем сердцем Его возлюбивших, и отнимет всякое воздыхание» (Откр. 7:17). О, Божественная любовь! О, Божественное желание! О, Божественная сладость и утешение! Блажен тот, кто этого сподобится; блажен тот, кто это примет во Христе Иисусе, Господе нашем (3).

Любовь к ближнему

В любовь к ближнему часто закрадывается любовь непорядочная, или лицемерная, или притворная, или любовь ради какой-либо прибыли (1).

Насколько мы должны любить ближнего? Так как никто не бывает себе врагом и никто не возненавидел свою плоть, но «питает ее и греет» (см. Еф. 5:29), то всякий должен желать ближнему того же добра, как и себе, и так любить его, как любит себя (3).

Любовь к Богу

Кто хочет истинно любить Бога, тот должен соблюдать границы и правильный чин любви, дабы в его сердце создание не равнялось Создателю. Как же теперь не устыдиться нам, грешным, если мы в сердцах наших не только сравниваем Бога с созданием или с грехом, но даже на высшем месте ставим создание, а не Создателя, предпочитая грех Богу? Мы любим нашу страсть, наши злые привычки, любим их несравненно более, чем Бога, ибо, оставив Бога, мы уклоняемся к нашим грехам. Всю нашу жизнь мы служим греху, а о Боге едва и вспоминаем когда-нибудь. О, если бы мы Бога любили так, как любим грехи! Но несчастлив в нас Господь Бог наш и не имеет в нас того счастья, какой имеет грех наш, страсть наша, наша злая похоть (1).

Если мы совершенно возлюбим Бога, то и от Него примем совершенную любовь, покрывающую наши грехи, ибо Он говорит: «Любящих Меня люблю, и ищущие Меня найдут Меня» (Притч. 8:17). И еще: «Kто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам» (Ин. 14:21). А что может быть дороже этого дара, этого сокровища? (1)

Много нас, верующих христиан... но набожны только избранные, и Бог знает, кто из нас достигнет вечной жизни: очень мало спасающихся. Любовь же поистине есть правильный способ [спасения], ибо «любовь никогда не перестает» – говорит апостол (1Кор. 13:8). Вера знает Бога, знает, что есть на небе Бог, что вся земля наполнена Им: «Везде сый и вся исполняяй». Подобно тому и бесы веруют: они знают, что есть над ними Бог, казнящий их вечной казнью. Любовь же не только знает, что Бог есть, но и то еще хорошо знает, каков Бог: «Сколь благ Бог Израилев» (Пс. 72:1) (1).

Хорошо Бога знает только тот, кто при вере в Него и любит Его, любит же искренно, а не фальшиво... В одно время, когда завистливое еврейство, некие саддукеи и фарисеи приступили к Господу нашему со своими хитрыми вопросами, вызывая Его на словопрение, то приступили они все сразу. Фарисеи, услышав, что Иисус посрамил саддукеев, собрались вместе, должно быть, для того, чтобы в случае, если где не смогут аргументом, там заглушить криком. В то время один из них, законник, спросил Господа, искушая Его и говоря: «Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь» (Мф. 22:36–38). Если бы я, грешный, был в то время и стоял бы там, слушая этот спор, то упал бы к ногам Господа моего и молил: Господи, это безумное еврейство Ты научи прежде познанию Тебя, чтобы сначала познали Тебя, Господа своего, и уверовали в Тебя, а потом уже Ты будешь учить их любви Божией, чтобы, познав Тебя, Господа своего, и уверовав, полюбили Тебя. Кто когда мог любить неизвестную вещь? Kаждая добрая вещь сначала познается как добрая, а потом уже делается любимой, а кто чего не знает, тот и не желает того. Скажи им, Господи, что первая заповедь в том, чтобы знать Господа Бога, а потом и любить Его. Но не склонился бы Господь к моей малоумной просьбе, ибо хорошо Он знает, что первая заповедь есть не иная, как только та, чтобы любить Бога. Я же, удивляясь тому, что Господь ничего не упоминает иудеям о познании Бога, но прежде всего предлагает им наставление в любви Божией, говорю себе: быть может, иудеи уже знали Бога и только любви им недоставало, и поэтому Господь, не упоминая о познании Бога, учит их прежде всего любви? Но апостол говорит: «если бы познали, то не распяли бы Господа славы» (1Кор. 2:8). А в другом месте Сам Господь жалуется: «Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет» (Ис. 1:3). Почему же Господь не говорит им: «Первая заповедь – знать Бога, а потом любить»? Пойду я для научения в этом к великому церковному учителю, святому Иоанну Златоусту, который учит так: «Не сказал Христос: познай Бога твоего, но – возлюби Его, ибо всякому любящему Бога от всего сердца своего невозможно не прийти к познанию Его Сына. Сама любовь Божественная, живущая в нем, просвещает его». За это учение благодарим тебя, святой Златоустый учитель. Теперь мы знаем, почему первой заповедью является заповедь о любви, почему любовь по сравнению с познанием является первейшей и совершеннейшей для спасения. Причина в том, что за любовью скорее следует познание Бога, чем за познанием любовь. Знало еврейство Бога: «Ведом в Иудее Бог, в Израиле велико имя Его» (Пс. 75:2), но они не любили Его и поэтому как бы не знали: «Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет». Здесь я вспомню еще и святого Давида. Этот боголюбец, желая некогда дать людям познание Бога и привлечь их к Нему Его особенными совершенствами, говорит: «Вкусите и увидите, как благ Господь» (Пс. 33:9). «Отведайте, – говорит он, – и тогда узнаете, как Благ Господь». По видимости, можно было бы поспорить с Давидом, предостерегая его, что он говорит неправильно. Он не говорит: «Сначала увидите, а потом вкусите», но вкусите и увидите. Но здесь за него заступается один из великих церковных учителей, говоря: «Перестань укорять Давида за эти слова, он хорошо говорит, ибо пристойнее сказать сначала вкусите, а потом и увидите, – вкусите любовью и увидите познанием. Если прежде не вкусите Его любовью, то не сможете прийти к познанию Его, ибо никто не познавал Бога, прежде чем не вкусит Его». Потому-то и ясно для нас, что только тот хорошо знает Бога, кто любит Его (1).

По чему же можно узнать, истинно или неистинно кто любит Бога? Истинный признак настоящей любви описал возлюбленный ученик Господа, святой Иоанн Богослов, который говорит: «Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит» (1Ин. 4:20) (1).

Неправедная любовь христианина к Богу видна там, где тварь уравнивается с Творцом или даже тварь почитается больше, чем Творец. Праведная же любовь является там, где любят и предпочитают только одного Создателя выше всякого создания... Любовь Божия весьма ревнива, она не терпит, чтобы чье-либо сердце любило Бога и мир, разделяя пополам и Создателя, и создание. Поставили филистимляне Kовчег завета Господня в одном храме вместе с идолом Дагоном и, придя на другой день, увидели, что Дагон сокрушенный лежит на пороге: видно, бежал бес от благодати Божией, которая была в Kовчеге, а бежав, споткнулся и сломал себе шею. Но если бы Дагон не сокрушился и не тронулся со своего места, то что бы тогда было? Тогда бы случилось то, что Kовчег Божий, подвинувшись сам собой, вышел бы вон из того храма. Подобно этому поступает и любовь Божия. Если она поселится в чьем-либо сердце, то или изгонит идолов и суетные мирские пристрастия, или уйдет прочь сама, говоря: «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Лк. 13:35). Для этой цели и некто из богодухновенных мужей убеждает христианина, говоря: «Убегай от создания, если хочешь иметь Создателя». Пусть всякое создание станет хуже для тебя, если хочешь, чтобы в твоем сердце усладился Создатель. Не любит любовь быть разделенной надвое. Не любит она, чтобы кто-либо одной половиной своего сердца любил Бога, а другой любил светскую суету: «Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24). Требует же любовь Божия цельного сердца человеческого: «Сын Мой! отдай сердце твое Мне» (Притч. 23:26), чтобы любил Меня всем сердцем. Поистине, премудро такое изречение: любовь не разделяется, и не может она разделяться. Те же, которые разделяют ее и раздробляют, мне, Господи, кажутся хуже, чем даже воины, распявшие Тебя, которые не хотели разодрать Твоего хитона. Любовь Божия настолько ревнива, что даже, терпя Крест и распятие, если видит кого-либо раздирающего ее надвое или надесятеро и притягивающего ее к сотворенной вещи, все-таки желает быть в сердце человеческом единственной, хочет господствовать и царствовать в нем без всякого товарища. Вот в этом и заключается истинный признак настоящей любви. Поэтому истинно любит Бога только тот, который или мало, или же совсем не имеет пристрастия к временным мирским роскошествам и не услаждается в распутном плотоугодии, пользуется же миром не для услады, но из необходимости сохранить временную жизнь и всему предпочитает единого Бога, говоря с Давидом: «Что для меня (существует) на небе? и без Тебя чего желать мне на земле?» (Пс. 72:25). (1).

Истинным признаком истинной любви Божией является еще и то, что Бога следует любить только ради Самого Бога, а не ради себя, то есть не ради своей личности, своей прибыли, и не ради того воздаяния, которое описал апостол, говоря: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор. 2:9). Я не порицаю и той любви, когда кто любит Бога ради вечного воздаяния, однако же я не могу назвать эту любовь истинной и совершенной. Ведь и наемник не служил бы господину, если бы не надеялся получить от него плату. Подобно тому и человек такой не любил бы Бога, если бы не ожидал воздаяния. Истинная любовь та, которая, по апостолу, «не ищет своего» (1Кор. 13:5), не заботится ни о какой награде и желает только того, чтобы усладиться в Божественной любви. Вспомним здесь двух грешниц, описанных в Священном Писании: первую – Раав в Иерихоне, а вторую – в Вифании, в доме Симона прокаженного. Обе они обратились к Богу, и обе познали Его любовью. Первая старается и заботится о целости своего дома, она просит и обязуется клятвой израильских соглядатаев: «поклянитесь мне Господом Богом вашим, что как я сделала вам милость, так и вы сделаете милость дому отца моего» (Нав. 2:12). Другая же, узнав, что Спаситель находится в доме Симона на пиршестве, входит туда и падает к ногам Его. Она умывает слезами Его пречистые ноги, утирает их волосами своими, но не говорит ни слова, не заботится ни о чем, не просит ничего и даже не молит о прощении своих грехов (см. Мф. 26:6–7). О, как неравна у обеих теплота и усердие к Богу! Первая заботилась о своей собственности, о том, чтобы сохранились в целости семейство и имущество, а вторая желает только усладить свое сердце Божественной любовью, ибо «возлюбила много» (Лк. 7:47). Эта-то любовь и есть истинная. Она любит не для себя, то есть не из какой-либо своей выгоды или прибыли, но исключительно ради Самого Бога и для услаждения сердца Его Божественной любовью. Господь Бог совершил разделение Своих благ для верных Своих слуг. Нищим Он дал Царство Небесное, плачущим назначил особенную утеху, кротким обещал наследование земли, алчущим приготовил богатый обед в Царстве Небесном, ибо они насытятся (Мф. 5:6), прочим же назначил разные другие истинные воздаяния, каждому по его достоинствам. Что же Он предназначил любящим Его? Ничего иного, как только такое: «Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим». Не говорит: дам любящим Меня царство, посажу их на престоле, дам в руки их скипетр, возложу на главу корону, приготовлю для них пир небесный, – ничего такого Он не предлагает Своему любезному любителю. Но что же? Только то и обещает, что «придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23). Этим Он показывает нам, чтобы мы знали, что кто имеет истинную любовь к Богу, тот, кроме Самого Бога, не желает ничего: ни неба, ни венцов небесных, ни сладостей райских. Он только одного Бога и желает, причем желает больше неба и больше всех райских роскошей. Итак, пусть каждый ищет у Бога, чего хочет; любовь же ищет только Самого Бога, ищет больше всех, хотя бы и вечных, благ, и больше всякого создания: «мне благо: соединяться с Богом» (Пс. 72:28).

Любящий Бога для своего любимого Господа всеми силами остерегается впасть в какой-либо смертный грех. Остерегается, как бы ничем и ни в чем не прогневать Того, Которого любит, и усердно старается исполнить во всем Его волю и Его повеление, как говорит об этом Сам Господь: «кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое... Нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих» (Ин. 14:23–24) (1).

Когда кто имеет в своем сердце истинную любовь к Богу, тот поистине хорошо знает Бога, тот вкушает Его любовью и по сердечной сладости знает, как благ Господь (Пс. 33:9). Такой, без сомнения, достигнет вечной жизни, достигнет ее через познание Бога, согласно слову Христову: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, Единого Истинного Бога» (Ин. 17:3) (1).

«Возлюби Господа Бога твоего» (Мф. 22:37). Повествуют о некоей птице, одноименной с деревом финик, называемой феникс и обитающей в странах Аравии, близ Индии. Она после пятисотлетней жизни, собрав с благовонных деревьев сучья и ветки, складывает их в кучу где-либо на высоком холме и, сев на этом холме и распростерши против солнечных лучей в очень знойный полдень свои крылья, загорается и сгорает в пепле, а потом снова в этом пепле зачинается и рождается от росы небесной. Истина ли это или нет, я не спрашиваю, – пусть при повествователях будет вера в это. Я знаю ту несомненную истину, что мысленный феникс, Господь наш Иисус Христос, объятый неизреченной любовью к человеку, собрав благовонные деревья – кедр, певк22 и кипарис, занеся их на Своих плечах на холм Голгофской горы, сложив их в Крест, как в кучу, и, распростерши руки, как феникс крылья, Он сгорел пламенем любви, когда из любви к нам положил за нас на Кресте Свою душу. Если мы хотим зажечься взаимной любовью к Нему, то поищем благовонных деревьев, – не хвороста со смрадным дымом, но благоуханных веществ, – сложим их на сердечном холме и прострем крылья веры и любви к Господу, простершему руки на Кресте, чтобы и нам загореться от того пламенного огня любви.

