268. Слово по освящении храма Святой мученицы Царицы Александры, во вновь открытом Александринском сиротском кадетском корпусе

(Говорено дек. 6-го; напечатано в Твор. Св. От. 1851 г. и в собран. 1861 г.) 1851 год

Да ополчаются сынове Израилевы пред Господем, окрест скинии свидения да ополчаются сынове Израилевы (Числ. II. 2). Ничто так не ознаменовано во времени чертами вечности, как Церковь Христова. Ее догматы о Боге вечном и неизменном по сему самому суть истины вечные и неизменные. Ее правила жизни, происходя от того же вечного источника, естественно имеют тоже достоинство неизменности. Имея целию возвести человека в жизнь вечно-блаженную, она и во временной жизни непрестанно направляет его к тому, в чем заключаются неразрушимые временем семена и начатки будущей вечно-блаженной жизни. Посему, Церковь Христова и в тех учреждениях своих, которыя неизбежно подвержены закону времени, как внешние и случайные проявления духа ее, не любит изменений, но требует всевозможного постоянства. «Не прелагай предел вечных, яже положиша отцы твои» (Притч. XXII. 28). «Стойте, и держите предания, имже научистеся» (2Сол. 2:15). Кто с сими мыслями взирает на совершившееся здесь ныне дело, – на освящение храма Божия в доме, который можно назвать воинским станом (хотя это не цепь шатров, а громада зданий): тот, вероятно, расположен спросить: заключено ли сие дело в "пределах, яже положиша отцы»? Можно ли найдти в нем черты от древности держимого предания? Чтобы дать на сие ответ, надобно несколько погрузиться в глубину Священных Писаний и священной древности. Апостол Павел открывает нам, что, когда народ еврейский, на пути в землю обетованную, при горе Синае, при «разгоревшемся огне, и облаке, и сумраке и буре, и трубном... звуке», принял от Бога закон, и вступил с ним в завет; тогда, в устроении сего завета, который мы теперь называем ветхим, владычественно действовал "Ходатай завета новаго Иисус...; егоже глас землю тогда поколеба» (Евр. XII. 18–26). Из сего надлежит заключить, что Господь наш Иисус Христос, под собственными повелениями и распоряжениями, чрез Моисея устроил тогда, между прочим, и, так названную,

Скинию свидения

, то есть, храм Божий, по применению к потребности странствующего народа, подвижный и переносный, по отношению к спасительным для всего человечества судьбам Божиим, исполненный таинственных прообразований Христа и Христовой Церкви, и сокровенных начатков благодати, под видимыми образами обрядового закона. Из сего следует также, что Господь наш Иисус Христос дал и сие повеление: «да ополчаются сынове Израилевы пред Господем, окрест скинии свидения да ополчаются сынове Израилевы». Далее в сем повелении с точностию определяется расположение ополчения окрест Скинии. «Ополчающиися первии на восток – чин полка Иудина» (или, по иному толкованию с еврейскаго: «знамя» полка Иудина), с двумя другими племенами, к западу – «чин полка Ефремля», с двумя еще племенами, к северу – «чин полка Данова», с двумя племенами, к югу – «чин... полка Рувимля» (Числ. 2:3, 10, 18, 25), с двумя племенами. Таким образом, ополчение было располагаемо крестообразно; и средину креста занимала Скиния свидения. Вот первозданная в мире Церковь (ибо прежде ее были только жертвенники без храма): и мы видим ее среди стана и полков, устроенную в сем положении самим Господом Церкви. Это стан странствующего народа: но, при внимательном рассмотрении обстоятельств, нельзя не признать, что это и военный стан. Иначе, народу, разделенному на двенадцать племен, на что бы еще давать новое разделение на четыре полка? – И нужно было странствующему израилю воинское устройство: потому что и на пути встречал он врагов, и обетованную землю должен был приобресть оружием. Посему то, когда Скиния свидения, вместе со всем станом, поднималась в поход: Моисей произносил воинскую молитву: «востани Господи, и да разсыплются врази Твои» (Числ. 10:34). Пред существенною святынею сего храма, – пред кивотом завета Божия, – шел Израиль на брань против Мадианитов, и истребил их всех, не потеряв ни одного воина. Пред сею же святынею сего храма иссяк Иордан, чтобы открыть путь Израилю, идущему завоевать обетованную землю. Пред сею святынею сего храма пали стены осажденного Иерихона и тридцать царей палестинских. Так было, когда Израиль был верен святыне Господней. Извлечем из сих древних законодательных распоряжений и последовавших за ними деяний и событий, мысли и правила, которые в оных заключены, и которые нам теперь надобны. Воин и воинство у народа Божия получали образование и руководство под покровительством и мановениями Божиими. Скиния свидения, или походный храм воинствующего Израиля, есть устроение Божие и Христово. Сей храм, поставленный среди полков воинствующаго Израиля, чрез сие самое говорил израильтянину – воину: ты должен быть защитником твоего Правительства, народа, отечества, и вместе защитником веры и Церкви. Кивот завета Божия, по временам сопутствующий Израилю в его воинских движениях, и чудесными знамениями споспешествующий его победам, чрез сие говорил израильскому воину: будучи защитником твоего Правительства, народа, отечества, веры, Церкви, ты должен полагать для себя твердейшую опору и надежнейшую защиту в вере и Церкви и ее святыне. Не приятно ли будет воинствующему Россиянину из сего усмотреть, что он ходит в непреложных "пределах Отцев», что держит от глубокой и священной древности по праву наследованное "предание», когда имеет, чтит и усердно посещает храм Божий среди своих полков и военных учреждений; – когда ходит на брань под освященным Церковию знаменем, под осенением животворящего креста Христова; – когда предмет и цель своего звания определяет обязанностию подвизаться за Веру, Царя и Отечество; – когда в основание своего мужества, побед и непобедимости, полагает веру и упование на Бога? – И для невоинствующих сынов отечества не утешительно ли знать, что звание, назначенное стоять на страже государственной безопасности, обеспечивая сию безопасность изведанным мужеством и верностию, и

729

под непосредственным руководством Самодержца, совершающимся

730

воинским образованием, – имеет глубочайшее основание твердости и безопасности для себя и для нас, по обнадеживающему образу древнего народа Божия, в вере и уповании на Бога, и, соответственно вере и упованию, во всемогущем покровительстве Провидения Божия? "Боже мира" (Евр. XIII. 20) и "Господи Сил" (Псал. XLV. 12)! "Боже мира" – по существу! "Господи воинств, сильный в брани» (Псал. XXIII. 8) – для низложения восстающих против мира Твоего! «Благослови... люди Твоя миром": и, если еще не поздно взывать к Твоему непобедимому долготерпению, устрой и продли мир мира. Но, да не возникнут, и да не возмогут сынове вражды и беззакония, "даждь" и еще «крепость людем Твоим» (Псал. XXVIII. 11), якоже древле избранному Твоему народу, якоже отцем нашим; да продолжит "дух твой ходити... в полцех» (Суд. XIII. 25) наших; да «ополчаются сынове» России "пред Тобою», Господи, взирая к Тебе верою, молитвою, упованием; да ходят пред лицем твоим, во свете Твоих повелений и Твоего закона. Наипаче благослови, Господи, и спаси Благочестивейшего Самодержца нашего и Благоверного Наследника Его, ревностного Исполнителя Его благотворных изволений; и приими под Твой покров являемое здесь, по многих, новое дело Царской благопопечительности о умножении достойных защитников отечества, а с тем вместе – и дело Царскаго отеческого милосердия к лишенным родительской помощи, – и дело Царскаго благочестия, обитель полезных учений увенчавающее святилищем веры. Аминь.

269. Слово в неделю сыропустную и на память Святителя Алексия

(Говорено февраля 10; напечатано в Твор. Св. От. 1852 г. и в собр. 1861г.) 1852 год

Облецытеся Господем нашим Иисус Христом, и плоти угодия не творите в похоти (Римл. XIII. 14). Сие наставление Апостола провозглашено ныне среди церкви: следственно, предложено нашему вниманию, уразумению и деятельному исполнению. Но прежде нежели войдем в рассуждение о сем наставлении, не бесполезно – дать вам некоторое объяснение особенности настоящего дня, не часто встречающейся. Праздник блаженного преставления от земли Святителя Алексия совершаем ныне двумя днями ранее обыкновенного. Почему так? Потому что так повелели богомудрые Отцы наши, учредители церковных чиноположений. А почему они так повелели? Потому что находили неудобным, чтобы в день строгого поста и покаяния благочестивая печаль смешена была с радостию праздника. Неужели и благочестивая радость может иногда быть неблаговременна? Так, видно, думали богомудрые Отцы наши; и наш долг – не состязаться с их мнениями, а правильно понимать их, и брать себе в руководство. Благочестивая печаль не враждебна благочестивой радости, и даже сама рождает ее, как сие испытал и исповедал пред Богом Пророк: «по множеству болезней моих в сердц е моем утешения Твоя возвеселиша душу мою» (Псал. XCIII. 19). Но дабы «печаль, ...яже по Бозе», которая, как сказует Апостол, «покаяние нераскаянно во спасение соделовает» (2Кор. VII. 10), возымела в человеке полное действие, и принесла плод, – для сего должен он предаться сей печали полным сердцем, и не расстроивать ее действия постороннею радостию, даже и благочестивою. Сего требует закон единства, который имеет великую силу как в природе, так и в делах человеческих, и особенно духовных. «Едино... есть на потребу» (Лук. X. 42). "Не можете двема... работати» (Матф. VI. 24). «Царство раздельшееся на ся ...не станет» (Матф. XII. 25). Человек потолику живет и действует на земле, поколику пребывает в единстве его душа и тело и существенные части состава телесного. Он достигает полного успеха и совершенства только в том деле, на которое одно устремлено все его внимание, мысль и воля. Разделяясь мыслями и желаниями на разные предметы, он не может не колеблясь идти к цели, подобно храмлющему на оба колена. Благотворному закону единства подчиняет нас, а от опасной раздельности предостерегает, и слышанное ныне Апостольское наставление. Оно, как единственный предмет, который бы наполнял и обнимал наши способности, мысли, желания, деятельность, предлагает Господа нашего Иисуса Христа: «облецытеся Господем нашим Иисус Христом»; и возбраняет рассеваться мыслями и желаниями по предметам чувственного мира: «плоти угодия не творите в похоти». Чтобы верно воспользоваться сим наставлением Апостола, – должно приметить в оном определенность мысли и точность выражения. Он не говорит: не делайте ничего угодного плоти, не прилагайте о ней никакого попечения, совсем не обращайте на нее внимания. По естеству, как он же говорит в другом месте, «никтоже... когда свою плоть возненавиде, но питает и греет ю» (Еф. V. 29). Плоть, или иначе, тело, с его чувствами, силами, членами, по назначению Создателя, есть орудие или слуга души. Работающему орудием надобно пещись, чтобы орудие было исправно. Господину надобно пещись, чтобы слуга имел силу и способность делать дело, на него возлагаемое. Так, человеку надобно пещись о своем теле. Но говорит Апостол: "плотоугодия не творите в похоти», не делайте плоти такого угождения, которого требуют не природа и рассудок, а пожелания чувственные, не управленные разумом, прихотливые, страстные, необузданные, преобладающие. Потому что в сем случае плоть становится не только непокоривым слугою души, но даже властелином над нею, ее поработителем и мучителем. Употребляй пищу и питие по требованию голода и жажды, для поддержания жизни, сил, здоровья: сего требует природа; сего не возбраняет закон; сего не отвергает здравое учение. Если и избранную пищу употребишь в праздник, в день радости, с благодарением Богу, "дающему нам вся обильно в наслаждение» (1Тим. VI. 17): и в сем оправдает тебя притча, на трапезе благовременного веселия предлагающая "тельца упитаннаго» (Лук. XV. 23). Но дабы вслед за естественным услаждением вкуса не подкралась похоть, а за нею неумеренность, объядение, пиянство, сладострастие, – для сего и обыкновенное благоразумие советует, и врачебная наука вразумляет, и правило духовной опытной мудрости повелевает, вообще – отсекать нечто от количества пищи, требуемого чувственным пожеланием, особенно же в некоторые времена и количество пищи уменьшать

