АНГЕЛЫ

1. Ангелы приносят всегда Богу жертву хвалы, а мы – сокрушения

И днем, вместо перебирания четок, старайтесь быть умно пред Богом, молитвою Иисусовою. Как Ангелы всегда пред лицем Бога, так и нам надо стараться. Они приносят жертву хвалы, а мы – сокрушения (1, с. 73)13.

2. Слова, слышанные вами в душе, Ангел Хранитель говорит

Слова, слышанные вами в душе, Ангел Хранитель говорит (3, с. 210).

3. Живое общение с Ангелами и святыми

Я уже писал вам, что внутренние внушения – от Ангела Хранителя и святых Божиих, к коим молитесь или чествование воздаете.

Так всегда бывает, что как наши сердечные молитвы тотчас слышатся святыми, так и их слово к нам тотчас отзывается в душе нашей, как бывает на телеграфах. Общение мира нашего с горним всегда есть и есть живое.

Попекитесь всегда блюсти святое настроение и всегда будете в общении живом со святыми Божиими.

Они видят нас – и или радуются, когда сердца наши в добром порядке, или печалятся и скорбят, когда там худо (3, с. 218).

4. Имейте же обращение к святому Ангелу Хранителю вашему, и он будет вразумлять вас во всяком случае

Ангел ваш Хранитель, вас блюдущий, напоминает вам через совесть вашу об усердной молитве и о ярости невидимого врага вашего. Имейте же обращение к святому Ангелу Хранителю вашему, и он будет вразумлять вас во всяком случае (3, с. 245).

5. Небесная охрана

Так вот у вас там какие подвиги!..

Господь близ, охраняя всех нас. Враг хитер, но Ангел Божий сильнее его: махнет мечом, и все паутинные сплетения вражии разлетятся как прах, возметаемый ветром – (4, с. 55–56).

6. Внутренние откровения через Ангела Хранителя

Пребывайте с Господом. Недавно я узнал от одной инокини, которая внутри слышит иногда остепеняющий ее голос: «не забывай Господа» или «не скверни сердца пустыми речами и мыслями». Это ей Ангел Хранитель говорит. А у других это говорит своя совесть и свой страх Божий (4, с. 94).

К чему клонится то, что слышалось вам в сердце и уме, кто разгадает? Как это имело хорошее для вас действие, то надо производить это от Ангела Божия. Ангел Хранитель у каждого есть, и у вас есть. Он своим языком говорит с душою – одноестественною ему. След речи печатлеется в сознании и сердце. Нечто подобное бывает со всяким, кто внимает себе. Но вообще такого рода действия надо принимать с большою осторожностию и недоверием. Помилуй Бог сделать неверный шаг. Бывает, что и враг указывает нечто, кажущееся правым; а он хочет сбить с пути, уклоняя надесно14. Внимать надо и не всему без разбора верить (4, с. 202–203).

7. Видимое явление Ангела ниже невидимого руководительного внушения

Св. Григорий Нисский, брат св. Василия Великого, как восставал против путешественниц! То же делал и Григорий Двоеслов, коего Преждеосвященную литургию имеем. И из подвижников сколько было не благоволивших к сему?! А вы все свое. Сидите в монастыре да в келии – се величайший подвиг. Места же святые обходите мысленно, как и делаете, и поклоняйтесь умно Господу, явившему на них знамения Своего к нам благоволения. Это лучше телесного поклонения. И все умное, сердечное, духовное несравненно выше видимого. Даже видимое явление Ангела ниже ангельского невидимого руководительного внушения. Утверждайтесь же в келейном сидении и невыхождении из обители. Тут настоящая наука иночествования. Молитва, чтение и рукоделье в келии да послушание в церкви, и все тут. Как просто и несложно! А в дороге чего не наберетесь? Чего не навидитесь и не наслушаетесь? (4, с. 209).

8. О записях внушений Ангела

Вы помянули... Ангел внушает, что и как. Завели бы тетрадку и записывали. Это небесные сокровища. И самим после прочитать будет утешительно и назидательно, и другие после читали бы не без пользы. Когда соберется сотня, можно отдать в редакцию – и получить оттиски... И пойдет Божие по Божьему миру (6, с. 138).

9. О падших ангелах

Падший ангел был ли свободен? Уж конечно. В Писании, где говорится об Ангелах, везде говорится так, что нельзя не видеть, что говорящий о них признает их свободными.

Говорится еще, что Бог не пощадил ангелов согрешивших. Если не пощадил – признал их грешными произвольно. Они же именуются непокорившимися. Следовательно, имели свободу покориться. Ангелы, соблюдшие свой чин, свободны и пасть, но не захотят этого по причине обилия благ, вкушенных ими от покорности воле Божией. Падшие называются несоблюдшими своего чина, непокорившимися. Следовательно, им явно сказана была воля Божия определенная и определенное указание дел, подобно как Адаму в раю. А какое оно, не видно нигде (7, с. 110).

10. О средствах общения души с Ангелами и духовным миром

Удержите только в мысли, что душа имеет тончайшую оболочку и что эта оболочка такая же и у нашей души, как и у всех духов. Из этого вам нетрудно уже вывести заключение, что та всемирная тончайшая стихия, из которой эти оболочки и в которой витают все духи, есть посредница и для взаимного общения наших душ и духов тех.

Теперь оторвитесь от этого представления и перейдите вниманием к обычным между нами делам. Вы живете теперь в Москве, сидите в стенах своей квартиры, окружены отовсюду зданиями и, куда ни обратите очи свои, всюду встречаете препоны: многие предметы преграждают острозоркость и дальнозоркость очей ваших. Но если б вам подняться над Москвой на каком-нибудь шаре, вы увидели бы беспрепятственно не только ее всю, но и окрестности ее.

Если б вам еще повыше подняться, то вы и что есть дальше кругом увидели бы.

Усиль ваше зрение и подними вас еще выше и выше, вы можете увидеть С.-Петербург, Париж, Лондон и т.д.

Все сие потому, что зрение ваше стало острозорче и никаких ему нет помех видеть (9, с. 49).

Переходите теперь опять к святым Божиим. Та стихия, о коей речь, всюду проходит и никакой нигде помехи не встречает себе. Луч солнца проходит сквозь стекло, а та стихия – и сквозь стекло, и сквозь стены, и сквозь землю, и сквозь все. Но как она проходит сквозь все, так и те, которые витают в ней, могут проходить сквозь все, когда нужно (как Спаситель прошел в горницу, где были апостолы, дверем затворенным15). Обитают они в определенном месте; но когда им повелевается или позволяется, тотчас переносятся куда нужно по той стихии и никаких преград не только не встречают, но и не видят. Когда нужно, переносятся; а когда нет такой нужды, на своем месте пребывая, видят по всем направлениям, что где есть и что где творится. И когда очи свои обращают на землю, то есть на нас, грешных, то ясно видят и нас... только не это грубое тело наше, до коего им дела нет, а видят самую душу нашу, как она есть, не непосредственно, а посредством оболочки души, сродной с их оболочкою и тою стихиею, в коей они живут, ибо состояние души верно отражается в ее оболочке (9, с. 49–50).

Извольте теперь вообразить: сидят двое и разговаривают, при этом душа каждого настроена своим образом. Каждый из них не видит, что на душе у другого по причине грубой занавески тела, за которою прячется душа; а Ангелы и святые, если обратят взор на них, увидят душу их как она есть и что в ней есть, ибо какова она и что в ней отражается в ее оболочке. Если в ней святые мысли и чувства, оболочка ее светла, и при каждом святом чувстве светла особым образом. А если мысли и чувства ее не совсем чисты, то и оболочка ее не светла и от каждого нечистого чувства своим образом помрачена, являясь то как туман, то как мрак ночи. Если б вы вознеслись на Небо и ангельское восприяли зрение, совлекшись, конечно, и этого тела, то, взглянув на землю, вы увидели бы вместо разнообразной массы людей некие тени светлые, полусветлые, туманные, мрачные; причем не дивно, что светло наряженные показались бы вам мрачными, если у них душа дурна, а одетые в рубище – светлыми, если их душа чиста. И вот такими-то видят нас небожители; и, судя по тому, какими видят, радуются о нас или скорбят (9, с. 50–51).

11. Видение об Ангелах, исцеливших старца

Некто жил где-то далеко в пустыни. Заболели у него внутренности: легкие ли, или сердце, или печень, или все вместе. Боль – хоть умирай. Людской помощи неоткуда ожидать, прибег к Богу со всеусильною молитвою. Услышал Господь. В одну ночь, заснувши, видит он такое видение. Пришли два Ангела с ножами, разрезали его, вынули больные части, вычистили их, вымыли и чем-то смазали. Затем все положили на свое место, спрыснули чем-то, и – все срослось, как будто и разрезов не было. Проснувшись, старец встал совсем здоровым, как будто никогда не болел, новеньким, будто юноша во цвете сил (9, с. 90).

12. Простота и смирение – два крила, быстролетность сообщающие

Записывал, помню, только один старец из древних... только не то, что у вас... а мысли, особенно резко печатлевшиеся в душе. Он записывал их угольком на стенках келии и прочитывал. Это, говорил, Ангел мне внушал. Это бы и вам можно сделать, но, думается, трудно самописаное отличать от внушенного. И лучше не делать и этого: чем проще жизнь, тем лучше. Простота и смирение – два крила, быстролетность сообщающие (5, с. 28).

БЛАГОДАРЕНИЕ

1. И за геенну можно благодарить Бога

Как святой отец благодарил (Бога) за геенну? По сознанию, сколь великое для нас благо в том, что Бог открыл нам о геенне. Если и зная, что есть геенна, мы так беспечно грешим, что было бы, если б не знали о том? Теперь все же иной грешит-грешит и призадумается (2, с. 213; 8, с. 96).

БЛАГОДАТЬ

1. Совершенство и успех в молитве Иисусовой зависит от благодати Божией

Это – что Бог дал или даст – иметь надо в цели, чтобы не смешать самодельщины с даром благодати (1, с. 18).

2. Благодать перерождает человека

Так мрачно все вокруг, если смотреть совне. На деле же есть светлое водительство Божие, которым Он всех и каждого ведет к последнему концу. Никто не забыт. Всех Отец есть Бог. Как несчастен род наш, когда для спасения его необходимо было, чтобы Сам Бог снизошел к нему, принял его естество и в этом естестве проложил ему путь восхождения туда, где Он Сам есть – одесную Отца? Что не все веруют, не умаляет значения веры. Надо смотреть на тех, которые искренно веруют, и на то, что им дается чрез веру. Вера христианская не система учения, а образ восстановления падшего в силу смерти Богочеловека, благодати Духа Святаго. Возьмите кого-либо из шедших вслед Господа и увидите, как он мало-помалу растет духом – и становится великим при всей невзрачности внешней. Вот о. Серафим. Простой, неученый – до чего дошел? Неверам многоученым уста заграждал единым словом. Вот и сила. А жизнь его какова, а нрав? Так и всех переделывает благодать, которые предаются ей (1, с. 148).

3. О состояниях благодатного озарения

Состояние это не может равняться никакому естественному восторгу. Оно исключительное – и только прикосновением Господа к душе испытывается (1, с. 154).

4. Двоякое действие благодати

Вы уже были призываемы путем рождения, Крещения и воспитания – и стояли на добром пути, но уклонились, поправ благодать святого Крещения. Теперь снова призваны. Бойтесь опять отступиться от Бога. Благодать двояко действует: совне, когда призывает, – и это всеобщая благодать, никто не исключен, ибо Господь всем хощет спастися и в разум истины приити; когда кто, вняв призванию, обращается, тогда благодать чрез Таинство Крещения или Покаяния внутрь вселяется и там созидает спасение или образует из стихий добра, естественных человеку, нового человека, наследника вечного Царствия Небесного, не властительски, а руководительно и помогательно, то есть указывая добро и помогая совершать его (1, с. 203–204).

5. О взаимодействии благодати и ревности

Всем хотящий спастися Господь буди вам помощник! Вы прописали некоторые неисправности в делании дела спасения. Присмотритесь, еще больше найдете. Извольте встрепенуться, ибо дело идет о жизни и смерти. Главные производители жизни о Христе Иисусе суть ревность, горячая, энергичная, безжалостная к себе, яростно-сердитая на свою дурную сторону во всех ее проявлениях, без всякого снисхождения; и божественная благодать, привлекаемая и призываемая ревностию и всегда помогающая, когда ревность действует как следует...

Благодать Божия всегда готова и во всей силе; а ревность не всегда бывает исправна, не всегда бывает в должном напряжении, слабеет, близится к равнодушию, хладеет. В сем состоянии человек походит на того, о ком в Апокалипсисе сказал Господь: ни тепл еси, ни хладен16... и прибавил очень страшный приговор (1, с. 207–208).

По мере охлаждения ревности благодать отступает (1, с. 208).

6. Благодать всеобща... вина неспасения не на благодати, а на нехотении нашем

Благодатию никто не заделяется; она дается всем грядущим к Господу; и Спаситель говорит, что Он пришел грешников спасти, а не праведных17... Благодать всем обща, только бери... и всем открыт доступ к ней – и все могут спасены быть, если захотят... Вина неспасения не на благодати, а на нехотении нашем (1, с. 224).

7. О действии благодати после обращения человека к Богу – в период рождения

Бог душе, обращающейся от греха на путь богоугождения, сначала дает вкусить всю сладость жизни сей новой. Но потом оставляет человека одного с его собственными силами. Благодать при сем или скрывает свое действие, или отступает. Делается сие затем, чтобы дать человеку поглубже убедиться, что он сам по себе один есть без благодати, – и навык глубоко смиренствовать и пред собою, и пред Богом, и пред людьми (1, с. 226–227).

8. Ревность – плод благодати

Ревность о спасении у вас есть. Она знаменуется заботою, вами выражаемою. Это значит, что жизнь духовная в вас теплится. Следует вам ее поддерживать, поддерживая ревность и разжигая ее. Когда будет ревнование, будет жизнь, а жизнь никогда не стоит на одном, – следовательно, будет и преуспевание. Но замечать его нельзя, как не замечается рост детей, кои всегда на глазах.

Ревнование сие есть плод благодати. Господь призвал вас. Сие всегда исповедуйте с полным благодарением. Если призвал, то не бросит, только сами не отшатывайтесь от Него. Ибо не все от Господа, а есть часть и от нас. Что же от нас? Всеусильное действование в угождение Богу. Оно и будет, пока будет ревнование. Когда есть ревнование, оно свидетельствуется заботою о спасении жаркою (2, с. 85).

9. Содействие благодати в духовной жизни: о внимании к Богу и постепенном освобождении духа от земных влечений при помощи благодати

Терпение и постоянство в начатом приведет наконец к искомому, и возрадуетесь!

Ведь немногое нужно, и даже одно, как и Спаситель сказал. Мария сидела у ног Спасителя и смотрела Ему в глаза, слушая слово Его. Так надобно и нам устроиться. Господь везде есть, и везде можно приседеть Ему. Вопрос в том, как.

Как пророк Давид, так и мы. Предзрех, говорит, Господа предо мною выну, яко одесную мене есть18 (Пс. 15, 8). И будем предзревать. Что мешает? Мешает не натиск внешних впечатлений, а непостоянство ума. Так у святых отцов писано. Ум все перебегает с предмета на предмет. Чем его привязать? Ничем нельзя, как чувством. Когда на сердце есть какое чувство, то оно и ум привязывает к предмету чувства. Следовательно, кто хочет привязать ум к Богу, так чтобы он непрестанно зрел Бога, надобно оживить чувство к Богу (2, с. 95–96).

Чувство к Богу нам натурально: оно составляет сущность духа высшей стороны нашего существа. Но по падении дух наш ослаб и подчинился душе; душа же – что Марфа, вся занята земным и житейским и жить без того не может. Как же быть? – Надо душу свою загубить, чтобы ожил дух, или ожить духом. Так и Господь повелел. Вопрос опять: как? Благодать Божия приходит и возбуждает дух. Дух начинает предъявлять свои требования и томить человека неудовлетворенностью: подай ему Бога... и с Богом его сочетай, тогда он замолчит, имея то, что ему потребно. Опять к тому же пришли: надо предзреть Господа... Начало у нас уже есть. Милосердый Бог благодатию Своею возбудил дух. Дух возбужден, но душа жива, она и мешает духу. Надо добивать душу. Тем, что дух возбужден, ей уже горло перерезано; но она еще все дышит, живуча бо. Как добить душу, это долгая история. Будем на первый раз безжалостны к ней и ее требованиям, или проще: подрежем в себе сочувствия ко всему душевному, земному, житейскому, тварному и, напротив, постараемся образовать сочувствие ко всему духовному, невидимому, Божескому.

Не получая удовлетворения, душа будет истощаться и ближить к смерти, а дух, получая насыщение, будет крепнуть, расти, приходить в возраст. Вся сила дела сего в сочувствиях: подавлять одни... и восставлять другие. Подавление одних производится напряжением воли и энергиею духа, с призыванием многомощного имени Иисуса Христа; а восстановление других производится перенесением сознания и внимания на предметы их. Сие есть молитва и богомыслие, или размышление о Божественных свойствах и делах. Кто долго стоит на солнце, телом согревается; так и кто о Боге и Божеском все думает, согревается в духе. Чем дальше, тем больше. Наконец загорится дух. Когда загорится, тогда не нужно никаких уроков и наставлений. Сам дух все уладит. Это состояние помазанных. Вот какой огонь возжечь пришел Господь на землю. Тогда все сердце будет занято Единым Богом, а за сердцем и ум. Вот дорога... Вы идете по ней. Дойдете. Не робейте!.. (2, с. 96–97).

Но ведь на бумаге-то так выходит коротко. Но дело не всегда скоро делается. К тому же мы представляем только труд, а дело совершает Сам Господь. Мы то же, что те, которые возят кирпичи, известку, песок, воду и прочее. Строит же другой Некто, присущий в нас со времени Крещения или Покаяния. А как строит, никому не сказывает, даже тому, у кого строит. Только по окончании строения вводит Он в построенное самое лице человека... а этот только охает... дивясь, откуда что взялось, как из таких невзрачных материалов вышло такое дивное здание: и чисто, и светло, и прекрасно, и великолепно. Если верим, что так будет и в нас, будем с терпением ждать и дождемся. Однако ж, ожидая, не сложа руки сидеть, а напряженно делать все, что делать обязывает нас заповедь, по нашему внешнему положению и внутреннему состоянию (2, с. 97).

10. Поблажки себе и самоохотное развлечение отгоняют благодать

Поблажать себе не должно и самоохотно предаваться развлечениям, ибо такого рода поведение благодать Божию отгоняет. А ну-ка не воротится?! Ужас, как пойдет все кверху дном... Спаси вас, Господи, от беды сей!.. Обаче всякую нужду духовную, о коей болит сердце, предавать Господу, и Он поможет и уладит неладное (2, с. 99).

11. Дары Святого Духа, полученные при Крещении, развиваются при посредстве молитвы и подвигов

Благодать Духа Святого с нами с момента Крещения и Миропомазания. Молитвы церковные, домашние, труды подвижничества и доброделания развивают сей дар и дают ему простор действовать в нас. Лучшее к тому средство – сердечная молитва, которую и саму надо считать плодом Духа и вместе – привлекательницею Духа. В этом смысле и церковная о Духе Святом молитва имеется привлекательницею Духа (2, с. 211; 8, с. 95).

12. О взаимодействии благодати и ревности

«Господь призвал вас. Благодарение Господу! Но не ослабевайте делать и со своей стороны все потребное. Начал Господь в вас дело обновления духовного. Веруйте и уповайте, что начный... и совершит (Флп. 1, 6), если и ревность живую будете блюсти, и соответственных трудов опускать не будете (3, с. 24).

Ревность – дело благодати и свидетельство, что сия благодать неотступно в вас есть и производит благодатную жизнь...

Пока есть ревность, присуща и благодать Святого Духа. Она – огонь. Огонь поддерживается дровами. Дрова духовные – молитва... Как благодать коснется сердца, тотчас порождается обращение ума и сердца к Богу – семя молитвы.

Затем идет богомыслие (3, с. 24–25).

Благодать Божия внимание ума и сердца к Богу обращает и на Нем держит. Как ум без действия не стоит, то, будучи к Богу обращаем, о Боге и думает.

Отсюда память Божия – присная спутница благодатного состояния... Память Божия праздной не бывает, но непременно вводит в созерцание совершенств Божиих и Божиих дел: благости, правды, творения, промышления, искупления, Суда и воздаяния. Все сие в совокупности есть мир Божий или область духовная. Ревнующий неисходно пребывает в сей области. Таково уж свойство ревности. Отсюда обратно пребывание в сей области поддерживает и живит ревность. Желаете соблюсти ревность? Держите все прописанное настроение... По частям – это дрова духовные...

Имейте всегда под руками такие дрова, и как только заметите, что огнь ревности слабеет, берите какое-либо полено из своих духовных дров и подновляйте огонь духовный. И все добре пойдет.

Из совокупности таких духовных движений исходит страх Божий, благоговейное стояние пред Богом в сердце. Се страж и охрана благодатного состояния...

Вникните в сие, хорошенько обдумайте, вселите в сознание и сердце... и непрестанно оживляйте в себе... и живы будете...

Воскресли вы, как говорите... а тут будете всегда в состоянии только что воскресшего (3, с. 25).

13. После благодатных посещений надо быть готовым к встрече скорбей и искушений

Великой милости сподобились вы от Господа! Это вам одобрение прежних трудов и поощрение на большие. А может быть, еще и вот что: не подходят ли спереди искушения внутренние или скорби и тяготы внешние? Такова мысль св. Исаака. Ощутишь, говорит, особое действие благодати. Смотри строго во все стороны, не отяготила бы какая напасть.

Но ближе скорбных напастей припадки самовосхваления... Собирайте тогда все из прежней жизни, чего по совести похвалить не можете, и завалите этим восстающие помыслы, как иной раз вспышку огня заваливают землею, чтобы не породился от малого большой пожар. За самовосхвалением и самоценом следуют греховные помыслы и движения и другое немалое. От этого всего спаси вас, Господи! (3, с. 227–228).

14. Благодатные внушения должны побуждать нас к смирению

Вот вам Бог послал напоминание о молитве. Благодарите Бога. Тут нет прелести, если вы сами не состроите ее в себе и не возмечтаете о себе нечто великое. И прежде вы получали свыше внушения, слышанные вами внутренним слухом вашим. Милость Божия! И тем больший ответ на вас лежит, если не преуспеете в сем.

Получив внушение, вы день, а иногда и больше бываете в отрешенном состоянии и настроении.

Другие не имеют этого и должны сами, как сумеют, восходить к такому состоянию, которое для всех обязательно.

Сравните теперь, что выше – без труда полученное или трудом и потом достигнутое?..

И получите из сего побуждение к смирению себя пред всеми (3, с. 230).

15. Без благодати Божией никаким другим способом ничего духовного приобрести нельзя

Сила не в словах молитвы Иисусовой, а в духовном настроении, страхе Божием и преданности Богу и во всегдашнем внимании к Богу и Ему предстоянии умном.

Молитва Иисусова есть только пособие, а не самое существо дела. Положите себе жить в памяти Божией и ходить в присутствии Божием, и это одно приведет вас к доброму концу. Все сие от благодати Божией. Без благодати Божией никаким другим способом ничего духовного приобрести нельзя.

Как уканет благодать в сердце, тогда все пойдет, как следует быть (5, с. 231).

16. Об отступлении благодати

Самоцен и отступление благодати всегда неразлучны. Господь отвращает очи Свои от зазнавшегося... А за отступлением благодати не всегда падение следует. Следует только охлаждение, нехорошие движения и неустойка против страстей, не в смысле падения в дела страстные, а в смысле смятения сердечного: например, скажет кто неприятное слово... и сердце загорится гневом и под. (6, с. 84).

17. Изречение преподобного Симеона Нового Богослова о благодати

Что говорит св. Симеон, что благодать заставляет забыть и презреть все земное и небесное, временное и вечное, то под этим разумеет все тварное, всякую тварь. Ибо когда благодать возгорится, тогда сердце исполняется любовию к Богу, а любовь к Богу истинная делает, что для души ничего нет, кроме ее и Бога. Вот что говорит Симеон святой (8, с. 27).

18. Минуты высшего благодатного состояния духа

Состояние хорошее, которое испытали Вы, есть плод осенившей Вас благодати Божией. Оно дается всякому, кто искренно обращается к Господу. Так говорит о сем св. Макарий Египетский. И дается вначале – а потом скрывается. Господь дает только сим уразуметь, что есть, из чего трудиться и гнать вслед Его.

Состояние это не может равняться никакому естественному восторгу. Оно исключительно – и только прикосновением Господа к душе испытывается.

Заметили ли Вы место, где чувствовалось? Это надо хорошо заметить, чтоб потом быть в том месте вниманием.

Потрудитесь припомнить – и все там быть вниманием. Это в сердце. Продлить сие состояние не в нашей власти, но некое подобие ему производить трезвением, можно (8, с. 216).

19. Порядок возбуждения в спасаемом человеке добрых чувств от Духа Божия

Дух Божий сокровенно действует на дух наш и приводит его в движение. Пришедший в движение дух наш восставляет в себе естественное свое Боговедение, что Бог есть, все содержит и Мздовоздаятель есть. Сознание сего восставляет чувство всесторонней зависимости от Бога и оживляет страх Божий. То и другое растревоживает совесть – свидетельницу и судию дел наших и чувств, между коими редко что встречается такое, на что бы благоволительно воззрел Бог. Встревоженная совесть вместе со страхом Божиим и чувством всесторонней зависимости от Бога поставляют человека в чувство безвыходности своего положения: камо пойду? камо бегу? Но бежать некуда: пойман и в руках Бога – Судии и Воздаятеля. Чувствуется гнев Божий с небесе на всякую неправду 19 (Рим. 1, 18).

Но тут приходит благовестие Евангелия и выводит из беды. Без Евангелия такое пробуждение духа нашего было бы пагубно, ибо неизбежно ввергало бы в отчаяние. Но благость Божия так устрояет, что истинное пробуждение духа и совершается, и сопутствуется Евангелием. Тому, у кого внутри образовалось вследствие пробуждения духа: камо пойду? камо бегу? – Евангелие возвещает: куда и зачем бежать? Иди под сень Креста – и спасешься. Сын Божий, воплотившись, умер на Кресте во очищение грехов наших. Веруй в сие – и получишь отпущение и милость Божию сретишь. Апостолы всегда так и делали, проповедуя Евангелие. Растревожат, а потом говорят: веруй в распятого Господа – и спасен будешь. Так, св. Петр в первую проповедь, в день сошествия Святого Духа, встревожил и устрашил иудеев до того, что они начали вопиять: «Что же нам делать теперь? Куда деваться?» Он возблаговестил им тогда: покайтесь, и да крестится кийждо вас во имя Господа Иисуса во оставление грехов 20 (Деян. 2, 38). Св. апостол Павел и Послание свое к римлянам расположил так, что сначала устрашил всех, говоря: открывается гнев Божий (Рим. 1, 18), – и потом указал и прибежище всем в вере в Господа Иисуса Христа (Рим. 3, 22 и т.д.).

Когда кто в крайней беде находится и встретит указание на исход и прибежище, с какою ревностию хватается он за сие! Так и дух наш, вняв благовестию спасения в Господе, всею силою емлется за него с благонадежием и готовностию все сделать, лишь бы сделаться причастником евангельских благ. Такое настроение нашего духа делает его готовым к Богообщению, и благодать Святого Духа, действовавшая доселе совне, возбуждая, вселяется внутрь не непосредственно, а чрез посредство Таинства. Верующий кается, крестится и приемлет дар Святого Духа (см. Деян. 2, 38). Сие и есть действо Богообщения – живого и действенного. Так осязательно проявлялось сие действо во время первоначальной проповеди св. апостолов; так проявлялось оно и после них и проявляется доселе, когда все при сем с нашей стороны исполняется достодолжно.

Не все совершает один Дух Божий. Требуется нечто и от нас, и это нечто немаловажно. Дух Божий возбуждает, благовестие указывает, за что взяться. Сие от Бога. Но, сделав сие, Бог останавливается и ждет нашего произволения. Первыми действиями своими Бог как бы спрашивает: «Хочешь выйти из беды? Вот что делай». Момент сей самый важный. Склонится кто на указание – открывается вход дальнейшим действиям благодати, которая и вводит его потом в область спасенных. Не склонится – пресекает дальнейшие действия благодати и таковой остается в среде погибающих. Апостол Павел проповедует в Ареопаге. После проповеди св. Дионисий и еще кто-то идут вслед его и крестятся; а из прочих кто говорит: «Чему это учит суесловный сей?», а кто: «Приходи в другой раз, послушаем тебя». Бог никого не неволит спастися, а предлагает на выбор и только того, кто изберет спасение, спасает. Если б не требовалось наше произволение, Бог всех в одно мгновение сделал бы спасенными, ибо всем хощет спастися. Да тогда и совсем не было бы погибающих. А произволение наше не всегда разумно бывает, упорничает и Самому Богу не внимает. Вот и гибнем (9, с. 81–84).

20. Сокровенное действие благодати, получаемое нами в Таинстве Крещения

Благодать действует в нас с малолетства сокровенно. Ее подновляют в нас причащением Святых Таин Тела и Крови; среда же, в коей мы растем, если она верующа и благочестна, дает простор действию ее в нас чрез христианское воспитание. И выходим мы из детства и отрочества при сих условиях совсем не то, чем выходят те, которые не крещены. Полагаю, что вам приятно восприять мысль и веру, что вы облагодатствованы. И не отрицайтесь, а паче благодарите. Благодать сокровенно действует, но нередко она проторгается и въявь – в святых порывах и делах. Если будете почаще себя тереть, ходя в порядках христианских, чаще будете испытывать и действие благодати. Огонь есть в дереве, но скрыт. Станьте тереть дерево о дерево – пойдет дым, а потом и огонь покажется. В янтаре и сургуче есть электричество, но так оно не видно. Потрите, – и оно тотчас обнаружится притяжением каких-либо мелких частичек и даже искоркою. Вот и телеграф молчит, а как только машинка начнет производить трение, электричество тотчас пробуждается, и видите, как оно стремительно действует.

Так видите, облагодатствованная дщерь Божия, за чем дело! Тереть себя надобно, ходя в порядках христианских, и благодать Божия будет непрестанно проявлять в вас свою живодейственность. Есть электрические солнца. Отчего? Возбуждено посредством известных аппаратов много электричества и держится в сем возбуждении. Желаю стать и вам самосветящим солнцем под действием благодати, вам дарованной и в вас сущей. Вот и опять мы подошли к тому же – что не надо себя жалеть, а то резать, то тереть. Иначе ничего из нас с вами не выйдет в духовном смысле, хоть мы и очень красивы будем на вид (9, с. 93–94).

21. О ревности и решимости жить по благодати

Очень обрадован вашим желанием переродиться. Вы рванулись желанием; но благослови, Господи, возвесть вам это желание до решимости, а потом решение свое произвесть и в дело, которое по буквам не так сложно и длинно, а по существенному смыслу должно быть трудом целой жизни. Как дойти до решимости, об этом потолкуем после. Теперь я еще поговорю о том, что будет в конце. Сознанный светлый конец какого-либо начинания поддерживает в соответственном напряжении энергию сил к довершению его. Прошлый раз я писал вам, что надобно нам самоохотно дать благодати Божией, принятой нами в Крещении, простор, чтобы она, как закваска, проникла все существо наше во всех частях и частичках; потом прибавил, что со времени Крещения она тотчас начинает действовать и, если не встретит помехи, производит все возможное в душе одна, в чаянии, что, пришедши в возраст, душа и произволением своим изберет те заложенные уже благодатию начатки христианской богоугодной жизни. Когда, пришедши в возраст, станет кто своим сознанием и свободным избранием на сторону благодати, тогда она уже самого человека научает, как ладить с собою и все в себе пределывать, и не отступает от него, пока не доведет своего дела до конца, если человек не станет противиться тому своим произволением (9, с. 98–99).

Вы теперь стоите на том моменте жизни, когда предлежит вашему произволению и свободе выбор: стать ли на сторону благодати или на противоположную ей. Положим, что вы избрали первое и дошли трудом жизни до блаженного конца благодатной жизни. В каком, думаете, виде будет тогда созерцаться ваше внутреннее? – Как лучезарная звезда, всюду разливающая светлые лучи. Вот как это!

Помните, вы говорили, что не совладаете с мыслями, а потом писали, будто я вас испортил своими речами, что прежде у вас все было лучше, а как стали всматриваться в себя по моему указанию, то видите одно неустройство: и мысли, и чувства, и желания – все идет вразброд, и привесть их в какой-либо порядок сил нет. Вот вам решение, почему это так: центра нет. А центра нет, потому что вы своим сознанием и свободным избранием еще не решили, какую сторону принять. Благодать Божия доселе вводила в вас возможный порядок, и он в вас был и есть. Но отселе она не станет уже действовать одна, а будет ждать вашего решения. И если вы вашим избранием и решением не станете на сторону ее, то она и совсем отойдет от вас и оставит вас в руках произволения вашего.

Вы отторжены будете на противную сторону и, может быть, даже сердцем изберете ее; но не ждите, чтобы от этого направления умалился внутри вас беспорядок. Нет, там водворится еще большее смятение и растрепанность. Упорядочение внутри вас начнется лишь тогда, когда вы станете на сторону благодати и порядки жизни в духе ее поставите неотложным законом своей жизни.

С того момента, как образуется в вас такое решение, образуется и центр внутри вас, и центр сильный, который все сущее в вас начнет стягивать к себе. В центре сем будет благодать, завладевшая вашим сознанием и свободою, или ваше сознание и свобода, сочетанные с благодатию. Это то же, что прежде названо воскрешением или восстановлением духа. К сему центру потом благодать Божия начнет стягивать все другие силы естества вашего, и душевные, и телесные, и заправлять всею их деятельностью, удерживая в них то, что есть доброго, и истребляя все недоброе (9, с. 99–100).

22. Внутренняя целесообразность. Просветление оболочки души под действием благодати. Разные степени этого просветления

Это стянутие всего к одному центру и направление всего к оному и есть внутреннее перерождение, которого вы с таким порывом возжелали. Когда завершится это перерождение, тогда уже все, и малое, и великое будет исходить из одного центра, и внутри водворится совершеннейшая гармония, и мир Божий, превосходящий всякий ум, осенит внутреннюю храмину естества вашего.

И Бог мира будет с вами! – Какое восхитительное и преблаженное состояние. Вы рванулись желанием к вещи, весьма достойной вашего желания (9, с. 100).

Когда душа состоит вне благодати, оболочка ее или мрачна, как ночь темнейшая, если кто поблажает страстям и им служит; или сера, как неопределенный туман, когда кто не слишком предан страстям, живет, однако ж, в суете. Под действием же благодати, вместе с тем как проникается ею душа, просветляется постепенно и оболочка ее, подобно тому, как обыкновенно разгуливается пасмурная погода. Когда душа вся проникается благодатию, тогда и оболочка ее вся становится ярко-светлою. Как внутреннее все в сем случае стянуто к единому, от коего исходят и все тамошние движения и действия, то и ярко-светлость оболочки представляется действием же благодати, исходящею из того же центра вслед за духовными действиями. Это и есть лучезарность. Внутреннее облагодатствованного блестит, как звезда, не духовным только, но и вещественным светом (9, с. 101).

Эта светозарность внутренняя у таковых нередко прорывается и наружу и бывает видима для других. Бывши в С.-Петербурге в сороковых годах, я слыхал об этом от некиих и очень желал повидать то своими очами. Случилось мне принять к себе одного инока, в котором начали уже проявляться ощутительные действия благодати. Началась речь о духовных вещах. По мере того как входил он в себя и мысль его углублялась, лицо его все более и более светлело, а потом стало все бело, как снег, и глаза его искрились. И об отце Серафиме Саровском говорят, что он часто просветлялся, особенно во время молитвы в церкви, видимо для всех. О подобных проявлениях есть много сказаний в отечниках. Об одном пишется, например, что лишь только он, став на молитву, поднял руки к небу, как из всех пальцев обеих его рук потекли пучки света на довольное пространство. О другом говорится, что ученик его пришел к нему зачем-то и постучался, – ответа не было. Он пригнулся посмотреть в скважину и увидел, что старец стоял весь в огне, как столп света. И много-много есть таких сказаний. И про святителя Тихона я еще маленький слышал нечто подобное. Преображение Господне, когда Он явился весь облистан светом одного происхождения с этим» (9, с. 101–102).

Лучезарность такая при переходе в другую жизнь обнаруживается уже сама собою естественно, ибо тогда спадает это грубое тело и не мешает ей быть видною для других. Я уже поминал вам, как св. Антоний Великий, сидя однажды и беседуя с учениками, устремил очи свои на небо и, посмотревши довольно, сказал: «Я видел столп света, восходящий от земли на небо. Это душа Аммония воспарила к Господу». Таких видений много записано. И то несомненно, что в Царство Небесное войдут только те, в которых благодать Божия, быв воспринята, начала свое действие в какой-либо мере, хотя и не успела проникнуть всего естества. Припомните притчу о десяти девах. Пять юродивых не вошли в чертог оттого, что не имели огня в светильниках. Это значит, что, приняв благодать, как и все, они не озаботились возгреть ее в себе и не потрудились над собою, чтобы дать ей простор полно воздействовать в себе. Погасили благодать – света и не оказалось, ибо неоткуда ему произойти в нас, как от благодати.

Вообразите, как они были поражены, когда у самых дверей стояли и были отвергнуты, – и глас Жениха слышали, только не призывающий, а отгоняющий. Господи, помилуй! Прегорькая участь! Почаще вращайте в мысли этот момент и всею заботою озабочивайтесь во что бы то ни стало достигнуть того, чтобы не повторилось и над вами нечто подобное (9, с. 102–103).

23. Объяснение свободной решимости жить по благодати притчами и примерами

У тех, которые, получив благодать, не дали ей действовать в себе, а заморили, на Суде Божием сначала отнимут дар благодати, а потом ввергнут их в тьму кромешную. Это Спаситель открыл в притчах о мнасах. Всем рабам дано по мнасу: благодать всем равно дается. Но один на этот мнас приобрел других десять, другой – пять, третий – ничего: завернул, говорит, в платок и положил (см. Лк. 19, 11–21). Это значит, что первый больше всех потрудился над тем, чтобы проникнуться благодатию, второй – в половину против него, а третий пренебрег даром, нисколько не заботился возгреть в себе благодать. Награда потом воздана соответственно трудам по облагодатствованию или внутреннему просветлению себя под действием благодати. Последний ничего не сделал по сей части: у него взяли и то, что так щедродательно вручено было вначале.

Видите, как дело-то идет и чем кончается?!

Мы, крещеные, все получили мнас – благодать Святого Духа. Сия благодать, как я уже поминал, сначала одна действует в нас, пока мы еще не пришли в возраст. Когда же приходим в возраст, то она, хотя также во всякое время готова действовать в нас, но не действует, а ожидает, пока мы свободно и самоохотно склонимся к ней, сами восхощем ее вседействия в нас и взыщем его. Как только взыщем, она тотчас начинает опять свое в нас дело, возбуждая, направляя и укрепляя нас. Проникновение нас благодатию спеется по мере взыскания нашего и труда по сему взысканию. А если не взыщем и не станем трудиться именно для сей цели и в сем смысле, то она не станет одна действовать в нас против воли нашей, как бы насильственно. Бог дал человеку свободу и не хочет нарушать ее, не хочет против воли входить в него и действовать в нем. Захочет человек сам себя предать действию Божию, самоохотно, тогда и Бог благодатию своею начинает действовать в нем. Если бы все зависело от Бога, то в одно мгновение все стали бы святы. Одно мгновение Божие – и все бы изменилось. Но таков уж закон, что человеку надо самому восхотеть и взыскать, – и тогда благодать уж не бросит его, лишь бы только он пребыл верен ей (9, с. 103–104).

Припомните притчу Спасителя о сокровище, сокрытом на поле, и о человеке, ищущем драгоценных бисеров (см. Мф. 13, 44–46). Один увидел в поле десятину, на коей зарыто сокровище: пошел, все свое продал и купил десятину ту. Конечно, он вырыл потом сокровище и разбогател, хоть об этом не помянуто. Это поле или десятина есть душа наша; сокровище, сокрытое в ней, есть благодать, чрез святое Крещение в нее вложенная. Что увидел сокровище человек притчи – этим означается момент, когда сознает христианин, что в нем сокрыта такая драгоценность, ни с чем не сравнимая, – благодать Святого Духа. Продал все – это значит всем пожертвовал, что имел, что дорого было для него, чтобы только достать то сокровище – возбудить и привести въявь сокрытую в нем благодать.

Другой купец был, торговавший драгоценными камнями. Узнал он, что где-то есть алмаз, которому равного ничего нет, но которому цены в том месте, где он находился, не знали (это я от себя дополняю). Желая его приобресть, и этот тоже все свое продал и купил его. И, конечно, разбогател. – И этот драгоценный бисер есть образ благодати Божией, в нас сокрытой и неведомой нам, пока не сознаем того. Кто сознает, тот вместе убеждается, что ничего нет драгоценнее ее. Потому с полным самоотвержением все бросает и устремляется на возгрение и воспламенение в себе благодати.

Из этих притчей вы видите, что именно ожидается от нас. Ожидается, чтобы мы: 1) сознали присутствие в себе дара благодати; 2) уразумели драгоценность ее для нас, столь великую, что она дороже жизни, так что без нее и жизнь не жизнь; 3) возжелали всем желанием усвоить себе сию благодать, а себя – ей или, что то же, – проникнуться ею во всем своем естестве, просветиться и освятиться; 4)решились самым делом достигнуть сего; и затем 5) привели сию решимость в исполнение, оставя все или отрешив сердце свое от всего и все его предав вседействию Божией благодати. Когда совершатся в нас сии пять актов, тогда полагается начало внутреннему перерождению нашему, после которого, если неослабно будем продолжать действовать в том же духе, внутреннее перерождение и озарение будут возрастать – быстро или медленно, судя по нашему труду, а главное – по самозабвению и самоотвержению.

Помните, что я говорил вам о той гувернантке, что круто поворотила21. Вот у нее все это совершилось. Начавши, она уже не озиралась вспять, а все дальше и дальше, выше и выше забирала. И дошла до огненного возгорения благодати. Благодать Божия не смотрит на то, каков кто был до возжелания ее, а ждет только этого возжелания. И тотчас начинает свое дело, как у Екатерины великомученицы чистой, так и у Марии Египетской, бывшей до того неисправною. Сколько есть текущих сим путем у нас в России, знатных и незнатных, и мужчин, и женщин, и вдовиц, и девиц?! Блаженные и преблаженные души! – Блаженный Августин долго был удерживаем в узах жизни не духовной, хотя знал и о духовной и желал ее. Что же помогло ему разорвать сии узы? Слышанный им рассказ о просиянии благодатию св. Антония Великого, человека неученого и из простого звания. Услышав это, он воззвал: се простецы упреждают нас, оставляя нас позади со всею нашею ученостью и всем значением среди людей. И с этой минуты переломил себя и с жаром пошел тем же путем, каким тек св. Антоний.

Мы же с вами как? Отнекиваться будем или отлагать день за днем?! Благослови вас, Господи, Своим просветительным благословением (9, с. 104–106).

24. Решимость жить по благодати не должна ограничиваться лишь желанием, а должна сопровождаться готовностью к трудам и борьбе, стремлениями непременно достигнуть желаемого. Необходимость терпения и постоянства в подвиге

Лучезарность души, которую проникнет Божия благодать – всю, как огонь железо, есть состояние привлекательное. Слыша о нем, всякий готов рвануться желанием достигнуть его. Предполагаю у вас подобный порыв. Но порыв хоть и означает, что душа умеет избирать лучшее, но не выражает всего, что по сему случаю требуется. Можно рвануться и стать, – из порыва ничего и не выйдет. Нет, не порыв один здесь нужен, а здравое рассмотрение дела и образование решимости, твердой и неуклонной, при сознании всех трудов, препятствий, неприятностей, кои ожидают впереди, с мужественным воодушевлением стоять против них до положения живота.

Взыскание того, чтобы проникла все наше существо Божия благодать, есть то же, что взыскание Царствия Божия, или возревнование о спасении души, или возлюбление и избрание единого на потребу. Разны именования и выражения; дело же одно. Я взял такую сторону, которая нагляднее. Как ни назови, предмет сам по себе есть превожделеннейший, потому нельзя не желать его. Кого ни спроси: хочешь в рай, в Царство Небесное? – духом ответит: хочу-хочу. Но скажи ему потом: ну, так то и то делай, – и руки опустились. В рай хочется, а потрудиться ради того не всегда достает охоты. Я веду речь к тому, что не возжелать только надобно, но и твердую возыметь решимость непременно достигнуть возжеланного и начать самим делом труды по сему достижению. Чтобы нам яснее это было, расскажу вам все, как обыкновенно желания восходят до решимости (9, с. 107–108).

Много бывает предметов, о которых мы думаем, и дел, которые задумываем. Но подумаем-подумаем – и забываем. Это значит, что к ним душа не прилегла: душа не прилегла и память о них пропала. То памятно, к чему душа приляжет. Душа приляжет, я разумею – предмет нам понравился. Пусть понравился предмет – нам приятно о нем думать или держать его в мысли, представлять себе; но он может не возбуждать еще желания иметь его, а если это дело, – сделать его. Говорим: хороша вещь или хорошо дело, – но нам-то что до них. Полюбоваться ими – любуемся, но, чтобы потянуться за ними или к ним, не видим позыва. Чтобы пожелать чего, надобно, чтобы желаемое имело ближайшее к нам лично отношение, было бы для нас или полезно, или необходимо, или уж так понравилось, что без него скучно и горько жить. Когда в каком деле или какой вещи видятся такие стороны, то желания их мы удержать не можем; оно образуется неизбежно. Положим, возжелали: будто все уже этим и сделано? Нет еще. Мало ли желаний остается неисполненными от недостатка энергии или напряжения сил к исполнению их? Чтобы желание исполнилось, надо возвесть его в непременное намерение или решимость, надо, чтобы душа так в себе сказала: во что бы то ни стало достану такую-то вещь или сделаю такое-то дело. Когда это слово произнесется в душе, то вслед за ним начинаются соображения, как привесть в дело то, что решено: обдумание средств, придумание благоприятных обстоятельств времени и места, предугадывание препятствий и обозначение мер к устранению их и возможное обозрение всего хода дела с начала до конца. Когда все это обозначится в душе, она является вполне готовою на дело.

Все готово к делу, но дела-то еще нет: его надо начать, продолжать с постоянством, терпением и соответственным усердием, пока дойдет до конца. Все доселе прописанное похоже на то, как у вас, например, лесопильная машина приготовлена к пилению: пары разведены, дерево подведено и все налажено как следует. Остается только пустить в ход – и работа началась. Это – пустить в ход – венец всех прежних приготовлений и будто ничего не прибавляет к деланию, а сделание дела все от него зависит. Точно так и в переходе желаний в решимость и дело, когда решимость созрела и все придумано к деланию, остается еще самонужнейший акт, в коем вся сила, – начать делать. Подумаешь, что же тут трудного, когда все уже готово? А между тем это самый трудный шаг. Все до решимости происходило внутри; теперь наше внутреннее дело – умное – должно вступить в среду событий и течь наряду с другими. Сделай только первый шаг, а там уже сама обстановка, в какую вступит начавший дело, начнет его подталкивать – делать и делать в начатом духе и порядке. Так вот вам вся процедура дела!

Говорю же сие для того, чтобы указать, что еще остается вам доделать в себе, чтобы желание, которым вы рванулись на дело Божие, перешло в дело. Чтобы ваше желание не было пустоцветом, надо довесть его сначала до решимости – не быстролетной, а тяжеловесной, обдуманной, крепкой, разумной и, главное, – безвозвратной; а затем приступить и к делу. Первое все должно совершиться внутри собственным размышлением с молитвенным к Богу обращением о вразумлении и просветлении ума относительно этого столь необходимого предмета (9, с. 108–110).

25. Очерк просветленного благодатию внутреннего состояния словами Макария Великого. Способы возбуждать и усиливать решимость в доброй жизни

Если кто в мире богат и есть у него сокрытое сокровище, то на сие сокровище и богатство приобретает он все, что захочет. Так и те, которые обрели и имеют уже небесное сокровище (благодать), сим сокровищем приобретают себе всякую добродетель и тем же сокровищем присовокупляют себе еще большее небесное богатство. Апостол говорит: имамы сокровище сие в скудельных сосудех 22 (2Кор. 4, 7), то есть, будучи еще во плоти, сподобились обрести в себе оное сокровище – освящающую силу Духа.

Кто обрел и имеет в себе сие небесное сокровище Духа, тот неукоризненно и чисто совершает им всякую правду по заповедям и всякое делание добродетелей уж без понуждения и затруднения. Станем же умолять Бога, взыщем и будем просить, чтобы и нам даровал сокровище Духа Своего и таким образом возмогли мы неукоризненно и чисто пребывать во всех заповедях Его, чисто и совершенно исполнять всякую правду.

Надлежит понуждать себя к тому, чтобы просить Господа, да сподобит обрести и приять небесное сокровище Духа и прийти в состояние без труда и легко совершать неукоризненно и чисто все заповеди Господни, которых прежде не могли исполнить и при всем усилии. Приобретается сие сокровище чрез усердное искание, веру и терпение в трудах по сему исканию. С сердечною болезнию и верою надлежит просить у Бога, чтобы дал нам обрести в сердцах своих богатство Его, в силе и действенности Духа.

Что бывает с теми, у которых благодать Божия начала ощутительно проявлять свои действия, св. Макарий изображает так: «Иногда бывают они обвеселены, как бы на царской трапезе, и радуются радостию и веселием неизглаголанным. В иной час бывают как невеста, божественным покоем упокоеваемая в сообществе со своим женихом. Иногда же, как бесплотные Ангелы, находясь еще в теле, чувствуют в себе такую же легкость и окрыленность. Иногда же бывают как бы в упоении питием, возвеселяемые и упокоеваемые Духом, в упоении Божественными духовными тайнами. Иногда такою любовию разжигает их Дух, что, если бы можно было, вместили бы в сердце своем всякого человека, не отличая злого от доброго. Иногда в смиренномудрии Духа они столько уничижают себя пред всяким человеком, что почитают себя самыми последними и меньшими из всех. Иногда душа их упокоевается в некоем великом безмолвии, в тишине и мире; иногда умудряется благодатию в уразумении чего-либо, в неизреченной мудрости, в ведении того, чего невозможно изглаголать языком. Иногда же человек делается как один из обыкновенных».

Какое вожделенное состояние! А вот и еще маленький очерк просветленного благодатию внутреннего состояния.

«Когда душа взойдет к совершенству Духа, совершенно очистившись от всех страстей, и, в неизреченном общении пришедши в единение и растворение с Духом Утешителем и сорастворяемая Духом, сама сподобится стать духом, тогда делается она вся светом, вся – оком, вся – радостию, вся – упокоением, вся – любовию, вся – милосердием, вся – благодатию и добротою».

Вот чего добивались и чего достигнуть старались святые подвижники! Согласитесь, что было и есть из-за чего трудиться. Но ведь доступ в эту область всем открыт. Это не заповедный луг или сад. Всем обетованы такие блага и задаток дан на стяжание их – благодать Святого Духа в Крещении и Миропомазании. За нами стоит только порыться в себе и достать сие сокровище. Клад в нашем саду: только лопату взять и начать рыть. С первых же ударов заступа начнет позвякивать сребро и злато. А там – глядь – вот и все сокровище. Радости тогда меры не будет.

Ну! За чем же теперь у нас с вами дело стоит?!

В прошлом письме я указал вам дорогу, какою доходят до решимости, но не помянул, вследствие каких особенно представлений возникает эта решимость и приходит в окончательное напряжение. Коротенько укажу теперь это главнейшее. И прелесть предмета возбуждает энергию, но тут возможно оставить дело до завтра. Когда же при сем ясно сознаны, с одной стороны, крайняя нужда и неизбежность, а с другой – подручные способы, тогда решение совершается неудержимо. Вот вам пример. Иной сидяка сидит в комнате и не вызовешь его, но пусть он увидит, что пожар, откуда прыть возьмется: духом махнет вон. Точь-в-точь то же надо делать нам с собою и в случае нашей нерешимости надо зажечь беду вокруг себя, то есть убедить себя, что или так и так делай, или ты вечно погиб.

Как только вообразится сие в сознании, тотчас восстанет во всей силе вся наша нравственная энергия и повлечет неудержимо к делу. Как это сделать в отношении к предмету, о коем у нас речь, потрудитесь сами додуматься.

Помяну со своей стороны, что нынче-завтра смерть, а по смерти что? А ну-ка то, что было с рабом лукавым: возьмите у него мнас – дар благодати, а самого бросьте во тьму кромешную! Или то, что случилось с юродивыми девами: дверь запрется и услышите: не знаю, кто ты! Ведь то или другое, всеконечно, будет, если не возгреем в себе благодати и не просветимся ею. Поставьте себя в такое положение пояснее; и не думаю, чтобы устояла против сего ваша нерешительность, если она есть.

Еще древний мудрец изрек: помни последняя твоя 23 и во веки не согрешишь (Сир. 7, 39).

Потрудитесь представить сие пояснее и, однажды сознавши то ясно, не ослабляйте и не помрачайте сего сознания. В пособие себе возьмите книжку «Востани спяй» – и читайте. Она дана вам прежде.

Подручность средств есть второй момент, который при чувстве крайности придает мужества и благонадежия избыть от беды и тем окрыляет на дело. Тогда как не будь сего, чувство крайности неизбежной повергает в отчаяние. В приведенном примере, не будь двери свободной или открытого окна, захваченному пожаром остается одно – рвать на себе волосы. Так и в нашем примере, при решительной крайности, в коей воистину находимся (без благодати не избежать лишения Царства Небесного), не будь средств, подручных нам, по сознании такой крайности оставалось бы только падать в отчаяние. Но, благодарение Господу, все уже готово для нас, чем можем избегать загробной неизбежной крайности, – все готово и у нас под руками есть, и даже в нас самих есть. Только и остается взяться за дело и действовать. Неужели при ведении всего сего еще будем мешкать и отлагать день ото дня?

...Всю речь свою я к тому лишь веду, чтобы вы вседушно избрали именно этот род жизни и самоохотно решились до конца так жить. Доселешняя ваша жизнь будто не ваша была. Так вас направили. Это очень благодетельно, но непрочно, если вы своим избранием не изберете сей именно жизни и не поставите ее для себя неотложным законом. Если не сделаете того теперь, увлечет вас злой дух светской жизни или из вас выйдет ни то ни се, как я уже поминал.

Подумайте, Господа ради, обо всем этом и поспешите установиться в ваших решениях (9, с. 110–115).

26. Необходимость благодати в духовной жизни

[Сперанский24:] «Благодать, возбуждающая столько теоретических споров, для чувства вещь простая. Она именно есть это присутствие Господа нашего внутри нас. Без Мене ничего не можете – это и есть принцип благодати. В этом-то смысле также апостолы и первые христиане называли Иисуса Христа просто Господом. Самое блистательное доказательство математической истины может ли сравниться в очевидности с действиями благодати, когда сердце раскрыто для нее покаянием?»

До зарождения внутренней жизни, или проявления ощутительного действия благодати и богообщения, человек часто еще что-нибудь сам делает или напрягает к тому свои силы. Но измаявшись безуспешно в своих усилиях, он бросает наконец свою самодеятельность и вседушно предает себя вседействию благодати. Тогда посещает его Господь милостию Своею и возжигает в нем огнь внутренней духовной жизни. Что в этом великом перевороте его усилия ничего не значили, это знает он по опыту. После, более или менее частыми отступлениями, благодать Божия впечатлевает в него также опытное удостоверение, что и поддержание этого огня жизни не есть дело его собственных усилий. Затем, частое нахождение благих мыслей и начинаний, частые осенения духа молитвенного, неведомо как и откуда находящего, тоже опытно дают ему убедиться, что и все доброе не иначе для него возможно, как от действия Божией благодати, всегда присущей ему по милости Господа, спасающего всех спасаемых. Он предает себя Господу, и Господь вседействует в нем. Опыт показывает, что тогда только и идет у него все успешно, когда он исполнен этим самопреданием. Он и не отступает от него и всячески блюдет (10, с. 119–121).

27. Отношение благодати к свободе

Теоретиков много занимает вопрос об отношении благодати к свободе. Для носящего благодать вопрос этот решен самим делом. Носящий благодать предает себя вседействию благодати, и благодать в нем действует. Эта истина для него не только очевиднее всякой математической истины, но и всякого внешнего опыта, ибо он уже перестал жить вовне и весь сосредоточен внутри. Забота у него теперь одна – быть всегда верным присущей в нем благодати. Неверность оскорбляет ее, – и она или отступает, или сокращает свое действие. Верность свою благодати или Господу человек свидетельствует тем, что ни в мыслях, ни в чувствах, ни в делах, ни в словах ничего не допускает такого, что сознает противным Господу, и, напротив, никакого дела и начинания не пропускает, не исполнив его, коль скоро сознает, что на то есть воля Божия, судя по течению его обстоятельств и по указанию внутренних влечений и мановений.

Это иногда требует много труда, болезненных самопринуждений и самопротивлений; но ему радостно приносить все в жертву Господу, ибо после всякой такой жертвы он получает внутреннее воздаяние: мир, об- радование и особенное дерзновение в молитве.

Этими актами верности благодати и возгревается дар благодати, в связи с молитвою, уже неотходною в то время (10, с. 121–122).

28. Сравнение действия благодати с действиями матери относительно ребенка

Заняло меня состояние вашего сердца после причастия Святых Таин. Ведь Святые Таины прообразованы манною. Она принимала вкус по нуждам каждого. Вот и причастие Святых Таин дало вам вкусить, что вам нужно. Теперь знает сердце ваше, что значит быть с Господом и что без Него. Как хорошо, когда Он близ и греет и услаждает! А что бывает с душою, когда Он отступит!

Приходит на мысль сравнение Макария Египетского – действия благодати Божией с действием матери относительно своего ребенка. Когда ребенок забудется и от непрестанного нянченья матери забудет, как дорога ему мать, тогда мать оставляет его одного и сама прячется. Ребенок начинает кричать, увидев, что он один. Мать тут же снова берет его. Как крепко прижмется тогда он к груди матерней! А пред этим и в стороны смотрел, рассеивался, смеялся, забывая мать.

Вот так и с душою. Наше дело – все принимать и о всем благодарить.

Буди слава Господня во веки! (11, с. 10–11).

Вот каков ваш пост был в Великую Пятницу! Только напрасно вы нападаете на пост и так рассерчали на него, что уж никогда не будете так поститься. Как Бог даст. Может быть, неделю пропоститесь и ничего такого не случится.

Это Господь хотел вам показать, что вы такое одни – без осеняющей и покрывающей Его благодати. В это время Господь отступил немного от вас – не бросил, а отступил; вы остались одни со своими силами и со всем тем, что есть в вас. Такой закон у премудрой благодати Божией. Сначала обливает душу всякими утешениями и все легко, и, как одеждою какою, одеяно сердце теплотою, и ум – светлостию созерцания. Но тут близко искусительное помышление: ну, слава Богу... теперь, кажется, уж мы установились (у вас есть в письме это выражение), не то, что прежде... дело идет хорошо... сердце не худо, да и ум нешто... Что прежде было хорошо – это совсем не от ваших сил и трудов, а от Господа, по Его единой благости; вы же, верно, помечтали или понадеялись на себя или восчувствовали себя крепкими и безопасными. Господь снял с вас одежду благодати Своей, вы остались одни... все стало сухо, жестко и примрачно... т.е. Господь дал ответ на ваше помышление: «На, посмотри, что твое сердце и что твой ум!» Сердце злится, и ум не знает, о чем думает, и воля потеряла всякое усердие. Так вот вам урок Божий. Заучите его – и иначе себя не знайте, как такою, каковы Вы были в тот день. Если бываете лучше, все то воздавайте Господу – и благодарите Его и со страхом вопийте: Господи, не отыми от меня покрова благодати Твоей; а себя все зрите такою, какою были в тот день. Благодать носит душу, как мать дитя свое. Когда дитя зашалится и вместо матери начнет засматриваться на другие вещи, тогда мать оставляет дитя одно – и скрывается. Заметив себя одно, дитя начинает кричать и звать мать... Мать опять приходит, берет дитя... и дитя еще крепче прижимается к груди матерней. Так делает и благодать. Когда душа зазнается и забудет думать, что носится и держится благодатию, благодать отступает... и оставляет душу одну... Зачем? – Затем, чтобы образумилась душа, восчувствовала беду отступления благодати и начала крепче льнуть к ней и искать ее. Такое отступление есть действие не гнева, а любви Божией вразумляющей и называется отступлением поучительным (11, с. 48–50).

29. Пятидесятница – Духа Божия веяние и осенение

Благословен еси, Христе Боже наш, и проч. Пятидесятницу празднуем. Духа Божия веяние и осенение да подаст вам Податель всяческих! Теплота Его да согревает сердце ваше паче и паче, пока возгорится огонь, опаляющий и поядающий! Буди! И будет, если приложите труд усердный и болезненный – к Богу припадание. Щедр бо и милостив Господь (11, с. 28).

30. О благодати Божией (видение старца)

Расскажу вам видение одного старца. Видел он поле широкое-широкое. По нему ходило множество людей разного рода. Ходили они по грязи, иной по колено и более, а думали, что ходят по цветам; сами были в лохмотьях, испачканные и уродливые, а думали, что они красавцы и в нарядах. Ни одного из них не было покойного, все в тревоге и хлопотах, в ладах или спорах и ссорах друг с другом... К востоку от них лежала поляна несколько возвышенная, покрытая травою и цветами, а им казавшаяся сухою, песчаною и каменистою. За сею поляною поднималась гора, прерываемая хребтами в разных направлениях, все выше и выше... Из-за горы виднелся необыкновенной красоты свет, ослепляющий и слепые очи открывающий. Лучи от сего света шли во множестве в шумную толпу, блуждавшую по грязному полю. В каждую голову упирал свой луч. Что же люди? Смотреть на свет из-за горы самим им и в голову не приходило. А что касается до лучей, то одни совсем не чуяли прикосновения их; иные, почувствовав беспокойный удар их, потирали только себе голову и, не поднимая головы, продолжали делать, что делали; иные поднимали голову и обращали взор назад, но тотчас опять закрывали очи и возвращались на прежнее. Некоторые, устремив очи свои по направлению луча, долго стояли в наблюдательном рассматривании света и любовались красотою его, но все стояли неподвижно на одном месте и наконец, то от утомления, то будучи столкнуты другими, опять начинали шагать по той же дороге, по которой шли прежде. Редкие-редкие, покоряясь возбуждению луча и указанию его, оставляли все, направляли шаги к цветистой поляне и шли потом все далее и далее к горе и по горе к свету, осиявшему их из-за горы. Смысл видения понятен сам собою!..

Видите ли, что никого не оставляет возбуждающая благодать; только сами люди пусть не упорничают (11, с. 107–108).

«Как различить, что есть действие благодати и что собственное желание пребывать в добре?»

Нет нужды и различать. Жизнь истинно христианская устрояется взаимно – благодатию и своим желанием и свободою, так что благодать без свободного склонения воли ничего не сделает с нами, ни свое желание без укрепления благодатию не может иметь ни в чем успеха. Обе они сходятся в одном деле устроения христианского жития; а что в каждом деле принадлежит благодати и что своему желанию, это до тонкости различить трудно, да и нужды нет. Ведайте, что благодать никогда не насилует свободного произволения и никогда не оставляет его одного, без своей помощи, когда оно того достойно, имеет в том нужду и просит о том. Господь близ! Молитесь!

Есть жизнь безблагодатная, похожая на благодатную. Различие их – во внутреннем настроении сердца и крепости нравственной. Где та или другая – распознает одно око Божие. А нам на себя смотреть должно и болезненно ко Господу взывать: о Господи, спаси же, о Господи, благопоспеши же!.. Пустое любопытство лучше прочь гнать (11, с. 108–109).

БОГОМЫСЛИЕ

1. При молитве Иисусовой необходимо богомыслие

Молитва Иисусова есть хорошее к внутренней молитве средство, но сама по себе не внутренняя, а внешняя молитва. Которые навыкают ей, хорошо очень делают. Но если на одной на ней останавливаются, а дальше нейдут, то они останавливаются на полдороге...

При молитве Иисусовой богомыслие все же необходимо: иначе это сухая пища. Хорошо, у кого навязло на языке имя Иисусово. Но можно при этом совсем не помнить о Господе и даже держать мысли, противные Ему. Следовательно, все зависит от сознательного и свободного к Богу обращения и труда держать себя в этом с рассуждением (1, с. 19).

2. Богомыслие – в том, чтобы уяснить Божественную истину, провести до чувства и вывести уроки для себя

Богомыслия не вижу, то есть размышления о Божественных истинах с выводами уроков для себя... Богомыслие: взять какую-либо божественную истину, уяснить ее в составе и основаниях, провести до чувства и вывести уроки для себя. Какие истины брать? Все, начиная с божественных свойств, проходя чрез творение, искупление и общее промышление до Страшного Суда и вечной жизни. Это по катехизису. Брать одну. Стишки, которые падут на сердце при чтении, – лучший предмет для богомыслия (1, с. 205).

3. Ревность укрепляется богомыслием

Спасение содевать нам заповедано со страхом и трепетом, ибо посреди сетей ходим, идем по жердочке над бездною или по узенькой тропинке, по обеим сторонам которой – пропасти (1, с. 208–209).

Поспешите поджечь ревность, тогда все опять пойдет добре. Как? – Как оживляют онемевший член тела? Трением. Начинайте же тереть душу. Чем? – Всем, чем обычно упражняют себя люди благочестивые: богомыслием, усилением самоумерщвления или строгостью к себе, к плоти своей, наипаче же молитвою. Извольте пройти весь ряд Божественных истин с предвечного бытия Бога до конца и остановитесь на сем последнем, именно на своей смерти и последующем за тем решении, неизменном на вечные веки. Но остановитесь не голою мыслью, а с полным чувством и так, как бы все то самым делом совершилось над вами (1, с. 209).

Вот вы слегли на одр смертный, приходят Ангелы взять душу... Что скажут они? Подступят и бесы... и что будут вопить? Чем кончится их взаимное пререкание? Начнется путь ко Престолу Судии – Бога (1, с. 209).

Надо пройти мытарства; соблазнители бесы вытащат свои записи и начнут живописать деяния... Что тут раскроется?.. Когда на грехи подущали, гладили нас по голове... и то ничего, и другое не важно, а тут начнут обличать и осуждать и рвать из рук Ангелов. Так до самого входа в судилище. И ничего нет страшнее этих мытарств. Ангелы защищают, но бывает, что нечем уже защитить. Св. Антоний Великий видел некоего страшного гиганта, простиравшегося выше облаков, с простертыми руками по всему горизонту... Души умерших поднимались на Небо. Которые поднимались выше его рук, на тех он скрежетал зубами в досаде, а которые останавливались ниже рук, тех ударял рукою, и они ниспадали в бездну... Увы! И кто исчислит все имеющиеся встретиться тогда страхи! (1, с. 209).

А там Суд. Что скажем в оправдание или хоть в легкое извинение? Что будет, когда услышим: виновен... свяжите... и низриньте? Извольте это поглубже вселить в сердце и почаще припоминать... Если так будет, если есть вероятность, что вынесется приговор «виновен», то как беспечничать и предаваться послаблениям?.. (1, с. 209–210).