Где же растут благовонные деревья? Кто это знает? Скажите, чтобы мы пошли туда? Вот я слышу в Божественном Писании: хвалится Премудрость Божия неким Своим прекрасным, состоящим из благовонных славных деревьев, садом или лесом на различных местах – то на Ливане, то на Аермоне, то на приморье: на Ливане кедры, на Аермоне кипарисы, а на приморье финики. Она говорит о Себе: «Я возвысилась, как кедр на Ливане и как кипарис на горах Ермонских; я возвысилась, как финик» (Сир. 24:14–15). Я же, слыша о такой славе и почете тех деревьев, что даже самой Премудрости Божией нравилось уподобляться им, говорю себе: очень хороши те деревья для нашей нужды, благоугодны для нашей потребности. Возьму по одному поленцу из тех трех во имя Святой Троицы и положу на сердечном жертвеннике по примеру ветхозаветных иереев, которые, оберегая огонь небесный, чтобы он не угас, днем и ночью подкладывали к нему на жертвенник поленья. Итак, пойду я умом своим в те страны, и прежде всего в пустыню Ливанскую к благовонному кедру. Быть может, кто-либо помнит рассказ в Библии о том, как и Соломон приобрел кедровые деревья Ливана для созидания храма, Святого Святых, посылая к Хираму, тирскому царю, ибо Ливан находился во власти тирского царя. Приблизившись туда, я вижу на границе Тира город Сарепту, а в нем дом вдовицы, где обитал пророк Илия. Вижу и ту женщину, собирающую дрова. Что ты делаешь, вдовица сарептская? Собираю, говорит, два поленца. Для чего? «Я наберу полена два дров, и пойду, и приготовлю это для себя и для сына моего; съедим это и умрем» (3Цар. 17:12). Поистине, ты умрешь, если не соберешь и третьего поленца во имя Святой Троицы, Kоторую ты почтишь, если страннолюбиво угостишь пророка Божия, желающего устроить воду на жертвеннике. Ты собираешь два поленца, я же хочу собрать три, чтобы разжечь в сердце огонь любви Божией. Иду я дальше в путь мой мимо Сарепты и Тира к Ливану и рассуждаю умом своим: Сарепта толкуется как «теснота», Тир – «скорбь», а Ливан – «белизна», или «кадило», или «приготовление сердца»; дух же говорит мне, что к убелению совести, от которой бы исходила кадилоподобная молитва, и к готовности сердца к любви нельзя прийти иначе, как только теснотой жизни и скорбью о грехах. Будучи в Сарепте и Тире, дойти до Ливана – это значит, пройдя тесноту жизни и скорбь о грехах, достигнуть чистой совести и готовности сердца к любви Божией. Войдя в тот самый ливанский лес, наш ум созерцает высокие кедры, но прежде нас давно уже зашел туда святой Давид со своей Псалтирью, зашел петь свою Псалтирь среди безмолвия. Святой Давид! Что ты здесь, в Ливане, делаешь? Давид отвечает: рассматриваю кедры, каким уподобить праведников и каким – грешников. «Праведник, как финик, процветет и, как кедр на Ливане, размножится» (Пс. 91:13). «Видел я нечестивца, превозносящегося и высящегося, как кедры ливанские» (Пс. 36:35). Не говори нам, святой Давид, о кедрах, уподобляющихся грешникам, веди нас к кедрам, уподобляющимся праведникам. Но вот Премудрость Божия тотчас отозвалась в том лесе: «Я возвысилась, как кедр на Ливане» (Сир. 24:14). Теперь мы знаем, Давид, зачем ты зашел в ливанский лес: ты между кедрами ищешь Премудрости Божией, Премудрости, Которая говорит: «Я как кедр». Кто скажет, в чем заключается подобие кедру Премудрости Божией и почему Премудрость Божия уподобляется кедру? Нам скажут это толкователи Божественного Писания, которые говорят, что Премудрость Божия бессмертна и есть Создательница бессмертия, ибо создала бессмертных Ангелов и бессмертные души человеческие. Kедр же – это главнейшее дерево среди негниющих деревьев, из которых были созданы и Ноев ковчег, и Kовчег завета, и храм Соломонов, и потом Крест Христов. И у некоторых мудрецов, как, например, у естествоиспытателя Плиния, кедр является образом вечности и бессмертия ввиду того, что он с трудом поддается гниению, так что по причине этой способности негниения делались из кедра не только святые вещи, но и кумиры у греков. Упомянутый Плиний рассказывает, что в Риме некоторые кедровые кумиры по тысяче и более лет оставались неистлевшими и стояли даже до своего разорения христианами. Потому-то, как сказано, кедр и является образом вечности и бессмертия. Премудрость же Божия, желая ясно показать человеческому разуму Свое бессмертие, уподобилась в Писании кедру, чтобы на создании познавалась Создательница всех тварей – Премудрость, как бы говоря: «Знайте, люди, что как видите вы кедр, которому приписываете вечность и бессмертие, так знайте, что и Я вечна и бессмертна, и не только Я, но и души ваши, созданные Мной, также вечны и бессмертны». Теперь я от бессмертной кедрообразной Премудрости Божией иду к бессмертным кедрообразным душам, к душам же праведников, умноженным как кедр на Ливане. От них я хочу взять некое поленце на нашу потребу. Но как я возьму? Чем отсеку без подобающего на то орудия? Утешает меня в этом святой Давид, говоря: глас Божий, который острее железа, тотчас приготовит много дров для разгорания огня любви. «Глас Господа сокрушает кедры, и истребит Господь кедры ливанские» (Пс. 28:5). Который же глас Господень так силен, что без железного орудия сокрушает на дрова и поленья превеликие кедры? Внемлем и послушаем. Вот глас, исходящий из уст Божиих не как гром, но как сладкая песнь: «Возлюби Господа Бога твоего всею душою твоею». О глас крепкий, глас многомощный, глас не страшный, но сладкий, не грозный, но любезный, глас, который «намного действеннее обоюдоострого меча, проникающий до разделения души и духа, составов и мозгов» (Евр. 4:12), глас, который острее меча и слаще меда, ибо производимая нам тобою рана является целительным пластырем для наших душевных ран, для греховных ран: «Возлюби Господа Бога твоего!» А вслед за тем гласом идет святой Златоуст, возглашая: «Для того и геенне запретил и обещал царство, чтобы быть нами любимым»23. Ведь кто не сокрушится от того гласа, не умилится своим сердцем? Когда тот глас впервые был услышан на Синае, тотчас сокрушились весьма многие пречистые ветхозаветные духовные кедры – праотцы и пророки, то есть умилились сердцами своими, и каждый из них взывал, говоря: «Возлюблю Тебя, Господи, крепость моя!.. Господь – твердыня моя» (Пс. 17:2–3). Когда во второй раз был услышан тот глас из уст воплощенной Божией Премудрости Христа, возгласившего в нынешнем Евангелии: «Возлюби Господа Бога твоего», – тогда сокрушились очень многие драгоценные новоблагодатные кедры – апостолы и мученики, то есть умилились своими сердцами, и каждый отозвался со святым Петром, говоря: «Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя» (Ин. 21:17). И тотчас одни, оставив все, пошли вслед за этим гласом, другие же дерзнули на раны и муки, как и то лицо, которое «зовет велиим гласом: Тебе, Женише мой, люблю и Тебе ищущи страдальчествую и распинаюся»24. Из тех кедров, сокрушенных и умиленных гласом любви Божией, от того образа добродетельной жизни святых угодников Божиих, возлюбивших Бога всей душой, возьмем одно первое поленце во имя и любовь Первого Лица Святой Троицы, в любовь Бога Отца, ибо поленце любви к Богу всей души доходит от нас к Богу Отцу, Который дал нам душу Божественным и животворящим вдохновением. Взяв же это дерево в руки рассуждения нашего, рассмотрим его силу так: бессмертная мудрость Божия мудро создала нашу бессмертную душу, ибо украсила ее по образу Своему памятью, волей и разумом. Следовательно, душа наша, украшенная богоподобной мудростью, должна мудро любить Бога, Творца своего. Здесь я говорю не о мудрости богословского мудрствования о Боге, но о мудрости искусного различения доброй вещи от злой, с помощью которой душа, почтенная богомудрым разумом, могла бы рассматривать, рассуждать и понимать ту же любовь к Богу, хороша ли она, истинна ли и совершенна. Ведь в нас, грешных, часто бывает такая любовь, что мы только кажемся любящими Бога, на самом же деле мы опечаливаем Его, как ненавидимого. Вот как много собралось нас здесь, в этом святом храме, и если бы кто каждого в отдельности спросил: «Любишь ли Бога?», – то всякий бы ответил: «Да, люблю». Но если бы каждый посмотрел на свою жизнь, на дела, то не оказалось бы и тени любви к Богу. Мы тщеславимся, что любим Бога, но нисколько не заботимся о том, чтобы истинно любить Его: любим словами, делами же ненавидим. Если бы кто принял в свой дом достойного гостя и сказал ему: «Люблю тебя, рад тебе», – но, сказав это, тотчас изгнал бы его с позором из своего дома, то истинна ли будет любовь того человека к гостю? Никак. Это не любовь, но надругательство. Так же делаем и мы, грешные. Едва приняв Христа Господа, хотящего обитать в душах наших, мы тотчас с позором изгоняем Его от себя своими греховными нравами и больше смеемся над Ним, нежели любим. Свойство же мудрой души заключается в том, чтобы рассматривать любовь и рассуждать, есть ли это любовь, истинно любящая Бога, и, найдя что-либо противоположное, исправлять и не примешивать к любви Божией любви богопротивной.

В ветхозаветной скинии было два огня. Один – сошедший с неба на жертвы, который иереи всегда оберегали, подкладывая дрова, чтобы он не погас на жертвеннике. Назывался этот огонь огнем Божиим. Другой же огонь обыкновенный, народный, находился перед дверьми скинии, сохраняли его неугасимым простые люди, и назывался он огнем чуждым. Итак, Божиим огнем сожигались только жертвы Богу, а огонь чуждый употреблялся только на некоторые другие общие нужды (см. Лев. 1:1–7, 6:9). Была же заповедь Божия, твердо узаконенная под страхом смертной казни, чтобы никто из иереев не дерзал внести чуждый огонь внутрь скинии Божией. Случилась же такая вещь: два сына Аароновы, Надав и Авиуд, неизвестно, с каким намерением, вложив в кадильницы чуждый огонь, дерзнули внести его в скинию, где был огонь Божий, и тотчас за эту дерзость их постигло отмщение и казнь, ибо пламя, выйдя с жертвенника от огня Божия, сожгло их в пепел. Это перетолковано уже прежде, что жертвенник Божий таинственно изображал собой сердце человеческое, огонь же Божий означал любовь Божию, горящую в сердце. Но что такое чуждый огонь? Любовь к миру, которая является враждой к Богу, любовь к наслаждениям и страстям плотским, противным Богу, – вот что означает чуждый огонь. Кроме того, огонь ярости, огонь гнева, огонь злопамятства – все это чуждые огни, крайне противные для любви Божией. Здесь, истинный и мудрый любитель Бога, внимай и осторожно соблюдай, чтобы на жертвенник сердца твоего, в котором ты хранишь огонь любви Божией, ты не внес внутрь чуждого огня, ибо если дерзнешь, то тебе также придется пострадать, как пострадали указанные выше сыновья Аарона. Любовь Божия крайне ревнива и не терпит, чтобы ты любил кого-либо другого больше ее. Недаром Бог назван огнем: «Бог наш есть огнь поядающий» (Евр. 12:29), – ибо как огонь и светит, и жжет, так и Бог: если Его истинно любишь, то Он светит тебе, если же любишь Его не истинно, но лицемерно, только устами, то Он сожжет тебя, пожрет тебя огнь поядающий. Так рассудив о силе того духовного кедра, мы кладем таинственное дерево на жертвенник сердца нашего, складывая в нашем сердце все те слова Божественного Писания, как говорит Давид: «В сердце моем скрыл я слова Твои» (Пс. 118:11), и Пречистая Дева, Матерь Божия: «А Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем» (Лк. 2:19). Положив же то духовное поленце на сердечном жертвеннике, мы поддуем, чтобы оно разгорелось. Поддуем, с одной стороны, частыми поучениями о любви Божией: «В размышлении моем, – говорит Давид, – возгорелся огонь» (Пс. 38:4), – а с другой стороны, глубокими воздыханиями от умиленного сердца и теплыми молитвами, говоря тайными взываниями к Богу: о Боже, Который прелюбезнее всякой любви! Любовь, превосходящая всякий ум и всякое желание! За все блага, совершенные Тобой нам и всегда совершаемые тайно и явно, Ты не требуешь от нас ничего иного, как только то одно, чтобы мы любили Тебя любовью всей нашей души. Вот готово сердце мое к любви Твоей: «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое» (Пс. 56:8). Ты же Сам разожги его углем Твоей любви. «Расплавь внутренности мои и сердце мое» (Пс. 25:2), Боже жизни моей. Разожги и смягчи душу мою, как воск, чтобы она вся истаяла и излилась перед Тобою, Господи, чтобы я ничего иного не любил: ни души моей, ни жизни моей, – больше Тебя, Создателя моего, возлюбившего меня, чтобы не полюбил я какой-либо суеты и временной сладости века сего, но чтобы весь пребыл я только в любви Твоей и никогда не отлучался бы от нее. Так положив и распалив первое деревцо на сердечном жертвеннике, пойдем за другим.

Другое дерево благовонное, которому уподобляется Премудрость Божия, это кипарис в Аермоне. , – говорится, – как кипарис на горах Ермонских» (Сир. 24:14). Итак, я прежде всего посмотрю, где находятся те Аермонские горы. В толкованиях Псалтири я нахожу известие, что они находятся в Палестине, совсем недалеко от Ливана. Толкуется же Аермон как «сияние». Я же, снова обращаясь к рассмотрению имен, внимаю: Ливан – белизна, Аермон – сияние, недалеко от Ливана; и дух говорит мне: кто имеет совесть белую, очищенную от скверны плоти и духа, для того близко сияние праведническое. «Праведники, – говорится, – воссияют, как солнце» (Мф. 13:43). Взойдя на Аермон умом своим, я рассуждаю: почему Премудрость Божия уподобляется кипарису? Я знаю, что у древних кипарис был образом мертвости: как кедр был образом бессмертия, так кипарис был изображением и написанием смерти. Был обычай насаждать это дерево на кладбищах при гробах умерших. В житии преподобного Никиты Исповедника мы находим, что в его обители преставился некий богоугодный отец, именем Афанасий, который поистине любил Бога, и вот по его погребении выросло на могиле кипарисовое дерево из самой его груди. Выросло оно по повелению Божию для прославления угодника Его, и листья этого дерева исцеляли всякие болезни. У греков же был обычай извещать о человеческой смерти посредством кипарисовой ветви, и если где-либо была видна кипарисная ветвь, воткнутая на каком-либо доме, то всякий знал, что в том доме есть мертвец. Кроме того, и гробы для мертвых делали из кипариса, поскольку тела мертвых нескоро истлевали в кипарисовом дереве, ибо дерево это так же, как и кедр, было негниющим и имело силу хранить в себе нетленным человеческое тело. Когда я хочу постигнуть эту тайну, почему Божия Премудрость, будучи бессмертной, уподобилась кипарису, бывшему образом смерти, то сам разум постигает, что именно потому, что воплощенной Премудрости Божией, Сыну Божию, была предназначена смерть на Кресте, в котором вместе с кедром и певком был и кипарис. Как кедр в Кресте был образом бессмертия воплощенной Божией Премудрости, так и кипарис служил указанием на нетленную Ее смерть, ибо Бог Отец не даст святому Своему (Сыну) увидеть тление (см. Пс. 15:10). Здесь под кипарисами нужно духовно разуметь тех, которые всегда умирают для греха, живут же для Бога. Сораспявшиеся Христу, по апостолу, всегда носят в теле мертвость Господа Иисуса (см. 1Кор. 4:10; Гал. 2:19), то есть всегда умерщвляют себя. От этих кипарисов, от образа их добродетельной жизни, возьмем себе одно второе поленце для распаления в нас огня Божественной любви, и пусть это другое поленце будет во имя и любовь другого Лица Святой Троицы, Бога Сына, возлюбившего нас и предавшего Себя за нас (Еф. 5:2). Какое же орудие отсечет нам полено от этого кипарисового леса? Поистине, тот же глас Господа, который и кедры сокрушает: «Глас Господа сокрушает кедры» (Пс. 28:5), сокрушает и кипарисы. Однако же тот Господний глас здесь, в кипарисовом лесу, почти то же гласит, ибо там он сладко возгласил: «возлюби Господа Бога твоего всею душею твоею», а здесь еще слаще: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим» (Мф. 22:37). Поистине, достойно и праведно возлюбить всем сердцем Того, Кто для нас не пощадил сердца Своего, но отдал его для пронзения копьем на Кресте. Что же это значит: любить Бога от всего сердца? Любить Его всем сердцем – значит сладко любить Его. Как любить Бога всей душой означает любить Его мудро, так любить всем сердцем означает любить Его сладко. Сердце в человеке – это основание, начало и источник всякой любви, желания и любовной сладости. Возлюбим же Господа Бога нашего всем сердцем, всецелой любовью, всецелым желанием, всецелым наслаждением. Прежде же чем научимся сладко любить Бога сердцем нашим, вспомним сначала нрав и обычай истинной сердечной любви, описанной апостолом: «Любовь не ищет своего» (1Кор. 13:5). Рассуди же всякий и уразумей, что означает: «Любовь не ищет своего». Та есть истинная любовь от всего сердца, которая любит кого-либо не для себя, то есть не для какой-либо своей выгоды или прибыли, но ради самой любви; ради любимого она не ищет своего. Иногда любят кого-либо только потому, что получают от него благодеяния, и если бы не получали, то и не любили бы. Иногда кто-либо делает вид, что любит господина своего и исполняет его волю, но это только потому, что боится, чтобы тот, рассердившись, не наказал его чем-либо. Истинная же любовь своего не ищет и не боится ничего: она одно только то имеет, что любит любимого. Здесь внемлем, что только та любовь любит Бога сладко, всем сердцем, которая любит Его не для того, чтобы получить от Него что-либо, не ради небесного воздаяния: «Что для меня существует на небе?» – не ради земных благ: «И без Тебя чего желать мне на земле?» (Пс. 72:25), – но исключительно ради любви к Иисусу сладчайшему, всех влекущему к Своей любви, Который достоин быть любимым всеми, Который есть весь желание, весь сладость. Прекрасно рассудили искусные: служащий Богу ради Царствия Небесного состоит как бы в чине наемника, работает как бы за плату, чтобы в награду получить Царство Небесное; служащий Богу из страха мучений состоит в чине раба, который делает доброе, страшась, что будет наказан; служащий же Богу ради самой любви Божией состоит в чине сына, который ни воздаяния не ищет, ни мук не боится, ибо совершенная любовь изгоняет страх вон, любит же Отца ради самой любви к Отцу и ни в чем не преступает Его воли. Вот что означает сладко любить Бога сердцем. Евангелие вспоминает следующее. Однажды ученики Христовы изменили Христу: «многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6:66–68). Я оставшимся сказал бы следующее: я знаю, почему вы держитесь Христа и не отходите от Него, – вы узнали, что Он Царь Небесный, и служите Ему для того, чтобы Он воздал вам небесным. Но святой Златоуст защищает их, говоря: «Ни небо, ни Царство Небесное они не предпочитали любимому, ибо Он был для них всем. И что ты дивишься? Ведь и пророк, послушай, говорит: «Что для меня существует на небе? И без Тебя чего желать мне на земле?» – то есть ни горнего, ни дольнего, ни иного чего не желаю, кроме Тебя единого». Написав это, Златоуст восклицает: «Вот желание! Вот любовь!» И еще говорит: «Вот царство, вот сладость, вот насыщение, слава и честь, вот свет и неисчислимое блаженство!» Что такое, Златоуст, любить Христа не из-за награды, но ради Него? Итак, возлюбим Его, как подобает любить. Посмотрел я снова на святого Петра, горько плачущего, и сказал было: ты плачешь, Петр, ибо боишься, что отвергся от Христа, боишься, как бы Христос за твое отвержение не ввергнул тебя в мучения. Но и здесь тот же святой Златоуст защищает Петра, говоря: «Петр горит сердцем ко Христу, больше жизни, души и всего другого предпочитая Его. Когда же отвергся от Него, то плакал не из-за мук, но потому, что отвергся от любимого, что было для него горше всяких мук». Вот мы видим сладкую любовь, сладко любящего от всего сердца... Так положив другое поленце и поддув, пойдем за третьим.