731

, и качество ее изменять, отлагать утучняющее, и согревающее, и употреблять легкое и прохлаждающее. Закон духовный предписывает употреблять пост, как оружие для отражения похотей плоти, давать пост и молитву, как крила, духу, для возвышения его к Богу. Впрочем, правило церковное, строгое против похоти, снисходительное к немощи, требует поста, и осуждает непостящегося, «кроме препятствия от немощи телесныя» (прав. Апост. 69), следственно, позволяет облегчение поста, ради немощи телесныя; и весьма справедливо; потому что немощь сама собою доставляет то, что ищется посредством поста, то есть, укрощение чувственности и бездействие плотских страстей; и следственно, для немощного не то нужно, чтобы усмирять плоть постом, а то, чтобы немощное тело поддерживать питанием и врачеванием, дабы оно не сделалось вовсе неспособным служить душе. Подобно сему и в отношении к одежде и жилищу, к действованию и отдохновению, к занятиям приятным и удовольствиям чувств, закон духа для плоти заключается в том, чтобы умеренно удовлетворять естественным ее требованиям, рассудительно снисходить к ее немощам, и притом не оскорблять достоинства духа и нравственного чувства, не противоречить намерениям Творца природы в дарах Его, не раболепствовать страстям и похотям. «Плоти угодия не творите в похоти». Если пред чистым зеркалом закона духовного поставим нашу действительную жизнь: как неблагообразны должны показаться многие дела, которыми многие не смущаются, а иные даже хвалятся! Учащаемые пиршества без праздника, – ежедневные увеселения без случаев к веселию, – забавы, бурущия более времени, и причиняющие более утомления, нежели труды, – зрелища, пред которыми скромность должна бы закрыть глаза, – песни, от которых целомудрие должно заградить слух, – и мало ли что можно было бы еще указать, в чем обличается "угодие плоти ...в похоти», уже переставшее бояться обличения? Странным показалось бы слово, которое прямо указало бы на некоторые странности, по прихоти людей сделавшиеся обыкновенными

732

. – Недовольствуясь пристрастным

733

"угодием плоти", которому дает некоторый повод природа (как например, из потребности пищи и пития заимствует себе повод неумеренность в пище и питии), – они изобрели «угодия плоти», мимо намерений природы; образовали у себя вкусы, которых естественное чувство не знало, и к удовлетворению их приспособили потребности, которыми природа не думала их обременять

734

, и как в неестественном должно быть более зла, нежели в естественном, то мимо природы вымышленная прихоть предавшихся ей порабощает привычкою с большею жестокостию, нежели невоздержание в пище

735

. Может быть, скажут: стоит ли труда восставать против угождения плоти, хотя и с страстию соединенного, которое никому вреда не делает? – Не смущаюсь от сего упрека: потому что его делают не мне одному, но прежде меня святому Апостолу Павлу, который написал: «плоти угодия не творите в похоти». Для усмотрения, – что Апостол, проповедуя против угождения плоти в похоти, не об мелочах заботился, но предупреждал зло, не страшное вначале, пагубное впоследствии, – довольно представить один пример из Св. Писания. Пророк Исаия говорит иудеям, что они – на краю погибели: «разшири ад душу свою, и разверзе уста своя». От чего это? Как дошли до сего иудеи? Выслушайте объяснение Пророка! «С гусльми бо и певницами, и тимпаны, и свирельми вино пиют, на дела же Господня не взирают, и дел руку Его не помышляют» (Ис. V. 12, 14). Необузданное плотоугодие довело их до забвения Бога: а удаляющиеся от Бога куда идут, если не к аду? «И ад разширяет душу свою и разверзает уста своя», чтобы поглотить их. Благодарение Апостолу Христову, который не только старается не допустить нас до сей опасности увещанием, но и показывает вернейшее средство и надежнейшую помощь к нашему охранению от оной. «Облецытеся, – говорит, – Господем нашим Иисус Христом, и плоти угодия не творите в похоти». Подвизайтесь исполнять первую часть сего наставления: и в сем найдете средство и помощь к удобнейшему исполнению второй. Облеки во Христа твой ум посредством поучения в слове Его, и благоговейных о Нем помышлений, – твое сердце посредством веры в Него и молитвы и любви к Нему, – твою волю посредством послушания заповедям Его, – твою жизнь посредством подражания примеру жития Его: и твой дух облечется силою духа Его, к низложению мятежной силы плоти, к восполнению естественной немощи плоти. Помяни Христа в вертепе и в темнице: и тебя не будет прельщать великолепно украшенный дом. Помяни Христа в яслях, на соломе: и ты устыдишься твоего мягкого одра. Помяни Христа обнажаемого и облекаемого в одежду поругания: и для тебя не желательна будет изящная одежда. Помяни оцет и желчь, вкушаемые Христом: и ты не взалчешь роскошного пиршества. Помяни Христа, Которого, по изображению пророческому, «колена... изнемогоста от поста» (Псал. CVIII. 24): и пост будет для тебя сладок и питателен паче пиршества. Приимите в сердце ваше Христа страждущего и умирающего на кресте: и умертвятся «уды ваша, яже на земли» (Колос. III. 5) и не дерзнут ожить страсти и похоти. Святителю Отче Алексие! Как отец начинающему обмогаться от болезни сыну помогает облещись в одежду здравых: так и Ты нам, от немощей и болезней греховных возмощи желающим, силою молитв Твоих и данной Тебе благодати, помози "облещися Господем нашим Иисус Христом», да в Нем ходим, и дойдем туда, где Ты со Христом живеши во веки. Аминь.

270. Слово на день Благовещения Пресвятой Богородицы

(Говорено в Чудове монастыре марта 25-го; напечатано в Твор. Св. От. 1852 г. и в собрании 1861 г.) 1852 год

Помышляше, каково будет целование сие (Лук. I. 29). Видите, что Пресвятая Дева размышляет: и, мне кажется, она учит нас размышлению. Объяснимся. Когда Архангел Гавриил, посланный возвестить ей воплощение от нее Сына Божия, начал свое благовещение приветствием: «радуйся, благодатная, Господь с тобою, благословена ты в женах»; тогда она, как поветствует святый Лука, «смутися о словеси его», и, как глубоко усмотрел сам Архангел, убоялась. Ибо он, как дух, и сквозь молчание видел, что происходило в ее духе, и сказал: «не бойся, Мариам» (Лк. 1:28–30); следственно, видел в ней страх. Что случается с нами, когда приходим в смущение и страх? – Трепещем, произносим вопль, стараемся убежать, а иногда теряемся до того, что не можем владеть ни мыслями, ни словами, ни движениями. Это – наше несовершенство, малодушие, немощь. Сему не надлежало быть в благодатной Деве; и сего не было в ней. По действию внешней причины, ощутив невольно смущение и страх, она тотчас удержала свое смущение, умерила свой страх. Каким образом? – Посредством размышления. «Помышляше». «Ничтоже бо, – рассуждает Премудрый, – «ничтоже... есть страх, токмо лишение помощей, сущих от помышления» (Прем. XVII. 11). Премудрая Дева не осталась долго в лишении сей помощи, но немедленно воспользовалась ею. «Помышляше». Как причиною смущения и страха ее, так и предметом размышления ея было необычайное приветствие Архангела. «Смутися о словеси его, и помышляше, каково будет целование сие». Архангел нарек Деву Марию "благодатною», то есть, исполненною высоких даров Божиих, превышающих естественную доброту, и «благословенною в женах", что, по свойству священного языка, значит: благословенною преимущественно пред всеми женами всего рода человеческого. Неудивительно, что она пришла от сего в смущение и страх, подобно человеку, внезапно восторгнутому на высоту. Как же искала она "помощи, сущей от помышлений,» и обрела ее? В сие мог проникнуть Архангельский взор; мы можем только гаданием постигать сие. Что сотворю, помышляла она, вероятно? – Прииму ли необычное приветствие? – Страшусь, да не вменится мне сие в превозношение. Отвергну ли? – Страшусь, да не оскорблю неверованием не только Божия посланника, но и Пославшего? Пожду в безмолвии, что далее явит Бог. – Так, она и не приняла высокого приветствия, и тем сохранила свое смирение; но и не отвергла, и тем сохранила свою веру. А сохраняя смирение и веру, она сохраняла то чистое расположение духа, которое соделывало ее способною принять высочайшее откровение Божие. На Божественное благовещение, что она родит Христа Бога, что на нее найдет Дух Святый, только совершеннейшее смирение могло достойным образом ответствовать: «се раба Господня», только совершеннейшая вера могла с несмущенным дерзновением рещи Архангелу: «буди мне по глаголу твоему» (Лк.1:38). Видите, братия, что Матерь Божия, в одно из самых трудных мгновений своей духовной жизни, искала себе помощи в размышлении, благочестивом и смиренном, и действительно в нем обрела себе помощь. И если Дух Божий показал нам сию черту ее духовной жизни в Евангельском Писании; а «елика ...писана Быша, в наше наказание преднаписашася» (Рим. 15:4): то надобно признать, что ее примером Он учит нас благочестивому размышлению. Из того, что в Евангелии видим Божию Матерь употребившую размышление в одном из трудных случаев жизни, не должно заключать, что она только в подобных нечастых случаях пользовалась размышлением. По опыту знаем, что, кто не приобручил себя к размышлению и не приобрел навыка в оном, тот не умеет найдти в оном себе помощь в случае внезапном и трудном. Итак, если Божия Матерь в случае внезапном и трудном обрела себе помощь в размышлении: то сие показывает, что она ранее приобучила себя к размышлению, и приобрела навык в оном. Таким образом, преподаваемое нам примером ее учение расширяется; и мы должны заключить, что благочестивое размышление должно быть постоянным спутником человека в жизни духовной. Как из сокрытого в землю семени произрастает дерево, с его плодами: так из сокрытых в душе человека мыслей возникает его нравственная жизнь с ее делами. По роду семени, питаемого землею, бывает растение и плод; по роду мыслей, питаемых сердцем, бывают жизнь и дела. Кто попускает себе иметь мысли рассеянныя, непостоянные, неуправляемые рассуждением: у того естественно и в образе жизни оказаться должны рассеянность, непостоянство, беспорядок. Итак, сей в твоем уме и сердце благочестивые и добрые мысли, чтобы произрасла благочестивая и добродетельная жизнь; и притом, не бросай их поверхностно, случайно, наудачу, но, как искусный и тщательный сеятель, с рассуждением, в порядке, в меру, полагай оные в глубокую бразду ума и постоянно питай чувствованиями сердца; и как земля из вверенного ей семени углубляет внутрь себя корни, и тем способствует растению возвышаться и расширяться вне: так должно и тебе размышлением и созерцанием, подобно корням растения, углублять в себе святое и доброе, чтобы и деятельная жизнь твоя возвышалась в подвигах и расширялась в обилии добрых дел. В наше время, – когда люди более прежнего «взыскаша помыслов многих» (Еккл. VII. 30), когда с ранних лет жизни стараются возбуждать и усиливать мысленную деятельность, когда в разнообразии помыслов многих ищут мнимого образования, изящества, удовольствия, корысти, славы, когда посему души так легко засеваются мыслями плевельными, – особенно нужно воззывать людей к размышлению основательному, чистому, возвышенному, благочестивому. Но мы видим в Священном Писании, что, и во времена древней простоты, сам Бог учил людей благочестивому размышлению. «Слыши израилю», говорит по повелению Божию Моисей, «Господь Бог наш Господь един есть», и: «возлюбиши Господа Бога твоего»; и, чтобы укоренить в народе Божием сии главные истины благочестия, Моисей продолжает: «и да будут словеса сия, яже аз заповедаю тебе Днесь, в сердце твоем, и в души твоей, и да накажеши ими сыны твоя, и да возглаголеши о них седяй в дому, и идый путем, и лежа, и востая» (Втор. VI. 4–7). Из слов: «лежа и востая» можно видеть, что "глаголание» значит у Моисея собеседование не только с другими, но и с самим собою, то есть, размышление. Пророк Давид провозглашает блаженным человека, у которого в законе Господни воля его и который в законе Его поучится день и нощь. Как можно поучаться в законе Божием день и ночь? Во времена Давида мир не был так наполнен учителями и книгами, как ныне; да и при обилии учителей и книг нельзя проводить с ними день и ночь. Однако, не какой-нибудь мечтатель, а Пророк обещал блаженство и указал, как средство блаженства, поучение в законе Божием день и нощь. Как же сие возможно? – Возможно посредством благочестивого размышления и сердечной молитвы; потому что сим человек заниматься может, по выражению Моисея, и «седяй в дому, и идый путем, и лежа, и востая». Братия христиане! Что, если бы в учении, которое Моисей и Давид, конечно, не без успеха, преподавали ветхому и плотскому израилю, оказались неуспешными мы, которые величаем себя наименованием нового, духовного израиля? Не стыдно ли было бы нам? Не строгого ли осуждения были бы мы достойны? Не вознерадим же, по указанию Давида, искать блаженства, поучаясь в законе Господнем день и нощь. Будем внимательны, чтобы, по наставлению Моисея, помышлять о Боге и о благоугождении Ему, и «седя в дому, и идя путем, и лежа, и востая». Для чего часто попускаете вы помыслам вашим, по подобию необученных и неукрощенных коней, ристать без управления, без пути, без цели! Обучайте себя "востягать их ...браздами и уздою» (Пс. 31:9) твердой воли и основательнаго разсуждения, и смотря по надобности, либо приводить их в покой, либо направлять по пути правому, к полезной цели, преимущественно же, к великой цели вашего бытия – к Богу, ко Христу, к небу, к вечности. Скажете ли, что предметы мира сего невольно поражают ваши чувства, и увлекают ваши мысли? Правда, что могут они невольно поражать ваши чувства; но не имеют силы увлекать ваши мысли, если вы сами не отдаетесь сему влечению. Вы можете, особенно при помощи Божией, "отвращать очи" свои, «еже не видети суеты» (Пс.118:37), или взирая на чувственное оком духовным, можете, по образу блаженного Святителя Тихона, «от мира собирать сокровище духовное». «Вся бо, – говорит святый Макарий, – подлежащая нашему взору суть сень и образ вещей относящихся до души нашей». И потому, как он же учит, «когда взираеши на солнце, ищи истиннаго солнца, яко слеп еси. Когда простираеши взор на свет, обратися оттуда очами к душе твоей, и виждь, имееши ли в ней истинный и благий свет, сиречь Господа» (Беседа 33 Наипаче свойственно христианину прилежно простирать сердечные помышления к Тому, Чье имя он на себе носит, – воспоминать житие Христа Господа, чтобы последовать Ему, вникать в Его учение и заповеди, чтобы уметь исполнять оные, благоговейно созерцать Его страдания и крестную смерть, ради очищения грехов наших, и Его славное воскресение ради нашего блаженного воскресения, дабы, таким образом питать и укреплять свою веру, любовь, надежду, да живет Христос Бог в человеке еще на земли, и потом, да живет человек в Боге на небеси, во веки. Аминь.