Очень много зла от мысли, что смерть за горами. Извольте приблизить ее и помните, что ей и из-за гор ничего не стоит прискочить... Вот- вот подскочит и подкосит... Ах! Ах! Да уж ничто не поможет. Пересмотрите-ка все роды внезапных смертей и решите, какой из них не может повториться и над вами, сейчас же, когда вы читаете эти строки? От беспечности нет мысли возбудительнее, как мысль о внезапной смерти. Но ни одна мысль также не бывает дальше от нас, как эта. Все тут враг – заслоняет смерть... Извольте побольше навязать узелков в напоминание о ней (1, с. 210).

4. Примеры богомыслия

Настоящее употребление в жизни богомыслия есть представление какой-либо истины веры с соответственными чувствами и намерениями, без движения рассуждения, как уже конченного однажды. У св. отцов оно называется созерцанием, что есть зрение умом истины с чувствами (1, с. 217).

Потрудитесь все истины пересмотреть... И каждую пересмотренную потом почаще созерцайте, чтоб не забылась. Когда пересмотрите все истины, тогда вам останется только созерцать их. Употребление созерцания таково: утром, тотчас по восстановлении полного сознания после сна, делайте общий их обзор, начиная предвечным бытием Бога Триипостасного и кончая Страшным Судом и вечною всех участию, не быстро и не длительно, но со вниманием. Можно это сделать по Символу веры. Вся совокупность сих истин есть строй мысленного, духовного, Божественного мира. Пересмотром их сознание вставляется в строй их и входит в духовный мир. Это в соответствие тому, как, проснувшись, входим мы в строй внешнего, окружающего нас мира и сознательно держим себя в нем: солнце и небо над нами, стихии и все твари наземные вокруг, равно как семья, соседи, государство, со всем, бывающим в них. Последнее невольно само собою совершается, а над первым надо потрудиться, хоть это не слишком трудно. Сии два мира – созерцаемый мысленно и видимый вне – сознавая, в мысленном обретайте руководственные указания, как следует вращаться в видимом. Это общее правило созерцания! (1, с. 217–218).

Частные: кончив мысленный обзор утром, надо остановиться на том предмете, который больше повлиял на чувство, и им оживлять дух молитвенный. Когда же этого нет, тогда оживлением духа молитвенного да будет общее благоговейное чувство ко всему строю духовного Божественного мира. Потрудитесь ни одного утра не оставлять без освежения своего внутреннего таким созерцанием богомысленным, как имеете обычай освежать свои покои впусканием свежего утреннего воздуха; и потом весь день бывать в чувстве, что, кроме видимого, вас осеняет и окружает и невидимое, не без влияния (1, с. 218).

5. Богомыслие общее настроение направляет и обновляет, оно путь непрестанной молитвы

Богомыслие общее настроение поправляет и обновляет. Хорошо всегда доводить его до конца, то есть ставить себя на Суде Божием, как бы это было на деле, и затем вопить: Господи, помилуй! У отцов пишется: самое лучшее стояние во время молитвы есть стоять на Суде. Из богомыслия иной предмет ближе других приляжет к сердцу. Тогда на нем после окончания сего дела остановиться надо и им подольше попитать себя. Этим пролагается путь к непрестанной молитве. Страх за будущее не худое дело (1, с. 227).

6. Богомыслие утреннее

Прямо спросонку бывает быстрый наплыв помышлений, и дел, и сочувствий. Надо это уничтожить и приобрести навык первомыслие свое Богу посвящать... Это производится богомыслием (1, с. 235).

7. Богомыслие устремляет к Богу все существо человека

Первый способ обучения души к частому обращению к Богу есть богомыслие, или благоговейное размышление о Божественных свойствах и действиях, размышление о благости Божией, правосудии, премудрости, всемогуществе, вездесущии, всеведении, о творении и промышлении, об устроении спасения в Господе Иисусе Христе, о благодати и слове Божием, о Святых Таинствах, о Царстве Небесном. О каком из этих предметов ни стань размышлять, размышление это непременно исполнит душу благоговейным чувством к Богу: оно прямо устремляет к Богу все существо человека и потому есть самое прямое средство к тому, чтобы приучить душу возноситься к Богу. Окончив молитвословие, особенно утром, сядь и начинай размышлять – ныне об одном, завтра о другом Божием свойстве и действии и производи в душе соответственное тому расположение. Говори со св. Димитрием Ростовским: «Иди, святое богомыслие, и погрузимся в размышление о великих делах Божиих», – растрогивай тем свое сердце – и начнешь изливать душу свою в молитве. Труда немного, а плода много. Нужны только желание и решимость. Стань, например, размышлять о благости Божией – увидишь, что ты окружен милостями Божиими и телесно, и духовно, и падешь пред Богом в излиянии чувств благодарности; стань размышлять о вездесущии Божием – уразумеешь, что ты всюду пред Богом и Бог пред тобою, и не можешь не исполниться благоговейным страхом; стань рассуждать о правде Божией – уверишься, что ни одно худое дело не останется без наказания, и непременно положишь очистить все грехи свои сердечным сокрушением пред Богом и покаянием; стань размышлять о всеведении Божием – познаешь, что ничто в тебе не сокрыто от ока Божия, и непременно положишь быть строгим к себе и внимательным во всем, чтобы как-нибудь не оскорбить Всевидящего Бога (2, с. 37–38).

Второй способ обучения души к частому обращению к Богу есть обращение всякого дела – большого и малого – во славу Божию. Ибо если положим себе за правило, по заповеди апостола (см. 1Кор. 10, 31), все творить, даже есть и пить, во славу Божию, то непременно при каждом деле вспомним о Боге и вспомним не просто, а с опасением, как бы не поступить в каком случае неправо и не оскорбить Бога каким-либо делом. Это и заставит обращаться к Богу со страхом и молитвенно просить помощи и вразумления. А так как мы почти непрестанно что-нибудь делаем, то почти непрестанно будем молитвенно обращаться к Богу и, следовательно, почти непрестанно будем проходить науку молитвенного в душе возношения к Богу. Так мы научим душу как можно чаще в продолжение дня обращаться к Богу (2, с. 38–39).

Третий способ обучения души к частому обращению к Богу есть частое в продолжение дня взывание из сердца к Богу краткими словами, судя по нуждам души и текущим делам. Начинаешь что – говори: «Господи, благослови!» Кончаешь дело – не языком только, но и чувством сердца говори: «Слава Тебе, Господи!» Страсть какая подымется – говори: «Спаси, Господи, погибаю!» Находит тьма смутительных помышлений – взывай: «Изведи из темницы душу мою!» Предстоят неправые дела и грех влечет к ним – молись: «Настави мя, Господи, на путь» – или: «Не даждь во смятение ноги моея». Грехи подавляют и влекут в отчаяние – возопий мытаревым гласом: «Боже, милостив буди мне, грешному!» Или просто чаще говори: «Господи, помилуй! Владычице Богородице, спаси меня! Ангеле Божий, Хранителю мой святый, защити меня!» Или другим каким словом взывай. Только сколько можно чаще делай эти воззвания, всячески стараясь, чтобы они выходили из сердца, как бы выжатые из него. Когда будем так делать, будут у нас совершаться частые умные восхождения из сердца к Богу, частые обращения к Богу, частая молитва, а это учащение сообщит нам навык умного собеседования с Богом (2, с. 39–40).

8. Богомыслие научает душу часто обращаться к Богу в молитве

Итак, кроме молитвенного правила – научать душу молитвенно возноситься к Богу, – существуют три способа, вводящие в молитвенный дух. Это посвящать утром несколько времени на богомыслие, всякое дело обращать во славу Божию и часто обращаться к Богу с краткими воззваниями. Когда утром хорошо будет совершено богомыслие, оно оставит глубокое настроение к помышлению о Боге. Помышление о Боге заставит душу всякое действие свое – и внутреннее, и внешнее – осторожно содевать и во славу Божию обращать; а то и другое поставят душу в такое положение, что из нее часто будут исторгаться краткие молитвенные воззвания к Богу. Эти три богомыслия, творение всего во славу Божию и частые воззвания суть самые действительные орудия умной и сердечной молитвы. Всякое из них возносит душу к Богу. Кто положил упражняться в них, тот скоро приобретет навык полагать восхождения в сердце своем к Богу. Отторгшись от земли, душа вступит в свою область и будет сладостно обитать горе: здесь – сердечно и мысленно, а там и существенно сподобится пребывать пред лицем Бога (2, с. 40).

9. Помышление о Боге – дверь, чрез которую входит душа в деятельную жизнь

«Если все указанное будешь исполнять как должно, то жизнь твоя никак не может остаться одною внешнею, но всегда будет и внутреннею; внутреннее будет проникать внешнее; но возможно, что внутреннего при сем не будет и жизнь твоя останется бездушною. Как избежать сего? Надо во всякое дело влагать сердце, и сердце богобоязненное. Чтобы сердце было в состоянии богобоязненности, надобно, чтобы его непрестанно осеняло помышление о Боге. Помышление о Боге будет дверь, чрез которую входить будет душа в деятельную жизнь (2, с. 55).

10. При богомыслии от какого-либо Таинства всегда упадет искорка в сердце

Говорите: «Нет времени почитать, чтоб возгреть дух»... Если навыкнете делать дела свои как должно, то самое делание их будет возгревать и разжигать дух. Читать же для возгревания духа много не надо. Надо только прочитанное доводить до чувства. Как только это достигнете, и парение духа тотчас начнется. Даже вот что можно: как проснетесь, проходите мысленно все таинства веры нашей от творения мира до последнего Суда и вечной участи всех по Символу веры со вниманием, – от какого-либо Таинства всегда упадет искорка в сердце. Остановитесь на сем... И разогревайте себя тем весь день... Особенно во время молитвы позаботьтесь раздуть сию искорку... (4, с. 17).

11. Наставление об упражнении в богомыслии

Возьмите себе за правило прямо по пробуждении проходить умом все дела Божии... как мир создал, как о нем промышляет, как в рай поместил праотцев наших, как мы согрешили в них, как Бог благоволил устроить нам спасение чрез воплощение Сына Своего и Бога нашего, как приготовлял к явлению Его, как Он пришел, воплотился, пострадал, умер, воскрес, вознесся на Небо и Духа Святого послал, как сей Дух Церковь Божию устроил чрез апостолов и оградил ее заповедями, Таинствами и управлением, показав во всем этом для нас неложный путь к Царству Небесному... верно обетованному. И вечером то же делайте... и днем иной раз это поминайте и этим растревоживайте ревность свою. Нет лучшего к тому способа... (4, с. 74–75).

12. Богомыслие – самая естественная пища души

Представлять Христа Спасителя распятого или как вы проходите всю жизнь Его и молитесь Ему, соответственно воспоминаниям, – ничего. Хорошо так делать и разогревать тем душу свою. Это есть спасительное богомыслие – самая естественная пища души. Надобно душу питать истинами, назначив каждый день свое время для молитвенного углубления в христианские таинства.

Хорошо это делать утром. Разверните Евангелие, прочитайте мало что, прямее – дневное чтение, и углубляйтесь в то, пока прочитанное воспринято будет сердцем и исполнит – займет его. Читать можно и из Апостола, и из Псалтири, только всегда немного. Дело все в том, чтоб истина воспринята была сердцем, исполнила его и разогрела. Это значит, что душа вкусила истину; если вкусила, то и попиталась. Читание книг спасительных – то своим чередом (4, с. 178).

13. Программа богомыслия и внутренних чувств христианина

«Вижу, что вы поняли, в чем дело молитвы. Извольте теперь и действовать так. Утром, как проснетесь, пройдите мысленно все Божественные истины по Символу веры: о единосущной Троице и беспредельных свойствах и совершенствах Божеских, всеведении, вездесущии, вседержительстве и пр., о творении, промышлении, воплощении Бога Слова во спасение и искупление наше, о Его страданиях, смерти, воскресении и вознесении... о сошествии Духа Святого, об основании Святой Церкви Божией чрез святых апостолов, о конце мира и Суде Божием и о вечной участи каждого по делам его, о милости Божией к нам, что принадлежим единой истинной Церкви и надежду имеем чрез нее обетований Божиих сподобиться и здесь, и в смерти, и по смерти. Пересмотр этот породит чувство к Богу и соответственные сему чувству воззвания к Богу. Вот и молитва. Потом и во весь день старайтесь быть в таком чувстве, дома ли вы или в церкви, неисходно стоя в сердце пред Господом. Действеннее всех других помышлений мысль о смерти, о Суде и о последнем решении вечной участи нашей. На сей мысли и держитесь дольше. От сего родится дух сокрушен и сердце будет сокрушенным и смиренным, коих никогда не уничижает Бог. Вот вся программа дела внутреннего. Будьте же таковы (5, с. 171–172).

14. Богомыслие согревает душу

Что нужно делать, чтобы не охладеть?

– То, что пред сим сказано. Как только заметите охлаждение, теребите душу, пока согреете. Господь близ, взывайте – и поможет. Приложите к сему богомыслие... то есть созерцание Таинств святой веры нашей. Каждое из них сильно излить много света и тепла... и согреетесь. Только не оставляйте холодности в душе, а все теребите ее, пока согреете. Можно чем-нибудь наказать себя... заставьте себя поголодать немного... немного посидеть в уединении, недоспать... поклонов побольше... Всего же больше сознания своей скудости... и слезного к Божией помощи прибегания (6, с. 49).

15. Зрение Господа пред собою

И у всех наших руководителей видим правило: зреть Господа пред собою. Это и как живописец смотрит на лицо, которое срисовывает, и как слуга на господина, чтобы не сделать чего неугодного ему. От первого ревность к подражанию разгорается, а от второго страх Божий приходит в силу (6, с. 65).

16. Пособие к богомыслию

Для того чтобы ум держался в богомыслии, соберите несколько кратких молитвенных воззваний, затвердите их с пониманием и чувством. Вот для примера:

1) 24 молитовки св. Златоуста, что находятся в молитвах на сон грядущим;

2) просительную ектению превратите в молитовки, так: день весь свят, мирен и безгрешен даруй мне, Господи; по сему же образцу и прочие слова ектении...

3) из 50 псалма – до воздаждь ми радость спасения. И повторяйте их мысленно... как только потреба – весь день и ночь... (6, с. 91–92).

17. Богомыслие – ключ к молитве непрестанной

Если можете быть неотходно с Господом, то другого чего и искать нечего. В этом все дело, да живот наш весь сокровенен будет со Христом в Боге. Имея теперь внешний покой, избавляетесь от целой половины препятствий к тому. Другая половина – внутри. И эта тотчас сама собою устраняется, коль скоро на сердце падет какое-либо чувство к Господу; и если такое чувство не отходит, то все, внутри мешающее быть с Господом, отступает само собою. Если б кто спросил: как всегда быть с Господом? – можно смело отвечать: имей чувство к Господу – и будешь с Господом. Я, кажется, вам об этом писал. А как чувство иметь? Думается, одно воспоминание о Господе уже приводит в движение чувство к Нему. Если к сему приложить помышление о том, что Он есть и что сделал и делает для нас, то не знаю, чье сердце останется нетронутым.

Потому очень праведно святые отцы почитают богомыслие, или созерцание свойств и действий Господа, ключом молитвы... и молитвы непрестанной. Потому что от сего чувство к Богу оживает... и с Господом соединяет (6, с. 178–179).

18. Значение богомыслия для молитвы

Что вы остаетесь с одною молитвою Иисусовою, это надо счесть хорошим положением. Но что действие от ней не то, что прежде, думается, зависит от того, что остаетесь с одним этим деланием.

Прилагайте богомыслие – и в начале, и в середине, и в конце или... как у вас это идет непрестанно... почасту, как изволите. Богомыслие есть углубленное размышление о домостроительстве спасения: или вообще, или о каком-либо одном предмете, входящем в состав его. Как проснетесь, тотчас обозрите все от сотворения до Второго Пришествия, Суда и решения участи всех. Это скоро... (6, с. 208–209).

И держите молитву, пока уберетесь. Потом берите один предмет и углубитесь в него, пока он обымет сердце... И так весь день... перемешивайте богомыслие с молитвою. Господь близок ко всем, призывающим Его (6, с. 209).

19. Необходимость богомыслия в духовной брани

Что вы не понимаете в приеме, каким следует истину проводить в сердце, поймете, когда испытаете. Вот как делать надо! Берите истину какую-либо и полнее уясните ее в сознании, как она исповедуется, и затем молитесь Господу, да напишет Он ее в сердце, как она исповедуется. Это дело простое! Молитвы из истины же составлять тоже не мудрено. Молитвы наши все и исходят из догматов. Пришел Господь на землю ради нашего спасения. Исповедуя сию истину, молитесь: Господи! Как тогда, ходя по земле, исцелял Ты всякие недуги, прокаженных очищал, слепым давал прозрение, прииди теперь и ко мне, и просвети очи ума моего, и проказу грехов сними с меня.

Так в отношении ко всякой истине. Когда все истины войдут в сердце, тогда всем сомнениям конец. Они сами будут отскакивать, как стрелы от того, кто покрыт латами (8, с. 220).

20. Значение богомыслия в духовной жизни

Памятовать надо о Боге. Надо довести сие до того, чтобы мысль о Боге сроднилась и срастворилась с умом и сердцем и с сознанием нашим. Чтобы утвердилась такая память и такая мысль, надо потрудиться над собою неленостно. Потрудитесь – Бог даст, достигнете сего; не потрудитесь – не достигнете. А не достигнете этого, ничего из вас и не выйдет, никакого успеха в духовной жизни не получите, да ее и совсем не будет, ибо это и есть духовная жизнь. Вот как это существенно важно!

Напрягаясь держать мысль о Боге, держите ее не голою, а соединяйте с нею и все известные вам понятия о Боге, Божеских свойствах и действиях, углубляя ум то в то, то в другое. Размышляйте больше о творении Божием и промышлении, о воплощении Бога Слова и совершенном Им деле спасения нашего, о Его смерти, воскресении и вознесении на Небо, ниспослании Духа Святого, устроении святой Церкви – хранительницы истины и благодати – и об уготовании обителей небесных для всех верующих в Царстве Небесном и для вас самих. Приложите размышление и о свойствах Божиих – неизреченной благости, премудрости, всемогуществе, правде, вездесущии, вседержительстве, всеведении, всеблаженстве и величии. Все сие извольте обсуждать и во время молитвы, а лучше особо, при чтении. Когда обсудите все и ясно будете созерцать, то при мысли о Боге будете иметь не голую мысль, а мысль, сопровождаемую и привлекающую множество спасительных помышлений, действующих на сердце и возбуждающих энергию духа (9, с. 181–182).

Постарайтесь особенно уяснить, доведите себя до сознания великих Божиих милостей именно к вам и потом всегда благодарите за них Бога. Благодарите за то, что Он дал вам родиться на свет, родиться в среде христианского народа, от родителей благочестивых и потом получить такое хорошее воспитание. Благодарите и за то, что Он влагает в вас такие святые решения, какие вы постановили недавно и устроили еще поддержку силе решения. Просмотрите еще всю жизнь свою с начала, как стали помнить себя, и заметьте все случаи нечаянного избавления от беды и нечаянного получения радостей.

Много бед мы и не замечаем, потому что они минуют нас незаметно для нас. Но, обернувшись назад, не можем не увидеть, что там и там была беда и миновала нас, а как миновала, сказать не можем. Усмотрите же в своей жизни такие случаи и исповедайте, что то была милость к вам Бога, возлюбившего вас.

Ведайте, что сокровенных к нам, к каждому из нас, милостей Божиих неисчетное множество, ибо все от Бога. Исповедайте же сии милости и благодарите Бога от всего сердца. Но если вникнете хорошо в ход жизни вашей, то найдете немало случаев и явной милости к вам Божией. Быть бы беде, но она миновала – не знаете как. Бог избавил. Исповедуйте сие и благодарите Бога, вас любящего.

И познание общих всем милостей согревает сердце, тем паче согреется оно от узрения милостей именно к вам. Любовь возжигает любовь. Восчувствовав, как любит вас Господь, не можете оставаться холодною к Нему: сердце само к Нему повлечется благодарением и любовию. Держите сердце под влиянием такого убеждения любви к вам Господа – и теплота сердечная скоро возрастет в пламень любви к Господу. Когда сие совершится, тогда вам не нужны будут никакие напоминания, чтобы памятовали о Боге, и никакие наставления, как в этом успеть. Любовь не дает и на минуту забыть любимого Господа. Се – предел. Извольте сие принять в уме и принять с убеждением. И затем к сему именно направлять весь труд, предприемлемый на утверждение в уме и сердце мысли о Боге (9, с. 183–184).

БОЛЕЗНИ

1. Жить или умереть – да будет, как Богу угодно

Желание пожить естественно живому. И тут нет греха. Но настоящее в этом отношении расположение есть: «Буди воля Божия!» Жить ли, умереть ли – да будет, как Богу угодно. Это расположение надо усилить и довести до того, чтоб оно не давало порождаться какому-либо относительно сего беспокойству (1, с. 28).

2. Покаяние и добрые чувства и расположения в сердце заменяют делание добродетелей (у больного)

С чем явиться? Пред Бога лучше всего явиться с этим ничего неимением. Только бы все очищено было покаянием и в сердце были в движении чувства и расположения: и религиозные, и нравственные, особенно страх Божий сыновний, предание себя в волю Божию, упование на Его милосердие, смирение и подобные... В вашем состоянии (болезненном) воспроизведение таких чувств заменяет деяния добродетелей (1, с. 28).

3. Уныние – от немощи телесной

Бог никого не оставляет. У Него все дети. Нет пасынков. И тяжелые случайности и состояния – все на добро нам направляется. Если бы мы могли узреть это, не было бы ни в чем тяготы... Уповающего на Бога милость обыдет. Упование не посрамит (1, с. 30–31).

4. Предание всего на волю Божию – покой всех болящих

Предавшись же в волю Божию, уже не следует туда и сюда влаяться, а быть внутренно согласну на то, что подает Господь. В этом покой всех вообще, тем паче болящих. Где ни умереть, не все ли равно (1, с. 31)?

5. Болезни вместо епитимий идут

Болезни вместо епитимий идут. Терпите благодушно: они будут, как мыло у прачек. В церковь не ходите?.. (по болезни). Дома почаще взывайте к Богу! Что вы не можете, это не значит, что вы пасынок» (1, с. 32).

Все от Бога: и болезни, и здоровье, – и все, что от Бога, подается нам во спасение наше. Так и ты принимай свою болезнь и благодари за то Бога, что печется о спасении твоем. Чем именно посылаемое Богом служит во спасение, того можно не доискиваться, потому что и не узнаешь, может быть. Посылает Бог иное в наказание, как епитимию, иное в образумление, чтобы опомнился человек; иное – чтоб избавить от беды, в которую попал бы человек, если бы был здоров; иное – чтоб терпение показал человек и тем большую заслужил награду; иное – чтоб очистить от какой страсти, и для многих других причин... Ты же, когда вспомнишь о грехах, говори: «Слава Тебе, Господи, что наложил Ты на меня епитимию в наказание» (1, с. 41–42)!

6. Поминание страждущих и гонимых утешает в болезни

Терпите да терпите! И еще: благодушествуйте! Восставьте веру в то, что все от Бога и все во благо нам, хоть мы ясно того не видим. К невидимому-то и потребна вера, а к видимому – к чему вера? Господь да утешит вас утешением внутренним – невидимым... Господь да уврачует вас, и Матерь Его Премилосердная, и Ангел Хранитель. Поминайте страждущих и утешайтесь их терпением. Поминайте гонимых, мучимых и теснимых и их терпением воодушевляйтесь (1, с. 32).

7. Промысл Божий о судьбе болящего. Пример пирога и хозяйки

Господь близ нас, и Богоматерь, и Небо с скорыми помощниками объемлет нас. А болеть все же болим и исхода не видим. Ужели это случайно?! Ужели они не видят?! И видят, и состраждут, и готовы помочь, и все же оставляют нас томиться. Если они – вся любовь, то все, конечно, допускают это не по неприязни. Если так, то что же это?! То же, что бывает между пирогом, жаренным в печи, и хозяйкой. Дайте пирогу чувство, мысль и язык... Что бы он заговорил хозяйке?! – Матушка! Засадила ты меня сюда и жарюсь... Ни одной крупинки у меня не осталось нежаримой, все горит до нестерпимости... И то беда, что исхода не вижу и конца не чаю. Обращусь направо, обращусь налево, вперед, или взад, или кверху – отовсюду заперт и со всех сторон не прохладой, а жаром несет до нестерпимости. Что я тебе сделал? За что такая неприязнь... и пр. и пр... Дайте хозяйке уменье понимать речь пирога. Что бы ответила она ему?! – Какая тут неприязнь?! Я, напротив, о тебе только и радею. Потерпи еще немного... и увидишь, какой ты у меня выйдешь красавец! Все наглядеться на тебя не наглядятся!.. А какой аромат от тебя пойдет по всему дому?.. Это диво дивное! Так потерпи еще чуточку и увидишь отраду. Пирогову речь вы прописали. Теперь переймите речь хозяйки и благодушно перейдите к ожиданию благодетельного исхода... Положите себя в руки Божии и ждите. Вы все же в руках Божиих, только двигаете руками и ногами... Перестаньте это делать и лежите спокойно (1, с. 33).

8. Господь везде есть; молясь в келии (не бывая в храме по болезни), сами храмом Божиим бываете

Великое будто дело, что приходится сидеть в келии, что в храме не бываете (не по лености, а по болезни). Когда молитесь, вы всякий раз храмом Божиим бываете (см. 2Кор. 6, 16). Ибо Господь везде есть (1, с. 34).

9. Болезни приводят на путь спасения и заменяют внешний подвиг

Читайте почаще “Отче наш...” и “Богородице, Дево, радуйся...” Бог – Отец наш, а Богородица – Мать наша. ...Святые Таины – сосцы Ее, ибо они – плоть, от Нее заимствованная! Так и занимайте ум... Еще пусть лежит пред глазами развернутое Евангелие и Апостол. Прочитайте стишок и старайтесь всякое слово обратить в предмет рассуждения. Если Бог подаст мысль... запишите ее. Пусть лист лежит на столе... И другие добрые мысли записывайте (1, с. 34–35).

Лечиться же нет греха, хоть и от Бога болезнь, ибо и разум лечебный Бог дает, и лекарства Бог же создал. Потому, прибегая к лекарю и к лекарствам, не будешь прибегать к тому, что находится вне Божиих путей и учреждений. Вот заговоры – те не Божии, туда и нечего ходить (1, с. 42).

10. Молиться о выздоровлении нет греха, прибавляя «аще волиши, Господи!»

Молиться о выздоровлении нет греха. Но надо прибавлять: аще волиши, Господи! Полная покорность Господу, с покорным принятием посылаемого как блага, от Господа благого, и мир душе дает... и Господа умилостивляет... И Он или оздравит, или утешением исполнит, несмотря на прискорбность положения (1, с. 37).

11. Лечить сестру или к святым прибегать – одно другому не мешает. Лекаря Бог сотворил, и лекарства суть Божии творения. Лекарь не сам лечит, а Бог чрез него лечит

Лечить сестру или к святым прибегать – одно другому не мешает. Лекаря Бог сотворил, и лекарства суть Божии творения. Лекарь не сам лечит, а Бог чрез него лечит. Бог внушает лекарю, и он прописывает настоящее лекарство. А когда Бог не помогает лекарю, не знаю, попадает ли кто из них тогда на настоящее лекарство... И ко святым угодникам прибегайте, и все делайте, что люди благочестивые делают в таких случаях (только знахарок не знайте)... Может быть, Бог судил ей быть такою, потому что это для ней спасительно. И она во всю жизнь такою останется ради своего спасения. Или послал Бог сию болезнь на время, чтобы испытать веру ее и родителей ее. Бог один все сие ведает (1, с. 38–39).

12. От Бога все милость: хоть болезнь, хоть беда

Болезнь не покор и не есть знак отвержения Божия. Напротив, и это милость Божия. От Бога все милость: хоть болезнь, хоть беднота, хоть беда (1, с. 39).

13. Болезненное или здоровое состояние тела Бог посылает в видах спасения

Сестре – терпение и молитва, смиренная покорность Божию определению и жизнь чистая по заповедям. Болезненное или здоровое состояние тела Бог посылает в видах спасения. Если благоволит Бог ей исцеленной быть чрезвычайным способом, то Он это укажет... А так, только молиться... и молитва везде целебна (1, с. 40).

14. Благодушное терпение болезней – прямой путь в рай

Примите сию болезнь как Богом посланную во спасение вам. И будет, что, терпя благодушно свое болезненное состояние, вы идете прямым путем в рай... Путь туда и тесен, и прискорбен... Вот он и есть у вас: вы на нем. Смотрите не пропустите или, проще, не проглядите спасения (1, с. 40).

Благодушествуйте же! Сходить в какое-либо святое место в чаянии исцеления хорошо. Но не по своему гаданию, а когда будет какое указание. На колодезь о. Серафима (Саровского) хорошо добраться... но если вера есть теплая (1, с. 41).

15. Нужно молиться (о холере), но и то верно, что Бог бережет береженого

Будем молиться и просить Господа о помиловании. Однако ж и то верно, что Бог бережет береженого. Есть книжки, где прописано, какие брать предосторожности, и в газетах писали. Читайте и исполняйте. Сырого не есть, воду кипяченую пить... (1, с. 66).

16. Болезнь от Господа – благо для души

Муж болен; конечно, это во благо ему и вам, ибо все от Господа, а что от Господа, то благо, как бы горько ни было... На свою часть берете, что болезнь мужа за ваши грехи. И сие добре! Добре и то, что помните о грешности и почитаете себя достойною наказания за нее. И апостол Павел во всю жизнь не забывал, что был гонитель Церкви, хоть трудами своими для Церкви мог загладить грехи десяти гонителей (1, с. 122).

17. Гнев Божий – в болезни – за нарушение обета, и прекращение ее – вследствие раскаяния

Гнев и милость над вами! Гнев – в болезни, посланной, очевидно, за нарушение обета, а милость – в прекращении сей болезни, в силу раскаяния и полного восстановления обета (1, с. 214).

Обычно узкий путь нам не нравится... Подавай нам широту и простор. Не слышит разве Господь воплей сих? Слышит, но переменить домостроительства жизни нашей не хочет, потому что это было бы не к добру нам. Так устроилось положение наше, что только теснота держит нас в настоящем строе... Как только вступим в широту, расплываемся и гибнем. Вот и царит на земле теснота как наилучшая для нас обстановка. Апостольский ум видит вообще в тесноте и в особых стеснительных случаях отеческую к нам любовь Божию и о тех, кои в тесноте, судит как о близких к Богу сынах (1, с. 214).

18. Страстные суть бесноватые

Ведь все страстные суть бесноватые. Всякая страсть имеет своего беса, который чрез человека питает свою страсть или себя. Выгнать его – и опор страсти опадет. Тогда с тем, что естественно, например привычка... очень легко можно справиться (2, с. 3).

19. Она (болящая) – затворница без затвора

Болезнь прямо приводит к памяти смертной; но можно и без того ухитриться: прививать к мысли память о смерти (2, с. 81).

Хорошо вы сделали, что посетили болящую N... Конечно, тяжело ее состояние, но я полагаю, что оно необходимо для ее души. Она – затворница без затвора. Запрятал ее Господь внутрь. И хотела бы быть в общении с другими, да не может. Вот и сиди одна с Единым Господом (2, с. 81).

20. Ободрение и наставление болящему

Умирать собираться надо каждый день и час и всегда быть в таких чувствах, в каких вы теперь. А кто собирается умирать, видит ли он близость смерти или нет, надо совесть очистить от всех дел неисправных (2, с. 190).

Какие плоды покаяния теперь? Кроме покаяния, теперь что другое уместно? Извольте каяться, сокрушаться и плакать. И обещайте, что если Бог даст здоровья, то непрестанно будете так плакать и сокрушаться и не допускать впредь ничего плохого: ни в мыслях, ни в словах, ни в делах. Вот и все (2, с. 190).

21. Поправляющемуся больному о предании себя в волю Божию и молитве

Очень рад, что здоровье ваше поправляется... Предайте все Господу: и жизнь свою, и смерть... Как Его святой воле угодно, так и да сотворит. Он и без такого решения сотворит как Ему угодно, но для вас большая разница вступить в сие Богом определенное решение с преданностию теплою, полною веры и упования, или без оной...

Когда так расположитесь, тогда и молитва ваша пойдет исправнее. Вам совсем не следует делать молитву, как пишется у некоторых отцов, то есть с напряжением внимания к сердцу и стеснением дыхания. Оставьте это. А навыкайте ходить в присутствии Божием и памяти смертной, и это приведет к тому же (2, с. 191).

22. Наставление при болезни

В болезни учитесь смирению, терпению, благодушию и Бога благодарению. Что приходит нетерпеливость, это дело человеческое... Придет – отгонять надо. На то и чувство тяготы положения, чтоб было что терпеть. Если не чувствуется тягота, то и терпения нет. Но когда приходит чувство тяготы и сопровождается желанием ее сбросить, то тут ничего нет грешного. Это естественное чувство! Грех начинается, когда вследствие сего чувства душа поддается нетерпеливости и начинает склоняться к ропотливости. Пришло чувство – надо его прогнать, Бога же поблагодарить (2, с. 214215; 8, с. 97).

23. И лекарь не мешает, и преданность Богу нужна

И лекарь не мешает, и преданность Богу нужна. То и другое пусть идет. Не попал – переменить лекарство. Молитесь, чтоб Господь его надоумил. Если не надоумляет, верно, лучше жить с больною головою (2, с. 216).

24. Больному юноше – о врачевании болезни и благословение в монастырь

Господь Милостивый да избавит вас от обдержащей болезни. Но от катара есть врачебные пособия. Употреблены ли они? И те пособия Божии суть.

Поступить вам в монастырь (юноше 18 л., слабому здоровьем) да благословит Господь (с согласия родителей) (2, с. 218).

25. Благодушное терпение скорбей спасительно, и они составляют жизненный крест – ключ рая

Ваше болезненное состояние другие, конечно, имеет причины. И вам в отношении его ничего другого предпринимать нет нужды, кроме как терпеть благодушно и благодарно, ибо все от Господа и все для существенного блага нам, именно в деле спасения. При благодушном терпении и молиться можно, чтоб Господь избавил от немощи, если то будет для вас спасительно (2, с. 225).

26. Наставление тяжко болящему

Молитва ко Господу да не пресекается на устах ваших.

Переселитесь умом и сердцем в другую жизнь и не спускайтесь оттуда в землю, в суету здешнего пребывания. Озираясь вспять и видя многое неисправное, оплакивайте то и, каясь пред Господом, прощения испрашивайте. За всякое благо – и духовное, и житейское – благодарение воздавайте Всещедрому Богу. Врата смерти зря всегда пред собою, питайте христианскую надежду и, ею отгоняя ужасность смерти, радуйтесь как вступающий в царские палаты (2, с. 236).

27. Наставление выздоравливающему

«Даруй, Господи, чтоб и до конца испарилась ваша болезнь. А что теперь получили, примите за начало... и благодарите Господа, и паче молитесь, да начавший сию милость и совершит ее. Сидя молитесь Господу коротенькими молитвами. Заучите 24 молитовки св. Златоуста, что между молитвами на сон помещены, и повторяйте их раза по 3–5 каждую, и навыкнете памяти Божией (2, с. 237).

28. О больных, впавших в неверие

Об N. жалею. Даруй ему, Господи, здоровье, если оно спасительно; но всяко – да образумится. Уж, конечно, нечего высоко думать о тех, кои не веруют ни во что. Дух замер. Как успевают они его убить? Не постигаю. Ведь он есть часть нашего естества. Верно, уж время такое дурное. Моровое поветрие нашло на духовную жизнь. Буди воля Господня! (3, с. 71).

29. Терпеливо переносящий болезни сподобляется части мучеников, которых Господь любит холить и украшать

N.N. спаси, Господи! Я всегда ее поминаю на проскомидии. Давно страдает. Даруй, Господи, терпение. Выполаскивает Господь, чтобы белее была. А мучеников так еще подрумянивал Господь. Вот как Он любит Своих холить и украшать! (3, с. 78).

30. Совет о пользовании болящей припадками

Но молитва молитвою, а доктора докторами. И докторов Бог дал, и к ним обращаться Божия есть воля. Господь с Своею помощью приходит, когда естественных средств, Им же нам устроенных, оказывается недостаточно. Потому молиться – будем молиться, а естественных средств все же пренебрегать не следует. Ищите и обрящете! (3, с. 97).

31. Утешение этой болящей

Верно, теперь вы уж съездили в Москву и воротились. Что Бог дал? Уразумел ли Захарьин, в чем сила? Если да – слава Богу! Если нет – что делать? Но все же не отчаивайтесь! Может быть, в Киеве найдется... Болезнь эта очень скрытная. И добраться до корня не дает...

Я не думаю, чтобы тут было что душевное или вражье. Нет, это одна из болезней, в которых жизненная сила встречает какую-то по временам задержку в своем движении. Отсюда обмороки.

Но что такое жизненная сила... уловить никто не уловил еще... И в этом причина неуспешности всякого лечения.

Но положите, что и совсем не найдется доктор, умудриться могущий вылечить, и тут не робейте. Потому что жизненная сила опять может взять силу... и исправить дело сама... Как и бывает, что припадки прекращаются сами собою.

Припадки, конечно, вещь неприятная, но ведь жить все же можно. Сто лет можно прожить... Плохое это утешение и для больной, и для вас... Но что же делать-то?! Бог – Владыка наш. Он судил так сему быть...

Как мы можем сказать, что эта болезнь не послана Господом для отвращения какой-либо беды от болящей или от вас...

Течение жизни сокрыто от нас, и случайности ее бывают так непонятны, что нам ничего не остается, как взывать: «Буди воля Твоя, Господи!»

Ибо знаем, что от Господа идет всегда одно добро (3, с. 98–99).

32. Нужно слушаться доктора

Очень рад, что вы нашли наконец доктора, которому доверяете немощь дочери. Даруй, Господи, ей поправиться! Про Захарьина говорят, что он мастер своего дела. И можно не сомневаться, что он попал на настоящее место болезни, именно – в ненормальном состоянии крови, как вижу по рецепту. Теперь исполняйте только точно прописанное, а Бог даст, все пойдет добре! (3, с. 99).

33. Утешение при продолжении болезни

Вашей красавице все не легче... Очень жалею, но не допускаю ропотливых мыслей. Все от Бога, а Бог лучше нас знает, что кому пригодней... и на лекарей не серчайте. Они не сами лечат. А вылечивают, когда Бог благословит. У Бога же о болезненном и здоровом состоянии совсем другие мысли, чем у нас, и они отстоят от наших, как небо от земли.

Бывает, что Бог болезнью укрывает иных от беды, которой не миновать бы им, если бы они были здоровы. Вон Веру Алексеевну Бог укрыл болезнию от женихов. И ведь не к худу! Веруйте в Бога – и все перенесете добре (3, с. 100).

34. После благодатной помощи обращаться ли к доктору?

Колеблетесь, ехать ли к Захарьину? Когда дочь ваша здорова и это, как веруете, помощь свт. Тихона, то к Захарьину ехать не следует.

Слыхали пословицу: после скобели топором? А вам владыка святой говорит: Бог поругаем не бывает. Это резон и высшего разряда, и сильнее. Слушайте своего владыку и войдите в силу веры его. Его путь надежнее (3, с. 101).

35. Средства врачевания, естественные и сверхъестественные, – все от Бога

Как я писал уже и теперь прописываю, что к лекарствам обращаться нет греха, ибо и лекарь Божий, и лекарства Божии, и рецепты Божии. Спросите у смиренных докторов. Они откровенно скажут, что не знают сами, как пишутся рецепты исцеляющие. Итак, если вы, уповая на Бога и от Него чая помощи, а не от доктора и лекарств, обращаетесь к естественным средствам врачевания, то тут нет греха. Когда Богом даны сии средства, то к ним и обращаться должно. Богу угодно было окружить нас, кроме естественных, и сверхъестественными средствами. И никому не закрыт доступ к сим источникам. Ключ к ним – вера. И Бог, когда хочет сим образом исцелить, Сам же влагает и силу веры и влечет туда, где благоволит дать исцеление. Мы слепы. И не зная, где сокрыто Богом для нас врачевание, ходим по всем Богом данным средствам: и естественным, и сверхъестественным... (3, с. 101)

36. Наставление о том, как следует молиться о болящей

Вы добре устроили молитвование о своей дочери. Два молебна на неделе да на проскомидии помин. Кажется бы, довольно. Но кто же тут болезненно молится? Бог внимает молитве, когда молятся болящею о чем-либо душою. Если никто не воздохнет от души, то молебен протрещат, а молитвы о болящей не будет. То же и проскомидия, то же и обедня. Только и есть тут ваша вера и надежда, знамением коих служат ваши заказы. Но сами вы бываете ли на молебнах? Если нет, то и ваша вера безмолвна... Вы заказали – но, дав деньги, чтоб другие молились, сами сбросили с плеч все заботы... Болящего о больной никого и нет. Служащим молебен и на ум не приходит поболеть пред Господом душою о тех, коих поминают на молебне... Да и где им на всех наболеться?!

Другое дело, когда вы сами на молебне или в церкви на Литургии, когда поминается N. на проскомидии... Тогда ваше болезнование берется молитвою Церкви и быстрее возносится к Престолу Божию... и самую молитву Церкви делает болезнующею, хотя служащие и не болят...

Так видите, в чем сила!.. Бывайте на молебнах сами и болите душою о болящей... И дело будет. В церкви на Литургии болите во время проскомидии... и особенно когда после Тебе поем Богородичную поют песнь: Достойно есть... Тут поминаются снова за совершенною Жертвою живые и умершие... Обедня сильнее, чем поминовение только на проскомидии потому, что это выражает сильнейшее ваше соболезнование о болящей и с тем сильнейшую веру и надежду, что Господь не оставит вас Своею помощию... Где заказать? В Задонске у св. Тихона... А если душа лежит к Киеву, в Киеве... Куда душа лежит, там и закажите...

Но, главное, сами болите о больной... И больше бедным помогайте... не тем только, которые ходят... Облегчите тяготимое бедностью семейство. Его молитва облегчит вашу тяготу сердечную... (3, с. 102–103)

37. Трубный глас за болящую

У вас на душе впереди всего стоит болезнь дочери. Болите о ней и болезненно взывайте ко Господу, и дочери то же внушите, и всем своим то же скажите. Тогда все молитвы о ней сторонние сольются с вашею и составят трубный глас, сильный привлечь внимание Господа... (3, с. 104)

38. Совет о головной боли

Головная боль в таком виде, как у N.N., прямее всего указывает на утомление головы углубленными соображениями. Но то же бывает и от других случайностей, например от незамеченной простуды или охлаждения спины и задней части головы. Последний случай, скоро захваченный, недолго беспокоит болью. Первый поглубже забирает, но и его бояться нечего. Надобно, однако ж, лекарей послушать. Надо дать голове отдых. Поехать бы куда-нибудь на месяц хоть, да просто покататься по чугункам без всякой цели. А дела поручить на это время – по каждой части – более смышленым и доверенным служащим, дав им полную инструкцию, сколько возможно определив возможные случайности. Я думаю, что это возможно сделать. И ущербов бояться нечего. Поезжайте и вы с ним. Дом останется на руках матушки. Побейте баклуши месяц, голова проветрится и окрепнет. Я не разгульную предлагаю... Молитесь Богу, читайте Евангелие, всю печаль возвергните на Господа... Если неудобен этот способ оздравления – вот другой. Ведь не столько углубление умов томит голову, сколько крушит забота и томит сердце, а из сердца томление переходит в голову. Второй мой рецепт на это и направлен, именно – не томить сердца крушением и заботою, а всю печаль и заботу предать в руки Божии, так чтобы сердце оставалось совершенно свободно. Тогда голова, сколько ни углубляйся, все перенесет без изнеможения. В установлении такого настроения труд идет нравственный, с размышлением, которое оживляло бы упование на Бога. Извольте так сделать, N.N.

Можно оба эти плана совокупить. Бросить все и поехать кататься нельзя, не возложив всего упования на Бога... Живя в сем уповании исключительно целый месяц, душа укрепится в нем. Затем, по возвращении, стоит только поддерживать его... и оно останется у вас на всю жизнь и всю жизнь будет облегчать тяготу забот... и не даст голове так утомляться, как теперь...» (3, с. 105–106)

39. О благодушном терпении болезни

«...Нам надо держать в мысли закон, по которому Господь размеряет участи наши на земле. Тут все от Господа – от мала до велика, и се есть средство в деле приготовления к будущей жизни. Такой же смысл болезней и здоровья, таков смысл и болезни вашей N.

Ей на дороге к будущей блаженной жизни непременно, по Божию премудрому и благому суду, надо потерпеть, что терпит. Усвойте сие воззрение и ей то же самое внушите, и то, что есть тягостного в этой болезни, перестанет тяготить душу и успокоит ее. Вера – целительница души, упованием окрыленная и любовию согретая (3, с. 109).

40. Терпящие покорно горести и болезни состоят в чине мучеников

Здоровье ваше пошатнулось. Пошатнутое здоровье может пошатнуть и спасение, когда из уст болящего слышатся ропотные речи и возгласы нечаяния. Да поможет вам Бог избавиться от той и другой беды!..

Видите, куда я веду речь-то?! У вас прорываются такие речи, а речи, конечно, от чувств и помышлений, сии же последние такого суть рода, что при них дело спасения не в силе. Извольте внять сему и поправиться... (3, с. 113–114)

Здоровье и нездоровье в руках Божия промышления о нас суть средства к спасению, когда тем и другим пользуются в духе веры... Но они же и в пагубу ведут, когда относятся к ним своенравно. Что для вас особенно потребно – есть терпение благодушное и Богу покорное.

Как только покажется в вашей душе такое расположение, тотчас вы вступите на путь спасения – в рай. И смотрите тогда воодушевляйтесь!.. (3, с. 114)

Другая у вас боль от болезней дочери... Вот что вам скажу... Как вы уже все возможные средства перепробовали, то вам остается одно – помириться с этим горем и нести его с покорностью Богу, веруя, что эта болезнь необходима для спасения вашего и дочери вашей... а также и мужа ее...

Помирившись таким образом, и держите себя спокойно и то же спокойствие одолжите и дочери. Поминайте положение мучеников, которые иногда, будучи измучены, оставляемы были в темнице на несколько лет – на 5, 10, 20. Но покорно терпели и благодушествовали, имея рай пред глазами... за терпение (3, с. 114).

41. Болезнь не всегда есть наказание Божие за грехи, но все – от Бога, к благу душевному

Что болезнь свою почитаете наказанием Божиим за грехи... это так бывает, хоть не всегда видится. Ибо все от Бога и все ко благу нашему – душевному и вечному (3, с. 125).

42. Немощи смиряют душу

Здоровье, Бог даст, воротится во всей силе... Потерпите. И Бога не забудьте благодарить, что смиряет душу вашу немощами. Чувство же, будто надоело, прогоняйте. Оно не угодно Богу. Потому что означает, что вы недовольны Божиими о вас распоряжениями... и указать Ему хотите. Причаститься Святых Таин позаботьтесь в этот пост. Господь да посетит душу вашу и пребудет в ней (4, с. 78).

43. Уход за больными – благословенный труд

Потрудились над больными? Благословенный труд, ибо и тут приложимо утешительное слово: болен бех и посетисте Мене 25 . За это и Господь посещает души милостивые и доброхотные к нуждающимся. И если увидит какую болящею, как тещу Петрову некогда, берет за руки – готовность покорствовать Ему – и восставляет (4, с. 90).

44. Наставление болящей

Воодушевитесь! Весело смотрите в глаза болезни... Но мечтайте меньше... Пойдут в голове роиться разные пустяки... Браниться будете с кем попало... Все это в мыслях... Потом все пройдет (4, с. 113).

Благодушествуйте! Верно, вас что-нибудь опасное встретило бы в дороге. Вот Господь и посадил или положил вас дома... Благодарите Господа. А все-таки и молитесь, да благоволит оздороветь вам (4, с. 114).

Не успели вы написать, что оправились, как болезнь снова схватила. Очень жалею. Да даст вам Господь крепость переносить болезни и благодушествовать в тяжелом болезненном состоянии. Молитвою Иисусовою можно заменять все молитвословия. Выучили бы, если не выучили, 24 молитовки и почасту читайте их. Посредством их и размышленья о духовных предметах поддерживаться будут, и молитва подогреваться (4, с. 117).

Да возвратит вам Господь поскорее здравие. И храните его. А хлопоты по хозяйству переложите на другую голову; свою же берегите, пока все укрепится в вас во здравии (4, с. 117–118).

45. Всякая болезнь посылается от Бога во благо нам

Ваши мысли об отчаянном будто положении своем никуда не гожи. Это враг мутит. Кто может сказать, что будет? Один Бог. Но враг, богом себя нечестиво заявляя, всюду встревает с своим пророчеством лукавым и веру возмущает и покой от сердца отгоняет. Не слушайте его, а стойте в вере, что болезнь от Бога и во благо вам и, когда сделает свое дело, отойдет... и здравы будете, и поработаете Господу в какой-либо обители (4, с. 114).

46. Болезнь учит смирению и покорности воле Божией

О том, что вы не оправились еще, очень жалею. Даруй вам, Господи, оздороветь совсем... Болезнь, впрочем, учит смирению и покорности воле Божией. Благодушествуйте и Бога за все благодарите в уверенности, что все к лучшему, хоть это не видно теперь. После увидите (4, с. 115).

47. Болящей о провождении праздников

Празднуйте духом. Читать все, конечно, нельзя, но побольше обыкновенного почитать должно... Затем помолиться, кроме молитвенного своего правила; потом думать и рассуждать о чем-нибудь духовном... Это займет довольно времени. А то, чтобы, упразднившись от всего, с одною мыслию о Боге побыть, сидя, или ходя, или стоя... это куда как хорошо. Думаю, впрочем, что немного поделать что-либо легкое, не как работу, а так, мимоходом – можно... (4, с. 115)

48. Наставление болящей о говении

Очень рад, что вам легче. Блюдитесь, чтобы не раздражать опять боли. Относительно говенья не слушайте доктора, а только спросите: какая постная пища вам пригожа? Не спрашивайте, можно ли говеть, а прямо говорите: хочу говеть, какая пища? И что бы он ни говорил, не покоряйтесь! Мало ли пищей легких постных? Суп на миндальном молоке... Жидкая кашица из каких-либо круп... манных, овсяных и др. Чай с тем же молоком – вечером. Да неделя – много ли? Вон наши монахи иные совсем всю неделю не едят... (4, с. 115–116)

49. Наставление болящей о пище

Спаси вас, Господи! Кушайте рыбу, когда немощны. Бог благословит.

Тут нет греха, когда делается по необходимости, а не по прихоти. А когда станете говеть, тогда воздержитесь, если будете крепки; а если нет, то воздержитесь день-другой пред самым Причастием; даже и без этого можно, когда немощь. Я писал тогда, полагая, что вы совсем оправились (4, с. 116).

50. Выздоравливающей об обновлении духовном

Очень рад, что наконец вы стали на ноги. Выздоровевший обыкновенно чувствует себя обновленным. Думаю, что и у вас было то же чувство. Надо сделать, чтоб это обновление телесное сопровождалось обновлением духовным.

Вам Бог дал или указал его в краткой молитве, которую вы творили тогда. Мне и пришло на ум подсказать вам: возьмитесь за одну коротенькую молитовку – и все ее творите... и за делом, и без дела, и ходя, и сидя – непрестанно. Сначала вы будете заставлять себя творить эту молитовку, а потом она сама будет читаться...

Только возьмитесь и без перерыва трудитесь...

Это молитва: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную. Внимание же при этом держите не в голове и не на Небе, а в сердце, там, внутри, под левою грудью. Когда навыкнете, то этим будете разгонять все смущающее и призывать мир на душу (4, с. 116–117).

51. Об уходе за болящим

Силы ваши хоть не совсем возвратились, однако ж их достаточно оказывается, чтоб ходить за болящим, не стоящим такого ухода. Но Господь милостивый не посмотрит на недостоинство болящего и к Себе отнесет уход сей. И потом утешение за то пошлет или полное оздравление или награду должную отложит на будущий век (4, с. 118).

52. Добрые плоды болезни

Непокой духа и страсти портят кровь и существенно вредят здоровью.

Пост и вообще постническая жизнь – лучшее средство к хранению здоровья и процветанию его... (4, с. 154)

53. Опасно разболевшейся – наставление о молитве, пище и поклонах

Когда боль есть, можно послабить немного, особенно какао пить ничего бы. Что не все кладете поклоны – ничего. Можете не записывать в штрафную книгу пропусков, а что записали, вычеркните. Исполняйте правило молчаливою молитвою Иисусовою. При этом, если можете класть поклоны, положите сколько по силам, а то так стойте. Если не можете стоять, сидите; если сидеть не можете, лежите. Умом только с Господом быть не переставайте (4, с. 237).

54. Наставление о мужественном перенесении болезни

За все благодарите Бога и за нездоровье благодарите. Мне со стороны легко так говорить, вам же на деле нелегко, может быть, так чувствовать. Всяко при слове о терпении и молюсь, да даст вам Господь благодушно перенести болезнь и научиться в ней чему-нибудь. Для чего связал вас Господь, кто угадает? Но то несомненно, что и это попущено вам в видах споспешествования целям жизни, которую вы избрали и в которой хоть кое-как держать себя стараетесь. С этой стороны можно и не пытать более дела болезни вашей (4, с. 239).

Мужества же себе к благодушному терпению в минуты отяжеления страданий ищите, кроме сказанного, в воспоминании терпения всех святых, и особенно мучеников. Сколько и как терпели?! И вообразить трудно. Да и всем многими скорбьми подобает внити в Царствие Божие (Деян. 14, 22)26. И то, что обетовано Господом, называется венцом. Чего ради? Того ради, что туда нельзя взойти без страданий. Туда дорога одна – крест, произвольный или непроизвольный (4, с. 239).

55. Утешение в скорби о душевно болящей

В горестях благо скрыто под скорбию сердца, оттого не ощущается и не видится, хотя есть не думательно, а действительно. И у вас теперь оно есть и действует, как в N., так и в вас. Благодушествуйте же, смиренно веруя, что так есть и для вас, хоть не видно (4, с. 250).

Так вот и положите в уме своем и в сердце своем, что для N. по теченью событий жизни вашей и ее, которых вы не видите и не знаете, необходимо было пресечь вкушение благ видимых – на время или навсегда. И Господь так устроил. Устроив или попустив ей тяжкую болезнь, Он прикрыл ее тем от всего, что могло нехорошо действовать на ее настроение. Пройдут опасности – здравие возвратится. Не пройдут – так останется (4, с. 250–251).

56. Утешение скорбящей о болезни дочери

Какая вы мудреная?! Не поскорбеть, конечно, нельзя, но убиваться какой смысл? Что за беда, что заболела дочь? Поболит и оздоровеет. Ведь не все заболевающие умирают. С какой же стати вы провожаете на тот свет дочь, когда она только что заболела? Что ей стало хуже, обычный порядок болезней. Было хуже, а когда до вас доехал нарочный, ей уж лучше стало. А когда приедете туда, увидите, что она ходит по комнате.

Конечно, все мы в руках Божиих и смерть каждого может застать в каждую минуту.

У больного та особенность, что смерть, если ей суждено прийти, придет не внезапно. В этом отношении выгода у заболевшей от болезни. Она может подумать о себе и приготовиться к исходу по-христиански.

Вот об этом и надобно позаботиться теперь паче, нежели убивать себя гореванием.

Положим – самое большое – что умрет. Какая беда, что умрет? Разве она одна только подвергается сему? Ведь и мы же все умрем. Она – ныне, мы – завтра. Какая разница? Умрет ведь не она... Тело умрет, а душа жить будет. И ей без тела еще лучше будет, чем с телом. Вышедши из тела, к вам прилетит... и будет ласкать вас. Она будет говорить душе вашей: «Ах, мама, как мне хорошо! Бросай скорее землю и переходи ко мне». Она не будет в состоянии понять вашу скорбь, когда ей лучше, а вы скорбите.

Так вот видите, что не только и по причине болезни, но даже по причине смерти, если бы она случилась, не следует убиваться. И извольте сейчас же встать, одушевиться и быть покойною... и всех тем утешить (5, с. 134–135).

57. Наставления заболевшей среди трудов для больного

Трудились много больного ради и свалились. Вам можно утешать себя тем, что не по своей вине свалились. Хоть А. и не стоит того, но Господь, по милости Своей и ради вашей материнской любви и терпения ради оскорбляющего вас, примет уход за ним как уход за Собою: болен бех... Даруй вам, Господи, оправиться... к тому времени, как весенний воздух установится... чтоб освежиться им и новую вдохнуть крепость (5, с. 156).

58. Молиться ли об избавлении от болезней?

Очень жалею, что немощь ваша все длится и еще расширяет свое владычество; даруй, Господи, вам избавиться от этой болести. Хотя у Господа, посылающего недуги, всегда имеется в виду наше благо, однако же мы не без соизволения Божия молимся об избавлении от них, как бы отвращаясь от блага, сим путем обещаемого. Ибо, может быть, и того чает от нас при сем Господь, чтобы мы усерднее молились Ему. Тогда молитва наша совпадет с намерениями Божиими (6, с. 100).

59. Благожелания и утешения болящей

Главное желаю, чтоб здоровье ваше восстановилось вполне и затем не переставало быть исправным. Затем желаю, чтоб внутреннее ваше продолжало быть в таком же добром порядке, в каком вы его представляли в письмах...

И еще прибавлю: чтоб новый владыка, который не замедлит посетить обитель вашу, был к вам многомилостлив. Все сие получить вам, думаю, не будет не утешительно (6, с. 125).

А если все еще болеете – терпите. У одра болезни – молотьба. Чем больше ударов, тем больше зерен выбьется и тем богаче умолот. Потом надо зерно под жернова, затем муку в смешение теста и вскисание его, потом в виде хлебов в печь и, наконец, на трапезу Божию (6, с. 125).

Когда-нибудь надобно же отходить отсюда?.. Часом раньше или позже – разница невелика. Если теперь судит Господь позвать вас, покорно примите звание и грядите с миром.

Можно бы желать продления дней в видах преуспеяния. Но основы милости прочные: там дозреете, если недостаточно созрели. Ибо смерть не пресекает хода духовной жизни.

Переселитесь отсюда и мыслию, и сердцем – и будьте там неотходно, забывая все текущее (6, с. 126).

Про целебность артоса с богоявленскою водою и я слыхал. Однако ж – буди воля Божия. А лекарств разве вы не употребляете?! И то, и другое можно употреблять – и Божеское, и человеческое... И в человеческих средствах действие целебное от Бога. По сей вере и человеческое переходит в Божеское... или Божеское приходит чрез человеческое (6, с. 128–129).

Приходит на мысль, что вам лучше бы еще пожить... Но буди воля Божия во всем, наипаче в сем деле. Кто весть, что породит находящий день? Если отойти предлежит вам, идите с миром. Если остаться, да даст вам Господь побыть здесь в вящшее убеление ризы души вашей к благонадежному вступлению потом в чертог Жениха небесного (6, с. 129–130).

Благодушие всякую напраслину превращает в задаток ублажения в будущем. И держитесь в этом тоне до конца. Тут убыток только кажущийся... на деле же – все прибыток, и самый верный, и богатый, богаче, чем ожидать можно. В терпении вашем стяжевайте душу вашу многострадальную (6, с. 130–131).

Вашею немощию Господь прикрыл вас от чего-нибудь... что было бы гораздо тяжелее. Так мне подумалось.

Благодушествуйте, пока Господу угодно продержать вас в сей пещи... (6, с. 131)

60. Наставления выздоровевшей

Оправились?! Слава Богу! Но того расположения и чаяния, что вот-вот смерть, не отлагайте... и вследствие того пребывайте в состоянии готовящейся поминутно отойти... Дай вам, Господи, еще потрудиться во славу Его (6, с. 131–132).

Что вы душою расстались уже со всеми вещами, добре... И не ворочайте их в душу... пусть вне, будто чужие (6, с. 132).

61. Не надо пренебрегать лечением

Ваше противление лекарским указаниям едва ли достойно похвалы... И лекаря, и лекарства Бог создал не затем, чтоб у нас они только существовали, но затем, чтоб ими пользовались больные. Все от Него; Он попускает поболеть, и Он же окружил способами врачевательными. Если есть долг блюсти Божий дар жизни, то и лечиться, когда есть болезнь. Можно не лечиться в ожидании, что Бог излечит, – но это очень смело. Можно не лечиться для упражнения в терпении, в преданности в волю Божию, – но это очень высоко, и при этом всякий ох! будет в вину, уместно же только одно благодарное радование... (6, с. 156)

62. Болезни иногда нужнее для спасения, чем здоровье

Я продолжаю пить глазолечебную воду. Только что получил новую и первый день употребляю ее... Тут примочка – большого градуса. Это, полагаю, самое лучшее средство. Но поможет ли? Желательно, а будет то, что Богу угодно... Есть болезни, на излечение коих Господь налагает запрет, когда видит, что болезнь нужнее для спасения, чем здоровье. Не могу сказать, чтоб это не имело места в отношении ко мне (6, с. 167).

63. Наставление болящей о домашнем поведении во время служб церковных

Свое домашнее молитвословие хорошо применять к церковным службам и при сем немножко читать, немножко молиться своею молитвою, но и все можно заменять своею молитвою умною, или Иисусовою, разве коротенькие какие молитовки проговаривая на память, как: «Се Жених грядет...», «День он страшный...» и подобные... А то и это лучше, когда без слов есть чувство к Господу, носящее упокоение в Боге. Тут можно целый день пролежать и не терять внутреннего уверения, что служба Божия не прекращается. Однако ж в те часы, в кои идет в церкви служба, лучше не лежать, а усесться на постели, прислонясь, если немощь одолевает, к стене, и так молиться умно и сердечно, с полным желанием и бодренностию духа (6, с. 210).

64. Лечиться нет греха

Что лечиться нет греха, об этом и вопроса не должно быть. Но что многие не пользовались этим средством по вере и для терпения, это не лишено цены. Надо только потом уж и терпеть благодушно, чтоб не впасть в ропот. Ропот уж грех. Кто не чувствует мужества, каковы мы все, грешные, то лучше прибегать к лекарям, все же помощи ожидая от Бога, ибо Он вразумляет лекарей (7, с. 47).

65. Врачества болезней – обычные и благодатные

Главное – что Бог не всегда хочет иждивать Свои необычайные средства, а окружил нас средствами обычными, которые тоже Его суть. К необычным переходят по истощении обычных. Конечно, и это не закон, ибо Бог независимый действует как Его святой воле угодно. Одна старушка из простых болела долго от простуды. Измучившись, плакать начала и после плача, в некоем вдохновении веры, велела внучке своей, маленькой девочке, подать лампадку, горевшую пред свт. Николаем, помазалась маслом – и встала здоровою. Это в нашей губернии (8, с. 18).

66. Совет о лечении

Мужу вашему надо спешить к докторам. Бывает катар... но бывает и ревматизм в легких и даже в сердце... Тут без лекаря беда. Или в Москву, или здесь с докторами потолковать... Но в Москву, конечно, лучше и вернее (8, с. 25).

67. Благословение ехать лечиться

Господь да благословит путь ваш... и да пошлет Ангела Хранителя охранять, руководить и защищать вас. Помоги, Господи, и дочери вашей получить пользу от лечения. Пусть молится и просит Господа вразумить лекарей, чтобы и болезнь угадали, и лекарства должные придумали. Ибо Господь лечит. Лекаря – орудия (8, с. 31).

68. Мысли и чувства, приличествующие болящим

Бог послал болезнь. Благодарите Господа, потому что все, что от Господа бывает, – к добру. Если чувствуете и видите, что сами виноваты, то начните с раскаяния и жаления пред Богом, что не поберегли дар здоровья, Им вам данный. А потом все же сведите к тому, что болезнь от Господа, ибо всякое стечение обстоятельств от Господа есть и случайно ничего не бывает. И вслед за сим опять благодарите Господа. Болезнь смиряет, умягчает душу и облегчает ее тяжесть обычную от многих забот (8, с. 61).

69. Наставление болящим

В болезни учитесь смирению, терпению, благодушию и Богоблагодарению. Что приходит нетерпеливость, это дело человеческое. Придет – отгонять надо. На то и чувство тяготы положения, чтобы было что терпеть. Если не чувствуется тяготы, то и терпения нет. Но когда приходит чувство тяготы и сопровождается желанием ее сбросить, то тут ничего нет грешного. Это естественное чувство! Грех начнется, когда вследствие сего чувства душа поддастся нетерпеливости и начнет склоняться к ропотливости. Пришло чувство – надо его прогнать. Бога же поблагодарить (8, с. 97).

70. Лекарь и молитва

И лекарь не мешает, и преданность Богу нужна. То и другое пусть идет. Не попал – переменить лекарство. Молитесь, чтобы Господь его надоумил... Если не надоумит, верно, лучше для вас жить с больною головою. Благослови, Господи, вам поговеть в утешение и укрепление (8, с. 99).

Соседка ваша изнемогает под тяжестию болезни, да дарует ей Господь упокоение в воле Божией! Во всех наших невзгодах не можем мы иного утешения находить, как в вере, что все случается по воле Божией. Воля же Божия ничего для нас не хочет, паче спасения нашего, и к сей цели направляет все мучающееся. Да вразумит ее Господь (8, с. 103–104).

Болящая ваша соседка да предаст участь свою в руки Божии и да успокоится на уверенности, что все от Господа и все во благо ей, видит ли она то или нет. Мы все у Господа родные чада. Нет у Него ни пасынков, ни падчериц. Что значит болезнь, в это лучше не углубляться. Она означает милость Божию – не видную для нас, но тем не менее действительную (8, с. 105).

Черничка и другою заболела болезнию. А я думал, что теперь уже она совсем оправилась. Дай ей, Господи, благодушное терпение на претерпение немощи и трудов по выздоровлению (8, с. 106).

71. Лечиться молоком можно и в пост

Собираетесь молочничать! Добре! Да будет во здравие. поелику это будет как курс лечения, то тут нет никакого греха, если нарушится пост (8, с. 130).

ВЕРА

1. Обращение к вере – великая милость Божия.

Верность вере есть жизнь в духе веры.

Чрез веру и Таинства соединяемся со Спасителем

Спасение души – главное. Но спасает души Спаситель, а не мы. Мы только веру свою, свою Ему преданность свидетельствуем, и Он уже по мере нашего к Нему прилепления подает нам все нужное ко спасению. Не думайте трудами что заслужить; заслуживайте вы верою, сокрушением и преданностию себя Богу. Делайте побольше добра, помогайте нуждающимся (1, с. 74).

Что Господь обратил вас к вере – великая милость. Стало быть, Он ожидает, что вы, получив дар веры, пребудете и верны вере. Верность вере есть жизнь в духе веры (1, с. 74).

Бог создал нас и образом Своим почтил, чтоб мы жили в Боге – были в живом с Ним союзе. В раю так и было. Падение прародителей расторгло сей союз. Но Бог пожалел нас и не хотел, чтоб мы были вне Его, оставались в отпадении, а благоволил изобресть способ воссоединения, который состоит в том, что Сын Божий и Бог пришел на землю и воплотился и в Своем лице соединил человечество с Божеством и чрез то всем нам дал возможность соединяться чрез Него с Богом. Те, которые веруют, крестятся и другие принимают Таинства, соединяются живо со Спасителем, а чрез Него и с Богом. И в этом спасение! Цель наша – жизнь в Боге, но к Богу нам нет иного пути, как Господь Иисус Христос. Един есть Бог и Един ходатай Бога и человеков, Человек Христос Иисус27 (1Тим. 2, 5). Так надо веровать во Христа Спасителя, Таинство принимать, заповеди исполнять и все, что содержит и предписывает Святая Церковь. С Господом тот, кто с Церковию. Будьте так, не суемудрствуя, и будете на спасительном пути (1, с. 74–75).