Третье дерево, которому уподобляется Премудрость, – это финик. , говорит, возвысилась, как финик на берегах» (см. Сир. 24:15). Где эти берега? В иных переводах я слышу, что вместо берегов пишется Kадис: Как финик в Кадисе – и некоторые говорят, что пустыня Синайская называлась приморьем и Kадисом: приморьем потому, что начиналась от берега Чермного моря; Kадис же толкуется как «святыня». Я думаю, потому она была так названа, что там было начало святыни, там явился Бог в огненной купине, там Он говорил людям в огненном и облачном столпе, там дал Закон, там Скиния собрания, там по повелению Божию сделана были скиния с Херувимами. Потому-то пустыня та и была названа «Kадис», то есть святыня. Рассуждая о толковании имени и рассматривая место Kаддийской пустыни на приморье, я говорю себе: необходима Божественная любовь Kадиса, великой святыни, и богоугодная, святая жизнь, что на приморье, то есть необходимо, чтобы была святая жизнь при море слез. Kадис наименованием свят, а бывшими там некогда событиями страшен. Страшен потому, что там были блистания, и громы, и страх великий. Страшен, ибо там гнев Божий убил множество израильских людей за их ропот: «гнев Божий пришел на них и убил очень многих из них» (Пс. 77:31). Потому Давид так говорит о той пустыне: «Потрясет Господь пустыню Каддийскую» (Пс. 28:8). Мы же внемлем: невозможно человеку достигнуть святости и любви Божией, если он прежде не истребит в себе злые греховные нравы. Но пойдем уже туда за намеченным деревом. Рассматривая высочайшие каддийские финики, недоумеваю, почему уподобляется им Премудрость Божия? Спрашиваю, и мне говорят, что финик своей высотой превосходит всякий род деревьев, поэтому и невеста духовная, Церковь, уподобляет в Песни Песней своего Жениха, Христа, финику, говоря: «Вот величие Твое уподобилось финику» (см. Песн. 7:8). Толкователи говорят, что потому Премудрость Божия уподобляется финику, что как финик превосходит деревья, так и Она превосходит все, начальствует и господствует над всей видимой и невидимой тварью, все содержа и всем управляя. Кроме того, финик был у древних еще и образом победы, одоления, торжества по причине своего неувядания, по причине того, что всегда остается зеленым, не знает увядания. Подобно этому препобеждает все и Премудрость... Скажу о самом финике, что ему уподоблена в Писании и Премудрость Божия, и праведный человек: «Праведник, как финик, процветет», – говорит Давид (Пс. 91:13), – ибо и праведник высоко растет богомыслием, торжествует над дьяволом, побеждая страсти, и никогда не увядает в своей надежде. "Лист его, – говорится, – не отпадет. И все, что он ни делает, будет благоуспешно» (Пс. 1:3). От таких фиников, то есть от образа добродетельной жизни праведных, возьмем для воспламенения в нас огня Божественной любви то поленце, которое один и тот же глас Господень отсек немного различными словами, говоря: «Возлюби Господа Бога твоего... всем разумением твоим» (Мф. 22:37). А святой Лука прибавляет: «и всею крепостью твоею» (Лк. 10:27). Толкователи же говорят, что и то и другое одинаково: любить Бога всей мыслью – это то же самое, что любить Его всей крепостью. Сие третье финиковое поленце духовного благовония да будет во имя и любовь Третьего Лица Святой Троицы – Бога Духа Святого. Мы уже знаем, что любить Бога всем разумением и всею крепостью – это значит тепло Его любить, всегда Его любить и с постоянством любить, не разламывая и не разделяя своей любви надвое, с одной стороны, к Создателю, а с другой – к созданию... Всякое создание пусть будет для тебя худым, если хочешь, чтобы в сердце твоем насадился Создатель. Ибо любовь к Богу не должна ни разделяться, ни раздираться, а те, которые разделяют ее или раздирают, оказываются хуже воинов, распявших Тебя, Господи, которые не хотели разодрать Твоего хитона... Пророк Исаия некогда видел ангелов из двух ликов: люцифера, то есть светоносца, и другого – огнепламенного Серафима, будто один из них падает, а другой стоит неподвижно. Падает люцифер светоносный: «упал ты с неба, денница, сын зари» (Ис. 14:12), Серафим же стоит непоколебимо.

Почему светоносный Ангел, имевший просвещенный ум и херувимскую мудрость и знавший Бога совершенно, не долго простоял на небе, но скоро ниспал? Потому, что не любил Бога тепло, не горел пламенем серафимской любви к Богу. Серафим же, имея такой же пресветлый, светоносный ум, при своем просвещении горел еще и теплой любовью к Богу и потому пробыл без падения... Недостаточно быть светлым, премудрым и разумным Ангелом, но необходимо быть и огненным Серафимом. Недостаточно иметь просвещенный ум, но необходимо быть и огненным. Недостаточно мудро знать Бога, но необходимо и тепло любить Его. Только та, а не иная какая-либо любовь может быть постоянной, устойчивой и никогда не отпадающей, которая любит тепло, пламенноподобно, по-серафимски. О огонь небесный, Дух Святой, сошедший некогда в огне на любивших Христа! Дух Святой, Ты брось в наши сердца хотя бы одну искру огня Божественной любви и сотвори жар, попаляющий терния и хворост наших грехов! О ветер тихий и пресладкий, Дух Святой! Ты повей дыханием благодати Твоей, раздуй в нас тот огонь, огонь небесный, огонь Божий, огонь любви к Богу, любви серафимской, всегда постоянной, устойчивой и никогда не отпадающей! (1)

Добрые овцы познаются по трем признакам. Признаки же эти возвестил Сам Господь пречистыми устами Своими, когда сказал: «Я есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня» (Ин. 10:14). Остановим свое внимание на этих словах Господа: «Мои знают Меня». Вот первый знак добрых и истинных овец Христовых: они знают Пастыря своего Христа Спасителя. Поразмыслим о нас самих: хорошо ли знаем мы Пастыря нашего Христа Господа и, сообразно с тем знанием, истинные ли мы Его овцы? Знаю, что каждый из нас скажет: «Я знаю Христа Господа моего и верую в Него». Я же с дерзновением скажу, что мы не все знаем Его, хотя бы и все веровали в Него, ибо знаем верою, но не любовью. Верой и бесы знают Его, как говорит апостол: «и бесы веруют, и трепещут» (Иак. 2:19), – но так как они не имеют любви к Нему, то потому они и бесы, и не могут истинно знать Его, и чужды любви Его. Тот истинно знает Пастыря своего Христа, кто поистине Его любит, для кого любовь к Богу доставляет сладость в сердце, у кого все желание и попечение направлены только к тому, чтобы иметь в себе возлюбленного своего Господа. Может быть, кто-нибудь скажет: «Я люблю Господа моего, Иисуса Христа». Таковому я отвечу: если любишь Его, то зачем так тяжко огорчаешь Его? Если любишь Христа, то зачем вторично распинаешь Его мерзкими своими делами? Если любишь Христа, то зачем бесчестишь Его в себе самом, оскверняя студными нечистотами, и члены Христовы делаешь членами блудницы (см. 1Кор. 6:15)? Если любишь Пастыря своего, то почему не следуешь за Ним? Если любишь Бога, то зачем ненавидишь и оскорбляешь ближнего своего грабежом, хищением и всякими неправдами? Лжешь ты, говоря, что любишь Христа! О, если бы ты истинно любил Его! Тогда бы ты никогда не захотел прогневлять Его грехами своими, а если бы, когда и согрешил в чем-либо по немощи и забвению, то тотчас же исправился бы, ибо любовь быстро поднимает падающих. А так как ты постоянно и без страха совершаешь тяжкие грехи, не помышляя о покаянии и тем еще более опечаливая Христа, Бога твоего, то ты не любишь Его. А не любя, как можешь ты знать Его и усладиться этой вожделенной сладостью? Послушай, что говорит святой Иоанн Богослов: «всякий согрешающий не видел Бога и не познал Его» (1Ин. 3:6). Не зная же Его и не наслаждаясь Им, как можешь ты именоваться Его овцой? Добрая и истинная овца Христова тот, кто не только верой, но и любовью знает Его и по любви к Нему отвращается от всякого зла, заботливо охраняет себя, чтобы не прогневать чем-либо возлюбленного Пастыря и Владыку своего, и все заповеди Его соблюдает, как говорит и Сам Господь в Евангелии: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня» (Ин. 14:21) (2).

«Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем» (Гал. 6:17). Ношение язв Господа Иисуса совершается у христиан трояким образом, слушатели возлюбленные! Во-первых, мученичеством, как это мы видим у апостолов и страстотерпцев. Во-вторых, добровольным самоумерщвлением, что видим у преподобных, и в-третьих, сердечной любовью к Богу, как это мы должны делать все (2).

Ради великой любви к нам Христос Спаситель терпит великую болезнь во всех членах Тела, слушатели возлюбленные! И это для того, чтобы привлечь нас к Своей любви, чтобы вместить во всех наших членах великую любовь к Себе. Терпит болезнь в сердце, чтобы человек любил Его всем сердцем; болезнь в голове, чтобы человек любил Его всей мыслью своей; болезнь в костях, утверждающих и укрепляющих все тело, чтобы человек любил Его всей крепостью своей; болезнь в руках, чтобы человек всегда обращал свои руки к возлюбленной стране небесной: «Как вожделенны жилища Твои, Господи сил!» (Пс. 83:2); болезнь в ногах, чтобы человек, воспламененный любовью, так стремился к Нему, как лань охотно стремится к источникам вод (Пс. 41:2); болезнь во всем Теле, чтобы мы прославляли Бога «и в телах наших и в душах наших, которые суть Божии» (1Кор. 6:20) (2).

Пока мы живем в мире сем, нам во спасение завещано крепко исполнять заповеди Божии о любви к Богу и ближнему, ибо так говорится: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим; и возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:37, 39). Слова же эти писаны у всех пророков и евангелистов. С того времени, как человек взрослеет и начинает приходить в разум, он прежде всего делается ответственным в любви к Богу, ибо Он сотворил нас, благословенные христиане. А поскольку мы люди Вседержителя Бога и овцы паствы Его (см. Пс. 94:7), то Он повелевает входить во врата Его исповеданием веры и во дворы Его (Пс. 83:3), то есть в святые церкви, пением любви, ибо если кто полюбит что-либо, тогда все мысли свои и желание обращает на это. Ввиду этого заповедано учить любви к Богу всякого отрока с детства, ибо пятая книга Моисеева содержит следующие слова Самого Бога к израильтянам: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть; и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем и в душе твоей, и внушай их детям твоим, и говори о них, сидя в доме твоем, и идя дорогою, и ложась и вставая; и навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими, и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих» (Втор. 6:4–9). Вот какие сильные слова заповеданы были людям, чтобы сердце человеческое нисколько не уклонялось от любви Божией к любви мира сего, к сластям телесным и соблазнительным, чтобы не прилипало и не любило бы какую-либо сотворенную вещь больше Творца, но чтобы христианское дитя, обученное в молодости, привыкло говорить, что существует Бог, сотворивший небо, землю и нас. Говорящий часто Его святое имя начнет, взрослея, бояться Его и слов Его, боясь же Его и зная, что Он все может, постарается хранить Его святые заповеди, своей благочестивой жизнью и проявлением христианского достоинства будет содействовать благу Святой Соборной Церкви и будет научаться воздержанию во всякой страсти души и тела. Усердствуя в этом с твердой мыслью, каждый сам в себе почувствует любовь Божию, и поистине всюду жив будет такой человек, ибо мир сей и все случающиеся здесь многие скорби и напасти не могут вредить ему и чем-либо озлоблять его. Сам Всеблагой Бог исполняющим с любовью Его заповеди говорит так: «И будет так, если вы будете слушать заповеди Мои, которые заповедую вам сегодня, любить Господа, Бога вашего» (Втор. 11:13). Если же кто любит Бога, то Бог возлюбит его самого, а он возлюбит и ближнего своего, как сказал Господь: «люби его, как себя» (Лев. 19:34) (2).

Любить Бога от всего сердца твоего и от всей крепости твоей постарайся, – и будет известно тебе спасение твое, и от всякого земного пристрастия освободишься (3).

Усердствуй, человек, ко Господу тепло, не ленись, дабы все было для тебя легко и радостно, дабы все было тебе желательно и любимо. Ныне ты ленишься и унываешь, ибо всем сердцем своим не любишь Господа. Тесным и прискорбным кажется путь, вводящий в жизнь, не любящим Бога, если же кто Его истинно возлюбит, никакого в том не будет иметь труда, но все ему будет радостно и желанно. Ибо святым, которые истинно и прилежно возлюбили Бога, всякий труд был нетруден, печаль была без печали, скорбь без скорби. Некоторые из них, разжегшись Божественной любовью, и во сне не могли утолить своего желания к Богу, доходя до того, что презирали пищу и питье, не могли насытиться пресвятого Его имени, пречистых Его Божественных слов. Настолько они возгрели души свои Божественной любовью, что забывали, в теле ли они пребывают или вне тела (2Кор. 12:2), и с радостью ради Христа предавали себя на смерть. Иные настолько разжигались Божественной любовью, что подвизались как бы в чуждых им телах, в посте, молитве и бдении, предавали себя на раны и убиение и не чувствовали боли по причине своей великой любви к Богу, ибо ради любимого все любимо и желательно. Но так как мы Господа своего истинно не любим, то и нетрудное дело кажется нам трудным, и нетяжкое кажется тяжким, и удобное неудобным. Итак, возлюбим истинно Господа, чтобы все было для нас легко и удобно, чтобы все было радостно и любезно: «любящим Бога... все содействует ко благу», – говорит апостол (Рим. 8:28) (3).

Припади любовью ко Господу Богу твоему тепло, прилепись к Нему всем сердцем твоим, возлюби Его от всей души твоей и ничего не предпочитай Его любви. Ибо в том твоя жизнь вечная, чтобы познал ты Господа Бога твоего, и возлюбил Его всем сердцем твоим, и прилепился к Нему всей душой твоей (3).

Любовь к врагам

Некоторые имеют обыкновение порицать последние времена и укорять нынешний немощный человеческий род, говоря: нет уже ныне на земле среди людей чудотворцев, как было прежде, которые совершали бы чудеса. Но не верьте им, возлюбленные мои слушатели! Если желаете, я покажу вам, что и ныне среди людей находятся чудотворцы, только внимайте тому, что я скажу: всякий, кто любит врага своего, – чудотворец. Слышите ли, что я говорю? Всякий любящий врага своего – чудотворец (1).

«Любите врагов ваших» (Лк. 6:27). Не думай, слушатель мой, что я скажу о тех врагах, которые воюют с нашим христианским отечеством и враждуют против нашей благочестивой веры. Говорю я не о тех врагах, которых, как богопротивных, подобает ненавидеть, согласно слову Давида: «Не возненавидел ли я ненавидящих Тебя, Господи, и о врагах Твоих не сокрушался ли? Совершенною ненавистью возненавидел я их: они стали для меня врагами» (Пс. 138:21–22). Тех не только не любить, но даже необходимо выступать войной против них, полагая душу свою за христианское царство и за целость Церкви. Однажды вопрос об этом нечестивые предложили святому христианскому философу Kонстантину, нареченному Kириллом. Сарацины сказали: «Если Христос – Бог ваш, то почему вы не делаете так, как Он велит вам? Ведь Он повелевает вам молиться за врагов, делать добро ненавидящим вас, подставлять щеку бьющему. Вы же поступаете не так, но делаете совершенно противоположное. Вы изостряете оружие на тех, которые с вами так поступают, выходите на борьбу и убиваете». Блаженный Kонстантин отвечал: «Если в каком-либо законе будут написаны две заповеди и даны будут для исполнения людям, то какой человек будет истинным хранителем закона: тот ли, который исполнит одну заповедь, или тот, который обе?» Ему сказали: «Тот лучший, который исполнит обе заповеди». Тогда философ ответил: «Христос Бог наш, повелевший нам молиться за обижающих и благотворить им (см. Мф. 5:44), сказал нам и следующее: «Больше той любви человек не может проявить в настоящей жизни, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). В каждом отдельном случае мы терпим причиняемые нам обиды. Вообще же защищаем друг друга, полагая души свои для того, чтобы вы, пленив братьев наших, не пленили бы с телами и их души, склонив их к своим богопротивным делам» (1).

«Враги человеку – домашние его» (Мф. 10:36). Всякий имеет своего врага: тот – друга, этот – соседа, один – равного себе, другой – большего себя, третий – меньшего себя, четвертый – дальнего, пятый – ближнего недоброжелателя, враждующего, поносящего, клевещущего. Вот этих-то врагов Господь и повелевает любить: «любите врагов ваших» (Лк. 6:27)(1).