271. Слово в день рождения Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

(Говорено в Успен. Соборе июня 25; напечатано в Тв. Св. От. 1852 г. и в собр. 1861 г.) 1852 год

Приближи ко Господу дела твоя и утвердятся помышления твоя (Притч. XVI. 3). Вот одна из притчей Царя Соломона, которыЕ он, по собственному его сказанию, написал для того, чтобы человек мог «познати премудрость и наказание, ...уразумети же правду истинную» (Притч. I. 2–3), то есть, посредством основательного наставления узнать истинную добродетель и ею направить жизнь к блаженству. Почему сия притча пришла мне на мысль для настоящего слова, вы усмотрите вскоре: но прежде всмотримся в притчу. Приближение к Богу, по благотворному намерению Творца, соответственно потребности существа сотворенного по образу Божию, есть для человека истинная и законная цель стремления на поприще жизни. Сотворенный по образу Бесконечнаго, человек не удовлетворяется конечным: и если гоняется за тем, что ему представляется желательным в тварях, то, и по достижении желаемого, не остается довольным, вскоре находя оное для себя маломерным и недостаточным. Ум, сотворенный по образу Бесконечного, только вечною истиною может утолить жажду ведения. Сердце, сотворенное по образу Бесконечного, только бесконечным благом может насытить алчбу благополучия и блаженства. Так, конечно, мыслил Царь-пророк, когда взывал к Богу: «насыщуся, внегда явитимися славе Твоей» (Псал. XVI. 15). Посему и увещавает другой Пророк: «приближайся к Богу своему присно» (Ос. XII. 6). И Апостол поощряет к сему обещанием облегчающей сие взаимности: «приближитеся Богу, и приближится вам» (Иак. IV. 8). Но как может человек приближиться к Богу – невидимому и непостижимому? Очевидно, не может лететь, как скоро пожелает, всем существом своим от земли на небо, из видимого в невидимое: а может и должен направлять к Богу движения своих сил и способностей, преимущественно ознаменованных образом Божиим, не связуемых телесным, не ограничиваемых пространством; может и должен устремлять к Богу помышления и желания, приближаться к Богу умом и сердцем, созерцанием и молитвою, верою и любовию. На сем правом пути встречаются затруднения, которые происходят частию от прирожденного повреждения нашей природы, удобно простирающегося и на наш произвол, частию от приражения сил, действующих вне нас, также поврежденных и уклоненных от благустроения Творческого. Хотя мы сознаем, что мы властны думать, о чем хотим: однако не случается ли, что, воскриляя помышления наши к Богу, не можем долго и постоянно удерживать их на высоте, что оне, то как бы ненарочно ниспадают, то, даже вопреки нашим усилиям возвысить их, низвергаются долу, на предметы низкие, суетные? Хотя чувствуем, что не какая-либо посторонняя сила движет наши желания, а мы сами произвольно простираем их к тому или другому предмету: однако не случается ли, что направляя желания наши к благам духовным, небесным, вечным, мы испытываем сильное противоборство других желаний, которыя влекут нас к предметам земным, тленным, к удовольствиям чувственным, и ослабляют и задерживают наше стремление к Богу? Против таких и подобных затруднений хочет подать нам помощь притча, которая предлагает приближить к Богу дела наши, и обнадеживает, что чрез сие утвердятся помышления наши. «Приближи ко Господу дела твоя, и утвердятся помышления твоя». В самом деле, можем ли мы не колеблясь приближаться к Богу нашими помышлениями, желаниями, духом, когда небрежем о соответственном сему направлении наших дел? Хотя дух должен быть сильнее плоти, – «дух ...бо бодр» по самому естеству, «плоть же немощна» по естеству ее (Мк. XIV. 38): однако может ли иметь полную силу духовная мысль, когда ей противоборствуют чуждые духовного направления дела, с которыми соединена сила таких же мыслей и желаний, произведших оные, и, в случае учащения оных, и сила привычек и пристрастий? Итак, если желаешь нехрамлющими и неколеблющимися стопами приближаться к Богу и твердо предстоять Ему в богомыслии, в молитве, в вере, в любви: то старайся всем делам твоим дать духовное направление, одушевляя их мыслию, стремящеюся к Богу. «Приближи ко Господу дела твоя, и утвердятся помышления твоя».Спросишь ли: как могу приближать к Богу дела свои? – Я уже сказал: одушевляя их мыслию, устремленною к Богу. Не говорю теперь о делах беззаконных и злых: их нельзя приближить к Богу; их должно всею силою воли отражать и отвергать, как удаляющие от Бога. Говорю о делах добрых, или по крайней мере безвинных, обыкновенных в жизни, но не представляющихся в непосредственном отношении к Богу; подвизайся не делать их в забвении о Боге, по своеволию, по прихоти, по страсти; потому что чрез сие удаляешь их от Бога, и они, приметно или неприметно, удаляют тебя от Бога. Если, например, хочешь благотворить ближнему, не делай сего для славы или почести, потому что чрез сие приближаешь свое дело к людям, а не к Богу; не делай сего без внимания, без мысли и чувства, потому что такое дело будет без жизни, и следственно без движения к Богу; подай твою лепту нищему с сердечною мыслию о Рекшем: «будите... милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть» (Лук. VI. 36), и твоя лепта пойдет чрез нищего к Богу, и тебя поведет к Богу. Если призываешься к делам звания и служения общественного: не ищи возбуждения твоей ревности в желании наград и в надежде возвышения над другими; найди для себя движущую силу в мысли, что должностное в обществе лице «Божий ...слуга есть ...во благое» (Римл. XIII. 4); служи Царю и царству верою и правдою, чтобы тем принести службу Богу, и твои дела для Отечества земного будут приближать тебя к Отечеству небесному. Если трудишься для потребностей и благосостояния земной жизни: берегись поставлять себе целию то, чтобы наконец сказать с богачем притчи: «душе, имаши многа блага, ...яждь, пий, веселися» (Лук. XII. 19): притча уже сказала, что это путь безумия и ведет ко внезапной погибели. Возьми себе в руководство Апостольское слово: «есть... снискание велие» – великое приобретение – «благочестие с довольством» (1Тим. VI. 6), и учись "богатеть в Бога" (Лк. 12:21) правдою приобретения, умеренностию в употреблении приобретенного, служением от избытка твоего, а иногда и от скудости твоей, нуждающимся ближним. "Аще ...ясте, – говорит Апостол, – аще ли пиете, Аще ли ино что творите, ...в славу Божию творите» (1Кор. X. 31). Примечайте, как и то дело, которое чревоугодника унижает до самых низких между бессловесными, благоразумный может одушевить возвышенною мыслию и, по выражению Соломона, "приближить ко Господу». Видишь ли дело, которое надобно начать: прежде нежели введешь оное в область событий, приближи оное к Богу молитвою о благословении на его начатие, о помощи для его совершения. Смотришь ли на дела, которые ты уже совершил с успехом, с достоинством, с пользою для себя и других, со славою; не приближай их слишком к себе, не питай ими своего самомнения; приближай их к Богу, исповедуя над ними благость Его Провидения, вознося к Нему фимиам благодарного сердца. Сие последнее значение и применение притчи Соломоновой ныне особенно, к утешению и назиданию, мы можем видеть в живом, величественном действии. От начинающегося ныне нового лета жизни Благочестивейшего Самодержца нашего обращаясь к лету прошедшему, там видим мы день, на который с ожиданием смотрели дни предшествовавшие, на который с благоговением смотрят и смотреть будут дни последующие. Это день, в который совершилось Его двадесятипятилетие в качестве Богом венчанного и помазаннаго Царя. Сколько воспоминаний приносил Ему сей день о подвигах и достопамятных делах, которые он совершил, ко благу Церкви и царства, в войне и мире, в законодательстве и управлении, в возвышении благоустройства званий и состояний, в излиянии милостей и щедрот, в призрении страждущего и беспомощного человечества, в облегчении неотразимых человеческою силою частных и общественных бедствий, в укрощении бурь и волнения моря народов, иногда единственно Своею личною непоколебимостию и силою духа! Как же торжествовал Он сей день? Чем ознаменовал сии воспоминания? Дух Его вознесся превыше всякой торжественности земной: Он "приближил ко Господу дела Свои». С совенчанною Супругою и собором второго и третьего рода Своего семейства, на крилах огня Он перенесся из Своей новой в Свою древнюю столицу единственно для того, чтобы принести Богу фимиам благоговеющего и благодарного сердца в том самом храме, в котором приял от Него священное венчание и помазание. Торжество, бесспорно, самое высокое! Потому что восходит непосредственно к Богу. Торжество в высшей степени радостное! Потому что радость в нем небесная. Праведно, Россия, ты нарицаешь Царя своего благочестивейшим. Радуйся о сем, и храни для себя свою радость, непрестанно подвизаясь и сама быть достойною наименования, которым Его украшаешь. Подвизайся быть и пребыть деятельно благочестивою, "приближая ко Господу дела» твои, живою верою и неуклонным последованием заповедям Его, да возможешь с твердою надеждою взывать к Нему пророческим гласом: «тогда не постыжуся», не поколеблюся, утверждуся в силе и славе, «внегда призрети ми на вся заповеди Твоя» (Псал. CXVIII. 6). Аминь.