2. О борьбе с сомнениями в вере

Ради Господа, вас столь любящего, подавите сомнения. Этим принесете жертву Господу, за которую Он не останется в долгу. Сомнения на вас исходят от вашего ума. Подходит враг и всевает плевелы посреди пшеницы. Если это так есть, то какой смысл слушать врага, погибель нам устрояющего, и отдаляться от Господа, руку вам подающего во спасение? Смиритесь и молитесь. Господь близ – и смотрит (1, с. 148).

3. Упование на Господа не посрамит

Вам угрожает опасность остаться беспомощными?.. Хорошо делаете, что наперед подумываете о том скорбном времени.

И думайте, и наперед подыщите там, между своими, кто бы расположился помогать или все родные понемногу. Возверзите на Господа печаль свою, и Той попечется о вас. Упование на Господа не посрамит. Приискание и своих средств, при уповании на Бога, не умаляет силы упования, ибо сие искание должно совершаться с упованием. А между тем молитесь и молитесь. Больше этого ничего не имею вам сказать (2, с. 234).

4. Одобрение веры и упования на Господа

О себе самих и о потребностях ваших духовных вы ничего не упоминаете. Из этого я заключаю, что у вас все обстоит добре в ваших отношениях к Богу и к делу спасения. Слава Богу! Да продлит Господь милости Свои к вам. Вы же усугубьте веру свою в Него и упование непоколебимое (2, с. 234).

5. Необходимость покорной веры в непостижимое

Предопределения Божии, относительно ли отдельно каждого человека или относительно целых народов, суть сокровенные советы Божии, для нас до ясности непостижимые. В том же, что непостижимо, тотчас надо заставлять ум свой подклоняться под иго веры или прибегать под кров веры. Несомненно, что помышления Божии от мыслей человеческих отстоят как небо от земли. Если не можем достать до неба рукою, чтобы осязать тамошние Божеские вещи, нечего и умом своим пялиться туда, чтобы осязательно познать, как что есть. Довольно знать, что так Бог сказал: Божия никтоже весть, точию Дух Божий, живущий в Нем. Нечего и браться за постижение того, что возвещается непостижимым (6, с. 61).

Ныне удержа нет от совопросничества. Все требуют доводить до ясного разумения. И слушать ничего не хотят... вынь да положь.

– Как Бог един и троичен?

– Как Бог Сын воплотился, будучи беспределен?

– Как Божия Матерь Приснодева?

– Как хлеб и вино – Тело и Кровь Господа?..

Да и все устроение нашей веры и Церкви таинственно... и все это подай и объясни... Умишко наш – комар, а все пищит! Спаситель сказал: Никто не знает, что есть Сын, токмо Отец; и никто не знает, что есть Отец, токмо Сын 28 . То же и о Святом Духе разуметь должно. Зачем же и добиваться, как Бог един есть Отец, Сын и Святый Дух? Апостол говорит: Велия благочестия тайна – Бог явися во плоти 29 . Зачем же сюда лезть со своим мудрованием? То же и о всем надо смиренно подчиняться определениям веры, исшедшим из уст Божиих, хотя то и непостижимо для ума (6, с. 61–62).

В чем поклонение ума Богу? В покорном принятии глаголов Его яко истиннейших... Ныне мы верою ходим, а не видением. Стараться приближать к нашему пониманию тайны Божии с покорностию вере нет греха, но блаженнее те, кои не видя веруют. Я думаю, что вы в таком состоите настроении (6, с. 62).

6. Вера в бытие Бога и Его вседержительство есть неотъемлемая принадлежность духа

Всякий вновь рождающийся вступает в общество, имеющее веру. Вера общества становится его верою, как и все прочее. Но способность к вере и ее потребность для души не обществом набивается. Все одно, как и в отношении к познаниям: общество чрез воспитание предает новому члену своему добытые им познания, но не дает ему способности познавать. Эта способность есть неотъемлемая принадлежность души. Так и вера в бытие Бога и Его вседержительство есть неотъемлемая принадлежность духа, которая с силою и обнаруживается у всякого, как только разовьются его способности. Общество передает только образ веры своей, а не самую верующую силу и потребность ее. Общество чрез воспитание набивает веру. А в общество-то откуда она зашла?! – Что ни входит в общество, все то выходит из души. Оно есть хранилище, как бы бассейн, куда стекает все, выходящее из души. Таким образом, в обществе есть вера, потому что она наперед есть в душе. Из души она вышла и оселась в обществе. Вера старше общества и семьи, а следовательно, и самого воспитания. Воспитание отдает новорожденному то, что прежде внесено в семью и общество из души.

Так извольте покрепче установить в уме убеждение, что воспитание развивает лишь то, что есть в природе человека, но ничего не влагает в него нового. Если оно развивает веру, то потому, что она в природе человека. Знать Бога и поклоняться Ему никто бы научить не мог, если бы в духе человека не лежало это неотложным законом. И вот видим, что во всем роде человеческом есть вера. У самых диких она есть, потому что без нее человек не человек. Если которые не верят из многоученых, то это не значит, что они шагнули далеко вперед или высоко махнули ввысь, а значит, что они выступили из природы человеческой – исказили себя и изуродовали, как бы кто глаза себе выколол или отрезал нос.

Если все имеют веру – следует, что норма жизни человеческой неотложно содержит и веру. Следовательно, кто не имеет веры, тот отступает от сей нормы и есть нравственный урод: такого ранга суть все неверы (9, с. 267–268).

Душа – существо духовное – не есть проявление другой какой силы, как радуга, а есть самостоятельная, особная личность, свободноразумная, нормальное состояние которой есть жизнь в общении с Богом, почтившим ее в сотворении образом Своим. Потому это желательно, что в этом положении – основа веры и жизни. И потрудитесь прежде всего эту истину укоренить и укрепить в себе (8, с. 210).

Что у вас другие есть недостатки, что дивного, и у кого их нет? Но дух хулы и сомнений, надо полагать, есть главный. Ибо он мешает заняться другими. Хула и сомнения – то же, что когда почва под ногами колеблется: почувствовавший это тотчас падает от головокружения. Когда уже тут до другого чего? Вы этого-то потрудитесь одолеть и прогнать, тогда и прочие подадутся (8, с. 221–222).

7. Об отгнании сомнений. Образы молитв, укрепляющих веру в христианские догматы

Составьте молитву из догматов наших и ее чаще повторяйте, хоть в таком виде: “Слава Тебе, Боже наш, в Троице поклоняемый, Отче, Сыне и Душе Святый.

Слава Тебе, создавшему все Словом и о всем промышляющему.

Слава Тебе, почтившему нас образом Своим.

Слава Тебе, наставившему нас в падении нашем.

Слава Тебе, Сыне Божий, благоволившему воплотитися, пострадать, умереть, воскреснуть, воссесть одесную Отца и Духа Святаго нам ниспославшему.

Слава Тебе, Боже Душе Святый, Церковь Божию чрез апостолов устроившему и все языки в нее собравшему, и Небо святыми избранными населившему.

Слава Тебе, Боже, народ наш (русский) призвавшему в Царство Твое.

Слава Тебе, благоволившему мне родитися среди верующих.

Слава Тебе, многократно мне милости Свои являвшему...

Слава Тебе, путь покаяния и обращения мне устроившему.

Слава Тебе за все...”» (8, с. 218–219).

ВИДЕНИЯ (СНОВИДЕНИЯ)

1. Объяснение видения

Все, что рассказал, ничего худого не означает и не предвещает. Божия Матерь на милость Божию показует; кресты призывают к терпению скорбей, и лишений, и подвигов; змеи и птицы – вражеские искушения и нападки... Это все встречает всякий инок на пути своем... (2, с. 235)

Что ты крест в видении не выпустил из рук... это указывает, что буря напастей ждет тебя... но, по милости Божией, ты устоишь (2, с. 235).

2. Замечательный случай с княгиней Ольхиной

Посмотрите, что было с княгинею! После удара она потеряла речь. Понимает все, а не говорит, бурлит только. Недели две-три пред сим была там в Питере гроза. Княгиня начала крайне беспокоиться и ужасаться. Наконец, сказала: «Вот она!» – и начала молиться: «Помилуй меня, Господи!» – повторяя несколько раз. Затем свалилась в постель, начались небольшие корчи и напало нечто вроде беспамятства. Так и прошло сутки или более. Думали, конец, так и доктора присудили... Но княгиня встала и начала ходить. Приехала сестра. Она сказала ей: «Слушай, Маша (Мария Сергеевна Ольхина). Когда я лежала, приходил бес и нудил меня отречься от Христа, говоря, что Он мне не поможет. Я прокляла его и закричала: “Вон пошел!” Пришел Ангел Божий, хорошенький-хорошенький, и прогнал беса». Рассказав это, прибавила: «Смотри, ты мне все это запиши, как я тебе сказала». Это все говорила она четко, как обычно говорила, но потом речь опять пропала, и она бурлит только. Какая история (3, с. 67–68)!

ГОРДОСТЬ

1. Гордость – самая пагубная страсть, и тем пагубнее, что чиста совне. Гордость в чувствах, а не во внешнем положении

Гордость – самая пагубная страсть, и тем пагубнее, что чиста совне. Что вам старцы говорили про гордость еще в детстве, это значит, что Бог хочет, чтоб вы сами смирились, и готов дать смирение, если взыщете. Но в том, что вы теперь в высшем положении и богаче, не есть нарушение старческих слов. Гордость в чувствах, а не во внешнем положении. И великие цари есть смиреннейшие... Св. Давид из пастухов царь, а говорил: аз же есмь червь, а не человек, поношение человеков и унижение людей30... (1, с. 73)

2. Самоцен – скрытая гордость, проявляется неприятностью и досадой на укоряющего

Ведь есть или бывает у нас очень глубоко лежащий самоцен. Тогда слова означенные или подобные им язык или память читает... а на душе держит: «несмь, якоже прочие». И то дивно, что этого лукавства нашей души почти нельзя заметить. Так оно таится, пока уже Господь как-нибудь вызовет его наружу и покажет во всем безобразии. Самим нам нужно угадывать присутствие его разве из того, когда укорные речи других, в глаза или за глаза, отзываются неприятностию или досадою на говорящих. Извольте навести справки о себе, какова бывает душа в таких случаях. При этом большая бывает помеха от самооправдания (1, с. 125).

3. Самочувствие – чувство своего значения, его значение в духовной жизни и борьба с ним

Без забот и попечений как прожить? Но все в меру, а главное – с преданием себя в волю Божию. Вы все сами хотите устроить детей, а Богу ничего не предоставляете. А на деле надо все Богу отдать, не прекращая, конечно, и своего попечения, но не придавая ему и слишком много значения. Если Бог не благословит детей, то что вы одни сделаете? Да не станет ли Бог смотреть на них равнодушно по причине ваших забот? И выйдет, что вы хлопотами ничего не сделаете прочного и Бог не станет делать для них из-за вас. Вместо добра выйдет худо. Уверьтесь в этом и этим умеряйте свою заботливость. Это враг вас мутит. Со всякою немощию душевною следует тотчас обращаться с молитвой к Господу, прося Его исцелить. Затем, употребляя и от вас зависящие средства и собственные усилия, ждите помощь свыше, и Господь в свой час пошлет помощь и исцелит. Без Господа никакое добро не укореняется в сердце (1, с. 127).

Раздражительность, гнев, нетерпение, суетливость – конечно, все это не добрые чада. Но хорошо уже то, что сознаете их недобротность. Поищите родителей их и придушите. Тогда чада сами собою пропадут. Посмотрите, нет ли у вас самочувствия, т.е. чувства своего значения или, отрицательно, отсутствия чувства, что вы ничто. Это самое сокровенное чувство, но оно всем ворочает в жизни. От него первое требование, чтобы все было по-нашему, и коль скоро этого не бывает, то на Бога ропщем, а на людей серчаем. От него же уверенность, что все сами можем сделать и устроить, пустивши в ход придуманные средства, ожидаем, что все так и будет, как придумали. От того, что дело начинаете без усердной молитвы, и продолжаете тоже, и кончаете опять ропотом, если что не по-нашему, и чувство самодовольства – если по-нашему. Бога во всем этом помышляете яко стороннее, а не действующее лицо. Так вот присмотритесь, нет ли сего, и если есть хоть не в большой мере, позаботьтесь восстановить чувство ничтожества своего во всех отношениях. И всегда Господа о том молите (1, с. 127–128).

4. Обидчивость – от самоцена. О борьбе с самоценом и его проявлении

Обидчивость – от самоцена, по коему признают и чувствуют себя стоящими немало; почему когда кто дерзает не воздать нам должного, кипятимся и замышляем отмщение...

Вы хорошо делаете, что не пропускаете этих чувств даром, но нехорошо, что оставляете иногда долго им в себе замедлять. Несколько дней враг воздымает у вас бурю отмщений. Постарайтесь так делать, чтобы, и минуты не пропуская, взяться за себя и разорить свой самоцен. Не смотрите на обидчика и обиду; тут вы найдете больше опору обидчивости и мести, но выбросите это из головы и себя саму облеките во вретище ничтожности. Апостол говорит, что льстит себе, кто думает, что он есть что-нибудь. Вот это «что-нибудь» и надо разорить и выбросить за окно. Придет чувство ничтожества, считайте себя достойным всякого унижения и оскорбления, и тогда обидчивость и мщение сами собой испарятся. Над уничтожением самоцена надо только однажды потрудиться... а потом уж с ним легко будет справляться, да он скоро и совсем замрет. Тогда и образуется в душе какая- то опора внутреннего мира! Самоцен когда есть, то не отношение только к людям возмущает, но помучает и отношения к Богу, – и лукав он, как бесы, и ловко прикрывается смиренными словами, заседая в сердце... Займитесь этим. Вы хорошо делаете, что сокрушаетесь об этих чувствах и открываете их духовному отцу. Но, кажется, это вы делаете, когда сорвете на ком сердце чем-либо; но и одни чувства, если и не прорвутся наружу, открывать надо. Это в числе средств разорения самоцена. А самоцен всю жизнь губит, потому стоит потрудиться над уничтожением его. Затем я так много и пишу о нем (с. 140–141).

5. Нетерпеливость, обидчивость, немирность, уступчивость мыслям смущающим – следствие гордости

Вы исповедаете свой грех, что нетерпелива, обидчива, немирна, уступчива мыслям смущающим? Это очень нехорошо. Все от гордости. Если бы было смирение, ничего такого не было бы. Так извольте стараться, уверив себя, что вы ничего не стоите, никакого внимания и почести, что вы стоите не таких еще оскорблений не словом только, но и делом. Когда уверите себя в этом и восчувствуете свое ничтожество, тогда все будет проходить для вас мирно.

Относительно мыслей всяких держите такое правило: как только заметите, гоните прочь без всяких рассуждений и оставайтесь с мыслию об одном Господе Спасителе вездесущем и все видящем... Они и не будут смущать. Извольте сейчас же за это браться (1, с. 145).

6. Самость – корень грехов

Самость – корень грехов. Отпадающий от Бога на чем другом может остановиться, как не на себе? И останавливается. Вот и самость. Может быть, и духу хулы дано так сильно беспокоить вас по той причине, что есть самость с излишком. Так начинайте зараз и ее бороть (1, с. 153).

7. Раздражительность – от гордости

Ваша раздражительность, иногда капризная, пройдет, как только навыкнете ходить в присутствии Божием, под всевидящим оком Божиим. Она от гордости. Смирение прогонит ее, а также сознание, что вокруг себя должно распространять благостыню (1, с. 248).

8. Предостережение от чувства праведности, вредящего молитве

Всего более надобно опасаться уклонения в праведность. Как только начнете уклоняться в нее, знайте, что криво шагать начали. Берите тогда себя за ноги и тащите немилосердно опять в грешность. Разумеется чувство праведности и чувство грешности. Господь того только принимает, кто приходит к Нему в чувстве грешности. От того же, кто приходит к Нему в чувстве праведности, Он отвращается. Он и пришел грешников спасать, а не праведников. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (2, с. 102–103).

9. Как избежать самомнения

Что касается самомнения, то однажды навсегда примите за правило такие вопросы гнать без жалости, как только родятся. Это вражее порождение. Если остановитесь на вопросе сем, то враг тотчас же и решение даст: о, конечно, это... Ты ведь – молодец! Затем молодец подымется на ходули, начнет мечтать о себе, а других ни во что ставить. И благодать отойдет. Но враг все будет держать его на мысли, что она с ним. И сие есть: мниться имети, тогда как ничего нет. Святые отцы написали: «не мерять себя». А взять и решить тот вопрос значит приступить к измерению себя, насколько вырос. Так извольте от этого бегать как от огня (2, с. 179–180).

10. От самомнения совершается впадение в грехи

Самомнение шло вместе с тщеславием. Вдвоем они родили леность. Леность говорит: что нам? Уж мы ведь что стали? Нам можно и вольку себе дать... И пошла волька... Весь этот путь у вас прописан: «Леность одолела так, что ни на что смотреть не хочется». Уж коли хватили выше облак, то какая нужда себя нудить? «Тщеславие – служить ли стану, молиться или читать поучения – одолевает». Как нам с вами не тщеславиться? Молитву умную знаем. И ну ходить павлином. О.М. ... – чибис... Извольте себя так прозвать. Чибис – какая-то птица, гордо выступающая, но паршивая, неуклюжая, бессильная и трусливая. Вот и величайте себя так. То мы с вами на диване развалились, как миллионер духовный (леность), то с колокольни на всех смотреть стали, как на мелюзгу грошовую (тщеславие с гордостью). А тут как только показался враг, мы в кусты... или и того хуже: на, бери... И пальцем не шевельнули. И извольте теперь видеть, какой вы богатырь духовный и богач! Затем и попустил Господь это падение, чтоб вы осязательно увидели, сколь ничтожны силы ваши и ваша твердость в добре. То, что было, надо считать настоящим падением (2, с. 183–184).

11. О самоугодии и саможалении

Саможаление, на которое вы жалуетесь, опасно и пагубно. Если поблажить себе придется по болезни, то это ничего. А если под предлогом болезни, то это худо. Тут видно лукавство пред собою самим – самое злое из всех лукавств.

Вы на саможаление, как видится, смотрите очень легко, почитая случаи уступки ему не важными действиями. Тут у вас большая ошибка. Случаи саможаления, точно, бывают ничтожные, но не ничтожно присутствие в душе сего саможаления. Ибо что оно значит? Значит, что самоугодие у нас с вами сильнее богоугождения. Положили мы то и то делать, сознав то нужным в деле устроения спасительной жизни и угодным потому Богу, а потом отказываемся от этого не почему другому, как потому, что этот отказ приятнее нам – телу или душе. Значит, в этот раз мы переходим от богоугождения к самоугодию. Совесть видит нашу неправость и беспокоит. Она права. Не следовало себя связывать: то и то буду делать в видах подвижничества, когда не было уверенности одолевать себя всякий раз. Например: положили не пить чаю, а потом выпили чашечку. И беспокоитесь. Дело не велико – выпить чашечку, но велико то, что совесть оскорблена и что допускаются дела, нарушающие прежние решения ваши. Этим разоряется внутренний строй и образуется навык не внимать совести, когда она указывает должное. А тут... и бесстрашие придет, и совершенное равнодушие к богоугождению! Лучше не вязать себя правилами до мелочей, а иметь одно общее: всякий раз действовать наперекор требованиям самоугодия. И если допускать какую льготу телу, то не по поблажке ему, а по сознанию необходимости того для здоровья. Чай не пить хорошо и здорово. Но как в иных случаях он придает бодрости телу, то можно иногда выпить чашку. Так бы и следовало положить: буду по временам воздерживаться от чаю. Потому что иногда это очень легко обходится. А то лучше всего такими дробностями себя не вязать. А общее держать: не делать угодия плоти; и в этом духе действовать, всякий раз составляя решения (2, с. 186–187).

Я чай выставил для примера, но так действовать надо и в отношении ко всему: к пище, ко сну, прогулке и отдыху и пр. Что мешает внутреннему строю, того ни под каким видом не допускать (2, с. 187).

Успеха, говорите, нет. И не будет, пока есть самоугодие и саможаление. Саможаление и самоугодие прямо свидетельствуют, что в сердце преобладает «я», а не Господь. Самолюбие и есть живущий в нас грех, от коего вся грешность и который делает грешным всего человека, с ног до головы, пока он имеет место в душе. А когда грешен весь человек, как придет к нему благодать? Не придет, как не пойдет пчела туда, где дым.

Присутствие самолюбия есть знак, что первое решение работать Господу сформировалось неполно и неудачно. Решение это имеет два конца: один – да отвергнется себя, второй – да по Мне грядет 31 ... Первый требует совершенного подавления эгоизма, или самолюбия, и, следовательно, недопущения самоугодия и саможаления – ни большого, ни малого. Следовательно, в ком они есть, у того решение было неполно.

Такое решение делает человека подобным тем лицам, о коих в Апокалипсисе говорится: ни тепл, ни хладен 32 ... ни то ни се... Спастись хочется, а самопротивление не допускается. Нельзя Богу работать и мамоне (2, с. 187–188).

12. О средствах борьбы с саможалением

Что у вас (во внутреннем человеке), и тут тоже не борзясь надо. Вы думали, что начал – и тотчас на третье небо... Надо прежде труды и поты подъять, потом уж начнут показываться плоды. Но условие неотложное – не жалеть себя. Не жалеть себя не значит горы на себя наваливать, а ту же обычную монастырскую жизнь тянуть, не допуская ослаблений ни в чем (2, с. 189).

Звонят к утрени. Саможаление говорит: полежи минутку... Не слушай – и се удар саможалению в голову. Стоя в церкви, чувствуешь позыв ноги распустить, к стенке прислониться. Откажи и стой в струнку – се еще удар. Пришло на мысль: дай выйду проветрюсь; откажи – и еще удар. Пришел домой от утрени: дай лягу – не давай. Дай книжку лежа почитаю... не давай, сядь в струнку и читай. Так все, и что ни шаг, то будет удар саможалению (2, с. 189).

13. Как избавиться от обидчивости

Что-то мне показалось, что вы нянчитесь с собою, как с ребенком. Лучше всего, если совсем себя забудете и будете только иметь в мысли, как бы Бога не прогневать чем неугодным Ему в мыслях, словах и делах. Если не поостережетесь и будете много обращать внимания на людские речи и взоры, то сделаете из себя (извините) недотрогу – чирей, самый чувствительный даже к движению воздуха, а не только к прикосновению (2, с. 206).

Смотрите в оба сами. Вот мера: кто смирен, тот не может видеть, чтоб кто-либо относился к нему ниже его достоинства; ибо он таким низким себя считает, что никто не может отнестись к нему ниже того, как бы ни ухитрялся. В сем премудрость (2, с. 206).

14. Самоцен – чувство самое опасное

Милостивый Господь воззвал вас и поставил на добрую дорогу. Благодарение Господу! И то от Господа, что, выступив оттуда... добре держитесь в порядках жизни по Богу. Держитесь крепко: глаз не закрывайте, остро смотря сюду и сюду, ибо враг не дремлет. Он ведь от вас не отстает, а тут же присматривает, нельзя ли как опять запутать вас, но благодать Божия покрывает вас и приступа не дает...

Как только благодать отступит за что-нибудь, он тотчас тут и начнет вертеть – избави вас, Господи! Вот вы уже и тщеславитесь, как написали. Это по вражьей части. Тщеславие – его поля ягода. И оно таково, что за него отходит благодать. Блюдитесь (3, с. 170)!

И чем вздумали тщеславиться?! Слезами! Слезы – плач о грехах. Когда придет тщеславие из-за слез, вы перенесите взор на грехи... и скажите душе своей: вишь, что нагородила! Есть тут чем тщеславиться?! Если искренно сие сделаете, то вместо тщеславия восприимете горькое сокрушение, которое всегда старайтесь иметь под слезами (3, с. 170–171).

Мне думается, что слезы держат вас в самочувствии или самоценении. Это чувство самое опасное. Трудитесь углублять чувство, что вы ничто. Грозит вам апостол: если кто думает, что он есть что-нибудь, тогда как есть ничто, то обольщает сам себя и истины нет в нем (3, с. 171).

15. Шаги по дороге гордости и средства борьбы с ней

Извольте паче всего остерегаться, как бы не попасть на дорогу к гордости и не застрять там. Первый шаг на сей дороге есть самоцен – скрытное чувство, что я нечто, а не ничто; второй – самомнение или самочувствие – чувство, что я не только нечто, но и нечто важное и пред людьми, и пред Богом... Потому всячески старайтесь быть в искреннем чувстве полного самоуничижения. Для того чаще приводите себе на память, какие были грешки или ошибки в прежней жизни, и осуждайте себя за них (3, с. 209).

16. Предупреждение от самоцена

Не забывайте блюсти себя от самоцена. Эта тоненькая змейка – и не заметишь, как проскользнет... и надмит сердце... (3, с. 219).

Но смотрите... самоцен лукав, как бес. Да вразумит вас Господь! Вы пишете, что самоцена у вас нет потому, что душа ваша вся стремится славословить Господа и вы чувствуете, как ее тянет к Нему всем существом. Это весьма хорошее состояние, нормальное... Чувство, что душу тянет к Господу, есть сокровенная молитва, и оно одно может заменить молитвословия... Ибо оно-то и есть непрестанная молитва (3, с. 238)!

17. Хитрый бес самоцена

Господь не оставляет вас Своею милостию и осязательно дает вам ощущать Свое к вам благоволение в благодатных просветлениях ума и духовных утешениях. Как это особенно есть... то враг, всех губить старающийся, скорее вас заметит и начнет подстраивать свои козни. Потому блюдитесь паче всех. Всякий почти раз напоминаю вам: не ослабевайте в принятых деланиях, но при сем паче еще себе внимайте и не допускайте прокрасться к вам самоцену. Этот бес хитрее всех бесов и успевает пролезть в душу в самую незаметнейшую скважину. Засядет там и все сгубит (3, с. 240).

18. Немощи нрава Господь оставляет иногда для смирения

Желаете идти тесным путем – добре, добре! Храните сие желание и разжигайте его, чтобы оно укоренилось и стало непрерывной заботою и с соответствующими делами. Ищите и обрящете. Господь все даст. С своей стороны не оставляйте только сей заботы исканья и всячески избегайте упокоенья в себе. Потому что с этим в связи: «утолсте и забы Бога...» – не вещественно, а духовно. Вы же ведь стоите на добром пути. И слава Богу! Что бывают прорухи – это в порядке вещей. Вы только не нерадите об них и всякий раз, сознавши, сокрушайтесь и, исповедуя Господу немощь, молитесь избавить вас от нее. Немощи нрава Господь иной раз оставляет за нами для смирения. Не будь их, мы тотчас занесемся выше облак и ставим там престол свой. А в этом пагуба (4, с. 10).

19. О борьбе с самомнением

Второй недуг – самомнение – важнее. Ибо тут беда уже есть, а не будет. Для подавления самомнения читайте в «Невидимой брани». Там, кажется, есть об этом и пространно. Навыкайте, главное, все доброе относить к Господу как к причине... и Его благодарить...

Это начало смирения! Увеличивайте его указанием себе... столько ли есть в вас добра, сколько хочет от вас Господь и сколько сил к тому дал? Если по совести решите, увидите... что самое добро ваше будет обличать вас в неисправности. Все ли у вас исправно? Конечно, нет. Вот и поминайте эти неисправности... они и закроют от глаз ваших исправности... и нечем будет повеличаться.

Что не пошли в кумы – ничего (4, с. 82).

20. Самоцен – первый враг в духовной жизни и причина прелести

Бойтесь прелести... Надо бояться... Но избегайте коренной прелести, и прочие места не будут иметь. Коренная прелесть есть думать и, еще хуже, чувствовать, что я нечто, тогда как я ничто. Я называю это самоценом. Вонмите сему и возымейте самоцен сей первым врагом своим. Не давайте ему засесть внутри, иначе он сгубит вас... Это апостольский урок: мнящий себе быти что, ничтоже сый, сам себе прельщает (4, с. 149–150).

21. Чувство праведности – признак уклонения от правильного пути в духовной жизни

Большая нам беда от чувства праведности. Зарубите себе на памяти, что, коль скоро придет сие чувство, хоть в слабой мере, значит, дело ваше пошло криво. Чем грешнейшею себя чувствовать будете, тем путь ваш правее. Но надо добиваться, чтоб чувство своей грешности как бы натурально исходило из глубины души, а не было навеваемо совне своим размышлением или сторонним словом (4, с. 179–180).

22. Из самомнения выходит трубление пред собою и осуждение других

Сдается мне, что у вас поминутно происходят в душе суд и решение над другими. Присмотритесь хорошенько. Если это и не поминутно, а изредка, то и отсюда немалая беда.

Из самомнения выходят две вещи: трубление пред собою и осуждение других. Вот злая тройка, которая мчит в пагубу. Надо распрячь и сбыть этих ярых коней. Тогда выйдет: тише едешь, дальше будешь. Смотрите, пожалуйста, получше за собою (4, с. 184–185).

23. Опасность в духовной жизни самомнения

Узнавши волю Божию, надо помолиться о помощи к совершению ее... Избави вас, Господи, от самонадеянности. Самим всеусильно напрягаться надо, но успешного совершения всегда чаять от Господа, помня слово Его: без Мене не можете творити ничесоже33. Тут же надо опасаться, как бы не прокралась мысль и тем паче чувство: несмь, якоже прочии... И еще опасаться надо мечтательных надежд: о, теперь у меня пойдет все... так и так... чудо, как хорошо. Такие мечтания всегда оканчиваются посрамлением... Остерегаясь всего сего, так тецыте да постигнете (6, с. 60).

24. От самоцена самомнение и неурядицы внутри. Мерзок Господу всяк высокосердый

«Неурядица внутри». Вы верно определили, что она от самоцена. От самоцена самомнение; ради самомнения благодать отходит, ибо мерзок Господу всяк высокосердый. А без благодати что мы?! Вот и неурядица. Она бич вразумляющий и не говоря говорит: остановись, куда ты заносишься, ничтожная тварь?! А вы еще спрашиваете: неужели смирению можно выучиться только чрез падения?! Слава Богу, что есть такие вразумительные отступления благодати! Если и при них самодовольничаем и высимся, что было бы без них (6, с. 80).

Неурядица внутри всегда от беспорядочности помышлений. Держите их на привязи, а чтобы успеть в этом... блюдите память Божию и память о смерти. Бог всюду есть и все видит... и видит все внутреннее ваше. Сходите с сею мыслию в сердце и блюдите движения, там бывающие, – одни принимайте, другие отревайте (6, с. 80).

25. Самомнение – первый враг в жизни духовной

Поопаситесь самомнения. Оно – первый враг. Исправность наша пред Богом, еще только преднамеренная, уже порождает мысль о некоей особенности нашей пред другими и даже пред собою прошедшим, тем паче когда успеем сделать что-либо на сем пути. Как только немного постоим мы в сей исправности, она кажется чем-то дивным – и мы начинаем мечтать о себе как о лицах совершенных, совершающих дивные дела. А это враг подущает, чтобы возбудить самомнение. Кто поддастся и впадет в сие самомнение, от того тотчас отходит благодать и оставляет его одного. Тогда враг схватывает его как беспомощную добычу (9, с. 168).

26. О борьбе с сомнениями

Считайте себя таким лицом, как то, которое испытывает внушения на какое-либо греховное дело или похоть злую. И научайтесь так же действовать в отношении к сомнениям, как тот действует в отношении к похотям. Первый прием для испытывающего злые влечения есть не считать внушения своим, а всеянным, положить разделение между собою и этим всеянным и, признав его чуждым, отнестись к нему не как к своему детищу, а как к вражескому порождению. Отсюда тотчас в душе не ослабляется только, но совсем отходит от нее понуждение делать по внушению испытываемому. Обычно полагают: своя природа требует – как не удовлетворить? Но кто сразу признал в родившемся пожелании чуждое детище, тому не это положение приходит на ум, а совсем другое. С вопросами обращается он к желанию и подвергает его анализу и критике. Этот самый простой прием рассеивает искушение: оно, как дым от ветра, исчезает. Вот это именно следует и вам делать при каждом сомнении (8, с. 206–207).

ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ

1. Дела житейские в существе неземного свойства

Спрашиваете: не погрешаете ли, продолжая нести иго начальствования? Нет. Вы обязаны нести его, пока начальство не скажет: довольно. Как оно не только не сказывает этого, а, напротив, налагает на вас новое дело, зная ваши немощи телесные, то вам совсем не след и на ум принимать вопроса: не следует ли оставить труды (1, с. 5)?

Внутреннему деланию цены нет, и ему ничто не должно быть предпочитаемо, но и ради его оставить лежащие и налагаемые на вас труды можно бы в таком случае, когда бы труды сии мешали ему и разоряли его. А этого сказать нельзя. У вас теплится непрестанно молитва ко Господу. Не мешали же ей образоваться текущие дела? Надо полагать, что не помешают они, если прибавится к ним малая толика. Дела эти только на вид житейские, а в существе они неземного свойства. Потому, трудясь над ними, кажется, можно не быть отдаляему от Господа. К тому же пребывание души с Господом, в чем все существо внутреннего делания, не от нас зависит. Господь посещает душу, она и бывает с Ним, и играет пред Ним, и согревается Им. Как отойдет Господь, душа пустеет и совсем не в ее власти воротить к себе Благого Посетителя душ. Но отходит Господь, пытая душу; а бывает, что отходит, наказывая не за внешние дела, а за что-нибудь, душой внутри принятое. Когда отходит Господь, пытая душу, то, когда она закричит, Он скоро ворочается. А когда отходит, наказывая, то не скоро, пока не сознает душа греха, и не раскается, и не оплачет, и епитимии не понесет. Теперь, если вы оставите дело и тем пойдете против воли Господа, думаете ли, что Он останется с душой вашей? Если это будет грех пред Ним и Он прогневится, то отойдет и не воротится. И будет, что сделанное во благо внутреннего делания обратится во вред ему и даже на совершенное его уничтожение. Так, по-моему, лучше тяните иго, пока хозяин против воли вашей не выпряжет (1, с. 5–6).

2. Нужно избегать осуечения, которое составляют не дела, а образ совершения их

Об одном надо позаботиться, чтоб все это меньше осуечало... полагаю, что возможно при всех хлопотах держать душу не суетящеюся. Ибо и великие святые строились и хлопотали же? Афанасий Афонский и умер на строении. Стало, можно совмещать с внутреннею жизнию хлопоты строительные. Как? Извольте ухитряться сами.

Мне думается, надо себя так наладить, чтоб, не суетясь, делать возможное... и, делая одно, не забегать вперед и не нахватывать в голову десятки других дел. Когда дело определено, то уже от него можно отвести внимание и держать его где должно, пока дело в ходу и идет к концу. Когда кончится и надо другое начинать, тогда его обдумывать... и, обдумавши и пустивши в ход, опять отвлекать от него внимание и держать его у себя дома. И так далее. Началась утреня... Ну и пусть душа в утрени будет, не пускайте ее за церковь. После утрени надо обед заказать!.. Заказан – и конец... Так и все.

Осуечение составляют не дела, а образ совершения их. Когда одно дело делается, а сотни толпятся в голове... Надо те все прогнать, а одно делать, и притом руками делать, а умом быть в своем месте. Всяко сему учиться надо и, кажется, можно научиться (1, с. 20).

3. Телом делать обычные дела, а духом всегда быть с Господом

Житейские помыслы трудитесь улаживать. Ищите такого настроения, чтобы телом делать обычные дела, а духом всегда быть с Господом. Милостивый Господь дает беспопечение, по которому все делается в свое время, но ничто не озабочивает и не томит. Ищите, просите – и дастся (1, с. 155).

4. Нужды и заботы, которые разорительны для духовного строя, можно подсечь преданием себя в волю Божию; отделив суетность, можно поминутно творить волю Божию

Нужды и заботы действительно разорительны для духовного строя, но сию разрушительную их силу можно подсечь преданием себя в волю Божию. Это не то значит, что сложив руки сиди и жди, что Бог даст, но – придумывай способы и употребляй их в дело, успех же всего предоставь Божию устроению, не предрешая и не строя воздушных замков и стоя в готовности принять благодушно, что Богу угодно будет послать. Попечение иметь должно, а кручиниться и томить сердце до раздирания его – грех, ибо тут нет веры, и упования, и покорности Богу (1, с. 244–245).

Дела службы не суетность, это Божии дела. Только делайте их всегда для Бога, а не для чего другого. Равно и по семейной жизни на вас лежит долг... Исполнять его не есть суетность. Только совершайте такие дела по сознанию, что волю Божию исполняете. Суетность – дела по удовлетворению страстей, также ненужные и бесполезные. Расчислите и отделите в жизни своей суетность от несуетности – и увидите, что и среди них можно поминутно волю Божию творить. Прибавьте: творить их во славу Божию. Вот и будете святой или святости ищущий (1, с. 247–248).

5. Хлопоты не мешают благоугождать Богу

Писать вам или другому кому составляет для меня приятный отдых при однообразных всегда занятиях моих (1, с. 154).

6. Как относиться к гостям

Ш...ка хорошо делала, что не отменяла своего правила и в гостях. Навыкнет молиться и всю жизнь будет успешно противостоять всяким искушениям. Эта неподвижность, несмотря на изменение внешней обстановки, в правилах молитвенных – великое сокровище для ревнующих о духовной жизни (2, с. 160).

Вас гости рассеивали. Жалею вас. Но попробуйте принимать их как посланцев Божиих и заботу об их довольстве и удовольствии быть у вас [так ведите. – Изд.], как бы лично Самому Господу служили, – и будете всегда с Господом. Можно навык приобрести справлять все требуемое течением дел как службу Божию, ибо Бог везде и все видит и всякое обращение мысли к Нему не пропускает незамеченным (2, с. 160).

7. Как вести себя при неприятностях с другими

Наука проста, но трудно заучиваема. Именно в случаях неприятных, породивших неприятные против других чувства, не следует ни говорить, ни действовать. Надо наперед успокоиться и совершенно исторгнуть из сердца неприятность, чтобы и следа ее не было. Больше ничего не требуется. Тогда и речь, и дело пойдет ладно. Можно тогда и сурово, и строго говорить, даже бранчиво, и речь не произведет худого действия; ибо дух в ней будет не раздражительный, а мирный и любовный. Извольте теперь из того случая взять себе урок. Сядьте и осмотрите, что бы следовало вам подумать, чтоб изгладить неприятное чувство... и вперед по сему действуйте (2, с. 178).

Вы о тех отцах думаете худо. Это источник неприятных к ним чувств. Научитесь думать о них хорошо и возбудите в себе почтительные к ним чувства. Непременно сделайте это, доведите себя до такого к ним чувства, какое имеете к какому-либо уважаемому лицу, и сие чувство храните... и с ним ходите. Тогда никаких неприятностей не будет. Так ведь и должно вам быть расположенным. Какое вам дело до их поведения?! Начальство есть – и почитайте (2, с. 179).

8. Как относиться к делам житейским, чтобы они не отвлекали, а совмещались со служением Богу

Без дела как быть? Будет грешная праздность. И работать что-нибудь надо, и кое-какие по дому хлопоты исполнять. Это долг ваш. И внешних отношений пресечь нельзя. Надо держать их, и держать достодолжно. Это долг общежития человеческого. Но все такого рода дела и занятия можно и должно справлять так, чтобы они не отбивали мысли о Боге (9, с. 178–179).

Есть у нас поверье, и чуть ли не всеобщее, что коль скоро займешься чем-либо по дому или вне его, то уже выступаешь из области дел Божеских и Богу угодных. Оттого когда породится желание жить богоугодно или зайдет речь о том, то обыкновенно с этим сопрягают мысль, что уж коли так, то беги из общества, беги из дома – в пустыню, в лес. Между тем и то, и другое не так. Дела житейские и общественные, от которых зависит стояние домов и обществ, суть Богом определенные дела, и исполнение их не есть отбегание в область небогоугодную, а есть хождение в делах Божеских.

Имея такое неправое поверье, все так уж и делают, что при житейском и общественном и заботы никакой не имеют о том, чтобы думать о Боге. Вижу, что это поверье и вами владеет. Извольте же отбросить его и убеждение возыметь, что все, что вы делаете по дому и вне, по делам общежития, как дочь, как сестра, как московка теперь, есть Божеское и Богу угодное. Ибо на все, сюда относящееся, есть особые заповеди. Заповедей же исполнение как будет неугодно Богу? Своим поверьем вы точно делаете их неугодными Богу, потому что исполняете их не с тем расположением, с каким хочет Бог, чтобы они были исполняемы. Божеские дела не по-Божьему у вас творятся. Они и пропадают даром, и еще от Бога ум отбивают.

Исправьте же это и отселе начинайте все такие дела делать с сознанием, что так делать – заповедь есть, и делайте их, яко заповедь Божию исполняюще. Когда вы так настроитесь, то ни одно дело житейское не отдалит вашей мысли от Бога, а, напротив, приблизит к Нему. Все мы рабы Божии. Каждому Он назначил свое место и дело и смотрит, как кто исполняет его. Он везде есть. И за вами Он смотрит. Содержите сие в мысли и всякое дело делайте, как бы оно было поручено вам прямо от Бога, каково бы это дело ни было.

Так делайте дела по дому. А когда кто совне приходит или сами выходите вовне, держите в мысли в первом случае, что Бог вам послал то лицо и смотрит, по-Божьему ли вы его примете и к нему отнесетесь, а во втором – что Бог поручил вам дело вне дома и смотрит, так ли вы сделаете его, как Он хочет, чтоб вы его сделали.

Если настроитесь так, то ни домашнее, ни внедомовое – ничто не будет отвлекать ума вашего от Бога, а, напротив, будет держать при Нем, с соображением, как бы сделать дело, приятное Богу. Все будете делать со страхом Божиим, а сей страх будет поддерживать неотступное внимание к Богу (9, с. 179–180).

А то, какие дела, по семье и вне оной, угодны Богу, – это извольте уяснить хорошенько, взявши в руководство книжки, в которых излагаются должные здесь дела. Хорошенько уясните для того, чтобы в нынешних житейских и общественных порядках отделить от достодолжного все то, что внесено сюда суетностью, страстями, человекоугодием и мироугодием (9, с. 180).

Что всякое дело, сознанное достодолжным, надо делать со всем усердием, – это есть долг, огражденный страшным прещением: проклят всяк, творяй дело Божие с небрежением. Но забота или многозаботливость, точащая сердце и покоя ему не дающая, есть болезнь падшего, который взялся сам устроить свою судьбу и мечется во все стороны. Она разбивает мысли и даже на том деле, о котором хлопочет, не дает им сосредоточиться. Так вот, извольте вникнуть, и если найдете, что и вас одолевает иногда эта забота, потрудитесь прогнать ее и не давать ей хода. Усердие к делам имейте и, делая их со всем тщанием, успеха ожидайте от Бога, Ему посвящая и самое дело, как бы оно мало ни было, – а заботу подавляйте.

Сделайте так – и ваши занятия и дела житейские не будут вас отвлекать от Бога (9, с. 181).

9. Как обращать дела житейские и вещи на духовную пользу

Вы не помянули еще об одном, могущем отвлекать и действительно отвлекающем ум от Бога. Это то, что всякая вещь внешняя, действующая на чувства, обращает на себя внимание наше и покушается оторвать его от Бога. Но есть и здесь некоторый прием, при коем вещи видимые не отвлекать, а привлекать будут к Богу. Как же это? Надобно вам все вещи, какие бывают у вас на глазах, перетолковать в духовном смысле, и это перетолкование так набить в ум, чтобы, когда смотрите на какую вещь, глаз видел вещь чувственную, а ум созерцал истину духовную. Например, видите вы пятна на белом платье и чувствуете, как неприятно и жалко это встретить. Перетолкуйте это на то, как жалко и неприятно должно быть Господу, Ангелам и святым видеть пятна греховные на душе нашей, убеленной созданием по образу Божию, возрождением в купели Крещения или омытием в слезах Покаяния. Слышите вы, что малые дети, оставшись одни, поднимают беготню, шум и гам. Перетолкуйте это на то, какой поднимается шум и гам в душе нашей, когда отходят от нее внимание к Богу со страхом Божиим. Обоняете вы запах розы или другой какой – и вам приятно, но, попав на течение дурного запаха, вы отвращаетесь и зажимаете нос. Перетолкуйте это так: всякая душа издает свой запах34: добрая – хороший, страстная – дурной. Ангелы Божии и святые, а нередко и земные праведники обоняют сей запах и о хорошем радуются, о дурном же скорбят. Это я говорю вам только для примера, а всякая вещь разные может порождать духовные мысли, у одного – одни, у другого – другие. Как найдете более для себя пригожим, так и перетолкуйте все, вас окружающее и могущее встретиться кроме того. Начинайте с дома и перетолкуйте все в нем: самый дом, стены, кровлю, фундамент, окна, печи, столы, зеркала, стулья и прочие вещи. Перейдите к жильцам и перетолкуйте родителей, детей, братьев и сестер, родных, слуг, приезжих и пр. Перетолкуйте и обычное течение жизни – вставание, здоро- ванье, обед, работы, отлучки, возвращения, чаепитие, угощения, пение, день, ночь, сон и пр., и пр. В пособие себе возьмите опять же святителя Тихона. У него целых четыре книги таких перетолкований написано под именем: Сокровище духовное, от мира собираемое. Возьмите и почитайте. Почитавши и видя, как он это делает, навыкнете и сами собою делать то же. А то и прямо усвояйте себе его перетолкования (9, с. 184–186).

Если, может быть, прочитание тех книг покажется вам слишком долгим делом, то у него есть и сокращенное всего перетолкование под заглавием: Случай и духовное от того рассуждение (Т. 2). Тут он перетолковал 176 случаев, всякий коротко. И вам небольшого будет стоить труда пересмотреть их со вниманием, между тем они обнимают все, что вам занадобится перетолковать. Впрочем, как знаете, только непременно сделайте так, как вам предлагается.

Когда это сделаете, то всякая вещь будет для вас что книга святая или что статья в книге. Тогда и всякая вещь будет приводить вас к мысли о Боге, как и всякое занятие и дело. И будете вы ходить среди чувственного мира как в области духовной. Все вам будет говорить о Боге и поддерживать ваше внимание к Нему. Если всякий раз вы будете прилагать к сему напоминанию страх Божий и благоговеинство пред Его величием, то каких вам еще нужно учителей и вразумителей?!

Но, конечно, нужны труд и напряжение, как умовое, так и сердечное. И не жалейте себя. Пожалеете себя – сгубите себя. Не пожалеете – спасете. Отбросьте вы то неправое действование, какое часто нападает, и едва ли не на всех, – что на всякое дело мы не жалеем труда, а на дело спасения жалеем его. Думается нам, что тут стоит только подумать и захотеть – и все готово. А на деле не так бывает. Дело спасения – первое дело. Стало быть, и труднейшее. По важности дела и труд.

Трудитесь же, Господа ради! Вот-вот и плод увидите. А не станете трудиться – останетесь ни при чем и будете никуда негожая. Избави вас, Господи, от сего (9, с. 186–187)!

10. Как совмещать дела житейские со служением Богу

Праздники прошли. Теперь за дела. Житейским – за житейские, а отказавшимся от житейского – за небесные. Вы с Черничкою полужитейские и полумирские. Как по средине сей идти?! Друг миру – враг Богу. Стало, средины нет. А между тем без дел житейских и мирских жить нельзя. Как же быть? Надо одной стороны касаться только видимо без сердца. Какую сторону для сего избрать? Конечно, житейскую и мирскую. И она тогда по духу перестанет быть такою (8, с. 131– 132).

11. Делая телом обычные дела, духом всегда надо быть с Господом

Житейские помыслы трудитесь улаживать. Ищите такого настроения, чтоб телом делать обычные дела, а духом всегда быть с Господом. Милостивый Господь дает беспопечение, по которому все делается в свое время, но ничто не озабочивает и не томит. Ищите, просите – и дастся (8, с. 217).

12. О благоустройстве дел и хлопот житейских, неразорительных для духовной жизни

И то хорошо, что вы немножко смирить себя по внешнему быту решаетесь. Благопотребное дело! Приложите к сему так с сего времени повести дела свои, чтобы оставалось у вас время для молитвы и назидательного чтения. Самое лучшее время – утренние и вечерние часы... Если захотите, можете сие устроить. Положите также хлопотать о делах внешне, без внутренней хлопотливости и бурления мыслей и чувств. Когда так устроитесь, хлопоты ваши будут вас созидать, а не разорять (5, с. 81).

ДОБРЫЕ МЫСЛИ

1. Добрые мысли нужно записывать

Еще пусть лежит пред глазами развернутое Евангелие и Апостол. Прочитайте стишок – и старайтесь всякое слово обратить в предмет рассуждения. Если Бог подаст мысль... запишите ее. Пусть лист лежит на столе... И другие добрые мысли записывайте (1, с. 35).

Записи благотворны, но запоминания лучше... а делание соответственное еще лучше. А свои мысли добрые разве не приходят?.. У всех приходят... Они Ангелом Хранителем внушаются, и их надобно записывать... Знаете ли вы сказание о некоем старце... что у него все стены келии были исписаны. Когда спросили его: что это? – он ответил: это мысли, какие Ангел Божий внушает мне... В Елецком монастыре (Орл. губ.) не так давно подвизалась инокиня Магдалина... которая на бумажках небольших записывала приходящие мысли и приклеивала на местах видных по стенам... А вы тетрадку заведите и вписывайте, как вздумается. А рукоделие у вас идет, оно большая охрана от праздности (3, с. 237).

2. Добро, встречаемое в жизни, делать не только внешне, но и внутренне, чтобы мысли и чувства были благоугодны

Покаяние, конечно, у вас в действии. Что еще нужно? Уклоняться от грехов и делать всякое добро, встречаемое по течению жизни вашей, не телом только, а и душою и сердцем, не внешне только, но и внутренно, т.е. чтобы и мысли, и чувства всегда были богоугодны. Что еще, кроме доброй жизни?! Пророк говорит: взыска Тебе лице мое, лица Твоего, Господи, взыщу 35 . Этим выражалась непрестанная память о Боге с непрестанною ревностию всем благоугождать Ему. Это же есть молитвенный строй – внутри (1, с. 137).

3. О записывании добрых мыслей при чтении Евангелия

Чтение Евангелия есть лучшее чтение. Да подаст вам Господь и благие помышления при каждом чтении... Вот о. Иоанн Кронштадтский записывал эти помышления и теперь издал... вышли две порядочные книги... И я однажды записывал...

Пришлось посоветовать одной уединеннице, чтобы записывала добрые мысли. Но когда отослал письмо, и думалось: ведь она не знает, что может разуметь под сим... дай для примера напишу несколько... и написал... Эти мысли напечатаны в книге: Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни, в самом конце – последнее письмо. Всех мыслей 162. Теперь они отпечатаны афонцами особо. Пришлю вам эту брошюрку. Пришлю также Напоминание инокиням об иночестве. Теперь дороги нет. Подождите немного (3, с. 93–94).

4. О выписках и записывании добрых мыслей

Вы делаете выписки – хорошо. Пришло мне на мысль спросить вас: приходят ли вам какие мысли при чтении или молитве, мысли добрые о порядках духовной жизни? Если приходят, заведите книжку или тетрадку и записывайте их тогда же, как приходят, не сочиняя, а выражая только то, что пришло. Кто-то из подвижников, забыл кто, никогда не пропускал их, а всегда записывал на стене угольком. Записывайте же. После иногда пробегать будете и тем освежать воспоминания добрые. Я разумею такие мысли, кои сами собою рождаются и внимание занимают и сердце шевелят, – мысли добрые, назидательные (4, с. 218).

5. Записывание добрых мыслей

Есть люди, кои мысли, выбиваемые словом Божиим из сердца, как искры выбиваются огнивом из кремня, записывают на память в той вере, что это суть наставления, предлагаемые Ангелом Хранителем. И действительно, это так. В час нужный такие мысли будут насущным хлебом для души. И тот, кто не опускает их, делает то же, что тот, кто заберегает денежку про черный день. У одного старца были исписаны все стены такими мыслями.

В монастыре святого Саввы близ Иерусалима есть много рукописных сборников отеческих изречений. Все они, можно сказать, такого происхождения (11, с. 789).

ДОБРОДЕЛАНИЕ. ДОБРОДЕТЕЛИ ХРИСТИАНСКИЕ

1. Заповеди – норма; практика – предлежащие случаи

Заповеди – норма; практика – предлежащие случаи: лучше не придумывать дел, а делать, какие представляются. Представляется одно сделать, а другого не сделать. То и другое редко обходится без борьбы с тем, что восстает внутри и что встречается вовне. Большая ошибка препоны или противления деланию считать невозможностью. Не могу не должно исходить из уст ревнителя. Ведение дел – великая премудрость дар Божий. О сем молиться надо (1, с. 206).

2. Без смирения и любви нет жизни духовной. Смирение приобретается делами смирения, любовь – делами любви

«Смирения и любви нет». Пока их не будет – и ничего духовного не будет. Духовное зарождается и растет вместе с их зарождением и возрастанием. Они то же для души, что стеснение плоти для тела... Смирение приобретается делами смирения, любовь – делами любви. Извольте так делать (2, с. 183).

3. Любовь и закон

Любовь всем законам и добродетелям, не только евангельским, но и человеческим, гражданским, есть основа; следовательно, всякое действие, согласное с законом, согласно и с любовию, и всякая оценка действия, сообразная с законом или правосудная, сообразна и с любовию. Но любовь выше и шире закона. Есть действия любви, не определяемые законом положительным, а они нимало не противозаконны; но действия, определяемые законом и не исполняемые лицом подзаконным, суть беззаконны и любви противны, хотя бы они клонились к благу кого-либо. Особенно это имеет значение в смысле юридическом. Если судья оправдает виновного против закона или наградит недостойного награды, то хотя и доброе, по-видимому, окажет дело виновному и недостойному, но больше сделает зла, чем добра, нарушив любовь к общему благу, власти и правилам.

Хвалится, скажете, милость на суде... Так, похвально поступлю я, если сумею оказать милость без нарушения правды суда; иначе милость мою стоит бить батогами. Милость должна сретаться с истиною. Словом, и основанием, и побуждением, и целию правосудия должна быть любовь. Не лучше ли всего решает этот спорный вопрос Крест Христов? Какая бесконечно великая там любовь, а вместе – какое бесконечно великое правосудие (2, с. 197–198; 5, с. 230–231)!

4. Общие нравственные уроки

Навыкайте ходить в присутствии Божием, т.е. непрестанно памятовать о Боге Вездесущем и Всевидящем, и так держать себя в мыслях, чувствах и делах, как следует это пред очами Божиими. И это одно имейте занятие, пока сознание ваше не сольется с мыслию о Боге.

Если в этом успеете, тогда не потребуются для вас никакие сторонние наставления. Придет страх Божий и все начнет устраивать (3, с. 8).

5. Рассуждение должно идти впереди чувства и хотения

В книжке «Невидимая брань» есть особенная глава о том, что нехорошо впускать вперед чувство и хотение... а надо, чтобы впереди шло рассуждение (3, с. 232).

Всякие случаи, из ряду выходящие, сильно раздражают чувства и поднимают бурю помыслов; к сему принадлежат и новости... Ведь это незаметно?! Так, как только заметите, отодвиньте или сдвиньте с сердца все мятущее и потом рассуждением определите, стоит ли и в какой мере стоит толковать об этом, а затем так поступите, не поблажая языкоболию. Говорить об этом иной раз заставляет тщеславие – высказать свое премудрое о случае суждение. Тут лучше совсем не говорить (3, с. 232).

6. Всякое дело Богу надо посвящать в самом зародыше

Вам Бог дал доброхотное сердце, которое бывает и у вас есть источник деятельной жизни по заповедям относительно ближних. Извольте законом иметь всякое дело Богу посвящать в самом его зародыше, к Богу обращать его во время производства его и у Бога просить сил на совершение его; потом, кончивши, и благодарение Ему же воздать за то... каясь, если что проторглось покривившее дело или представляющее его пред очами Божиими в чем-либо недостаточным. Действуя так, вы, наконец, сим трудовым путем достигнете того, чего достигают от всего отрешающиеся пустынники. А если не будете, то останетесь на одной степени с иудеями, не теперешними, а древними, кои жили по предписанной им норме (4, с. 4).

7. Цена пред Богом добрых дел зависит от внутренних изменений

Говорят вам, что вы до конца жизни должны служить ближнему. Против этого вы в свое оправдание говорите: послужила, довольно с меня, пусть другой кто вместо меня послужит. Неужели вы в самом деле хотите уволить себя от доброделания?! Но без него как же спасаться?! Я все не понимал и теперь не понимаю, как и от чего бежите вы, когда идете путем спасительным?! Находясь в таком положении, вам предлежит только так вести дела свои, чтоб они свободны были от всего, что отнимает у них цену пред Богом.

А это вы можете сделать, не двигаясь с места, потому что это состоит во внутренних изменениях (4, с. 14).

8. Благоугодное делание возгревает и разжигает дух жизни

Говорите: «Нет времени почитать, чтоб возгреть дух...» Если навыкнете делать дела свои как должно, то самое делание их будет возгревать и разжигать дух. Читать же для возгревания духа много не надо. Надо только прочитанное доводить до чувства. Как только этого достигнете – и парение духа тотчас начнется. Даже вот что можно: как проснетесь, проходите мысленно все таинства веры нашей от творения мира до последнего Суда и вечной участи всех, по Символу веры со вниманием; от какого-либо Таинства всегда упадет искорка в сердце. Остановитесь на сем... И разогревайте себя тем весь день... Особенно во время молитвы позаботьтесь раздуть сию искорку (4, с. 17).

9. Как любовь покрывает грехи

Любовь покрывает множество грехов (1Пет. 4, 8). Эти слова стоят у апостола как побуждение к любви; потому покрытие грехов надо разуметь не того, кого любят, а того, кто любит. За любовь к другим Бог прощает грехи любящего. Равно в Иак. 5, 20: обративший грешника... спасет душу... и покроет множество грехов... – блага сии относятся к обратившему, а не к обращенному (6, с. 29).

10. Как узнавать и исполнять волю Божию

Как волю Божию узнавать? Многое в жизни определяется прямыми заповедями. В таком случае нечего раздумывать, а прямо делать. Когда же бывает, что хотя заповедь Божия ясна, а приложение ее не ясно, тогда не избежать вопроса: как быть? Иногда это решается бывшими опытами своими, иногда – опытами других, иногда – спросом у живущих добре, иногда – наведениями и умозаключениями от известного из слова Божия, иногда – молитвою, по действу коей Бог полагает на сердце, как поступить. Последнее было бы надежнее всего. Но не всегда наше внутреннее таково, чтобы в нем ясно слышалось сердцем внушение Божие. У отцов есть правило: помолись до трех раз – и куда склонится сердце, так и делай. Узнавши волю Божию, надо помолиться о помощи к совершению ее (6, с. 59–60).

11. О блюдении сердца

Блюдите сердце. Господь ревнив и больше, нежели какой жених, не терпит, чтобы душа, давшая Ему слово принадлежать Ему, прилеплялась к чему-либо. Сердце чисто требуется, свободное от всего, связующего его в обычной жизни. За сердцем и мысли пойдут чистые или совсем будут стоять неподвижно на едином Господе. А далее и все намерения и предначинания будут чисты... И будет сердце райское. Ибо в рай вступят только чистые сердца (6, с. 73).

Любовь к Богу сродна естеству нашему. Полагаю, что она не совсем угасает даже в грешниках, действует в них, призывая их к покаянию, пока они не ожесточатся и не отчаются. Но собственно любовь зачинается с той минуты, когда вследствие покаяния зарождается решимость работать Господу не щадя живота своего. Начинающиеся вслед за тем труды богоугождения развивают ее все сильнее и сильнее, пока она не обратится в пламень и не обымет всего естества его. В этих степенях любви столько оттенков, что и перечислить их невозможно. Иной любит Бога, потому что имеет от Него много добра; иной любит Бога ради того, что чает от Него какого-либо добра; иной любит Бога ради того, что чает от Него всякого добра; иной любит Бога, потому что Он – Бог. Делом обнаруживается любовь так, что иной делает только частью для Бога, оставляя часть и для себя; другой все делает для Бога; а иной и себя, и все свое приносит в жертву Богу безусловно. Любить Бога как Бога с полным самопожертвованием, без всяких видов есть чистая любовь. Лествичник говорит о себе, что хотя бы и в ад послал его Бог, он и там так же неизменно будет любить Его всею душою. Очевидно, что чистая любовь есть венец совершенства в богоугождении и является в силе только в конце трудов, на сем пути подъемлемых. Вначале, при первых проявлениях Царствия Божиего в нас, ее и требовать нельзя: она может быть в цели, но не на деле; она воцаряется тогда, когда уже Бог поглощает все наше (10, с. 45–47).

12. Благоуспешность в делах подается всегдашней памятью о Боге

Господь всюду есть и все видит, что кто для Него собственно делает. Он же всегда готов и с помощию ко всякому, кто прибегает к Нему за нею. Таким образом, если положите в сердце внимать всегда Господу, присущему вам и в вас, и все направлять на угождение Ему Единому, а затем со всяким недоумением, со всякою духовною нуждою к Нему обращаться с верою и полною Ему преданностию, то будьте уверены: все дела ваши, и внутренние, и внешние, пойдут самым благоуспешным образом. Великое дело сознать, что без Него ничего не можем; а еще более велико – с верою к Нему только прибегать, ожидая несомненно помощи (8, с. 3).

ДУХ И ДУША

1. О вкусе духовном и душевно-телесном

Не надо допускать вкушать сласти душевно-телесные. У нас два вкуса: один духовный, другой душевно-телесный. Они прогоняют друг друга. Когда есть вкушение духовного, все прочее – трава; а когда придется вкусить душевно-телесного, тогда умаляется вкус к духовному. Из сего сами видите, что подобает делать, чтобы сохранить вкушение духовных благ (6, с. 49).

2. Связь души с телом и разъединение их смертью

Что же мудреного видите вы в словах Лествичника? Душа не от тела имеет бытие, а получает его вместе с телом и для того, чтобы жить с телом. А смерть придет разлучить их. И дивно, как душа будет жить без тела, привыкши с телом жить. Разлучение души с телом есть наказание, и оно должно быть чувствительно (8, с. 5).

3. Душа и дух (по поводу возводимого обвинения в неправославии)

Если б я говорил, что у нас внутри душа, да и только, и потом прибавил, что она одинакового происхождения с душою животных, то следовало бы смутиться. А я говорю, что у нас внутри душа составляет низшую сторону тамошней внутренней жизни, а высшую составляет дух, иже от Бога, богоподобная, равноангельская сила, которая и составляет характеристическую черту человека. Следовательно, тут нечем смущаться, опасаясь низвесть человека в ряд животных. Обычно мы говорим: душа-душа. А по существу дела следовало бы говорить «душа-дух» или «дух-душа». Принимая слово «душа» яко дух-душа... я никак не скажу, что она одного происхождения с душою животных, ибо дух от Бога; а принимая ее отдельно от духа, говорю так (1, с. 97–98).

Когда Бог творил человека, то образовал прежде тело из персти. Это тело что было? Глиняная тетерька или живое тело? – Оно было живое тело, было животное в образе человека, с душою животною. Потом Бог вдунул в него дух Свой – и из животного стал человек – Ангел в образе человека. Как тогда было, так и теперь происходят люди. Души отраждаются от родителей или влагаются путем естественного рождения, а дух вдыхается Богом, Который везде есть (1, с. 98).

Св. отцы различают дух, душу и тело: Антоний Великий, Исаак Сирианин, Ефрем Сирианин и другие. Они не говорят, какого свойства суть души наши. Но, сопоставляя то, что пишет св. Антоний о родах живых тварей, навожу, что, по его разуму, душа наша одной природы с душою животных (1, с. 98–99).

4. Душа животного и человека; отношение духа к душе

Душа – существо духовное – не есть проявление другой какой силы, как радуга, а есть самостоятельная, особная личность, свободно-разумная, нормальное состояние которой есть жизнь в общении с Богом, почтившим ее в сотворении образом Своим (1, с. 160).

5. Естество души и Ангела невещественно

Спор о душе. Вся книга моя направлена к доказанию, что естество души и Ангела не может быть вещественно. Но иное дело естество, иное – образ бытия. Кто не хочет принимать душу без оболочки, тот пусть допускает сию оболочку, но мимо естества души, которое должно быть духовно. Допустив оболочку – тонкую, эфирную, получит форму и останется доволен (2, с. 4).

6. Дух человека. Душа мира и животных

О мире я так думаю. Основа мира вещественного – атомы. Но атомы не все одинаковы: они разные, как разные стихии. Сами, однако ж, они ни движения, ни соединения взаимного иметь не имеют. Все производят действующие в них силы. Какие это силы? Я допускаю лествицу невещественных сил душевного свойства. Взаимное притяжение, химическое сродство, кристаллизация, растения, животные производятся соответствующими невещественными силами, которые идут, возвышаясь постепенно. Субстракт всех сих сил – душа мира. Бог, создав сию душу невещественную, вложил в нее идеи всех тварей, и она инстинктивно, как говорится, выделывает их, по мановению и возбуждению Божию (2, с. 107–108).

Душа создана вместе со словом: да будет свет! Свет сей – эфир – есть оболочка души. Словами да будет творилось нечто новое... Во второй день – твердь. Когда Бог говорил: да изведет земля... то Ему внимала душа мира и исполняла повеленное. Она выделяла из себя всякого рода растительные души, которые и дали разнообразные растения и потом стали воспроизводить их по роду своему.

Тоже по слову Божию: да изведет земля душу живу всякую, – душа выделила души животных, которые и произвели разные роды животных. Когда надлежало сотворить человека, то не земле дается повеление: да изведет, а в тайне Пресвятой Троицы произносится: «Сотворим...» Тело особо творится из персти. Это было не мертвое тело, а живое с душою животною. В сию душу вдунут дух – Божий дух, предназначенный Бога знать, Бога чтить, Бога искать и вкушать и в Нем все свое довольство иметь и ни в чем, кроме Его. Сей дух, соединяясь с душою животного, поднял ее над душою животных на целую стадию, и видим в человеке, что до известной степени у него все идет как у животных... до смышлености, а далее начинается ряд сил хоть душевного свойства, но выше души... рассудок, воля, вкус. Еще далее – страх Божий, совесть, недовольство тварным, стремление к Богу. Это совсем отрешенные от души проявления духовные. Можно еще между душою и духом поместить душевно-духовность: идеальничающий ум, перестраивающая все заново воля и творчество (в искусствах). Это гениальность с умовой, практической и художественной стороны.

Дух в душе или душа в духе. Это все естественные проявления. Они очень не в настоящем виде являются на опыте по причине расстройства сил в падении. Благодатные действия являют дух и духовность в настоящем их виде.

Души, низшие духа и человека, погружаются в душу мира. А душа человека не может туда погрузиться, но духом увлекается горе – это по смерти (2, с. 108–109).