Не удивительно, если кто любит любящих его, ибо это естественно, но удивительно то, если кто любит врага своего, ибо это противоестественно. Поскольку любовь к врагам – это понятие, стоящее выше природы, добродетель вышеестественная, превосходящая человеческое естество, следовательно, любящий врагов – это чудотворец. Что же касается того, что любовь к врагам – понятие вышеестественное, это мы сейчас увидим. Не любить врагов своих – это явление свойственно человеку и естественно, ибо человек есть Божие создание, в природе которого насаждены три свойства: разум, желание и ярость, или гнев. Разумом он понимает доброе и злое. Хотением он желает иногда доброй вещи, а иногда злой. Гневом же, или яростью, насажденными в его природе, он естественно ищет отмщения своему обидчику, при этом ищет не только при своей жизни, но и после смерти. Не вопиет ли кровь Авелева от земли к Богу, прося отмщения убийце своему Каину? Также и души святых, избитых за слово Божие, которых Богослов видел под жертвенником, не вопиют ли они громким голосом, говоря: «Доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь... за кровь нашу?» (Откр. 6:10). В историях же мы читаем, что в греческом царстве брат Феодосий, убитый своим братом Kонстантином, явился своему убийце брату, держа чашу, полную крови, и сказал: «Пей, брат». И кровь Вячеслава, князя чешского, убитого Болеславом при входе в церковь, оставшаяся на стене церкви и не стиравшаяся никакими способами, взывала к Богу подобно Авелевой крови. Также и в греческих актах мы читаем, что два римских юноши, неповинно убитые в Испании, явились римскому консулу, называвшемуся Марием, и просили его, чтобы он поднялся на отмщение за них. Если все это происходило и после смерти, то тем более в жизни этой человеческое естество мстительно, как гневливое, яростное и не терпящее обиды. На это не нужно много доказательств и примеров, ибо каждый может сам убедиться, как на себе, так и на других. Ведь иной более желает умереть, нежели терпеть от кого-либо обиду. Итак, человеку, как уже сказано, прирожденно и естественно то, чтобы он не любил своих врагов и стремился к отмщению им. Поскольку же человеку свойственно не любить врагов, то и любовь к ним будет уже явлением вышеестественным, а все вышеестественное является чудесным. Вполне последовательным является то, что всякий любящий врага своего есть чудотворец, ибо он, побеждая и превосходя свое природное естество, достигает вышеестественной добродетели. Какие же чудеса совершает такой чудотворец? Внемлем. Любящий своего врага и творящий ему добро просвещает слепого, слепого не телом, а умом. Слепотой же ума является безумие, подобно тому как слепотой тела является помрачение очей. Ничто так не помрачает умные наши очи безумием, как гнев и ярость... Какой врач и какое врачевство может исцелить такую слепоту? Может незлобие, любовь и благодеяние того, на которого гневливый напрасно разъяряется. Гневливый, видя, что тот, на которого он гневается, не только не гневается взаимно, но даже проявляет особенную любовь и побеждает зло добром, перестает гневаться и стыдится самого себя, познавая свой грех и неповинность другого. Так было между гневливым Саулом и незлобивым Давидом.

Желающий может прочесть об этом в Первой книге Царств, я же приступлю к чуду добродетели. Если кто имеет какого-либо недруга, гневающегося и напрасно ярящегося на него, он же, любя своего врага и благодетельствуя ему, превращает его из недруга в друга и из гневного в любящего, то такой просвещает слепого. Он отнимает от умных очей его безумное помрачение и делает его видящим и познающим свой грех, познающим то, что он гневается на неповинного. Итак, любящий врага своего – это чудотворец, просвещающий слепого. Любящий врага своего превращает в тишину волнующееся море, ибо гневливый муж назван Златоустом морем, возмущенным ветрами. Как волнующееся море выбрасывает на сушу все трупы, находящиеся в нем, так и гневливый в своей ярости выводит наружу подобно трупам все тайны друга своего, мечет их перед очами, обличает и обесчещивает. Кто утишит такое море? Только тот, кто уничтожит причину волнения. Море не волнуется, если не поднимутся ветры и буря. Утихнет бурный ветер – исчезнет и волнение моря. Если гневливый муж, по Златоусту, есть море, возмущаемое ветрами, то этими ветрами, возмущающими сие море, являются пререкания, ссоры и противления. Прекрати пререкания и ссоры, отстань от противления, отними причину волнения – и ты увидишь море, волнение которого утихло. Поскольку же любящий своего врага не прекословит, не ссорится, не противится и таким образом уничтожает причину волнения таинственного моря своего недруга, то, следовательно, любящий врага своего – это чудотворец, превращающий море в тишину. Любящий своего врага угашает огненную силу, ибо враждебный гнев в человеке как огонь, сожигающий дубравы, как пламя, опаляющее горы (Пс. 82:15). С одной стороны, высоту своих добродетелей, с другой же – доброе имя и добрую славу ближнего своего он сжигает, уничтожает и как бы превращает в пепел. Разгоревшийся огонь погашается двумя способами: во-первых, водой, а во-вторых, разбрасыванием вещества, сжигаемого огнем. Гнев враждебника погашается подобными же способами: во-первых, молчаливой кротостью, как водой, а во-вторых, снисхождением, как разбрасыванием горящего вещества...

Kроткий и тихий муж, не подающий повода для гнева, не только не зажигает огня вражды, но и зажженный погасит... Снисходить же к гневающемуся и ярящемуся и удаляться от очей его – это значит, как бы разбрасывать горящие дрова далеко друг от друга, чтобы каждое в отдельности полено легче погасло. Поэтому-то апостол и поучает, говоря так: «дайте место гневу» (Рим. 12:19), – то есть снисходите, уступите, удалитесь немного от гневного лица... Святой Амвросий возглашает: «Оружие праведного заключается в том, чтобы победить, уступая, подобно тому как искусные в стрельбе имеют обыкновение, убегая, сильнее ранить преследующих их». Поскольку же любящий своего врага гасит яростный огонь гнева своего недруга молчаливой кротостью, как водой, и снисходительностью, как разбрасыванием горящего вещества, то, значит, он чудотворец, погашающий огненную силу (1).

Любящий своего врага превращает горечь в сладость, как Моисей Мерру: «пришли сыны израильские в Мерру – и не могли пить воды в Мерре, ибо она была горька» (Исх. 15:23). Полна горечи и вражда человеческая, почему апостол и увещевает, чтобы удалилась от нас всякая горечь. Какая же это горечь? Он сам объясняет: «Раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие – та горечь, – говорит, – со всякою злобою да будут удалены от вас» (Еф. 4:31). Какую же кто может найти сладость в душе, огорченной гневом? Горька мысль, проникнутая злобой, горько досаждающее слово, укоряющее, обесславливающее, горько и начинание всякого дела, которое озлобляет не столько ближнего, как себя самого, подобно начинанию тех, которые совещались не есть ничего, пока не убьют Павла (Деян. 23:14). Чем может усладиться такая враждебная горечь? Чем усладилась Мерра, мы знаем: «Моисей возопил ко Господу, и Господь показал ему дерево, и он бросил его в воду, и вода сделалась сладкою» (Исх. 15:25). Но какое то было дерево, ни мы не знаем, ни толкователи не догадываются. Одни из еврейских раввинов говорят, что то дерево называлось «аделфа», которое по природе своей было горько и смертоносно. Бог, желая явить большее чудо в услаждении меррских вод, повелел положить горькое в горькое, смертоносное в смертоносное, противное врачуя противным, подобно тому как впоследствии и пророк Елисей солью исцелил бесплодные воды (см. 4Цар. 2:21). Другие же говорят, что Бог не дал никому знать, какое то было дерево. По природе же своей оно было столь сладко, что своей сладостью оно могло превратить горечь вод в совершенную сладость, принимая в себя ту горечь, а сладость свою отдавая из себя водам. Это свое мнение они подтверждают словами Сираха, который говорит: «Не от дерева ли вода сделалась сладкою, чтобы познана была сила Его?» (Сир. 38:5), – то есть, как говорят эти толкователи, сила сладости того дерева, не известная никому ни прежде, ни потом, была познана только в одно то время. Не согласуются толкователи относительно того дерева и не знают твердо, горько ли оно было или сладко. Мы же твердо знаем то, что Мерра вражды и гнева человеческого может усладиться не горьким древом, но только сладким. Деревом сладким здесь духовно можно назвать сладкое доброе слово, сказанное ненавидящему, или же творение добра, являемое по отношению к ненавидящему. И то и другое поистине услаждает враждебную горечь. О слове говорит приточник: «Кроткий ответ отвращает гнев» (Притч. 15:1), а о творении добра некто боговдохновенный советует в Патерике так: «Если узнаешь, что брат твой гневается на тебя, то пошли ему какой-либо дар». Поскольку же любящий своего врага говорит ему и о нем доброе слово, по силе своей делает ему добро, благодетельствует, принимая как бы в себя горечь его вражды, терпеливо нося ее на себе, а сладость своей любви вливая в него, и таким образом горечь его гнева превращает в сладость дружбы и любви, то, следовательно, любящий своего врага – это чудотворец, превращающий горечь в сладость (1).

Любящий своего врага изгоняет беса от человека, ибо всякий гневающийся, враждующий против своего брата и мстительно ярящийся подобен бесноватому, и поистине бывает бесноватым (1).

Любящий своего врага укрощает дикого зверя и заграждает ему уста, подобно тому как некогда святой Даниил заградил уста львов (см. Дан. 14). Враждебный человек подобен зверю, который яростен, даже не будучи раздраженным, раздраженный же, он сильно и без меры разъяряется, терзает, кусает и пожирает. О тигре естествоиспытатели говорят, что он очень не любит колокольного звона и от него приходит в такую ярость, что, кусая себя и терзая, он убивает самого себя. Враждебный и гневливый человек – это тигр, звук же колокола – это жестокое слово. Слово, как говорится, жестокое возбуждает гнев, и если раздраженный не может ничего сделать раздражающему, то сам себя съедает и как бы убивает, повреждая яростью свое здоровье. Прекрасно увещевает Вилдад, друг Иова: «Зачем ты губишь душу твою яростью твоею?» (см. Иов 18:4). Другой же перевод читает: «Зачем терзаешь душу твою?» Не бей в колокол, и ты не раздражишь тигра. Перестань произносить жестокие слова, и прекратится гнев твоего недруга. О слоне также рассказывают естествоиспытатели, что он, будучи раздражен, ничем не может быть укрощен, как только звуком музыки, так что кормящие слона, пользуясь каким-то музыкальным инструментом, называемым индийцами скиндапсом, играют какой-то веселый мотив, и этой музыкой слон понемногу укрощается. Подобно тому и раздраженный враг неукротим, как слон. Когда же запоешь перед ним сладкую песнь, начнешь ему и о нем всюду говорить добрые слова, ты поистине укротишь его, согласно словам Сираха: «Сладкие уста умножат друзей» (Сир. 6:5). Поскольку же любящий своего врага не раздражает его злыми словами, как тигра колоколом, но укрощает его добрыми словами, как слона музыкой, то, значит, любящий своего врага есть чудотворец, укрощающий дикого зверя и заграждающий ему уста, чтобы он больше не кусал и не съедал ближнего своего (1).

Любящий своего врага приходит в общение с Божиим естеством, когда делается сыном Его. "Любите, – сказано, – врагов ваших... благотворите ненавидящим вас... да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5:44–45). Что же может быть больше? Какое еще нужно большее чудо?.. Люби врага своего, и ты будешь новым чудотворцем: ты спасешь и свою, и его душу. Если же мне не веришь, то испытай на себе самом: начни отныне любить. Сын же Божий будет тебе в том порукой: «небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Лк. 21:33). Ты, без сомнения, будешь сыном Вышнего (1).

Что хлеб для тела, то и слово Божие для души. Слово Божие для души есть хлеб духовный. Поскольку же и это слово: «любите врагов ваших» (Мф. 5:44; Лк. 6:27) – слово Божие, исшедшее из уст Самого Христа Бога, значит и слово это, особенно же само дело этого слова, есть хлеб. Любовь к врагам – это хлеб. О какой жесткий, какой твердый этот хлеб: он как камень! Любить врага своего – значит грызть камень. Напрасно глупые иудеи, услышав Христа Господа, говорящего: «Я хлеб живый. Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни», – порешили: «какие странные слова! кто может это слушать?» (Ин. 6:51, 53, 60). На это слово: «Любите врагов», – тоже кто-либо может сказать: «Какие странные слова!» И поистине оно странно, ибо человеку так же естественно не любить врагов, как и любить друзей. И в Ветхом Завете написано: «люби ближнего твоего» (Лев. 19:18) и «ненавидь врага твоего» (Мф. 5:43), – а для того чтобы преодолеть что-либо естественное и изменить установленное древним законом потребуется немалый труд. Это то же, что переставить на другое место большой и сдвигаемый с большим трудом камень. Об этом свидетельствует и святой Амвросий, говоря: «Велик труд – любить врагов, и многим эта вещь кажется настолько неудобной, как будто ее невозможно и понести, ибо она повелевает больше, чем возможно стерпеть человеческой природе». Как жесток этот хлеб, то есть любовь, об этом следовало бы спросить святого первомученика Стефана, которого иудеи побили камнями. Летят бросаемые на него камни, как дождь, а он молится о врагах своих: «Господи! не вмени им греха сего» (Деян. 7:60). О, поистине, велик труд, велика твердость – принимать жестокие удары по телу камнями, а сердцем не злобствовать, молиться о своих убийцах и любить своих врагов! Хорош желудок, который может переварить камни, хорошо, говорю, то сердце, которое может незлобиво стерпеть вражду врагов, несправедливые обиды от них и притеснения. Но посмотрим на пользу того каменного хлеба, то есть любви к врагам, посмотрим, какое великое здоровье он приносит душе. Святой первомученик! Изнемогая телом при побиении камнями и склоняя уже колена на землю, не изнемогаешь ли ты и душой? Нет, говорит, но смотрю на небо. Скажи же нам, Божий угодник, что ты видишь на небе? "Вижу, – говорит, – славу Божию, вижу небеса отверстые и Иисуса, стоящего одесную Бога» (Деян. 7:55–56). О какая польза, какое душевное здравие! Вот мы видим, как скоро и действенно та каменная жестокость превратилась в мягкий, теплый хлеб и даже в манну, как для раба Божия каждый камень был, что пирог теплый, помазанный теплой его кровью. Он согрел их, он смягчил их теплой любовью ко врагам и теплой молитвой, исходящей из теплого сердца (1).

Спросим еще святого апостола Павла, каким ему кажется тот каменный хлеб, любовь ко врагам? В своей апостольской книге он говорит о себе так: «От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали» (2Кор. 11:24–25). Поистине, жесток этот хлеб, не вкусны палки и камни. Что же ты, святой Павел, говоришь под теми палками, под теми камнями? Послушаем, что он говорит: «Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом» (Рим. 9:1). Не божись, святой апостол! Мы поверим тебе и без божбы. Скажи же нам, что ты говоришь? «Великая для меня печаль, – говорит, – и непрестанное мучение сердцу моему» (Рим. 9:2). Как же не скорбеть? Ведь бьют палками, побивают камнями. Нет, говорит, не о том скорблю и болезную, что я побиваем камнями. Так, о чем же? О тех самых, которые меня бьют. Я скорблю о том, что они лишаются своего спасения, что они идут в ад, а мне желательнее, чтобы я сам за них пошел в ад, лишь бы только они спаслись: «я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян» (Рим. 9:3–4). Внемлем словам Павловым, внемлем его высшей любви к своим врагам: он не ужасается того, чтобы быть отлученным от Христа и пойти в ад, лишь бы преследующие и бьющие его израильтяне не погибли... Святой Павел, желая быть отлученным за израильтян, своих братьев, неповинно враждовавших против него, преследовавших и бивших его, не погубил любви ко Христу, но сильнее проявил ее, умножил ее; не погубил, но умножил. Ведь он любил их ради любви ко Христу, и притом любил так же, как и Христос возлюбил нас, грешников, врагов Своих, как пишется об этом: «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8). Христос нас возлюбил так, что не погнушался, не отказался понести проклятие за нас, согласно слову того же апостола: «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3:13). Если же Христос так возлюбил нас, то что удивительного в том, что и Его угодник, святой Павел, из любви к Нему так любит врагов своих, что не страшится даже и отлучение понести за них? Посмотрим же теперь, во что обратился тот каменный хлеб, то есть любовь к врагам, когда святой Павел иудеями был забросан камнями? Что он говорит после того, как терпеливо перенес избиение палками и камнями, и после того, как проявил такую любовь к бившим его? «Знаю человека, который... восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке... что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2Кор. 12:2–4). А что для человеческой души полезнее неба? Что человеческому сердцу слаще рая? Вот мы видим, что палки и камни для святого Павла превратились в небесную пищу и в райское наслаждение: еще будучи во плоти, он уже познал третье небо, исследовал райские стези, видел то, что не видел глаз, слышал то, что не слышало ухо, и насладился такими сладостями, которые не приходили на сердце человеку (1Кор. 2:9). Тверд хлеб – любовь к врагам, зато очень полезен; жесток, но целителен; невкусен, но подает здравие душе; горек, но приносит вечную сладость. Любите же врагов ваших (1).

Кто хочет соблюсти заповедь Господню о любви к врагам, тому невозможно не вкусить горечи. Любовь эта не живет без горечи. Кому ведь сладко терпеть досаждения, обиды, поношения, осуждения, хуления и несправедливые обесславливания? Святой Павел скорее мог претерпеть раны, удары и бросание камней, нежели злые слова злых людей, отнимающие у него добрую славу его. «Для меня лучше, – говорит он, – умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою» (1Кор. 9:15). Эта горечь хотя и невкусна, однако же для душевного здоровья весьма полезна, целительна, и испивается она не иначе как терпением, ибо истинная любовь, согласно апостольскому слову, должна быть терпеливой. "Любовь, – говорит он, – не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит, любит и терпит» (1Кор. 13:5–7). Пусть же терпение будет для нас на духовной трапезе чашей горького питья, но здорового (1).