272. Слово в день обретения мощей Преподобного Сергия

(Говорено в Троицкой Лавре июля 5-го; напечатано в Твор. Св. Отц. 1852 г. и в собр. 1861 г.) 1852 год

Помянеши Господа Бога твоего (Втор. VIII. 18). Благоговейно творя память преподобного и богоносного Отца нашего Сергия, мы исполняем заповедь Апостола: «поминайте наставники ваша» (Евр. XIII. 7). Сия Апостольская заповедь приводит мне на память заповедь Пророческую: «помянеши Господа Бога твоего». И это не по одному подобословию, но по причине более существенной. Благочестно творимая память святых есть отрасль, которой корнем должно быть благоговейное памятование о Боге, так как и благодать святых есть отрасль от живоносного корня Божией силы, или луч от источного света Божия. Чтобы отрасль могла зеленеть, цвести и приносить плод, для сего потребен живой корень. Так, чтобы творимая о святых память была благотворна, для сего надобно, чтобы живое памятование о Боге всаждено было в сердце. Итак, мы не уклонимся от предмета настоящего празднования, но еще послужим оному, если войдем в некоторые размышления о заповеди: «помянеши Господа Бога твоего». Сию заповедь предложил народу Божию Пророк Моисей, в великом поучении, которое произнес к нему в конце своего пророческого и законодательнаго служения, и вписал в книгу Второзакония. «Слыши израилю» (Втор. 6:4), – говорил Пророк, ты прошел достопамятное поприще четыредесятилетнего странствования под непосредственным руководством Божиим; идет время, в которое ты должен будешь оправдать данное тебе руководство тем, чтобы уметь руководствовать и самому себя. В земле обетованной «не с нищетою снеси хлеб твой» (Втор. VIII. 9) «и ясти будеши и насытишися» (Втор. VIII. 10): как воспользуешься ты настоящим благополучием? «Помянеши весь путь, имже проведе тебе Господь Бог твой» (Втор. VIII. 2), опасности, сквозь которые ты прошел, трудности, которые преодолел, чудеса, которых был свидетелем и предметом: какое употребление сделаешь ты из сих воспоминаний прошедшего? – Указую тебе путь правды и спасения: вспомни Бога, виновника всех сих благ. «Помянеши Господа Бога твоего». Вспомни Бога. – Если сие требование принять в его буквальной ограниченности: то можно подумать, что оно слишком умеренно, чтобы не сказать скудно, и не в меру своего предмета. Довольно ли требовать от сына, чтобы он иногда вспомнил отца? И не излишне ли такое требование? Может ли сын забыть отца? Даже не оскорбительно ли для сына, когда предполагается, что он может забыть отца? Человек Богу не безмерно ли больше обязан, нежели между человеками сын отцу? Отец дал сыну жизнь: но не свою, а полученную от Бога творца. Отец воспитал сына, ввел в общество, обеспечил его благосостояние: но это все не иначе, как по благословению и под покровительством Бога промыслителя. Сын действует умом не отца, но своим, волею не отца, но своею, силою не отца, но своею: но человек не может ни действовать, особенно действовать праведно, ни мыслить, особенно мыслить доброе, ни жить, особенно жить блаженно, не может без Бога, Который "носит... всяческая глаголом силы Своея» (Евр. I. 3), о Котором «живем и движемся и есмы» (Деян. XVII. 28), без Котораго «не... довольни есмы от себе помыслити что, яко от себе» (2Кор. III. 5), Которому «отвращу... лице, возмятутся всяческая, и изчезнут и в персть свою возвратятся» (Псал. CIII. 29). При таком отношении человека к Богу, довольно ли требовать от человека, чтобы он иногда вспомнил Бога? И не излишне ли такое требование? Можно ли человеку забыть Бога? Даже не оскорбительно ли, не только для Бога, но и для самаго человека не оскорбительно ли, когда предполагается, что он может забыть Бога? – Нет сомнения, что совесть каждого на сие скажет: точно, так, или так должно быть. Так должно быть, по размышлению о истине и справедливости. Но что видим на деле? Не станем искать сучца в чужем оке: каждый да осяжет свое, нет ли в нем бревна. Не проводим ли мы многих часов, и целых дней, погруженные в дела земных обязанностей, или просто, произвола, корысти, прихоти, не приводя себе на мысль обязанности небесной: «помянеши Господа Бога твоего»? Встречая затруднения в делах, препятствия, неудачи, лишения, оскорбления, не мучим ли мы себя иногда очень долго бесплодною печалью или досадою и безуспешным изыскиванием средств помочь себе, не пользуясь близким и верным средством, – тем, чтобы вспомнить Бога, и просить Его помощи, или предаться Его воле? Имея успехи в делах, пользуясь безопасностию, изобилием, приятным положением в обществе, преимуществами в звании, в служении, не переходим ли мы от суетливой мирской деятельности к нравственной дремоте, в которой мечтаем о своем достоинстве, хвалим свое искусство, до безмерности расширяем свои виды, преувеличиваем свои надежды, – и не умеем очнуться, чтобы вспомнить Бога, узреть над собою Его благодеющую руку, и воздать ему хвалу и благодарение? Сличим сии опыты жизни с умозрением истины и справедливости, выше указанным. Если мало требовать от сына воспоминания об отце; потому что сверх того сын обязан отцу почтением, любовию, послушанием; если тем паче мало – требовать от человека воспоминания о Боге, потому что сверх того человек обязан Богу благоговением, любовию, исполнением заповедей Его: то как много виновны мы, когда не исполняем и того, по исполнении чего надлежало бы еще сказать: этого мало! Если сыну так свойственно помнить отца, что излишним представляется напоминать ему о сем; если много паче свойственно человеку помнить Бога: то как странно, как неестественно, что человек забывает Бога! Если оскорбительно для достоинства сына предположить, что он может забыть отца, и еще более оскорбительно для достоинства человека предположить в нем забвение Бога: то как тяжко мы оскорбляем достоинство ума, сердца, совести, природы человеческой, действительно забывая Бога! И колико же более оскорбляем чрез сие Бога! О Боже праведный! Если бы за наше долгое, многократное о Тебе забвение Ты воздал только мгновением Твоего забвения о нас: мы низринулись бы ниже преисподней, ибо и сущие там не чужды Твоего памятования, так как не чужды Твоего провидения. Но Ты, Долготерпеливе, не забываешь забывающего Тебя человека, и кротко напоминаешь ему о Себе словом Твоего Откровения: «помянеши Господа Бога твоего». Вспомни Бога. – «Тебе, Господи, правда, нам же стыдение лица» (Дан. IX. 7). Пророк, возбуждая людей к памятованию о Боге, применяет свое наставление, в особенности, к состоянию благополучия: «помянеши Господа Бога твоего, яко Той даде тебе крепость, еже сотворити силу» (Втор.8:18). Сие особенное применение не то значит, чтобы надлежало помнить Бога в благополучии более, нежели в инаковом состоянии, но то, что в благополучии человек более подвергается опасности забыть Бога, и потому более требует предостережения от сего. Пример сего тот же Пророк представляет в пророческой песни о израиле, с горькою точностию оправданной событиями: «яде Иаков, и насытися, и отвержеся возлюбленный; уты, утолсте, разшире, и остави Бога сотворшаго его, и отступи от Бога Спаса своего» (Втор. XXXII. 15). Предостереги себя сим примером, возлюбленный новый израиль. Если видишь себя благополучным, пользуйся благополучием умеренно; если чувствуешь в себе силу, помяни Бога, давшего тебе крепость; берегись, чтобы обильно питаемое земными наслаждениями сердце не одебелело, и не сделалось неспособным к небесным ощущениям; старайся питать оное не столько видимыми благами, сколько мыслию о невидимом Подателе благ, которая может содержать оное всегда открытым сосудом для благодати. Некоторые из вышепредложенных размышлений требуют, чтобы не оставлен был без разрешения вопрос: почему Пророк, требуя памятования о Боге, требует так мало, когда человек обязан Богу не только памятованием, но и благоговением, любовию, исполнением заповедей? Это по той же причине, по которой земледелец сеет малое семя; ибо знает, что оно, быв принято доброю землею, само собою произведет немалое растение и обильный плод. Воспоминание и памятование о Боге есть семя добродетелей и семя блаженства. Учащаемое со вниманием воспоминание о Боге постепенно переходит в постоянное о Нем памятование; с постоянным о Боге памятованием естественно соединяется ощущение себя в присутствии Божием и помышление о совершенствах и делах Божиих; от помышления о совершенствах и делах Божиих, при ощущении присутствия Его, восходят и растут благоговение к Богу, вера, молитва, любовь, желание благоугождать Ему и страх нарушить Его заповеди. Бог, избрав Авраама, восхотел сделать его совершенным. Какое же для сего употребил Он средство? Памятование о Боге и хождение в Его присутствии. «Ходи предо Мною, – рек Он, – и буди совершен» (Быт. XVII. 1). В самом деле, если в присутствии царя мы не позволим себе никакой небрежности, а тем более неприличия, но стараемся, чтобы всякое наше слово, всякое движение было ему благоугодно: то кольми паче представляющий себя в присутствии Божием не позволит себе никакого греха, поревнует о святом деле, благоугодном Богу. «Помянух Бога, и возвеселихся» (Псал. LXXVI. 4), сказал Пророк, – и это есть начаток веселия, чаемаго от лицезрения Божия в вечности: «исполниши мя веселия с лицем Твоим» (Псал. XV. 11). «Востани, Иерусалиме, – взывает Пророк, – и виждь собраная чада твоя от восток солнца до запада, словом Святаго радующаяся памятию Божиею» (Вар. V. 5). Новый благодатный израиль! Ты не должен отстать от древнего, но по данной Тебе преимущественной благодати должен превзойти его. Подвизайся всегда представлять небу, как представляешь иногда, как представляешь, кажется, в настоящия минуты, благоугодное небу зрелище множества чад твоих, водимых словом Божиим, "радующихся памятию Божиею». Воспоминай Бога, не умом только, но наипаче сердцем, с благоговением, с верою, с любовию, с благодарностию за Его благодеяния, с желанием благоугождать Ему, да и "Господь помянет" тебя «в благоволении людей» Своих, "посетит" тебя "спасением Своим» (Псал. CV. 4) во времени и в вечности. Аминь.