Так вот где вашей химии источник. В некоей химической душе. В этой душе есть инстинктивно чуемый образ того, что надо сделать из стихий. Она их забирает и строит свое. В растении есть и химическая душа. Но она в услужении у души растительной. В животном есть они обе, но состоят в услужении у души животной. Или так: душа животных, умея действовать как животное, умеет и то производить, что свойственно душе растительной и химической. Равно растительная душа, умея делать свое, умеет делать и химическое. Тут единство природы. Помнится мне, что у Шуберта в Geschichte der Seele – «История души» – подробно раскрываются сии положения. С этим удобно мирится и падение, и искупление (2, с. 109).

Правду вы говорите, что мы о материальном мире менее знаем, нежели о духовном. И не дает Бог и не даст, потому что это не нужно для нас. Мы всегда останемся в сем отношении на поверхности... Владение стихиями и силами, действующими на земле, будет расширяться; но это не ведение, а только уменье пользоваться тем, что открывается само собою.

Суть дела навсегда сокрыта для нас (2, с. 109–110).

7. Сердце человека доступно лишь Господу

Сердцем распоряжаться никто не властен. Оно живет особою жизнию. Само по себе радуется, само по себе печалится. И тут с ним ничего не поделаешь. Только Владыка всяческих, все содержащий в деснице Своей, властен входить в него и влагать в него чувства, не соображаясь с натуральными течениями его изменений. Господь да умудрит вас во всем (2, с. 205).

8. Тело душевное и тело духовное

Спрашиваете, что разуметь у апостола под телом душевным и телом духовным? Прочитайте это место все и увидите, что разуметь должно. Это 1Кор. 15, 40–45. Св. Павел рассуждает там о воскресении и о различной славе тел воскресших, а не о душе. Сеется, говорит, тело душевное, не душа сеется, то есть полагается в землю, а тело; восстает тело духовное, не душа восстает, ибо она не умирает, а тело. Итак, здесь должно разуметь под телом наше тело. На земле оно душевно, а по воскресении будет духовно. Почему оно так названо, толкуют разно. Святой Златоуст говорит, что оно на земле душевно, потому что оживляется только душою. А по воскресении будет духовно, потому что будет жилищем не одной души, но души, исполненной Духа. И на земле, говорит он, душа имеет Духа, но Он не всегда присущ ей, потому что отгоняется иногда нечистыми мыслями, чувствами и делами, а там Он преисполнит ее всю. Потом прибавляет св. Златоуст: а может быть, духовным оно названо по воскресении потому, что будет легче, тоньше, подвижнее (4, с. 238–239).

9. О жизни душевной, плотской и духовной

Вы когда-то писали, что прочитываете книжку «Что есть духовная жизнь...» Там изображено, что у нас три яруса жизни: духовная жизнь, душевная и плотская... Последние две эгоистичны. Первая требует самоотвержения и в начале, и в продолжении, и в каждом деле. Отчего душевная и плотская жизнь идет без особых жертв? – Оттого, что потребности их, их желания и предметы удовлетворения наглядны, осязательны... Привыкши к этой осязательности, мы становимся неподвижными к предметам отрешенным. К ним душа холодна, и тем паче – плоть... а к своим предметам они жарки, горят вожделением.

Однако же процедура желания одинакова и в духе, как и у них... Душа знает, что доставит ей тот или другой предмет, и тянется к нему, желая вкусить от него сласти... Перенесите это к духовному. Надо узреть и, хоть предположительно, увериться, что от того или другого духовного предмета или дела будет такое и такое благо, утешение, услаждение. Если благо сие было уже испытано хоть однажды, то тут уверенность будет не предположительная, а действительная, на опыте основанная. У вас, я полагаю, эта последняя есть. Извольте теперь становиться на это твердою ногою всякий раз, как одолевает леность, а это то же, что душевного и плотского хотите, а духовного – нет, и понапрягитесь немного восставить ощущение испытанного уже блага от духовного дела, от которого теперь отвлекает леность. Как только это успеете сделать, душа уступит, ибо она бессильна стоять против духа. Если вы припомните духовные ощущения, то не можете не сознать, что эти ощущения, как небо от земли, стоят выше душевно-телесных. По этому превосходству, уже испытанному, и слабый след духовного ощущения отталкивает всякое душевное и силен увлечь к себе сознание и произволение наше (6, с. 41–42).

Вы так изображаете, что у вас низшая сторона берет верх над высшею будто по какой-то необходимости...

Если берет, вы виноваты... оттого, что не делаете что должно или ничего не делаете, чтобы она не взяла верх, а оставляете тещи вашим расположениям, как текут без управления (помните басню Крылова: Васька слушает и ест), и еще паче того, оставаясь своими произволениями на их стороне (6, с. 42–43).

Вот и возьмите в закон, как только нападет леность на духовное, восставлять ощущение блага от него и переходить на его сторону произволением, решительным, безжалостным к себе, в том убеждении, что иначе в Царствие и не попадешь. Требуется маленькая борьба, но к ней всякий способен (6, с. 43).

ДУХОВЕНСТВО

1. Добрые и худые вести о духовных наставниках

Сколько утешительно слышать, что пишете о преосв. Александре, столько или еще паче скорбно то, что заметили вы о наставниках духовных. Что будешь делать?! Всюду та же история. – Восстани! Вскую спиши, Господи! Но Господь видит – и кто положит меру Его долготерпению и кто прозрит планы Его мироправления, непостижимые (2, с. 6)?!

Наше дело – действовать по мере сил на созидание ближних, особенно заботясь себя держать и в добром исповедании, и в добрых правилах жизни. Общество, кажется, никогда не было свято в целом объеме. Из 12 ближайших – один предатель, другой пал отречением, прочие разбежались. Да и мы ли делаем дело Божие? Не Бог ли делает его Сам в нас и чрез нас? Да предлагаем Ему себя или предаем в орудие, если Ему угодно что творить чрез нас (2, с. 6).

ДУХОВНИК

1. О праве иерея исповедовать послушников

Что вы исповедали послушников, в этом нет ничего грешного. В грамоте иереям по посвящении их означается, что ему дается власть исповедовать и разрешать кающихся, как все другое церковное совершать. Сия власть и вам дана в самом посвящении. Но употребление ее в монастыре подлежит монастырским уставам. В нашем монастыре кто у кого хочет исповедуется, хотя духовник есть определенный. Не лучше ли потихоньку спросить настоятеля (5, с. 181–182)?

2. Наставление о старчестве

Вы загадываете бросить старчество. О.N. хорошо сказал вам – не отсылать никого от себя. Хорошо, что приходят и каются. И не отсылайте никого, хоть бы 70 раз седмерицею кто приходил и каялся все в том же грехе. Всех принимайте радушно, отечески, как отец в притче. Не хмурьтесь, не принимайте строгой речи, жалейте и сокрушайтесь вместе с ними. Не укоряйте и не осуждайте, а считайте их больными и насилуемыми от врага. Воодушевляйте их на борьбу обещанием помилования и избавления от страсти, если строго станут держать себя и употреблять средства, какие вы предлагаете. Против страсти похотной – пост и молитва и неотступная память Божия со страхом, что стрела правды Божией может поразить при самом деле греховном, и под. Хорош труд телесный до утомления... Но главное – твердая решимость противостоять греховным позывам.

Пословица есть: взялся за гуж – не говори, что не дюж – и несите сию братнюю тяготу, не пятясь назад (5, с. 186–187).

3. Об откровении помыслов, чтении книг и принятии ищущих старческого совета

Открывать помыслы, как вы знаете по опыту, весьма благотворно. Читать книги тоже хорошо; и это может при случае подать вразумленье. Но там пишутся общие указания, а на частные случаи лучше искать прояснение у живого знатока дела... Пристращаться к чтению дурно. Это не ведет к добру и восстановляет некую стену между сердцем и Богом. Развивается при сем любопытство и совопросничество пагубное.

Когда приходят к вам, нельзя же выгонять их палкою вон. Не за худом и не с худом приходят. Отказать им в слове, когда знаете, что сказать, так же худо, как не подать милостыню, когда есть из чего (5, с. 192).

4. С рукоположением дается право и возлагается обязанность отпускать грехи приходящих с покаянием

Рукоположенному во священника... самым рукоположением дается право и возлагается обязанность и грехи отпускать всякому, приходящему с покаянием. Почему, если сие право и сия обязанность не ограничены особым предписанием рукополагавшего, самое сие отсутствие ограничительных предписаний оставляет право исповедать неприкосновенным в той силе, в какой оно должно быть по рукоположению. Так вам нечего смущаться, что случалось исповедовать приходящих. Будете грешить, если откажете кому (1, с. 22).

5. Всякий иеромонах может всех исповедовать

Всякий иеромонах всех исповедует. Ведь это не ныне началось, и не у вас только, а повсюду. Если б это было противозаконно, неужели не поднят бы был вопрос об этом где- либо (1, с. 22)?

6. Не надо менять духовника

Не переменяйте духовника... Хоть бы он лежал на смертном одре и был в памяти... и тогда можно исповедоваться и исповедание сие ни на йоту не теряет силы своей. Когда сам он не отказывается, зачем отходить от него? Поговорить? Да уж, чай, все десять раз переговорили... Теперь уж как вам, так и ему довольно по одному слову сказать. Так вы знаете друг друга. Когда же окажется нужда поговорить, тогда он не откажется сказать должное, хоть с роздыхом (1, с. 47).

7. Необходимость духовника для правильной духовной жизни

Все, что вы делаете, сами вы для себя придумали или наложил то отец ваш духовный? – Пункт этот по виду малозначителен, по делу же очень значителен. Если сами, то у вас своя воля и, живя по сим порядкам, вы себе угождаете. Чрез это от дел ваших, вероятно, отдается не совсем приятный запах, ощутимый Ангелом вашим и святыми. Я не утверждаю, но это очень вероятно... и пишу о сем только для того, чтобы вы получше вникли в себя и с помощию отца своего духовного определили себя точнее (1, с. 140).

8. Руководитель – столб на дороге, а дорогу надо проходить всякому самому

«Без руководителя нельзя», – написали вы. Руководитель – столб на дороге, а дорогу проходить надо всякому самому – и тоже смотреть и под ноги, и по сторонам. Старец Паисий Величковский... всю жизнь искал руководителя и не нашел. Но жил вдвоем-троем – и взаимным советом руководились (1, с. 222).

9. Не все дело в совете. Бог зачинает жизнь и руководит в ней

То правда, что без совета трудновато, но и не все дело в совете. Бог зачинает жизнь, Бог и руководит в ней. К Нему надо потому прибегнуть и прибегать всегда и от Него ждать решения. Уже как Он решит и как решение Его дойдет до сердца, этого не разберешь, но то несомненно, что всякое дело, Ему угодное, от Него возбуждается и Им приводится в совершение. Без Мене не можете творити ничесоже 36 , – говорит Господь (Ин. 15, 5). И так это и бывает. И никто из угождающих Ему сам собою угодного Ему не творит. Отношения наши к Богу все знаменуются молитвою. Все дело, стало быть, в молитве. На нее и налегайте (2, с. 84).

10. Должно держаться одного духовного советника

Вы напрасно писали ко мне. Следовало спросить у своего духовника, разумеется – о. Иоанна. Обращаться за советами то туда, то сюда не одобрительно. Всем советник, Богом определенный, – духовник, которым обычно бывает приходской священник (3, с. 3).

11. Ответ о выборе духовника

Духовника как я могу указать, не зная никого? Сами выберите. Если не решаетесь, то поступите, как апостолы при выборе апостола вместо испадшего Иуды: или жребием, или со знающими сих иереев потолкуйте (3, с. 5–6).

12. Настоящих руководителей ко спасению трудно найти; основное руководство ко спасению – слово Божие

Настоящего руководителя, как вы определяете его, не найдете... Старец Божий Паисий, полвека назад, искал всю жизнь руководителя... и не нашел... а порешил дело так: «Ищи руководство в слове Божием и в учениях св. отцов, особенно подвижников, в случае же недоумений спрашивай живых ревнителей о спасении»... или согласитесь вдвоем-троем – и общим советом решайте все свои вопросы... У Премудрого написано, что страх Божий учит всему доброму.

Испросите себе у Господа такого наставника. Слово Божие и отеческое будет просвещать вас, а совесть возьмет опеку на себя возбуждать к деятельности и поддерживать. Имейте под руками всегда и Слово Божие, и другие отеческие писания (3, с. 153).

13. Духовника лучше не переменять

Духовник скорее может быть руководителем. И его лучше не переменять (3, с. 157–158).

Старец-руководитель нужен для берущихся за великую внутреннюю жизнь. А обычная наша жизнь может обойтись советом одного духовника и даже еще кого-либо из внимательных братий. Надо молиться Богу, идя к духовнику с вопросом, и просить Бога, чтобы вложил нужную мысль духовнику. Кто с верою это желает – получит желаемое (3, с. 182).

14. Совет о том, как поступить, когда духовник отказывается руководить

Ваш духовник отказывает руководить вас. Это добросовестно с его стороны. Уважьте его желание и взыщите руководителя... Но как он не желает, чтоб вы совсем от него отдалились, то и с ним говорите о духовном, чему он всегда рад, как вы говорите... Духовные дела ведите по указаниям руководителя, а Исповедь и Причащение у него имейте (4, с. 148).

15. Когда нет духовного отца, надо руководствоваться святоотеческими книгами

В прежнем письме, на которое я не успел ответить, вы жалуетесь, что отца духовного не найдете никак. Что же делать? Оставайтесь одни с книгами и идите своим путем со страхом, осмотрительностию и смирением. Если что встретите недоуменное, спрашивайте. Я буду отвечать, как сумею, а не сумею – так и скажу. Ныне не найти настоящего руководителя, а говорителей много, писателей – еще больше, хоть те и другие не всегда попадают в такт. Из числа последних я не последний (4, с. 151).

16. Книги могут заменить руководителя, если присоединить к ним вопрошание старцев и братий

Книги не окончательный учитель, но все же учитель. И они могут заменять руководителя, если присоединить к ним вопрошение старцев или братий... Или если согласиться вдвоем или втроем. Двое или трое – единомысленные – сходятся и спрашивают друг друга и решают вместе, в чем бывает недоумение; и вам можно согласиться с какою сходною с вами женщиною и совещаться по руководству книг, живя хотя не вместе, а розно, в разных местах (4, с. 152).

17. Ответ на вопрос о перемене духовника. Духовник и советник

Первый вопрос – можно ли переменить духовника? Кабинетно отвечаю: кто же вяжет? Дело это – дело совести; пред кем раскрывается душа, к тому и иди всяк. Видите, какое скорое и гладкое решение! А на деле, может быть, встретятся препятствия, тоже совестные, и немалые. Не перепрыгнешь, как ни разбегайся. Духовник многолетний брошен. Ведь этого не утаишь?! А заметивши, он почувствует, что его бьют по ланитам. Чья совесть потерпит это? Стало быть, и о перемене нечего помышлять.

Спрашивается: как же быть? Другой слаще говорит, и душа к нему льнет. Вот этого-то я и не умею решить. Разве вот как? Отделить духовника от советника. Тот, кто получше говорит, пусть будет советник; а духовник – духовником. Сами извольте это дело порешить (4, с. 247).

ДУХОВНЫЙ ОБРАЗ СВЯТИТЕЛЯ ФЕОФАНА

1. Смирение

Что же это вы меня спрашиваете? Я человек очень недалекий в духовном различении вещей и могу очень легко назвать черное белым и белое черным. Потому не смотрите на то, что напишу, как на доброе решение (1, с. 5).

2. Пишу вам по-книжному. У вас столько опытов! Из них выбирайте, что найдете пригожим

Что касается до правила, то относительно сего этак думаю: какое ни избери кто себе правило, всякое хорошо – коль скоро держит душу в благоговении пред Богом. Еще: читать молитвы и псалмы до расшевеления души, а там самому молиться, излагая свои нужды, или без всего. «Боже, милостив буди...» Еще: иногда все время, назначенное для правила, можно провесть в читании одного псалма на память, составляя из всякого стиха свою молитву. Еще – иногда можно все правило провести в молитве Иисусовой с поклонами... А то из того, другого и третьего понемногу взять. Богу сердце нужно (см. Притч. 23, 26), и коль скоро оно благоговейно пред Ним стоит, то и довольно (1, с. 8–9).

Непрестанная молитва в сем и состоит, чтобы всегда благоговейно стоять пред Богом. А при этом правило есть только подтопка или подкинутие дров в печь (1, с. 9).

3. Когда зароют в могилу... тогда приходи кто хочет... и поклончик положи

Г. Ш...вым напишите, что это им сказал кто-то неправду (будто владыка принимает к себе)... Когда зароют в могилу... тогда приходи кто хочет... и поклончик положи. Похоронят не в церкви (1, с. 37).

4. Пересылка книг и просьба принять их как гостей с Выши

Вы что-то хотели сказать о себе и раздумали. Спешу уверить вас, что с моей стороны никакой помехи тому нет. Говорите все... Посылаю вам еще книжек и прошу принять их как гостей с Выши (1, с. 45).

5. Пожелание насладиться чтением и не иметь на душе ни одного облачка печали

Посылаю вам второй том Добротолюбия. Все, в чем имеет нужду всякий возревновавший и возжелавший исправить свое сердце, найдет здесь в разнообразных писаниях отеческих. Желаю вам насладиться чтением – читать и не дремать. Желаю, чтоб у вас на душе не было ни маленького облачка печального (1, с. 48).

6. Пожелание, чтоб «Евангельская История» охотно читалась и посевала семена в сердцах

Посылаю вам книгу, «Евангельскую Историю», сопровождая ее желанием, чтоб она охотно читалась и посевала спасительные семена в сердцах ваших (1, с. 48).

7. Невидимая брань ведет к тому, чтоб всегда в мире глубоком пребывать с Богом и людьми

Брань духовная... Брань, ведущая к тому, чтоб всегда в мире глубоком пребывать – и с Богом, и с людьми, и в себе самих мирствовать (1, с. 48–49).

8. Уверение в постоянном памятовании пред Богом

Но если вы подумали или подумаете, что я забыл вас, то это будет грешно. Всякий день поминаю вас, прося вам всякого благоденствия (1, с. 61).

9. Благодарение за поздравление с именинами

Благодарю вас за поздравление меня с именинами и ваши благожелания. Ваше поздравление мне было очень приятно, потому что видимо шло от доброго сердца. Спаси вас, Господи, за такое утешение (1, с. 64).

10. Желание святителя помогать словом

Я охотно готов отвечать и помогать вам словом, сколько разума достанет (1, с. 110).

Не умею понять, чего ради я отсрочил вам поступление в монастырь, ибо и я так же думаю, как и вы, что монастырь – лучшее место для содевания спасения, кто с разумом поступит в монастырь и разумно жить будет в нем (1, с. 110).

11. Молитва о детях

Молитва же моя всегда есть о детях. Я их любил и люблю как родных (1, с. 131).

12. Смиренный отзыв святителя Феофана о своем затворе

Далекий слух, пока добрался до вас, так обезобразился, что в нем и тени нет истины. Я, точно, не выхожу и к себе никого не принимаю. Но это творится не для другого чего, как чтобы меньше было помех для книжных занятий. Так выходит, что я книжник и больше ничего. Если припомните, что в Евангелии обычно стоит подле этого слова, которое язык мой не поворачивается произносить, ради того, что оно очень близко к делу, то с двумя сими терминами будете стоять у истины относительно меня. А вы, чай, уж и в святцы записали (1, с. 132).

13. В книгах святителя имеется все нужное для спасения

Просите дать вам молитвенное правило... Старайтесь всегда так держать свое внутренное, чтобы оно всегда обращено было к Богу и всегда пред лицем Его стояло и как бы от лица Его действовало, чтобы это делалось телом, вовне, в обычном ходе дел житейских (1, с. 137–138).

Вы читаете мои книжки... Там все подробно объяснено. Обсуждайте и к себе прилагайте (1, с. 138).

Прочитали «Путь ко спасению»? Добре... И еще прочитайте когда-нибудь. Тут все, что мною писалось, пишется и будет писаться. Это мои уроки студентам С.-Петербургской Академии. Конспект пересмотрен с о. архимандритом Игнатием Брянчаниновым и им одобрен (1, с. 222).

14. Смиренный отказ от духовного руководства и предложение помочь советом

Вашим руководителем и наставником и пастырем перестаньте меня называть. Ни для кого не берусь быть таким лицом; а когда спрашивает кто, сказываю, что представляется мне подходящим (1, с. 222).

Никому руководителем быть не берусь. А так поговорить о духовных вещах в виде совещаний – отчего не поговорить! Руководитель у вас есть – ваш духовный отец. Его Бог вам дал, к нему и обращайтесь и его во всем слушайтесь. Ради вашего ему послушания Бог по вере вашей будет внушать ему, что для вас наиболее пригодно. И я не отказываюсь сказать вам слово другое, но мое слово не то, что его. Его слово – заповедь, а мое – совет (1, с. 139).

15. Отзыв об эпистолярном творении

Главная [книга свт. Феофана. – Изд.] – «Путь ко спасению». Тут представлена история всякого спасающегося христианина, от начала зарождения христианской жизни до конца. Извольте и ее прочитать со вниманием, чтоб увидеть, где вы стоите, что сделано и что осталось сделать и куда направляться. Не дивно, что по прочтении ее иные из порядков вашей жизни надо усилить, а иные поослабить, те – изменить. Другая подходящая к сей книга есть «Что есть духовная жизнь». И тут картина жизни спасающегося изображена полно. «Письма к разным лицам» только до 30 таковы, а потом пошли все к одной особе, образованной, энергичной, мудрой и верующей от всего сердца. Может быть, вы схожи с нею в характерах, и оттого письма к ней и к вам подходят (1, с. 139–140).

16. Мне очень утешительно знать, что ты счастлив

Худо, когда кто в семье своей не находит себе счастия. Если находишь, благодари Господа. Но постарайся, чтоб и всегда так было. Искусство одно: всякий день начинать так, как бы он был первый после свадьбы (1, с. 170).

17. Присылаемые книги я раздаю, кому считаю нужным

Ваш замысел сделать что-то по случаю посылки книг непригоден. Книг своих я не издаю и не продаю, а издатели присылают мне издаваемых книг некое количество для раздачи. Я и раздаю кому считаю нужным. Если будете исполнять, что признаете подходящим вам, и потом положите поклон о многогрешном писателе – вот и все, что можно вам сделать (1, с. 222).

18. Отзыв об епископе Феофане Митрофана Корякина

Честь имею уведомить редакцию, что на этих днях пришлю копии с последних писем почившего святителя... Все копии списываю собственноручно, делая сие по чувству благоговения и глубокого уважения к памяти почившего святителя, который с кончиною своею унес с собою в могилу все, что было самого драгоценного в моей жизни: наставника, руководителя, печальника и молитвенника, вся забота которого при жизни состояла в том, чтобы вырывать из когтей велиара погибающие души и вместе с Ангелами радоваться о каждом кающемся грешнике. Хотя трудно примириться с тою мыслию, что святитель покинул нас навеки, но утешение имеем в том сознании, что как здесь, на земле, он любил своих ближних, так же точно и там, в горних обителях, предстоя Престолу Всевышнего, возносит свои горячие молитвы за всех скорбящих, убогих и несчастных (1, с. 243–244).

19. Леность так обуяла, что исправиться уже не могу

Леность так обуяла, что исправиться уже не могу. А ведь эта сударыня одна не бывает. Она – запевальщица... и с нею хор (2, с. 10).

20. Я работаю, и очень много... [После Посланий] надо будет взяться за Евангелия... Того, что нужно о Евангелиях, – и на том свете не кончить

Я работаю, и очень много. Спешу кончить толкование Посланий святого апостола Павла. Идет шестое – 1 Кор. Помолитесь, чтоб Господь помог это окончить. Это если кончу, Соборные Послания надо протолковать. А если те Бог поможет протолковать, надо будет взяться за Евангелия – и широкою рукою писать... Того, что нужно о Евангелиях, – и на том свете не кончить (2, с. 11).

21. Писать – это служба Церкви...

Писать – это служба Церкви или нет?! Если служба – подручная, а между тем Церкви нужная, то на что же искать или желать другой (2, с. 11)?

22. Желание писать так, чтоб всех призвать на путь спасения

Сколько раз приходится жалеть, что не умею так писать, чтобы всех затрагивать. Когда бы умел, составил бы такую книгу, что всякий читающий непременно решился бы начать содевать свое спасение. У нас большой недостаток в такого рода книгах. Нет у нас ни изложения догматов краткого, но полного и впечатлительного, ни нравственной жизни изображения, чтоб все было видно как на ладони (2, с. 18).

23. Укорение себя в лености

Благодарствую, что, несмотря на мою крайнюю леность, вы не оставляете меня вашим добрым расположением и памятию (2, с. 23).

24. Из затвора святитель Феофан неутомимо разливал благодатный свет истины. Отзыв о святителе Феофане (Тамбовские Епархиальные ведомости, 1895, No 32)

Из своего тихого затвора на Выше этот смиренный пастырь-старец неутомимо разливал благодатный свет истины Христовой, и сколько душ, жаждущих этого света, этой благодатной истины, напоены его словом, воистину благодатным (2, с. 41)!

25. Поминать святителя Феофана, который всю жизнь свою служил Всевышнему, спасительно. Отзыв о святителе Феофане тамбовской паствы

Есть за что поминать сего святителя, спасительно молиться за того, кто во всю свою праведную жизнь сердце свое вдавал утренневати ко Господу, пред Вышним умно молился, отверзая уста свои в молитвах, молениях и воздыханиях неизглаголанных, мирно воздевал преподобныя свои руце, принося Господу ежедневно бескровную Жертву о своих грехах и за всех ближних, коим всем желал и искал спасения.

Восхвалят разум вдававшаго душу свою святителя Феофана в разу мление о законе Вышняго («Начертание христианского нравоучения»), исследывавшаго сокровенный смысл Слова Божия (Толк. Пс. 33 и 118 апост. Посланий, мысли на каждый день по чтениям Слова Божия), изложившаго премудрыя сказания древних святых мужей (Добротолюбие, 5 томов) и т.п. Не изгладится память сего учителя премудрого ни из чьей памяти, любящей поучаться в законе Божием (2, с. 73–74).

26. Начало уединенной жизни святителя

Нынешний пост я положил не показываться людям и к себе никого не принимать. Две недели прошли хоть не без нападков, но те легки были. Как налетела N.N. – и не знал, что делать. Насилу устоял, на волоске было мое упорство. Все-таки устоял. Хорошо ли, худо ли – на своем-таки остался. Но если Бог благословит так хорошо протерпеть до Пасхи, то и навсегда так будет. Или по крайней мере от Пасхи до Пасхи (3, с. 41).

27. Тайны внутренней жизни святителя: искушения против решимости на уединение и разрешение их

И мне стала приходить мысль побывать в Киеве и даже что? – на Афоне. Но, верно, все это искушенье. Мне не след разъезжать... И даже, кажется, самый лучший порядок жизни для меня тот, который теперь держу. Почему начинаю уже проговариваться в молитвах... дай, Господи, подольше посидеть, чтобы высидеться. Хорошо ведь, только иногда приходят порывы полететь куда-нибудь. Но потом это проходит – и опять берет верх желанье быть одному (3, с. 43).

28. Желание протолковать весь Новый Завет

Помолитесь поусерднее, чтобы Господь прогнал леность и дал желание продолжать толкование сие. Когда бы весь Новый Завет протолковать... вот было бы хорошо-то! Но не мне, ленивцу, это загадывать и надеяться исполнить. Кое-что корпаю (3, с. 43).

29. Смиренный отзыв святителя Феофана о своем затворе и о самом себе

Меня смех берет, когда скажет кто, что я в затворе. Это совсем не то. У меня та же жизнь, только выходов и приемов нет. Затвор же настоящий – не есть, не пить, не спать, ничего не делать, только молиться... Я же говорю с Евдокимом, хожу по балкону и вижу всех, веду переписку... Ем, пью и сплю вдоволь. У меня простое уединенье на время. Собираюсь хоть пост провести, как настоящие затворники, но немощная плоть на попятную от этого (3, с. 43–44).

30. Отзыв святителя Феофана о себе, своих трудах и разных предметах

Развеличали меня красавицы затворником, а тут и духом затворническим не пахнет (3, с. 45).

Я здоров. Благодаренье Господу. Но леность обуяла... особенно молиться не хочется. Поклон-другой – да поскорее на боковую. Верно, нас, книжников, только могила исправит по этой части. Исправить-то она, конечно, исправит, да не поздно ли будет?

Но моя душа ожестелая и ухом просто не ведет. Будто ни в чем не была. Святая! Ой, ой, ой (3, с. 45)!

31. Об истолковании 118 псалма

В «Домашней беседе» в этот год будут помещаться помыслы на 118 псалом.

Первые тетради широко идут, так что по одному стиху будет на каждый номер. Отослано на полгода. А что далее Бог даст – увидим (3, с. 46).

32. Тревога за Русь Православную. Извещение о своих трудах и образе жизни

Если бросит Господь Русь Православную, то тогда уже пойдет все навыворот. И мне нередко сдается: уж не бросил ли Он ее? Слишком уже пустились мы вперед. И удержу нет. Впрочем, отчаяваться нечего. По истории то видно, что бывали времена и тяжелее, а потом прояснялось небо. Господи, помилуй нас (3, с. 48)!

Я, слава Богу, здоров! И кое-как корпаю устав св. Василия Великого. Строгонек! Если б по нему заставить монахов жить, разбежались бы (3, с. 48).

О. Митрофана я принял, делая пробу, можно ли иногда кого принять. Вижу, что нельзя. Надо тянуть до конца (3, с. 48).

33. По поводу объявления Турецкой войны

Се и война! Надо молиться и каяться... Ведь есть за что нас и покарать... А если есть, то надо со страхом и трепетом приступить к делу. Станем ниневитянами! Но, если б это сказал кто в проповеди или напечатал в газетах, никто бы, думаю, и ухом не повел. Вот до чего мы дошли?! Как же это тамбовцы-то? Ведь мало пожертвовали? Разве после еще прибавят? Вот Москва-то махнула (3, с. 50)?!

34. О своем навыкновении писать проповеди

С самого приезда доселе еще ни одной службы не было без проповеди... и слушают... Владыке вашему когда за проповедьми, когда всякий день служба?.. Да это свалишься. Укрепи его, Господи! Не думаю, что не может говорить (3, с. 54–55).

У нас вся беда от сборов писать. Помните, сначала я мало говорил... именно от того, что думалось: проповедь писать... – то же, что книгу сочинить. Так мы все думаем. Преосвящ. Серафим тогда и говорит мне: «Да что долго думать?.. Сел да и написал за один присест». Я никак не верил, чтобы можно было так. Потом как-то самому стало досадно, что не говорю проповедей... Пришел от всенощной и – ну писать, что напишется... Кажется, это была проповедь о любви к Богу. За обеднею с робостью начал говорить... Ничего... сошла с рук. Потом и в другой раз, то же и в третий, и пошло так. И все проповеди, что «Слова к тамбовской пастве», исключая 3–4, такого происхождения. Вечером после всенощной писаны... Это я затем рассказываю, что пока не придет Преосвященный к мысли писать за один присест – не ждите проповедей. Столкните его на эту колею. Увидите, как пойдет. Проповедничество всякое удовольствие доставляет (3, с. 55).

35. Труды по переводу писаний преподобного Антония Великого о монашестве (в переводе святителя Игнатия Брянчанинова)

Сижу теперь и перевожу писания св. Антония Великого, родоначальника монахов, чтобы потом сделать заключение, как он смотрел на монашество.

Ныне все расползлись в понятиях. Монахи – свое, миряне – свое. Что- то нам скажет св. Антоний?! Я начал это еще с приезда на Вышу, да бросил, а теперь опять вздумалось.

Трудноват язык. Докончу ли? А много: 20 слов, 20 посланий, сколько наставлений!.. Целая книга!

У преосв. Игнатия в недавно изданной им книге собрания изречений... много взято из этих писаний. Жаль только, что он не в порядке их выбрал... а смешанно: то о том, то о другом (3, с. 60).

36. Жалобы святителя на леность

Что в церкви не бываете, не беспокойтесь. Для Бога всякая молитва от сердца равноценна, где бы она ни возносилась. Тут разницу делает только одна привычка. И к бесцерковной молитве можно привыкнуть. Меньше читайте по молитвенникам. Больше молитесь так, от себя... и с одним «Господи, помилуй» можно обойтись... Переведите службы на поклоны и посредством их удовлетворяйтесь. Так делали все пустынники и уединенники. И это лучше гораздо, чем читать. Совсем не читать – не обойдешься. Но кое-что на память, без книжки. Благослови, Господи (3, с. 61)!

Благодарствую за поклон преосв. Иосифа. Да помолится обо мне. Леность совсем меня обуяла. Что бы я мог наделать, если бы не она, треокаянная. Теперь немного легче стала, как сказал о ней владыке Платону. Верно, он помолился. О, когда бы мне избавиться от нее (3, с. 61)?!

37. Мысли о сборнике из святых отцов

Из таких статей, как св. Максима, надо бы сборник составить и иметь всегда под руками. Это был бы локомотив духовный. Некогда! Вот уж управлюсь с посланиями. Тогда возьмусь именно сборник составлять из всех святых отцов. А вы молитесь, чтобы дожить до того (3, с. 62).

38. Духовник – носитель власти Господа Иисуса Христа

Священник при исповеди не есть представитель всех верных, а носитель (не представитель) власти Господа Иисуса Христа, разрешителя грехов наших. Власть вязать и решить вручил Господь священству, которое и носит ее в том же полном значении, как она есть в Господе. Потому-то священник и говорит: «аз недостойный, властию Его, мне данною, прощаю и разрешаю (10, с. 105).

В Церкви же все заповеди от Господа; члены Церкви, не участвуя в законодательстве, не имеют и судной власти; не имея же ее, не могут иметь притязания и на представительство ее от своего лица. Не того ищет кающийся, чтобы другие христиане его простили и извинили, а того, чтобы Господь простил и не помянул более беззаконий его. Это и делает разрешение священника силою и властию Господа; оно изглаждает грех отовсюду, где бы он ни означился (10, с. 105).

39. О необходимости руководителя в духовной жизни

У всех отцов, писавших руководства к духовной жизни, первым пунктом в правилах для вступающего во внутреннюю жизнь ставится: иметь духовного отца-руководителя и его слушаться. Приведу здесь одну-другую из их речей. Слова Симеона Нового Богослова и Никифора Монаха об этом были уже приведены, а вот что говорит Григорий Синаит: «Без учителя самому успеть в умном делании невозможно. Что делаешь сам по себе, а не по совету предуспевших, то рождает опасное самомнение. Если Сын Божий ничего не творил Сам о Себе, но как научил Его Отец, так творил, и Дух Святый не о Себе глаголал, то кто это такой между нами до толикой достиг высоты совершенства, что уже не требует никого иного, кто бы руководил его? Гордость это, а не добродетель! Такой уже в прелести состоит, то есть вступил на ложный путь уклонения к заблуждениям». А вот слова Каллиста Патриарха: «Прежде всего попекись найти себе наставника и учителя не прелестного и, нашедши его, вполне отдайся ему, как отцу родному сын отцелюбивый, ходя по повелениям его неуклонно и на него взирая как на Самого Христа. Кто хочет жить сам, то есть самоугодно, без наставника, тот, по слову Лествичника, легко уклоняется в заблуждение и погибает, хотя бы он всю премудрость мира сего исчерпал. Не с советом ходящие ходят будто в сонном мечтании; они много сеют, но пожинают очень мало и вместо пшеницы – увы! – собирают плевелы» (10, с. 237–238).

И в деятельной жизни редко кто обойдется без преткновения, оставаясь с одним своим благоразумием. Но тут, по крайней мере, вред не так велик: одно дело, не так сделанное, если надобно, и переделать легко или в другой раз сделать его как следует. В умном же делании уклонение от правого пути дает свое направление всему внутреннему, которое не вдруг можно переменить. Одни из таких, как мы видели, запутываются в сетях воображения, другие останавливаются на умоголовном делании, или, по Симеону Новому Богослову, на первой и второй степени внимания и молитвы или умного делания. И когда они закрепнут в этом строе, то самый опытный и самый усердный наставник едва сможет, если только сможет еще, выбить их или выманить из этих трущоб, в какие они сами себя заключают, находя их крайне восхитительными (10, с. 238–239).

40. Усиленные труды по истолкованию Посланий

Посланий еще года на два станет самой усидчивой работы. Тем сборником слаще бы для меня заняться, но толкования нужнее. Наш старец преосв. Платон велел все бросить для толкований, и я бросил... и благоверную (леность) прогнал – и носа не кажет. Работа идет усиленная очень (3, с. 62).

41. Воспоминание о кончине своих родителей

Я не умею горевать об отходящих, когда уверен, что они отходят ко Господу. Как горевать о них, когда они радуются? Если они видят нас (а точно, видят), то как им неприятно видеть наши слезы! Сказать бы, что плачем о себе, что их теряем, и это неладно. Ибо они не перестают быть близкими к нам и добро делать нам, только невидимо вместо видимого. Они еще ближе становятся к нам. Ибо видимое бытие разделяется пространством, а невидимое сокращает разделение... так что вспомни о владыке (только сердечно – живою памятью), он тут и есть... Понимая так дело, я никогда не плачу и не горюю об умерших... Это со времени смерти батюшки и матушки. Они умерли чрез две недели друг от друга... Когда узнал об этом... какое налегло тяжелое и мрачное облако!.. Но в тот же момент пришли мысли немрачные и всю тьму разогнали... Утешился – и ни слезинки... Я верую, что это внушил Ангел Хранитель. С тех пор я делюсь этою верою со всеми (3, с. 66–67).

42. Результат Турецкой кампании

Ну, вот и войне конец! Турки рады или нос повесили? Пообщипали их порядком. Я думаю, что Конференция не будет перечить ничему... ибо сил нет. Крепко уж мы налегли на турку... не стащишь... Англичане, как шавки, бегают кругом и вякают без толку. И сраму им, сраму!.. Тоже ширятся! Слава Тебе, Господи! Это последняя война с турками. Разве начнут обижать болгар? Но, кажется, болгаре так будут поставлены, что дадут и сами отпор. У них сила великая (3, с. 69)!

Вы боитесь войны новой?! Да, что-то будто собирается. Впрочем, ничего определенного. Как враг хитер! Ведь все рады, что христиане получают свободу. Но зачем это сделала Россия? И ну орать на чем свет стоит. Но пусть орут. Сделать им ничего не придется. И войны, вероятно, не будет. А крики будем все еще слышать, может быть, долго. Будем молиться, чтобы Господь устроил все, как Его святой воле угодно (3, с. 70).

43. Отзыв на мнение о назначении святителя в Японию

А Вышенского хотят в Японию проводить. Он отвечает: ехать не хочу, а полететь – полечу. Кто-то сидит и придумывает крылья. Так вот как только он выдумает, так сейчас куплю крылья и полечу. А ехать не хочу – не хочу (3, с. 74).

44. Отзыв о молитве Ионы Киевского и Иоанна Кронштадтского

N. воротились с лекарствами. Что-то им Бог даст! Но я отказываюсь от [лечения] Вревского. Он за глаза не лечит, а я не могу ему показаться на глаза. Вот и расходимся! Если о. Иона Киевский вымолит или о. Иоанн Кронштадтский, к которому я писал... то и добре. А если грехи мои не дадут прохода к Господу молитве их, то буди воля Божия (3, с. 80)!

45. Об окончании 2-го тома Добротолюбия

Ныне только кончил второй том Добротолюбия. Пошлю афонцам для переписи и печатания. Протянется это, однако ж, с полгода, если не более (3, с. 79).

46. Об окончании «Евангельской Истории»

Составлял «Евангельскую Историю» словами св. евангелистов, придумывая и причины, почему такой, а не другой должно дать порядок евангельским событиям. Кончил все и теперь переписываю (3, с. 80).

47. Труды по изданию «Евангельской Истории» и «Невидимой брани» и просмотр письменных трудов игуменьи Смарагды

«Евангельскую историю» только что просмотрел в печати и отсылаю заметки опечаток. Недели чрез три получу экземпляры и пришлю вам... и прочим тамбовским и преосв. Иосифу. Преосв. Леонтию поручено было Святейшим Синодом пересмотреть и представить мнение. Я ему очень благодарен.

Афонцы возложили на меня послушание переложить на русский язык «Невидимую брань». Перелагаю понемногу. Книга аскетического свойства. Печатается в «Душеполезном чтении».

На днях получил из Иерусалима от какой-то игумении Смарагды ее письменные труды – переводы Добротолюбия и толкование некоторых слов Исаака Сирианина. Просит пересмотреть и сказать, можно ли печатать. Переводов нельзя печатать потому, что они деланы не с греческого, а со славянского. А толкования св. Исаака, может быть, можно печатать. Не расчухал еще. Думается, что следовало бы печатать по тому одному, что автор – игумения и речь у ней твердая, со знанием дела (3, с. 83)!

Читаете «Невидимую брань» в «Душеполезном чтении»? На днях кончил. К половине года кончится печатанием. Она слишком перетушевана... и подлинника не узнал бы сам старец Никодим. Хотелось все пояснее сказать (3, с. 83–84).

48. О совете игумена Ионы относительно больного глаза

К о. игумену Ионе писал и получил ответ... и действую по его совету и верю, что если Господу угодно помиловать меня, то глаз мой окрепнет (3, с. 85).

49. Писать есть отрада святителя

Преосв. Иосиф дивится, как пишу. Да ведь это – моя отрада. Что бы мне было делать, если бы не это? Вот теперь, после окончания Добротолюбия, никак не найду предмета по душе и нередко скучаю от безделья... Может быть, порядком отдохнувши, нападу на что-нибудь... и займусь тем усердно (3, с. 89).

50. Отзыв о стихотворении Л.А. Мея «Слепорожденный» и о переложении стихами Книги Иова Ф.Н. Глинкой

Стихи «Слепорожденный» прекрасны, но истины в них нет. Прочитайте Евангелие от Иоанна гл. 9 – исцеление слепорожденного, о вифсаидском слепце Евангелие от Марка гл. 8, от 22 ст. до 26, Нагорная беседа Спасителя – от Матфея гл. 5, 6, 7... Эти три события – разные – у Мея сбиты в одно... Местность изображена не палестинская, а пустыни Аравийской, которая ниже Палестины... Вы верно судите о стихе – прекрасный!.. Мей, верно, прекрасный человек, что много религиозных предметов касается... Года два назад читал я стихи Глинки – Иов. Пришло мне на мысль послать их к вам... Почитайте... Мне они очень нравились, и не отрываясь читал я их с начала до конца. Кажется, в них душа говорит. И можно подчас отвести ими душу (3, с. 95).

51. Предложение об операции больного глаза

Глаз мой не лучшает, но, думаю, и не худшает... Если сие верно, то это приписать подобает не воде барона, а молитвам о. Иоанна и о. Ионы, ибо я их просил именно о том, чтобы помрачение глаза остановилось. Но барон чает совсем победить врага и прогнать. Дай-то, Господи (3, с. 107)!

Очень вам благодарен за извещение об операции, счастливой и безболезненной. N.N. писали уже об этом... и я ответил, что утешение такое ко мне нейдет. Потому что срезывают бельмо наружное, а у меня бельмо внутри глаза. Тут не срезывают, а разрезывают глаз и выпихивают пораженный член – хрусталик. Тут какая должна быть боль?! Эта боль очень меня страшила. И я из-за нее больше упирал ногами пред операциею. Но как вы сказали, что найден способ сделать глаз нечувствительным, то страху теперь уже нет места и я готов на операцию. Но не этот один страх меня удерживал от операции, а больше то, что доктор московский, рассматривавший мой правый глаз, сказал, что у меня такой катаракт, который не доступен операции. Если это так и есть, то нечего и думать об операции, хоть она будет не только безболезненна, но и сладка... Одно еще остается – доктор рассматривал мой глаз, когда он только начинал засариваться. Возможно, что или доктор не совсем рассмотрел и ошибся, или что катаракт, созревши, переродился и стал допускающим операцию.

Потому надо оба глаза подвергнуть докторскому осмотру снова. Если доктор найдет операцию возможною, то есть допустимою, то я ее приму (3, с. 108).

52. Смиренный отзыв святителя о силе своей молитвы о ближних

И я молюсь, но молитва моя не будет сильна, ибо я не имею дара молитвы, какой бывает у иных мужей Божиих, многогрешен будучи и не достигши в меру истинного покаяния (3, с. 152).

53. Ответ о руководстве ко спасению

Вы, кажется, хотите, чтоб я вас взял руководить. Не берусь никого руководить, но, когда кто спрашивает о чем – и я разумею дело добре, всегда с охотою отвечаю, и это вам обещаю (3, с. 153).

54. Я не берусь руководить, только сказываю, что придет на ум в ответ на вопрос

Вы были у N.N.; бывайте и еще и слушайте уроки его. Он человек опытный, а я не видал жизни, потому могу сказать вам что-либо неподходящее. По сей причине я не берусь руководить, только сказываю, что придет на ум в ответ на вопросы. Духовник скорее может быть руководителем. И его лучше не переменять (3, с. 157–158).

55. Отзыв о словах и трудах отца Иоанна Кронштадского и смиренный отзыв святителя о себе

Приношу вам глубокую благодарность за ваши слова и поучения, многоназидательные, простые и глубокие, краткие и полные, всесодержащие без излишеств и словоизвитий. Благослови, Господи, ваши пастырские труды по всей их широте. Вам дана благодать не учить только, но и творить. Помоги вам, Господи, успешно служить братиям о Христе всяким дарованием, какое прияли вы от Господа (3, с. 166–167).

Вы трудитесь. А мне пришла пора сложить орудия... Вы – пастырь добрый, а я архипастырь негодный. Я думаю, что еще не было такого дурного архиерея, как я. Вот за грехи мои и лишен теперь сил: ослабел и телом, и еще паче духом. Назади ничего стоящего не видится, впереди ничто стоящее не чается. Остается одно: Боже, милостив буди мне, грешному! Дай, Господи, чтоб хоть этот вопль выходил из сердца.

Вы на карточке своей написали, что есте ученик мой. Мне бы желалось знать, когда это было и где. Может быть, я припомнил бы по чем-нибудь вас. На деле, впрочем, достаточнее знать, как вы есть. Всякой успешности желаю вам в делах ваших.

Прошу молитв о моем всеокаянстве (3, с. 167).

56. Отказ на просьбу о духовном руководстве

Вы предлагаете мне взять вас под свое руководство. Не могу и не понимаю этого дела. Оттого никогда не берусь руководить. Прошу извинить мой отказ. Он делается в пользу вам; ибо, не зная дела, я мог бы завести вас незнамо куда. Желаю вам найти себе старца, но указать вам никого не могу. Господь да умудрит вас в деле спасения (3, с. 167–168).

57. В книжках (моих) вы найдете все, что бы мог я сказать вам

С удовольствием исполняю ваше желание и шлю вам несколько книжек, двое четок, два образка свмч. Пантелеимона... Ватка на них – одна от гроба Господня, другая – от мощей святителя Тихона.

В книжках вы найдете все, что бы мог я сказать вам...» (3, с. 181).

58. Радость святителя о добром устроении пишущей

Да воздаст вам Господь небесным утешением за утешение, какое доставили вы мне письмом вашим, в коем извещаете, что внутренняя молитва с вами, что Ангел ваш Хранитель неотступно присущ вам и что напоминания вам свыше о непресекаемости хранения умной молитвы не прекращаются. Чего вам еще желать? Разве того одного, чтобы дал вам Бог силу и разум усердно исполнять все, что в содевании спасения требуется от вас самих, от ваших усилий и трудов над собою (3, с. 220).

59. Родители святителя

Желаете поминать родителей моих! Благодарствую! Родитель мой – иерей Василий, а матушка – Татьяна (3, с. 239).

60. О книге Иоанна Кронштадтского

О. Иоанн Кронштадтский издает краткие изречения свои о вещах Божиих и о жизни духовной под заглавием «Моя жизнь во Христе». Если встретите их, читайте (3, с. 241).

61. О своем непринимании

Вы хорошо сделали, что не потянулись в наш монастырь, ибо по нездоровью я никого не принимаю (3, с. 252).

62. Разбор и оценка присланного Слова о покаянии

Позвольте прежде всего поблагодарить за доверие к моей немощи, с каким препровождаете ко мне Слово о покаянии. Исполняю желание ваше с особенным удовольствием, как продолжение общения, коему да благословит Господь не прекращаться.

Слово о покаянии прочитано мною не раз. Оно назидательно, особенно к концу, и читаться может не без пользы. Писавший указал душу покаяния – сокрушение о грехах, к которому очень часто обращается в слове. Но я не нахожу, чтобы предмет был осмотрен и изложен обстоятельно. Что до опытных указаний – ожидайте их от оптинских старцев. Беру сторону знательную.

В производстве покаяния совсем не помянуто о твердой решимости не оскорблять более Господа грехом своим; о делах, противных прежним склонностям, помянуто коротко и вскользь; точка опоры покаявшегося – неприязнь ко греху и обет работать Господу вседушно, при помощи благодати, без чего шага не может он сделать на новом пути, – не выяснена.

Вообще, если взять все в совокупности, окажется много неопределенности и неполноты в понятиях о деле покаяния и Исповеди, в частях и порядке ее.

Сверх того, есть немало оговорок, могущих смущать немощные совести. Оставляю косвенно относящееся к делу (как, например, с. 6, будто Адам пал в надежде на помилование. В сей надежде может грешить только тот, кто не раз грешил и получал прощение. У Адама были другие искусительные мысли... и подобные места). Останавливаюсь на главном предмете. С. 15. «Скорбь должна быть сверхъестественная». – Следовательно, ее предписывать нельзя. А на с. 16 говорится, что кто не имеет такой скорби и при исповеди, тот возвращается домой с грехами своими. Очень строго. Сверхъестественность в деле покаяния стоит у него не на своем месте. Благодать Божия совне возбуждает грешника к покаянию. Ощутивши сие побуждение, не должно отлагать, а тотчас покаяться, перестать грешить и обратиться к Господу Богу. Благодать назирает все дело и идет вслед за склонением воли. По разрешении благодать входит в сердце и обитает в нем. Так бывает. Но предписывать того, что от благодати, нельзя.

«Чувство скорби глубокое» надежнее, но нельзя сказать, чтобы ничего не имел, кто не имеет ее: чувство во многих случаях не зависит от нас. Иной неглубоко скорбит, но тверже решает не грешить больше. Иной в перси (твердо) бьет – и тотчас снова падает в грех, а другой просто скажет: дурно сделал я... и уже не возвращается на прежнее. Существо покаяния в пременении на лучшее. Все прочее – обстановка, предшествующая и последующая.

На с. 19 опять: сокрушение – дар, а укоряется, кто не приобретает его... Тут же в образец ставится подвижник, каждогодно исповедовавшийся... Ну! подвижник!!! Подвижник непрестанно кается. На с. 19 и ход покаяния изображен неточно.

Покаяние точно не дает богатства познания, которое должно приобретать трудами, но омрачение греховное в покаянии рассеивается, иначе и покаянию быть нельзя. То и располагает покаянию, что действием благодати открывается ясновидение себя, Бога и своей участи.

Черты образа Божия восстановляются как в Крещении, так и в Покаянии. Наклонности не уничтожаются, но корень их подсекается. Человек сознанием и ревностию переходит на сторону добра. Почему худое остается в нем, но перестает быть его собственностью? Оно ноша его, смирительная и искупительная.

И от наказания покаяние освобождает. В разрешении рукописание грехов раздирается. Человек объявляется невинным. За что же взыскивать? Меры исправления, Промыслом посылаемые, не суть собственно наказание.

Будто полное изглаждение склонностей предоставлено нам самим... Куда нам? Аще не Господь – всуе (2, с. 242–244).

63. Одобрение ищущей спасения

Как восхитителен ваш аттестат:

«Я такая скверная, такая нетерпеливая, смею роптать... Ничего не делаю, чтоб быть близкою Господу. Хуже меня не было никого и не будет». Особенно последнее многоценно. Если где-нибудь на свете ставят 100 баллов, то и вам следует поставить эту отметку.

Такие приговоры были бы очень бедственны, если б не было прописано: «Как хотелось сделаться хоть на чуточку получше».

Се наше дело – стремиться вперед к лучшему, а назади ничего не видеть достойного одобрения. И извольте по сей норме усовершать свою нравственность. Будет успех непременно (4, с. 5).

64. Лучший образ памятования святителя

За то, что вы хоть не писали, но все же не преставали вспоминать о мне, благодарствую. Но попусту что вспоминать? Прошу вас поминать меня в молитве и ни о чем не молить Господа для меня, как чтоб Он дал мне дух покаяния и Своих заповедей добрым делателем явил меня, из грешных – грешного (4, с. 11).

65. Смирение и душепопечительность святителя Феофана

Очень вам благодарен, что, несмотря на мое неотвечание, вы все же пишете. Хоть я ничего дельного не могу вам сказать, но мне всегда желательно знать, как обстоят дела ваши (4, с. 20).

66. Отзыв о Санкт-Петербургском митрополите Исидоре

У вас первые слова о смерти владыки митрополита Исидора, ожидаемой – и вслед за тем совершившейся. Да упокоит Господь душу его! Он всю жизнь блюл сердце свое мирным и в мире глубоком почил. Блажен путь! Как он мудро настроил и мудро вел свое внутреннее! По сим началам он мог говорить о себе: живу не к тому аз, но живет во мне Христос. Аминь (4, с. 39).

67. Как святитель писал проповеди

Особенность моих проповедей – и этих, и всех других – та, что они не сочиняемы. Обычно, бывало, вечером, после всенощной, выпью стакан чая, прочитаю Евангелие завтрашнее, потом Апостол... и какая мысль впадет и займет внимание и сердце, ту беру в тему... и проповедь там внутри уж сама собой строится. Час, полтора, много – два... и проповедь готова... утром прочитаешь, немножко подладишь. Иногда тему дают внешние обстоятельства, как бывало при посещениях монастырей... но производство все то же. Это писаные экспромты; как они не из головы шли, то и представляют подслащенное нечто. Вот посмотрим, как-то вам покажутся другие подобные же брошюры. Их будет шесть-семь; две-три – в два раза больше этой (4, с. 50–51).

68. Пример кротости святителя

Я удивляюсь вашему геройству... Как вы, такая больная, а пишете так, как здоровая из здоровых. Стану вам подражать... а то я такой неженка... блоха укусит – поднимаю крик на весь свет (4, с. 53).

69. Просмотр «Пути ко спасению»

Только что перечитал «Путь ко спасению». Все перезабыл, что тут писано, и читал все как чужое. Перечитывал для нового издания. Все остается без перемены; только урок свт. Иоанна Златоустого о воспитании относится к концу книги, а в средине между первым и вторым отделением он перерывает внимание (4, с. 55).

70. О сочинениях святителя Игнатия Брянчанинова

Теперь обращусь к прочему содержанию письма вашего.

О. Иларион Оптинский правду сказал о сочинениях прп. Игнатия, и мать игуменья хорошо делает, что помнит то и предает другим. Но с грехом у прп. Игнатия суть только «Слово о смерти» и «Прибавления к сему слову», кои составляют предмет критического обсуждения их в моей книжке «Душа и Ангел – не тело, а дух». В прочих же статьях я не заметил ничего подобным образом погрешительного.

У него только образ сочинения нехорош. Не знаю почему, но ни одна у него статья по прочтении ее не дает ясного понятия о предмете ее. Грех большой делают наши предержащие церковные власти, что оставляют распространяться мнениям неправым в печатных книгах, не предписывая вырвать их оттуда. Читающие их и учатся думать, что и души, и Ангелы по существу вещественны (4, с. 57–58).

71. Об отце Иоанне Кронштадтском

О. Иоанн быстротечный... удивляюсь, как он выносит столько хлопот. И труд спасительный, и воздаяние многое. Спаси его, Господи (4, с. 63)!

О исцелении о. Иоанном княжны Барятинской еще кто-то писал ко мне... Очень сему рад. Слава Богу!.. Ибо тут дело Божие... и дело о Церкви во славу ее (4, с. 65).

72. О «Душеполезном чтении» и кончине архимандрита Григория

Душеполезное чтение» я получаю, это единственный журнал, где статьи не отуманиваются мудрованиями.

О. архимандрит Григорий, инспектор Московской Академии, сгорел. Его назначили в Константинополь. Поехал, доехал до Москвы и скончался (4, с. 65).

73. Отеческое болезнование о руководимой

Ведь вы уже не маленькая! Можете, верно, определять, что для вас полезно в духовном отношении. А чего не дорешите, к мамаше обращайтесь! Она для вас игуменья. Послушанием ей навыкайте послушанию будущей начальнице. В этом имеете большое преимущество пред другими (4, с. 85).

74. Мысли об издании иноческих уставов и труды, по изданию Добротолюбия

Посылаю матери N. устав св. Пахомия. Этот устав, может быть, напечатается. Если леность позволит, я пересмотрю его и попрошу афонцев отпечатать его. Теперь мне некогда. Вот кончу 5-й том Добротолюбия. Тогда, может быть, и за уставы возьмусь... У меня и Василия Великого устав в порядок или общий обзор приведен. И этот, может быть, отпечатаем. Все зависит от благоволения царицы моей, лености. Третьего тома Добротолюбия опечатки заметил и отослал давно уже... Теперь они, верно, уже отпечатаны. И скоро надо ждать появления книги. Я пришлю матери N... Пусть не хлопочет... 4-й том переписан. Перечитываю 5-й и конечный – кончаю переводить. Но, может быть, до конца поста протянется (4, с. 104–105).

75. Отзыв о преподобном Симеоне Новом Богослове

Хорошо вы сделали, что взялись снова прочитать св. Симеона. Это самый отрезвительный отец. «Стало быть, книги читает у вас шкап книжный», а вы только иногда посматриваете на них снаружи. Нет, вы все перечитывайте их одну за другою... В книгах Добротолюбия сколько добра? Перечитывайте же их. Это всегда новые книги (4, с. 124).

76. Отзыв о сочинениях отца Иоанна Кронштадтского

Хорошо, что мысли о. Иоанна так вас озаряют. Я назвал их утренним весенним ветерком благоуханным. Прочитайте их не раз, а несколько раз, чтобы все высосать оттуда (4, с. 135).

77. Я большой грешник... так читающие помолятся и умилостивят Бога

Мне очень приятно слышать, что книги мои какую-нибудь пользу доставляют. Я большой грешник, а молиться ленив и на другие подвиги не падок... так читающие помолятся и умилостивят Бога (4, с. 148).

78. Отзыв о трудах отца Иоанна Кронштадтского

Вон вышли книги, «Моя жизнь во Христе» озаглавлены, о. Иоанна Кронштадтского... одного сорта с моими. Но в них есть многое лучше написанное, чем у меня. Потому не излишне, если встретите их и прочитаете (4, с. 155).

79. Отзыв о письмах Георгия Затворника

Письма Георгия Затворника назидательны (4, с. 185).

80. Отзыв о письмах Макария Оптинского

Пишете, что вы все читали письма оптинского старца Макария. Благословенны книжки его. Глубокий веет в них дух смирения и навевает его на всякого читающего. Перечитывайте почаще. Не мешает выписки сделать, чтоб в случае нужды подогревать дух смирения – из всех духов самонужнейший (4, с. 211).

81. Смиренный отзыв святителя о себе как о кабинетном богослове

А вы вне ищете того, что следует обретать внутри. Да еще обратились к такому человеку, который никакой опытности не имеет. Вы посудили о мне по книгам. Книги писаны кабинетно, таково и содержание их. Так и жизнь моя вся проходила и проходит; какие тут опыты? Мне и не следовало бы, по сознанию полной неопытности, начинать с вами беседу. Но подумалось: что ж? от нечего делать хоть потаракаем. Се – смысл, с каким начинается беседа.

Господь заповедал: просящему у тебя дай. Просите – даю. Господь милостив и не сказал: давай золото, серебро, камни дорогие – а что есть... И возьмите что есть. Уж не погневайтесь, если вместо белого хлеба окажется заплесневелая корка решетного с мякиною хлеба. Некто виноват. Обращались бы к тем, которые побогаче. Я той веры, что Москва богата богатыми духом. Все сие пишется для сокращения ваших ожиданий, незаконно расширяемых вашею добротою. Вот вам и доказательство моей многоопытности. Обоих ваших вопросов я не умею решить определительно (4, с. 246–247).

82. Забота святителя о своих родных

Про родных моих вы ничего мне не сказали. Верно, и не узнали ничего. Меня занимают особенно две красавицы: одна учительница во втором приготовительном классе, а другая учится еще, кажется, в пятом классе... И та и другая – молодо и зелено. Господь да умудрит их и сохранит (6, с. 147).

83. Известие о возведении в степень доктора богословия

Если вы никому не скажете, то скажу вам новость, что Святейший Синод возвел меня на степень доктора богословия. Указа еще нет или диплома, но дело решено. Писал преосв. Леонтий. Я этому очень рад, хоть ума от этого не прибудет. Однако ж до времени – не увесть о сем и шуйца ваша (6, с. 213).

Докторство мое долго тянулось. Но я ничего про то не знал. Потому не выказывал ни соизволения, ни несоизволения. В половине января получил письмо от одного С.-Петербургского протоиерея, что дело о сем подошло к концу. Потом преосв. Леонтий писал, что подписал синодский протокол. А с прошедшею почтою получил отношение Академического совета, а диплом – после.

Докторству очень рад, а прежде все Академии Духовные избрали меня в свои почетные члены... и мне это было как бы стороннее дело (7, с. 214–215).

Благодарю вас за поздравление меня с докторством. Вы не ошиблись, полагая, что это будет для меня делом, достойным поздравления. Немножко пофанфаронил я, немножко попарил выше облак. А потом спустился опять в обычную свою смиренную колею. Но где же это застряло мое докторство (7, с. 252–253)?

Совет Академии известил меня о возведении меня на степень доктора богословия, но диплом еще не получен. Это докторство меня очень радует (7, с. 253).

84. Отзыв о немецких толкователях Священных книг

Теперь я заготовил себе толковников кучу – самых крутоголовых – просто немцев. И начинаю налаживаться на толкование. Взял первое Послание Петрово. Я вам скажу секрет... Уж какой это труд!!! Проповедку, как блин, спечешь. А тут пучишь-пучишь глаза-то – насилу увидишь что-нибудь. Немчурки же все сумасшедшие. Уж как они толкуют – из рук вон. Этакие мудровальщики! Брался я однажды за Псалтирь. Немчурки все исковеркали... а упираются на еврейский текст. И надо, стало, взяться за еврейщину... Немножко пошло на лад... И будет, чтоб только разобрать, куда гнут те и куда надо. Дело за небольшим. Библии-то еврейской и нет. И не знаю, куда обратиться. Там, кажется, есть у вас в Питере агент Библейского общества и лавка. Если точно есть, то, верно, и еврейская есть Библия. Купите, пожалуйста, и пришлите. Деньги вышлю (7, с. 14).

85. О своих проповедях

Очень вам благодарен за проповеди доставленные. С прошедшею почтою получил. Как будто они похорошели. Верно, ваше усердие к напечатанию придало им лишней красоты. Думается даже, что теперь так и не напишешь... Хоть все они писаны вечером под службу или даже утром пред обеднею. Давно уж не говорю проповедей. Расслаб. Теперь чувствую себя крепче и как бы не начал опять говорить. Присылайте поскорее по транспорту. Может быть, потребуются (7, с. 19).

86. Занятия святителя английским языком и литературой

Еще прошение. Вы мой профессор по английскому языку – тем, что доставили мне самоучителя... весьма основательного. Теперь будете профессором литературы английской. Крайнюю нужду чувствую в толковниках Писания и церковных историках английских. Чается, что они степеннее и богобоязненнее немцев и глубже французов... Помогите мне в приобретении такого рода писаний. Разведайте, какие есть хорошие толкования Писания и хорошие Церковные истории на английском и какой есть там получше богословский журнал, и скажите мне. Я закажу Л. Исакову выписать. Узнать вам – у Ивана Терентиевича Осинина, академического наставника... или нет ли там английских попов. Кажется, там есть в Питере некто Г. Мичел – секретарь английского посольства... Теперь не консул ли он?! Сдается, будто было помянуто о сем в газетах. Он был у меня во Владимире, и из речей его видно было, что он не чужд богословских понятий. Может быть, он знает. Всяко ухитритесь разведать (7, с. 20– 21).

87. Ответ на приглашение на Афон

За предложение пантелеимоновцев благодарствую. Но ведь туда надо направляться святым, а грешить-то и на Выше удобно. Так какая нужда переселяться (7, с. 49)?

88. Об архимандрите Лаврентии

О батюшке отце Лаврентии я меньше всех знаю. В Академии я бывал у него часто, но об обстоятельствах его почти никогда речи не было... Обычно же каким вы его видели, таков он всегда. Главное в нем – безгневие. Образ кротости. Я ни однажды не видал его рассерженным. Иногда он станет будто сердито говорить, но тон речи всегда изменял ему и показывал, что это он надувается рассерчать, да не умеет.

В семинарии я его уже не застал или был во словесности, по-тогдашнему, и до богословов вниманием своим не возносился. В Академии он жил очень уединенно, никуда почти не хаживал. Все дома и дома. Когда какой праздник по товариществу, он скажет... «приду, приду»... а на другой день извинится: совсем собрался было, да помешали... Фраков терпеть не мог... все бранил их... и срамную басню про них выдумал.

Был большой постник... и в лице будто полон, а тела совсем почти нет. Живота нет: ввалился. Когда наденет фрак – и вышел, как доска, подчегарый... Подрясник и ряса все скрасили... И стал полный. Первую и последнюю недели – однажды только обедывал в среду на первой... А на Страстной – в среду и четверг. И вообще яствия был скудного, хоть у них стол был общий. Жениться все собирался... Чай, невесты две выбирал. Нет, не удалось... Покойный владыка Филарет воротится, бывало, из Питера и при встрече скажет: «Ну, Макаров, приехал тебя постригать...» Шутя! И застриг-таки. Мы часто в Лавру хаживали... По воскресеньям и праздникам...

Профессоры все относились к нему с уважением... Он был муж совета и утешения (7, с. 95–96).

89. Совет о молитве: обращаться к творениям епископа Игнатия Брянчанинова

Об умной молитве... Хорошо бы писать, да сил недостает. Это надо мужу-молитвеннику сделать. Вот преосвященный Игнатий писал. Пусть удовольствуются этим... А оптинский Макарий в одном письме очень неблаговолительно отнесся... к тем, кои цепляются за это дело с вычурными приемами. Стань правду говорить – надо похулить сии приемы... Но тогда проклянут... и со света сживут. Лучше молчать (7, с. 96–97).

90. К истории книжки «Что есть духовная жизнь»

У меня вот что есть недавно смастеренное: Письма о том, что есть духовная жизнь и как на нее наладиться. Числом 80, на 19 с небольшим шестилистовых тетрадях. Много толковано, но еще не все. Предполагаются еще две таких пачки. Вопрос: как их печатать? Думал послать в «Душеполезное Чтение"- затянется одна эта часть года на полтора. Думал в «Домашнюю Беседу». И там то же. Приходится особо печатать. Как же? Самим? Или афонцам предложить? Пишу к Арсению. Как он вздумает...

Знаете ли, отчего Арсений упираться стал?.. Когда-то я писал – соблазнить афонцев – напечатать не помню что. Он и думает, что, когда предлагают ему печатать, соблазняют его. И отчуждается.

Письма эти, мне думается, не без интереса... Писаны к юной красавице. Издание должно быть безымянно. Так мы сталкивались с красавицею. Из действительно писанных писем тут малая частица. Большая же часть вновь составлена. Следующая часть вся вновь составлена будет, но сия будет писана после 2-й ч. Добротолюбия (7, с. 107).