Сбывается на нас евангельское слово: «по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф. 24:12). Господь наш нелицемерно возлюбил врагов, как сказано, а мы не очень любим и друзей наших, относящихся к нам с приязнью. Мы скорее любим их лицемерно, нежели на самом деле, а недругов наших мы и не помышляем когда-либо любить. Господь же наш громче трубы взывает к нам в Евангелии: «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5:44–45) (1).

Любить нужно не только братию, но и врагов, любить необходимо и ненавидящих нас, и досаждающих нам и никогда не делать им зла (3).

Любовь плотская

Помни, что временная сладость и плотская красота – это гной, и в тление обращается, и никогда к настоящим вещам бессловесно не пригвоздишься. Плотской любовью не уводись и утешения своего в ней не полагай, ибо она обманчива, ложна, лицемерна, непостоянна и вовеки не пребывает (3).

Внемли, какое утешение и покой приносит плотская любовь и сладость: ненадолго сладость, и потом тяжесть; ненадолго похоть, и потом мерзость; ненадолго красота, и потом гной; ненадолго утешение, и потом скорбь; и так всегда: непрестанно радуется и прельщается душа. Презревший же все это и прилепившийся истинной любовью к Господу, во всем без печали и без болезни пребывает, ибо плотская бессловесная похоть и любовь безумны и во всем слепы, много раз пленяется и связывается человек и не ведает, чего ради связывается: ибо ни вечной жизни не подает она, ни чести и славы не придает, но, скорее, отнимает. Если красотой человек бессловесно пленится, но Бог ее создал; если благолепием и благим нравом, но Бог все устроил. K Богу, все сотворившему, наиболее подобает прилепляться, ибо от Него есть все, а не от тленной твари (3).

Что к твари прилепляешься, а не к Творцу твари? Более почитаешь тварь, нежели Создавшего ее? Красоту, нежели так Украсившего ее? Ибо кто какое-либо дело хвалит более, нежели сделавшего его? Не все ли говорим, когда видим какое-либо искусно сделанное дело: о как велик и премудр художник, сделавший это дело? Не все ли удивляемся и хвалим художника более, нежели дело сделанное? Делу же не так удивляемся, ибо дело не само себя сделало и никогда сделать не может. Так и Богу в Божием удивляться и похвалять Его должны, и к Нему всей душой своей прилепляться, а не к тленной твари. Ибо если хвалишь тварь, лучше хвали создавшего ее; если любишь тварь, лучше люби сотворившего ее, ибо тварь истлеет и в прах и пепел обратится, Господь же один вечен и пребывает во веки вечные. Итак, ты не должен сильно любить тварь, ибо тварь не сама себя сотворила. Хотя бы и красива была тварь, но не сама себя так украсила, хотя бы и благолепна была, но не сама себя так сотворила. Поэтому к Творцу всей твари и Создателю всем сердцем прилепляйся, откуда и сам ты весь, ибо нигде более не обретешь вечного покоя и тихого пристанища, как только в Господе Боге и в пресвятой его благодати. Ибо прилепление к твари – это смерть, а прилепление к Творцу твари – это жизнь и присносущая радость (3).

Многие исполняли плотские похоти и истлели, и ныне исполняют, и они истлеют. Не пребудет плотская любовь и похоть вовеки, и красота временная не останется, но обратится в тление. Не пребудет богатство, не снизойдет слава, ибо смерть, придя, все это погубит, как некто сказал (прп. Иоанн Дамаскин, гл. 2). Мир этот и все настоящее вскоре изменяются, и похоть плотская и всякое земное наслаждение как тень проходят. Нет такой плотской похоти и любви, которая не превратилась бы в тяжесть, и нет красоты временной, которая не превратилась бы в тление, и нет сладости плотской, которая не претворилась бы в мерзость. Нет нигде верного упокоения, только в едином Господе Боге, как и пророку Илии на горе Хоривской было сказано: не в буре страстей Господь, и не в огне блуда и разжигании страстей, и не в вихре всякой греховной страсти, но «в веянии тихого ветра» – бесстрастия и чистоты, – там Господь и благодать Его (3Цар. 19:12), там и вечный покой (3).

Сколько было в мире красивых лиц! – и истлели. Сколько было благолепных тварей! – и исчезли. Сколько было благоугодных и любимых тварей! – все в смрад и гной обратились, исчезли, как будто никогда и не были. Ибо там, в грядущей жизни, «ни женятся, ни выходят замуж» и уже не могут друг друга плотски любить, «но пребывают как Ангелы Божии» (Мф. 22:30), о Самом только Господе Боге всегда радуясь и веселясь. Не временной красотой, не любовью и похотью плотской будут утешаться, но только Самим Господом и благодатью его (3).

Воистину окаянная эта похоть и любовь плотская, за которой вслед шествует тяжесть. Суетна воистину эта сладость, которая влечет за собой горесть. Суетна эта красота, которая в смрад и гной обращается, которая не дарует ни покоя, ни жизни вечной, но отнимает их. Напрасно человек утешается тем, что вскоре отойдет от него, напрасно прилепляется душой к тому, что с ним не пребудет вовеки, всуе прилагает свое сердце к тому, что, как тень, исчезает (3).

Любовь и похоть плотская никогда не утоляются и не успокаиваются. Собери от всех стран красоты, от всего мира похоти, – будет ли успокоена душа? Никогда, ибо одна такую имеет красоту, другая же иную, одна такую имеет лепоту, другие же иную. Если же со всеми ними в сердце твоем захочешь любодействовать, то как будешь иметь в своем сердце тишину и покой? Никак. Ибо сегодня ты одного вожделеешь, потом же иного; ныне это возлюбил, и потом разочаровался; ныне этим радуется душа, в другое же время иным, и так непрестанно пребывает в рабстве и никогда упокоеваемой не бывает. Возлюбивший же истинно Бога, и прилепившийся всем сердцем к Господу, в мире и покое всегда пребывает (3).

Нет ли покоя в плотской любви, в сладострастной бессловесной похоти? И в этом нет покоя, ибо плотская любовь – это не истинная любовь, но ложная, лицемерная, прельщающая, недоуменная, и до тех пор, пока все делается по воле и страсти человеческой. Чем более кого плотски возлюбишь, тем сильнее тому бессловесно поработишься, тем более любимый лукавствует, ухищряется, растлевается, развращается; на глазах так, за глаза иначе, гордится, самолюбствует. Итак, совершенной, истинной тишины и покоя в плотской любви никогда не найдешь, но только молву и смущение, прельщение, бессловесную связанность и отчуждение от Бога (3).

Матерь Божия

Если бы кто, видя мать, держащую на руках единственного своего сына, похитил его из ее рук, бросил на землю и стал попирать ногами; если бы перед материнскими очами он проколол ребенка в сердце, а потом приступил бы к ней и, кланяясь, сказал: «Радуйся, здравствуй и будь милостива ко мне!» – будет ли угодно матери такое поклонение убийцы? Рассудите сами. Конечно, не будет. Мы же, нераскаянные грешники, какие тяжкие грехи совершаем и как часто Сына Девы, Христа Господа нашего, похитив из рук Пренепорочной Матери, повергаем и попираем?! Как часто мы Его пронзаем, снова распиная Сына Божия (Евр. 6:6). Видит все это Матерь Божия! Мы же, вторично распяв Ее Сына, припадем к Ней и говорим: «Радуйся, будь милостива к нам!» Не больше ли этим прогневляем Ее и обновляем сердечную рану, бывшую у Нее некогда под Крестом?

Будем это хорошо помнить и прежде всего примиримся с Богом, тогда мы умилостивим и Богородицу. Тогда только Ей будет приятно наше пение, благодарение, поклонение и хваление! Тогда угодно будет Ей наше приветствие «Радуйся!» Теперь же мы возопием к Ней: «От всех нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная» (1).

Мера

Всякую вещь во всяком начинании и деле правая мера и рассмотрение красит, всякая же вещь, принимаемая не в меру неправым разумом, большой вред причиняет человеку. И не только во внешних действиях, но и в духовном направлении и делании, совершаемое не с разумом и рассмотрением, весьма смущает душу. Поэтому во всех вещах и делах пусть будет предпочтен разум и рассуждение, и никогда ни в чем не будешь прельщен и обокраден плотской похотью (3).

Мертвые

[Зенон] вопрошает немого Аполлонова идола: как лучше устроить свою жизнь? Глупый спрашивает глупого. Какое может быть учение и какой можно получить совет от бездушного идола? Впрочем, по Божию повелению и камень может издать глас свой, и идол заговорить. Идол заговорил. Но что же сказал он? Вот что он ответил Зенону: «Спроси у мертвых». Должно быть, по повелению Божию, в поучение людям камень против своего естества проговорил чудесно, и проговорил полезное, будучи сам бесполезным: «Спроси у мертвых». Он этим как бы сказал так: если хочешь хорошо устроить свою жизнь, ищи полезного совета и разумного наставления у мертвых. Их спроси, они научат тебя, только пожелай слушать их. Но скажешь: как мертвый может научить живого, будучи бездушным, безгласным, имея немой язык и неподвижные уста? Поистине, научит. Он молча скажет, будучи немым, возопиет, заговорит, не двигая устами и языком. Что же он скажет? Он скажет не словом, но делом, не речью, но указанием на саму вещь. Послушаем же, что говорят нам мертвые: «О люди, мы некогда были тем же, что и вы ныне, вы же скоро будете тем, что и мы ныне. Вы ныне живете в пространстве, едите, пьете и веселитесь в сладостях мира этого. Прежде мы так же жили, а теперь мы в тесноте гробовой? Где пища? Где питье? Где веселье и услады мирские? Не лишились ли мы всего этого? Так же и вы скоро лишитесь всего этого. Мы некогда были живыми, как и вы ныне; придет же время, и вы станете мертвыми, как и мы ныне». Кроме того мертвые говорят нам еще и нечто из Kниги Премудрости Соломоновой: «Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием? Все это прошло как тень и как молва быстротечная. Как после прохождения корабля, идущего по волнующейся воде, невозможно найти следа, ни стези дна его в волнах; или как от птицы, пролетающей по воздуху, никакого не остается знака ее пути... или как от стрелы, пущенной в цель, разделенный воздух тотчас опять сходится, так что нельзя узнать, где прошла она; так и мы родились и умерли» (Прем. 5:8–13).

Вот как говорят они нам. Спросим же их обо всем. Если придет к кому греховное вожделение плотской нечистоты, спроси у мертвых, а именно у содомитян, горящих в неугасимом огне. Что они скажут тебе? Они скажут: если хочешь прийти на это огненное место и мучиться с нами вовеки, иди и делай, что захочешь. Захочет ли кто торжественно пировать каждый день, есть и пить, – спроси у мертвых, а именно у того богача, который, будучи в муках, возвел свои очи из ада, просил каплю воды от Лазарева перста на свой язык и не получил сего (см. Лк. 16:23–24). Если явится желание притеснять неповинных людей и делать им зло, спроси у фараона, неповинно притеснявшего народ Божий и утонувшего в море (см. Исх. 14:28), а ныне утопающего в геенне. Хочешь ли восстать на твоих владык и строить козни против них, спроси Дафана и Авирона, восставших против Моисея и Аарона и пожранных землей (см. Числ. 16:1–2, 32–33). Хочешь ли соревновать беззаконникам, спроси жену Лотову, посмотревшую на Содом и превратившуюся в соляной столп (см. Быт. 19:26). Хочешь ли грабить церковные вещи, спроси Илиодора, казначея сирийского царя Селевка, который, придя в Иерусалим, ограбил церковь и был убит ангельскими руками (см. 2Мак. 3). Хочешь ли возноситься, надмеваясь в своей гордыне, спроси Ирода, о котором пишется в Апостольских Деяниях и который, величаясь, сидел с великой гордостью перед всем народом: его внезапно поразил Ангел Господень за то, что он не воздал славы Богу, и он умер, будучи изъеден червями (см. Деян. 12:23). Хочешь ли уповать на богатство свое, спроси того евангельского богача, который говорил душе своей: «душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12:19–20). Хочешь ли сделать что-либо злое, греховное, прогневляющее Бога, спроси грешников, которые содержатся в аду и осуждены на вечные муки. Что они скажут тебе? Посоветуют ли тебе прогневать Бога? Итак, спрашивай у мертвых и будешь разумным. Ты научишься у них разуму, привыкнешь к мудрости (1).

Милосердие

Ни на небе, ни на земле не обретешь большего по Бозе милосердия, чем Богородичное. Милосердны на небесах Ангелы, ибо предстательствуют о нас и ополчаются окрест нас, но и из них одного видел Давид, безжалостно убивающего людей (см. 2Цар. 24:17). Многие люди и на земле бывают милосердны, но не так, как Дева Богородица, Ее же милосердие подобно Божию: оба бездною называются. О Божием милосердии Дамаскин говорит: «В бездне греховней содержим, неизследую милосердия Твоего призываю бездну»25. О Богородичном он же говорит: «Милосердия Твоего бездну призывающу ми, подаждь, Благосердаго Рождшая»26. Эту бездну кто измерить может? О, непостижимая глубина милости к роду людскому! Мир, как госпиталь, полон калек, их больше, нежели лежавших в пяти притворах при купели Овчей. И кто их врачует? Ты, Премилостивая Царица! В Овчей купели единожды в год бывающего возмущения воды чаяли, и то один лишь больной исцелялся. В Тебе же, Богородица, всегда кипят воды милосердия, не единого в год, но бесчисленных калек врачующие... Спроси любого верного: не причастился ли Ее милосердия? Каждый скажет: нет для меня ничего выше ни на земле, ни на небе, чем Она, по Господе моем Иисусе Христе. «Не имамы бо иныя помощи, ни инаго предстательства, ни утешения»27, разве Богородицы. Думаю, лишь тот о Ее милосердии молчать будет, кто помнит, как пустым и не услышанным отошел от Нее. Но кто не услышан, кто не помилован, кто не одарен? Только тот, кто никогда не прибегал к Ней, хотя Она благой является и не ищущим Ее (3).

Милосердие Божие

Господь Христос воскресил четверодневного мертвеца, уже начавшего гнить, но еще большим чудом Христовым является то, что великого грешника, умершего душой и уже гниющего долгое время в злом обычае, как во гробе, Он воскрешает от смерти и приводит его к вечной жизни на небесах. Воскресить мертвое тело – это свойство Божьего всемогущества, воскресить же душу, то есть восставить к покаянию грешника от смертных грехов и привести его к праведности, это есть свойство не только всемогущества Божия, но и премногого милосердия и превеликой мудрости. Однако же ни мудрость Божия, ни милосердие Божие, ни всемогущество Божие не смогут воскресить душу грешника, если только сам грешник не захочет того (1).

Не скорби, человек, неразумно о вещах мимотекущих, ибо все проходит, все мимо идет, нет ничего такого, о чем стоило бы тебе беспамятно скорбеть, не только о вещах проходящих, но и о самых великих прегрешениях перед Богом, ибо нет греха, способного победить милосердие Божие. Сравняются грехи наши с пучиной щедрот Господа, который единственно по Своему милосердию спасает нас. Бог грехи всего мира носит и всем кающимся их отпускает, – не думаешь ли ты, что одни лишь твои грехи не понесет Он? За весь мир Он пролил Кровь Свою, – тебе ли одному не подаст оставления грехов Кровью Своею? Только бы ты перестал грешить, только бы ты покаялся, исповедуй лишь ты грехи свои и оправдаешься. Скажи: «Исповедуюсь Господу в беззаконии моем» (Пс. 31:5), – и тотчас оставит нечестие сердца твоего (3).

Милостыня

Не велико ли давать милостыню, как делал это и фарисей, который говорит: «Даю десятую часть из всего, что приобретаю» (Лк. 18:12)? Не считаются ли такие сынами Царства Небесного, о чем в Евангелии свидетельствует даже Сам Господь: «продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах» (Мф. 19:21)? Слышите слово Господне? Подающим милостыню обещается место на небесах. Однако же иногда и милостыня не получает Царства Небесного. Не фарисей ли со своей милостыней был отвергнут Богом, а мытарь, бывший лихоимцем, оказался лучшим? «Сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот» (Лк. 18:14). Недаром апостол говорит: «Если я раздам все имение мое... нет мне в том никакой пользы» (1Кор. 13:3) (1).

Милостыня того, кто у одного отнимает насильно, а другому подает, уже не милостыня, но разбой. Создай храм Богу, а ближнего разори вконец, – это будет разбой. Заставь нескольких нищих и церковников молиться за тебя, а бесчисленные будут плакать из-за тебя, – это будет разбой, а не милостыня. Подобные люди прочь будут изгнаны из Царствия Небесного (1).