273. Беседа на празднество Успения и в третий день явления Божией Матери Апостолам

(Говорена в Гефсиманском ските августа 17; напечатана в Твор. Св. Отц. 1852 г. и в собр. 1861 г.) 1852 год

После усопших обыкновенно бывает время плача, потом время утешения печальных; и далее того и другого продолжается время, в которое дети и присные пользуются праведным наследием отшедших. И успению Пресвятой Владычицы нашей Богородицы надлежало сопровождаться подобными последствиями, по сродному с нами естеству Ее, естественными, по обилию данной Ей благодати, обильно благодатными. Плакали Апостолы, когда жизнь Матери Света, как тихая заря после Божественного Солнца Христа сиявшая для Церкви, угасла пред их очами. Плакали горькими слезами естественной печали, но вместе и сладкими слезами благодатного умиления: потому что вера в неумирающую благодать Матери Господней и чувство благоговейной любви к Ней господствовали над чувством лишения. Полное же и совершенное утешение получили они, конечно, тогда, когда, в третий день по Ее успении, ради опоздавшего к Ее погребению Фомы, отверзши гроб Ее, не обрели пречистого тела Ее, и в след за тем увидели Ее в славе воскресения, и от Ней самой услышали слово утешения: «радуйтеся, яко с вами есмь во вся дни». Если радость, которую подает воскресшая Матерь Божия, имеет своим источником присутствие Матери Божией с нами во вся дни: то очевидно, что и радость, как поток из сего источника, должна протекать по всем временам, до впадения в море вечного блаженства. И вот прекрасное и неиждиваемое наследие, которое Матерь Божия в успении Своем не только оставила, но определительно назначила и преподала Своим по благодати чадам и присным. «Радуйтеся, яко с вами есмь во вся дни». И Церковь Христова прияла от Матери Божией сие наследие и хранит, и от дней до дней, от лета до лета, от века до века не престает разделять оное. Для чего и ныне собрала Она сей собор, как не для того, чтобы, если можно, каждый приял некую долю святой и благотворной радости от благодатного сокровища Царицы небесной? Правда, не всем без различия завещала она сию радость, но преимущественно Апостолам: однако, Поелику обещала и продолжить оную, вместе с присутствием Своим в Церкви во вся дни; то чрез сие простерла Свое обещание и на живущих после дней Апостольских, если они усвояют себя Ей в чада и присные Апостольскою верою в Ее неумирающую благодать и Апостольскою благоговейною к ней любовию. Итак «радуйтесь», души, подвизающияся в вере, по образу Петра, который ускорил прежде других исповедать Христа Сына Божия, и, по вере в Него, и по водам ходить отваживался! Матерь Начальника и Совершителя веры «с вами есть»; и как Она блаженна веровавшая, так и вам споспешествовать будет сквозь искушения и опасности достигнуть блаженства. «Радуйтесь», души, стремящияся к совершенству любви, по подобию «возлюбленнаго Ученика» (Ин. 13:23, 19:26, 20:2, 21:7, 20), который и Бога созерцал преимущественно в Его качестве любви, оком любви, и в любви же заключал все учение жизни! Нареченная Матерь возлюбленного Ученика «с вами есть»; и не отречется быть материю и для вас, чтобы покровительствовать духовному воспитанию вашему от рабского страха до "совершенной любви, ...изгоняющей страх" (1Иоан. IV. 18). «Радуйтесь», ревнители слова истины! Матерь вечнаго Слова «с вами есть» и неотступно предстательствует пред Ним о вас, «да даст вам уста и премудрость, ейже не возмогут противитися, или отвещати вси противляющиися вам» (Лук. XXI. 15). Радуйтесь, хранящие девство и целомудрие! Приснодева «с вами есть»; и как девство приближило к Ней Иоанна, так оно приближит Ее к вам. Дознают сие благодетельными опытами особенно те, которые в удалении от мира благорассудно целомудрствуют духом и телом: а от некоторых из таковых и в мире сие известно, как например, от преподобных: Антония Печерского, Сергия Радонежского. «Радуйтесь», и благословенно супружествующие! Обрученная Дева и неневестная Матерь, Которая не только удостоила посетить жениха и невесту в Кане Галилейской, но и первое открытое чудо для них от Божественного Сына Своего испросила, не чуждается вас; Она любит девство, но не унижает и супружества; и вас, молящихся Ей, не лишит благопотребной помощи, если взираете на супружество, как на союз не только естественный, но и духовный, имея высокий таинственный образ его в союзе Христа с Церковию. «Радуйтесь», благочестивые родители и во благочестии воспитываемые чада! Дщерь молитвы праведных Иоакима и Анны, воспитанная в доме Божием, Матерь Сына, от Которого всякое сыновство на небеси и на земли имеет начало, признает вас по духу Своими присными и чадами, и простирает на вас Свой благодатный покров от дома Божия небеснаго и земнаго. «Радуйтесь», хотя сквозь слезы, испытуемые различными скорбями, но крепящиеся в терпении и уповании на Бога! Та, Которая более всех на земле, кроме только Единороднаго Сына Ее, испытана была скорбями, Которой душу "прошло» крестное "оружие" (Лк. 2:35), по Своим опытам знает, что вы чувствуете, и состраждет вам, и может и хощет облегчать вас, почему и нареклась «радостию всех скорбящих». Но нельзя не приметить, что в назначаемый нами раздел благодатного наследия Царицы небесной не входят многие. Что же останется таковым? Чего могут ожидать те, которые не подвизаются в вере, не стремятся к совершенству духовной любви, не ревнуют о истине и правде, не чтят девства, не освящают супружества, чадородия и детоводительства, не благословляют Бога в счастии, ропщут в несчастии? Должно сказать правду: не им воскресшая Божия Матерь изрекла Свое бессмертное: «радуйтеся», не им обещала Свое благодатное присутствие. Однако не оставила ли Она чего-либо и для сих, подобно как благодетельные завещатели, не только ущедряют достойных наследников, но и недостойным оставляют нечто по избытку милости? В книге Соломона есть запись о некоей доле наследства, которое осталяет по себе праведник. Очень естественно, чтобы и Первенствующая между всеми праведными оставила по себе то наследство, которое оставляет каждый праведник. Какое же это наследство? – Раскаяние. «Умираяй праведник остави раскаяние» (Притч. XI. 3). Тем, которые не приближились к Матери Божией подвигом веры, усердием любви, не подражали примеру Ее добродетелей, и потому не приобрели права наследовать от нее благодатную радость, Она оставила, как последнюю милость, раскаяние – наследие несладкое вначале, но спасительное впоследствии, если направлено будет к исправлению жизни. Если мы не умели, или, справедливее сказать, не потрудились стяжать, по примеру Пресвятой Девы, "радость духа... о Бозе Спасе» (Лук. I. 47): то поспешим восприять «печаль, ...яже по Бозе», которая «покаяние нераскаянно во спасение соделовает» (2Кор. VII. 10) и чрез которую, следственно, и радость спасения, наконец, обретена быть может. Аминь.

274. Слово по освящении храма Покрова Пресвятой Богородицы, в Московском Тюремном Замке

(Говорено сентября 18; напечатано в Твор. Св. От., в Полиц. и Губерн. Ведом. 1852 г. и в собр. 1861 г.) 1852 год

Стояше Иисус, и зваше глаголя: Аще кто жаждет, да приидет ко Мне, и пиет (Иоан. VII. 37). Среди храма Иерусалимского стоял Христос Спаситель, и к наполнявшему оный, по причине великого праздника, народу простирал сие воззвание: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне, и пиет». Кто не почувствовал бы жажды при сем воззвании, если бы и не чувствовал ее прежде? Кто не желал бы приближиться ко Христу, и вкусить пития, которое Он подает? Для чего благочестивое усердие трудилось благоустроить и благоукрасить храм сей? Для чего Священноначалие подвизалось в молитвах и тайнодействии, чтобы освятить оный? Не для того ли, чтобы он был Домом Божиим, обителию благодатного присутствия Христова? Чтобы здесь можно было приближаться ко Христу, и причащаться даров Его? Итак, с той минуты

736

, когда провозглашено вступление сюда Царя славы, не пришел ли действительно Христос Спаситель? Не стоит ли Он здесь невидимо? Не простирает ли к душам, слышимо для "имеющих" уши

737

"слышати" (Мф. 11:15, 13:9, 43, 25:30; Мк.4:9, 23, 7:16; Лк.8:8, 15, 14:35), неслышимо для "одебелевших сердец» (Ис. 6:10), – не простирает ли и здесь Своего Иерусалимскаго воззвания: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет?» «Аще кто жаждет». Дело идет, конечно, не о телесной жажде, для утоления которой есть довольно рек, источников и водоемов, и потому нет нужды в чрезвычайном указании, куда идти для утоления оной. Итак, должно заключить, что дело идет о жажде душевной, о желаниях сердца, неуспокоенных внутренно, неудовлетворенных отвне. «Аще кто жаждет». Сие условное и разделительное выражение подает повод думать, что есть жаждущие, и есть такие, которые не имеют жажды, или не довольно сознают ее притупленным чувством, или заглушают ее ложным удовлетворением. В сем отношении надобно нам испытать себя, в каком находимся мы состоянии, и что нам делать, чтобы не умереть от неутоленной жажды, или от утоления ее погрешительного и вредоносного. Наш ум требует познания истины. Это его глад и жажда, – такое же требование природы, как требование пищи и пития телом. Что ж? Удовлетворяет ли природа требованию разумной природы? Есть люди, которых неудобно и справшивать о сем: потому что у них действует чувство, память, воображение, чувственная мысль, чувственное желание: а собственно ум спит или дремлет, и они не сознают, или очень слабо сознают, чего он требует, и чего ему недостает. Спросим людей, которых ум кажется пробужденным, которые называются образованными, каких-нибудь афинян. За них отвечает нам, лично наблюдавший их, Апостол, что они «ни во чтоже ино упражняхуся, разве глаголати что, или слышати новое »(Деян. XVII. 21). Что это значит? – То, что для утоления жажды любознательности они не могли или не умели найти ничего более, как только капли новостей, которые всегда оставляли неутоленную жажду. Спросим более основательных искателей знания; спросим любомудрствующих. Один из достойнейших доверия между ними признался, что усилием любомудрствования он достиг одного только познания; – он узнал, что ничего не знает. То есть: он узнал, что имеет жажду, и не нашел, чем бы удовлетворить ей. Спросим еще более достоверного исследователя; послушаем, что говорит Премудрый Соломон. «Сердце мое вдах, еже ведети премудрость и разум; и сердце мое виде многая, премудрость и разум, притчи и хитрость: уразумех аз, яко и сие есть крушение духа. Яко во множестве мудрости множество досады; и приложивый разум приложит болезнь» (Еккл. I. 17–18). Иначе сказать: кто более домогается удовлетворить жажде знания; тот более страдает жаждою: потому что чем более человек познает, тем более усматривает, как мало познанное в сравнении с непознанным и недоступным познанию. Наша воля по своей природе жаждет добра и правды. Найдет ли человек полное удовлетворение сей жажде в самом себе? – Нет, отвечает премудрый и опытный Соломон: «несть человек праведен на земли, иже сотворит благое и не согрешит» (Еккл. VII. 21). Найдет ли окрест себя? – Нет, отвечает и на сие Соломон: «обратихся аз, и видех вся оклеветания, бывающая под солнцем, и се слезы оклеветанных, и несть им утешающаго» (Еккл. IV. 1). Сей Соломон, который некогда явился чудом правосудия, видит, что он не в силах совершенно удовлетворить жажде правосудия. Сердце человеческое жаждет приязни и любви. Это также требование природы: потому что природа человека создана по образу Божию; а «Бог есть любовь» (1Ин.4:16), как сказует глава Богословов. Сохраняя глубоко положенные черты сего образа, сердце человеческое ищет любви искренней, бескорыстной, не изменной, свободно соединяющей души, а не порабощающей, возвышающей в духе, а не низвергающей в чувственность, чистой, святой: но часто ли находит ее? Не чаще ли встречает равнодушие, холодность, под призраком любви самолюбие или своекорыстие, измену, зависть, ненависть, вражду? Некоторые же, или не поняв высших требований своего сердца, или отчаясь удовлетворить им, низлагают священное имя любви, называя любовию пожелания чувственные, влечения, которые ни мало не возвышают человека над бессловесными: и нездравую жажду думают утолить из чаши нечистых наслаждений, и поздно узнают, что пили не здравое питие, а одуряющее и отравляющее. Все существо человеческое жаждет блаженства. И это не преувеличенное требование. Если агнец на пажити играет в чувстве довольства и удовольствия; если птичка на ветке поет свою радость и благополучие: то высшая природа человека не должна ли требовать более, нежели что имеют овца и птица? Не должна ли требовать блаженства? Где же оно? Слышали мы, что оно было в раю: но кто нашел его на земле, в естественной жизни земного человека? Чтобы человек мог быть блажен, для сего надобно, чтобы жажде ума его удовлетворено было истиною, жажде воли – добром и правдою, жажде сердца – чистою любовию: но доколе сим видам жажды не достает полного удовлетворения, дотоле и блаженство может быть для него только предметом жажды, а не наслаждения. После сих размышлений, что скажем мы на условия воззвания Христова: «аще кто жаждет»? Скажет ли кто: я не жажду? Или: я имею, чем утолить мою жажду? Не лучше ли признаться всем, что мы жаждем, и что не находим ни в себе того, что бы утолило нашу жажду, ни в окружающем нас мире того, что бы ей удовлетворило? Если же так: то благоразумие требует, чтобы мы как можно деятельнее, как можно вернее последовали воззванию Христову: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне, и пиет».Итак, души жаждущия, приидите ко Христу. Он един может утолить вашу жажду истины: ибо Сам "есть Истина (Ин. 14:6); в Нем... суть вся сокровища премудрости и разума сокровена» (Кол. II. 3); Он «из тмы вас призывает в чудный свой свет» (1Пет. II. 9). Приидите ко Христу. Он един может удовлетворить вашей жажде добра и правды: потому что Он есть «агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1:29); Он "кровию" Своею "очищает совесть нашу от мертвых дел» (Евр. 9:14); Он "подает нам Божественныя силы, ...яже к животу и благочестию» (2Пет. 1:3); Он «победил мир» (Ин. 16:33), и "дарует" и нам "победу" (1Кор. 15:57) над всякою неправдою мира. Приидите ко Христу. Он един может утолить вашу жажду истинной любви. Потому что «мы любим Его, яко Той первее возлюбил есть нас» (1Иоан. IV. 19). Потому что Он дарует Духа Святого, и «любы Божия изливается в сердца наша Духом Святым данным нам» (Рим. V. 5), – любовь, которая объемлет и врагов, и потому не стесняется ничем, ей противным. Приидите ко Христу. Он утолит и вашу жажду блаженства, из неистощимой чаши блаженства вечного. Не смущайтесь тем, что и Сам Он некогда в предсмертных страданиях воззвал: "жажду" (Ин.19:28); но тем паче утверждайтесь в уповании. Он для того принял участие в мучении вашей жажды, чтобы вы от Него приобщились сладости удовлетворения жажды духовной. Приступайте ко Христу в Церкви Его. Приближайтесь к Нему верою, молитвою, любовию. Пийте свет истины и жизнь благодати и правды из Его заповедей, из Его Евангелия, из Его таинств. Наконец, не поискать ли нам особого утоляющего слова для особого рода жаждущих, обитающих окрест сего храма? – Вероятно, все вы страдаете одною жаждою, – жаждою освобождения отсюда. Что же скажу вам? Нельзя вдруг удовлетворить вашей жажде тем образом, каким бы вы желали. Но подумайте, что бывали в темницах люди, которые не страдали, или очень легко страдали жаждою освобождения. Иосиф в темнице Египетской был, как хозяин: «вся бо Быша в руках Иосифовых» (Быт. XXXIX. 23); Апостол Петр в темнице Иерусалимской, в навечерии суда смертного, почивал спокойно, как бы у себя в доме; Апостолы Павел и Сила в Филиппийской темнице благодушно "пояху Бога" (Деян. 16:25), как бы в церкви. Почему так? Потому что они были невинны; потому что Христос был с ними, как именно написано о Иосифе: «бяше Господь с Иосифом, ...возлия на него милость» (Быт. 39:21). Если и сюда некоторых из вас невинных привела испытующая судьба Божия: смотрите на сии примеры; прибегайте ко Христу, и уповайте, что будет "Господь с вами», и, ранее или позже, "возлиет на вас милость". А если у вас лежит на совести тяжесть вины: то рассудите, было ли бы для вас благом скорое и легкое освобождение отсюда. Тяготеющая на совести вашей неправда, и более или менее томящая жажда правды, или тоска по утраченной честности и добродетели, пошла бы отсюда с вами; и кто знает, не стали ль бы вы утолять сию жажду огнем вместо воды, то есть, новыми неправдами вместо покаяния, и таким образом не обратилась ли бы наконец утолимая жажда ваша в ту огненную и неугасимую, в которой человек, не искавший пить от воды благодати во время земной жизни, за гробом искал для своего языка перста, омоченного в воде, но искал тщетно. Заботьтесь лучше утолить не жажду внешнего освобождения, но жажду внутреннего разрешения от уз грехов и преступлений. Не допустите разгореться в вас палящей жажде отчаяния, но, угашая ее слезами покаяния, притекайте ко Христу, Который хощет от вас не нерадения во глубине зол и отчаяния, но покаяния и надежды. «Прииде бо Сын человеческий взыскати и спасти погибшаго» (Мф.18:11; Лк.19:10). Аминь.