91. Отказ от предлагаемой службы в Японии

Владыка ваш пишет к Тамбовскому, что о. Николай Японский просит предложить Вышенскому, не согласится ли он потрудиться в Японии. Вышенский отписал Тамбовскому, что не хочет: поясница грызет. Слепому куда ехать? А потом отписал то же и Питерскому (7, с. 118).

92. Значение книги Жития святого Варлаама и Иоасафа-царевича для познания христианской веры и жизни

Еще в Иерусалиме, в обители св. Саввы, видел я большую рукописную книгу: «Жизнь Варлаама-старца и Иоасафа-царевича». И все собирался прочитать – и не собрался. Дома, с тех пор как выписал святых отцев и встретил между писаниями св. Дамаскина сию книгу в печати, тоже все посматривал, чтоб прочитать, и не читал. На днях, имея нужду, по случаю беседы Ушинского о почитании иконы, посмотреть слова о сем св. Дамаскина, опять попал глазами на сию книгу и решил прочитать ее. И что же? Лучшей книги для познания христианской веры и жизни в общем обзоре нет и едва ли может быть. Чего ради предприемлется перевод или и имеется в виду издание с картинками. Это будет лучше всех катехизисов (7, с. 165–166)!

93. Похвала «Евангельской истории» отца Павла Матвеевского и указание нужных исправлений в порядке евангельских сказаний

Возвещаю вам радость велию. Просмотрел «Евангельскую историю» о. прот. Матвеевского и нашел ее не только удовлетворительною, но превосходною. Такой на всем свете нет. Внимательное рассмотрение деяний и словес Спасителя, благоговейный тон речи, богатство отеческих и церковных свидетельств составляют ее отличительные черты. Ни одна душа не будет читать ее без услаждения и назидания.

Се истину вам сказую (7, с. 220).

Однако ж, как вам известно, ни одно человеческое произведение не бывает без но. Ставлю и я но, только выражаю это так: кое-что вызывает секундантов.

1. В начале благовестия Господа в Капернауме, с. 295. Призвание рыбарей по Евангелиям Мф. 9, 1–8 и Мк. 2, 1–2 слито с чудною ловитвою рыб по Ев. Лк. 5, 17–26. Сказания сии, очевидно, не один и тот же имеют предмет. У св. Луки совсем и помину нет о призывании.

2. Слиты также Нагорные беседы евангелиста Матфея и евангелиста Луки. Они отличны. Надо их читать и толковать отдельно каждую. Только следует сознаться, что трудно определить с точностию место для бесед по Евангелию от Луки. Можно, однако ж, гадательно предположить, что она могла быть предложена народу пред одним из чудных насыщений народа в пустых местах. Писать же и толковать беседы надо одну после другой.

3. Очень обрадовался, что отдел у евангелиста Луки – с конца 9-й гл. до начала 18-й – не расклочен и изложен весь подряд. Но секунданту поручается заявить, что некоторые места вырваны напрасно. Лк. 11, 9–32; 8, 18–21 и, кажется, еще есть. Уж если принято не раздроблять сего отдела, то незаконно делать для некоторых мест исключения. Все они могли быть повторены.

4. Возвращение 70 апостолов лучше ставить в конце последнего хождения Господа по Галилее, после притчи о мытаре и фарисее (ибо говорится, что они назначены идти впереди Господа). Если кто не хочет этого делать, то всячески, ставя сказание о сем в том месте, где оно стоит в ряду сказаний, оговорить, что по смыслу речи о 70-ти... сказанию сему следует стоять в конце описания последнего хождения Спасителя по Галилее.

5. Вообще о серединной части «Евангельской истории» следует заметить, что напрасно не обозначены пребывания Господа в Капернауме и хождения по Галилее. Ведь это истина, а не выдумка. Так и было. Это очень поддерживает внимание и способствует запоминанию.

6. На Тайной вечери указание предателя у евангелистов Матфея и Марка стоит прежде установления Таинства Тела и Крови, а в сей «Евангельской истории» – после. Впрочем, в этом случае можно обойтись и без секундантов. За нее стоит евангелист Лука – церковные песни и отеческие мысли.

7. Прощальная беседа разорвана пополам. Одна половина – последняя – отложена на дорогу при переходе в сад Гефсиманский. Это значит заставлять Спасителя говорить понапрасну, ибо по дороге двое могут удобно говорить, а 12 – как? Беседы же великой важности, особенно молитва заключительная. То, что Спаситель сказал: Встаньте, пойдем – не резон разделять... Господь встал и опять начал беседу стоя; поговорил немножко. и молитву произнес. Может быть, Он только для сей молитвы и встал, а пред нею еще поговорил, приготовляя к ней. Соблазняет: Аз есмь лоза 37 ... Будто для повода к сему слову нужен взгляд на виноградные лозы, чтобы увидеть, как надо выйти из дома... Но в самом Иерусалиме садов виноградных не было, а по выходе из города тотчас спуск в поток Кедронский – крутой, где не до беседы...

8. Отречения св. Петра представлены смутно. Хорошо, что все отречения описуются вместе, чтобы внимания не отвлекать от того, что сказуется о Господе, и самое отречение представить яснее. Но нехорошо, что не выставлены определительно три отречения. В самом описании их показано 6. Как же три?! В моей «Евангельской истории» высказано предположительно: как три, когда в сказаниях евангелистов их более означается, каждое с особыми чертами, не позволяющими сливать их в одно? Отчего невозможно это предположение?! От того, что по нему выходит 9 отречений. Пусть 9, но они сведены в три. И причина показана. Но как 6–7 отречений о. протоиерея будут три – не видно. Припоминаю, что первая мысль у меня – о трех отречениях при 9 – родилась при чтении собора на Нестория. Говорится, что призывали его три раза. Но три ли раза говорили ему: иди, собор зовет? Три раза приходили за ним, а приглашали всякий раз не раз, и он отказывался не раз; пишется же все, что три раза приглашали.

И в житейском у нас быту бывает, что иной говорит: три раза просил кого-либо; между тем как он три раза ходил просить, а просил всякий раз не раз...

Сообразно с этими случаями у меня составилось предположение, что приступали к св. Петру три раза, а отрицался он не три раза вообще, но всякий раз по три.

Из сего можете усмотреть, что секундант по сему случаю очень уместен.

9. Погибель Иуды вставлена в среду сказаний о страдании Господа. У меня оно поставлено в конце событий в пятницу, чтоб не отвлекать внимания от страданий Господа. Но, по содержанию евангельского о сем сказания, это можно отнести к после-воскресению и даже к после-вознесению... Архиереи совещались, село купили и, кажется, уж хоронили странных. Могло ли все сие случиться в пятницу?!

Вот что сказалось по прочтении «Евангельской истории». Читалось скоро. Может быть, просмотрено и еще что-нибудь заслуживающее внимания секунданта... Прошу извинения. После скажу. Заметки сии ни на волосок не утихли от моего полного восхваления «Евангельской истории» о. прот. Матвеевского. Встретите его – поклон мой ему усердный. Восторгаюсь его трудом. Однако ж и желаю, чтоб он обратил внимание на мои заметки и исправил требующее исправления при следующих изданиях, коих желаю ему не два и три, а десятки (7, с. 220–224).

«Евангельская история» Матвеевского воистину такова, как я писал, но в печати то же сказать не собираюсь. Только благодаря Константина Петровича за книгу, похвалил добре... и прописал отступления от моего плана, при случае. Ему все подобает знать, чтобы сообразно с тем действовать (7, с. 225).

94. Молитвенная память

Я опять провинился пред вами: долго не писал. Но ведь я всегда поминаю вас не на проскомидии только, но и пред Бескровною Жертвою, по совершении Даров. И покоен бываю. Дело общения духовного совершено: к чему после сего чернильное воспоминание (7, с. 235–236)?

95. О «Письмах о духовной жизни»

Что написано в «Письмах о духовной жизни», то всеми исполнимо. Потому что в этом существо дела христианского (8, с. 80).

ЕВАНГЕЛИЕ

1. Прочитав стих из Евангелия и Апостола, нужно каждое слово обратить в предмет рассуждения

Пусть лежит пред глазами развернутое Евангелие и Апостол. Прочитайте стишок и старайтесь всякое слово обратить в предмет рассуждения. Если Бог подаст мысль... запишите ее (1, с. 35).

2. Читать дневное Евангелие после молитвы с размышлением

Дневное Евангелие читайте после молитвы, с размышлением и выводом для себя нужного (1, с. 72).

3. Евангелие можно читать сидя, не уменьшая благоговения

Евангелие читать сидя можно, но не умаляя благоговения. Сколько читать Псалтири? Сколько душе угодно (1, с. 113).

4. Читайте Евангелие, чтобы узнать, как нужно быть настроенным, и позаботиться исполнить это

Читайте Евангелие и Апостол и смотрите, как следует быть христианину настроену, и позаботьтесь так настроиться (1, с. 118).

5. Книжки для разъяснения недоумений, возникающих при чтении Евангелия, у нас нет

Книжки для разъяснения недоумений, рождающихся при чтении Евангелий, нет у нас. Толкование Евангелий краткое есть... преосв. Михаила Курского... Но оно не касается недоуменных вопросов (1, с. 229).

6. В Евангелии Дух Божий движется

Читайте более Священное Писание, наипаче Евангелие... Там Дух Божий движется и отгоняет духов богопротивных и богоборных» (2, с. 197).

7. Совесть надо просветить словом Божиим, из Евангелия почерпая правила для нее

Совесть да будет чистою всегда. Но совесть надо просветить словом Божиим, а то она часто беспокоит за то, за что не следует вступаться. Для того читать надо Евангелие и оттуда почерпать правила, какими потом должна руководиться совесть (2, с. 200).

8. О чтении Евангелия и записывании добрых мыслей

Чтение Евангелия есть лучшее чтение. Да подаст вам Господь и благие помышления при каждом чтении... Вон о. Иоанн Кронштадтский записывал эти помышления и теперь издал... вышли две порядочные книги... И я однажды записывал... Пришлось посоветовать одной уединеннице, чтобы записывала добрые мысли (3, с. 93).

9. О чтении дневных Евангелия и Апостола

Требуете решения, как читать Евангелие и Апостол, по главе подряд или, как указывается в Церкви, по зачалам? Как вы уже привыкли читать по-церковному, то и продолжайте так... Постарайтесь... размышлять и запоминать (3, с. 153–154).

10. Мысли о лучшем способе изъяснения Евангелия

На Евангелие не толкование надобно писать, а размышления, чтобы каждое слово и каждое движение Господа было торжественным свидетельством Его Божества. Когда, Бог даст, начнем сию хвалебную песнь Господу, то ей конца не будет. О, когда бы хоть начало положить сему делу!

11. О чтении Евангелия

В Евангелии каждый день положено прочитывать одно зачало. Это урок Святой Церкви чадам своим. Надо изучать... Утром, когда душа свободна от сторонних впечатлений, с молитвою о вразумлении приникайте вниманием в сию таинницу судов Божиих и смотрите, что речет чрез сие мертвое будто слово выну живой Господь (11, с. 102).

12. О духовном чтении

Читайте Евангелие и другие книжки духовные – каждое утро после молитвы. Если у вас есть свой уголок, то и не выходите из него, не почитавши и не помолившись. От этого будете иметь крепость духа и сердца (8, с. 152).

13. Чтение Евангелия и Апостола с размышлением – духовная трапеза

Прочитав Апостол, извлеките общую мысль и держите ее. Прочитав Евангелие, то же сделайте. К сему приложите следующее: если какой текст из Апостола или Евангелия займет особенно внимание, возьмите его в предмет рассуждения и обсуждайте его, извлекая из него назидательные мысли и ими питая душу, чрез провидение сих мыслей до чувства... Будет у вас трапеза Божия... или обед царский (6, с. 68).

ЖИЗНЬ ДУХОВНАЯ

1. Духовная жизнь – от Господа. Существо ее – пребывание души с Господом

К тому же пребывание души с Господом, в чем все существо внутреннего делания, не от нас зависит. Господь посещает душу – она и бывает с Ним, и играет пред Ним, и согревается Им. Как отойдет Господь, душа пустеет, и совсем не в ее власти воротить к себе Благого Посетителя душ. Но отходит Господь, пытая душу; а бывает, что отходит, наказывая не за внешние дела, а за что-нибудь душой внутри принятое. Когда отходит Господь, пытая душу, то, когда она закричит, Он скоро ворочается. А когда отходит, наказывая, то – не скоро, пока не сознает душа греха, и не раскается, и не оплачет, и епитимии не понесет. Теперь, если вы оставите дело и тем пойдете против воли Господа, думаете ли, что Он останется с душой вашей? Если это будет грех пред Ним и Он прогневится, то отойдет и не воротится. И будет, что сделанное во благо внутреннего делания обратится во вред ему и даже на совершенное его уничтожение. Так, по-моему, лучше тяните иго, пока хозяин против воли вашей не выпряжет (1, с. 6).

2. Дела житейские не земного свойства и не являются препятствием к внутренней жизни

У вас теплится непрестанно молитва ко Господу. Не мешали же ей образоваться текущие дела? Надо полагать, что не помешают они, если прибавится к ним малая толика. Дела эти только на вид житейские, а в существе они не земного свойства. Потому, трудясь над ними, кажется, можно не быть отдаляему от Господа (1, с. 5–6).

3. Цель наша – жизнь в Боге чрез Господа Иисуса Христа (исполняя заповеди, принимая Таинства и веря в Господа Иисуса Христа)

Цель наша – жизнь в Боге, но к Богу нам нет иного пути, как Господь Иисус Христос. Един есть Бог и Един ходатай Бога и человеков, Человек Христос Иисус (1Тим. 2, 5). Так надо веровать во Христа Спасителя, Таинство принимать, заповеди исполнять и все, что содержит и предписывает Святая Церковь. С Господом тот, кто с Церковию. Будьте так, не суемудрствуя, и будете на спасенном пути (1, с. 74–75).

4. Забота житейская должна быть со всецелым упованием на Бога

Забота об имении? – Да как же быть-то? – Детей надо пристроить. Без забот никого нет. Но есть мера заботам, и при том забота – со всецелым упованием на Бога. Держите эту заботу как послушание, налагаемое в монастырях на каждого. У св. Симеона Нового Богослова есть правило: «Держи совесть свою чистою пред Богом, людьми и пред вещами...» Вот и к ним есть цена совести... Молитесь – и Бог сохранит. С веселыми не знакомьтесь, а с богобоязненными... Соломон заключил Екклезиаста своего: Бойся Бога и заповеди Его храни: яко сие всяк человек 38 (1, с. 75–76).

5. Всякую службу можно превратить в способность благоугождения Богу: внешнее исполнять в связи с внутренним

На чувство смотреть нечего. Главное – долг. Долг внешний – исправная служба. Но всякую службу можно превратить в способ благоугождения Богу или внешнее исполнять в связи со внутренним, освящая последним первое (1, с. 221).

То правда, что без совета трудновато, но не все дело в совете. Бог зачинает жизнь, Бог и руководит в ней. К Нему надо потому прибегнуть и прибегать всегда и от Него ждать решения. Уже как Он решит и как решение Его дойдет до сердца, этого не разберешь, но то несомненно, что всякое дело, Ему угодное, от Него возбуждается и Им приводится в совершение. Без Мене не можете творити ничесоже39, – говорит Господь (Ин. 15, 5) И так это и бывает. И никто из угождающих Ему сам собою угодного Ему не творит. Отношения наши к Богу все знаменуются молитвою. Все дело, стало быть, в молитве. На нее и налегайте (2, с. 84).

6. Духовные возбудители: безжалостность к себе, стояние пред Богом вниманием, память о смерти

Видите, что творит твердая решительность... самоотверженная? Труд не в труд. А в конце необычно утешительное состояние сердца. В основе лежала безжалостность к себе. Извольте возлюбить ее... и не отпускайте от себя... Безжалостность устрояет внутренний крест, а он дает сораспятие Христу Господу, за которое Господь тут же воздает и благом духовным... утешением и крепостию бодрою, готовою на всякий труд. В этом и средство к недопущению и прогнанию вялости духа, сухости и безжизненности... Идите всегда наперекор себе и не давайте себе покоя, особенно чрез телесное какое услаждение (1, с. 241–242).

Найдите также какое-либо дело из ряда подвижнических, которое было бы, однако ж, тяжеловато и соединено с затруднениями в исполнении... и наложите его на себя как закон неотложный... хоть умри, а исполни. Как это было бы благотворно для возбодрения духа (1, с. 242)!

Кроме этой безжалостности к себе, возбудителями духовными самыми сильными бывают стояние вниманием в присутствии Божием и непрестанное чаяние: вот-вот смерть (1, с. 242).

7. Бог зачинает жизнь и руководит в ней, и никто угодного Ему сам собою не творит

Без Мене не можете творити ничесоже, – говорит Господь (Ин. 15, 5). И так это и бывает. И никто из угождающих Ему сам собою угодного Ему не творит (2, с. 84).

8. Бог, находя сердце, не противящееся Ему, входит в него и обвеселяет (шар, заполняемый свежим воздухом)

Бог везде есть и, коль скоро находит сердце, не противящееся Ему, входит в него и обвеселяет его. Оно и радуется и, к Нему прилепляясь, отстать от Него не хочет. Вообразите себе шар пустой. Воздух там сперт и испортился. Если просверлить маленькую дырочку, то внешний воздух свежий, понемногу втесняясь внутрь, вытеснит прежний – попорченный. Если б дать шару чувство, он непременно отозвался бы: «Ах, как мне теперь хорошо!» То же и с нами. Сердце, заткнутое эгоизмом, портится внутри и дурно-дурно бывает. Обращаемся к Господу – дырочка в нем просверливается трудами по новой жизни, внутреннее нечистое выходит, на место же его входит другое – чистое. Это Божеская духовная стихия – Сам Господь. Чувствуя это, сердце радуется радостью жизни, почерпаемой от Господа. Господь именуется Посетителем душ... Когда посетит, душа играет (2, с. 87–88).

9. Производители духовной жизни

Безжалостность к себе, готовность на всякую услугу другим и предание себя всецело Господу, с молитвенным в Нем пребыванием, – се производители жизни духовной (2, с. 177–178).

10. Закон духовной жизни – каждый день полагать начало, прежнее забывая, кроме грехов

Успевает ли кто в жизни и насколько успевает, этого заметить не дается, потому что иначе всякий сам съедал бы себя с глаз. Неведение это держит в страхе и постоянно подновляет ревность, уверяя, что ничего еще не сделано и что, следовательно, надо начинать.

Снова начинать – такой закон духовной жизни. Каждый день надо считать первым днем жизни в страхе Божием, заднее все забывая, кроме грехов, о коих всегда надо каяться (2, с. 202–203).

Трудности пути, препятствия, расслабление, уныние – все это случайности, которые приходят и отходят. На них нечего обращать внимание. Надо им противопоставлять убеждение, что цель впереди верна и что средства, кои нам даны, надежно ведут к ней. От этого все тревоги будут отходить, исполняя душу благонадежием (2, с. 203).

11. О непостыдном уповании и всегдашнем пребывании с Богом

Перемена в духе – наша общая участь. Терпеть надо, предавая участь свою в руки Божии. Об одном да будет забота, чтоб всегда с Господом быть. Во всех случаях прямо к Нему обращайтесь, Ему открывайте тяготы души своей и молитесь: да избавит, аще волит.

Отрады и утешения не суть окончательное свидетельство о добром настроении. Главное – решимость и ревность Богу угождать, дух сокрушен и сердце сокрушенно и смиренно, и предание себя в волю Божию. Когда сие есть – добре (2, с. 210).

12. Лучший способ противодействовать земным влечениям

Дух наш восстановляется благодатию Божиею, в силе противостоять влечениям к земле со стороны души и тела. Он и восстановлен уже в христианах. Но невнимание к нему и к делу его делает то, что земное успевает увлекать нас и, как туманом, заслонять Небо. Лучший способ, как подкреплять дух наш в его борьбе с душою и телом при влечениях к земному, есть память об исходе и о последующем за ним Суде и предрешении участи нашей. Потрудитесь поставить себя в состояние умирающей сейчас и сейчас имеющей предстать на Суд и вместе с тем возбудить соответственные тому чувства – и смотрите, что будет? Полагаю, что все нити земные этим будут порваны и в сердце останется одно вопияние: «О, Господи! Спаси же!» Научите сему и N... Ничто так не оживляет страха Божия со всеми плодами его, как поставление себя в сие состояние и восчувствование того.

Надо теребить свое сердце разными возбудительными помышлениями. А так оставлять его – оно зарастет тернием и волчцами, нечувствием, нерадением и невниманием (2, с. 212–213).

13. Наставление об устроении храма своей души

Помоги вам, Господи, вместо рукотворенного храма в себе самой и из себя самой устроить храм духовный, святительство святое, чтоб приносить в нем Богу жертвы живы из сердца, благоприятныя Богу, Иисусом Христом 40 (1Пет. 2, 5). Для сего не будет тогда нужды (и скорби по причине болезни) ходить... (в храм); ибо все совершаться будет без внешних движений... (лежи и молись вседушевно)...

Мы все и по назначению своему должны быть храмами, как учит св. ап. Павел: не весте ли, яко храм Божий есте... и не это только утверждает, но что и Дух Божий живет в вас 41 (1Кор. 3, 16) (2, с. 238–239).

Миряне, суетясь, забывают сие или заглушают в себе, а иноки и инокини на то и вступают в особый род жизни, чтоб явить такое апостольское о нас определение. Вы же лично еще особенным образом призываетесь к тому: болезненным состоянием, в котором духовная молитва особенно должна развиваться. Зажмурьте глаза... и уму вашему нечего будет зреть, кроме Бога Вездесущего и Всевидящего... Вот и станете вы храмом, где обитает Бог... стены у сего храма вашего – терпение, престол – благодарное Богу сердце, песни – все религиозные чувства к Богу: вера, упование, преданность в святую волю Его и всякая молитва; регент в сем хоре – благоумный дух, слагающий песни и выполняющий их в непрестанном богомыслии (2, с. 239).

14. Жизнь духовная не безусловно подлежит влиянию внешней обстановки

Духовная жизнь не безусловно подлежит влиянию внешней обстановки и может цвести во всяком месте и при всяких положениях, ибо она вся во внутреннем строе и пред внешним не преклоняет выи, а, напротив, властвует над ним и его направляет (3, с. 27).

15. Достигнуть Богообщения – цель наша и главное обетование Господне. Духовная жизнь имеет много препятствий – необходимы мужество и бодрость

Христианская жизнь встречает много препятствий с первых шагов, и чем дальше – тем больше. Вступающему в путь жизни сей надо вооружиться крепким мужеством, чтобы идти, не робея предлежащих борений с препонами (3, с. 165).

Извольте облечься в мужество и бодрость... и теките неуклонно, подражая св. апостолу Павлу, который говорил о себе: так теку, да постигну. И вы достигнете. Чего? – Увидеть Христа Господа, может быть, и не сподобитесь, ибо это не всеобще, но глубокого Богообщения достигнете, ибо это и есть цель наша, и главное обетование Господне (3, с. 164–165).

Кто мужественно борется со страстями, строго исполняя заповеди Господа, тот по мере успехов очищается сердцем и по мере чистоты сердца сближается с Господом, Который обетовал таковым: к нему прийдем и обитель у него сотворим 42 (3, с. 165).

16. Основные правила благонастроенности

Имейте в виду главное, именно – сердце благонастроенное ко Господу и ко всему, что требует от нас дело спасения.

Имейте всегда Господа пред очами ума вашего и держите себя во всем, как подобает держать себя пред Господом.

Страх Божий и благоговейность пред неописанным величием Его всегда держите и возгревайте в себе; а при нем – сердце сокрушенно и смиренно. Веру крепкую храните и упование несокрушимое. Смиряйтесь пред всеми и других выше себя имейте. Молчание возлюбите и уединяйтесь, сколько возможно, чтоб быть в единении с Господом. Тогда Он Сам соделается для вас руководителем и учителем – и других таких лиц уже не потребуется для вас (3, с. 169–170).

17. О духовной бдительности

Милостивый Господь воззвал вас и поставил на добрую дорогу. Благодарение Господу! И то от Господа, что, выступив оттуда... добре держитесь в порядках жизни по Богу. Держитесь крепко: глаз не закрывайте, остро смотря сюду и сюду, ибо враг не дремлет. Он ведь от вас не отстает, а тут же присматривает, нельзя ли как опять запутать вас, но благодать Божия покрывает вас и приступа не дает... Как только благодать отступит за что-нибудь – он тотчас тут и начнет вертеть – избави вас, Господи!

И чем вздумали тщеславиться?! Слезами! Слезы – плач о грехах. Когда придет тщеславие из-за слез, вы перенесите взор на грехи... и скажите душе своей: вишь, что нагородила! Есть тут чем тщеславиться?! – Если искренно сие сделаете, то вместо тщеславия восприимете горькое сокрушение, которое и всегда старайтесь иметь под слезами (3, с. 170– 171).

18. Отеческое вразумление и наставления о разных предметах по вопросам ревнующей о духовной жизни

Предо мною ваши письма – от 17 августа, 23 сентября и 30 сентября... Целая куча! Все, что вы пишите о себе, не порождает никакого беспокойства на ваш счет... Слава Богу! Вы держите себя строго и ведете дела свои внимательно. Продолжайте так... и Божие благоволение не престанет осенять и охранять вас(3, с. 172).

Вот вы уже и тщеславитесь, как написали. Это по вражьей части. Тщеславие – его поля ягода. И оно таково, что за него отходит благодать. Блюдитесь. Остепенились, обратились к Богу. Милость это Божия. Часто поминайте о ней или непрестанно держите в памяти и те обеты, какие тогда изрекали, и тщитесь блюсти их.

Дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно... – главное.

Затем всесильное преутруждение себя в трудах молитвенных, постнических и послушнических...

Имейте себя насмертницею, держа в мысли: вот-вот смерть... сейчас, сию минуту, сие мгновение.

Нет лучшего средства держать ум в трезвении, как это (3, с. 172).

Из сердца же вопль пусть идет непрестанный к Господу: Господи, Иисусе Христе... и пр.

Вы писали, что ночью встаете и молитесь... Это очень хорошо... Молитесь с сокрушением и плачем... Вот когда плач и слезы пригожи... а в церкви слезы подавляйте и только дух сокрушен держите» (3, с. 172).

Трудиться в делах спасения – всячески трудитесь, но упование спасения все в Господе Спасителе полагайте. Этот пункт очень важен... Коль скоро упованием мало-мало отклонитесь от Господа, все дело тогда покривляется, ибо тогда Господь отступает, говоря как бы: ну и оставайся с тем, на что упование полагаешь. А это, что бы ни было, совершенно ничтожно (3, с. 172).

Освежайте свою голову благими помышлениями чрез чтение и размышление. Книжек у вас достаточно... А порядок тут всякий пригож... Но читайте больше Исихия, Авву Дорофея, Симеона Нового Богослова, Исаака Сирианина, Варсонофия... да и все хороши. Много зараз не читайте (3, с. 172).

Не читайте затем, чтобы только прочитать, а чтобы освежить и попитать душу. Питается же она тем, что чрез внимание пройдет в сердце и его займет... Если при чтении и размышлении какая-либо мысль исторгнет вас из среды тварей и перенесет пред лице Господа... – закрывайте книгу и оставайтесь с сею мыслью... хоть целый день... и более... Такая мысль есть один из поворотов ключа, который вручен вам во сне.

Другой поворот – дух сокрушен; третий – движения любви к Господу; четвертый – порывы самоотвержения или готовности все претерпеть, все перестрадать, только бы угодить Господу и спастися. Есть много и других поворотов ключа сего (3, с. 171–172).

Что помыслов не видите, это ничего не значит... Значит много, если при сем внимание ваше погружено в Господа. Ибо это главное, о чем заботиться должно... Как только откроете глаза после сна, тотчас к Господу устремляйте мысль и будьте с Ним... На сие и назначена молитва Иисусова. Домашнее правило и в церкви бывание – все к тому же надо направлять... и во время рукоделья тоже все с Господом следует быть (3, с. 174).

Сестра, что к вам ходит, но духа другого... пусть ходит, не отталкивайте ее, но иногда пригласите ее послушать книжку... и почитайте Исихия, или авву Дорофея, или что-либо еще (3, с. 174).

Вы помянули, что каждый выезд вас расстраивает духовно... и вам требуется время, чтобы собраться... Если эти выезды не необходимо нужны, то откажите себе в них. А когда нужда, то бывайте при этом сколько можно более внимательны к себе и к помыслам своим (3, с. 174).

Грехи под действием разрешения духовного отца тотчас прощаются. Но след их остается в душе, и он томит. По мере подвигов в противлении греховным позывам следы сии изглаждаются, а вместе с тем и томление то умаляется: когда изгладятся совсем следы – тогда и томлению конец. Душа будет в уверенности отпущения грехов. По сей-то причине дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно составляют основу чувств текущего путем спасения (3, с. 174–175).

«Чем дальше, тем более открывается во мне недостатков». Скажите: слава Богу! Это признак, что вы добре течете... Коль скоро начнут показываться помыслы, что вы хороши... знайте, что вы сбиваетесь с дороги... И попекитесь исправить. После хорошего дела – тщеславие, после дурного – нечаяние спасения... Это обычные приражения вражии. Против первого выставляйте на вид свои грехи и погрешности. Против второго – уверенность, что нет греха, побеждающего Божее милосердие. Смерть Господа была ценою за все грехи, никакого исключения...

Вы заметили силу благоговеинства с молитвою и извольте их держать и всячески подновлять и усиливать» (3, с. 175).

Движения и увлечения плотские, как уже прошедшие, слегка поминайте обще, без подробностей... только для того, чтобы смирять свой помысл... а то они тотчас оживут, как иссохшие под камнем черви от обрызгания их водою. Над умерщвлением сих движений надо потрудиться, ибо они имеют свою основу в естестве, потому живучи очень... пост сильный, постоянный, малоспание, утруждение тела... паче же молитвенное трезвление... достигают, наконец, того, что они стихают.

Заботы о сей части подвига... никогда не прекращайте (3, с. 175).

Желали бы знать: какая главная у вас страсть... На это припомню вам сказание об одном подвижнике, который предложил старцу своему подобный вопрос, именно: с какою страстию прежде бороться? – Старец ответил: «Борись с тою, которая сейчас тебя борет, – и некогда будет доискиваться, какая главная у тебя (3, с. 175–176).

Вы хорошо действуете, когда слышите, что иные укорно о вас думают или говорят или даже прямо в глаза вам то показывают. И продолжайте так!.. Первое – не выказать оскорбления вовне, потом внутреннее чувство такое прогонять и заменять добрым чувством в отношении к тем лицам. И терпите в сем роде действования... Придет время – и все будете встречать с духом покойным.

И зависть!!! Как ей быть в духовном роде действования?! – Потому что в духовных порядках все всем доступно... Увидел кого превосходящим тебя в духовном отношении? Приложи труд, и ты тоже получить можешь. А в житейском быту не все всем доступно. Вот и берут завидки (3, с. 175).

19. У человека три жизни: духовная, душевная и телесная. Потребность духовной жизни Бог раскрывает и зовет к ней

По всему, что вы написали о себе, видно, что Бог зовет вас к монашеству и весь уж ваш склад и все думки туда направляются; вы не найдете, как и не находите, покоя в другом образе жизни. Если же таково ваше призвание, то чем скорее его исполните, тем лучше. И о. Амвросий прямой вам дал совет. Ваши родные рассуждают по-житейски, а не по-духовному. Если следовать их речам, то никому в монахи или монахини идти не приходится и монашество выйдет некое заблуждение. А так рассуждать грешно. Господь его одобрил, апостолы установили, и Церковь признавала во все времена его богоугодность.

Родные ваши были бы правы, если б им говорили, что только и спасения, что в монашестве. А это никто не говорит. Говорят только, что лучший и удобнейший путь спасения есть монашество – жизнь в отречении от мира.

Прочитайте 1Кор. 7, 25 и 9.

Цель человека не на земле, а в другой жизни. Если б на земле была, мы бы не умирали, а как умираем, то значит, что жизнь наша настоящая не на земле. Земная жизнь есть только приготовление к другой жизни, а о той жизни Господь сказал, что там не женятся, не посягают, то есть что там житейских, земных порядков не будет, а будет порядок ангельский. К нему и приспособлена монашеская жизнь (3, с. 195).

Есть у вас книжка «Что есть духовная жизнь и как в ней установиться»? В ней добре объяснено, что у человека есть три жизни – духовная, душевная и телесная. Первая обращена к Богу и Небу, вторая – к устроению земного быта, третья заботится о жизни тела. Редко бывает, чтоб все сии жизни раскрывались в одинаковой силе, но у одного преобладает одна, у другого другая, у третьего – третья. Выше всех духовная, потому что дух выше души и тела и потому что чрез нее человек ставится ближе к своей цели, то есть к Небу и Богу. Избираются ли такие жизни? – Не видно. Они сами течением жизни раскрываются и потом нудят человека жить по той или другой жизни (3, с. 195–196).

Духовной жизни потребность Бог раскрывает и зовет к ней. Так это у вас. Бога же слушать подобает паче, нежели людей... вам – родных (3, с. 196).

20. Свет и тьма в душе

Когда мы с Господом, то и Господь с нами. И светло все. В комнате, когда все окна открыты и солнце светит, светло-светло бывает. Но закройте одно окно – потемнеет, а когда все закроются – совсем темно станет. Так и с душою. Когда она вся всеми силами и чувствами обращена к Господу, в ней все светло, радостно и покойно. Когда же обратит на что-либо другое, кроме Господа, свое внимание и чувство, светлость сия умаляется. Больше вещей занимают душу – большая тьма входит... А там и совсем темно. Мысли не столько омрачают, сколько чувства; однократное увлечение чувств – не столько, сколько пристрастие к чему-либо. Больше всего омрачает грех делом (3, с. 210).

21. Одобрение текущей добрым путем

У вас в душе, как вижу, все обстоит благополучно... И даруй вам, Господи, всегда неуклонно держаться начатого пути. Благодать Божия осеняет вашу душу. Блюдите дар сей и сами блюдитесь, чтоб не оскорбить Духа Божия (3, с. 213).

22. Где душа внутрь себя собравшись – там и место лучшее, светлое, преукрашенное

Поздравляю с окончанием кладбищенского храма. Да дарует Господь молитву всем молящимся в нем и да ниспосылает им просимые блага.

Ваши сны при сем очень назидательны. Их друг и хранитель ваш подал вам. Но внемлите! Эта милость свыше обязывает вас к сильнейшей ревности о спасении и к неусыпному попечению о сестрах.

Что долго остаетесь в глуши... Божие определение – и, конечно, во благо вам. Слышите, что поется: на всяком месте владычества Божия благослови, душе моя, Господа 43 ?!

Где душа внутрь себя собравшись – там и место лучшее, светлое, преукрашенное. Вы предаете себя Господу, другого решения и искать не следует. Буди воля Божия – самое лучшее решение (3, с. 221–222).

23. Как судить об авторитете внутреннего чувства

Спрашиваете, можно ли слепо следовать внутреннему чувству? Апостол поминает о чувствах, обученных в рассуждении добра же и зла (Евр. 5, 14). Обучаются они долгим учением или опытом и тогда верно определяют, чему следовать должно, – внутреннее убеждение говорит им. Как вам это уже известно и опыт не обличает вашего чувства в ошибочности, то и делайте, как делали. У старцев пишется о сем, о рассуждении при сем и молитве. И это можно, но не всегда удобно. Есть у вас книга Варсонофия и Иоанна? Там много решается подобных вопросов. Просматривайте. Молитвою надо освящать и освещать всякий шаг (3, с. 222–223).

24. Как быть неразвлеченною при хлопотах

Господь одобряет ваше желание уединения, но времени не указывает. Надо ждать определенных указаний, а до того блюсти внутреннее безмолвие и продолжать усердно дела по благоустройству обители. Как блюсти внутреннюю неразвлеченность при хлопотах? Делать дела усердно, внимательно, постоянно и без попыхов. Всякое дело, какое предлежит вам делать, принимайте как самим Богом порученное и делайте его как Божие... Мысль и будет с Господом. Этому можно навыкнуть с помощью Божиею (3, с. 228).

25. Надо не допускать и малых действий, обличаемых совестью

Вы писали, что допускаете некоторые действия некрупных разрядов, за которые потом обличает совесть. Этого, сколько сил есть, надо не допускать.

Покой совести есть первое условие мирных отношений к Богу, а эти последние составляют условия преуспеяния духовного во внутренней жизни. Побеждать свои хотения, зная, что лучше им отказать, нежели их послушаться, есть Богу приятная жертва, за которую Он воздаст внутренним утешением.

А опускать эти случаи к победе над собою – значит Богоугождение ставить ниже самоугождения. Когда враг вперед скажет вам: «Сделай такое и такое распоряжение», не слушайте его, а, отогнавши его неприязнию к нему и его урокам, продолжайте свою молитву, не прерываясь (3, с. 231).

26. Христианское обновление жизни

В смерти Его мы все умерли, и в воскресении – все воскресли. Благ же сих всякий причастником делается во св. Крещении, где умирает для одной жизни и оживает и воскресает для другой... Сею жизнию вам жить и в ней паче и паче утверждаться желаю вам. По Апостолу: как Христос воскрес и уже не умирает, так и мы в обновленной жизни ходить будем (3, с. 232–233).

27. Случай, осязательно показывающий попечение Божие

Утешительно видеть такое осязательное показание, что милостивый Господь очей Своих не сводит с вас! Ехали вы к благотворительнице обители, и лошади так испугались у вас; бежавших под гору, когда уже вы были под экипажем, Господь вдруг остановил, ибо необычно им так смирно останавливаться в испуге. Без этого ни вас, ни кучера, ни экипажа, ни даже лошадей не было бы. И костей ничьих не собрали бы, и щепок от экипажа. Служили молебен? К N. вы отнеслись хорошо, как раз, как мать. И доведите дело до конца, и поставьте ее на ноги, чтобы потом прямо шла и смело шагала.

Но вы себя больше блюдите и заботливо держите в том строе внутреннем, к какому зовет и обязывает вас Господь Своими о вас внушениями и попечениями (3, с. 235).

28. Должно записывать особые случаи Божия внушения и попечения

Записываете ли вы то, что особенного испытываете? Я думаю, что записывать следует, чтобы по временам просматривать и, видя Божие о себе попечение, паче и паче ревновать о блюдении и усовершенствовании того строя внутреннего, на которое Оно указывает... Сердцем в Господе быть (3, с. 235–236)!

29. Два пути присвоения Господу: деятельный и созерцательный (существенный). Как идти путем деятельным, не оставляя житейских забот

Теперь вам одно остается – Господу присвоиться и Его себе присвоить, иначе – стараться дойти до того, чтоб в сердце постоянно чувствовалось, что Господь ваш и вы Господни.

И мне думается, что течение жизни вашей к тому идет. Только внимание надо именно на это направить.

Есть два пути к тому, чтоб стать едино с Господом: деятельный и созерцательный. Первый – для христиан житейских, второй – для оставивших все житейское. В действии ни первый не бывает без второго, ни второй – без первого. И житейские [христиане. – Изд.] то есть должны в своей мере держать и созерцательный путь. И вот это есть ваша доля... вам нельзя напрягаться на созерцание, как делают это отшельники, но и оставлять его не должно. Я писал вам: навыкайте памятовать всегда о Господе и ходить пред лицем Его. Это созерцательная часть и есть. Но тогда как отшельник все другое гонит вон из внимания, вам надлежит, делая все житейское, так его делать, чтобы и Господа не забыть. Если вы потрудитесь так действовать, то в итоге то же получите, что и отшельник. Только в периоде вашего действования вы или мало, или почти ничего не будете видеть, что бы обещало такой плод. Редко-редко когда что проглянет, а большею частию – все труд и делание...

Теперь вопрос: как сделать, чтоб делательное трудничество вело к означенной цели (4, с. 6–7)?

«Бросить ваших дел житейских нельзя. Вы связаны в отношении к ним заповедями и, нарушая их или не исполняя, будете делать неугодное Господу. На все есть заповеди: на все отношения ваши к мужу и слугам, и к родным, и ко всем сторонним. Так уясните себе, как должны вы действовать по заповедям относительно всех и всего, и действуйте так... Это, конечно, будет занимать ваше внимание. Спрашивается, как же Господа при сем иметь во внимании? – Так: какое бы дело, большое или малое, вы ни делали, держите в уме, что его вам повелевает делать Сам Господь Вездесущий – и смотрит, как вы его сделаете. Так себя держа, вы и дело всякое будете делать со вниманием, и Господа будете помнить. В этом – весь секрет успешного для главной цели действования в вашем положении. Извольте в это вникнуть и так наладиться. Когда так наладитесь, тогда и мысли перестанут блуждать туда и сюда...

У вас теперь отчего все не ладится? Думаю, оттого, что вы хотите помнить Господа, забывая о делах житейских. Но житейские дела лезут в сознание и память о Господе вытесняют. А вам следует наоборот: о житейских делах хлопотать, но как о Господнем поручении и как пред Господом.

Там у вас ни того, ни другого не выходит... а здесь то и другое будет исправно (4, с. 7).

30. О духовном обновлении

Кажется, я уже поздравлял вас с новосельем и пожелал вам всего хорошего в новом вашем жилье. Повторяю то же, не пиша вновь, и вы припомните то без читания вновь тех же слов. Новое жилье – новые порядки... а за ними и строй внутренний новый. Это будет поновлением древней истины44. А эти кто такие? Те, кои совлеклись ветхого человека с деяниями его и облеклись в нового, созданного по Богу в правде и преподобии истины. Все сие читано и перечитано, говорено и переговорено. Но мне пришли слова сии на мысль при пожелании вам нового строя. У вас он уже давно есть, потому не совсем будет нов. Однако же для всех бывает нужда поновлять его. Икону потускневшую промывают – и она светлою становится. Но когда и краски попортятся, тогда перерисовывают, налагая краски хоть новые, но все такие же, что были. То же и в духе бывает, когда переодеваются и одеваются по образу Создавшего (4, с. 20–21).

31. О переустройстве внутреннего человека

Какой мрачный вы написали портрет с себя или со своего внутреннего человека! Из рук вон! Снаружи все исправно, а в середке все разложилось. Надо в середку впустить архитектора, чтобы он все тамошнее разорил, материалы гожие перечистил и поправил и потом все заново построил, все, начиная с фундамента и до кровли.

Кто архитектор? Господь Спаситель. Он Сам просится внутрь, стоит и толчет. Надо отворить Ему дверь. Ключ от двери сей – огненная ревность и безжалостное самоотвержение.

Кузница, где ключи эти делаются, – страшный страх за свою участь, если все внутри так останется, как есть теперь. Как только ключи изготовятся, они сами повернутся, отворят дверь – и се Господь- Создатель внутреннего храма. Тогда все пойдет спешно... и храмина внутренняя созиждется...

Тогда вместо краткой молитвы пойдет молитва непрестанная, вместо рассеянной – сосредоточенная, суетливость и многозаботливость отойдут и воцарится забота неукротимая о едином на потребу, частая и неуместная раздражительность заменится кротостию и энергиею, тихою и безмятежною (4, с. 25–26).

32. Разъяснение по духовной жизни

Желаю вам полного воскресения в духе. То, что вы испытывали в прошлый пост, – начатки этого воскресения. Господь посещал вас и мир водворял в духе. Это Он начинает обитель Себе строить в сердце вашем или только место осматривает и начертывает, где что строить, и фундамент начинает полагать. Извольте видеть в бывшем с вами, объятия Христа Спасителя, коими Он присвояет вас Себе. И радуйтесь, и благоговейте, и страх восприимите (4, с. 70–71)!

Ваш вопрос о выездах как родился? Если бывает свой, внутренний позыв, то это дурно. Душа изменяет Господу. За это вы ее пожурите. А если житейская к тому бывает нужда, то делайте так: отнекивайтесь до последней возможности... и когда уж видите, что далее нельзя, выезжайте куда-либо, где меньше мира и где меньше глаз, могущих вас сглазить. И никогда не выезжайте, долго не помолившись, чтобы Господь избавил вас от очес призора и дал вам сил домой воротиться неотуманенною и незацепленною (4, с. 70–71).

33. Вредный воздух

Что это с вами?! Ваше благонастроение похоже на гомеопатические медикаменты. Мало-мало пройдет по комнате запах какой (например, камфоры и подобного) – и все пропало. Только что пахнуло на вас воздухом мирским... как у вас уже все духовное расстроилось. Извольте крепиться! И не давайте сердцу уходить к тому, что есть пустошь. А потом, когда чад весь пройдет... тогда сядьте и сообразите... отчего так непрочно все... Бог устроил вам такое стечение обстоятельств, чтобы вы себя познали... и не думали о себе... много и высоко, а больше смирялись и в смирении больше прибегали к молитве (4, с. 76–77).

34. О неразвлеченном исполнении работы

От увлеченья работою надо отвыкать и привыкнуть работать как должно и не увлекаться. Принимайте всякую работу как Божие повеление; приступая к работе, молитесь об успешном окончании работы и, окончивши, благодарите Господа. Господь и будет неотходно в уме вашем, осеняя вашу работу. Вместо поклонов, отрывающих от работы, так делайте: увлечение бывает в самом начале работы. Здесь же, в начале, и прогоните его внутренним к Господу обращением и не приступайте к работе, пока не прогоните. То же самое делайте и когда увлечение опять появится... тут же за работою воззовите к Господу... и все взывайте, пока не отойдет оно... К поклонам обращайтесь, когда увлечение не слушается, не отходит (4, с. 80).

35. Как не развлекаться хлопотами

Хлопоты одолевают... Но хорошо, что замечаете то и стараетесь уничтожать следствия их, отзывающиеся в душе. Старайтесь не всею душою быть в хлопотах, но одними концами рук и ног и одною поверхностью глаз и ушей. Ум же и внимание с чувством держите на других предметах. Кажется, я вам писал почаще проходить умом все, яже о нас истины Божии. Делайте так – и ум окрепнет в единомыслии... а тогда и хлопоты будут нипочем (4, с. 86).

36. Руки за делом, а ум – на Небо

Се же добре, что вы, хлопоча о потребном, хлопочете и внутреннего делания не оставлять. Трудитесь и ищите; и Бог даст, что навыкнете, как тут управляться с мыслями и чувствами. Еще Антоний Великий положил: руки за делом, а ум на Небе да будут! Сам он так делал и других всех тому учил. Если дает Господь утешение внутреннего миротворения и теплоты – благодарение. Это же и есть главное, чего искать следует... Иначе это называется иметь чувства к Богу. Самое великое дело... Тут и сила, все упорядочивающая (4, с. 88).

37. Домашние хлопоты надо обращать на угождение Богу

Не думайте, что все, что вы делаете по дому и хозяйству, есть суета. Нет, на это есть заповеди, и должное исполнение сих дел есть в числе дел, Богу угодных. Только исполняйте все как заповедь, как волю Божию, на вас наложенную. Пред всяким делом Бога призовите в помощь, в продолжение его к Богу обращайтесь о наставлении и по окончании возблагодарите Бога. И будет, что, хлопоча по хозяйству, вы будто молитвенное правило исполняете. Если при хлопотах мысли разбегаются, ворочайте их назад. И как только, кончив дела, останетесь одни, сядьте и молитвою Иисусовою соберитесь в себя. С верою сие совершая, всегда будете получать помощь в сем и успех (4, с. 92).

38. На гостей надо смотреть как на посланцев Божиих

На гостей смотрите как на посланцев Божиих и как таких старайтесь упокоить их по-христиански. Труда сего и хлопот не считайте напрасною потерею времени. Обратите это лицом к Богу... Он все видит и примет как служение Ему. Не забудьте подумать, чего ради это случилось и чего хочет от вас Бог, поставив вас в такое положение. Когда хлопоты слишком развлекут, не забывайте, как только улучите минуту, собираться внутрь с помощью коротенькой молитвы или прямо молясь, чтобы Господь утишил бурю сию (4, с. 93).

39. Домашнее поведение ревнующей о спасении

Читайте Евангелие и другие книжки духовные каждое утро после молитвы. Если у вас есть свой уголок, то и не выходите из него, не почитавши и не помолившись. От этого будете иметь крепость духа и сердца (4, с. 99).

«N. приехал. Опять болтать начнет. Не слушайте. Как только начнет он речь дурную, поднимайтесь и уходите, не говоря ни слова.

Внимайте себе, чтобы не запало в сердце ваше какое-либо помышление недоброе. Как покажется что такое, обращайтесь к Господу, прося прогнать, и прогонит (4, с. 99–100).

40. О познании меры своего совершенства

Какою видится ваша душа? Если вы не колеблетесь в вере и держите на душе твердое желание и искание спасения, то, несомненно, душа ваша стоит на стороне света... И слава Богу! В какой же мере она просветилась, это нам угадать неудобно. И Господь не дает нам это увидеть оттого, что мы сейчас себя с глаз съедим, то есть, потщеславясь, лишимся света (4, с. 127).

41. О рассеянии от мирских впечатлений

Вы как будто немножко расшатались путешествием. Если да – плохая рекомендация! Но чаю, что у вас внутренний строй прочнее, нежели чтобы его могли расшатать такие пустяки, как поездка, и то, что случалось мимоходом видеть и слышать... Я виноват сам. И забыл напомнить, что впечатления, не согласные с принятым вами строем, следует тотчас изглаждать – тут же, как получены... не отлагая ни до вечера, ни тем паче на дальнейший срок. Дело это просто: сойти в сердце, где впечатление осталось, оттолкнуть его неблаговолением к нему – и в то же время молиться против него Господу. И быть так, пока пройдет... Это минута какая всего-то. Извольте это по крайней мере взять в правило и на все случаи, и большие и малые (4, с. 132–133).

42. Урок в день Преображения

Поздравляю и вас с праздником Преображения! – Смотрите на Спасителя и учитесь, как преображаться и самим от силы в силу... Он преобразился для нас, а Сам Он всегда в неприступном свете, которого воплощение нимало не умалило. Поселите поглубже в себе страх Божий, и он, взяв в руки бразды правления вашего внутреннего человека, устремит вас вслед Господа для стяжания светлой славы, нам обетованной, подгоняя бичами смертной памяти и памяти Суда... на коем никакие извинения не приемлются в резон (4, с. 143).

43. Светская жизнь лишает свободы и преданных ей держит в тяжком рабстве

Вы говорите: «Еще вот что я вижу: что все впопыхах спешат, гонятся за чем-то, чтоб уловить, и никто ничего не успевает поймать. Случилось мне пройти людною улицею или местом – какая там суматоха и суета! Но смотрю потом: и в домах то же; то же, вероятно, и в душах у них. И ума не приложу, ужели так можно жить? И вот что еще вижу, что тут друг друга теснят, вяжут и тиранят; никто своей воли и свободы не имеет. Одеться не смей как хочешь; ступать не смей как хочешь; говорить тоже – и ничего не смей как хочешь. Все у них подчинено какому-то закону, который не знают, кем написан; всех он теснит, но никто сломать его не смеет. За то и сами делаются тиранами друг для друга. Посмей не послушать кого – горе. Я, например, пою, когда хочется петь, ведь это рай: и самой приятно, и слушающим. А тут хочешь, не хочешь – пой. Предлагается это очень вежливо, но отказаться-то считается делом противозаконным. И поешь. Самой тягота невыносимая – чуть грудь не треснет, а надуваешься показать, что поешь от души. Я замечала это и у других. Вот вам и свобода! А ведь снаружи посмотреть – все вольница. Вольница, спутанная по рукам и по ногам!! По этому поводу стала я присматриваться – да от души ли они делают и все прочее? И что же? Может быть, я ошибаюсь, но не увидела ничего, что было бы от души. Ласки напускные, готовность к услугам – тоже, взаимоуважение – тоже. Все напускное. За видимостью, гладкою и изящною, прячется совсем другая душа, которую, если б ее вытащить наружу, никто не нашел бы не только изящною, но и сносною. И выходит, что когда мы собираемся, то представляем собою сборище лицедеек и лицедеев. Комедия! И еще что мне дивно – это то, что от всех веет холодом. Как же это так?! Ведь все дружка дружке, кажется, душу готовы отдать, а кругом ходит холод».

Совершенно верно. К вашему описанию нечего и прибавлять. Все это давно уже замечено и указано в предосторожность. Еще Макарий Великий вот как изображал увиденную вами сумятицу и гоньбу за чем-то: «Чада века сего уподобляются пшенице, всыпанной в решето земли сей, и просеваются среди непостоянных помыслов мира сего, при непрестанном волнении земных дел, пожеланий и многосплетенных вещественных понятий. Сатана сотрясает души и решетом, то есть земными делами, просевает весь грешный род человеческий. Со времени падения, как преступил Адам заповедь и подчинился лукавому князю, взявшему над ним власть, непрестанными обольстительными и мятущимися помыслами всех сынов века сего просевает и приводит он в столкновение в решете земли. Как пшеница в решете у просевающего бьется и, взбрасываемая непрестанно, в нем переворачивается, так князь лукавства земными делами занимает всех людей, колеблет, приводит в смятение и тревогу, заставляет приражаться к суетным помыслам, нечистым пожеланиям, земным и мирским связям, непрестанно пленяя весь грешный род Адамов. И Господь предсказал апостолам будущее на них восстание лукавого: сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу. Аз же молихся Отцу Моему, да не оскудеет вера ваша45 (Лк. 22, 31). Ибо сие слово и определение, изреченное Создателем Каину явно: стеня и трясыйся, в тревоге, будеши на земле (Быт. 4, 12), служит втайне образом и подобием для всех грешников; потому что род Адамов, преступив заповедь и соделавшись грешным, принял на себя втайне сие подобие. Люди приводятся в колебание непостоянными помыслами боязни, страха, всякого смущения, пожеланиями, многообразными всякого рода удовольствиями. Князь мира сего волнует всякую душу, не рожденную от Бога, и, подобно пшенице, непрестанно вращающейся в решете, разнообразно волнует человеческие помыслы, всех приводя в колебания и уловляя мирскими обольщениями, плотскими удовольствиями, страхованиями, смущениями (Бесед. 5; §1, 2).

Вот вам в придаток к вашему наблюдению! Вы заметили, что есть и бывает, а св. Макарий указал и причину того, и первое исходище. Этот взгляд на дело в том круге, о коем речь, не принимается, и речи о том заводить нельзя. Вас же прошу усвоить этот взгляд и всегда держать его в мысли. Он выражает суть дела и, будучи вами принят с убеждением, будет служить для вас ограждением от обаяний светской жизни (9, с. 911).

Со своей стороны прибавлю, что эта гоньба за чем-то и неудовлетворенность ничем зависят от того же, о чем я писал прошлый раз: именно от того, что таким образом жизни не все естество человеческое питается и не все потребности его удовлетворяются. Неудовлетворенная сторона, как голодная, требует пищи в утолении своей алчбы и жажды и гонит человека искать ее. Человек и бежит искать, но как он вращается все в том же круге, не удовлетворяющем голодающей стороны, то удовлетворения не бывает, голод и жажда не пресекаются, не прекращается и требование пищи, не прекращается и гоньба. И никогда она не прекратится в живущих по духу мира. Враг же держит их в ослеплении, по коему они не замечают ошибки, что не тою дорогою бегут и не туда стремятся; и в этом мраке томит и душит эти души бедные. И так их отуманил враг, что и говорить им об их ошибочности не смей никто. Так и зарычат, как лютые звери. Не рыканье ли это того льва, который всюду рыщет, иский кого поглотити (9, с. 11–12)?

Что касается других замеченных вами сторон светской (мирской) жизни, скажу только, что иначе сему и быть нельзя. Ибо такая жизнь есть жизнь падшего человечества, которого исходная черта есть самолюбие или эгоизм, себя ставящий целию, а все и всех – средством. Тут причина того, что всякий хочет навязать свои желания на другого или связать его ими, что назвали вы метко тиранством. Уж как ни скрашивает кто своих желаний, назади всего стоит эгоизм, желающий повернуть вас по-своему или сделать вас средством. Тут причина и лицедейства, суть которого есть напряженное ухищрение всячески прятать свои дурные стороны, не исправляя их, иначе пресечется влияние на других и, следовательно, пользование ими как средствами. Тут причина и того, что от всех холодом веет, ибо всякий замкнут в себе и не разливает лучей тепла жизни вокруг себя (9, с. 9–12).

Правда, вы, верно, встречаете несколько лиц с симпатичным строем сердца: так и льнут и берут прямо за сердце. Такое расположение есть остаток родственного чувства, с каким создан человек в отношении к другим; но оно тут состоит в услугах у эгоизма, который пользуется им как наилучшим средством к устроению своих дел (9, с. 13).

Теперь же скажу только: совсем вам отстать от всех, конечно, нельзя, но, сколько можно, отнекивайтесь входить в круг этой светской жизни, а когда втянут против воли, держите себя так, как бы вас там не было: видя не видьте и слыша не слышьте. Видимое пусть проходит мимо глаз, и слышимое – мимо ушей. Внешне действуйте, как и все, будто нараспашку, но сердце свое берегите от сочувствий и увлечений. В этом главное – сердце берегите, и будете там только телом, а не душою, верно исполняя заповедь апостола: да будут... требующий мира, яко не требующе 46 (1Кор. 7, 31). Мир здесь то же значит, что у вас свет и светская жизнь. Вы будете требующая мира, то есть имеющая нужду соприкасаться светской жизни, но когда будете держать вдали от всего свое сердце, то будете яко не требующая такой жизни, то есть не по сочувствию и желанию в ней участвующая, а вынуждаема будучи настоящим своим положением (9, с. 14).

44. Три стороны человеческой жизни. Первая сторона: жизнь телесная, ее органы и потребности; нормальная и излишняя заботливость о теле

Тело наше состоит из разных органов, из коих каждый совершает свое отправление, существенно необходимое для жизни телесной. Главных органов три:

1) желудок с легкими, сердцем, артериями и венами, лимфатическими сосудами и множеством других сосудов, сосудцев и желез, служащих для разных отделений из крови и соков тела; отправление всех их – питание тела или плототворение;

2) система мускулов и костей, отправление коих есть движение внутри и вовне;

3) система нервов, центр коих – голова, спинной мозг и система ганглий – где-то под брюшною и грудною преградою, а разветвления проникают все тело; отправление ее – чувствительность.

Когда ход этих отправлений и взаимное их отношение в порядке, тело здорово и жизнь вне опасности; а когда этот порядок нарушается, тело заболевает и жизнь в опасности. Каждое отправление имеет свою потребность, которая дает себя живо чувствовать живущему, требуя удовлетворения.

Потребности желудочной, или питательной и плототворной, части суть пища, питье, воздух, сон; потребность мускульно-костяной части есть потребность напрягать мускулы, которую всякий чувствует, долго засидевшись, и прямо потребность движения, заставляющая ходить, гулять, работать что-нибудь; потребность нервной части – приятное раздражение нервов всего тела, как мерность тепла и холода и подобное, и особенно приятное раздражение пяти наших чувств, в которых нервная система вышла наружу для общения со внешним миром.

Все это, как видите, телесно; душе какое бы до всего этого дело? Но как она, по теснейшему сочетанию с телом, приняла его в свою личность, то своими считает и все потребности телесные. Оттого говорим: я хочу есть, пить, спать, хочу ходить, гулять, работать, хочу видеть разноцвет, слышать разноголосие, обонять разноухание и пр. Усвоив себе все потребности телесные, душа своим делом считает и удовлетворение их и хлопочет о пище, питии, сне, одежде, крове и о всем прочем, всячески желая добиться того, чтоб тело было покойно и не тревожило ее своими докучливыми требованиями.

Это отношение души к телу, которое она держит не учась, а сама собою, по внутреннему некоему понуждению обнаруживается в ней вроде некоего инстинкта – животолюбием, телолюбием, желанием покоить тело и доставать все для того потребное. Совокупность всего этого и есть телесная сторона человеческой жизни. Но не все здесь одинаково телесно, или плотяно и чувственно. Крепко плотяна только питательная часть; но и она облагораживается приспособлением ее удовлетворения к потребностям и целям собственно душевным. Органы же движения и чувства служат более нуждам души, чем тела. А один орган, стоящий будто вне системы прочих органов, именно орган слова, – исключительно есть орган души, назначенный для служения ей одной (9, с. 15–17).

Телесная, плотская, чувственная – неодобрительная в нравственном отношении жизнь есть та, когда человек, увлекаясь крайне животолюбием и телолюбием, поставляет главною для себя целию и заботою покой тела, или всесторонее удовлетворение потребностей лишь телесных, – с забвением о душе и тем паче о духе. При этом каждая телесная потребность, естественно-простая, распложается во множество прививных потребностей чрез привычку и пристрастие к разным способам ее удовлетворения. Возьмите пищу или питие или одежду. Что, кажется, проще всего, сюда относящегося? А между тем сколько потребностей неотлучных: хоть умри, да подай! От того видим, что иные минуты не имеют свободной, бегая за нужным для удовлетворения их, при всем том, что десятки других лиц заняты для них тем же. У таких неизбежно должны голодать душа и дух, если они еще не совсем заглушены, забиты и погружены в чувственность.

Извольте о всем этом поразмыслить (9, с. 17–18).

45. Вторая сторона человеческой жизни: жизнь душевная и три главных ее отправления. Сторона мыслительная с ее видами. Знание и наука. Нормальная работа рассудка и пустое блуждание мыслей

Вы входили внутрь, войдемте туда снова. Смотрите, какое там множество и разнообразие действий и движений?! То одно, то другое то входит, то выходит, то принимается, то отвергается, делается и переделывается. Ибо душа приснодвижна и на одном стоять не в силах. Если мы станем смотреть в душу сообща, то ничего не разберем; надо действия ее распределить по родам и каждый род потом рассматривать особо. Да уж давно присмотрелись и распределили все действия души на три разряда – мыслей, желаний и чувств, назвав каждый особою стороною души – мыслительною, желательною и чувствующею. Возьмем это разделение и начнем обозревать каждую сторону (9, с. 18).

Сторона мыслительная.

Если внутри нас видится смятение, то оно наибольший простор имеет в мыслях, желания же и чувства мятутся уже под действием мыслей. Но в разряде мыслей не все есть беспорядочное движение; есть в среде их ряд серьезных занятий. Они-то, собственно, и составляют настоящее дело жизни душевной со стороны мыслей. Вот эти занятия:

1. Как только заметили вы что- либо вовне посредством своих чувств или выслушали рассказ других о том, что они заметили своими чувствами, тотчас все то воображение воображает и память запоминает; и в душу ничто не может войти помимо воображения и памяти. Затем и последующая деятельность мыслительная опирается на воображение и память. Чего не сохранила память, того не вообразишь, о том и думать не станешь. Бывает, что мысли прямо рождаются из души, но и они тотчас облекаются в образ. Так что мыслительная сторона души вся есть образная.

2. Но воображение и память добывают и хранят только материал для мыслей. Само движение мыслей исходит из души и ведется по законам ее. Припомните, как ваш меньшой брат, увидев какую-либо новую вещь, тотчас обращался к вам или другим с вопросами: «А что это? А кто это сделал? А из чего это?» – и не успокаивался, пока не решат ему всех этих вопросов и не удовлетворят его. Мыслительность души начинается именно с порождением сих вопросов и рождает мысли в ответ на них или принимает готовые уже об этом мысли от других. Воображение и память не мыслят. Они – чернорабочие силы, подъяремные. Способность души, из которой исходят такие вопросы и которою доискиваются и порождаются мысли в ответ на них, называется рассудком, которого дело рассуждать, обдумывать и находить требуемые решения. Понаблюдайте за собою и найдете, что ничего у вас не делается без обдумывания и соображения. Всякую малость приходится обсуждать. Как бы мгновенно это ни делалось, но всюду входит соображение и идет по означенным прежде вопросам.

3. Когда вы обдумываете, то тут нет еще определенной мысли. Мысль определенная установляется, когда найдете решение какого-либо из вопросов. Рассудок ваш все роется, ища, что такое есть какая-либо вещь, откуда она и для чего она и пр. Когда же найдете сами такое решение или, выслушав его от других, согласитесь с ним, обыкновенно говорите: теперь понимаю, толковать больше нечего, дело решенное.

Это решение дает покой вашей мыслительности относительно занимавшего вас предмета. Тогда рассудок ваш обращается к другим предметам, а сложившаяся мысль сдается в архив душевный – память, откуда по требованию нужды берется как пособие к решению других вопросов, как средство к слаганию других мыслей. Совокупность всех сложившихся таким образом понятий составляет образ ваших мыслей, который вы и обнаруживаете при всяком случае в речах своих. Это есть область вашего знания, добытого вами трудом мысленным. Чем больше у вас решено вопросов, тем больше определенных мыслей или понятий о вещах; чем больше таких понятий, тем шире круг вашего знания. Таким образом, как видите, выше памяти и воображения у вас стоит рассудок, который своим мыслительным трудом добывает для вас определенные о вещах понятия или познания.

Не на всякий вопрос удается нам добыть определенный ответ. Большая часть их остается нерешенными. Думают-думают – и ничего определенного не придумают. Почему говорят: может быть так, а может быть этак? Это дает мнения и предположения, которых в общей сложности у нас не больше ли, чем сколько есть определившихся понятий. Когда кто, обсуждая известный класс предметов, добудет сам и от других позаимствует так много определенных о них мыслей и понятий, а нерешенное в них успеет дополнить такими удачными мнениями и предположениями, что может счесть этот круг предметов достаточно познанным и уясненным, тогда приводит все добытое в порядок, излагает в связи и последовательности и дает нам науку о тех предметах. Наука – венец мыслительной работы рассудка.

Все это я рассказываю вам затем, чтоб яснее вам было, в чем должна бы состоять естественная законная деятельность нашей мыслительной силы. Ей следовало бы трудолюбно обсуждать не знаемое еще, чтобы познать то. Научниками быть дано очень немногим, не всем можно и проходить науки; но обсуждать окружающие нас вещи, чтоб добыть определенные о них понятия, всем и можно, и должно. Вот этим и следовало быть у всех занятою мыслительной силе. Сколько она добудет, это – судя по своей крепости; но она должна быть всегда занята серьезным делом обдумывания и обсуждения действительностей. Между тем что видим в нашей мысленной области? – Непрерывное движение образов и представлений без всякой определенной цели и порядка. Помышление за помышлением восстают и то идут в ряд, то поперечат друг другу, то забегают вперед, то возвращаются назад, то отбегают в сторону, ни на чем не останавливаясь. Это не рассуждение, а блуждание и рассеяние мыслей; следовательно, состояние совсем противоположное тому, чем бы следовало являться нашей мыслительной силе, – болезнь ее, столь внедренная в нее и общая всем, что вы ни одного не найдете человека, который бы мог постоянно вести серьезный труд мышления, не подвергаясь рассеянию и блужданию мыслей, отрывающих его от дела и увлекающих в разные стороны. Часто мы задумываемся: что это за состояние? – Вот что: мысль сходит в архив памяти и с помощью воображения перебирает там весь собравшийся хлам, переходя от истории к истории, по известным законам сцепления представлений, приплетая к бывалому небывалое, а нередко даже невозможное, пока не придет в себя и не возвратится к действительности окружающей. Говорят: углубился. Углубился, но в пустоту, а не в серьезное обсуждение дела. Это есть то же, что сонное мечтание, – праздномыслие и пустомыслие. Понаблюдайте за собою – и увидите, что большая часть времени проходит у нас именно в таком пустомыслии и блуждании мыслей. Иной день (и не больше ли таких?) – ни одной серьезной мысли не вспадет на ум. Прошу обратить на это внимание и заняться решением вопроса: пристало ли так действовать разумной твари (9, с. 18–22)?