В Иерусалиме был некий человек по имени Созомон, который, идя по дороге, встретил нищего и, сжалившись над ним и сняв с себя одежду, отдал ее ему. Когда же пришел вечер, и он немного уснул, то увидел себя в каком-то предивном доме, весьма светлом и имевшем при себе различные сады с прекрасными овощами и благовонными цветами, на которых весьма сладко распевали различные птицы. На все это Созомон смотрел с великим удивлением. И вот пришел к нему Ангел в образе юноши и сказал ему: «Иди за мною». Когда пришли они к палате, покрытой золотом, где Созомон увидел еще и другую палату, разукрашенную драгоценными камнями, то он очень дивился этой картине. Тогда вышли Ангелы в образе крылатых юношей, светящихся как солнце. Они принесли четыре золотых ящика и поставили их перед ним, как бы ожидая Начальствующего. И вот из палаты пришел к тем Ангелам весьма почтенный Муж и сказал им: «Покажите этому человеку, какие приготовлены ему одежды за то, что он милосерд был к обнаженному нищему». Ангелы, открыв один ящик, начали ему показывать одежды белые, царские, говоря: «Господин Созомон, нравятся ли тебе эти вещи?» Он же сказал: «Не достоин я даже и на тень их смотреть». Тогда они показали ему одежды златокованого вида, и таких одеяний было до тысячи. Начальствующий же Муж сказал ему: «Тебе, говорю, Созомон, приготовили мы такие блага за одну верхнюю одежду, которой ты одел Меня в образе нищего. Иди же, твори то же, и воздастся тебе сторицей». А Созомон со страхом и радостью сказал: «Господь мой! Неужели такая награда приготовлена творящим милостыню?» Тогда Господь сказал: «Поистине, такая, ибо всякий, творящий милостыню нищим и убогим, получит сторицей и унаследует жизнь вечную». Пробудившись от сна, Созомон сказал: «Поскольку так сказал мне Господь мой, то и другую одежду я отдам неимущему». И таким образом он раздал нищим все свое имущество (1).

Творит препятствие для пришествия к нам Господа нашего немалое болото нашей нечистоты. Высушим его воздержанием, намостим мост милостыней. "Подавайте, – говорит, – милостыню... тогда все будет у вас чисто» (Лк. 11:41). Милостыня очищает все, а, следовательно, и грехи (1).

Милость

Щедр и милостив будь ко всем, да обретешь Господа милостивым и благоутробным в день Cтрашного Cуда твоей душе. Это только имей всегда в своей памяти, и Богу единому всегда угодишь, и к Нему любовью всегда взойдешь (3).

Будь щедр и милостив, да найдешь Господа в день суда милостивым к душе твоей. Зачем тебе всуе скупым быть? Ибо ничего не возьмешь с собой, но нагим отойдешь отсюда. Многие снискали многие и бесчисленные сокровища, бесчисленные богатства, однако ничего не взяли с собой, все сокровище свое, все богатство свое другим на земле оставили и отошли отсюда с пустыми руками и посрамленной душой; сами же во гробе истлели, богатство их без вести исчезло и память их погибла с шумом (3).

Мир Душевный

В мире сем временном не ищи покоя и утешения, ибо никогда не найдешь его. Если даже и всякое ухищрение покажешь, все же тишиной и верным утешением в веке сем не насладишься, ибо не может это тленное и временное устроение даровать мир и покой душе, если Сам Господь Своей благодатью не упокоит ее и не дарует ей мир, как и Сам сказал: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; во Мне мир имейте» (Ин. 14:27, 16:33), а не в чем-либо ином (3).

Осмотрись: найдешь ли в чем-либо мир и покой? Получишь ли где-нибудь тишину и верное утешение? В славе ли мира сего? В богатстве ли временном? В пище ли или в питии? В наслаждениях ли и похотях плотских? Во сне ли или в лености? В красоте ли и любви плотской? Или в чем-либо ином? Но ни в чем из этого нет никакого мира и покоя, но только непрестанное томление и мятеж души (3).

Мир Сей

Погрузившиеся в суетные сладости мира сего не понимают сладости манны небесной (1).

В мире сем есть три вещи, как бы три места, в которые человек, влекомый к ним самим естеством, обычно углубляется своим умом, всей душой насаждается и вкореняется. Первое место – это честь, другое – корысть, а третье – наслаждение, ибо каждый по природе желает чести, ищет корысти и любит наслаждения, что ясно изобразил апостол, говоря: «Все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1Ин. 2:16). В гордости житейской желают чести, в похоти очей ищут корысти, увлекаются собиранием имущества, в похоти плотской ищут наслаждений плотской любовью. Вот все пределы мира сего, это все, что есть в мире. Эти три вещи – как бы три места для насаждения нравственного винограда: гордость, желающая чести, увлечение, ищущее корыстничать богатствами, и сладострастие, наслаждающееся плотской любовью. Все люди мира сего, как виноградники, на этих местах насадились и насаждаются, углубились и углубляются. Ведь кто в своей гордости не желает чести? Кто в своем увлечении не ищет богатства и прибыли? Кто в своем сладострастии не порабощается плотской любовью? (1)

Окаянный мир сей есть как бы некий Египет, ибо он не хочет ни на кого ополчаться, как только на людей Божиих. Как много было в Египте людей, живших в беззаконии, которые служили похотям и нечистоте своей и творили неизреченное зло, и все они жили в тишине и мире, и никто не причинял им никакой обиды! Одни только израильтяне, люди Божии, племя святое, народ избранный, люди неповинные, были ненавидимы, гонимы, мучимы и оскорбляемы. И не тот считался в Египте злодеем, ран достойным, кто делал зло, а тот, кто творил доброе; и был там раб бесов человеком добрым, а истинный богопочитатель считался злодеем. Таковы были нравы в Египте. Поистине, и мир сей такого же египетского нрава: бьет несогрешивших, мучает не сделавших зла, оскорбляет невинных, преследует ведущих благочестивую жизнь. И оправдывается ныне апостольское слово: «Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле» (2Тим. 3:12–13). И воистину дело обстоит ныне так, что благочестивые, добродетельные, невинные преследуются, лукавые же люди преуспевают во зле. Ибо кто ныне благоденствует? Не те ли, которые, презрев страх Божий и заповедями Господними пренебрегая, вменив ни во что благочестивую христианскую жизнь, считают греховное сладострастие как бы райским наслаждением, а беззаконные и скверные дела – как бы безгрешием и праведностью, и временную жизнь считают бесконечной? Такие день за днем, час за часом преуспевают во зле, умножая для себя вечную муку, не радея о долготерпении Божием, не слушая слова апостола Павла, возглашающего громче трубы и каждому из них говорящего: «Неужели думаешь ты, человек, что избежишь суда Божия, осуждая делающих такие дела и сам делая то же? Или пренебрегаешь богатством благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию? Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога, Который воздаст каждому по делам его» (Рим. 2:3–6). Так мир сей по нраву подобен Египту, начальник злобы которого – фараон, адский дьявол, «который ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Пет. 5:8), и ни на кого так не злобствует, как на рабов Божиих, стараясь истребить их из среды живых. Жизнь же нищих и убогих людей, которую они проходят в мире сем, подобна Чермному (Kрасному) морю: она есть море, ибо исполнена горести бед; она красна, ибо кровавыми слезами и самой кровью орошается. И как в море плещущиеся волны разбиваются о каменный берег, так и в жизни этой убогие люди колеблются из стороны в сторону, переходя с места на место и нигде не получая добра. Они только как бы разбиваются о камни злоключениями и бедами и вконец разоряются. Что же мы еще скажем о греховном волнении? Разве то, что мы утопаем в бурях страстей, по словам святого Дамаскина: «Достиг глубины морской, и потопила меня буря многих моих прегрешений». Египетским рабством является и греховная страсть, если кто-либо привыкнет к ней. Такой человек, по апостольскому изречению, «доброго, которого хочет, не делает, а злое, которого не хочет, делает» (Рим. 7:19), принуждаемый к тому привычкой ко греху, которому поработился. Ибо если кто побежден, тот тому и работает, а фараон, дьявол адский, старается пленить нас в ту греховную работу и потопить в бездне адской, как уже сделал это с весьма многими, так как немного спасшихся и спасающихся, но очень много погибших и погибающих. Но не будем отчаиваться в Божием милосердии и избавлении нас как от греховных волнений, так и от настоящих бед, ибо мы имеем на пути жизни нашей Премилостивую Одигитрию, Милосердную Наставницу Пречистую Деву Богородицу, Которая дарована нам, как израильтянам столп огнеоблачный, так как Она – наш огнеоблачный столп, как называет Ее в акафисте Церковь: «Радуйся, огненный столпе, наставляяй сущия во тьме! Радуйся, покрове миру, ширший облака!» (Икос 6) (2).

Осведомленные люди передают, что где-то в мире есть некая река, которая поперек всего моря течет, а между тем нисколько вод своих сладких не смешивает с горькими морскими водами, знать, это особенным чудом Божиим совершается. И не может море той реки прервать и смешать ее воды со своими... Жизнь каждого из нас в мире сем есть как бы река: «Как вода изливалась», – говорит Давид; река же сладкая – святой крест положенный. Когда мы впадаем в море мирских страстей, то теряем свою сладость. Велик ты, Днепр, и многих напояешь, но приблизишься к морю – и тебя никто не захочет ни знать, ни вод твоих поднести к устам своим: ты делаешься невкусным, соленым, горьким, смешав себя с морскими солеными и горькими водами. Велики реки и вы, которые делают усилия, стараются служить Богу. О вас на небе Богослову в Откровении говорят: «воды, которые ты видел... суть люди и народы» (Откр. 17:15). Но тогда на вас страшно и взглянуть, коль скоро прикоснетесь к морю страстного мира, ничего не останется от вас, и вы станете горькими: «прикасающийся к смоле очернится ею, и со строптивым развратишься» (см. Сир. 13:1; Притч. 13:21). Счастлива река, через море протекающая, но с морем себя не смешивающая! Счастлив раб Божий, посреди мира живущий, но с миром не сообщающийся, как Лот посреди беззаконников! (2)

Дух мира сего – это дух лести, исполненный неправды, коварства, лукавства, ибо мир сей только обольщает любящих его, а сам лжет и обманывает. «Лживы сыны человеческие», – говорит святой Давид (Пс. 61:10). Обещает мир богатства, здоровье, долгоденствие: «много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но правда ли это? В сию ночь душу твою возьмут у тебя» (Лк. 12:19–20). Вот конец лживого мирского обещания и надежды: обещает честь и славу, а дает бесчестие. Не обещал ли он Аману такую славу и честь, что он будет вторым после царя Артаксеркса? Но исполнил ли обещание? Нет! Солгал, повесив его на древе в пятьдесят локтей. Не обещал ли счастье славному Велизарию, полководцу и страшному для врагов воину при царе Юстиниане? И исполнил ли? Нет, солгал, лишив его всех имений и очей, и сделал нищим, просящим милостыню. Всякий читавший историю знает о первейшем боярине царя римского Тиверия, Сеяне. Сколь обнадеживал его мир, увлекая фортуной, говоря, что он будет вторым повелителем и управителем царства римского! И не обманул ли его мир суетный и льстивый? Воистину, обманул, ибо внезапно, в один час отнял у него честь, славу и имение, обезглавил его и три дня с поруганием влачил его труп по всему Риму, а затем бросил в реку Тибр. Да и говорит ли кому-либо правду этот лживый мир? В словах его мед, а в делах желчь. Обещает много, а дает ничто. Питает надеждой, а велит есть камень. Подобен мир этот учителю и наставнику своему, князю тьмы, который есть отец лжи (Ин. 8:44). Желая искусить постящегося в пустыне Господа своего, он показывает Ему все царства мира и затем камни, говоря: «скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф. 4:3).

О окаянный дьявол! Если обещаешь отдать все царства мира, зачем хочешь накормить алчущего камнями? Почему не сладкими яствами, не царской трапезой? Почему даже не простым, сухим хлебом? Разве во всех тех царствах, которые ты показываешь, не найдется единой крохи хлеба, чтобы утолить голод алчущего? Как можешь ты дать все царства, сам не имея ни единого куска хлеба, а одни только голые и ненужные камни? О нищий и лживый! Но таков же и ученик сего искусителя – мир сей. Он нищ, ибо все, что имеет, временно и тленно, и только кажется имеющим, на деле же ничего не имеет. Он лжив, ибо никогда, как сказано, не говорит правды (2).

Воистину мир – это второе море. Как в пучине морской, так и в мире – многообразные пагубы, погружения, лишения надежд, беды. Как сказал апостол: «весь мир лежит во зле» (1Ин. 5:19). Жизнь в нем более наполнена смертью горькой, нежели жизнью... Находясь в таком злом море мира сего, посреди стольких бед, скорбей и напастей, почему не ищем пристанища? Почему суеты еще держимся? Почему ненасытно пьем соленую воду пристрастия? Почему погибель нашу любим? Не слышим ли святого Назианзина, проповедующего: «Вот мир, который любим, убегает, уже сам в себе усох, в сердцах же наших еще процветает! Всюду смерть, всюду плач, всюду погибель. Отовсюду бьют нас, однако мы, ослепленные похотью плоти, те самые горести его любим. Бегущего гоним, на падающего устремляемся, не имея же сил подпереть падающего, сами с ним падаем». Вняв этим словам и очами своими истину их в мире увидев, отвергнем всякую печаль житейскую и ко пристанищу небесному, к Богу и Божией Матери, скоро и усердно притечем (3).

О, сколь многомятежно и многопечально житие суетного мира сего! Нет никакого в нем покоя и утешения, но только тяжесть и великое томление души, ибо каждый день влечет с собой молву, и мятеж, и безместные беды. От начала человеческого рождения до смерти нет мира, но всегдашний мятеж и смущение. Рождается человек в мир с болезнью и воплем, растет и живет в скорбях и печалях, кончина его сопутствуется многими рыданиями и плачем, после смерти же тело остается червям на съедение, для души же суд, и на суде неизвестное падение жребия. Поэтому не прилагай своего сердца к настоящему веку, не любодействуй от Господа в плотских сластях, да не нагим и лишенным всех благ обретешься, но Господа всегда ищи, – да вечных благ сподобишься. Ибо "богатые в плотских сластях обнищали и взалкали, а ищущие Господа не будут лишены никакого блага», – говорит пророк (Пс. 33:11) (3).

Не пребывает никогда в одной мере слава и почитание человеческое, но, как луна, непрестанно изменяется, поэтому не очень утешайся почитанием и благополучием преходящего мира сего, ибо тотчас вслед его шествует внезапное изменение. Мир сей непостоянен, и все вещи в нем переменчивы: сейчас слава и почитание, и тотчас внезапно бесчестие; сейчас веселие и радость, и тотчас внезапно скорбь и печаль; сейчас здоровье, и тотчас недуг; сейчас жизнь, и тотчас смерть; кого мир много раз великими почитаниями обманчиво обогатил, тех внезапно смерть обнажила (3).

Не что иное мир сей со своими нравами, как только юдоль греховная и дебрь плачевная. Ничего в нем нет благополучного, но только грех, ничего достохвального, но только преступление, ничего радостного, только скорбь и печаль, только плачь и воздыхание. «Вся голова в язвах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги до темени головы нет у нас здорового места, – как говорит пророк, – язвы, пятна, гноящиеся раны, неочищенные и необвязанные и не смягченные елеем» (Ис. 1:5–6). Поэтому «лей ручьем слезы день и ночь; не давай себе покоя, не спускай зениц очей твоих», – говорит пророк (Плач. 2:18) (3).

Посмотри, и увидишь, что всюду суета, всюду исчезновение, нет нигде в мире сем постоянного наслаждения и покоя, только в Самом Господе Боге. Ибо мир сей превратен и легко подвержен переменам, радость его смешана со скорбью, веселье с печалью, слава его ложна, богатство исчезновенно, красота в прах и пепел прелагаема, плотское наслаждение в смрад и гной претворяемо. В конце же концов все это внезапно смертью пресекается и кончается, ничто не благонадежно, ничто не вечно, только единый Господь Бог и Его пресвятая благодать (3).