275. Беседа на освящение храма Святого Апостола Филиппа, на Иерусалимском, в Москве, подворье

(Говорена сент. 20; напечатана в Твор. Св. От. 1852 г. и в собр. 1861 г.) 1849 год

Кому близко к сердцу Отцепреданное имя «единыя Святыя, Соборныя и Апостольския Церкви»: тому должно быть по сердцу совершившееся здесь ныне торжество освящения храма, как такое, в котором можно усматривать приятные черты «соединения Святых Божиих Церквей», ежедневно испрашиваемого нами в молитвах. За несколько десятилетий пред сим, Церковь Иерусалимская пожелала иметь здесь свой храм: и Церковь Российская, с соизволения Благочестивейшего Самодержца, предложила ей здесь храм и место для жительства священнослужителей. Усердие православных чад Церкви Российской споспешествовало благоустроению прежде бывшего здесь храма, и устроению при нем жилищ для Иерусалимских священнослужителей, и ныне присовокупило к древнему новый храм. А блаженнейший Патриарх Иерусалимский, на общение благотворительное ответствуя общением собственно церковным и священнодейственным, своим к нашей мерности посланием изъявил желание, чтобы храм сей получил освящение от священноначалия Церкви Российской, что благодатию Божиею ныне и совершилось. Не неблаговременно при сем воспомянуть, что в сем Богоспасаемом граде издавна есть обитель

738

, подведомая патриархии Константинопольской; что в недавнее время и Антиохийской патриархии предоставлен храм

739

; что посланник патриарха Антиохийскаго уже несколько лет пребывает здесь, пользуясь благотворениями чад Церкви Российския для своей бедствующей Церкви, и что теперь на пути сюда находится и посланник Патриарха Александрийского, также с надеждою на благотворительность Россиян для бедствующей Церкви Александрийской. Приметим здесь, как я уже сказал, приятные черты единства и общения Церквей, составляющих Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. Но дабы не было сомнения, суть ли это верные черты истинного единства, посмотрим, как единство и общение Церквей определяется в Слове Божием. Святый Апостол Павел, в послании к Ефесской Церкви, учит ее «блюсти единение духа в союзе мира», и в основание сего учения полагает следующие рассуждения: «Едино тело, един дух, якоже и звани бысте во едином уповании звания вашего, един Господь, едина вера, едино крещение, един Бог и Отец всех, Иже над всеми, и чрез всех, и во всех нас» (Еф. IV. 3–6). Таким образом Апостол указует внутреннейшее средоточие и крайний верх единства церковного во "едином Боге Отце»: и знаменательно присовокупляет, что Он един "над всеми", по Своей высочайшей власти, един "чрез всех", по всеобъемлющему и всепроницающему действию Своего провидения и управления, един «во всех нас», по внутреннему благодатному действию Святого Духа. Чрез сие дается разуметь, что дабы основать и ненарушимо поддерживать единство вселенской Церкви, для сего требуются Божественные совершенства, а не человеческие силы и средства. Более открытый источник единства церковного, по учению Апостола, есть «един Господь», Иисус Христос, Который и нарицается в том же послании «Главою Церкви», соответственно сему называемой "телом Его" (Еф. 1:22–23). Прочие последовательные черты в Апостольском изображении церковного единства суть: "единство звания" ко спасению и "упования» будущих благ, "единство веры» и догматов ея, "единство крещения» и вообще таинств, наконец "единодушие" и «союз... мира». Не сими ли Апостольскими чертами ознаменовано и ныне единство и общение Церквей, составляющих Кафолическую Православную Церковь? Все оне признают единственную Божественную Главу всего тела Церкви – Господа нашего Иисуса Христа. Все оне свято сохраняют "единую веру», как проповедали ее Апостолы, как изрекли ее триста восемнадцать Отцов первого вселенского Собора, и сто пятьдесят Отцов второго вселенского Собора, – сохраняют без изменения, без убавления, без прибавления. Общение таинств между Церквами, разделенными далеким расстоянием мест и народностию, в самом действии видите вы здесь ныне. Церковь Российская дарит Церкви Иерусалимской свое святилище: а Церковь Иерусалимская, для совершения таинства в усвоенном ей святилище, призывает священноначалие Церкви Российския. Не "единение ли духа" и «союз... мира» между Церквами открываются и в том, что Церкви отдаленные, иноплеменные, с доверием и надеждою посылают своих посланников к Церкви Российской, изъявить ей свои нужды, и Церковь Российская приемлет к сердцу их скорби, и охотно простирает к ним вспомоществующую руку? Не есть ли это продолжение первоначального Апостольского общения, о котором пишет Апостол Павел: «Иаков и Кифа и Иоанн, мнимии столпи быти, десницы даша мне и Варнаве общения, да мы во языки, они же во обрезание, точию нищих да помним, еже и потщихся сие истое сотворити» (Гал. II. 9–10)? то есть: Иаков, Петр и Иоанн, почитавшиеся столпами вселенской Церкви, преимущественно начальствуя над Церквами из Иудеев, без нарушения единства вселенской Церкви, точно такое же начальство предоставили Павлу и Варнаве над Церквами из язычников, с тем только, чтобы Церквам, терпящим бедствия и нищету, подавали помощь Церкви, пользующиеся миром и обилием. Прославим, Братия, Бога, даровавшего нам благодать быть, хотя малыми, членами единого великого духовного тела Христова, единой Святой Соборной и Апостольской Церкви. И о, если бы каждый из нас был членом ее живым, по вере и добродетели! О, если бы никто из нас не был в опасности, быть отсечен от сего бессмертного тела, как член смертоносно зараженный неверием и преобладающим грехом! Да помышляем и да печемся о сем прилежно и непрестанно: это зависит от нашего внимания, желания и попечения; благодать Божия всегда готова на помощь сему. Почудимся непостижимым, но понятно благопромыслительным о вселенской Церкви судьбам Божиим. Между тем, как на народы древних великих Церквей Востока постепенно налегало иго неверных, и вследствие сего и самыя Церкви подвергались затруднениям в управлении, лишались вещественных пособий, уменьшались в числе верующих, то бедствиями, то отторжениями нетвердых в вере; а Запад омрачался "дымом от студенца бездны, отверстаго звездою, падшею с небесе на землю» (Апок. IX. 1–3): Бог насадил, возрастил, укрепил, расширил Церковь Российскую, и, посредством Христолюбивой ревности Царей наших, соделал ее защитницею православной веры в странах неверных, и в христианском усердии нашего народа отверз для бедствующих Церквей источник утешения и помощи. Восчувствуем, братия Церкви Российской, милость к нам Провидения Божия. Вместе с Божественным даром православной веры, нам даровано, в мире Царства, наслаждаться миром Церкви. Бог нового Израиля "дал нам, – по пророческому слову праведного Захарии, – без страха, из руки враг наших избавльшимся, служити Ему преподобием и правдою пред Ним вся дни живота нашего» (Лук. I. 73–75). Тогда как иные Церкви и чада их подвизаются в скорбях, в теснотах, в лишениях, нам ничто не препятствует совершать торжества веры, пользоваться открытыми сокровищами и утешениями благодати, «яко возмощи нам и сущия в... скорби утешати утешением, им же утешаемся сами от Бога» (2Кор. I. 4). Да подвизаемся верно употреблять сии дары на дела благия, со страхом взирая к имеющему в деснице Своей судьбы Церкви, Который "соблюдающим дела Его до конца дает власть на языцех» (Апок. II. 26), и несовершенных к лучшим делам возбуждает угрожением "двигнуть от места... светильник» (Апок. II. 5), не сияющий светом живой веры и дел благих. Аминь.