46. Желательная сторона душевной жизни. Правильное и беспорядочное состояние желательной области

Желательная сторона.

Действующая здесь сила есть воля, которая волит, желает приобрести, употребить или сделать, что находит полезным для себя или нужным или приятным, и не волит – не желает противного тому. Воления воли требуют соответственного дела, потому воля, прямее, есть деятельная сила, которой существенная потребность – жить и действовать. Она держит в своем заведывании все силы души и тела и все подручные способы, которые все и пускает в ход, когда нужно. В основе ее лежит ревность, или ретивость, – жажда дела, а возбудителями стоят при ней приятное, полезное и нужное, которых когда нет, ревность спит и деятельные силы теряют напряжение, опускаются. Они поддерживают желание, а желание разжигает ревность. Ход раскрытия сей стороны душевной таков. В душе и теле есть потребности, к которым привились и потребности житейские – семейные и общественные. Эти потребности сами по себе не дают определенного желания, а только нудят искать им удовлетворения. Когда удовлетворение потребности тем или другим способом дано однажды, то после того, вместе с пробуждением потребности, рождается и желание того, чем удовлетворена уже была потребность. Желание всегда имеет определенный предмет, удовлетворяющий потребность. Иная потребность разнообразно была удовлетворена; потому с пробуждением ее рождаются и разные желания – то того, то другого, то третьего предмета, могущего удовлетворить потребность. В раскрывшейся жизни человека потребностей за желаниями и не видно. Роятся в душе только сии последние и требуют удовлетворения, будто сами для себя. Что делать душе с сими желаниями? Ей предлежит выбор, какому предмету из возжеланных дать предпочтение. По выборе происходит решение – сделать, или достать, или употребить избранное. По решении делается подбор средств и определяется способ и порядок исполнения. За этим следует, наконец, дело в свое время и в своем месте. Всякое, даже самое маленькое дельце идет сим порядком. Это можете вы проверить на каком-либо своем деле. По навыку, иногда все эти действия совершаются мгновенно и за желанием тотчас следует дело. Выбор, решение и средства берутся тогда из прежних дел и особого производства не требуют.

В пожившем человеке все почти делается по навыку. Редко случается какое-либо предприятие или начинание, выходящее из обычного порядка дел и знаний. Так уж бывает, что сложившаяся жизнь требует соответственных себе дел. Как они повторяются часто, то естественно обращаются в навык, нрав, правило жизни и характер. Из совокупности всех такого рода навыков, правил и порядков установляется образ жизни известного лица, как из совокупности установившихся понятий составляется образ его мыслей и воззрений. Зная чей-либо образ жизни, можно угадывать, что думает он в то или другое время и как поступит он в известных обстоятельствах.

Заправителем деятельной жизни поставлено благоразумие, которое есть тот же рассудок, только состоящий на службе у воли. В мысленной области рассудок решает, как что есть из существующего, а в желательной и деятельной определяет, как что делать должно, чтоб верно было достигаемо то, что законно возжелано. Когда навыкнет он определять это как следует, так что человек дела свои ведет всегда или большею частию с успехом, тогда ему справедливо приписывается благоразумие – уменье с успехом вести дела, верно соображая средства с целями и дела – с внешними обстоятельствами. Из сказанного вам нетрудно будет вывести заключение о естественно-законной деятельности воли, которая, как видите, есть госпожа всех наших сил и всей жизни. Ее дело – определять образ, способ и меру удовлетворения желаний, порождаемых потребностями или их заменивших, чтоб жизнь текла достодолжно, доставляя покой и радость живущему. Есть у нас, как поминалось, потребности и желания – душевные, телесные, житейские и общественные. Не у всех они одинаково проявляются, потому что не у всех одинаково слагается жизнь, а у одного – так, у другого – иначе. Дело человека – определить, как в своем положении может и должен он удовлетворять свои потребности и желания, приладить подходящие к тому способы и вести по тому свою жизнь. Вести здравомысленно по установившейся норме свою жизнь со всеми делами ее и начинаниями – се есть задача желательной или деятельной стороны нашей жизни. Так бы следовало. Но вникните и рассмотрите, что бывает.

В мысленной стороне у нас бывает смятение, рассеяние и блуждание мыслей, а в желательной – непостоянство, беспорядочность и своенравие желаний, а за ними и дел. Сколько времени проходит у нас в безделии и пустоделии: шатаемся туда-сюда, сами не зная для чего; делаем и переделываем, не умея дать здравого в том отчета; идут у нас начинание за начинанием и дело за делом, но из всего выходит только толкотня – суета. Зарождаются желания – и ничего с ними не поделаешь: давай и давай. И добро бы это однажды так, а то почти что ни час. Отчего это? Расплылась госпожа наша – воля. Посмотрите еще, сколько у нас есть пришлых возбудителей желаний: гнев, ненависть, зависть, скупость, тщеславие, гордость и подобные. Источником желаний должны быть естественные потребности сложившейся жизни семейной и общественной; а в этих всех что есть естественного? Они только расстраивают естество и все порядки жизни. Откуда же это варварское нашествие? – Оставлю это вам на рассуждение (9, с. 22–26).

47. Сторона чувства – сердце. Важное значение сердца в жизни человека. Влияние страстей на сердце

Сторона чувства – сердце.

Кто не знает, сколь великое значение имеет в жизни наше сердце? В сердце осаждается все, что входит в душу совне и что вырабатывается ее мыслительною и деятельною стороною; чрез сердце же проходит и то все, что обнаруживается душою вовне. Потому оно и называется центром жизни.

Дело сердца – чувствовать все, касающееся нашего лица. И оно чувствует постоянно и неотступно состояние души и тела, а при этом и разнообразные впечатления от частных действий, душевных и телесных, от окружающих и встречаемых предметов, от внешнего положения и вообще от течения жизни, понуждая и нудя человека доставлять ему во всем этом приятное и отвращать неприятное. Здоровье и нездоровье тела, живость его и вялость, утомление и крепость, бодрость и дремота; затем, что увидено, услышано, осязано, обоняно, вкушено, что вспомянуто и воображено, что обдумано и обдумывается, что сделано, делается и предлежит сделать, что добыто и добывается, что может и не может быть добыто, что благоприятствует нам или не благоприятствует, лица ли то, или стечение обстоятельств – все это отражается в сердце и раздражает его, приятно или неприятно. Судя по сему, ему и минуты нельзя бы быть в покое, а быть в непрерывном волнении и тревоге, подобно барометру пред бурею. Но причувствовалось и многое проходит у него без следа, как можете проверить теми случаями, что когда в первый раз случится нам быть где, то все нас занимает, а после второго и третьего раза – разве что?

Всякое воздействие на сердце производит в нем особое чувство, но для различения их в нашем языке нет слов. Мы выражаем свои чувства общими терминами: приятно – неприятно, нравится – не нравится, весело – скучно, радость – горе, скорбь – удовольствие, покой – беспокойство, досада – довольность, страх – надежда, антипатия – симпатия. Понаблюдайте за собою и найдете, что на сердце бывает то одно, то другое.

Но значение сердца к экономии нашей жизни не то только, чтоб страдательно состоять под впечатлениями и свидетельствовать об удовлетворительном или неудовлетворительном состоянии нашем; но и то, чтоб поддерживать энергию всех сил души и тела. Смотрите, как спешно делается дело, которое нравится, к которому лежит сердце! А пред тем, к которому не лежит сердце, руки опускаются и ноги не двигаются. Оттого умеющие собою править, встречая нужное дело, которое, однако ж, не нравится сердцу, спешат найти в нем приятную сторону и тою, помирив с нею сердце, поддерживают в себе потребную для дела энергию. Ревность, движущая сила воли, из сердца исходит. То же и в умственной работе: предмет, павший на сердце, спешнее и всестороннее обсуждается. Мысли при этом роятся сами собою и труд, как бы он ни был долог, бывает не в труд.

Не все всем нравится, и не у всех ко всему одинаково лежит сердце, но у одних больше к одному, а у других больше к другому. Это выражается так: у всякого свой вкус. Зависит это частию от естественного предрасположения, частию – и не больше ли? – от первых впечатлений, от впечатлений воспитания и случайностей жизни. Но как бы ни образовались вкусы, они заставляют человека так устроить свою жизнь, такими окружить себя предметами и соотношениями, какие указывает его вкус и с какими мирен он бывает, удовлетворяясь ими. Удовлетворение вкусов сердечных дает ему покой сладкий, который и составляет свою для всякого меру счастия. Ничто не тревожит: вот и счастие.

Если б человек всегда в мысленной части держался здравомыслия, а в деятельности – благоразумия, то встречал бы в жизни наименьшую долю случайностей, неприятных его сердцу, и, следовательно, имел бы наибольшую долю счастия. Но, как указывалось, мысленная часть редко держит себя достодолжно, предаваясь мечтам и рассеянности, и деятельная уклоняется от своего нормального направления, увлекаясь непостоянными желаниями, возбуждаемыми не потребностями естества, а пришлыми страстями. Оттого и сердце покоя не имеет и, пока те стороны находятся в таком состоянии, иметь его не может. Больше всего тиранят сердце страсти. Не будь страстей, встречались бы, конечно, неприятности, но они никогда не мучили бы так сердца, как мучат страсти. Как жжет сердце гнев! Как терзает его ненависть! Как точит злая зависть! Сколько тревог и мук причиняет неудовлетворенное или посрамленное тщеславие! Как давит скорбь, когда гонор страдает! – Да если построже рассмотреть, то найдем, что и все наши тревоги и боли сердца – от страстей. Эти злые страсти, когда удовлетворяемы бывают, дают радость, но кратковременную, а когда не бывают удовлетворяемы, а, напротив, встречают противное, то причиняют скорбь, продолжительную и несносную.

Таким образом, видно, что сердце наше, точно, есть корень и центр жизни. Оно, давая знать о хорошем или худом состоянии человека, возбуждает к деятельности прочие силы и послед деятельности их опять принимает в себя – на усиление или ослабление того чувства, коим определяется состояние человека. Казалось бы, что ему следовало бы отдать полную власть и над управлением жизнию, как это и бывает у многих- многих вполне, а у всех прочих понемногу. Казалось бы, так, и, может быть, по естеству оно имело именно такое назначение, но привзошли страсти и все помутили. При них и состояние наше указывается сердцем неверно, и впечатления бывают не таковы, каким следовало бы быть, и вкусы извращаются, и возбуждения других сил направляются не в должную сторону. Потому теперь закон держать сердце в руках и подвергать чувства, вкусы и влечения его строгой критике. Когда очистится кто от страстей, пусть дает волю сердцу; но пока страсти в силе, давать волю сердцу – значит явно обречь себя на всякие неверные шаги. Хуже всего поступают те, которые и целию жизни поставляют сласти сердца и наслаждение, как говорят, жизнию. Так как сласти и наслаждения плотские и чувственные дают себя сильнее чувствовать, то такие лица всегда ниспадают в грубую чувственность и становятся ниже той черты, которая отделяет человека от прочих живых тварей.

Так вот вам душа и душевная жизнь со всех ее сторон! Я указывал нарочно, чему естественно следует быть на каждой стороне и чему не следует (9, с. 26–30).

48. Третья сторона человеческой жизни: жизнь духовная. Достоинство человека

Душа вся обращена исключительно на устроение нашего временного быта – земного. И познания ее все строятся только на основании того, что дает опыт, и деятельность ее обращена на удовлетворение потребностей временной жизни, и чувства ее порождаются и держатся только из ее состояний и положений видимых. Что выше сего, то не ее дело.

Хоть и бывает в ней нечто выше сказанного, но то гостьи суть, заходящие к ней из другой, высшей области, именно – области духа (9, с. 31).

Что же это за дух? – Это та сила, которую вдохнул Бог в лицо человека, завершая сотворение его. Все роды существ наземных изводила, по повелению Божию, земля. Из земли изошла и всякая душа живых тварей. Душа человеческая, хотя и сходна с душою животных в низшей своей части, но в высшей она несравненно превосходнее ее. Что она является такою в человеке, это зависит от сочетания ее с духом. Дух, вдохнутый Богом, сочетавшись с нею, столько возвысил ее над всякою нечеловеческою душою. Вот почему внутри себя мы замечаем, кроме того, что видится у животных, и то, что свойственно душе человека одуховленной, а выше еще – то, что свойственно собственно духу. Дух как сила, от Бога исшедшая, ведает Бога, ищет Бога и в Нем одном находит покой. Некиим духовным сокровенным чутьем удостоверяясь в своем исхождении от Бога, он чувствует свою полную от Него зависимость и сознает себя обязанным всячески угождать Ему и жить только для Него и Им. Более осязательные проявления сих движений жизни духа суть:

1. Страх Божий. Все люди, на каких бы они степенях развития ни стояли, знают, что есть верховное Существо, Бог, Который все сотворил, все содержит и всем управляет, что и они во всем от Него зависят и Ему угождать должны, что Он есть Судия и Мздовоздаятель всякому по делам его. Таков естественный символ веры, в духе написанный. Исповедуя его, дух благоговеинствует пред Богом и исполнен страха Божия.

2. Совесть. Сознавая себя обязанным угождать Богу, дух не знал бы, как удовлетворить сей обязанности, если бы не руководила его в сем совесть. Сообщив духу частичку своего всеведения в указанном естественном Символе веры, Бог начертал в нем и требования Своей святости, правды и благости, поручив ему же самому наблюдать за исполнением их и судить себя в исправности или неисправности. Сия сторона духа и есть совесть, которая указывает, что право и что неправо, что угодно Богу и что неугодно, что должно и чего не должно делать, – указав, властно понуждает исполнить то, а потом за исполнение награждает утешением, а за неисполнение наказывает угрызением. Совесть есть законодатель, блюститель закона, судия и воздаятель. Она есть естественные скрижали завета Божия, простирающегося на всех людей. И видим у всех людей вместе с страхом Божиим и действия совести.

3. Жажда Бога. Она выражается во всеобщем стремлении ко всесовершенному благу и яснее видна тоже во всеобщем недовольстве ничем тварным. Что означает это недовольство? – То, что ничто тварное удовлетворить духа нашего не может. От Бога исшедши, Бога он ищет, Его вкусить желает и, в живом с Ним пребывая союзе и сочетании, в Нем успокаивается. Когда достигает сего, покоен бывает, а пока не достигнет, покоя иметь не может. Сколько бы ни имел кто тварных вещей и благ, все ему мало. И все, как и вы уже замечали, ищут и ищут. Ищут и находят; но, нашедши, бросают и снова начинают искать, чтоб и то, нашедши, также бросить. Так без конца. Это значит, что не того и не там ищут, что и где искать следует. Не осязательно ли это показывает, что в нас есть сила, от земли и земного влекущая нас горе – к небесному! Не разъясняю вам подробно всех этих проявлений духа, навожу только мысль вашу на его присутствие в нас и прошу вас побольше подумать об этом и довести себя до полного убеждения, что, точно, в нас дух. Ибо в нем отличительная черта человека. Душа человеческая делает нас мало чем выше животных, а дух являет нас мало чем умаленным и от Ангелов. Вы, конечно, знаете смысл ходящих у нас фраз: дух писателя, дух народа. Это совокупность отличительных черт – действительных, но некоторым образом идеальных, умом дознаваемых, неуловимых и неосязаемых. То же самое есть и дух человека; только дух писателя, например, видится идеально, а дух человека присущ в нем как живая сила, живыми и ощущаемыми движениями свидетельствующая о своем присутствии.

Из сказанного мне желательно было бы, чтоб вы вывели такое заключение: в ком нет движений и действий духа, тот не стоит в уровне с человеческим достоинством (9, с. 31–34).

49. Всеобщность веры в бытие Божие как проявление жизни

Спрашиваете: «Но как же это вы говорите, что у вас всех есть дух с означенными проявлениями; а между тем мало ли народов, не ведущих Бога?» Народы те не ведают, что есть истинный Бог, но что Он есть все исповедуют. Веруя, что есть Бог, и желая точнее определить, что Он есть, они заблуждались и называли Богом то, что не есть Бог: кто – солнце, кто – луну или звезды или другое что. Не все, однако ж, так грубо заблуждались. Когда Бог рассеял народы по лицу земли после столпотворения, то они все понесли с собою и преданные дотоле здравые понятия о Боге яко Духе невидимом, Творце, Промыслителе, Судии и Воздаятеле. Что Он есть Творец, Промыслитель, Воздаятель, это у всех сохранилось, а что Он есть Дух невещественный, это не все сохранили, но изменили славу нетленного Бога в подобие образа тленна человека, и птиц, и четвероног, и гад47(Рим. 1, 23). Они разумели Бога, то есть знали, что есть Бог, но не как Бога Его прославили48 (Рим. 1, 21). У восточных народов более возвышенные о Боге имеются понятия – у персов, индийцев – азиатских и американских. Греки и римляне измельчили, так сказать, Бога. Американские, например, индийцы называют Бога всемирным Духом – невидимым, всеобъемлющим. Это очень высокое представление, и себе самому оставленный дух дальше этого идти не может. Азиатские индийцы более углублялись в постижение Бога; но, удержав понятие о Его невидимости, всемогуществе и вседействии, когда задумали точнее определить Его творческие и промыслительные действия, напутали много несостоятельного и написали много баснословных историй.

Так вот в каком смысле есть не ведущие Бога! А не в том, будто есть народы, не исповедующие бытия Бога. Какие-то путешественники дали свидетельство, будто встречали народы и народцы, которые совсем не знали Бога и не воздавали Ему поклонения. Верно в этом свидетельстве только то, что они не слышали исповедания веры и не видели поклонения Богу, но чтоб ни того, ни другого не было – для этого следовало им побольше пожить между теми народами. Беккер, в наши дни, целый месяц жил среди какого- то народа около озер, чрез которые течет Нил, и не видел богопочтения. Но, говорит, подошло новолуние смотрю: царь собирается куда-то, собираются и все старшины, готовят быка. Пришел определенный день – пошли на какой-то холмик и принесли быка в жертву. Уезжай я, говорит Беккер, днями двумя-тремя раньше, мог бы со всею искренностью свидетельствовать, что этот народ не чтит Бога.

Так совсем выбросьте из головы, будто есть не признающие бытия Божия. Есть некоторые ученые, которые думают обойтись без Бога и ведут об этом толки и речи и книги пишут, но когда язык и перо тачают у них такое пусторечие, сердце их же другое говорит. Они надуваются являть себя не верующими в Бога, но очень сомнительно, чтоб окончательно успевали в этом и пред своею совестию.

Ведая Бога, все и совестность являют, и чтут Бога, и молятся Ему, и чают будущей жизни, в коей каждому воздано будет по делам его. Сила, содержащая все такие верования и убеждения, есть дух. Положим же мы с вами, что в каждом человеке есть дух – высшая сторона человеческой жизни, сила, влекущая его от видимого к невидимому, от временного к вечному, от твари к Творцу, характеризующая человека и отличающая его от всех других живых тварей наземных. Можно сию силу ослаблять в разных степенях, можно криво истолковывать ее требования, но совсем ее заглушить или истребить нельзя. Она – неотъемлемая принадлежность нашего человеческого естества и у всякого проявляет себя своим образом (9, с. 34–36).

50. Воздействие духа на душу человека и происходящие отсюда явления в области мыслительной, деятельной (воле) и чувствительной (сердце)

Принимаюсь за то, что было прервано, именно: что привзошло в душу вследствие соединения ее с духом, иже от Бога? От этого вся душа преобразилась из животной, какова она по природе, стала человеческою, с теми силами и действиями, какие указаны выше. Но не об этом теперь речь. Пребывая такою, как описано, она обнаруживает сверх того высшие стремления и восходит на одну степень выше, являясь душою одуховленною. Такие одуховления души видны во всех сторонах ее жизни – мысленной, деятельной и чувствующей (9, с. 37).

В мысленной части от действия духа является в душе стремление к идеальности. Собственно душевная мысленность вся опирается на опыт и наблюдение. Из того, что узнается сим путем раздробленно и без связи, она строит обобщения, делает наведения и добывает таким образом основные положения об известном круге вещей. На этом бы и стоять ей. Между тем она никогда не бывает этим довольна, но стремится выше, ища определить значение каждого круга вещей в общей совокупности творений. Например, что есть человек – это познается посредством наблюдений над ним, обобщений и наведений. Но, не довольствуясь этим, мы задаемся вопросом: «Что значит человек в общей совокупности творений?» Доискиваясь этого, иной решит: он есть возглавление и венец тварей; иной: он есть жрец – в той мысли, что голоса всех тварей, хвалящих Бога бессознательно, он собирает и возносит хвалу Всевышнему Творцу разумною песнию. Такого рода мысли и о всяком другом роде тварей, и о всей их совокупности порождать имеет позыв душа. И порождает. Отвечают ли они делу или нет – это другой вопрос, но несомненно, что она имеет позыв искать их, ищет и порождает. Это и есть стремление к идеальности, ибо значение вещи есть ее идея. Это стремление обще всем. И те, которые не дают цены никаким познаниям, кроме опытных, – и они не могут удержаться от того, чтобы не поидеальничать против воли, сами не замечая того. Языком отвергают идеи, а на деле их строят. Догадки, какие они принимают и без которых ни один круг познаний не обходится, суть низший класс идей.

Образ воззрения идеальный есть метафизика и настоящая философия, которые как были всегда, так всегда и будут в области познаний человеческих. Дух, всегда нам присущий как существенная сила, сам Бога созерцая яко Творца и Промыслителя, и душу манит в ту невидимую и беспредельную область. Может быть, духу, по его богоподобию, предназначено было и все вещи созерцать в Боге: и он созерцал бы, если б не падение. Но всячески и теперь тому, кто хочет созерцать все сущее идеально, следует исходить от Бога или от того символа, который Богом написан в духе. Мыслители, которые не так делают, уже по тому самому не суть философы. Не веря идеям, построеваемым душою на основании внушений духа, они несправедливо поступают, когда не верят тому, что составляет содержание духа, ибо то есть человеческое произведение, а это – Божеское (9, с. 37– 38).

В деятельной части от действия духа является желание и производство бескорыстных дел или добродетелей или даже и выше – стремление стать добродетельною. Собственно, дело души в этой ее части (воле) есть устроение временного быта человека, да благо будет ему.

Исполняя это назначение, она все делает по тому убеждению, что делаемое или приятно, или полезно, или нужно для устрояемого ею быта. Между тем она этим не довольствуется, но выходит из этого круга и совершает дела и начинания совсем не потому, что они нужны, полезны и приятны, но потому, что они хороши, добры и справедливы, стремясь к ним со всею ревностию, несмотря на то что они ничего не дают для временного быта и даже неблагоприятны ему и ведены бывают за счет его. У иного такие стремления проявляются с такою силою, что он жертвует для них всем своим бытом, чтоб жить отрешенно от всего. Проявления такого рода стремлений повсюдны, даже и вне христианства. Откуда они? – Из духа. В совести начертана норма святой – доброй и праведной жизни. Получив ведение о ней чрез сочетание с духом, душа увлекается ее незримою красотою и величием и решается ввести ее в круг своих дел и своей жизни, преобразуя и ее по ее требованиям. И все сочувствуют такого рода стремлениям, хотя не все всецело предаются им; но ни одного нет человека, который бы по временам не посвящал своих трудов и своего достояния на дела в таком духе (9, с. 38–39).

В чувствующей части от действия духа является в душе стремление и любовь к красоте или, как обычно говорят, к изящному. Собственное дело сей части в душе – воспринимать чувством благоприятные или неблагоприятные свои состояния и воздействия совне, по мерке удовлетворения или неудовлетворения душевно-телесных потребностей. Но видим в кругу чувств вместе с этими корыстными – назовем так – чувствами ряд чувств бескорыстных, возникающих совсем помимо удовлетворения или неудовлетворения потребностей, – чувств от услаждения красотою. Глаз не хочется оторвать от цветка и слуха отвратить от пени, потому только, что то и другое прекрасно. Всякий упорядочивает и украшает свое жилище так или так, потому что – так красивее. Идем в прогулку и избираем место для того по тому одному, что оно прекрасно. Выше всего этого наслаждение, доставляемое картинами живописи, произведениями ваяния, музыкою и пением, а и этого всего выше – наслаждение творениями поэтическими. Изящные произведения искусства услаждают не одною красотою внешней формы, но особенно красотою внутреннего содержания, красотою умно-созерцаемою, идеальною. Откуда такие явления в душе? Это гостьи из другой области – из области духа. Дух, Бога ведущий, естественно постигает красоту Божию и ею единою ищет наслаждаться. Хотя не может он определенно указать, что она есть, но, сокровенно нося в себе предначертание ее, определенно указывает, что она не есть, выражая сие показание тем, что не довольствуется ничем тварным. Красоту Божию созерцать, вкушать и ею наслаждаться есть потребность духа, есть его жизнь и жизнь райская. Получив ведение о ней чрез сочетание с духом, и душа увлекается вслед ее и, постигая ее своим душевным образом, то в радости бросается на то, что в ее круге представляется ей отражением ее (дилетанты), то сама придумывает и производит вещи, в которых чает отразить ее, как она ей представилась (художники и артисты). Вот откуда эти гостьи – сладостные, отрешенные от всего чувственного чувства, возвышающие душу до духа и одухотворяющие ее! Замечу, что из искусственных произведений я отношу к сему классу только те, которых содержанием служит Божественная красота незримых Божественных вещей, а не те, которые хоть и красивы, но представляют тот же обычный душевно-телесный быт или те же наземные вещи, которые составляют всегдашнюю обстановку того быта. Не красивости только ищет душа, духом водимая, но выражения в прекрасных формах невидимого прекрасного мира, куда манит ее своим воздействием дух.

Так вот что дал душе дух, сочетан будучи с нею, и вот как душа является одуховленною (9, с. 39–41)!

51. Выводы из учения о трех сторонах человеческой жизни. Возможность перехода из одного состояния в другое и преобладание той или другой стороны жизни. Преобладание душевности или плотяности как греховное состояние. Господство духовной жизни как норма истинной жизни человека

Видите, сколько у нас сторон или, лучше, степеней жизни! Есть сторона и степень жизни духовная, есть духовно-душевная, есть собственно душевная, есть душевно-телесная (кажется, я не оттенил ее как следует. Сюда принадлежат наблюдения с воображением и памятию, желания из потребностей тела и чувства телесных состояний и впечатлений), есть – телесная. Пять ярусов, но лицо человека одно, и это одно лицо живет то тою, то другою, то третьею жизнию и, судя по тому, какою жизнию живет, получает особый характер, отражающийся и в его воззрениях, и в его правилах, и в его чувствах, то есть оно бывает или духовным – с духовными воззрениями, правилами и чувствами, или душевным – с душевными понятиями, правилами и чувствами, или плотским – с плотскими мыслями, делами и чувствами. (Серединных состояний – душевно-духовного и душевно-телесного – не беру в счет, чтоб не дробиться слишком.) Не то сие означает, чтоб, когда человек бывает духовен, душевность и телесность не имели уже в нем места, но то, что тогда духовность у него бывает господствующею, подчиняя себе и проникая собою душевность и телесность; равно – не то, чтоб, когда человек бывает душевен, его духовность и телесность не существовали более, но то, что тогда душевность бывает господствующею, всем заправляет и всему дает свой тон, и самую духовность облекает покровом душевности; также не то, чтоб, когда человек бывает плотян, его духовность и душевность исчезали, но то, что тогда все у него оплотеняется и духовность и душевность плотяны бывают, подчинены плоти и ею попраны и в рабстве у нее содержимы (9, с. 41–42).

Так как на какой бы степени ни находился человек, другие стороны его жизни остаются присущими в нем, то ни на одной степени он не бывает закабален так, чтобы уж и высвободиться не мог из сей кабалы, но всегда имеет возможность переходить с одной степени на другую, ослабив одну сторону своей жизни и усилив другую. Так и духовный человек может ниспасть в душевность и телесность, и плотяный – подняться до духовности, когда тот возлюбит душевное и плотское, а этот взыщет духовного. Человек всегда свободен. Свобода дана ему вместе с самосознанием и вместе с ним составляет существо духа и норму человечности. Погасите самосознание и свободу – вы погасите дух, и человек стал не человек (9, с. 42–43).

Но утверждая, что человек имеет свободу двигаться вверх и вниз по степеням жизни своей, я не утверждаю вместе с сим, что ему одинаково легко и удобно двигаться, сверху ли вниз идет он, или снизу вверх, или что эти движения могут совершаться в нем так же быстро и часто, как переходы из одной комнаты в другую, бывающие по нескольку раз в день. Я хотел этим только сказать, что человек, себя сознающий и свободный, есть виновник своего состояния внутреннего и что если он, попав в такое состояние, которое одобрить нельзя, остается в нем, то сам виноват в том и ответен пред Богом и людьми.

Всякая из показанных степеней или проявлений нашей жизни натуральна в нас и, следовательно, не может быть неодобряема сама по себе.

Ненатурально и, следовательно, само по себе неодобрительно то состояние, в котором мысли блуждают, парят и бурлят, желания непостоянствуют, возбуждаемы будучи страстями, не натуральными нам, а пришлыми, и чувства сердца волнуются и мятутся по причине сих же страстей. Я нарочно оттенял эти неестественности внутри нас, говоря о душевной жизни, чтоб остановить на них ваше внимание. Нарочно и теперь поминаю об этом, чтоб тоже заставить вас получше вникнуть в это дело и отнестись к нему по его достоинству. Блуждание помыслов, непостоянство желаний страстных и тревоги сердца непрестанно беспокоят нас, не давая ни одного дела сделать как должно и всегда почти сбивая нас с пути. Это болезнь, хотя всеобщая и повсюдная, но не естественная, а нажитая нами произвольно. Враг знает, сколько она подручна ему, и, покушаясь искусить кого, прежде всего старается столкнуть его в этот омут, именно: сначала вводит в поток помыслов, под ними потом зажигает страстные пожелания, а этим и взволновывает сердце. Кто доведен до этого, у того искушение созрело. Если не опомнится, падает и, падши, увлекается в водоворот бурливых движений помыслов, пожеланий и чувств, иногда ненадолго, иногда надолго, а нередко и навсегда. Та жизнь, частичку которой, помните, вы испытали, вся проходит в этом водовороте и бывает, судя по кружкам, где бурливее, где потише, где поскромнее, где нараспашку – во всей своей наготе и срамоте. Но и помимо этого редко кто бывает свободен от тех бурлений внутри. Нет-нет и прорвется. От блуждания же мыслей и представлений, не знаю, есть ли кто свободный? Так вот, эту болезнь нашу извольте заметить (да вы уже ее и заметили отчасти, жалуясь на неудержимость мыслей) – и, заметив, взяться за труд врачевания. Всяко не выпускайте из мысли, что внутри вас постоянно присуще нечто недоброе, что всегда готово сбить вас с должного и направить на недолжное (9, с. 43–44).

Что касается до душевности и телесности, то они сами по себе, как замечено уже, безгрешны, как естественные нам; но человек, сформировавшийся по душевности или, еще хуже, по плотяности, небезгрешен. Он виновен в том, что дал в себе господство тому, что не предназначено к господству и должно занимать подчиненное положение. И выходит, что хотя душевность естественна, быть душевным человеку неестественно; также и плотяность естественна, но быть плотяным человеку неестественно. Погрешность здесь в исключительном преобладании того, что должно состоять в подчинении. Но когда у кого господствует духовность, тогда хоть это будет его исключительным характером и настроением, он не погрешает, во-первых, потому, что духовность есть норма человеческой жизни и что, следовательно, бывая духовным, он есть настоящий человек, между тем как душевный и плотяный человек не есть настоящий человек; а во-вторых, потому, что, как ни будь кто духовен, он не может не давать должного душевности и плотяности, только держит их нежирно и в подчинении духу. Пусть неширока у него душевность (в научных познаниях, искусствах и делах прочих) и крепко стеснена плотяность – все он настоящий полный человек. А душевный (многознающий, искусник, делец), а тем паче плотяный – не есть настоящий человек, как бы красным ни являлся он вовне. Он безголов. Отсюда простой человек, Бога боящийся, выше многообразованного и элегантного, но не имеющего в целях своих и стремлениях угождения Богу. По сему же судите и о произведениях литературы и искусств. Произведения, в коих все плотяно, из рук вон нехороши; но и те, в коих господствует душевность, не отвечают своему назначению, хотя они выше плотяных. Таков суд только о тех произведениях, кои чужды духовных элементов; те же, кои прямо относятся враждебно о всем духовном, то есть о Боге и вещах Божественных, прямо суть вражеские внушения и терпимы быть не должны. Из сего вы видите, что по естественному назначению человек должен жить в духе, духу подчинять и духом проникать все душевное, а тем паче телесное, а за ними и все свое внешнее, то есть жизнь семейную и общественную. Се норма! Я не прилагаю убеждения вам жить в духе и ему все подчинять, полагая, что если вы хорошо разобрали все сказанное, то решение жить так уже присуще в вас. Вы уже и высказали свое решительное желание стоять на уровне человеческой жизни, какою быть она предназначена. Видите теперь, какою быть она предназначена, и, конечно, желаете явить ее тако. Да ведь вы и жили доселе в своем семействе и в кругу родных так, как изображено, то есть по духу, хоть и науки проходили, и хозяйство знаете, и в музыке и пении мастерица. Вам предлежит не заводить в себе духовность, а поддерживать ее и хранить, оберегая себя от влияний и влечений душевно-плотской жизни, в водовороты которой вы начали попадать. Об этом-то мы с вами и сговорились толковать. И, конечно, вы ждете поскорее решения: так как же быть-то (9, с. 44–46)?

52. Истинное счастье человека – жизнь по духу. Тончайшая оболочка души, служащая посредницею между ею и телом и средством общения душ между собою и с миром святых и Ангелов. Светлое и темное состояние оболочки души

Пока вы не в духе живете, не ждите счастья. Душевная и телесная жизнь при благоприятном течении дают что-то похожее будто на счастие, но это бывает мимолетный призрак счастия, скоро исчезающий. К тому же при них та бурливая среда, между душою и телом образующаяся и страстными помыслами, желаниями и чувствами возметаемая, всегда бывает сильна; а при ней, по причине яда страстей, возможно только опьянение, забывающее страдание, как бывает и от опиума, но не отсутствие страданий и болей сердца. Боли сердца составляют неотъемлемую принадлежность той жизни. Дух же витает за пределами всех треволнений и туда уносит живущего в нем и, давая ему вкушать свои блага, всегда пребывающие, делает его истинно и прочно счастливым (9, с. 47–48).

Если вы не забыли, когда-то я заводил с вами речь о некоей тонкой- претонкой стихии, которая тоньше света. Зовут ее эфир. И пусть; не в имени дело, а в признании, что она есть. Я признаю, что такая тончайшая стихия есть, все проникает и всюду проходит, служа последнею гранью вещественного бытия. Полагаю при сем, что в этой стихии витают все блаженные духи – Ангелы и святые Божии, сами будучи облечены в некую одежду из этой же стихии. Из этой же стихии и оболочка души нашей (доразумевайте при сем слове и дух, который есть душа души нашей человеческой). Сама душа-дух невещественна, но оболочка ее – из этой тонкой невещественной стихии. Тело наше грубо, а та оболочка души тончайшая есть и служит посредницею между душою и телом. Чрез нее душа действует на тело и тело – на душу... Из этого вам нетрудно уже вывести заключение, что та всемирная тончайшая стихия, из которой эти оболочки и в которой витают все духи, есть посредница и для взаимного общения наших душ и духов тех (9, с. 48–49).

Та стихия, о коей речь, всюду проходит и никакой нигде помехи не встречает себе. Луч солнца проходит сквозь стекло, а та стихия – и сквозь стекло, и сквозь стены, и сквозь землю, и сквозь все. Но как она проходит сквозь все, так и те, которые витают в ней, могут проходить сквозь все, когда нужно (как Спаситель прошел в горницу, где были апостолы, дверем затворенным). Обитают они в определенном месте; но, когда им повелевается или позволяется, тотчас переносятся куда нужно по той стихии и никаких преград не только не встречают, но и не видят. Когда нужно, переносятся; а когда нет такой нужды, на своем месте пребывая, видят по всем направлениям, что где есть и что где творится. И когда очи свои обращают на землю, то есть на нас, грешных, то ясно видят и нас... только не это грубое тело наше, до коего им дела нет, а видят самую душу нашу, как она есть, не непосредственно, а посредством оболочки души, сродной с их оболочкою и тою стихиею, в коей они живут, ибо состояние души верно отражается в ее оболочке.

Извольте теперь вообразить: сидят двое и разговаривают; при этом душа каждого настроена своим образом. Каждый из них не видит, что на душе у другого по причине грубой занавески тела, за которою прячется душа; а Ангелы и святые, если обратят взор на них, увидят душу их как она есть и что в ней есть, ибо какова она и что в ней отражается в ее оболочке. Если в ней святые мысли и чувства, оболочка ее светла и при каждом святом чувстве светла особым образом. А если мысли и чувства ее не совсем чисты, то и оболочка ее не светла и от каждого нечистого чувства своим образом помрачена, являясь то как туман, то как мрак ночи. Если б вы вознеслись на Небо и ангельское восприяли зрение, совлекшись, конечно, из этого тела, то, взглянув на землю, вы увидели бы вместо разнообразной массы людей некие тени светлые, полусветлые, туманные, мрачные; причем не дивно, что светло наряженные показались бы вам мрачными, если у них душа дурна, а одетые в рубище – светлыми, если их душа чиста. И вот такими-то видят нас небожители; и, судя по тому, какими видят, радуются о нас или скорбят (9, с. 51).

53. Оболочка души бывает светлою или темною – соответственно внутреннему настроению (состоянию). Примеры. Потемненную оболочку видят бесы

Душа в оболочке своей точно принимает вид, соответственный ее внутреннему настроению. При жизни св. Андрея, Христа ради юродивого, был в Константинополе иерей (из неженатых), постник, уединенник, молитвенник. Все его чтили. Но встретился с ним св. Андрей и видит, что он одет каким-то темным туманом, а около шеи у него обвилась змея с надписью: «змея сребролюбия». Вот какова была душа его! А между тем этого никто не видал. Увидели просвещенные очи духовные св. Андрея. Но у небожителей они еще просвещеннее. Таким образом, тогда как нам думается, что никто нас не видит, каковы мы, нас видит несметное множество очей. Видите, сколько звезд на небе! Очей, на нас обращенных, еще больше (9, с. 51–52).

Кроме Ангелов и святых, видят нас невидимо для нас и темные силы. Только они, когда душа светла, не могут смотреть на нее, боясь, подобно нетопырям, света, а воззревают на нее лишь тогда, когда она помрачаться начинает. Они всюду стаями шмыгают и, как только заметят где потемненную душу, тотчас нападают на нее огулом и начинают вертеть ее туда и сюда помыслами, страстными желаниями и волнением чувств. Та область бурливая, о коей я говорил, что между душою и телом беззаконно устрояется, есть место, где бесы подседают к душе и начинают возметать ее, как прах ветром. Они покушаются подкрасться и к светлым душам, но бывают отражаемы и поражаемы, как стрелою, лучами света. В Антиохии был волхв Киприан. Один юноша просил его расположить к нему своим волхованием Иустину, прекрасную христианку, которую он хотел взять себе в жены, а она и смотреть на него не хотела. Киприан посылал к ней несколько раз состоящих у него на службе бесов, чтоб они по-своему расшевелили в ней любовь к юноше; но те подходили к ее жилищу, а внутрь войти не могли и, воротясь, сказывали, что оттуда – изнутри – их отражает и опаляет свет, ибо та Иустина, как облаком каким, одета светом и им посмотреть на нее не удалось.

Вот лучший пример того, какою светлою бывает душа, когда она бывает христианка, чиста в совести своей и Господу преданна. При чистой совести страх Божий исполняет душу и хранит ее неприкосновенною. Тогда и Господь, Который везде есть и все исполняет, посещает душу ту и она вся становится светом и сияет как звездочка (9, с. 53–54).

54. Истинная цель жизни. Образ жизни соответственно цели

Цель жизни, точно, надо определенно знать. Но мудрено ли это? И не определена ли уже она? Общее положение такое, что как есть загробная жизнь, то цель настоящей жизни всей, без изъятия, должна быть там, а не здесь. Это положение всем ведомо и толковать об нем нечего, хоть о нем меньше всего помнят на деле. Но поставьте вы себе законом для жизни вашей всеми силами преследовать эту цель, сами увидите, какой свет разольется от того на временное ваше на земле пребывание и на дела ваши. Первое, что откроется, будет убеждение, что, следовательно, все здесь есть только средства для другой жизни. Относительно же средств один закон – употреблять их, пользоваться ими так, чтоб они вели к цели, а не отклоняли от нее и не поперечили ей. Вот вам и решение вашего недоумения: не знаю, что сделать со своею жизнию. Смотрите на Небо и всякий шаг вашей жизни так соразмеряйте, чтоб он был ступанием туда. Мне кажется, что это так просто и вместе так всеобъемлюще.

Спрашиваете: надо же что-нибудь делать? Конечно, надобно. И делайте, что попадется под руки в вашем кругу и в вашей обстановке – и верьте, что это есть и будет настоящее ваше дело, больше которого от вас и не требуется. Большое заблуждение в том, когда думают, будто для Неба, или – по-прогрессистски – для того, чтоб сделать и свой вклад в недра человечества, надо предпринять большие и громкие дела. Совсем нет.

Надобно только делать все по заповедям Господним. Что же именно? – Ничего особенного, как только то, что всякому представляется по обстоятельствам его жизни, чего требуют частные случаи, с каждым из нас встречающиеся. Это вот как. Участь каждого Бог устрояет, и все течение жизни каждого – тоже дело Его всеблагого промышления, следовательно, и каждый момент, и каждая встреча. Возьмем пример: к вам приходит бедный; это Бог его привел. Что вам сделать надо? – Помочь. Бог, приведший к вам бедного, конечно, с желанием, чтоб вы поступили в отношении к сему бедному, как Ему угодно, смотрит на вас, как вы в самом деле поступите. Ему угодно, чтоб вы помогли. Поможете? Угодное Богу сделаете и сделаете шаг к последней цели – наследию Неба. Обобщите этот случай – выйдет: во всяком случае и при всякой встрече надобно делать то, чего хочет Бог, чтоб мы сделали. А чего Он хочет – это мы верно знаем из предписанных нам заповедей. Помощи кто ищет? Помоги. Обидел кто? Прости. Сами обидели кого? Спешите испросить прощение и помириться. Похвалил кто? Не гордитесь. Побранил? Не сердитесь. Пришло время молитвы? Молитесь. Работать? Работайте, и пр., и пр. Если, все это обсудивши, положите вы так во всех случаях действовать, чтоб дела ваши угодны были Богу, быв совершаемы неуклонно по заповедям, то все задачи относительно вашей жизни решатся этим полно и удовлетворительно. Цель – блаженная жизнь за гробом; средства – дела по заповедям, исполнения которых требуют все случаи жизни. Мне кажется, тут все ясно и просто; и нечего вам томить себя мудреными задачами. Надо выбросить из головы все планы о многополезной, многообъятной, общечеловеческой деятельности, какою бредят прогрессистки, и жизнь ваша будет созерцаться вложенною в покойные рамки и без шума ведущею к главной цели. Помните, что Господь и стакана холодной воды, поданного томимому жаждою, не забывает.

Скажете: «Но как же, образ жизни все же надобно избрать и определить!» – Да где же это нам с вами определить? Станем обдумывать, и пойдет путаница в голове. Лучше и надежнее всего – принять с покорностию, благодарностию и любовию то определение, какое изрекает Бог течением обстоятельств жизни (9, с. 58–60).

Вы теперь под кровом родителей. Чего лучше желать? Тепло, безопасно, привольно. И живите, не залетая мыслями вдаль и делая усердно все, что лежит на вас. «Но все же, подумайте, так навсегда оставаться нельзя, должна наконец начаться жизнь своя – особная. Тут как быть? И как об этом не подумать?» Вот вам лучшее об этом думание! Предайте себя в руки Божии и молитесь, чтобы Он устроил вас, как Он находит лучшим, чтобы ваша судьбина не мешала, а способствовала вам достигнуть блаженной жизни за гробом, не мечтая о блистательной участи. Так настроившись, ждите с терпением, что наконец изречет о вас Бог. Изречет же Он стечением обстоятельств и волею родителей. Утвердившись в этих мыслях и успокоясь в Боге, живите, не строя пустых планов, и делайте дела, которые на вас лежат в отношении к родителям, братьям и сестрам, к другим родным и ко всем людям. Но никак не думайте, чтоб эта жизнь была пуста. Все, что вы ни будете делать в сем порядке, будет дело и, если делать будете с сознанием, что так следует по заповедям и что так хочет Бог, дело, Богу угодное. Так всякая малость (9, с. 6061).

55. Богоугодная жизнь

Эту жизнь Бог нам дал, чтоб мы имели время приготовиться к той. Эта коротенькая, а та конца не имеет. Но хоть она коротенькая, а в продолжение ее можно заготовить провианту на целую вечность. Всякое доброе дело туда отходит как вклад небольшой; из всех таких вкладов составится общий капитал, проценты с которого и будут определять содержание вкладчика во всю вечность. Кто больше пошлет туда вкладов, того содержание будет богаче; кто меньше, того и содержание будет менее богато. Господь всякому воздает по делам его.

Вот об этом и должна быть теперь у нас вся забота – чтоб побольше переслать туда вкладов. И забота эта не мудрена и не тяжела, как удостоверяет Сам Господь, говоря: иго Мое благо и бремя Мое легко есть(Мф. 11, 30). Я объяснял вам это применительно к смутившим вас мыслям,

чтоб отвеять скорбь вашу, будто живете без пользы и проживете всю жизнь без пользы, если так будете жить, как живете. Весь же строй христианской жизни таков: веруй в Бога, в Троице поклоняемого, спасающего нас в Господе Иисусе Христе благодатию Святого Духа и, принимая благодатные силы чрез Божественные Таинства Святой Церкви, живи по заповедям Евангелия, одушевляясь упованием, что Бог за малый посильный труд наш, ради веры в Господа Спасителя и послушания Ему, не лишит нас небесного. Это я нарочно прибавляю, чтоб вы видели, в каком духе должно творить дела нам – христианам сущим. Ибо иные говорят: делай-делай; а другие: веруй-веруй. Надо то и другое: веру сочетавать с делами и дела – с верою.

Но все же, главным образом, внимание должно быть сосредоточено на исполнении заповедей. Уже веруем, что еще? Твори заповеди, ибо вера без дел мертва49. И благодарение Господу, что Ему угодно было ценность дел наших определять не их широтою и великостию, а внутренним нашим расположением при делании их, окружив между тем нас премножеством случаев к деланию дел по воле Его, так что, если внимаем себе, можем поминутно делать дела богоугодные. Для этого нет нужды ходить за море, как прогрессистки, а смотри около всякий день и час; на чем видишь печать заповеди, исполняй то неотложно, в том убеждении, что такого, а не другого дела требует от тебя в этот час Сам Бог.

Потрудитесь и еще крепче установиться в такой мысли. Как только установитесь, начнет покой приливать к вашему сердцу от уверенности, что всякую минуту вы работаете Господу. Это начало все обнимает. Даже когда вам велят заштопать чулок меньшему брату и вы сделаете это ради заповеди Господней – слушаться и помогать, это будет причтено к сумме дел, Богу угодных. Так всякий шаг, всякое слово, даже движение и взгляд – все можно обратить в средство ходить в воле Божией и, следовательно, поминутно двигаться к последней цели (9, с. 61–63).

Прогрессистки имеют в виду все человечество и, по меньшей мере, весь свой народ огулом. Но ведь человечество или народ не существует как одно лицо, чтоб можно было что-нибудь для него сделать сейчас. Оно состоит из частных лиц: делая для одного, делаем в общую массу человечества. Если б каждый, не пуча глаз на общность человечества, делал возможное для того, кто у него пред глазами, то все люди в совокупности в каждый момент делали бы то, в чем нуждаются все нуждающиеся, и, удовлетворяя их нуждам, устрояли бы благо всего человечества, сложенного из достаточных и недостаточных, из немощных и сильных (9, с. 63–64).

Вся беда от слишком широких кругозоров. А лучше, смиренно потупя очи, глядеть под ноги и разбирать, какой где сделать следует шаг. Это самый верный путь (9, с. 64).

56. Значение духовных потребностей в ряду других сторон человеческой жизни. Единое на потребу. Господство духа – естественная гармония всех потребностей, могущих дать мир и покой. Всеобщая суета и крушение духа

Духовные потребности выше всех, и когда они удовлетворяются, то, другие хоть и не будут удовлетворяемы, покой бывает, а когда они не удовлетворяются, то, будь все другие удовлетворяемы богато, покоя не бывает. Почему удовлетворение их и называется единым на потребу.

Когда удовлетворяются духовные потребности, то они научают человека поставлять в согласие с ними удовлетворение и прочих потребностей, так что ни то, чем удовлетворяется душа, ни то, чем удовлетворяется тело, не противоречит духовной жизни, а ей пособствует, и в человеке водворяется полная гармония всех движений и обнаружений его жизни – гармония мыслей, чувств, желаний, предприятий, отношений, наслаждений. И се – рай! Напротив, когда дух не удовлетворяется и сие единое на потребу забыто, тогда все другие потребности разбегаются в разные стороны и каждая требует своего, и как их куча, то голоса их, как шум на базаре, оглушают бедного человека и он мечется то туда, то сюда как угорелый за удовлетворением их. Но покоя никогда не имеет, потому что, когда одна удовлетворяется, другие не довольствуются тем и, не считая себя чем-либо ниже той, которая почтена удовлетворением, настойчиво требуют своего, как у матери, когда она накормит одного ребенка, другие пять кричат. Оттого внутри у такого шум, гам, разволока во все стороны и во всем беспорядочность. Тут же зарождается и та бурливая полоса, о коей была особая речь, и еще больше возмущает и обеспорядочивает все внутреннее. Такой ничем не доволен, всегда в туге, то, утомившись, стоит, выпучив глаза и недоумевая, что бы начать, то кружится и кружится. И се есть суета и крушение духа (9, с. 65–66)!

Вот откуда и рождается вопрос: так как же быть-то? Как сделать, чтоб духовная сторона была в нас преобладающею и, заправляя всем, вносила строй в жизнь нашу?

Скажу вам наперед, что этому вопросу не было бы места, если б жизнь, свойственная нам, развивалась как следует. Ибо и телесные с душевными потребности так же естественны нам, как и духовные, и удовлетворение им само по себе не может вносить беспорядка и смятения в жизнь, как и удовлетворение духовным. Развивайся они все в строе и естественном взаимоподчинении – и жизнь человеческая текла бы прелесть как хорошо. Посадите семечко, поливайте, держите в должной теплоте, оно даст росток, ствол, лист и, наконец, цвет прелестный. Так было бы и с человеком. Раскрывайся он в естественном чине – будет всегда выходить прекрасный человек. Отчего же это мы ни себя, ни других не видим прекрасными? Отчего жизнь наша покривляется?

Припомните, что с вами было после того, как вы окунулись немножко в тот омут или ту бурливую жизнь. Ведь у вас внутри сильное произошло смятение. Повторись это несколько раз, и вы, если не примете предосторожностей, вплететесь в тот же водоворот – и пойдет у вас жизнь, которая есть суета и крушение духа. Так нельзя ли нашей беспорядочности объяснять тем, что есть беспорядочные люди: мы увлекаемся ими и усвояем себе их беспорядочность. Вы вот только теперь начали подвергаться влиянию этой беспорядочности, воспитание же ваше прошло под упорядочивающими влияниями благочестивого семейства вашего и ваших родных. А другие, у которых семья и родство живут бурливо и смятенно, с мальства усвояют эту смятенность и в ней вырастают. Так вот, может быть, и причина, от которой покривляется наша жизнь от естественного течения и в нее входит неестественное смятение?

Нет, этим дело не объясняется, потому что остается и еще вопрос: а в этот круг людей как зашло смятение? Откуда оно в семействах и в обществе? Вовне человек бывает таков, каков внутри. Беспорядочность в семейство и общество вошла извнутри человека. Не будь ее внутри, не было бы ее и вовне. Теперь внешнее отдает обратно внутреннему то, что от него получило. И опять вопрос: внутрь-то же откуда оно зашло? И еще скажу: внешнее бурление воздействует внутрь и там себя воспроизводит, потому что зародыш его и предрасположение к нему есть уже внутри. Вы тогда были смятены и покоя не находили. Отчего? Вы умолчали, а я не сказал вам, потому что было не время. А теперь скажу. В те два дня, пустившись в бурливую жизнь, вы увлекались, сердце ваше сочувствовало если не всему, то многому. От этих сочувствий бурление и смятение возникли и в вас. Пришедши в себя, вы увидели в себе новость. Совесть доложила вам, что эта новость – дело ваше, и дело недолжное, и начала вас за это казнить. Повинуясь сему голосу, вы тогда все хорошо обсудили и верно оценили ту жизнь. После сего, если вам еще придется попасть в эту сумятицу и вы, как не раз уже говорил я, будете держать сердце свое вдали, не давая ему воли, когда оно начнет рваться на сочувствия, то вы не будете испытывать испытанного томления. Но это я поминаю мимоходом. Речь же моя о том, откуда у вас, живших доселе в других порядках, это сочувствие к тому беспорядочному. Извольте разобрать и найдете, что оно у вас и прежде было внутри, оно было скрыто, а теперь вышло наружу. Внешние влияния не дают ничего нового, а только возбуждают то, что уже есть внутри.

Скажу вам пример. Я видел прокаженных. Дети их рождаются хорошенькими и растут совсем здоровыми. Но приходит время, проказа проявляется и у них, и они начинают быть как и родители их и как все другие прокаженные. Откуда она? Вышла извнутрь! А туда откуда попала? Получена вместе с рождением.

Из сего вам немудрено будет сделать такое наведение, что если мы видим внутрь себя беспорядочность и смятение – мыслей, чувств, желаний, начинаний, дел – и кружимся в них, то это потому, что зародыш всего этого внесен в естество наше и что этот зародыш беспорядочности, раскрываясь вместе с раскрытием наших сил и потребностей, вносит в них смятение и делает, таким образом, всю нашу жизнь смятенною и бурливою.

Извольте теперь рассудить, откуда этот зародыш. Говорю: извольте рассудить об этом, потому что иначе не сможем мы найти удовлетворительного ответа на несколько уже раз повторенный вопрос: как же быть? Кто хочет успешно врачевать болезнь, должен доискаться причины ее. Без того лечение не может иметь правильного течения и успеха (9, с. 66–69).

57. Первородный грех как источник внутреннего смятения и беспорядка. Возможность врачевания поврежденного грехом состояния человека

Хоть я писал вам рассудить и сам обещался потолковать о том, откуда в нас зародыш внутреннего смятения и беспорядочности, но ведь известно уж и вы знаете, откуда он. Стало быть, нечего и рассуждать, а только припомнить, как мы веруем о сем. Веруем, что такой зародыш не Творцом при сотворении человека вложен в естество наше, а привнесен после сотворения силою падения прародителей наших, которые, преступив заповедь, повредили и расстроили естество наше, которое расстроенным и поврежденным передали и потомству своему, т.е. всему роду человеческому. Так оно и перешло и к нам с вами и служит причиною того смятения и той беспорядочности внутри нас, от которых происходят все беспорядки и вне – в частной каждого лица, семейной и общественной жизни. Почему эта беспорядочность, хотя получается нами в зародыше вместе с рождением, но не природна нам, не принадлежит к природе человеческой, не так существенна в ней, чтоб без нее человек был уже не человек, а, напротив, без нее человек и бывает настоящим человеком? Она есть болезнь наша; и только по устранении ее мы можем являться здравыми в таком виде, в каком следует нам быть по естеству, как оно вышло из рук Творца. Припоминаю ваше желание стать на уровне достоинства человеческого. Уврачуйте в себе болезнь означенную – и станете такими.

Запомните, что внутреннее наше смятение и беспорядочность прирождены нам, но не природны, не состоят в природе нашей как существенная часть ее, а втеснились между природными частями и их расстраивают и в собственной каждой части деятельности, и в их взаимных отношениях. Если б это природно было, то не производило бы своим присутствием страдания и муки, какие мы от того испытываем. Что природно, то радость жизни составляет, а что противно природе, то ее томит и мучит. С другой стороны, если б это природно было, то, когда бы кто явился свободным и чистым от того, уж он не был бы человек. Но мы ведаем человека, который был совершенно чист от этого и все же был человек – настоящий человек. Ведаем также, что и все, которые облекаются в Него, получают власть очищать себя, как и Он чист есть (1Ин. 3, 3), и являться подобными Ему.

Запомните, говорю, что эта беспорядочность прирождена нам, но не природна, запомните и убеждение в том держите крепко. Убеждение это будет поддерживать у вас ревность к уврачеванию сей болезни. Если она не природна, то, значит, есть возможность уврачевать ее. Имея же сию надежду, кто не воодушевится и самым делом уврачевать себя? Естество наше в чистом виде достолюбезно. Сами Ангелы взирают на него с любовию и удивлением, когда оно является таковым. Нам ли не желать увидеть его таковым и притом не вне, в других, а в себе самих? Да ведь и все счастие наше и благобытие в том состоит, чтоб избавиться от сей болезни. Ибо, когда ее не будет, что помешает нам быть в блаженном состоянии и чувствовать себя таковыми? Напротив, если эта болезнь природна, то ее уж не уврачуешь. Так и останется она навсегда, сколько ни трудись над изгнанием ее. Прими эту мысль – и руки опустишь, говоря себе: так, верно, уж быть. А это и есть то пагубное нечаяние, в которое вложившись, предают себя студодеянию в делание всякой нечистоты (Еф. 4, 19).

И еще повторяю: держите убеждение, что не природна нам беспорядочность наша, и не слушайте тех, которые говорят: что тут толковать, так уж мы сотворены, ничего с собою не поделаешь. Не так мы сотворены и, если возьмемся за себя как следует, что-нибудь и сделаем с собою (9, с. 69–71).

58. Изъяснение расстройства, внесенного в природу человека грехом прародителей. Общение с Богом служило источником господства духа над душою и телом. Чрез нарушение заповеди человек отделился от Бога и потерял власть над душою и телом и подчинился господству страстей. Изображение человека по падении, терзаемого страстями

Что такое сделалось с нами вследствие преступления прародительского?! Природа наша осталась та же, части и силы естества нашего остались те же, с теми же законами и требованиями. Но не туда направилось наше сознание со свободою, чрез что возмутили взаимное соотношение наших частей и сил и, нарушив их первообразный строй, внесли расстройство в общую деятельность и жизнь человека, породив из себя особый класс разрушительных сил – страсти, не естественные нам, но возымевшие такую власть, что всеми силами нашими ворочают, как им угодно. Вот как все это случилось.

Бог создал человека для блаженства, и именно в нем, чрез живое с ним общение. Для сего вдунул в лицо его дыхание Своей жизни, что есть дух, как уже поминалось. Существенное свойство духа – сознание и свобода, а существенные движения его суть исповедание Бога, Творца, Промыслителя и Воздаятеля, с чувством полной от Него зависимости, что все выражается в любительном к Богу воззревании, непрестанном к Нему внимании и благоговейном пред Ним страхе, с желанием творить всегда угодное пред Ним, по указанию законоположницы – совести, и с отрешением от всего, чтоб Единого Бога вкушать и Им Единым жить и услаждаться.

Человеку даны в духе сознание и свобода, но не затем, чтоб он зазнался и своевольничал, а затем, чтоб, сознав, что все имеет от Бога и для того, чтоб жить в Боге, все свободно и сознательно направлял к сей единой цели. Когда он так бывает настроен, то в Боге пребывает и Бог в нем пребывает. Бог, пребывающий в человеке, дает духу его силу властвовать над душою и телом, а далее – и над всем, что вне его. Таково и было первоначальное состояние человека. Бог являлся прародителям и подтвердил все сие Своим Божественным словом, наказав им Его Единого знать, Ему Единому служить, в воле Его Единого ходить. Чтоб они не запутались в соображениях, как все это выполнять, Он дал им небольшую заповедь – не вкушать плодов от одного дерева, названного Им древом познания добра и зла. Так и начали жить наши прародители и блаженствовали в раю (9, с. 71–73).

Позавидовал им падший прежде того по гордости дух и сбил их с пути, наустив их преступить данную им небольшую заповедь тем, что обольстительно представил, будто со вкушением от запрещенного плода они вкусят такого блага, которого без того и вообразить не могут, – станут как боги. Они поверили и вкусили. Дело вкушения, может быть, и не велико, но худо, что поверили, не зная кому. Может быть, и это не так бы было важно, если б не те страшно-преступные мысли и чувства к Богу, какие, как яд, влил в них злой дух. Он наговорил им, что Бог запретил им вкушать от древа затем, чтоб и они не сделались богами. Этому поверили. Но, поверив так, они не могли не принять хульных о Боге помышлений, будто Он завидует им и неблагожелательно к ним относится, а приняв такие помышления, не могли миновать и некоторых недобрых к Нему чувств и своевольных решений: так мы же сами возьмем то, до чего Ты не хочешь допустить нас. «Так вот Он какой – засело у них в сердце о Боге, – а мы думали, что Он такой благой. Ну, так мы сами себя устроим наперекор Ему». – Вот эти-то мысли и чувства были страшно преступны! Они-то и означают явное отступление от Бога и враждебное восстание против Него. У них внутри то же произошло, что приписывается злому духу: выше облак поставлю престол мой и буду подобен Вышнему – и это не как летучая мысль, а как враждебное решение (9, с. 73–74).

Так сознание зазналось и свобода воссвоевольничала, приняв на себя устроение своей участи. Отпадение от Бога совершилось полное, с отвращением некиим и враждебным восстанием против. За это и Бог отступил от таких преступников – и живой союз прерван. Бог везде есть и все содержит, но внутрь свободных тварей входит, когда они Ему себя предают. Когда же в себе самих заключаются, тогда Он не нарушает их самовластия, но, храня их и содержа, внутрь не входит. Так и прародители наши оставлены одни. Если б покаялись поскорее, может быть, Бог возвратился бы к ним, но они упорничали и при явных обличениях ни Адам, ни Ева не сознались, что виноваты. Последовал суд и наказание изгнанием из рая. Тут опомнились, но уже было поздно. Надо было нести наложенное наказание, а за ними и всему роду нашему. Благодарение всемилостивому Богу, что Он хоть отступил от нас, но не бросил, устроив предивный способ к воссоединению нас с Собою (9, с. 74).

Что произошло внутри человека. – Вот что! – Дух был властен над душою и телом, потому что состоял в живом общении с Богом и от Него получал Божескую силу. Когда пресеклось живое общение с Богом, пресекся приток и Божеской силы. Дух, себе оставленный, не мог уже быть властителем души и тела, но был увлечен и сам завладен ими. Над человеком возобладала душевность, а чрез душевность – телесность, и стал он душевен и плотян. Дух хоть тот же, но без власти. Он заявляет свое существование то страхом Божиим, то тревогами совести, то недовольством ничем тварным; но его предъявлений не берут во внимание, а принимают только к сведению, всю заботу обращая на устроение своего быта здешнего, к чему и назначена душа, – и быта более вещественного, потому что здешняя жизнь посредствуется телом и что все телесное осязательнее и кажется нужнее.

Когда произошло такое низвращение порядка в соотношениях частей естества нашего, человек не мог уже видеть вещи в настоящем виде, не мог держать в должном порядке свои потребности, желания и чувства. Они пришли в смятение, и беспорядочность стала характеристическою их чертою. Но это недоброе, конечно, состояние было бы еще сносно, если б не страсти, а то страсти привзошли и тиранят человека. Смотрите, как рассерчавшего бьет гнев, как лихорадка? Как завистливого источила зависть, что посинел, бедный? Как опечаленного иссушила скорбь, что он кости и кожа? – Таковы и все страсти. Вошли же они вместе с самостию. Как только произнеслось внутри праотца: так я сам... так самость внедрилась в него – сей яд и сие семя сатанинское. Из нее потом развилось все полчище страстей: гордость, зависть, ненависть, скорбь, уныние, любоимание и чувственность – со всеми их многочисленными и многообразными порождениями. Расплодившись внутри, они еще более возмущают и без них уже смятенное там состояние.

Так вот в чем болезнь. Дух зазнался и засвоевольничал. За это потерял власть и подпал под владычество души и тела и всего внешнего. Отсюда смятение душевно-телесных потребностей и желаний, и особенно их безмерность. Эту безмерность сообщает им от себя дух, ими порабощенный. Сами по себе эти потребности мерны и небурливы. То, что они меры не имеют и бурлят, – это от того, что дух бушует в них, ибо у него по природе энергия безграничная. Отсюда обжорство, пьянство, копление денег... и прочее многое, чему меры не думает давать человек. Но главная болезнь – страсти, пришлые тираны (9, с. 74–76).

59. Необходимость обновления и самоочищения

Некто жил где-то далеко в пустыни. Заболели у него внутренности: легкие ли, или сердце, или печень, или все вместе. Боль хоть умирай. Людской помощи неоткуда ожидать, прибег к Богу со всеусильною молитвою. Услышал Господь. В одну ночь, заснувши, видит он такое видение. Пришли два Ангела с ножами, разрезали его, вынули больные части, вычистили их, вымыли и чем-то смазали. Затем все положили на свое место, спрыснули чем-то, и – все срослось, как будто и разрезов не было. Проснувшись, старец встал совсем здоровым, как будто никогда не болел, новеньким, будто юноша во цвете сил. – Видите, чего вам желаю? Чтоб в вашей душе все было перечищено, больное и старое повыброшено, все оздравленное и обновленное поставлено на свое место и вспрыснуто живою водою. И станете новенькая, свеженькая, полная светлой, отрадной жизни.

Рассказывал я эту историйку одному из трудящихся над собою. Выслушав ее, он не хладно воззвал: «О, когда бы пришли Ангелы и сделали с душою моею то же, что сделали с телом того старца!» В этом воззвании слышались и молитва, и желание свалить на других то, что должно быть сделано своими трудами. Ибо и такое лукавство не чуждо нашему сердцу, что хорошими быть мы не прочь, но потрудиться ради того – руки опускаются. Душу перечищать и исцелять не придут Ангелы. Бывают при этом и их указания и вразумления, но делать все надо самим. Даны все средства или орудия и лекарские инструменты. Бери сам и режь себя где нужно, без всякого жаления себя. Другой никто этого не может сделать. Сам Бог не входит во святилище души могуществом Своим, а благоволительно просит входа (9, с. 90–91).

60. Как поддерживать начавшееся стремление к духовной жизни

Вот и слава Богу! Пишете, что имеете сильное желание к Богу приближаться. Благослови, Господи! К чему же другому и речь всю я вел, как не к тому, чтобы оживить в вас сие желание. И страх Божий возгревайте в себе. Ведайте, что когда есть страх Божий, то, значит, дух ваш жив и благодать Божия действует в вас. Первое дело духа нашего – ведение Бога и страх Божий, и основной дар благодати Божией есть дух страха Божия. Он и начало, и продолжение, и завершение пути спасенного. Кто имеет страх Божий – живой и действенный, тот имеет в себе неистощимую силу, движущую на все богоугодное, и вместе – бодренного стража, охраняющего от вражеских нападений и от своих уклонений на распутия. Помоги вам, Господи, возгреть и потом всегда хранить в силе сей дух страха Божия!