Молитва

Многие из нынешних политиков или лжеполитиков28, или, лучше сказать, еретиков, говорят, что не следует молиться. Если, говорят они, Господь уже предопределил, что кому дать, и если Его предопределение неизменно, то молитва совершенно напрасна. Ибо если Бог предопределил дать, то даст и не молящемуся, а если предопределил не дать, то не даст и молящемуся. От этих злых и безумных речей отклоняет нас Спаситель наш, говоря: «Просите, и дано будет вам» (Мф. 7:7). Молиться побуждают нас очень многие: пророки, апостолы, первенствующая Церковь, святые отцы Ветхого и Нового Завета и, наконец, даже все наигрубейшие язычники, которые, будучи просвещены только светом своего ума, молились богу своему. А что говорят лжеполитики: «Предопределенное не может измениться». На это отвечает святой Григорий Двоеслов так: «То, что святые творят по молитвам, так предопределено, что без молитвы ничего этого получить невозможно, ибо молящиеся заслуживают получение того, что Всемогущий Бог прежде всего предопределил дать им». Этими словами он сказал, как бы следующее: Бог определил, что кому дать, но только через молитву, как через некое орудие. Например, определил дать кому-либо долгую жизнь, но не без пищи; определил дать больному здоровье, но не без лекарства; определил изобилие плодов земных, но не без трудов поселянина. Точно так же Бог определил и прочее давать всякому по Своему усмотрению, но не без молитвы. Некоторые ленивцы, не желающие молиться, говорят: «Бог сделал бы лучше, если бы все необходимое подавал всякому без трудов и молитвы». Таковые, кроме того, что произносят хулу на Бога, еще и не знают, что говорят. Они не видят неизреченной милости Божией к людям в том, что Он изволил принимать молитвы и быть умоляемым, дабы мы имели большую радость о деяниях Божиих, когда получим их как бы не даром. Как иногда отец, чтобы побольше порадовать дитя, нарочно бросает перед ним монету на землю, а не дает прямо в руки, чтобы, поискав и найдя, оно возрадовалось и похвалилось перед своим отцом, так и Господь Бог велит нам молитвой и трудом снискивать уготованные Им для нас дары, чтобы, поискав, мы приобрели большую радость и славу. Далее нужно сказать, что Бог даровал человеку великую честь, дав ему право молиться Ему. Ведь какую честь видит для себя человек, когда говорит с великими лицами: подданный – со своим господином, раб – с владыкой или царем и прочее?! А мы, когда молимся, беседуем с Самим Богом. Вот какая честь человеку! Святой Иоанн Златоуст говорит, что, молясь, мы делаемся равными Ангелам и даже превосходим Ангелов, ибо они, молясь, закрывают лица свои по причине величия Бога, тогда как мы открываем перед Богом и раны наши, и скудость, и убожество наше, с великим дерзновением предстоим перед Ним, как Его близкие домашние, и наконец получаем то, чего просим. Просите, и дано будет вам, – говорит Он нам. Но поскольку люди не рассуждают об этом, а во всякой вещи ищут пользы и прибыли, то и подобает показать, какова польза и сила молитвы, какое значение прославления Бога и умоления Его в нуждах наших, и в чем заключается ее польза для тела и для души. Нет такой вещи, которой было бы невозможно испросить у Бога, если только мы просим того, что само по себе есть благо, и если мы просим как следует. Неложны слова Спасителя нашего: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Мф. 7:7–8). О чем не может упросить сын своего отца, если просит у него полезное и необходимое? Тем более человек может упросить Бога. Ведь отец по плоти может быть и злым, может и не любить своего сына, может и солгать, и не дать того, что пообещал. Но совсем не то Бог, «Отец милосердия и Бог всякого утешения» (2Кор. 1:3). Никто не может прельстить Его, и Он не может солгать кому-либо. Он любит людей как чад Своих и делает все, что обещает. "Есть ли, – говорит Он, – между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень, и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мф. 7:9–11). Вот видите, Он еще и убеждает нас, и уверяет подобиями и Своей Божеской благостью. Приводит здесь отца, у которого чего-либо просят его дети, и этим достаточно показывает силу молитвы. Но чтобы больше показать ее силу и пользу, Он приводит еще и некоего сурового судью, не боящегося Бога и не стыдящегося людей; если бы даже и милостивого привел, то достаточно и этим показал бы силу молитвы, ведь Бог несравненно более милостив и кроток, чем всякий самый милостивый человек. А между тем Он приводит даже бесчеловечного судью, которого ничто не могло склонить к милости и правде – ни страх Божий, ни страх перед людьми. Однако же его склонили молитвы и прошения одной вдовицы, терпевшей обиды. Когда вдовица жаловалась ему и просила, чтобы он отомстил ее обидчику, то неправедный судья после долгого времени сказал: «хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее» (Лк. 18:4–5)(1).

Молитва без оружия побеждает врагов видимых и невидимых.

Молитва удерживает руку даже Самого Всесильного, заносящего ее на отмщение грешникам. Молитва сняла железные узы с ног и рук святого апостола Петра, раскрыла темничные врата и безопасно провела его через все стражи воинов, как повествует об этом святой Лука (см. Деян. 12:7). Молитвою ноги святого Павла ослабли в колоде, и раскрылась внутренняя темница: «Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога; узники же слушали их. Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели» (Деян. 16:25–26). Молитвою Иисус Навин удержал солнце в его движении, пока люди Израилевы не победили своих врагов с помощью Бога, услышавшего глас человека (см. Нав. 10:13). Молитвою Езекия, царь израильский, повернул назад солнце на десять ступеней (см. 4Цар. 10:11). Молитвою пророк Илия заключил небо и отверз его тогда, когда захотел (см. 3Цар. 17:1–7); он же молитвою низвел с неба огонь на жертву (см. 3Цар. 18:36–38). Молитвою три отрока посреди огня остались неопаленными (см. Дан. 3). А чем израильтяне победили своих многих и сильных врагов: хананеев, хеттеев, евусеев, аммореев, гергесеев, мадианитян, ассириян, – ведь не столько оружием, которого по выходе из Египта у них даже не было, сколько молитвой: «И когда Моисей... опускал руки свои, одолевал Амалик» (Исх. 17:11)! Чем победил Давид гордого и сильного Голиафа и прочих врагов (см. 1Цар. 17:37–51)? «Молитвою, а не иным каким оружием», – говорит святой Иоанн Златоуст. Чем разрушены Иерихонские стены во время Иисуса Навина? Молитвою, ибо Божественное Писание говорит: «Народ воскликнул, и затрубили трубами. Как скоро услышал народ голос трубы, воскликнул народ [весь вместе] громким [и сильным] голосом, и обрушилась [вся] стена [города] до своего основания, и [весь] народ пошел в город, каждый с своей стороны, и взяли город» (Нав. 6:19). Молитва – это щит и оружие в битве против врагов. Она не только слабых мужей вооружает на крепких, но и немощные сосуды ополчает на прехрабрых мужей, что особенно ясно показал Бог на Иудифи, которая без оружия вошла в ассирийские полки и через три дня, укрепившись молитвой, отсекла голову Олоферну его же мечом (см. Иудиф. 13:6).

Девора победила мадианитян (см. Суд. 4). Иаиль убила вождя Сисару (см. Суд. 4:18–22). Да и кто изочтет силу и действие святой молитвы, явленную и являемую на врагов видимых? Невидимые враги, нападающие на нашу душу, гораздо сильнее, но и они побеждаются молитвой. Это засвидетельствовал Сам Спаситель наш, когда говорил: «сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17:21). Этим Он как бы сказал: сей никаким иным оружием не может быть побежден, кроме оружия святого поста и молитвы (1).

Молитва не только побеждает законы природы, не только является непреоборимым щитом против видимых и невидимых врагов, но удерживает даже и руку Самого Всесильного Бога, поднятую для поражения грешников. Трудно поверить этим словам, но поистине они есть в истории Божественного Писания. Когда люди израильские оставили Господа своего, сделали себе тельца и поклонились ему, то разгневался на них Господь великой яростью и хотел истребить их. Тогда Моисей припал к ногам Господним и начал молиться Богу о народе. И что же случилось? Молитвой Моисей удержал прекрепкую руку Господню, уже поднявшую меч и приготовившую перуны и громы для избиения отступников. Бог хотел поразить и не мог. Потому-то Господь и просил Моисея, чтобы он перестал молиться, говоря: «оставь Меня (то есть пусти, не держи Меня), да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их» (Исх. 32:10). Вот видите, молитва так сильна, что связывает и укрощает даже гнев Всесильного, удерживает руки, поднятые для отмщения, и как щитом укрывает от гнева Божия (1).

Быть может, кто-либо из ленивых молебщиков скажет: если молитва так сильна, то почему же не всякий получает то, чего просит? На это святой Иаков дает такой ответ: «Просите, и не получаете, потому что просите не на добро» (Иак. 4:3). Кто хочет получить, тот должен просить на добро. Если же просящие не всегда получают, то не молитва в этом виновата, но молящиеся не на добро. Как не умеющий хорошо управлять хорошим судном не приплывает к намеченной пристани, но многократно разбивается о камни, и в этом виновато не судно, но плохое управление им, – так и когда молящийся не получает просимого, не молитва виновата в этом, но тот, кто молится не на добро. Не получают просимого только те, которые или сами злы и не хотят уклониться от зла, чтобы сотворить благое (см. Пс. 33:15), или же просят у Бога злого, или, наконец, хотя и доброго просят, но зато просят не хорошо, не так, как следует. Злой человек, не желающий оставить своего беззакония, не может умолить Бога. Об Антиохе, гонителе и мучителе народа Божия, написано: «Нечестивец молил Господа, уже не миловавшего его» (2Мак. 9:13). Святой Павел советует воздевать руки к Богу, – а какие же должны быть руки? Чистые, не запачканные кровью, похищением или удержанием чуждого, не прикоснувшиеся ко всякой нечистоте и умытые слезами покаяния. "Желаю, – сказал он, – чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи, воздевая чистые руки без гнева и сомнения» (1Тим. 2:8). Иные же не получают просимого потому, что не знают, чего просят, как, например, сыновья Зеведеевы (см. Мк. 10:35–38). Таким Господь не дает для их же блага, подобно тому как отец просящему сыну не дает ножа. Просящие не на добро – это те, которые молятся или по-фарисейски, или без прилежания, с мыслями, рассеянными и блуждающими около дел своих и временных прибылей. А что нужно сказать о тех, которые вместо молитвы разговаривают между собой, со смехом осуждают одних, а другим и молиться не дают? У таких и прочих, о которых некогда ныне говорить подробно, молитва превращается в грех. Молитва сильна, но не какая-нибудь, а совершенная, молитва тех, которые хорошо молятся (1).

Молитву того, кто слушается Господа, Он слышит, и она приятна Ему. Кто слушается слов Господних, как об этом сказал нам Сам Господь: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7:21), кто ходит в законе Господнем (Пс. 118:1) и исполняет волю Его, желание того Господь исполнит и услышит молитву слушающихся Его. Молитва смиренная, не фарисейская, восходит высоко, даже до третьего неба (ср. 2Кор. 13:2), к самому Престолу Всевышнего: «Молитва смиренного проникнет сквозь облака» (Сир. 35:17). Такова, например, была молитва смиренного мытаря, говорившего: «Боже! будь милостив ко мне грешнику» (Лк. 18:13), – и Манассии, царя иерусалимского (см. 2Пар. 36). Kрыльями молитвы, на которых она взлетает к Вышнему, сидящему на шестикрылых Серафимах, являются всякие добродетели, в особенности же смирение, говение и милостыня, как об этом сказал Товии Архангел Рафаил, слетевший с неба: «Доброе дело – молитва с постом и милостынею и справедливостью. Лучше малое со справедливостью, нежели многое с неправдою; лучше творить милостыню, нежели собирать золото» (Тов. 12:8). Как во всякой добродетели, так особенно в молитве необходимо прилежание и усердие: «много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16). Не напрасно Спаситель наш сказал: «просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Лк. 11:9). Вот, например, убогий человек просит под чьим-либо окном. Если никто не слышит его голоса, тогда он ищет способа, каким бы он мог быть услышанным, ищет щели, через которую его голос мог бы дойти до хозяина дома. Когда же и это не имеет никакого успеха, тогда он приходит к двери, стучит в них и будит хозяина дома, чтобы ответил он на его просьбу. То же подобает делать и молящемуся Богу. Он должен с великим прилежанием и усердием просить верою, искать надеждою, стучать любовью. И вы все просите молитвою, ищите добрым житием и стучите с великим прилежанием (1).

Быть может, кто-либо спросит: когда особенно подобает молиться? На это отвечает божественный Павел. «Всякою молитвою и прошением, – говорит он, – молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением» (Еф. 6:18). Молиться следует всегда, подражая этим небесным бесплотным духам, особенно же во время нужды, во время какого-либо трудного начинания, каким, например, является воинское дело. Тут нужны силы, нужно сердце, нужна защита и покров. Где же всего этого искать, как не у Бога, Господа Саваофа, Господа Сил? А чем можно искать, как не молитвою? Когда сыны израильские ополчились на амаликитян, Моисей взошел на гору для молитвы. Подобно сему и воинству, выступающему в поход, подобает молиться с Моисеем, ибо и оружие нуждается в помощи молитвы, и молитва воинства укрепляет руки на супостатов. Да и прочим всем чинам подобает возносить чистые руки к Богу и молить Его, чтобы добрые воины одолели стены вражеских городов, держащихся неправдою. Вы же, православные слушатели, просите, и дано будет вам, стучите в небеса молитвой, чтобы открылись вам врата к наследию вашему. Храбрые мужи проливают за вас пот свой и, если угодно будет Богу, готовы пролить и кровь, мы же должны проливать слезы, чтобы Господь обратил оружие врагов в их же сердца, и чтобы луки их сокрушились. Вдовица, терпевшая обиду от своего соперника, пришла просить милости и суда у судьи неправедного, не боявшегося Бога и не стыдившегося людей, и она упросила его об отмщении. Ты же, Православная Россия, столь долгое время терпящая обиду от твоего врага, припади со слезами к Милостивому и Праведному Судии, чтобы Он отомстил за тебя. В Его милости и правде ты уже достаточно убедилась. Теперь же только припади к Нему со слезами и усердием, а Он отомстит за тебя и исполнит тебя великой радостью. Ведь Он Сам обещается, говоря: «Что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их? сказываю вам, что подаст им защиту вскоре» (Лк. 18:6–8). Облака и гром, которые мы видим и слышим в небе, по философскому мудрствованию происходят не из чего-либо иного, как именно из влаги, паров и газов, которые солнце вытягивает от земных тел и возносит вверх. Подобно этому и мы, если хотим, чтобы «возгремел с неба Господь, и Вышний дал глас Свой» (Пс. 17:14), чтобы Он ниспослал стрелы и разогнал врагов, чтобы умножил молнии и привел врагов в смятение, – и мы должны для этого испустить из очей влагу слезную. Она не падает на землю, но скоро восходит к небесам, как об этом говорит святой Давид: «Ты положил слезы мои пред Собою» (Пс. 55:9). Из этих слез произойдут громы и молнии на врагов и приведут их в смятение. Когда на земле загремят пушки, тогда и небо испустит эти громы и смутит врагов наших. «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Мф. 7:7) (1).

Не великим ли считается быть богомольным и непрестанно проводить время в молитвах? Не считается ли такой наследником Царства Небесного? Но и о таком псаломник в одном месте говорит так: «молитва его да будет в грех» (Пс. 108:7). О окаянная твоя молитва, если она больше грех, нежели молитва, если она не умоляет, но подвигает Бога на гнев (1).

Вот, например, кто-либо просит перехожего иерея помолиться за него Богу. Иерей молится, и даже очень усердно, но не может он умолить Бога, если тот, за которого помолится, не только не перестает грешить, но впадает еще в больший грех; и молящийся иерей не виноват в этом, а вся вина в том, за которого он молится, так как он соделывает препятствие молитве молящегося. Иерей молится, а он грешит; тот плачет, а он скачет; тот постится, а он упивается. Напрасна здесь молитва, напрасны труды... В Божественном Писании мы читаем следующее: согрешили перед Богом некогда два израильских царя, Саул и Давид. Саул имел за себя молитвенника Богу и ходатая святого пророка Самуила, а Давид имел богомольца за свой грех в лице святого пророка Нафана. В то время, когда Нафан умолил Бога за своего грешника, то есть Давида, и исходатайствовал ему скорое прощение, Самуил не только не умилостивляет Бога по отношению к своему грешнику, но даже больше как бы раздражает Его и своей молитвой поощряет на больший гнев против Саула. Почему? Какова причина этого? Неужели Нафан, богомолец Давида, был более любезен Богу, нежели Самуил, богомолец Саула, если молитвы первого Он слушает, а молитвы второго не хочет слушать? Нет, не можем мы сказать того, чтобы оба эти пророка были не в равной милости у Господа Бога. Почему же молитва одного принята, а другого нет? Причина в том, что Самуил молится за Саула, а Саул не думает о молитве. Самуил всю ночь стоит на молитвенном подвиге, а Саул спит, растянувшись на мягкой постели. Самуил во вретище и пепле, а Саул на потехах. Самуил алчет и жаждет в посте за Саула, а Саул пирует и упивается. Не удивляйся же, Саул, что не мог Самуил умолить за тебя Бога... Не Самуил виноват в этом, но сам ты виноват, виноваты твои нераскаянные грехи...

Совершенно противоположное Саулу и согласное с Нафаном делает Давид. Нафан молится за Давида, и Давид сам падает крестообразно перед Богом в молитве и взывает: «Помилуй мя, Боже!» (Пс. 50). Встает Нафан в полночь на молитву за Давида, встает и Давид, говоря: «В полночь я вставал славить Тебя за праведные суды Твои» (Пс. 118:62). Нафан облекся во вретище за Давида, и Давид говорит: «Одевался во вретище». Постился Нафан за Давида, постился и Давид: «смирял постом душу мою» (Пс. 34:13). Будь же уверен, Давид, что услышал Бог твоего богомольца и дает тебе прощение. Хорошо молиться за такого, легко от такого изгнать тяжкий грех, как бы беса какого. Вы же, которые по жизни подобны Саулу, не взваливайте вину на своих богомольцев, не говорите: Не могли, когда вы сами о себе не радеете и пренебрегаете собственным спасением. Они не смогли за неверие ваше (1).

День и ночь к Богу всегда беспрестанно восклицай, день и ночь к Богу не переставай молиться, день и ночь Бога ищи, да обрящешь Его, да искомого найдешь, ибо ищущий непременно находит, и просящий непременно получит, и стучащему отворят, – говорит Господь (Мф. 7:8) (3).

Молитва бывает двоякая – внешняя и внутренняя, творимая явно и тайно, соборная и совершаемая наедине, та, к которой призывает долг, и произвольная. Первая, творимая по уставу церковному, соборная молитва совершается в определенное время: полунощница, утреня, часы, Литургия, вечерня и повечерие, – на каковые моления люди и призываются звоном, ибо их, как подобающую Царю Небесному дань, должны воздавать каждый день. Творимая же втайне, произвольная молитва может не иметь определенного времени, ее совершают, когда кто захочет, без всякого зова, только по движению самого духа. Первая, то есть церковная молитва имеет положенное число псалмов, тропарей, канонов и прочих пений, и действий иерейских, другая же (тайная, произвольная), как не связанная с определенным временем, не имеет и положенного числа песнопений, ибо каждый молится, сколько хочет, – иногда кратко, а иногда долго.