276. Беседа на обновление храма Святых Апостолов Петра и Павла, при 1-м Московском Кадетском Корпусе

(Говорена окт. 18; напечатана в Твор. Св. От. 1852 г. и в собр. 1861 г.) 1852 год

Господи, возлюбих благолепие дому Твоего, и место селения славы Твоея (Пс. XXV. 8). Приятно – читать сии благочестивые слова в книге Царя-Пророка: и особенным образом – приятно видеть сие благочестивое чувство написанным на самом храме, и на сердцах людей, призванных быть живыми храмами Божиими. Не сие ли чувство любви к дому Божию подвиглось в сердце Благочестивейшего Царя нашего, когда он, видя сей храм уже не неблаголепным, не умолчал, однако, что еще требовались бы некоторые черты к возвышению его благолепия? И на Царское слово свободно отозвалось верноподданническое благоговение к Царскому слову, вместе с любовию к дому Божию: и Царское слово исполнено, и благолепие храма сего возвышено. Чему, как не той же любви к дому Божию, должно приписать и то, что братия сего храма изъявили настоятельное желание, чтобы обновление сего храма совершилось молитвами не одного священнослужителя, но собора церковного? Так понято ваше желание; и потому, с утешением исполнено. Предложим ли взаимно вам и наше желание? – Желаем, чтобы ваша любовь к дому Божию не прилеплялась к видимому только его благолепию, но чтобы простиралась к его благолепию невидимому, духовному, Божественному. Вслушаемся внимательнее в слово Пророка: «Господи, возлюбих благолепие дому Твоего и место селения славы Твоея». Храм Божий любезен ему: потому что благолепен. Но чем благолепен и любезен? – Не одним блеском видимых украшений, хотя и сии могут иметь полезное действие на чувство благоговения, но наипаче тем, что он есть "дом Божий" и «место селения славы Божией», что в нем живет Бог и Его Божественная слава. Приметьте, что по разумению Пророка, храм есть "место" не временного только и преходящего явления, но постоянного "селения" славы Божией. Слава Божия не тогда только была во храме, когда ее видели, в чудесном облаке осеняющем, в небесном огне, ниспадающем на жертвы, как было во дни Моисея и Соломона, но она пребывает в нем всегда. Не видит ее пытливое око, но чувствует ее присутствие верующее сердце, и сие чувство исторгается из сердца в слове восторга: «Господи, возлюбих благолепие дому Твоего, и место селения славы Твоея». Если мы не обретаем в себе сего внутреннего, живого, сладостного, Давидова чувства присутствия Божия и славы Божией во храме: то это наш недостаток, – недостаток внимания, благоговения, разумения, веры. Это подобно тому, как человек с тупым зрением среди света не чувствует ясности света, как человек с притупленным обонянием среди благоухания не чувствует благоухания. Чтобы сердце отверзлось для ощущения присутствия Божия и славы Божией во храме, для сего надобно прилежно внимать умом храму, как жилищу истины Божией, святыни Божией, благодати Божией, как дому молитвы. Каждый день, в каждый церковный час, что слышите вы во храме, как не истину Божию? Он и поет и говорит о Боге Творце, Промыслителе, Спасителе, о наших к Нему обязанностях, о нужде и средствах нашего спасения, о покаянии, вере, надежде, любви, о благоделании. Будь только внимателен и нерассеян: и спасительная истина проникнет тебя, и даст тебе ощутить свою сладость и силу. Для чего, так сказать, усиленное соединение средств и способов сообщить трапезе или престолу храма высокий степень освящения, – освященные вода и вино, святое миропомазание, многия тайнодейственные молитвы, положение святых мощей? Не для того ли, чтобы соделать сию трапезу, сколь возможно, достойным престолом святыни собственно Божией? Потому и дается ей наименование престола, что на ней, как на царском престоле, присутствует Царь славы, Богочеловек Иисус Христос, в Божественном слове Евангелия Своего, в спасительном знамении креста Своего, в Божественном таинстве Тела и Крови Своея. Итак, если ты не мог бы не благоговеть пред небесным престолом славы: то можешь ли не благоговеть и пред сим? Ибо на том и на сем един и тойжде Царь славы Христос. Но для чего святыня и слава Божия нисходит от горних в дольняя, от беспредельного неба в тесный земной храм? Очевидно не для себя, но для тебя, молитвенник храма, для того, чтобы явиться тебе сообщающеюся благодатию, чтобы от святилища преподавать тебе благодатный свет, силу и освящение. Отверзай только для сего сердце твое искреннею молитвою и несомненною верою. Желая себе и вам привить душеполезную Давидову любовь к дому Божию, воспоминаю еще одно его изречение: «изволих приметатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селениих грешничих» (Псал. LXXXIII. 11). То есть: желаю лучше повергать себя у прага дому Божия, нежели жить с удобством и удовольствием в жилищах грешников. Изречение многовразумляющее. Не потому ли, между прочим, он так сильно чувствовал любовь к дому Божию, так крепко и смиренно прилеплялся к нему, что не любил жить в селениях грешничих, и наслаждаться их удовольствиями? Не потому ли, напротив, некоторые из нас, и, может быть, многие холодны к дому Божию, что слишком любят селения грешничи, обиталища суетных забав и чувственных наслаждений? Помысли, бессмертная душа, что селения грешничи скоро разрушатся, истлеют или сгорят в преисподнем огне: а дом Божий с живущими в нем и любящими его перенесется на небо. Избери лучшее и надежнейшее; избери решительно; возлюби дом Божий с его святынею и благодатию, с его молитвою и духовным учением и не позволяй себе увлекаться исчезающею прелестию селений грешничих. Аминь.

277. Слово в день Восшествия на Всероссийский Престол Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

(Говорено в Чудове монаст. ноября 20; напечатано в Московск. Ведомост., в Полиц. и Губерн. Вед., в Твор. Св. От. 1853 г. и в собран. 1861 г.) 1852 год

Воздадите убо Кесарева Кесареви, и Божия Богови (Матф. XXII. 21). Сие изречение Христа Спасителя часто мы слышим, когда в подобные нынешнему дни, верноподданническое чувство собирает нас во храм, «творити молитвы, моления, прошения, благодарения... за Царя» (1Тим. 2:1–2), Богом даннаго и Богом хранимаго. И без сомнения, не Иродиане только и Фарисеи некогда «слышавше дивишася» (Мф. 22:22): но и ныне размышляющие не перестают удивляться многоразличной премудрости, заключенной в кратком изречении. Если бы на вопрос: «достойно ли есть дати кинсон Кесареви?» (Мф. 22:17) Господь отвечал только: достоит: Он изрек бы истину, но без убеждения в ней. Он разрушил бы ков Иродиан, которые хотели предать Его области игемонове под предлогом Его неуважения к государственной власти; но не обезоружил бы Фарисеев, которые готовились обвинить Его в раболепстве власти языческой и в оскорблении достоинства народа Божия и Самого Бога. Но когда Он указал на образ и надписание Кесаря на монете, и сказал: «воздадите... Кесарева Кесареви»: Он изрек истину, и убедил в ней очевидным доказательством. И когда присоединил: «воздадите... Божия Богови»: Он разрушил сугубый ков, и отразил двустороннее нападение Иродиан и Фарисеев. Когда на один вопрос, об обязанности ко власти земной, Он дал не один, а вдруг два ответа, об обязанности ко власти небесной, и об обязанности ко власти земной: Он чрез сие дал разуметь, что последняя обязанность должна искать себе опоры в первой, а без нее неполна, не тверда и недостаточна. После многократно, без сомнения, слышанных вами размышлений преимущественно об одной части изречения Господня: «воздадите... Кесарева Кесареви», дадим ныне чреду нескольким мыслям преимущественно о другой части оного: «Божия Богови». «Божия Богови». Что значит здесь:

Божие

? Как воздавать «Божие Богу»? Чтобы разуметь сие согласно с духом Божественного Учителя, надобно к сему придти по Его направлению. Смотря на монету, сказал Он: «воздадите... Кесарева Кесареви, и Божия Богови». Что здесь было Кесарево, сказано предварительно: это Кесарев образ и надписание. А что Божие? – Остается золото. Кесарь дал монете свой образ и надписание: а золото ее сотворил Бог: почему и глаголет Он у Пророка, «Мое сребро и Мое злато» (Агг.2:8). Или, может быть, Христос Спаситель имел в мыслях, кроме монеты Римской, находившейся пред глазами Его, другую монету, Еврейскую, – сикль, платимый Иудеями в пользу храма Иерусалимскаго, и таким образом усвояемый Богу. Как бы то ни было, отдать Кесарево Кесарю, конечно, не значит снять с монеты и отдать Кесарю Его образ и надписание; ибо это не в природе вещей. Следственно изречение Господне необходимо принять в значении не столько буквальном, сколько созерцательном и более обширном. Итак "воздавать... Кесарева Кесареви», значит за благодетельные для подданных действия Царской власти воздавать неуклонным исполнением соответственных оным верноподданнических обязанностей. Царь дает тебе монету, ознаменованную Его властию, как твердое и удобное орудие для определения достоинства твоей собственности, для производства хозяйственных и торговых оборотов: воздавай ему определенною долею твоей собственности и самой сей монеты, дабы Он имел средства доставлять тебе сие и другие удобства общественной жизни. Царь дает тебе закон и управление, чтобы в обществе существовал порядок, чтобы права твоего звания были известны и признаны, чтобы собственность твоя была несомненна, и личность твоя неприкосновенна постороннему своеволию: воздавай Ему повиновением Его закону и управлению, и тем облегчай Ему подвиг доставления сих благ тебе и всем. Царь дает тебе суд и правду против обид и неправедных лишений: воздавай Ему твоею благонамеренною подсудностию; являйся в суд с правдою, а не с клеветою и лукавством; не позволяй себе самоуправства; будь правдивым свидетелем по законному требованию суда. Царь доставляет тебе общественную тишину и безопасность от врагов, непрестанно бодрствуя против духа тревог и браней не только в пределах и на пределах, но и за пределами Своей Державы, многими трудами образуя, с многотрудными соображениями употребляя воинство, и даже Сам с Своими присными становясь в чин воинов: воздавай Ему с одной стороны любовию к тихому и безмолвному житию, с другой готовностию принести на защиту общественной безопасности всякую жертву, какую Царь и Отечество потребовать могут. Если так обширно по справедливости должно быть значение правила: «воздадите... Кесарева Кесареви», – что скажем о значении другого правила: «Божия Богови»? Не трудно усмотреть, что значение сего должно быть еще обширнее, поколику власть Божия выше и обширнее власти Кесаря. Не