Что вы утречком несколько времени посвящаете на чтение духовных книг, это очень добре. Но кто же это там у вас так неблаговолительно относится к этому?! Если бы так зарядить, чтобы только и было, что чтение да молитва, конечно, это было бы нечто выдающееся из ряду; а так – немножко почитать и подумать, что тут особенного?! Сколько я знаю, все благочестивые и богобоязненные так делают...

Это чтение, вместе с предшествующею молитвою, душу скрепляет и дает ей силу на целый день. Лекаря говорят: натощак не выходи наружу. В отношении к душе это исполняется утреннею молитвою и чтением. Напитается ими душа и уже нетощею выходит на дела дня (9, с. 115–116).

61. Поверка жизни

У нас есть неусыпный страж – совесть. Что худо сделано, она никак не пропустит; и, как вы ей ни толкуйте, что то ничего, а это сойдет, она не престанет твердить все свое: что худо, то худо. И вот вам первое дело: прислушайтесь к совести и все те дела, которые обличает она, без всяких извинений признайте грешными и готовьтесь исповедать их.

Это можно бы назвать первым и последним делом, т.е. сознаться, что безответно виноваты в том, в чем обличает совесть, положив вперед избегать того, – и довольно бы, если бы можно было быть удостоверенными, что сама совесть во всем исправна. А то бывает, что иного она не заметит по какому-либо смятению, иное забудет по давности, а иного, может быть, и грехом не считает по неведению или неполному знанию обязательных для нас дел. Вот здесь- то на подмогу совести и надобно обратиться к заповедям Божиим, в Слове Божием изображенным, и, пересматривая их, допытываться, не сделано ли нами чего-либо против той или другой заповеди. При этом многое припомнится, что забылось, и многое помнимое в ином виде представится, нежели как мы о нем думали. Слово Божие уподобляется зеркалу. Как, смотрясь в зеркало, всякий видит, где пятно или порошинка на лице или на платье, так и душа, читая Слово Божие и там исчисленные заповеди рассматривая, не может не видеть, исправна ли она в тех заповедях или не исправна; совесть, просвещена будучи при сем словом живого Бога, тотчас скажет это ей нелицемерно. И вот вам второе дело. Перебирайте заповеди и смотрите, исполнены ли они вами или нет. Например, заповедь повелевает подавать милостыню всякий раз, как кто просит ее. И смотрите, всегда ли вы это делали или не всегда: отказывали иногда не по какой-либо уважительной причине, а просто – презрели нищего. Если окажется это, вот и замечайте: грех.

Заповедь говорит прощать всякому все, даже неприятное и обидное. И смотрите, были ли вы всегда уступчивы, не было ли споров, крупных разговоров и даже ссор. Если припомните, что бывало, замечайте и еще: грех, хоть совесть обычно ни во что ставит такие дела. Еще: должно на Бога все свое упование возлагать. Так ли у вас всегда было?! В обычном течении дел этого не заметишь, но, когда встречается нужда, это тотчас выходит наружу, тотчас видно бывает, на чем опирается душа: на Боге ли или на чем другом, забывая о Боге. То несомненно, что и свои все способы надо употреблять, чтобы выпутаться из стеснительных обстоятельств, ибо и они от Бога, но окончательного успеха чаять лишь от Бога, почему к Нему обращаться с молитвою о помощи и, когда уладится дело, Его благодарить яко Единого Избавителя, не поминая о своих способах. Вот и смотрите, так ли вы действовали? Если не так, замечайте и еще: грех. Так поступайте со всякою заповедью и замечайте, какими делами против какой заповеди вы проступились. Этим способом подробнее переберете вы свои дела.

Но как это удобнее сделать? Учили вы катехизис? Там каждая заповедь истолкована и показано, какие добрые дела какою заповедию на нас налагаются и какие грехи запрещаются. Возьмите его и с помощию его пересматривайте дела свои...

Полагаю, вы в первый раз хотите заняться собою как следует и определить, что такое вы и что есть в вас. Потрудитесь же просмотреть себя хорошенько по этому указанию. После, в другие разы, уже не будет для вас так сложно это дело. А теперь потрудитесь (9, с. 127–129).

62. Поверка расположений сердца. Определение главного характера или духа своей жизни

Вторая сторона жизни – расположения, или настроения и склонности сердца.

Дела не дают еще о себе полного познания. Надо поглубже в себя войти и рассмотреть, каково сердце, – и на это больше обратить внимание, чем на дела. Может случиться, например, что иной окажется неподатливым (не поможет другому) случайно, хоть сердце имеет милостивое. Но тут же не подаст и другой – не по случайности какой, а потому, что страдает скупостью. На вид оба дела одинаковы, а по внутреннему настроению действующих между ними большая разность. Дела это единичные, в этот час и в этом месте действия; а расположения означают постоянные настроения сердца, коим и определяется характер и нрав человека и откуда исходят его наибольшие желания и направления его дел. Добрые из них называются добродетелями, а худые – пороками, порочными наклонностями и страстями.

Какие расположения в сердце должно иметь христианину, указывают изречения Христа Спасителя о блаженствах, именно: смирение, сокрушение, кротость, правдолюбие и истинолюбие, милостивость, чистосердечие, миролюбие и терпение. Св. апостол Павел следующие указывает христианские благорасположения сердца как плоды Духа Святого: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22, 23). В другом месте: облецытеся, убо яко избраннии Божии, святи и возлюбленни, во утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость и долготерпение; приемлюще друг друга, и прощающе себе, аще кто на кого имать поречение: якоже и Христос простил есть вам, тако и вы. Над всеми же сими стяжите любовь, яже есть соуз совершенства. И мир Божий да водворяется в сердцах ваших, в оньже и звани бысте во едином теле, и благодарни бывайте50 (Кол. 3, 12–15). Противоположные сим расположения суть пороки или страсти – источники всех худых дел, губящих нас. Главнейшие из них суть: гордость, тщеславие, своекорыстие, невоздержание, гнев, ненависть, зависть, леность, страсть к утехам чувственным, уныние, отчаяние. О них апостол законоположил, что христианам не только иметь их не должно, но даже чтобы и помину об них не было среди них: ниже да именуются в вас (Еф. 5, 3).

Видите, как строго! Так и извольте хорошенько посмотреть, нет ли каких-либо худых склонностей и страстей. Понемногу каждая из них бывает у всякого, но они не глубоки и не постоянны. А то у всякого есть одна главная страсть, около которой увиваются уже и все прочие. Вот эту- то паче всего и позаботьтесь отыскать. Хоть она не совсем еще явна, по молодости вашей, но всяко следы ее должны быть осязательны, если вникнете. Отыскав ее, и другие потом распределите, какая ближе к ней, какая – дальше. И уразумеете строй сердца своего. Приобретение драгоценное! Потому что когда вслед за сим положите очищать себя от страстей и худых склонностей, то вам видно будет, куда направлять усилие и удары, именно – на главную свою страсть. Когда одолеете ее, то все другие разбегутся сами собою; как на войне, разбив главные силы врага, прочие приходится только гнать и добивать без труда. Дела исправить легко. Не делай – и все тут. А сердце переломить и исправить не вдруг-то можно. Предлежит борьба. В борьбе же, не зная, куда направлять удары, можно из сил выбиться, барахтаясь без толку, – и никакого не получить успеха. Потрудитесь же!

Третья сторона жизни есть дух жизни. Это самое главное и вместе самое мудреное дело. Недобрый дух бывает так лукав и так умеет маскировать себя личиною доброты и уместности, что надо иметь самое острое духовное зрение, чтобы подметить его. Зато добрый дух явен, ибо он един и единичен, именно – жить для Бога, все отложив. Противоположный ему дух есть жить для себя (эгоизм). Этот дух очень часто, если не всегда, принимает побочное направление – жить для мира.

Так вот, если мы положим, что жить для кого-либо означает дух жизни, то вам немудрено будет определить дух своей жизни, определив, для кого вы живете или, как вы еще только начинаете жить, для кого больше желаете вы жить, к чему порываетесь сердцем своим, кому больше располагаетесь посвятить жизнь свою. К чему больше клонитесь, по свойству того определяйте и дух своей жизни, хотя он теперь у вас только в зародыше или есть как птенец малосильный. Кто для Бога живет, того дух богобоязненный, Единому Богу угодить старающийся. Кто для себя только живет, у того дух жизни самоугодливый, эгоистический, своекорыстный или плотской. Кто для мира живет, у того дух миролюбивый или суетный. По сим чертам смотрите, какой дух в вас дышит.

Судя по тому, как рванулись вы желанием к Богу приближаться, надо полагать, что главный ваш дух – добрый, настоящий дух, как ему следует быть. Судя опять по тому, что вы так недружелюбно встретили светские порядки жизни, в коих дух мира, надо полагать, что этот дух не имеет у вас места и силы, хоть и может обуять вас, если не поостережетесь. Остается под сомнением, нет ли эгоистического духа. Мне думается, что есть, хоть не знаю, в какой силе. Пусть есть; но как вы рванулись желанием к Богу приближаться, к миру же у вас душа не лежит, то эгоистический ваш дух скоро испарится, если дадите простор разгораться более и более вашему сердцу желанием к Богу. Извольте принять сие во внимание.

Так видите, что вам предлежит сделать, и сделайте. С первого взгляда это кажется громадным делом, а в существе оно просто и легко. Помолясь Богу, возьмитесь – и все можете определить в один вечер. Не за море ходить, а разбирать то, что внутри у вас же. Однако ж не отлагайте сего до того вечера, после которого и Исповедь следует. Нет, теперь же и приступите к сему, с самого начала говения. Исподволь все разузнаете основательнее и отчетливее. Трудно, может быть, будет только в этот раз. Но если потом начнете жить по влечению доброго духа вашего, то сама жизнь приведет вас еще к полнейшему самопознанию. Ибо отчего большею частию не знаем себя? Оттого, что живем спустя рукава (9, с. 129–133).

63. Пробудившаяся решимость быть исправным должна определиться ясно, как стремление во всем поступать сообразно с волею Божией. Мир и радость рабов Божиих. Предупреждение от неполной решимости жить по Богу. Тот, кто ни тепл, ни холоден, будет отвержен Богом. Равнодушный к делу богоугождения

Так вот положим, что вы, вставив себя в говетельную рамку, или внешний говетельный порядок, станете между тем разбирать себя строго по сделанным указаниям, чтобы, осмотревши все неисправности, положить потом быть во всем исправною. Это слово, быть исправною, надо хорошенько определить. В этом существо дела, не зная которого можно сделать большую ошибку, веря между тем, что дело делается право.

Положить быть исправною. Да теперь-то чем мы худы? Чем плохо поведение наше? Я думаю, и вы испытывали, что, приступая к Исповеди, не знаешь, что сказать, не видно, в чем грешны. Отчего бы вы думали это? – От неуяснения того, чем должна быть жизнь наша, и того, направляются ли к тому все дела наши и помышления. Как это не уяснено, то, смотря на свою жизнь вообще и видя, что она, как и у всех, дурного, бросающегося в глаза, ничего не представляет, остаемся покойными в себе, говоря или только по секрету чувствуя: да чего же еще хотеть? Чтобы это и в вас не сказалось, в отвращение того писано все, доселе писанное. И если вы поступите по указанному, то уже не повернется язык ваш сказать: чего же еще хотеть? Подержу ваше внимание и еще подольше на этом.

Дело, как уже не раз поминалось, вот в чем! Вся наша жизнь, во всех своих частностях и дробностях, должна быть посвящена Богу. Закон общий таков: все, что ни делаешь, делай сообразно с волею Божиею и в угодность Богу, в славу пресвятого имени Его51. Так уж и осматривать надо всякое представляющееся дело, сообразно ли оно с волею Божиею, и делать его не иначе, как удостоверившись, что оно точно сообразно с нею, и делать так, как угодно Богу, чтобы оно было делаемо. Кто с такою осмотрительностию и с таким ясным сознанием угодности Богу делаемых им дел поступает всегда, тот вместе с тем не может не сознавать, что жизнь его идет верно, что хоть дела его не блестящи и не совершенны, но в них сознательно не допущено ничего, что бы оскорбляло Бога и не было Ему угодно. Это сознание исполняет сердце его тихим миром от спокойствия совести и тем духовным радованием, которое рождается от чувства, что он не чужой Богу и что хоть не велик, не знатен и не виден, но раб Его есть, старающийся всячески угождать Ему и все усилия свои к тому направляющий и верующий, что и Бог Сам видит его таковым.

Нравственной нашей жизни у всех и следовало бы быть такою. Между тем на деле как большею частию бывает? Живем как живется. Этого сознательного и самодеятельного направления всех своих дел, и больших и малых, в угодность Богу не имеется в мысли и намерении. Дела у нас текут как попало, и что делается, делается большею частию по заведенным порядкам, потому что и все так делают, без уверенности в их пригодности к главной цели жизни (9, с. 138–140).

Недавно я поминал вам о духе жизни, что он бывает или богобоязненный, или самолюбивый, или миролюбивый. И забыл приписать сюда еще и четвертый: ни то ни се, хоть мимоходом где-то указывал и на это52. Этим духом дышит не наибольшая ли часть людей? Они и против Бога ничего, кажется, не имеют, но и Богу угождать преднамеренною целию не имеют. Пришлось, например, сходить в церковь – сходил, а нет – и горя нет. И дома, когда молятся, поклон-другой – и конец. И довольны. Так и во всем Божеском. Они не то, чтобы и эгоисты были заметные, но для защиты своих интересов, для того, чтобы уволить себя от каких-либо самопожертвований, всегда найдут резон уклониться. Они и не миролюбцы слишком выдающиеся, но не прочь и потешиться вместе с миром делами мира. Такого рода люди сплошь да рядом. Это, равнодушные к делу богоугождения и спасения: ни теплые, ни холодные. Бог отвращается от них и отвергает их (9, с. 140–141).

Оставим то, чем вы были. Удостоверяю вас, что если вы добросовестно исполните все, вам прописанное, то уже перестанете быть и в малом чем похожими на таковых, а начнете делать дела все на отбор хорошие и прехорошие. Не то, что особенность какая будет, но те же дела примут особый колорит, иную стать, иное благообразие и благочиние. Благослови, Господи! От всей души желаю вам этого. Положивши все вести по воле Божией и начавши так вести, вы непременно осенены будете миром внутренним, возымеете спокойствие сердечное – ясное, теплое, отрадное, в коем рай душевный.

Но, чтобы это было, надо возыметь решимость на такую жизнь; чтоб решимость пришла, надо восчувствовать недоброту жизни, невнимательной к главному (ни то ни се), и восхитительное достоинство жизни внимательной. И этого мало. Надо сокрушаться, что хоть немного еще прожито времени, но все же есть в нем часть, прожитая попусту. Сокрушение сердца о своей неисправности пред Богом составляет опору решимости быть впредь исправною пред Ним. Обо всем этом позаботьтесь теперь. Помоги вам, Господи! Господь, устрояющий спасение всех спасаемых, имиже весть судьбами, да научит вас, как себя наладить на то, чтобы жизнь ваша не прошла даром – ни то ни се, но была Богу угодна, спасение вам принесла и послужила путем к получению Царствия Небесного (9, с. 141–142)!

64. Исправление жизни состоит в переустройстве не внешних порядков, а в духе, с готовностью бороться с препятствиями. Разные способы, какими враг старается отклонить становящихся на путь истинной жизни

Итак, вы решились все сделать как должно. Благослови, Господи! Хороши все ваши замыслы о будущих новых порядках жизни. Но чтобы с жару вы не покривили сего дела, хоть это было бы и надесно53, спешу кое-что сказать вам в руководство.

Смотрите, перестраивая все, обращайте более внимание на внутреннее, чем на внешнее. Внешнее пока можно оставить, как оно есть, исключая того, что по самому существу своему вредно действует на сердце – осуечает, разбивает мысли, набивает лишние желания и подобное.

Перестройка, конечно, должна коснуться и внешних порядков, но не столько в их форме, сколько в духе, с которым это делать надо. Если сделать так, то внешнее останется будто то же, за малыми исключениями, но дух будет во всем совсем другой. Выгода от не слишком резкого ломания внешних порядков та, что перемена ваша никому не будет бросаться в глаза.

Второе, что нужно иметь в мысли, вы уже имеете, именно – не думать, что загаданное легко придет в исполнение. Сколько помех и совне, и совнутрь! И вы хорошо делаете, что готовитесь вступить не на цветистый путь, а на борьбу. Так-так! Бороться готовьтесь и все просите Господа, чтобы даровал вам силы все выносить, что встретите неприязненного и мешающего. На себя не надейтесь. Все упование возложите на Господа, и помощь Его всегда будет с вами.

Но, готовясь бороться, не думайте, что всегда будете торжествовать. Часто придется только оттерпливаться, неся одну тяготу. Часто придется видеть, что при всем желании быть исправною прокрадываются и прорываются промахи. Ведайте наперед, что все это в порядке вещей. Встретится – не ужасайтесь. Теперь, заранее то предвидя, и не ожидайте впереди иного течения жизни, как среди всяких противлений, волнений и неудач.

Одним только запасайтесь – крепким мужеством ни на что несмотря стоять в начатом деле. Это одно теперь на всю жизнь должно быть положено и запечатлено обетом и твердою решимостию. А как пойдет жизнь, какие будут успехи и промахи, как встретят то другие – это все отдайте на волю Божию. Из опытов, замеченных в житиях святых, видно, что Господь разно ведет к совершенству тех, которые прилепляются к Нему теплою любовию и Ему посвящают жизнь свою. Попускает Он и врагу действовать неприязненно, не отдаляя, однако ж, при этом и Своей помогающей десницы. Все – Бог. Но пути Его дивны и главное – сокровенны. Даже сам руководимый узревает их уже после, озираясь вспять. Как уместна потому всегдашняя молитва: имиже веси судьбами, спаси мя! А с молитвою – и предание себя в руки Божии – всецелое, безвозвратное.

И враг не будет дремать. Святые Божии заметили, что он на начинающих действует двояко: одним совсем не мешает и никакого противодействия не оказывает. Те, не встречая препон ни внутри, ни вовне и видя, что все идет так гладко, начинают мечтать, что вот-де мы как: вдруг всех врагов разогнали – и показаться не смеют. Как только эти мысли западут, тотчас и враг подоспеет и начнет развивать мечты тщеславные, от коих родится самоуверенность и Божией помощи забвение, неискание и за то – лишение. Как только дело дойдет до сего, враг начнет уже тирански действовать – возбуждать недоброе внутри и сильные противления совне, – и бедный самоуверенник падает. Эти случаи нередки. И извольте принять сие на вид теперь же, когда соображаете, как устроиться в жизни, чтобы, когда начнете новую жизнь и пойдет все гладко, не возмечтать о себе, но увидеть в этом вражескую засаду самую опасную и усугублять опасливость и внимание к делу. Совершенство, мало-мальски видное, приходит после трудов и трудов, после годов и годов, а не с первых начатков и первых дней.

На других, напротив, враг с первых же дней нападает со всей силою и стремительностью, так что начавший теряется. Куда ни обратится, все против: и в мыслях, и в чувствах, и вовне видится только одно такое, что идет поперек добрым намерениям, и ничего благоприятного. Делает это враг затем, чтобы устрашить новичка с первого раза и заставить его бросить свои благие намерения и возвратиться вспять – к жизни беспечной и невнимательной. Коль же скоро заметит, что новичок не поддается, а стоит на своем, тотчас сам отступает. Ибо мужественное стояние против врага заслуживает венцы труженикам, а он не хочет доставлять их. Так это имейте в виду, чтоб в случае сильного напора противностей сразу не сробеть, зная, что это уловка врага, которую он тотчас и бросит, как только заметит стойкость.

Вы очень хорошо делаете, что впереди не видите цветов. Это настоящее воззрение на дело. И готовность к стойкости. Однако же – спасайтесь (9, с. 144–147).

65. Предосторожности вступившему на истинный путь. Взыграние жизни весною. Отчего многие постившиеся не исправляются совершенно

Теперь укажу и две-три маленьких предосторожности.

Первая. Никогда не думать, что уже успели в чем-либо. Такова немощь наша, что мало-мальски что добренькое покажется внутри – тотчас кричим: вот оно, добились! Гоните такие мысли. Ибо доброе никогда не дается вдруг, а это враг внушает. Поддайся только этому внушению, тотчас энергия ослабеет – а тут близко и опять нестроение. Чтобы не подпасть этой дурной мысли – всякий день, вставая, так себя настраивайте, как бы вы в первый еще раз начинали трудиться на этом пути.

Вторая. Ни под каким видом не позволять себе льгот. Пройдет день- другой в трудах самонаблюдения и самопринуждения, враг подойдет и начнет жужжать в уши: «Ну, будет, потрудилась, дай теперь себе немного льготки». Это такое льстивое внушение, что и не подумаешь вдруг, что надо противостать ему, а между тем оно такое злодейское, что только мало поддайся ему, как все внутри взбудоражится. Послабление себе есть то же, что маленькая дырочка в плотине. Только покажись эта дырочка, уж не удержишь плотины, ее непременно разнесет вода. То же внутри нас делает послабление: все размечет, так что восстановление себя надо будет опять начинать сызнова. Побойтесь же сего как самого злого, хоть и сладкоглаголивого врага. Два особенно случая предлежат, когда вам надлежит поопасаться этого. Это время Пасхи и весна. Ведь постом у нас все более или менее остепеняются. Отчего же потом не все выдерживают? Оттого, что льготы себе дают: кто в Пасху, кто после нее, весною. В Пасху думается: праздничное время, можно и вольку себе дать. Послушает кто – и разоряется в добрых настроениях. Ибо, давши себе волю, после уже не возвращается к стеснению себя и начинает по-старому творить волю плоти и помышлений.

Весна – время приятное, но сколько делает зла в нравственном отношении! Видали вы, как барашки, когда выгоняют их на траву, прыгают, блеют, резвятся? Отчего это? – Жизнь играет. Подобное взыграние жизни и люди все ощущают, не молодые только, но и старые. Тут ничего нет грешного. Это невинное чувство, но как пользуются этим люди – это не совсем бывает безгрешно. Радость жизни! Ощутив ее, надо Господа благодарить, что на земле, полной горя по грехам нашим, еще и радостям оставил Он место, чтобы мы не падали в отчаяние. А бывает что? Бога поблагодарить не поблагодарят, а пустятся на то, чтобы продлить эту радость, рассеиваются и возвращаются на старое. Радость эта или это взыграние жизни приятно, но оно совсем чувственно, телесно, и позывы от него появляются такие же – чувственные, телесные. Захочется смотреть на приятное для глаз, слышать приятное для слуха, обонять приятное для обоняния, подышать воздухом, провеяться приятным ветерком – вообще размножить приятные чувственные впечатления. Кто пойдет по этим позывам, тот не усидит внутри себя, а выйдет непременно вон; затем внимание к себе прекращается; мысли, чувства и желания опять начнут бурлить и вступать в прежнее нестроение. Мысль о Боге отойдет, и покой внутренний пропадет. Томимая совестию душа скажет: завтра не стану так поступать; но завтра опять то же, то же и послезавтра, а там – и руки опустились. Опять пойдет жизнь «как живется». Весь плод великопостных трудов в упорядочении души и пропадет. И это по той одной причине, что не поостереглись немного и не сумели отказать своим чувствам в некоторых приятностях, а при допущении иных не позаботились держать свое внутреннее в должном страхе и, увлекаясь внешним, оставляли его (внутреннее) без внимания (9, с. 161–164).

Вам уже приходила опасливая мысль: ну, как не устоишь?! Если, точно, не устоите, то возвратитесь ли к таким решительным намерениям – Бог весть. Но то ведайте, что, обратясь вспять, вы будете уже гораздо хуже, нежели каковы были, когда не начинали такой новой жизни. Спаситель подобные возвратные ниспадения в нестроение сравнивает с возвращением в покинутый было дом опять старого беса, но уже не одного, а с семью другими. И будут, заключил Он притчу Свою, человеку тому последняя горша первых. Господь да избавит вас от сего!

Прочитавши это, не скажите: ах, зачем я начинала. Нет, нет! Не мутите себя. Вы решились на достодолжное – на такой род жизни, при котором одном вы будете, как сначала возжелали, держать себя на уровне человеческого достоинства. Так не унижайте своего решения и Господа не оскорбляйте, будто Он оставит вас одну. Он в вас есть с благодатию Своею. Но если Господь в вас, кто против вас? (см. Рим. 8, 31). Ибо болий есть, Иже в вас, нежели иже в мире54 (1Ин. 4, 4). К тому же внимательная к себе жизнь не такова, чтобы, лишая одних утешений, не давала взамен их ничего. Напротив, эта жизнь, с памятию о Боге и следованием своей совести, сама в себе есть неистощимый источник радостей духовных, сравнительно с которыми земные радости – что полынь пред медом. Вам и лишать-то себя из внешнего придется немного. Все внутри должно происходить. Можно во всем участвовать и всему быть чужду. Внешне одно делается, а внутри происходит другое (9, с. 164–165).

66. Общие правила для стоящего на пути истинной жизни

Вы так решительно вступили на путь служения Господу. Благослови, Господи! Работайте же Господеви! Паче всего: 1. Поопаситесь самомнения. Оно первый враг. Исправность наша пред Богом, еще только преднамеренная, уже порождает мысль о некоей особенности нашей пред другими и даже пред собою прошедшим, тем паче когда успеем сделать что-либо на сем пути. Как только немного постоим мы в сей исправности, она кажется чем-то дивным – и мы начинаем мечтать о себе как о лицах совершенных, совершающих дивные дела. А это враг подущает, чтобы возбудить самомнение. Кто поддастся и впадет в сие самомнение, от того тотчас отходит благодать и оставляет его одного. Тогда враг схватывает его, как беспомощную добычу.

2. Страх и опасения да не оставляют вас. Посреди сетей ходим. Враг никогда не искушает сразу очевидно худым, а обманывает более видимостями добра. Неопытный пойдет вслед приманки и попадает в руки врага, как падает в яму прикрытую беспечно идущий по лесу зверь. Но, опасаясь, не теряйте мужества, ибо Господь близ.

3. Страх смерти и по смерти Суда и воздаяния да не отходит от вас. С утра вместе с тем, как восстановлять будете память о Господе в сердце, позаботьтесь привязать к нему память и о сих последних. Затем и будьте с сим помышлением неотлучно весь день, как и с Господом, и, ко сну отходя, говорите: «Се ми гроб предлежит! Се ми смерть предстоит!» Увидите, каких охранителей найдете вы в них.

4. Нельзя вам совсем устраниться от общества. Но от вас зависит бывать более в таком, в котором менее развлечений. И в этом, когда бывать будете, внимания своего к Господу, близ и внутрь сущему, и памяти смерти, готовой взять вас, не теряйте, сколько можете. Сердца своего не отдавайте под впечатления предлежащих приятностей от очей, слуха и других чувств. Жизнь в мире тем и нехороша, что слишком много набивает в душу вещей, лиц и дел, о которых воспоминание потом мутит душу. И молиться это не дает как следует. Средство против сего одно: как можно [более] беречь сердце от приятия впечатлений. Пусть все мимо вас идет и проходит, не входя в сердце.

5. Не бегайте, однако ж, людей и не угрюмничайте. В вашем положении это неудобно, да и пользы от этого вам не будет. Однако ж бывайте более с своими. У вас, верно, все порядки хороши. От них не отступайте, чтобы не выдать себя из ряду вон и не подвергнуться людскому пусторечию.

6. Духовные занятия: молитва, чтение и размышление – должны идти неопустительно каждый день. Что в какое время делать – сами приладьте. Пораньше вставайте и, прежде чем выходить к своим, пройдите все эти занятия, в какой мере успеете. Молитесь, однако ж, подольше. Свою кровную нужду выражайте Господу детским словом и с детским доверием, молитвы молитвенника перетрощая поклонами с краткими к Богу воззваниями. По молитве читайте с размышлением и все читаемое прилагайте к себе или додумывайтесь, как осуществить то в своей жизни. Я писал уже и еще повторяю: было бы много плодотворно, если бы вы каждое утро кратко записывали порождающиеся или размышлением добываемые мысли при чтении Евангелия и Апостола. Возьмитесь за этот труд и совершайте его в простоте, без всяких словоизвитий.

7. Трудясь всеусильно, всю печаль вашу об успехе возверзите на Господа. Уверенность в Боге – корень духовной жизни. Вдруг ничего не дастся, все придет в свое время. Все, что взыщите с верою, придет. А когда? – Когда Господу угодно будет подать. Терпите, твердо стоя в начатых порядках. Воодушевляйтесь надеждою, что придет день, когда воссияет в сердце свет обрадования и возвратит ему свободу от всех уз, и доставит легкость движения и возношения туда, куда повлекут добрые начертания духа. Будете парить тогда в области духовной, как птичка, выпущенная на свободу из клетки (9, с. 168–170).

67. Извлечения из поучений преподобного Пимена о богоугодной жизни, побеждении страстей и насаждении добродетелей

Начало пути Божия – покаяние и плач о грехах...

Увидел он женщину, которая сидела на могиле и горько плакала, и сказал: «Если бы явились здесь все удовольствия мира, не освободили бы души ее от скорби. Так должно всегда плакать и нам» (п. 26)55. В 27-м пункте то же обстоятельство рассказано подробнее и слова св. Пимена приведены в таком виде: «Уверяю тебя, что если человек не умертвит всех вожделений плоти и не будет так плакать, то не может стать едино с Богом. Вся душа и жизнь этой женщины погрузились в скорбь». Покаявшийся и плачущий о грехах своих естественно удаляется от зла и творит благо. Зла делом совершать, пока таков, он не станет, но от худых помыслов свободен быть не может. Потому удаление его от зла исключительно почти состоит в борьбе с помыслами. На это вот что есть у св. Пимена.

Пришел один брат к авве Пимену и говорит ему: «Авва! У меня много помыслов, и я от них в опасности». Старец вывел его на воздух и сказал: «Раскрой свою пазуху и не выпускай ветра!» «Не могу этого сделать», – отвечал брат. «Если сего не можешь сделать, – сказал старец, – то не можешь остановить и прилива помыслов. Но твое дело – противостоять им» (п. 28). Противостоять; но как? Во-первых – внимай себе и трезвись. Так один брат, сказав о себе, что, встречаясь с другими, развлекается и возвращается к себе уже не таким, каким вышел, спрашивал, как ему быть. Старец сказал ему: «Хочешь ли, возвращаясь к себе, находить себя таким, каким вышел? – Держи стражу над собою и дома, держи стражу и вне дома» (п. 137). «И вообще, – говаривал авва Пимен, – всего нужнее для нас трезвенный ум» (п. 135).

Как только, сторожа за собою, заметишь страстное, тотчас молись – и оно отойдет. Спрашивал брат авву Пимена о борьбе с восстающими помыслами, и старец ответил ему: «Это дело подобно тому, как если бы у человека с одной стороны был огонь, а с другой – чаша с водою. Когда начнет палить огонь, он берет воды из чаши и гасит огонь. Огонь – это внушения врага (страстные), а вода – усердная молитва к Богу» (п. 146).

Чтобы менее страдать от страстных помыслов, надобно удаляться поводов к возбуждению их. «Должно удаляться всего страстного», – говорил авва Пимен. «Человек, близкий к тому, что может породить страсть, подобен стоящему над глубокою пропастию, и враг человека легко низвергнуть его может в эту пропасть. Но удаляющийся от могущего возбудить страсть подобен стоящему далеко от пропасти. Пусть враг повлечет его, чтобы низринуть в бездну, но, доколе будет влечь его с принуждением, он воззовет к Богу – и Бог поможет ему» (п. 59).

Главное – всячески ухитряйся не уступать помыслам. В поощрение к сему в сказаниях о св. Пимене читаем следующее. Брат спросил его: «Может ли человек удерживать всегда свои помыслы и ни в одном не уступать врагу?» И старец ответил: «Есть человек, который десять удерживает, а в одном уступает». Тот же брат спросил о том же авву Сисоя, и он сказал: «Действительно, есть человек, который ни в чем не уступает врагу» (пп. 88, 89). И еще: авва Анувий спросил авву Пимена о нечистых помыслах, рождающихся в сердце человеческом, и о суетных пожеланиях. Авва Пимен ответил ему: Еда прославится секира без секущего ею? 56 (Ис. 10, 15). Не подавай им руки – и они ничего не сделают.

Что же выйдет из такой неуступчивости? – Страсти замрут. Это высказал авва Пимен авве Исайе, когда тот спросил его о нечистых помыслах, говоря: «Если сундук с платьем будет оставлен без попечения, то платье со временем истлеет; так и помыслы, если не будем исполнять их на самом деле, со временем исчезнут или как бы истлеют» (п. 20).

Авва Иосиф спросил авву Пимена о том же, и он сказал: «Если кто положит в кувшин змия и скорпиона и закроет его, то, конечно, гады со временем издохнут; так и худые помыслы, происходящие от демонов, замрут, если с терпением будем противостоять им и не давать им пищи» (п. 21).

Но, удаляясь от зла таким безжалостным противлением страстным помыслам и пожеланиям, в то же время надо творить благо, насаждая в себе всякую добродетель. Тем и другим скоро очистится сердце.

И о насаждении добродетелей много уроков у св. Пимена. Вот главнейшие. Приводит он изречение аввы Иоанна Колова, который говорил: «Я желаю, хотя в некоторой степени, иметь все добродетели» (п. 46). А далее и свой предлагает о сем урок, говоря: «Когда человек намерен строить дом, то собирает множество материалов и различного рода веществ, чтобы можно было ему поставить дом. Так и мы должны приобресть, хотя в некоторой степени, все добродетели» (п. 130).

Но есть добродетели источные и руководительные, на которые потому и надо устремить все свое старание. Их нередко указывает св. Пимен.

Вот: «хранение себя, внимание к самому себе и рассудительность – вот три добродетели, руководительницы души» (п. 35).

«Повергаться пред Богом, смиряться и отвергаться своей воли – вот работные орудия души!» (п. 36).

«В Писании сказано: Аще будут сии трие мужие: Ное, Даниил и Иов, живу Аз, тии в правде своей спасутся, глаголет Господь 57 (Иез. 14, 14, 20).

Ной изображает собою нестяжательность, Иов – терпение, Даниил – рассудительность. Если сии три добродетели есть в человеке, то Господь обитает в нем» (п. 60).

«Страх Божий, молитва и благотворение ближнему – вот три основания совершенства» (п. 160).

Авва Пимен заставляет мирянина сказать следующее: не умею говорить от Писания, а скажу вам притчу. Один человек сказал своему другу: «Я желаю видеть царя, пойдем со мною». Друг отвечал ему: «Пойду с тобою половину дороги». Сказал он и другому: «Пойди, проведи меня к царю». Он сказал: «Доведу тебя до царского дворца». Сказал он и третьему: «Пойдем со мною к царю». «Пойдем, – отвечал третий друг, – я доведу тебя до дворца, введу в него, скажу о тебе царю и представлю тебя ему». Спросили его: «Что значит эта притча?» Он ответил: «Первый друг есть подвижничество, которое доводит до истинного пути; второй – чистота, которая достигает до Небес, третий друг – милостыня, которая с дерзновением приводит к самому царю – Богу» (п. 109).

Когда, таким образом, с одной стороны – не дается уступки страстям, с другой – насаждаются добродетели, сердце мало-помалу умягчается (п. 182), согревается и приемлет в себя Божественный огнь, который только береги – и будешь безопасен. Авва Пимен говорит об этом: «Когда горшок снизу подогревается огнем, то ни муха, ни иное какое пресмыкающееся не может прикоснуться к нему; когда же простывает, тогда они садятся на него. То же бывает и с душою: доколе она пребывает в духовном делании (горении духа к Богу), враг не может поразить ее» (п. 111)» (9, с. 232–237).

68. О возможности и необходимости духовной жизни для ревнителей благочестия среди житейской суеты

Граф Сперанский проходит духовную жизнь. Государственный человек, почти непрестанно занятый то административными учреждениями, то улучшением порядков государственной жизни, находил возможным умно и сердечно пребывать в Боге – всеправящем, вездесущем, всевидящем. Это приводит мне на память обычную отговорку, которою светские люди прикрывают свое нехотение потрудиться как следует над делом Божиим, делом своего спасения: «Где уж нам!» Сперанский обличает их фактически, и не он один, но и другие многие. Помнится, ту же отговорку обличал и старец Василий в своих предисловиях к статьям Добротолюбия об умном делании или молитве, помещенных в жизнеописании старца Паисия Нямецкого. «Смотри, – говорит, – какую высокую жизнь проходили люди, занятые по долгу внешними делами», – и перечисляет их. Таков был домоправитель-вельможа, о котором упоминает Симеон Новый Богослов в Слове о вере, помещенном в Добротолюбии; таков был патриарх Фотий, знакомый с сим делом до патриаршества, при трудах государственного секретарства; таковы были и другие патриархи, у которых на руках лежало управление церковными делами, большею частию внешними, довольно хлопотливое. Старец Василий, выставляя этих деятелей духовных среди внешних обязательных дел, имел в виду расположить ревнителей благочестия к тому же роду жизни, в свое время. Не удастся ли и нам с вами подвигнуть кого-либо на подобные же опыты, представив им картину духовной жизни, как ее живописует Сперанский в своих письмах, конечно, с собственного своего опыта (10, с. 5–7)?

69. Ложный путь к духовному совершенству у мистиков и учение святых отцов о многотрудности духовного подвига

Мистицизм и квиетизм суть болезненные порождения ложно направленной религиозности. Они явились и возможны были только на Западе, в отпадших от Святой Церкви христианских общинах, и преимущественно во время брожения умов, произведенного протестанством и Реформацией. Они искали доброго дела – живого общения с Богом, но не тем путем искали; а главное, надеялись своими усилиями и как бы по праву завладеть тем, что надлежало ожидать от милости Божией и что надлежало принять как дар этой милости. В напряжениях этой самонадеянной самодеятельности разгоралось воображение и порождало мечтательные ожидания, которые, как жарко желаемые, скоро показались и сочтены исполнившимися и цель трудов – достигнутою. Все это раскрашивалось самыми привлекательными красками и представлялось в образах прелестных, в мечтательных заоблачных созерцаниях.

Писания их завлекают, ибо говорят о дорогих сердцу предметах, но они только манят, а ничего не дают. Это отличительная черта всех их (10, с. 12–13).

Истинная во Христе жизнь есть жизнь сокровенная, таинственная (мистическая). Апостол Павел называет ее животом сокровенным со Христом в Боге58 (Кол. 3, 3); апостол Петр – потаенным сердца человеком 59 (1Пет. 3, 4); Сам Спаситель – Царствием Божиим внутрь нас 60 (Лк. 17, 21). Но в явлении своем она очень проста. Неведомо, как приходит Дух и возбуждает к покаянию. Совершив этот внутренний переворот, Он потом вооружает верующее сердце на многотрудную борьбу со страстями, руководит в ней и помогает. Эта борьба есть у всякого, более или менее долгая и болезненная; она приводит к чистоте сердечной, ради которой верующий труженик удостоивается и яснейшего постижения истин Божиих, и сладостнейшего ощущения – того и другого в таких чертах, какие точно определены в Евангелии и Писаниях апостольских. Это последнее является уже в конце долгих трудов и многих испытаний – как венец наградный (10, с. 13–14).

Истину можно сказать только по опыту, по вкушении только духовных благ самим делом; а мистики самими мечтами своими заграждают для себя настоящую туда дорогу.

Напротив, в писаниях отеческих менее всего говорится об этих высших состояниях, а все о трудах покаяния, борьбы со страстями и разных при этом случаях (10, с. 14).

70. Поведение и признаки человека, в котором заглушено семя благодатно-духовной жизни, данной при Крещении. Христиане по имени

Все мы, православные христиане, получаем благодать возрождения в Таинстве Святого Крещения и благодатные дары Святого Духа в Таинстве Миропомазания. Это семя благодатно-духовной жизни во Христе Иисусе. В период воспитания следует развивать и его, наряду с развитием естественных сил человеческой природы, подобно тому, как св. Тимофею надлежало по заповеди св. апостола Павла возгревать в себе полученный им дар с возложением рук священничества (2Тим. 1, 6; 1Тим. 4, 14), иначе это семя заглохнет под гнетом злых движений и отправлений нашей жизни, как это и бывает нередко, если не большею частию.

Берите последний случай: семя благодатно-духовной жизни заглушено – и вы получите в человеке, возмужавшем или вступающем в жизнь, лицо без духа жизни о Христе Иисусе. Нерадение родителей и воспитателей раскрыть в нем начало и правила и требования сей жизни, а еще более недобрые примеры дома и вне, в старших и сверстниках, оставляют полный простор раскрытию в нем всех естественных недостатков поврежденного естества нашего. Но как раскрылся он, так потом начинает жить и действовать под влиянием всех страстных наклонностей и недобрых привычек, особенно своих удельных, ибо не у всех все. Он гневлив, своекорыстен, сластолюбив, горд, завистлив, похотлив, своенравен и пр. Не то чтоб эти и подобные им страсти действовали в нем поминутно, а как только выпадает случай. Не то также, чтоб он был зазорной жизни: нет, наружно он бывает исправен и не позволит себе осрамиться пред другими дурнотою нрава: жить напоказ – главная его пружина. Не то, наконец, чтобы в нем не было ничего доброго: Создателем положено в естество наше много добра и мы, при всей испорченности нашей, не можем вконец истребить его, так что оно проглядывает и проглядывает. В нем смесь добра со злом, и перевес того или другого зависит от случайностей. Ныне рассердился, завтра перенес обиду; ныне обидел кого, завтра окажет услугу; ныне воздержался, завтра предается всему разгару утешной жизни и т.п. Он действует, как повлечет его свой нрав и сплетение внешних обстоятельств жизни, действует по движению душевно-телесных изменений и по течению окружающих событий, позволяя себе самоуправление настолько, насколько дает ему к тому сил его самолюбие. Неотлучный спутник его – отчуждение от всего Божественного и духовного, от Церкви, от лиц с христианским характером, от святых книг и бесед о святом, хоть случайно иногда и попадает туда, где хотя-нехотя соприкасается со всем этим. Забота о своем спасении и о своей загробной участи никогда не посещает и не тревожит его. При всем том он приятный член общества, увлекательный собеседник, пользуется общим вниманием, уважением и славою. Только в нем ничего нет такого, что входит в состав жизни о Христе Иисусе (10, с. 16–18).

71. Признаки христиан с неполным воспитанием

Берите другой случай. Обращают внимание на христианское воспитание, но не доводят его до конца или оставляют без внимания существеннейшие и труднейшие стороны христианской жизни, останавливаясь на легчайших, видимых, внешних. Это недоконченное или не как следует направленное воспитание дает лица, которые тщательно соблюдают все установившиеся порядки благочестивой жизни, но мало обращают или и совсем не обращают внимания на внутренние движения сердца и на истинное преспеяние внутренней духовной жизни. Это не то, что лицемеры, которые намеренно так себя держат для своих особых целей: нет, они со всем усердием и любовию все исполняют и ограничиваются одним этим или преимущественно этим по незнанию лучшего, по неощущению недостаточности своего строя жизни. Они чужды смертных грехов, но за движениями помыслов сердечных не смотрят. Оттого иногда и посудят, и потщеславятся, и погордятся, и посерчают в чувстве правоты своего дела, увлекутся иногда красотою и утехами, иногда даже обидят в порывах неудовольствия, поленятся молиться и в молитве расхищаются в помышлениях суетных и прочее подобное – и ничего им. Движения эти малозначительны для них. Сходили в церковь или дома помолились, подали милостыню, по заведенному порядку, исправили свои обычные дела – и совершенно довольны и покойны. А что при этом происходит в сердце, им мало заботы; между тем оно может ковать злая и тем отнимать всю цену у их исправной благочестивой жизни (10, с. 18–20).

72. Трудность и длительность подвига к достижению цели и первые признаки прихождения внутрь Царствия Божия

Таким образом, кто-нибудь обращается от внешнего благочестия к внутреннему... при всей исправности, он не имеет покоя внутреннего; нет в нем того, что обетовано истинным христианам – мира и радости о Дусе Святе 61 (Рим. 14, 17). Когда зародится в нем это беспокойное помышление, тогда беседа с знающими или книги растолковывают ему, в чем дело, и указывают существенный недостаток в строе его жизни, недостаток внимания к внутренним движениям и самоуправления. Уразумевает он, что существо жизни христианской состоит в том, чтобы стать умом в сердце пред Богом в Господе Иисусе Христе благодатию Святого Духа и, оттуда управляя всеми движениями внутренними и всеми действиями внешними, все в себе, и малое, и великое, обращать в служение Богу Триипостасному, пожершись Ему всецело сознанием и свободою (10, с. 21–22).

Уразумев это, он возлюбляет и, возлюбив, начинает ревновать о том, чтобы воспроизвести в себе такой строй жизни внутренней. О, когда бы для этого достаточно было одного желания и ревности! Задумал – и все бы явилось. Но на деле предлежит долгий и утомительный труд над собою, чтоб все упорядочить внутри себя по написанному. И что же выходит? – Цель видится светлая, желание достигнуть сильно, труд для того несется неутомимо – и, однако ж, ничто не спеется. Все будто валится из рук, и, когда думается, что вот-вот то, что так желательно, оно оказывается не тем, что желательно, словно мираж воды жаждущему в пустыне. Долго или коротко бывает так – зависит от благодати Божией: иной годы, иной десятки годов проводит трудясь, пока успеет стать в сердце и получить искомое, потому что, при всем труде и искании, строй тот производится не одними нашими усилиями. Его подает Господь, но без искания и усилия не подает. Видит искание усердное и труд болезненный и томление жаждущего сердца – сжаливается и подает чаемое благо. Почему Он так делает – Ему единому ведомо, только без этого болезненного искания никто не доходит до того нормального строя. Это секрет духовной жизни... В сокровищницу Божию нельзя вводить, не испытав верности вводимого (10, с. 22–23).

73. Об опасности чрезмерного увлечения богомыслием и богословием без практического внедрения в жизнь

Ищущий внутреннего Царствия Божия, или живого Богообщения, естественно думает все о Боге, с усилием обращая ум свой к Нему, о Нем только и читать ему хочется, о Нем и беседовать. Но эти одни занятия без других, о которых скажу после, не доведут до искомого. У мистиков это занятие одно выставляется на вид потому, что они теоретики, а не практики. Есть несколько излишества на этот предмет и в католических руководствах к духовной жизни, а это небезопасно. Оно приучает к легкоте, ибо легче умствовать, чем, например, молиться или внимать себе; располагает к самомнению, как работа ума, которому так сродно кичиться, и может совсем охладить к практике и, следовательно, остановить прочный успех, льстя успешностию в этом умовом деле. Посему-то здравые учители остерегаются от этого и советуют не вдаваться слишком в это занятие, с ущербом для других. Таково учение епископа Диадоха. Вот его слова: «Для ума злострадательно долгое упражнение в молитве, ради тесноты и сосредоточенности, требуемых молитвою; в богословствование же он с радостию вдается, ради простора и свободы, представляемой ему в этой области. Не должно позволять ему вступать на этот путь или паче меры воскрыляться на нем радостию» (10, с. 29–30).

74. Притча Господня о квасе: Царствие сначала сокровенно, а затем обнаруживается невольными влечениями внутрь пред Бога, пока достигнет постоянного внедрения в сердце

Припомните теперь притчу Господню о квасе, скрытом в трех сатех муки. Квас не вдруг делается заметным, но несколько времени остается скрытным, потом уже являет заметные действия и наконец проникает все тесто. Так и Царствие в нас сначала сокровенно содержится, потом обнаруживается, наконец раскрывается или является в силе. Обнаруживается оно показанными невольными влечениями внутрь пред Бога. Тут душа не самовластна, а подлежит стороннему воздействию. Кто- то берет ее и вводит внутрь. Это Бог, благодать Духа Святого, Господь и Спаситель: как ни скажи, сила слова одна.

Бог показывает этим, что принимает душу и хочет властвовать ею и вместе приучает ее к Своему властвованию, показывая каково оно. Пока эти влечения не покажутся, а они показываются не вдруг, человек, по-видимому, действует более сам, при скрытой помощи благодатной. Он напрягается вниманием и благонамерениями быть в себе, Бога помнить, отгонять пустомыслие и худомыслие и всякое дело богоугодно совершать, напрягается и трудится до утомления, но успеть в этом ему никак не удается: и мысли его расхищаются, и страстные движения одолевают его, и в делах оказываются нестроения и ошибки; все это оттого, что Бог еще не являет Своего властвования над душою. А как только показывается это (а показывается оно при сказанных влечениях), тотчас все внутри приходит в строй – знак, что Царь тут. Пусть всякий припомнит, что бывает у него на душе, когда его повлечет внутрь или когда ему захочется помолиться самому, без молитвенника. Вот это и есть то, о чем у нас речь. Тут разумеется не необыкновенное какое состояние, а такое, какое обще всем и какое бывает у всех, не нерадящих о спасении. Только бывает оно в разных степенях силы и длительности, а в существе одно и то же, начиная с легких движений, скоро преходящих, до невозмутимых внутренних предстояний Богу, продолжающихся иногда целые часы. Бог тут сказывает: «Вот чего ищи!» Кто поймет звание и взыщет, у того влечения те станут учащаться и более длиться, пока достигнут постоянного и неизменного водворения в сердце. У святых подвижников относительно этого всюду предписывается один закон: не пропускать без внимания этого состояния и не расстроивать его не только чем-либо внешним, но даже и внутренним размышлением или какими-либо предприятиями, хотя бы они были и добрые. Даже когда это бывает во время молитвословия, велят прекращать последнее и стоять пред Богом так, полагая только поклоны малые и большие. Побудет так на душе – и отойдет. Тогда опять начнется блуждание мыслей и приражение страстных движений. Душа с Неба спускается опять на землю, из света – в сумрак, из легкого покоя – в многотрудное делание. Терпи и жди, пока опять придет это обнаружение Царствия Божия в сердце. Так будет до тех пор, пока Богу угодно будет закрепить это углубленное внутрьпребывание навсегда и сделать его неотходным и неизменным. Искание этого последнего и есть собственно искание Царствия Божия; появления же его – раскрытие Царствия (10, с. 36–39).

75. При появлении влечения внутрь прекращается своеличная деятельность. Отличие его от уныния:

а) при отсутствии благодатных влечений;

б) при пресыщении от чтения и размышления

Сказав, что «Царствие Божие обнаруживается», Сперанский продолжает: «Тогда, когда все размышления, все рассуждения о предметах небесных становятся сухими, скучными, безвкусными»... Нет, не так: то влечение не есть следствие этого безвкусия, а безвкусие есть следствие того влечения. Надобно сказать так: когда то влечение обнаружится, тогда прекращается всякая своеличная деятельность, умом ли или другими силами, и желания ее нет; разве только враг может подходить и на что-нибудь наводить, внушая, что то и то тебе надо сделать или обдумать, чтоб развить начинающееся доброе состояние (10, с. 39–40).

У Сперанского это выражено слишком сильно: «сухими, скучными, безвкусными», тогда как довольно было сказать: все прекращается и оставляется. Если эти слова Сперанского понять так, как они звучат, то они будут указывать на бывающие в духовной жизни остановки от сухости, безвкусия и скучности. Это припадки духа уныния – мучителя подвижников. Но тогда не бывает никаких благодатных влечений, напротив, отсутствие их и бывает причиною уныния. Тут место только молчаливому терпению. Бывает также нечто похожее на это, когда кто долго читает со вниманием и углубленно размышляет о читаемом; душа насыщается тогда и читать более не хочет и требует утомленному вниманию отдыха в молитве. Само собою видно, что тут бывает влечение совсем не то, о котором идет речь: тут обычная потребность отдыха, обнаруживаемая утомленною душою, подобно тому, как обнаруживается она утомленным телом (10, с. 40–41).

76. У истинного христианина «един дух с Господом» (1 Кор. 6,17). Не «Христос в нас рождается», а совершается облечение во Христа (Гал. 3, 27; Кол. 3, 10)

Не Христос в нас рождается, а мы возрождаемся по образу Христа; ибо возрождение наше в купели Крещения есть обновление по образу Создавшаго (Кол. 3, 10), или облечение во Христа (Гал. 3, 27). Истинная жизнь человека, потерянная в падении, восстановлена и явлена в совершеннейшем виде в лице Иисуса Христа, Бога Слова воплощенного. Она в Нем в такой полноте, что все верующие почерпают в Нем себе истинную жизнь. Потому-то Он Сам Себя именует лозою, а всех верующих – ветвями на лозе, из лозы берущими жизненные соки.

У истинного христианина един дух с Господом (1Кор. 6, 17). Так тесен союз! А между тем христианин есть сам по себе; он не исчезает во Христе Господе, а, пребывая отдельною особою, устрояет себя по образу Христа. Производит это благодать Святого Духа, ниспосланного на землю по вознесении Христа Спасителя на Небеса и седении Его одесную Бога и Отца – и с того времени непрерывно пребывающего в Церкви и действующего в ней чрез Святые Таинства на освящение всего человечества. Такова наша духовная жизнь по источнику! Когда говорят: «Христос в нас рождается», то этим дается мысль, будто бы это производится в нас помимо нас, механически, а между тем действия благодати, обращенные на разумно-свободную тварь, не могут быть таковыми. Под ними всегда надобно доразумевать в человеке нравственно-свободные изменения ума и сердца. Эти изменения указаны пред сим, при объяснении, что есть Царствие Божие в нас.

В применении к началу жизни это будет воображение в себе Христа или преобразование своих настроений по свойствам Христа, чтоб было в нас самоотвержение Христово, терпение Христово, послушание Богу Христово, ум Христов – словом, все Христово (10, с. 41–43).

77. Период пождания: усиление ревности, уничтожение самонадеянности – «имиже веси судьбами, спаси мя», приобретение навыка богоугодной жизни, переход ревности внутрь. Значение Иисусовой молитвы для соединения ума с сердцем и прекращения брожения мыслей

Свет нисходит... Царствие Божие раскрывается – это то же, что у мореплавателей: берег! берег! Но это Царствие не приходит с усмотрением; нельзя рассчитать: то и то сделаю, так и так себя поставлю – и свет придет, и Царствие Божие раскроется. С нашей стороны, пожалуй, это так: исполняя все условия, входящие в приготовительные труды к проявлению Царствия в нас, упорствовать в ожидании его или, лучше сказать, со смиренным, постоянным, уповательным и умолительным терпением ждать, когда наконец угодно будет человеколюбивому Господу явить милость Свою к нам. Не вдруг дает Господь, а почему – Ему единому то ведомо. Жди с надеждою, ибо неложно обетование: к нему приидем, и обитель у него сотворим 62 (Ин. 14, 23). Но да не будет ждание твое праздно. Господь ждет, пока, истощив все свои усилия, не видя успеха, во глубине сердца изречешь ты: «Имиже веси судьбами, спаси, Господи!» Но, чтоб истощить усилия, надобно усиливаться, или с усилием трудиться. Так уж положено, и по духу ревнующего так требуется. Решившись угождать Господу, он, не щадя себя, бросается на труды богоугождения и усталости не знает, и нет дела, на которое он не был бы готов тотчас: хочется ему отплатить за время, проведенное в нерадении. Полагаю, что и сама благодать наводит на этот порядок и дух действия. Но так только вначале...

Вначале и заметить нельзя, есть ли плод от трудов своих; со временем же, когда к порядкам богоугодной жизни приобретется навык и эта сторона не будет уже более требовать напряжения сил, дух ревности от вне переходит внутрь, от дел – к мыслям, чувствам и намерениям. Иного на это наводит Сам Господь благодатию Своею; другому подсказывает добрый собеседник или руководитель.

Обращается внутрь ревнитель и что, думаете вы, здесь находит? – Непрестанное брожение мыслей, непрестанные страстные приражения, дебелость и холодность сердца, упорство и неподвижность на послушание, желание делать все по-своему – словом, находит у себя внутри снова все в очень дурном состоянии. Опять разгорается ревность, и труды обращаются уже на свою внутреннюю жизнь, на мысли и расположения сердца. В руководствах к внутренней духовной жизни он найдет, что надобно внимать себе, надобно наблюдать за движениями сердца, дабы не допустить ничего недоброго, надо Бога помнить и пр. Начинаются труд и усилия в этом направлении. Но мыслей не удержишь, как подвижного воздуха; дурных чувств и движений не можешь не пропустить, как дурного запаха от трупа гниющего; и к памятованию о Боге не поднимается ум, как намокшая и подмерзшая птица. Что же делать? – Говорят: терпи и трудись. Идет терпение и труд, а внутри все одно и то же. Попадется наконец кто-нибудь из знающих дело и растолковывает: оттого у тебя все нестройно внутри, что там качествует разложение сил; ум идет своим чередом, а сердце – своим. Надобно ум соединить с сердцем; тогда брожение мыслей прекратится и ты получишь руль для управления кораблем души, рычаг, которым начнешь приводить в движение весь твой внутренний мир. Как же это? – Навыкни умом в сердце молиться: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» – и эта молитва, когда научишься совершать ее как следует или, лучше, когда она привьется к сердцу, приведет тебя к желаемому концу: она сочетает ум твой с сердцем, она уложит брожение мыслей и даст тебе силу править движениями твоей души (10, с. 51–54).

78. Непрекращаемое влечение внутрь пред Бога есть водворение Царствия Божия внутрь нас и начало нового изменения во внутренней жизни, называемое одухотворением души и тела

Изъявившему согласие дается наставление, как совершать сию молитву. Следовало бы тотчас начаться труду упражнения в ней, но наперед приходится победить свое неверие. Никто еще, кого не касалось это дело, сразу не верил, чтобы такое простое средство могло привести к таким важным целям, особенно в связи с некоторыми приемами, определяющими порядок производства этой молитвы. Но, наконец, надобно же что-нибудь предпринять. И вот хотя-нехотя, с полуверою и с полуневерием начинается труд навыкновения этому спасительному деланию. Начатки плодов оживляют веру, вера усиливает труд и умножает плоды: дело спеется (10, с. 54–55).

В продолжение именно этого труда навыкновения умной молитве ко Господу учащаются, по милости Божией, те влечения внутрь пред Бога, о которых была уже речь. А потом приходит и то, что это вовлечение внутрь укрепляется навсегда и внутрьпребывание пред Богом становится непрекращаемым. Вот это и есть водворение Царствия Божия внутрь нас. Но, прибавим, это есть вместе с тем и начало для нового круга изменений во внутренней жизни, который прилично назвать одухотворением души и тела (10, с. 55–56).

В ходе сей жизни есть пространное поприще для упорства в ожидании. Все мается и мается бедная душа, ища и не обретая. Ожидать чего-нибудь от своих усилий и в ум уж не приходит. Давно уже исчезла всякая самоуверенность, и во глубине души только слышится: «имиже веси судьбами, спаси». Положение себя в руки Божии и чаяние всего от Его единой милости есть последний предел приготовления, готовности и годности к водворению Царствия Божия внутрь нас, которое, однако ж, всегда приходит не с усмотрением (см. Лк. 17, 20). Это состояние смиренного, без всяких притязаний, ожидания и есть сумрак веры (фраза мистиков), который сумрачен только по безвестности времени получения чаемого и искомого, тогда как предмет и основания ожидания совершенно ясны (10, с. 56).

79. Царствие Божие есть ни с чем не сравнимое сокровище, изображенное в притче о человеке, который, нашедши в поле сокровище, продал все, что имел

Полагаю, что у вас уже шевелится вопрос: да что же это за Царствие

Божие? На это отвечает вам далее Сперанский: «Никто не может ни описать его вам, ни дать о нем понятие: его чувствуешь, но оно не сообщаемо. Сам Иисус Христос описывает Царствие Божие лишь притчами и подобиями». Прибавим: то только всем ведомо, что это есть ни с чем не сравнимое драгоценное сокровище, не ожидаемое, а самым делом получаемое и обладаемое. Спаситель объясняет это притчею о человеке, который, нашедши на поле сокровище, обрадовался и в радости, никому не сказавши, распродал все, что имел, и купил поле то; и – другою – о купце, который, узнавши, что где-то есть драгоценная жемчужина, пошел, продал все, что имел, и купил жемчужину ту (Мф. 13, 44, 46). Можно, впрочем, в некоторой степени удовлетворить ваше любопытство, ибо что не определимо со стороны чувства, то может быть определяемо в чертах своего проявления (10, с. 56–57).

80. Царствие Божие наступает, когда Бог воцарится над нами; с психической точки зрения – когда ум сочетается с сердцем, сам срастворившись с памятью о Боге

Царствие Божие в нас есть, когда Бог воцаряется над нами, когда душа во глубине своей исповедует Бога своим Владыкою и покорствует Ему всеми силами, и Бог владычно действует в ней и еже хотети и еже деяти (Флп. 2, 13)63. С психической же точки зрения о Царствии Божием должно сказать следующее: Царствие Божие в нас зарождается, когда ум сочетавается с сердцем, сам срастворившись с памятию о Боге. Человек тогда предает Господу как жертву, приятную Ему, свое сознание и свободу, а от Него получает власть над собою и силою, от Него получаемою, правит всем своим, внутренним и внешним, как бы от Его лица (10, с. 57–58).

81. Царствие Божие – это горение духа

Царствие Божие – это горение духа, свидетельствующее о зарождении внутренней жизни, и не только ум срастворяется с памятью о Боге, но и все существо наше духовное вступает в живое Богообщение: «Бог есть огнь». Теплота, зародившись в сердце, делается неотходною и держит при себе внимание ума – это представляет целостность нашего организма

Думаю, что и вам памятно, как в ответах старцев Варсонофия и Иоанна часто говорится о некоем огне, которому возгореться в душах учеников своих они желали всем желанием. Это говорят они о зарождении внутренней жизни, или о раскрытии Царствия Божия в нас. При этом сцентрировываются все силы жизни человеческой воедино, как в фокус, и это отражается горением духа, или духовною теплотою; при этом не только ум срастворяется с памятию о Боге и проникается ею, но и все существо наше духовное вступает в живое Богообщение: Бог... есть огнь (Евр. 12, 29). И вот теплота и горение духа водворяются в нас с момента раскрытия в нас Царствия Божия. Эта черта осязательнее всех, доступнее для понятия и больше дает удобства к объяснению проявлений духовной жизни. Известно, что когда человек в чувстве, тогда он весь сковывается тем чувством и готов и силен бывает беспрекословно делать все, к чему побуждает то чувство. Чувство походит на рычаг и руль в управлении своим внутренним. Его-то и добиваются, оно-то и дается. Что более всего озабочивает ищущего, так это внутреннее нестроение в мыслях и желаниях; вся его ревность обращена на то, как бы устранить это нестроение. К этому другого способа нет, как добыть это духовное чувство или теплоту сердечную, при памяти о Боге. Как только зародится эта теплота – мысли улягутся, внутренняя атмосфера станет ясна, станут видимы все зарождения добрых и недобрых движений души, и получится власть на отгнание последних. И на внешнее расходится этот внутренний свет, и там дает он возможность отличать должное от недолжного, сообщая и крепость установиться в первом, несмотря ни на какие препятствия; словом, тогда начинается истинная, действенная духовная жизнь, которая доселе была только в искании, а если и проявлялась, то урывками. И при тех влечениях, о которых была речь, бывает теплота, но она прекращается с прекращением влечения. Здесь же теплота, зародившись в сердце, остается неотходною и неотходным держит при себе внимание ума. Когда ум в сердце – это и есть сочетание ума с сердцем, представляющее целость нашего духовного организма.

Применительно к этому признаку – теплоте и горению духа – легче понять, почему те или другие способы употребляются для достижения сего состояния или для приготовления к нему (10, с. 58–61).

82. Теплота духовная, способы к ее зарождению:

1) трение – труды подвижнические; 2) умная молитва к Богу (держание на солнце) – не менее трудный, но скорее приводящий к цели. Огонек есть свидетельство зарождения духовной жизни – воцарение Господа в нас

Припомните, как возбуждается теплота в физическом мире: трут дерево об дерево и получают теплоту и даже огонь; держат вещь на солнце – и она согревается, а если сосредоточить побольше лучей, то и загорается. Способ к зарождению духовной теплоты похож на это. Трение – труды подвижничества; держание на солнце – умная молитва к Богу.

Труды подвижничества – это весь порядок богоугодной жизни. Перескажу его коротко. После того как в покаянии положено твердое намерение работать Господу и не оскорблять Его грехами, для успеха в этом и для дальнейшего движения по степеням совершенства христианской жизни требуется изменить внешний образ жизни и внешние свои отношения по требованию данного обета; связать тело правилами во всех его потребностях, особенно тех, которые больше дают подспорья страстям, благоразумным воздержанием, посильным бдением и трудом и отстранением раздражения чувств; занимать неопустительно все силы души, по духу начатой жизни: ум – душеспасительным чтением, собеседованием и богомыслием, волю – благими делами и начинаниями в исполнении заповедей Божиих, а сердце – всяким видом молитвования, церковного и домашнего, для возбуждения и утверждения в нем святых чувств и сочувствия к небесному; старательно держать дух в страхе Божием, в отрешении от земных благ и более всего – в покое со стороны совести. Так будут в постоянном трении и дух, и душа, и тело во всех силах и отправлениях, а чрез них и сердце – средоточие всех их. От этого оно само собою будет разогреваться все более и более, как идущий естественно разогревается от движения и напряжения сил. Трудами подвижничества может загореться огнь и в сердце, но не скоро, если они оставляются одни: путь этот многопрепятствен. Потому-то исстари ревнители спасения, опытные в духовной жизни, не отступая от этих трудов, по Божию внушению, открыли и предали к употреблению всех другой способ для согрения сердца, и притом простейший и легчайший на вид, но не менее трудный к исполнению, только скорее приводящий к цели – это целесообразное совершение умной молитвы к Господу Спасителю. Оно состоит в следующем: стань умом и вниманием в сердце и, восставив убеждение, что Господь близ и внимает, взывай к Нему умиленно: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного или грешную» – и делай это непрестанно: и в церкви, и дома, и на пути, и за делом, и за столом, и в постели, словом – с той минуты, как откроешь глаза, до той, как закроешь их. Это будет точь-в-точь соответствовать держанию вещей на солнце, потому что тут есть держание себя пред лицем Господа, Который есть Солнце умного мира. Ведать надлежит, что плод от этой молитвы начинается тогда, когда она привьется к сердцу и углубится в него, а для этого надобно потрудиться над навыком совершать ее; для этого надобно отделять исключительно на нее известную часть времени утром и вечером. Когда все это будешь проходить с усердием, неленостно и неопустительно, – милостив Господь: затеплится огонек в сердце, который будет свидетельствовать о зарождении в средоточии естества нашего внутренней духовной жизни или о воцарении Господа в нас (10, с. 61–64).

83. Царствие Божие раскрывается, когда затеплится неотходный духовный огнь в сердце из отношения к Богу: внутрьпребывание.

Такой строй устанавливается каждодневно с минуты пробуждения, пока сон не смежит очи: а) прекращаются нестроения, возникающие в период искания; б) прекращается неудержимое брожение мыслей; в) светлость во всем внутреннем: стоит одна память о Господе; г) недобрый помысл и чувство в самом зародыше встречают сопротивление; д) совесть всегда хранится чистою пред Господом; е) теплота непрестанная есть дух жизни

Отличительная черта состояния, когда раскрывается Царствие Божие внутрь, или, что то же, когда затепливается неотходный духовный огнь в сердце из отношения к Богу, есть внутрьпребывание. Сознание все сосредотачивается в сердце и стоит пред лицем Господа, изливая пред Ним свои чувства, более же всего болезненно припадая к Нему в смиренных чувствах покаяния, с соприсущею готовностию весь живот свой посвящать на служение Ему Единому. Такой строй устанавливается каждодневно с минуты пробуждения от сна, держится весь день, при всех трудах и занятиях и не отходит, пока сон не смежит очи. Вместе с образованием такого строя прекращается все нестроение, которое качествовало внутри до этого момента, в период искания, в это переходное состояние томления, как называет его Сперанский...