Первая произносится вслух устами и голосом, вторая же – только умом. Первая произносится стоя, вторая же не только стоя или ходя, но и на одре почивая, словом, всегда, когда бы ни случилось возвести свой ум к Богу. Первая, соборная, совершается в храме Господнем или по случаю в каком-либо доме, где соберется несколько человек, вторая же, уединенная, совершается в затворенной клети, согласно слову Господа: «когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне» (Мф. 6:6)(3).

Для того чтобы человек смог возбудить в своем сердце Божественную любовь и соединился с Ним в неразлучном союзе любви, необходимо часто молиться, возводя свой ум к Богу. Ибо как от часто подкладываемых в огонь дров увеличивается пламя, так и молитва, творимая часто и с углублением ума в Боге, возбуждает в сердце Божественную любовь, которая, воспламенившись, согреет всего внутреннего человека, просветит и научит его, явит ему все неизвестное и тайное своей премудрости (Пс. 50:8) и сделает его как бы пламенно-огненным Серафимом, всегда предстоящим Богу духом своим, взирающего на Него умом и черпающего в этом духовную сладость (3).

Молитва – это обращение ума и мыслей к Богу; молиться – значит предстоять своим умом Богу, неуклонно мыслью смотреть на Него и беседовать с Ним в благоговейном страхе и уповании. Итак, собери все мысли твои и, отложив все внешние житейские попечения, устреми ум твой к Богу (3).

Молитва за умерших

Совершая наши молитвы об упокоении душ блаженной памяти скончавшихся рабов Божиих, мы имеем твердую надежду, что принесенная за их души жертва, излиянная из ребер Христовых Кровь и вода, совершаемая в святой Чаше, окропляет и очищает души тех, за которых приносится и за которых изливается. Если Кровь и вода Христовы, однажды пролитые на Кресте, омыли грехи всего мира, то ныне те же Кровь и вода, а не иные, неужели не очистят наших грехов? Если тогда Кровь Христова искупила из рабства врагу многие, бесчисленные души, то ныне она же, а не иная, неужели не искупит этих поминаемых душ? Если страдание Христово тогда оправдало столь многих, то ныне, то же Христово страдание, вспоминаемое совершением Божественной Жертвы, неужели не оправдает тех, которых мы поминаем? Мы твердо веруем в силу Крови Христовой, истекшей с водою из Его ребер, мы твердо веруем, что она очищает, искупает и оправдывает своих рабов, которым да будет вечная память в Царствии Небесном и в Церкви святой на земле среди благочестивых людей (1).

Молодость

Я скажу кое-что приличествующее молодым, откладывающим покаяние до старости. В Ветхом Завете Бог повелел приносить Ему жертвы от плодов земных и первородных от стад скота, приносить все лучшее, а не худшее, здоровое, а не гнилое или больное, первое, а не последнее, молодое, а не старое (см. Лев. 22:21–22). Если от плодов земных, то первый сноп от нивы, первый овощ из сада, первую гроздь от винограда. Если от стад скота, то годовалого агнца, трехлетнюю телицу и вообще все молодое и здоровое, а не хромое, не слепое, не больное и не имеющее какого-либо повреждения. О том же, как Бог гневается на приводящих в жертву плохое, послушай говорящего в пророчестве. «Когда приносите в жертву слепое, не худо ли это? или, когда приносите хромое или больное, не худо ли это? Поднеси это твоему князю, будет ли он доволен? Не приму и Я такие жертвы от рук ваших, – говорит Господь» (Мал. 1:8, 10). Юные годы твои, молодой человек, – это дни первоплодные. Ты должен отдать их в жертву Господу Богу Твоему, то есть ты должен в юности своей научиться служить Господу, соблюдать Его заповеди, старательно храниться от того, чтобы не прогневать Творца твоего каким-либо смертным грехом, жить в целомудрии чисто и честно, ходя путем закона Божия. Это и будет приятная жертва Богу от твоих первых плодов. Если же юность свою ты проводишь в развращенной жизни, а покаяние, исправление и добродетели ты откладываешь на старость, то ты хочешь принести в жертву Богу хромое, слепое, больное и покрытое язвами. Постигнет тебя, с одной стороны, телесная немощь во всех твоих членах, которыми тебе хотелось бы послужить Богу, и ты не будешь в состоянии совершить такого подвига, который в юности ты мог бы совершить. С другой же стороны, состарившиеся в тебе греховные нравы отяготят твою душу и сделают ее как бы слепой, хромой и расслабленной, так что она будет уже не в состоянии легко совершать богоугодные дела. Не услышишь ли ты тогда от Бога то, что услышали приведшие в жертву Богу хромое, слепое и больное: «Не приму такие жертвы от рук ваших?» Хорошо увещевает апостол, говоря с мольбой: «Умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу» (Рим. 12:1). Он велит представлять живую жертву, а не мертвую. То есть пока ты, человек, здоров телом, молод, чист и крепок, – будь жертвой Богу, не откладывая до того времени, когда, состарившись, ослабеешь и будешь как бы мертвым и недейственным телесной крепостью. Или же так скажу: пока ты жив, пока ты не умер душой через смертный грех, будь жертвой Богу, то есть живи по-Божьему. Когда же и тело твое, ослабленное старостью, будет как бы полумертвым, а душа твоя наполнится греховной мертвости, тогда ты уже не будешь Богу благоприятной жертвой, как мог бы быть прежде, ибо не принимает Бог в жертву мертвечины, да и где и когда кто приносил в жертву мертвечину? (1)

Молчание

Молчание – это истинное начало очищения души и помимо труда все заповеди устраивает хотящему, как некто сказал. Ибо «язык – неудержимое зло, исполнен яда смертоносного. Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков», – говорит апостол (Иак. 3:9). «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело» (Иак. 3:2). При говорении есть много опасностей: прежде всего, с каким кто нравом говорит, в какое время, что говорит и какую цель имеет то говорение. Говорящий все это должен иметь в памяти, молчащий же все совершил и исполнил (3).

Монашество

Нужно рассудить и то, кто носит хлебы. Носит их отрок, как вспоминается это в Евангелии Иоанна: «здесь есть у одного мальчика пять хлебов» (Ин. 6:9). Многие мужи не носят хлеба, а один отрок носит, и, должно быть, хлебы те были невелики, если один отрок мог носить пять хлебов. Взяв из рук этого отрока хлебы, Христос насытил многочисленный народ. Здесь можно видеть таинство. Тот один отрок был прообразом монашеского чина: монашество на греческом языке выражается словом «монос», что значит один, уединенный. Чистый отрок, девственник, являлся прообразом иноческой чистоты, на хранение которой полагается в иночестве и обет. Хлебы же были прообразом иноческих молитв, творимых и днем, и ночью. Как отроческими хлебами Господь насытил народ, так и иноческими молитвами Господь содержит этот мир. Хотя и малы были хлебы того отрока, однако же насытили многие тысячи народа. Подобно этому и молитвы иноческие хотя и кажутся кому-либо малыми, однако же укрепляют весь мир. Христианский мир в Святом Писании уподобляется винограду, как и о древних израильтянах говорил пророк Исаия: «Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев» (Ис. 5:7). Кто не знает, как прекрасен виноградный сад? Ветви его замечательные, листья прекрасные, гроздья приятные, радующие зрение и услаждающие вкус. Кто же не видит, как прекрасен и христианский мир, как он замечателен и приятен? Богатствами он украшается, как листьями, а благородным чадородием, как прекрасными гроздьями, он возносится и славится, расширяется и умножается, согласно слову Давида, которое он сказал Богу: «Тень его покрыла горы, и ветви его закрыли кедры Божии. Простер он отрасли свои до моря и лозы свои до рек» (Пс. 79:11–12). Посмотрим же, на чем держится и чем живет виноградная ветвь. Она существует на одном только сухом и бесплодном коле. Отними от винограда кол, и ветвь упадет на землю и будет попираться. Отними от христианского мира иноческий чин, как от винограда свой и бесплодный кол, что тогда станет с миром? Посудите сами! Как хлеб отрока хотя и не многий, но насытил многих, так и молитвы иноческие хотя и кажутся малыми, однако приносят пользу для многих (1).

Мудрость

Есть премудрость духовная, и есть премудрость мирская. Обе эти премудрости описаны в Послании святого апостола Иакова следующим образом: «Мудр ли и разумен кто из вас, докажи это на самом деле добрым поведением с мудрою кротостью. Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину. Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская... Но мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна» (Иак. 3:13–15, 17)(2).

Смотри же сама, мудрость мирская, утопающая в богатстве, сластях и страстях греховных, на свою идолоподобную глупость! Имеешь голову золотую, а о персти земной не мудрствуешь! Имеешь очи, а ног своих глиняных, кончины, говорю, твоей и истления в гробе, не видишь! Имеешь уши, а трубы слова Божия, трубы смертной, трубы Страшного Суда не слышишь! Имеешь уста и говоришь не доброе, а только злое, скверное, лукавое, коварное! Руки и ноги твои, все, говорю, дела твои несостоятельны, заслуживают не милость Божию и спасение, а разве гнев Божий и погибель (2).

«Блажен человек, который снискал мудрость... она дороже драгоценных камней... и ничто из желаемого тобою не сравнится с нею» (Притч. 3:13, 15). Поистине, прекрасен этот бисер, но все ли могут его купить? Все ли могут учиться философии, математике, геометрии и иным мудростям? Нужно, чтобы были и простые люди, чтобы было кому работать, растить хлеб, ходить на войну и исполнять прочие государевы службы. K тому же и к этим мудростям иногда примешивается некое коварство, как говорит апостол: «уловят мудрых в коварстве их» (1Кор. 3:19) (2).

Крест – это знамение духовной, христианской, крестной и сильной премудрости, как оружие крепкое, ибо духовная, крестная премудрость – это оружие против противящихся Церкви, как говорит апостол: «Слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, – сила Божия. Ибо написано: «Погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну»; и далее: «Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа, распятого... Божию силу и Божию премудрость» (1Кор.1:18–19, 22–24).

У людей в поднебесной живет двоякая премудрость: премудрость мира сего, которая была, например, у эллинских философов, не ведающих Бога, и премудрость духовная, какова она у христиан. Мирская премудрость – это безумие перед Богом: «Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» – говорит апостол (1Кор. 1:20). Духовная же премудрость почитается безумием у мира: «для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1Кор. 1:23). Мирская мудрость – слабое оружие, несильное воинствование, немощная храбрость. Но какое оружие премудрость духовная, это видно из слов апостола: «Оружия воинствования нашего... сильные Богом на разрушение твердынь» (2Кор. 10:4); и еще: «слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого» (Евр. 4:12). Образом и знамением мирской эллинской мудрости являются содомо-гоморрские яблоки, о которых повествуется, что извне они прекрасны, внутри же них прах смрадный. Образом же и знамением христианской духовной мудрости служит крест, ибо им явлены и как бы ключом открыты нам сокровища премудрости и разума Божия. Мудрость мирская исполнена бесполезного праха, а словом крестным мы получили все блага: «Се бо прииде Крестом радость всему миру"... Мудрой деве уподобляется и само Небесное Царство: «подобно будет Царство Небесное... девам» (Мф. 25:1). Ибо и Небесное Царство, когда восхочет явиться к нам в последний день, возьмет в руки крест, согласно словам Писания: «тогда явится знамение Сына Человеческого на небе» (Мф. 24:30), то есть крест Христов. Оно придет к нам с крестом. И это для пристыжения неразумного мира сего, считающего себя мудрым, и обезумевшего, и для пристыжения бесов и всех осужденных с ними. Ибо крестом, как крепким оружием, как острейшим мечом, поразит врагов своих и низринет их в геенну (2).

Мученичество

Насколько высоко величие мученической чести, это измерил Сам Сын Божий распростертыми на Кресте руками и нашел ту честь выше всяких почестей, которые получат чины всех святых, ибо Господь наш, приняв на Себя человеческое естество и желая плотью достигнуть Своей «славы, которую имел у Отца прежде бытия мира» (Ин. 17:5), прошел чины всех святых и нигде не воспринял ту славу, как только в мученическом чине, в который начав входить, Он тотчас воззвал, говоря: «ныне прославился Сын Человеческий»« (Ин. 13:31). Был Он пророком, ибо пророчествовал о пленении Иерусалима и предсказал Страшный Судный день, но прославился не в пророческом чине. Был Он и апостолом, ибо, будучи послан Отцом благовестить миру Евангелие царствия, Он проходил города и села, уча и благовествуя, что приблизилось Царствие Божие, но не прославился Он и в апостольском чине. Он был пустынником: «поведен был Духом в пустыню» (Лк. 4:1). Был постником: «сорок дней... ничего не ел» (Лк. 4:2), – но ни в пустынническом и ни в постническом чине Он не прославился. Был Он преподобным, как говорит о Нем апостол: «преподобный, непричастный злу, непорочный» (Евр. 7:26), – но и не в этом чине Он прославился. Он был чудотворцем, изгонявшим бесов, исцелявшим слепых, хромых, расслабленных и воскрешавшим мертвых, однако же Он не говорит, что был прославлен в этом чине. Когда же после Тайной вечери Он начал готовиться к мученичеству и выходить на этот путь, тогда Он и сказал ученикам: «ныне прославился Сын Человеческий». Совершив же на Кресте страдания, Он сказал, явившись по Воскресении Луке и Kлеопе: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24:26). Смотри, как высоко было величие мученической чести, что даже Самому Христу через мученичество подобало войти в славу Свою (1).

Одинаковое достоинство имеют пот трудолюбца, повседневно умерщвляющего плоть свою ради любви Христовой, и кровь мученика, умирающего в один час, так как они принимают от Бога равную благодать и целебную силу. Если мощи святых мучеников, проливших за Христа свою кровь, подают исцеления, то подают исцеления и мощи преподобных, которые хотя и не пролили крови своей за имя Христово, однако же чудодействуют, как и мученики, ибо они пролили многие свои поты, угождая Христу. Неудивительно, что руками Павловыми творились чудеса, подавались исцеления, ибо они не единожды пострадали за Христа, были связываемы и избиваемы, но удивительно, что платки и пояса Павловы, ни в чем не страдавшие (ибо могут ли страдать бездушные предметы?), творили такие же чудесные действия, как и сами руки Павловы. Об этом в Деяниях Апостольских сказано: «на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19:12). Одинаково чудесную силу имеют как пот Павлов, истекающий во время трудов, так и кровь его, изливаемая в страданиях. Не менее честны и вы, капли потов преподобнических, чем капли крови мученической! (2)

У рабов Христовых бывает двоякое мученичество, совершаемое как самим делом, так и в духе. Исполняемое на деле, оно совершается с пролитием крови, а исполняемое духом, соделывается без пролития крови. Мученичество с пролитием крови известно всем, мученичество же без пролития крови мало кому известно... Человек, одаренный от Бога разумной душой, имеет от природы в своем естестве две стороны: похотную и яростную. Обе эти страсти вместе с человеком рождаются, живут и умирают: как похотное, начиная от юности и до самой старости, до гроба, не оставляет человека, так и яростное держится в нем от начала жизни и до самой его кончины. Похотное живет и господствует в теле человека, а яростное в его душе. Поэтому желающий претерпеть духовное мученичество ради любви ко Христу должен совершить двоякий подвиг борьбы с этими сугубыми страстями: плотской и душевной, – похотной, говорю, и с яростной страстью, то есть победить как природные плотские вожделения, так и страсти душевные. Ибо одно – страсти плотские, другое – страсти душевные, точно так же, как похотное и яростное – не одно и то же. Плотские страсти содержатся в видимых плотских чувствах, каковы: сластолюбие, похоть, плотоугодие и прочее, услаждающее чувства. Душевные же страсти заключаются в невидимом и неведомом сердце, каковы: гнев, ярость, злоба, злопамятство, ненависть и тому подобные страсти, содержащиеся как злые помыслы в сердце и в свое время выступающие наружу в деле. Об этих плотских и душевных страстях упоминает святой апостол Павел, говоря колоссянам: «умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть» (Кол. 3:5). Это – о плотских страстях. О душевных же он говорит следующим образом: «отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу» и прочее (Кол. 3:8–9). Из этих апостольских слов ясно видно, что существуют двоякие страсти: плотские и душевные, требующие двоякого подвига от желающего исполнить бескровное и духовное мученичество (2).

Станем же и под крестом, ибо не в ином каком месте святой Богослов Марии усыновлен был. А под крестом как стоять? Всегда иметь перед умными очами своими Распятого Господа. «Я рассудил, – сказал апостол, – быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1Кор. 2:2). Сораспинаться же Господу своему надлежит состраданием и умерщвлением своих похотей и с ними привычных греховных страстей. Этим запечатлеем сыновство наше. И возлюбит нас Благая мира всего Матерь, если умрем для греха и оживем для Бога, если духовное мученичество понесем, если изволением сотворимся мучениками (см. Рим. 6:10–11). Ибо тот не сын Марии, кто не мученик. Естественный Ее Сын Иисус Христос умер за нас. Приобщенный Ее сын Иоанн умер за Христа. Так и мы, если сыновьями Ее являемся, добровольно пострадаем и умрем за Сын