Неудержимое брожение мыслей прекращается; атмосфера души становится чистою и безоблачною: стоит одна мысль и память о Господе. Отсюда светлость во всем внутреннем. Все там ясно; всякое движение замечается и достойно оценивается при умном свете, исходящем от лица Господа созерцаемого. Вследствие сего всякий недобрый помысл и недоброе чувство, приражающиеся к сердцу, в самом зародыше встречают сопротивление и прогоняются. Тут исполняется то, что советует Филофей Синайский: «От утра стань у входа сердца и именем Иисусовым поражай подступающих врагов». Это прогнание недоброго может быть мгновенно, но может длиться часы, дни, месяцы и годы; между тем существо дела всегда одно: именно то, что ничто недоброе не допускается в сердце, а встречает решительный отпор с минуты сознания недоброты его, и гнание его не прекращается, пока совершенно не упразднится от него сердце. Вслед за сим, что ни думается, что ни чувствуется, что ни желается, что ни говорится и ни делается, думается, чувствуется, желается, говорится и делается по точному сознанию, что все такое не оскорбляет неотступно созерцаемого Господа, благоугодно Ему и сообразно с Его волею. Если же против воли и проскользнет что-либо противное, тотчас смиренно исповедуется Господу и очищается внутренним покаянием или внешним исповеданием, так что совесть всегда хранится чистою пред Господом. В награду за весь такой внутренний труд подается дерзновение к Богу в молитве, которая и теплится непрестанно в сердце. Теплота молитвы непрестанная есть дух этой жизни, так что с прекращением сего тепления прекращается и движение духовной жизни, как с прекращением дыхания прекращается жизнь телесная (10, с. 80–83).

84. Период пождания (состояние искания) и признаки Царствия Божия – периода Богообщения, Боговселения

[Рассмотрим] свое новое состояние со стороны умовой, сердечной и деятельной...

Ум стоит в сердце пред Господом, в том убеждении или чувстве, что Он тут есть, видит, слышит и внимает. Возделывается это умным в сердце молитвенным обращением к Господу, пока это не станет преобладающим чувством; а оно становится таковым вместе с зарождением того состояния, о котором идет речь. Вместе с этим туман внутренний рассеивается, и там становится все светло от Господа созерцаемого, Который есть свет

Пока не возделано это умное видение Господа в сердце – все ограничивается чтениями, воспроизводящими пред нами ту же истину под разными точками зрения, то есть обращаешься постоянно в том же кругу мыслей, верных по сущности, но бесплодных в своем приложении.

Сознав, в чем существо жизни христианской, и не находя ее в себе, ум начинает работать, чтоб добиться до того, читает, размышляет, беседует. При этом та истина, что жизнь зависит от сочетания с Господом, представляется в разных видах и обсуждается, но все еще остается далекою от сердца, еще не ощущается, оттого и плода не приносит. Мысли неудержимо бродят и колеблют нередко самые основания жизни. Главное, что в этом состоянии томит и тревожит, – это то, что все истины веры, будучи содержимы только познавательною стороною, подвержены в ней нападению недоразумений, сомнений и неверия. Только когда преобладающим чувством станет ощущение спасения в Господе (что бывает современно с зарождением состояния, о котором идет речь), истины святой веры начнут, одна за другою, переходить в сердце и, обращаясь в сок и кровь, отстранять наперед всякую возможность недоумений и сомнений. После сего можете слышать тысячи возражений – сердце не поколеблется, ибо оно ощущает, что все воистину так и есть, как исповедуется. До того же времени вот что бывает, как хорошо описывает далее Сперанский.

«Уверяешь себя, что все подвигаешься вперед, и, по естественному заблуждению, из разнообразия точек зрения заключаешь, что расширяешь и умножаешь свои сведения; между тем великие вопросы о воплощении, о страданьях, о смерти, о воскресении Иисуса Христа остаются неразрешенными, или стараешься согласовать их посредством аллегорических толкований и систем, более или менее остроумных, и, если в конце концов еще не находишься погруженным в сомнения, уверяешь себя, что ходишь в сумраке веры: это великое слово, дурно понятое и еще хуже приложенное, отвечает на все и успокаивает насчет всего».

Больше или меньше, но все испытывают это, особенно из тех, которые заняты науками и, следовательно, развивают в себе более познавательную сторону. Жалки все приемы для успокоения ума, придумываемые теми, которые вступают в область веры без смиренной покорности вере, с самонадеянною уверенностию все понять и уяснить! Недоумение за недоумением роится в уме, и сам же он спешит устранить их своими способами, но что ни придумывает – удовлетворения не встречает. И всегда будет так, пока сердце опытно не ощутит истинности всех истин святой веры. Тогда всем колебаниям и недоумениям конец, тогда душа успокаивается на лоне веры и свет Божий прочно озаряет все внутреннее...

То же у Сперанского и в отношении к чувству: он только намекнул на то, что бывает в этом состоянии, а больше говорит о нем, как оно бывает в состоянии предыдущем. В этом состоянии в сердце теплится молитва и дает силу отражать все суетные приражения. И в предыдущем состоянии была молитва (трудовая), но сердце почти постоянно было холодно и разве-разве когда подвигалось на теплую и усердную молитву. Теперь напротив – теплота молитвенная не отходит, а только кое-когда нападает охлаждение, которое скоро прогоняется терпеливым пребыванием в порядках и занятиях, возбуждающих чувство. Есть большая разница и в отношениях сердца к суетным и страстным приражениям – кто от них свободен! – но в предыдущем состоянии они входили в сердце, совосхищали его и будто силою брали сочувствие; оттого, хоть дел грешных не было и там, но сердце редко оставалось свободным от осквернения соуслаждением греховным. И теперь подходят те же приражения; но у входа сердца неотходно стоит страж – внимание – и именем Господа Иисуса отражает сих врагов. И только когда-то, когда враг воровски успевает заронить сласть такую, которая, впрочем, тотчас замечается, извергается и очищается покаянием до того, что и следа ее не остается. Таков обычный строй сердца в состоянии, о котором идет речь. Посмотрим теперь, что далее говорит Сперанский.

«Молитва становится кротче и горячее, или независимее, то есть из словесной она обращается в умную».

Да, это так и есть. Обращается не в умную только, но вместе и сердечную и становится умно-сердечною или сердечно-умною. Сердце молится – и ум держит во внимании и молитве. Но что пред этим сказано: «Внимательное прилежание к благочестивому чтению естественным образом производит изменение в молитве», то есть будто изменение в молитве происходит от внимательного чтения – это сюда нейдет. Благочестивое чтение в предыдущем состоянии предрасполагает к молитве или дает материал для нее, но в том состоянии молитва держится сама, исходя из всего внутреннего строя и держась на нем. Тут она все держит и всему дает движение и жизнь – и чтению, и рассуждению помыслов, и всякому благомыслию и благожеланию, ибо становится дыханием жизни духовной (10, с. 84–90).

Охлаждения бывают и в этот период неотходной теплоты сердца от внутрьпребывания пред лицем Господа, но не характеризуют его. Они здесь случайны: тогда как в предыдущем состоянии, в переходном периоде искания, эти расхищения ума, блуждания помыслов, холодность или дебелость сердца постоянны. Только в минуты благодатного влечения внутрь улегаются волны мыслей и умягчается немного сердце; но как только кончится это, опять начинается то же. И это до тех пор, пока не зародится настоящая внутренняя жизнь, первое благо которой есть неотходная теплота сердца и умирение помыслов. Испытывать это скорбно, но сил совладать с собою все же нет; и ничего не остается, как, трудясь над собою по силе, терпеливо ждать, когда посетит Господь. Надежда получить от милостивого Господа искомое и держит в начатом пути, но уже никак не гордость. Гордость отгоняет благодать Божию и причиняет отступление помощи свыше, могущее сопровождаться гибельными последствиями. Гордость может еще держать в исправности внешнее поведение; но чтоб она располагала к трудам на стяжание внутреннего совершенства – никогда! Напротив, при первом шаге внутрь надо будет вооружиться на нее саму. А если этого не будет, то и успеха не будет, потому что гордость есть отрицание всякой помощи свыше; а без нее все наши усилия – ничто (10, с. 90–92).

При всем внутреннем убеждении, – говорится далее, – в обязанности смирения, на деле спотыкаешься на каждом шагу, и самый осторожный проводит жизнь скорее в том, что сознает свои падения, чем в том, что их избегает. Дорожишь всем, а между тем чувствуешь, что от всего следует отрешиться. Таким образом, относительно всех чувств, наиболее существенных для благочестия (говорю о молитве, о смирении и об отрешении), живешь почти в постоянном противоречии».

Обе эти черты – самомнение и дорожание всем – качествуют в предыдущем состоянии, и не они одни, а и все прочие недобрые чувства и страсти живут в сердце, там спрятаны и из него выходят, когда искушают. Оттого и противоречие или постоянный разлад с собою; ум и сознание требуют одного, а сердце держит свое. В состоянии же благодати или ощутимого богообщения все страстное и неправое извергается из сердца: там вселяется благодатный огнь и начинает пережигать все наше естество из средоточия его. Дурные помыслы и страсти уже не из сердца исходят, а нападают совне и искушают, ища пробраться опять внутрь, но всегда бывают отражаемы. Что касается до указанных здесь чувств, то именно на совершенном их погашении и созидается истинно духовная, внутренняя жизнь. Только тогда, когда невозвратно отходит всякая самонадеянность и самоуверенность, эти чада гордости, всякое дорожание чем-либо и всякая надежда на что-либо, кроме Бога, – только тогда и открывается доступ к нам Божию вседействию, возжигающему в сердце огнь жизни о Господе.

Вот что, наконец, говорится о действиях:

«Поведение вообще становится правильнее, совесть – чувствительнее; слабости представляются пороками, пороки – преступлениями».

Это решительно так. Неотходно стоя умом в сердце пред лицем Господа, человек всякое свое дело, и внутреннее и внешнее, со всеми соприкосновенностями, обсуждает так, чтоб оно вполне было угодно Господу зримому. Страх Божий – председатель в этом суде; рассуждение помыслов – делопроизводитель; совесть – судия, полагающий окончательное решение. Заседание этого внутреннего совета непрерывно. Потому-то у такого человека все дела совершаются не иначе, как по верному сознанию воли Божией на них – велики ли они или малы. Ничто не делается как попало; внутри идет трезвенное и осмотрительное самоуправление. Господь, возобладавший сердцем, дает на то силу человеку. И он силен бывает не только противостоять внешним обстоятельствам, но и течению внутренних изменений и движений. Свойство Царствия Божия таково, что человек, возымевший Бога Царем своим, сам воцаряем бывает над собою и всею своею жизнию и все обращает в способ богоугождения. А до этого что бывает?

«Не углубляешься, – пишет далее Сперанский, – достаточно в сердце; признаешь себя за великого грешника, но в то же время говоришь себе: “таков человек”, и, обобщая таким образом свою испорченность, умаляешь ее хитрыми изворотами своего самолюбия, скрываешь ее от себя, и живительный огнь раскаяния лишь скользит по язве. Это самое плачевное заблуждение!»

Но как этому и быть иначе? Не установился внутри, ну и не видишь, что такое там деется и как деется. Там все течет само собою, без удержи и самовластного направления, а вслед за тем и вовсе вне так делается, как поведут обстоятельства. От такого механизма жизни неправости не замечаются, разве уж резкие какие и большие, как бревно; а не будучи замечаемы, не вызывают раскаяния и заботы об исправлении – и живет человек как живется. Хоть и положил он намерение жить как следует, да совладать-то с собою сил не имеет...

«Подведем, – говорит он, – итоги: мало света, беспрестанное противоречие в чувствах, много нечистоты в действиях; таково это состояние, которое я называю состоянием томления. Томление – истинное ему название, ибо чувствуешь себя неспособным отступить, слишком слабым, чтоб идти вперед, и, однако ж, несчастным, оставаясь на месте. Сидя около купели, проводишь года, восклицая: “Человека не имам”. О, когда придет спасение Израилево, чтоб бросить нас в эту живительную купель! Каким образом Он, принятый нами в сердце, дает нам томиться таким образом? Он внутри нас, но нас самих там нет. Итак, нужно нам туда вернуться. Довольно читать – нужно действовать; довольно глядеть, как ходят другие, – надобно ходить самому».

К этим прекрасным мыслям и внушениям нечего прибавить. Хочешь внутренней жизни – войди внутрь (10, с. 92–96).

85. Гонение: раскаяние, Исповедь, Причащение

Как войти внутрь...

...[Сперанский] говорит об образе первого вступления в путь, ведущий к тому, таком образе, которым можно измерять шаги вперед на этом пути. Именно он говорит об удалении по временам от мира для того, чтобы поглубже заняться собою, об Исповеди и Причащении. Хоть эти три действия он называет тремя шагами, но в практике нашей Церкви это одно дело – говение.

Что за дивное у нас учреждение – это говение! Хочет не хочет человек, но глубже займется собою и усерднее припадет ко Господу; а тут, неведомо как, у одного засеменяется решение исправить свою жизнь, у другого зарождается забота от внешней исправности перейти к внутренней, у третьего – возгорается огнь внутренней пред Богом жизни; далее – поддерживается и усиливается этот огнь строгим исполнением сего же учреждения во все положенные у нас посты и кроме их.

Сказав, что надо войти внутрь пред Господа, Сперанский определяет шаги туда. «Первый шаг, – говорит он, – состоит в том, чтобы войти в самого себя (удалясь от мира); второй шаг есть раскаяние; третий – Причащение».

Иначе сказать: брось все дела на время, пересмотри всю свою жизнь, отвратись от всего худого, оплачь то, что следует оплакать, и, положив намерение ходить по заповедям непорочно, очисти себя покаянием; затем чашу спасения приими, чтоб искренне соединиться с Господом. Обновившись таким образом, ты с новыми силами опять вступишь в порядок своей жизни, на труды о спасении, соответственно степени твоего духовного преспеяния. Выносится из этого чина говения не всеми одно: одни выносят решимость жить исправно, другие – ревность о внутренней жизни, третьи – огнь этой жизни или поддержание и усиление его...

«Удаление от мира. Быть одиноким64 среди мира есть принадлежность существ совершенных, на которую мы не должны иметь притязания65. Периодические удаления необходимы. Посвятите одну-две недели на удаление, хочу сказать, на самое строгое одиночество 66. Странность, приличия – все это вздор в сравнении со спасением67. Употребите это время единственно на то, чтоб рассматривать самого себя, без всякой примеси теоретических размышлений. Довольно вы размышляли, пора вам себя обсудить. Производите над собою следствие с трех главных точек: гражданской, нравственной и религиозной68.

Недостаточно осудить себя в общих чертах – великая ошибка обыкновенных исповедей! – нужно спуститься до малейших подробностей, нужно иметь храбрость взглянуть в лицо всем безобразным формам своего беззакония69. Я слишком полагаюсь на благость нашего Спасителя и на благодать, уже пребывающую в нас, чтоб не надеяться, что взгляд ваш не будет отведен изворотами самолюбия и что вы будете иметь достаточно сил, чтоб увидеть себя таковым, как вы есть70. Не выходите из этого горнила прежде, чем когда вы убедитесь, что злодей, влекомый в темницу и терзаемый публичною казнию, есть некоторого рода святой71 в сравнении с нами, людьми добра и внутреннего благочестия, которые имеем притязания72 на благодать и на общение с Иисусом Христом (вы легко проникнитесь этою истиною, вместе горькою и спасительною). При этом разборе следует остерегаться одного камня претыкания: судя себя, не следует судить других, следует держаться своей личности и предоставлять все сравнения Тому, Кто ведает сердца 73» (10, с. 97–103).

"Раскаяние 74 . Когда чувствуешь себя проникнутым, растерзанным в сознании своего беззакония, тогда понимаешь впервые, что такое раскаяние. Сердце сокрушенное не есть выражение метафорическое: это истинное и положительное ощущение; чувствуешь, как оно сокрушается, стирается в прах. Не бойтесь измять его; напротив того, разорвите его, окончательно75 свидетельствуя, так сказать, публично об этом внутреннем раскаянии, – хочу сказать, исповедуясь в церкви, то есть священнику, который в некотором роде есть представитель, уполномоченный всех наших верующих братий, известных и неизвестных, видимых и невидимых, живых и умерших, составляющих в смысле мистическом и истинном тело Иисуса Христа. Не боюсь утверждать, что внутреннее раскаяние, как бы оно ни было горячо, без этой форменной Исповеди (разве при неодолимых препятствиях) всегда будет не полно76« (10, с. 103–106).

«Причащение. В Причащении Иисус Христос истинно соединяется с нами. Он всегда в нас77 (и это присутствие называется благодатию; вот истинный смысл этого выражения, столь мало известный книжникам нашего века), хотя мы Его и не ощущаем, но мы должны Его ощущать в себе; и для того, чтоб возбуждать или оживлять сие ощущение, и установлено Святое Причастие 78.

Таким образом, Причащение есть дело существенное в христианской жизни, как в теле – принятие каждым малым членом кровяных частиц существенно в деле жизни его. Ощущение живого с Господом общения при этом может быть и не быть. Это в руках Господа: как Ему угодно, так и творит. Но в достойно причащающихся жизнь от Господа всегда приемлется и действует – сокровенно ли то или явно. Те, которые уверяют, что вследствие постоянного непрерывного общения они могут обойтись и без этого специального сочетания, заблуждаются глубоко. Ибо, во-первых, постоянное общение предполагает высокую степень святости – а кто будет достаточно смел, чтоб ее себе приписать? Далее, предположив даже, что существует это непрерывное общение, сие другое, нарочитое и символическое, общение лишь оживит и усилит его. Итак, оно во всяком случае чрезвычайно полезно и нужно79.

Присовокупите к этим доводам, что ваша церковь представляет к этому упражнению столь великие удобства, что не пользоваться ими непростительно80. Было бы излишне предупреждать вас относительно другой опасности – сердечной сухости. Вам слишком хорошо известно, что кротость и горячность чувства не всегда суть верное ручательство в умножении благодати; напротив, она действует могущественнее при внутренних мучениях и крестах81» (10, с. 106–109).

86. После достижения состояния ощутительного Богообщения начинается новый период в духовной жизни, приводящий к верху совершенства – состоянию чистоты

Сперанский продолжает: «Возвращайтесь, о, возвращайтесь, любезный друг, к этим трем упражнениям82, и смею вас уверить от имени Того, Чья радость состоит в жизни и общении с людьми, что Он не замедлит явиться83. Он придет излить свет Свой на ваш разум, очищать чувство ваше, руководить вашими действиями. Вы ощутите в себе силы, до сих пор вам неизвестные84. Томления ваши рассеются, ибо Он придет не в виде мысли, отвлеченного понятия, как испытывали вы доселе, но столь же действительно, столь же физически85, как сегодня – восходящее солнце. Ибо когда раз раскроется пред нами зрелище духовного мира, невозможно не чувствовать солнца, им управляющего 86.

Но спрашиваю вас: что действительнее – мир духовный или вещественный? 87 Не говорю, чтобы все было сделано, как только достигнешь этого состояния ощутимого общения88. О нет, остается еще сделать многое, чтоб достигнуть иного общения, которое уже неощутимо, но трансцендентально отрешено не только от всякого образа, но и от всякой мысли, общения, почти неизъяснимого словом, хотя весьма действительного89. Когда вы раз прочно утвердитесь в нем, тогда вы или не будете более нуждаться в моих советах (ибо Он поведет вас Сам), или, если Он еще захочет действовать чрез меня, то Он даст мне к тому способы и силы90. О, сколь великие вещи Он вам откроет! Внутренности ваши тогда буквально вострепещут от радости. Верьте мне, при нашей разлуке мы с вами питались лишь молоком. Совсем иной вкус имеет хлеб сильных, хотя он и составлен из тех же начал91.

Я теперь знаю довольно точно ваш образ жизни в свете и не скрываю от себя всех трудностей, с которыми придется вам бороться для того, чтоб предаться с последовательностию этим упражнениям92. Но подумайте, 1) что вы уже получили значительные задатки Святого Духа и что подобные отступничества, когда они упорны, не прощаются93; 2) что все то, что теперь кажется вам обязательством, долгом признательности, удовольствием, приличием, чрез два-три месяца покажется почти смешным94; 3) разве и на этом пути, как и на всяком другом, не нужны жертвы? и долго ли мы останемся ни холодными, ни теплыми? 4) всегда есть средства разделаться со светом и уклониться от него потихоньку и без разрыва95» (10, с. 109–116).

87. О необходимости подвига и некоторых особенностях этого периода

«Во время ваших удалений от света в предотвращение рассеянности мыслей изберите себе чтение простое, например “Подражение”, или делайте переводы – словом, возьмитесь за упражнение, которое бы заняло ваш ум, не побуждая его к исследованию. Но главное, предавайтесь молитве и тщательному рассмотрению вашей прошлой жизни96.

В прочие времена посоветую вам подробное изучение Библии, не потому, чтоб истинный свет истекал из буквы, нет, но чрез это посредство изливается он обыкновенно. Итак, надобно запастись этим материалом на время его действия. Утвердитесь в буквальном смысле, и Учитель в свое время раскроет вам смысл истинный... Начните с Ветхого Завета: это ступень необходимая, чтобы возвыситься до Нового. Но еще раз: никто не должен льститься мыслию, что он видит ясно, пока его не озарит свет свыше97» (10, с. 116–118).

88. О «сумраке веры», видениях и ложном мистицизме и о необходимости опытного руководителя

Ходить в сумраке веры будет означать ходить в преданности в волю Божию. Вера, по патриарху Каллисту, двояка: одна теоретическая, которая верует в догматы; другая – деятельная, которая состоит в уверенности в Боге, в том, что Бог не оставит прилепившегося к Нему, но соблюдет его невредимо и, имиже весть судьбами, введет в Царство Свое вечное. Но в этом существо преданности в волю Божию и смиренной покорности Его распоряжениям относительно участи нашей. У патриарха Каллиста это выражено так: веру разумеем ту, которая свидетельством ума утверждает сердце быть несомненным в извещении упования, отстоящем от всякого мнения (колебания) (10, с. 229–230).

У Сперанского мысль о видениях не согласна с учением отеческим. Отцы говорят, чтобы совсем не принимать видений, а Сперанский говорит: «Не прилепляться, но принимать их с благодарностию», и выставляет причину такую: «Это Дух Божий, но Дух, сквозящий вещество, еще недостаточно очищенное». Так решительно и без ограничений нельзя говорить о видениях. Не надо забывать, что есть видения – плод разгоряченного воображения и есть видения – прелесть бесовская. Благодатные видения очень редки и устрояются Духом Божиим в видах воспитания духовного. Таким образом, есть видения и от Духа Божия, но надо быть очень осторожным в различении их, ибо недалеко от себя имеем темного искусника, умеющего принимать вид ангела светлого. И сколько было неосторожных, погибших от неразборчивого доверия видениям (10, с. 230–231)!

89. О происхождении ложного мистицизма, с указанием, как избежать его

Истинно христианская жизнь есть жизнь сокровенная со Христом в Боге. Она таинственна и в зарождении, и в путях созревания, и в своем совершенстве. Потому не всякий мистицизм есть ложный. Ложный мистицизм происходит от уклонения с правого пути восхождения к Богообщению. Начало этого пути – покаяние. Покаявшийся исправляет все пути жизни своей и свою душу и тело во всех силах и отправлениях их, облагает правилами, исполнением которых убивается и изглаживается привившееся к ним зло, а воспитывается и укрепляется сродное им добро. Все это в совокупности составляет порядок богоугодной жизни. Регулятор всего – благоразумие с советом опытных. Они учреждают все правила сообразно с характером лица и внешним его положением. Ходить в этих заведенных порядках составляет деятельную жизнь. Но поелику всем этим чают угождать Богу, то отношение к Богу неизбежно блюдется во всех такого рода делах, – во всех такого рода делах общение ума и сердца к Богу должно составлять неотъемлемую часть, внутреннейшую душу их, условие их благоугодности. Если обращение ума и сердца к Богу есть молитва, то молитва составляет душу деятельной жизни в ее должном строе и направлении. Но молитва имеет и свою особую, исключительно ей принадлежащую часть в жизни, где она одна царствует. Это молитвенный подвиг. Начинается он усвоением чужих молитв, оставленных нам богомудрыми отцами; когда же таким образом воспитается дух молитвенный, молитва начинает восходить на степень молитвы своеличной, где она проходит новые степени, из которых первая есть молитва умная, вторая – умно-сердечная, третья – духовная, или созерцательная. Жизнь в Боге – целая жизнь; она же и существо молитвы. Следовательно, правый путь восхождения по степеням молитвы есть правый путь восхождения к богообщению, или, что то же, есть правый мистицизм. Уклонения от правого восхождения молитвы к совершенству есть вместе уклонение в ложный мистицизм. Нетрудно заметить место этому уклонению, или первую точку отправления в уклонение: это переход от словесной молитвы, по готовым молитвам, к молитве своеличной, иначе, переход от внешнего молитвословия к внутреннему, умному. Удалить от этой точки заблуждение – будет значить удалить уклонение в ложный мистицизм. Уклонение в ложный мистицизм у отцов, подвижников трезвенных называется уклонением в прелесть.

Мы видели эти уклонения от правоты на пути движения от вне внутрь... Одни застревают на воображении, другие останавливаются на умоголовном делании. Истинный шаг делают те, которые, минуя эти станции, проходят до сердца и укрываются в нем. Но и здесь еще возможно заблуждение, потому что часть умно-сердечной молитвы есть самодельная, трудовая; а где мы, там всегда есть возможность падения в прелесть, точно так же, как и в грех. Безопасность начинается, когда утвердится в сердце чистая и непарительная молитва, которая есть знамение осенения сердца осязательною благодатию, ибо тут образуются чувства, обученные в рассуждении добра и зла. Итак, с самого начала движения от вне внутрь до сего блаженного момента возможно уклонение в ложный мистицизм. Как же избежать этого несчастия? У отцов для этого указывается один способ: не оставайся один, имей опытного советника и руководителя. Если нет его, сойдитесь двое-трое и руководитесь взаимно при свете отеческих писаний. Другого пути к избежанию заблуждений мистицизма я не знаю, кроме разве особого благодатного руководства, которого сподоблялись немногие избранные Божии. Но это особенности, а мы говорим о путях жизни, общих всем (10, с. 231–235).

«Теперь посмотрим, что говорит об этом Сперанский.

«Откуда происходят заблуждения ложного мистицизма? От ревности по вере, не очищенной от самолюбия. Какое средство к сему очищению? Пост, строгое наблюдение за своими мыслями, сражение с чувствами, жизнь покаяния. Но все это есть деятельность моего же самого ума и сердца, которую должно умертвить, и хотя деятельность, без сомнения, похвальная, но все же – упражнение, все – развитие сил душевных, все – случай и повод к той же самой гордости и самолюбию. Следовательно, не отвергая деятельных путей, все остается заключить, что молитва, и молитва умная, есть единый путь совершенно безопасный. Видения, глубокие и, по-видимому, вдохновенные мысли – все суть мысли, все упражнения ума, а не прилепление, не онемение его в едином Боге».

Итак, когда утвердится молитва умная и дойдет до последней степени своего совершенства, на которой ум, прилепляясь к Богу, онемевает в единении с Ним (преисполняясь любви и преданности к Богу), тогда в этом огне сгорает самолюбие и вследствие того минует опасность от заблуждений. Совершенно так! Здесь, ради всецелой преданности Богу, уже Бог будет и еже хотети, и еже деяти 98 (Флп. 2, 13). Но ведь это состояние является не вдруг, как только захочешь его иметь. Надо прежде того пройти более или менее долгий путь; а на этом-то пути и рассеяны все распутия, от уклонения в которые без верного стороннего указания только особое чудо благодати Божией может спасти иного за крайне детскую простоту веры; а другим- то как же быть? Умная молитва, говорит, спасет, но умная молитва сама имеет крайнюю нужду в руководстве, пока она есть самоделательная или трудовая. В это-то время делания умной молитвы, не направляемого искусною рукою, большею частию и сбиваются с пути. Итак, высказанное Сперанским средство не полно и не надежно. Главная в нем ошибка в том, что человек оставляется один на этом примрачном и скрытном пути внутренней жизни, особенно при первых шагах по нему.

У всех отцов, писавших руководства к духовной жизни, первым пунктом в правилах для вступающего во внутреннюю жизнь ставится иметь духовного отца-руководителя и его слушаться... Вот что говорит Григорий Синаит: «Без учителя самому успеть в умном делании невозможно. Что делаешь сам по себе, а не по совету предуспевших, то рождает опасное самомнение. Если Сын Божий ничего не творил Сам о Себе, но как научил Его Отец, так творил, и Дух Святый не о Себе глаголал, то кто это такой между нами до толикой достиг высоты совершенства, что уже не требует никого иного, кто бы руководил его? Гордость это, а не добродетель! Такой уже в прелести состоит, то есть вступил на ложный путь уклонения к заблуждениям».

А вот слова Каллиста Патриарха: «Прежде всего попекись найти себе наставника и учителя не прелестного и, нашедши его, вполне отдайся ему, как отцу родному сын отцелюбивый, ходя по повелениям его неуклонно и на него взирая, как на Самого Христа. Кто хочет жить сам, то есть самоугодно, без наставника, тот, по слову Лествичника, легко уклоняется в заблуждение и погибает, хотя бы он всю премудрость мира сего исчерпал. Не с советом ходящие ходят будто в сонном мечтании; они много сеют, но пожинают очень мало и вместо пшеницы – увы! – собирают плевелы».

И в деятельной жизни редко кто обойдется без преткновения, оставаясь с одним своим благоразумием. Но тут, по крайней мере, вред не так велик: одно дело, не так сделанное, если надобно, и переделать легко или в другой раз сделать его как следует. В умном же делании уклонение от правого пути дает свое направление всему внутреннему, которое не вдруг можно переменить. Одни из таких, как мы видели, запутываются в сетях воображения, другие останавливаются на умоголовном делании, или, по Симеону Новому Богослову, на первой и второй степени внимания молитвы или умного делания. И когда они закрепнут в этом строе, то самый опытный и самый усердный наставник едва сможет, если только сможет еще, выбить их или выманить из этих трущоб, в какие они сами себя заключают, находя их крайне восхитительными (10, с. 235–239).

90. О чтении Священного Писания, о существе жизни духовной, цели бытия мира и о безмолвии

«Изучения Писания, – пишет Сперанский, – тем способом, каким вы его производите, то есть развитие смыслов его не усилием разума, но одним молитвенным размышлением, есть, по моему мнению, после чистого созерцания упражнение самое святое и самое полезное». Определеннее это так надо сказать: чтобы питаться словом Божиим и питать им в себе духовную жизнь, надобно усвоять его вседушно. Для сего, приступая к чтению, поставь себя в присутствие Божие и испроси у Господа просвещения разума; затем, молитвенно открыв сердце свое к принятию истины, пойми размышлением и уясни содержание прочитанного; к понятому потом возбуди сочувствие или проведи его до сердца и полюби его; излюбленным восхоти воспользоваться в жизни или определи, в каких случаях твоей жизни могут найти приложение понятые и возлюбленные тобою истины, и прилагай их к делу. Это и будет усвоение Писания вседушное. Но надобно заметить, что смыслов Писания развивать нельзя. Смысл всякого места Писания истинный – один; многоразличие уместно только в приложении его. Все, что может надумать благочестивый христианин по поводу известного места Писания в свое назидание, не следует непременно считать смыслом того места. Потому фраза развитие смыслов неуместна. Ее надобно заменить так: развитие многоразличных приложений обдумываемых мест Писания в свое назидание.

«Если бы мы, – продолжает Сперанский, – были свободны в выборе между различными дарами благодати, я бы остановился на этом и предпочел его всем видениям, даже самому дару пророчества, ибо он менее дает простора самолюбию и потому менее опасен и более согласен с христианским смирением. Постоянно чувствуешь себя на привязи, более страдательным, более подчиненным данному и установленному авторитету. Церковь тут, чтоб исправлять заблуждения по мере того, как мы в них впадаем. Но, предаваясь этому упражнению, нужно очень остерегаться того, чтоб не привязываться к толкованиям отдаленным».

Прекрасные правила! Дал бы Бог, чтобы и все умные и образованные люди им следовали! Но что далее следует, должно быть оговорено. Неужто смысл Писания меняется по мере духовного возраста читающего? Не смысл меняется, а его приложение или при пособии его прозрение в духовную область. Более сильный духом лучшие мысли извлекает в свое назидание из известного места или далее прозревает и скорее обозревает круг духовных предметов при пособии его, чем слабый; смысл же места все один (10, с. 239–242).

«Писание, – говорит Сперанский, – есть книга для поучения всех, приспособленная ко всем состояниям духовным. По мере того как сменяются эти состояния, смысл его изменяется и, хотя сущность всегда одна и та же, приложения разнообразятся до бесконечности 99 . Вот почему замечаем мы, что святые отцы давали одному и тому же месту разные объяснения, смотря по временам и степеням их духовной жизни и смотря по развитию учености».

Святые отцы не объяснения разные давали одному и тому же месту, а разнообразные делали им приложения в назидание наставляемых; смысл же мест признавали единым и неизменным. Под этим только условием единства понимания Писания богооткровенного они и суть отцы и учители Церкви.

«Итак, не находите странным, если в течение ваших трудов вам случится иметь относительно тех же фактов иные взгляды, и всегда принимайте с благодарностию хлеб насущный, не привязываясь к одной форме предпочтительно пред другою. Нужно сохранять данную форму, пока она сама по себе держится; но если представится другая, более ясная, не следует упорно отвергать ее, потому единственно, что нами уже была принята другая форма. Систематическая последовательность, строгий порядок мыслей, столь восхваляемый в науках человеческих, тут не у места, ибо все тут дело чувства или, лучше, духовного роста».

Эти положения совсем противоположны тому, что сказано выше о чувстве связанности и подчиненности данному авторитету при чтении и изучении Писания. «Не привязывайся, – говорит, – ни к какой форме понимания», – следовательно, ныне одно, завтра другое; и, стало быть, Писание не будет для нас представлять ничего твердого: почва под нами будет нетверда, текуча, колеблема.

«Представляя яснейший образ понимания, брось первый». Но ведь он только мне представился, а я не решитель смысла Божественного Писания – как же я могу так своенравничать? Лютеранам это в руки. У них закон не связываться никаким определенным толкованием, а всякий молодец на свой образец. Ревнуя же по истине православно, нельзя так позволять действовать ни себе, ни другим, ибо этим расшатывается весь авторитет Писания и открывается безграничный простор своемыслию.

«Среди многих вещей, – заключает Сперанский, – поистине прекрасных, два соображения в особенности поразили меня: объяснение народосчисления, предписанного Августом, и история избиения младенцев. Несомненно, что эти факты противоречат всему, что оставила нам наиболее достоверная история. Поэтому совершенно необходимо искать тут аллегорического смысла».

Сказано слишком скоро и слишком сильно. Поленился подумать и бросился в аллегорию. Так всегда делают мистики. Напротив, и древние, и новейшие толковники Писания, лица солидного образования, не находят этих событий противоречащими историческим данным и возникающие недоумения решают очень удовлетворительно для непредубежденных. Аллегория в этих и подобных случаях, если признать ее единственным способом пояснения, ослабляет значение Писания и подрывает веру в его непреложную истину. Что друг Сперанского придумал нечто хитрое – не дивно: это в духе лютеран, и особенно немцев. Но как Сперанский-то согласился с тем – вот это удивительно (10, с. 242–245)!

Последнее письмо Сперанского к Броневскому опять обращает внимание наше к молитве.

«Так... краткая молитва Господи, помилуй! есть действительно духовный магнетизм, и не без содействия благодати и истины Христовой пришло вам это сравнение. Закрытием мира чувственного совершается магнетизм душевный».

О человеке, повлиявшем на другого словом, говорят: намагнетизировал его. Умно-сердечная молитва ко Господу, утвердившись, увлекает и преобразует и душу, и тело и всякий раз, как бывает в силе, вводит ум в видение иного лучшего мира – духовного, отвлекая от всего (10, с. 245–246).

«Естественным рождением мы облекаемся в тело душевное: бысть первый человек Адам в душу живу; возрождением мы облекаемся в тело духовное: последний Адам в дух животворящ100 (1Кор. 15, 45)».

Рождаемся мы в состоянии повреждения, в купели Крещения возрождаемся благодатию о Господе Иисусе Христе для жизни новой, духовной. Повреждение состоит в том, что дух, отпадши от Бога, подпал под владычество души, а душа – под владычество тела. В возрождении восстановляется сила духа и возвращается ему господство над душою, а чрез душу – и над телом. Жизнь возрожденного должна проходить в преобразовании души и тела по требованиям духа, или в одухотворении их (10, с. 246–247).

«Тайна искупления нашего состоит в преложении душевного в духовное, или, как некоторые святые отцы это называют, в преображении, а св. Павел еще выразительнее: в возглавлении всяческих во Христе; и это возглавление, или преложение, начинается в этой самой жизни, в этом самом мертвенном теле нашем, и совершается».

Существо жизни о Христе Иисусе, жизни духовной, состоит в преложении душевно-телесности в духовность, или в одухотворении души и тела. Момент, с которого начинается это одухотворение, есть зарождение в сердце неотходной теплой молитвы к Господу – знак сочетания его с Господом. Сердце – корень жизни и всех проявлений ее. Когда оно возобладано духом, тогда чрез него дух естественно начинает проникать в весь состав естества нашего и его одухотворять; тогда ум начинает насыщаться Божественною истиною, весь ею проникаясь, во всем ее объеме: воля – святыми настроениями и расположениями, всеми добродетелями; сердце – святыми чувствами; вместе с тем и тело становится воздержно, трудолюбиво, живо, бодренно, целомудренно. Где все это есть, там падший является вполне восстановленным (10, с. 247–248).

«Бытие мира сего есть эпизода в великом деле Творения, эпизода необходимая, но не цель и конец поэмы. Она необходима потому, что духовность, свобода и возможность падения суть одно и то же».

Теперешний образ бытия мира, точно, есть эпизод. Его не было бы, если б не было падения. Но он не необходим, как не необходимо падение. Свобода тварная предполагает не одну возможность падения, но вместе – возможность и непадения; иначе она не была бы свобода. Стало быть, она отрицает необходимость падения, а с тем вместе – необходимость и настоящего образа бытия мира. Что было бы, если б не было падения, мы не можем гадать, но было бы все не так, как есть. Ибо теперь все приспособлено к поднаказательному состоянию человека, который несет епитимию за падение. А тогда было бы все в соответствии состоянию ненарушимой верности воле Божией (9, с. 248–249).

«Обращаясь к духовной молитве, побеседую еще с вами о свойстве ее. По мере упражнения и навыка в ней открывается, что она как бы останавливает ход мысленной нашей душевной силы, – и на вопрос, о чем мы думали, когда сим образом молились, мы не находим в себе ответа, ибо действительно в это время мы не мыслим ни о чем, не представляем ничего и ничего не помним, ибо помнить, представлять и мыслить есть дело души, а не духа».

Не одной мысленной силы ход останавливается умною молитвою, а всех. Если вникнуть в обычное состояние нашей души, то увидим, что в ней непрестанно мятутся мысли, рождаются одно за другим желания, а под ними обоими мятется сердце в чувствах, поминутно его тревожащих. Когда возродится в сердце умная молитва и придет в силу, до горения сердца, тогда весь этот ток душевных движений останавливается, как у кровоточивой – ток крови. И это не только во время молитвы, но и постоянно. Только в последнем случае прекращается не всякая их деятельность, а самовольное, ничем не сдерживаемое и не управляемое их движение. Напротив, начинается деятельность всех сил целесообразная, направляемая одними началами и к одному концу. Вместе с тем внутри устанавливается строй вместо предшествовавшего нестроения.

«Восточные отцы называют это состояние безмолвием, а западные – suspention des faculties de l"ame. И вот почему молитва эта называется духовною. Она-то есть молитва в духе и истине; а не то, что некоторые, впрочем, благочестивые люди под этим разумеют. Кратко: она состоит в отсутствии всего того, что называют каким-либо понятием, всего того, что не есть дух Христов, ибо дух ни понятий, ни слов не имеет».

Безмолвие у восточных отцов есть один из видов монашеской жизни – отшельнический, когда живет кто один или иногда вдвоем. Состояние же молитвы умно-сердечной называют они трезвением, вниманием, сокровенным во Христе деланием и т.п. Опять встречается речь об отступлении всего, или о пустоте. Сперанский думает, будто во время умной молитвы сознание упирается в ничто или в пустоту, так что внутри ничего различить нельзя. Совсем не то: в это время останавливаются обычные душевные движения, но не действия духовные. Тут дух в силе, а он и сам по себе не пуст и предстоит Богу, Который есть все. Углубившись в предстоянии Богу, ум Бога созерцает, Ему поклоняется и Его Божии свойства и действия исповедует. Даже в состоянии пленения или восхищения ума в созерцание пленение это совершается всегда под влиянием определенного духовного предмета. Апостол Павел был восхищен, но не в пустоту, а видел там и слышал, только выразить того не мог или находил неуместным (10, с. 249–251).

91. О преданности воле Божией

Веруйте и глубоко в сердце содержите, что ничто без Бога не бывает, до самой малости. Все у Него рассчитано. Наш долг все обращать во спасение души и из всего извлекать себе пользу душевную. В этом вся наша мудрость. А как устроить себя, еще никто сам собою не ухитрился. Все как паутина. Плетет, плетет бедный человек; дунет ветер – и все разлетится. А как Господь соткет, так уж прочно. И тонко, да крепко, как канат. Блаженна душа, почившая на руках Божиих! Как младенец у груди матерней, покоится она под кровом Господа. Уразуметь, а паче восчувствовать сие трудно. Господь да поможет вам! Болезненно к Богу припадающий не бывает забыт (11, с. 13).

92. Цель создания человека

Вы пишете: Бог создал человека для общества. Поправьте эту мысль: человек создан для общения с Богом. В этом цель его главная. Потому, когда отпал человек от Бога, Единородный Сын Божий благоволил низойти на землю, чтоб опять воссоединить его с Богом. Так значительно и необходимо сие общение с Богом! Но как для того, чтоб вступить в сие общение и укрепиться в нем, человеку нужно прожить коротенький момент на земле, а прожить ему здесь одному трудно, то на время дано ему расположение и к общественности – не как главное, а придаточное наряду с другими житейскими наклонностями. Всем им седалище в душе... Дух же не земен... Потому, когда он возьмет силу, то заглушает голос душевных потребностей и разрывает все держащие душу узы, которые для ней одной неразрешимы. Тогда человеку легко, просторно: он в своей стихии. Беда обществу, в коем общественность поставляется целию. Тогда передвигается центр и начинается смятение и неурядица.

Вы восхищались музыкою, но вы слишком возвеличили цену ее. Другая область музыки, и другая – молитвы. Потому переход от одной к другой может быть только случайный. Есть много призраков духовных вещей, кои кажутся, но не суть духовны. Вы говорите, что иногда так хорошо и легко, а иногда все разлетится... Жизнь идет полосами... Да! отлетает что-то... Но мне думается, что это всегда по нашей вине. Господь близ есть. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Когда сие есть – и то есть. Как одеждою, тогда одеяна душа... а то – голая и на морозе. Что делать, человеки есмы немощные.

А, поняли!.. ревнив Господь! славы Моея, говорит, иному не дам. Господь требует исключительности решительной. Уклонение сердца – измена, и за нее – штраф. Чем долее кто пребывает в любви, тем сильнее укор уклоняющемуся сердцу. Всякое рассеяние, прилагание сердца к чему-либо, кроме Господа, – все идет в счет и наказуется (11, с. 1314).

93. Теплота духа – от веяния благодати

Теплота духа – от веяния благодати. Но близ ее сидит наше самолюбие. От долготы блаженного сего состояния человек или трубить пред собою начнет, или присвоит себе сие благо, или понадеется слишком: «ну-де уж мы теперь, чай, установились». Когда произойдет сие внутри, Господь берет благодать Свою и оставляет человека одного. А у человека что есть? Вот и безвкусие ко всему духовному чувствуется, и тягота, и равнодушие... точь-в-точь, как в отворенное окошко, ушла вся теплота. Надобно топить; но дрова не в шуме мирском продаются, а хранятся в магазине Господнем. Отопри магазин, да и возьми... Всякому невозбранно доступ есть. Ключ – плач, покаяние, сокрушение или просто терпеливый вопль к Господу, хоть без всякого вкуса, с самопринуждением... Тогда Господь опять воротит теплоту... И это называется отступлением благодати поучительным (11, с. 16–17).

94. Внимание к себе как необходимое условие духовной жизни

Хорошо, что вы каялись и просили у Господа прощения за помысл присвоения себе добра... Нет злее вещи! Помысл, схваченный при входе, как разбойник, и прогнанный, – еще не беда. Но когда от него отражение падет на сердце и оно усладится им, тогда крепко надо бить сие сердце за измену. Всему же причина – невнимание. Не заметит ум, как падет злая искра; а не замечает по развлечению. Хлопотать-таки хлопочите, но Господа не выпускайте из ума и уст. И припадать к Нему не забывайте. Пусть трудно: тем ценнее подвиг и тем скорее подается благодать. При добрых хлопотах напряжение быть с Господом много приносит пользы. Будем припадать и вопиять: Господи, помилуй! Эта небольшая теснота поучительна и спасительна... Есть Господь, все устрояющий. Он всякие развалины восставит... А другое дело: не здесь конец... Плод жизни обнаружится за чертою жизни... Спаси нас, Господи, в тот страшный час; а здесь довольно одного слова: буди воля Твоя, Господи (11, с. 29–30)!

Эгоизм образуется от внешних подвигов без внимания к помыслам. Кто же начнет внимать себе истинно и установится в сем внимании, тот начнет поминутно получать от себя самого самые убедительные уроки в смирении. Ибо тогда раскроется, сколько нечистоты лежит на дне сердца. Поминутно выникающие из сердца мысли, движения, желания – не всегда правые – дадут знать, что сердце есть не что иное, как гнойный струп, издающий отвратительный смрад. Ощущение сие глубоко западет в душу – и где тут до эгоизма? Путь внимания к себе есть путь истинного смирения, – и единственный к тому путь. Вот вы сами пишете: возникает противное добру. Откуда оно? Из души же. Стало, внутри души есть запас противного добру. Какою же надобно считать эту душу? Уж, конечно, не святою. Кто же делает одни внешние подвиги, а себе не внимает, тот как раз попадет в эгоизм. Положит сколько-нибудь поклонов, сидит и мечтает: ну, ныне мы потрудились. Видите, одолжили Бога. Или не поест досыта и думает: так и все святые, т.е. хоть в святцы пиши... и прочее сему подобное. Существенно необходимы внешние подвиги; но останавливаться на них одних – беда! Встречали ли вы у святых отцов выражение: деяние и разум, в которых они совмещают весь труд о спасении души? Это то же, что сказать: подвиг и внимание (11, с. 55– 56).

95. О пребывании с Господом

Есть же люди, которые так установились в Господе, что, несмотря ни на какие разволоки, все пребывают с Господом. Крепость ли духа у них выше, собранность ли более сосредоточенна, или жар любви и сердечной теплоты обильнее! Будем молиться, чтоб и нам Господь даровал сию благодать. А Он любообщителен. Усердие, труд, искание не отщетит. Сам прописал: ищите и обрящете. Поищем и обрящем (11, с. 30–31).

Живя между людьми, в сношениях нельзя, конечно, скоро; но можно. А тут и смерть недалеко. Хорошо умереть в состоянии искания, если не благословит Господь – в состоянии совершенства. И на том свете будет восход от низшего к высшему.

Но вот мы и забыли про тот свет: выбили его из головы хлопоты. Покаемся, отрясем усыпление развлечений, войдем в покой трезвенности – и все пойдет. Лучше бы, конечно, тянуть нить непрерывную; но что делать, когда рвется?! Опять скрутим и потянем ту же нить... Ведь жизнь-то наша вся есть прядение одного початка... Все мотается, мотается – и составляется большой клубок. На том свете весь размотают... Начнут строго рассматривать достоинство нити: по аршинам, четвертям, вершкам. А кто прял, будет стоять и со страхом ожидать, что скажут наконец: хорошо или худо (11, с. 30–31).

96. Теплота сердечная – огонь, который Господь пришел воврещи на землю

В сердце – жизнь, там и жить надобно. Не думайте, что это дело совершенных. Нет. Это дело всех, начинающих искать Господа. Тогда только и начало жизни, когда в сердце покажется сосредоточенная неугасимая теплота; а теплота легонькая весьма непрочна. Сначала Бог сотворил свет разлитый; а в четвертый день сосредоточил его около солнца. Так и в духовной жизни: и при чтении, и при богомыслии, и при молитве, и в церкви, и при беседе бывает в сердце теплота, но какая-то легкая, навеянная, а не привитая. Надобно, чтоб она сосредоточилась в сердце, привилась к нему, затлела и горела. Тогда любо. Се есть огонь, который Господь пришел воврещи на землю (11, с. 52–53).

97. В решительном намерении работать Господу до положения живота – корень жизни

В решительном намерении работать Господу до положения живота – корень жизни. Когда это есть – значит есть жизнь, а когда нет – жизни нет. При нем могут быть ошибки, уклонения, даже падения крепкие; но когда оно цело – все не беда еще. Упал кто – поднимется; зашибся – вылечится. Оно – нить, на которую нанизываются все доброты; но оно же и нож, которым отрезывается все недоброе. Храните сию сердечную ревность, посвящая себя Господу поминутно. А то, что по обстоятельствам иногда невольно бывают опущения, отступления, даже кривые шаги... что делать? – Только не оправдывайте себя в них. Осудите себя перед Господом, сокрушитесь и исповедайтесь Ему. И еще: никогда не допускайте себя до чего-либо произвольно, сознательно. Терпите Господа при всех разволоках, при всех помехах и неудобствах. Он видит все и правою мерою смерит, что вы. А нам, грешным, где догадаться, что мы? – Земля и пепел (11, с. 54).

98. Об исправлении греховной жизни

Когда человек бывает предан греху, тогда все силы души и все отправления тела работают сему греху, равно образ домашней жизни и внешних отношений бывает пропитан тем же духом. Теперь если по обращении грешник не оставит прежних своих занятий и прежнего порядка жизни, то они легко увлекут его на старое. Надобно все перестроить и всюду ввесть новые порядки. Так – глаз привык смотреть на то, что питало грех, ухо слышать то, что льстило страсти, и прочие чувства тоже были орудиями порочных склонностей. Теперь надо, наоборот, сделать их орудиями правды. Пусть глаз видит вместо дурных картин изображение Страшного Суда или какой образ... Пусть ухо слушает церковное пение вместо соблазнительных песней и пр. Бывали тоже дружеские беседы, гулянья и прочее тому подобное... надо все это оставить и заменить другими способами взаимных отношений, например, хождением в церковь, беседами с людьми духовной жизни и пр. Была привычка ложиться и вставать тогда-то, стол держать такой-то, потому что тогда другие были нужды. Теперь всему сему надо дать другое время и другое содержание... Прежде охотно читались такие и такие книги. Теперь надо бросить их и взять в руки Слово Божие и писания отеческие... Таким образом, надо пройти по всему своему поведению и всем занятиям и везде положить правило делать то, чего требует дух новой жизни. Что пластырь на раны, то такого рода новые занятия для души, израненной грехами и ищущей врачевания!.. Кто, оставаясь в прежних порядках, хочет очиститься от страстей, тот напрасною льстит себя надеждою. Отчего Мария Египетская не воротилась в Египет, чтоб поселиться в пустынях тамошних, а ушла в пустыню Заиорданскую? Оттого, что прежде чем дошла бы она до пустыни Египетской, должна была бы встретиться с прежними предметами и едва ли устояла бы против имевших произойти от того возбуждений греха... Так надо поступить и всякому. Положив доброе намерение исправиться, надо отбросить все прежнее и назначить себе новые порядки и правила. Этим порочные склонности и страсти стеснятся или положатся как бы под гнет (11, с. 110–111).

99. Трезвение и благорассмотрение

Написано у вас: два бдительных стража должен иметь воин Христов – трезвение и благорассмотрение. Трезвение – понятно. Но относительно благорассмотрения – как узнать, что встретится в продолжение дня и какие потому движения могут породиться в душе в продолжение дня при разных встречах? Всего, конечно, предугадать нельзя, но многое можно предвидеть, особенно тем, у которых дела дня идут более или менее определенным порядком. Идучи в какой-либо дом, можно наперед представлять, кого там придется встретить, о чем может быть речь и пр., и потому наверное полагать: тщеславие или гнев или другая какая страсть будет там возбуждаема и вследствие того готовиться к отпору. Пусть ничто предполагавшееся и не встретится; и одно предположение нападения будет держать душу в бдительной осторожности, а это много значит. Иной может подумать, что тогда и придумает, как поступить, когда встретится то или другое. Конечно, так; но может случиться и то, что прежде чем возьмется он за соображение, сердце уже загорится страстию, и одолеть ее, может быть, уже не будет возможности. Последнее обстоятельство более всего и делает необходимым предварительное приготовление себя ко встрече разного рода случаев. Много испытавшие и во многих случаях оставшиеся победителями легко выдерживают себя, что бы ни встретилось, потому что по многоопытности они на все готовы; а начинающим лучше приготовляться наперед. Для встречи непредвиденных случаев, выходящих из круга обычных дел, хорошо упражняться в намеренной мысленной брани. Именно: при спокойном состоянии души представлять себя под влиянием тех или других чувств и сердечных движений и тут же соображать, какой дать им отпор или как поворотить душу на добрый лад (11, с. 111–112).

100. Светский угар

Вы хотите покружиться, но не закружиться. Если будете слушать матушку, то, может быть, успеете в этом... Но сомнительно. Дух светской жизни действует как угар... Все входит и входит, не чуется... А потом вдруг – в глазах позеленеет... и об земь... и оглянуться не успеете, как закружитесь. Нет, собирайтесь лучше и в свете быть, и быть солидною... главное: не танцевать (6, с. 13).

Положите, что вы видите комнату, где есть скрытый угар, и порываетесь побыть в ней и пересмотреть, что там. Вам говорят: не ходи, там угар. А вы отвечаете: я ведь не хочу угореть. Пощадит ли вас угар, потому что вы говорите, что не хотите угореть?.. Светские развлечения – угар. И сами не учуете, как угорите (6, с. 16).

Припомните народное изречение: «Берегись первой чарки». Откуда оно родилось? Из опыта, что, выпивши одну чарку, трудно удержаться от другой... а там уж пошла разливанная. Такова власть чувственных удовольствий над нашим слабым сердцем! Водоворот и бурление светских развлечений такого же свойства(6, с. 15).

101. Три основных пункта в жизни духовной

Держите же так: всегда принадлежать Господу. Это многого требует: в мыслях всегда носить Господа; в сердце – всегда иметь чувство к Господу; в воле – все делаемое делать для Господа. Три пунктика, но такие, которые все в себе совмещают, всю жизнь обнимают (6, с. 72).

102. Как устрояется рай на земле

Зимние труды ваши в питании бедных благотворно действовали на вашу душу – и вы чувствовали себя сущею в раю... Божием раю, благодатном, в сердце носимом. Таков ведь и будущий рай – не совне навевающий блаженство, а внутри его устрояющий, как неистощимо бьющий ключ радостей и утешений.

...Да ведь я, кажется, писал вам о коротеньких молитвах. Они составляют настоящую молитву и идут прямо из сердца к Богу, и Бог внемлет им и благословляет их. Бог тогда в душе бывает присущ. Сделайте так, чтобы промежутки между сими воздыханиями все меньше и меньше становились... тогда воздыхания сольются в одну непрерывную молитву... и Бог будет присущ вам особым образом, а где Бог – там рай. Присоедините к сему размышление о Божественных таинствах веры. Сколько тепла и света разольется тогда внутри (6, с. 100–101)!

103. Человек в духе

«Подтянулась», – говорите вы. Прекрасно – и никогда совсем не опускайте рук... В нас ведь Господь положил все добродетели. Они тотчас и просятся наружу, как только мы бываем в таком настроении, о коем есть поговорка: «Ныне он в духе»... это то же, что готов на все доброе. А потом поднимется что-то внутри, налетает нечто совне... И человек бывает неузнаваем. Но и это можно стряхнуть, как какую накидку... Когда живо и сильно ревнование о своем спасении, блюдите сию драгоценность, ибо она дороже всего мира (6, с. 104).

104. Наставление о течении духовной жизни

Главное – установиться в сердце пред лицем Бога и стоять так неоступно. Когда это есть, тогда все прочее придет само собою. В череде изменений духовных в сердце – самое лучшее есть тяготение внутрь... для сопребывания с Господом. Тогда все внешнее отходит: остается Бог в душе и душа в Боге... И се – настоящий монах и схимник (6, с. 121).

105. Опасность рассеяния

Воротились! Слава Богу, что было приятно... И еще милость – возвращение здоровья! Но худо, что рассеялись. Хоть вы сказали только, что не так сосредоточенны; но это очень много значит. Это значит, что вы вышли из своей колеи... Господа ради, поопаситесь и постарайтесь воротиться – и стать в чин свой. Выходить легко, но ворочаться трудно; а если надолго остаться наруже, то, пожалуй, в середку и не влезешь... уты, утолсте... Избави вас, Господи! А то и не впустят (6, с. 166–167).

106. О благоустройстве внутренней храмины

Хвалите новое жилье: чисто, опрятно. Теперь и в середке тоже все таким же образом наладьте. Внешнее да напоминает и указует на внутреннее. В каждом письме уже несколько времени вы повторяете: воротиться на старое, войти в свою колею. Что вы тут разумеете? Неужели там внутренняя храмина разорилась? Она построена не на песке. К тому же вы говорите, что молитва Иисусова в силе у вас... В какую же еще колею желаете вы вступить (6, с. 185)?!

107. Как с утра настроиться на добро

В первый момент по пробуждении от сна спешите сознать, что Бог с высоты призирает на сынов человеческих видети, аще есть разумеваяй и взыскаяй Его. Потом на себя обратитесь, таковая ли вы, что Господь с удовольствием подольше остановит на вас взор Свой? К сему далее прикрепите другую мысль: попали ль вы в колею Божеского Промышления и по ней катится ли колесница жизни вашей, ибо все в воле Божией и ею все правится, и то только и прочно, что ею водится. У нас много своих путей, кои кажутся, но не суть путями воли Божией (6, с. 201).

108. Наставление о сохранении чистой совести

Совесть да будет чиста всегда. Но совесть надо просветить словом Божиим, а то она часто беспокоит за то, за что не следует вступаться. Для того читать надо Евангелие и оттуда почерпать правила, какими потом должна руководствоваться совесть.

Вы – жена, вы – мать, вы – хозяйка. Обязанности по всем сим частям изображены в Писаниях апостольских. Просмотрите их – и возьмите на совесть исполнять. Ибо сомнительно, чтобы спасение могло устроиться помимо исполнения обязанностей, которые налагаются званием и состоянием. Ибо как то и другое от Бога, то то и другое может быть обращено или на угождение Ему, если верно исполняется, или на оскорбление Его, если не исполняется (8, с. 3–4).

109. О борьбе с миром

Что с миром нельзя помирить Евангелие – это знал Господь, давая заповеди; но нигде не сказал, чтобы можно было делать уступки миру. Уступка – измена Господу.

Надобно только различать явную заповедь от того, что не определено заповедию, а оставлено нам на свободу. В последнем случае меру уступки определяет благоразумие, которое иногда и требует сего.

Борьбы же прекращать не следует, а следует только изворачиваться в средствах. Одно не берет – другое придумать, паче же молиться Господу, чтобы и вразумлял, и силу давал (8, с. 7–8).

110. Об успехах в духовной жизни

Успевает ли кто в жизни и насколько успевает – этого заметить не дается, потому что иначе всякий сам съедал бы себя с глаз. Неведение это держит в страхе и постоянно подновляет ревность, уверяя, что ничего еще не сделано и что, следовательно, надо снова начинать. Снова начинать – такой закон духовной жизни... Каждый день надо считать первым днем жизни в страхе Божием – заднее все забывая, кроме грехов, о коих всегда надо каяться (8, с. 8).

111. Единое на потребу

Единое на потребу надо водрузить в уме и сердце: веру и жизнь по вере в уповании жизни вечной (8, с. 36)

112. Господь любит добровольно посвящающих себя духовной жизни

Если хочешь Господу себя посвятить, то незачем тебе водиться с миром, в котором нет духа Христова. Если же не хочешь – как хочешь.

Господь любит доброхотно к Нему идущих невест (8, с. 75).

113. Лучший способ предохранить себя от влечения к земному

«Дух наш восстановляется благодатию Божиею – в силе противостоять влечениям к земле со стороны души и тела. Он и восстановлен уже в христианах. Но невнимание к нему и к делу его делает то, что земное успевает увлекать нас и, как туманом, заслонять Небо. Лучший способ, как подкреплять дух наш в его борьбе с душою и телом при влечениях к земному, есть память об исходе и о последующем за ним Суде и предрешении участи нашей. Потрудитесь поставить себя в состояние умирающей, сей час и сей час имеющей предстать на Суд, и вместе с тем возбудить соответственные тому чувства – и смотрите: что будет? Полагаю, что все нити земные этим будут порваны – и в сердце останется одно вопияние: «О, Господи! Спаси же!» Научите сему и Черничку. Ничто так не оживляет страха Божия со всеми плодами его, как поставление себя в сие состояние и восчувствование того (8, с. 95–96).

114. О сретении Господа

Се начались Приготовительные к посту недели, и в самом начале – Сретение, которое очень знаменательно указывает, что желающие сретить Господа могут достигнуть сего не иначе, как постническими трудами – мытаревыми смиренномудрием, искренним раскаянием, по указанию блудного; памятию о Страшном Суде, плачем о падении во Адаме и о своих собственных – и воплями: помилуй мя, Боже, помилуй мя (8, с. 99–100)!

115. О чувстве Воскресения

Сила Воскресения Христова невыразимо велика! Нам не понятие только светлое надо возыметь о нем – но и в сочувствие с Ним войти, ибо не для себя, а для нас воскрес Господь, нас совоскресил. Это совоскресение верою увидеть и радость от того возыметь даруй, Господи (8, с. 100).

116. Божий экзамен

Вы всегда свое делайте, а что встречается совне, то не от вас. Бог посылает, и Бог посылает это на экзамен. Пославши, смотрит, как вы поступите. Если умно и справедливо поступите, Он ставит вам лучшие баллы; а если иначе как – и баллы ставятся другие. Потом сделан будет свод баллов... И что окажется в итоге, по тому и аттестат вам выдан будет. Аттестат пишется не на бумаге, а на челе. На том свете привратники тотчас увидят, куда вам следует... «Вам не сюда» – скорбно будет услышать (8, с. 158).

117. Общие наставления о сохранении внимания к Богу и благоуспешном прохождении духовной жизни

Извольте содержать в мысли, что Учитель всякому добру один есть Господь, Спаситель наш. В час размышления или при поклонах внезапно появляться будут мысли спасительные, или руководительные, или пояснительные – надо их замечать и записывать. Если будете предавать себя Господу вседушно, то Он Сам преподаст или чрез Ангела Хранителя всю науку христианскую (8, с. 197–198).

Безжалостность к себе, готовность на всякую услугу другим и предание себя всецело Господу с молитвенным в нем пребыванием – се производители жизни духовной (8, с. 198).

118. Дорогое правило для избежания неприязненных отношений с ближними

В случаях неприятных, породивших неприятные против других чувства, не следует ни говорить, ни действовать. Надо наперед успокоиться – и совершенно исторгнуть из сердца неприятность, чтоб и следа ее не было. Больше ничего не требуется. Тогда и речь, и дело пойдут ладно. Можно тогда и сурово, и строго говорить, даже бранчиво – и речь не произведет худого действия, ибо дух в ней будет не раздражительный, а мирный и любовный. Извольте теперь из того случая взять себе урок. Сядьте и осмотрите, что бы следовало вам подумать, чтоб изгладить неприятное чувство... и вперед по сему действуйте.

Вы о тех... думаете худо. Это источник неприятных к ним чувств. Научитесь думать о них хорошо и возбудите в себе почтительные к ним чувства. Непременно сделайте это: доведите себя до такого к ним чувства, какое имеете к какому-либо уважаемому лицу, – и сие чувство храните... и с ним ходите. Тогда никаких неприятностей не будет. Так ведь и должно вам быть расположенным. Какое вам дело до их поведения?! Начальство есть – и почитайте (8, с. 198–199).

ЖИЗНЬ ЗЕМНАЯ

1. Желание жить естественно живому. И тут нет греха. Но настоящее в этом отношении расположение есть: «буди воля Божия»

Желание пожить естественно живому. И тут нет греха. Но настоящее в этом отношении расположение есть: «буди воля Божия». Жить ли, умереть ли – да будет как Богу угодно. Это расположение надо усилить и довести до того, чтоб оно не давало порождаться какому-либо относительно сего беспокойству (1, с. 28).

2. О борьбе с житейскими хлопотами

То, что у вас времени недостает по причине хлопот и семейных и вне семейных дел, – тоже милость. Кому все некогда, тот не имеет, когда поскучать от праздности и безделья; не имеет вместе и опасности, какой подвергаются праздные. Одно только надо бы устроить, именно: душевную из-за того непокойность. И мне думается, что это удобно достигнуть, не гоняясь за многоделанием, а делая со всем вниманием лишь то, что предлагается сделать течением дел. В основу положить надо крепкую веру, что все случайности с нами идут от Господа; каждую из них Господь предлагает нам сделать, что требуется по Его заповедям в таких обстоятельствах, – и смотрит, как мы поступим, угадаем ли волю Его и, угадавши, сделаем ли угодное Ему? Кто поимеет сие во внимании, тот всегда одно только дело и будет иметь на душе, не томя себя другими. Сделав одно, за другое возьмется и т.д., до тех пор, пока сомкнет глаза, чтобы заснуть (1, с. 124).

3. Земля есть место, траур носящее

Что делать – когда на земле живем, которой обречено всегда быть в трауре и местом, траур носящим (2, с. 3).

4. О плавании в море житейском

В житейском море плавающим надобно кораблик свой беречь хорошенько и направлять его как следует, избегая мелей и подводных камней и столкновений разрушительных. Буря нападет – духа не надо терять и на маяк посматривать, чтоб поскорее в пристань спрятаться (2, с. 205–206; 8, с. 12–13).

5. Отрешиться мира – в нашей власти

В нашей ли власти отрешиться? – В нашей. Если захотим, все сможем. Ибо если захотим – взыщем; взыскав – взмолимся, взмолившись – помощь получим и с сею помощию все возможем. Так говорит апостол: вся могу, о укрепляющем мя Христе Господе 101 ... Но, конечно, не вяло надо просить и не кое-как надеяться, а то и другое сильно, глубоко, вседушно (2, с. 213).

6. Пути Промысла в земной участи каждого

Если верите Промышлению Божию, определяющему участь земную для всякого так, как ему удобнее спастися, то должны верить и тому, что вся ваша житейская обстановка есть самая пригожая вам для устроения вашего спасения. Сколько мне видится, она даст вам полную свободу заниматься своею ду