образ

только вещей, или какое-нибудь положенное на них знамение есть Божие: Божие есть все от глубокой сущности существ до видимого их явления; все Божие, по праву сотворения, по праву сохранения, по праву управления, ко благу всех творений Божиих, и преимущественно ко благу и блаженству человека. Посему полон силы, и никаким изъятием не может быть ослаблен вопрос Апостола: «что... имаши, его же неси приял?» (1Кор. 4:7) А за сим необходимо следует равносильный вопрос: что же имеешь ты, что не был бы ты обязан "воздать» вседаровавшему Богу, в чем бы ты мог отказать Богу? Бог дал тебе ум: отдай его Богу, посвящая его на познание Бога, на помышление о Боге; и, если очищением и возвышением его достигнешь того, что "денница" дня Божия «возсияет в сердце» (2Пет. 1:19) твоем, – посвяти ум твой на созерцание Божества. Бог дал тебе волю: отдай ее Богу; да будет «в законе Господни воля» (Пс. 1:2) твоя; употребляй ее на исполнение заповедей Господних. Бог дал тебе сердце: отдай его Богу, иначе сказать, возлюби Бога всем сердцем. Бог устроением и покровительством Своего Провидения дает тебе внешние земные блага: отдавай их Богу, препосылая к Нему избыток их чрез руки нищих; и то, что из них употребляешь для себя, можешь и должен ты отдавать Богу, не отнимая у себя, но признавая во всем употребляемом тобою Божии дары, и употребляя оные с благодарением Богу. И кто исчислит дары Божии человеку? Но нельзя не указать еще одного наибольшего. Бог дал тебе Единородного Сына Своего посредством воплощения. Не возрази, что говорю дерзновенно. Говорю то, что сказал Пророк: «Отроча родися нам сын, и дадеся нам» (Ис.9:6). Говорю то, что сказал Сам Сын Божий: «тако... возлюби Бог мир, яко... Сына Своего Единороднаго дал есть». И с какою страшною щедростию дал Его! Дал Его не только для того, чтобы Он был для нас наставником истины, руководителем и примером жизни, но дал Его на смерть за нас, «да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный» (Ин. 3:16). После сего нужно ли определять, как и в какой мере должен ты "воздать Божия Богови»? Если отдашь Богу, не только все, что имеешь, но и все, что мыслишь, чувствуешь, делаешь, душу, тело, жизнь: можешь ли не признать, что сим еще мало воздашь «Божия Богови»? Если сие можно почесть достаточным: то не потому ли только: что не можешь сделать более? Но расширяя таким образом до беспредельности область заповеди: «Божия Богови», не отнимаем ли мы уже места у другой заповеди: «Кесарева Кесареви»? – Отнюдь нет. Царь и Его благотворная власть не есть ли также дар Божий? «Несть... власть, Аще не от Бога» (Рим. 13:1), учит Апостол. «Мною царие царствуют» (Притч. 8:15), провозглашает премудрость Божия. Следственно и за Царя и Его державную власть должно воздать давшему Его Богу. Чем? – Тем, чтобы сей дар Божий благоговейно принять и верно сохранять; а это значит быть деятельно верноподданным, "воздавать Кесарева Кесареви». Так обе заповеди не только совместимы, но и содружны и неразрывны. Надобно, впрочем, не оставить без внимания того, что между заповедями Божиими и Христовыми есть порядок, которого не должно нарушать. Сей порядок ясно показан в слове Христовом: «возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею. Сия есть первая и большая заповедь. Вторая же подобна ей: возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе» (Матф. XXII. 37–39). Тот же самый порядок должен быть и между заповедями, которыя суть особый только вид оных главных и общих. Заповедь: «Божия Богови», есть «первая и большая»; заповедь: «Касарева Кесареви», есть "вторая". Мысль о сем порядке не дожна ослаблять сию вторую заповедь, но должна способствовать полной силе и действию первой, для подкрепления и последней. Достойно заботливого внимания то, не нарушаем ли мы сего Богоустановленного порядка в наших делах; не лишаем ли первую заповедь не только первенства, но и равенства со второю. Мы обязываемся служить Царю, с готовностию жертвовать жизнию даже до последней капли крови; и действительно верный воин с радостию за Царя сражается и побеждает; и, по другому жребию брани, с радостию за него сражаясь умирает. Так и обязанность к Богу исполняли Святые Мученики, которые против врагов царствия Христова сражались не оружием, а только словом Христовой истины, и которых победа в том только и могла состоять, что они умирали за истину, не изменяя ей. Испытаем себя, готовы ли мы подобным сему образом "воздать Божия Богови»? Или, может быть, такое испытание неудобно, когда нет в виду случаев, произвесть оное не в мыслях только, но на самом деле. Предлагаю испытание менее трудное: готовы ли мы предать на смерть – нашу гордость, чтобы благоугодить Всевышнему смирением, предать на смерть – нашу скупость, чтобы принести в жертву Всеблагому дела милосердия, предать на смерть – нашу роскошь и леность, чтобы служить Богу Духу воздержанием, постом и молитвою? – Кто может, пусть скажет, что он готов воздать, и действительно вполне "воздает... Богови" все сие: но многие, думаю, признаются со мною, что для сего еще недостает в нас многого. И по сему напоминаю себе, и всем, кому нужно, возбуждать в себе ревность, чтобы сколько можно чисто и вполне исполнять первую и большую Христову заповедь: «Божия Богови», дабы исполнение другой заповеди: «Кесарева Кесареви», Бог благословил и силою и благими плодами для всех и каждаго. Аминь.

278. Беседа в день тезоименитства Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

(Говорена во Вдовьем Доме декабря 6; напечатана в Губерн. Вед. 1852 г., в Твор. Св. От. 1853 г. и в собрании 1861 г.) 1852 год

Иди, и ты твори такожде (Лук. X. 37). Собранным в одной из обителей обширной области Царского милосердия, о чем ближе нам и помышлять и говорить как не о милосердии? Здесь можно порадоваться о действиях милосердия, можно и поучиться изобретательному искусству милосердия. Но мы должны преимущественно учиться у одного Учителя. «Един бо есть ваш учитель Христос», по Его собственному слову (Матф. XXIII. 8). Христос Спаситель, изъясняя заповедь о любви к ближнему и разрешая вопрос: кто есть ближний, в притче о впадшем в разбойники указал образ милосердия, и сказал вопрошавшему, и даже доныне говорит в Евангелии каждому из нас: «иди, и ты твори такожде». Посмотрим на сей образ милосердия. Некто шел от Иерусалима к Иерихону. На него напали разбойники, обнажили его, изранили, оставили едва живого. Проходившие тою дорогою, священник и левит, видели его и прошли мимо. Но проходивший самарянин, увидев его, сжалился, перевязал его раны, возливая на них елей и вино, посадил его на животное, на котором ехал сам, привез его в гостинницу, продолжал и здесь пещись о нем, а отходя поручил продолжать сие попечение гостиннику, которому и дал на сие два сребреника, обещаясь заплатить и то, что сверх сего издержано будет. Христос Спаситель, заставив совопросника признать в лице и действии самарянина разрешение вопроса, кто есть ближний, и исполнение заповеди о любви к ближнему, сказал наконец: так поступай и ты. «Иди, и ты твори такожде». Непонятным показаться может, почему в образец милосердия избран не какой-нибудь «воистину израильтянин, в немже льсти несть» (Иоан. I. 47), но самарянин, по-видимому, неблагородное порождение от смешения иудейства и язычества? Почему, напротив, образ немилосердия представлен в священнике и левите? Неужели сей род людей более других склонен к жестокосердию? Для чего упоминается о дороге от Иерусалима к Иерихону, когда нужно было только показать дело милосердия, которое равно прекрасно, на какой бы дороге ни совершилось? – Чтобы не оставить в умах ваших недоумения о сих вопросах, побуждаюсь упомянуть о таинственном знаменовании рассматриваемой притчи, к которому, может быть, сими самыми вопросами приведены были некоторые из святых Отцев. «Иерусалим», город мира, есть образ благодатного царствия Божия. «Иерихон», город роз, есть образ мира с его прелестями. Человек, который «схождаше от Иерусалима во Иерихон» , был праотец Адам, когда он неосторожно нисходил своими помыслами от духовных красот царствия Божия к прелестям чувственного мира. «Разбойники» суть духи злобы и лукавства, которые «обнажили» человека от одежды чистоты и света, и его дотоле здравое и несмертное существо покрыли "язвами» греха и тления. «Священник» и "левит" (Лк. 10:30–32), которые видели раненого и полумертвого, но не помогли ему, означают то, что ветхий закон и жертвы бедственное состояние человека грешника представляли только видимым и ожидающим помощи, но не изцеляли его. Милосердователь, по выражению церковных песней, «не от Самарии, но от Марии возсиявший», есть Христос. Он возливает на душевные раны человека грешника «елей» милости, утешения, прощения и "вино" благодатной силы животворной, радостотворной, укрепляющей, и как "обязанием», совершенно покрывает оныя Своею добродетелию, Своею крестною заслугою. "Гостинница», в которой продолжается и совершается исцеление от ран греховных, есть Церковь. «Гостинник» есть образ служителей Христовых

740

. «Два сребреника» (Лк. 10:34–35), для продолжения врачевания и питания врачуемого, суть два Завета Божественных Писаний, которые благоразумно употребляющим неоскудное приращение сокровища премудрости и благодати готов подавать Милосердователь Христос. Коснувшись сего таинственного толкования притчи, может быть, неизлишнего для желающих испытывать глубины словес Христовых, возвращаюсь к рассматриванию ближайшего и более открытого, нравственного значения оной. Надобно принять в рассуждение, что вопросившему: кто есть ближний, дает ответ Сердцеведец, Который не только слышит его слова, но и видит его мысли, настоящие и готовые родиться. Да и по самому вопросу можно примечать, что совопросник хотел им запутать понятие о люблении ближнего, как самого себя. Неужели, – думал он, вероятно, – неужели должно любить, как самого себя, и таких людей, как самаряне и язычники, наравне с избранными членами избранного народа Божия? Дабы разрушить сию мечту народной гордости и презрения к людям, поставляемую на место любви к ближнему, и преподать учение о истинной, всеобщей любви к ближнему, Христос Спаситель благоволил показать, что и между избранными, повидимому, членами избранного народа могут быть люди, которыми совсем нельзя гордиться, и в племени неизбранном могут найтись люди, которых нельзя не уважить. Для сего указал Он образ немилосердия в иудейском священнике, а образ милосердия в самарянине. Теперь посмотрим, как должно нам поступать, чтоб исполнить повеление Господне: «иди, и ты твори такожде». Как поступил самарянин, когда нашел на дороге ограбленного, израненного, полумертвого? – «Видев его милосердова» (Лк.10:33). Не сказал он в сердце своем: «это иерусалимлянин, один из тех, которые «не прикасают...ся самаряном» (Иоан. IV. 9); что жалеть о тех, которые нас презирают?» – Нет, в страждущем он не хотел видеть человека чуждаого, или неприязненного, но видел только человека, и почувствовал жалость; страдания ближнего отозвались в его сердце. «Иди, и ты твори такожде». Не проходи мимо бедствующего и страждущего без внимания; не смотри на него холодным оком; не скажи: он не из тех, которые возбуждают сочувствие. Он человек; и он страждет: чего более для возбуждения твоего сочувствия? Не случается ли, что когда пред глазами нашими нож врача действует над телом больного, для нас постороннего, сердце наше невольно стесняется? Видишь ли, что ты невольно, природно, как бы телесно сострадателен: как же тебе не быть сострадательну душевно, свободно, рассудительно? Что еще сделал со впадшим в разбойники сострадательный самарянин? «Приступль, обяза струпы его, возливая масло и вино» (Лк. 10:34). Не остановился на одной мысли о его жалком положении, на одном чувствовании сострадания к нему; но немедленно приступил к делу, чтобы оказать помощь, какая страждущему потребна, какая со стороны состраждущаго возможна. «Иди, и ты твори такожде». Не довольствуйся мыслию, чувствованием, словом, где нужно и возможно дело. Хорошо, если у тебя не каменное сердце: но не хорошо, если у тебя сухая и скорченная рука, непростирающаяся и неотверзающаяся для нищего. «Аще... брат или сестра, – говорит Апостол, – наги будут, и лишени будут дневныя пищи; речет же им кто: ...идите с миром, грейтеся и насыщайтеся, не даст же им требования телеснаго: кая польза» (Иак. II. 15–16)? "Чадца моя, – взывает другой Апостол, – не любим словом, ниже языком, но делом и истиною» (1Иоан. III. 18). Что еще сострадательный самарянин? – «Всадив... его на свой скот, приведе его в гостинницу, и прилежа ему» (Лк. 10:34). Здесь достойно примечания то обстоятельство, что самарянин имел одно только животное, на котором ехал сам, и не имел другого, которое мог бы предоставить немощному. Итак, он решился лишить себя того, в чем нуждался ближний. «Всадив... на свой скот», он вел немощного в гостинницу; а сам шел пешком, не смотря на то, что был утомлен, оказывая помощь страждущему. «Иди, и ты твори такожде»: Угодную Богу добродетель творишь ты, когда служишь ближнему тем, в чем у тебя избыток, в чем ты не нуждаешься, если притом делаешь сие с любовию к Богу, заповедавшему благотворение, с любовию к ближнему, терпящему нужду. Но если ты лишаешь себя приятности, удобства, покоя, чтобы утешить и успокоить ближнего; ущербляешь нужное для тебя, чтобы помочь нужде ближнего: то ты проходишь подвиг, который может привести к венцу; сеешь семя, которое способно принести обильную жатву благословений и воздаяний. Наконец, сострадательный самарянин, «изъем два сребреника, даде гостиннику» (Лк. 10:35), для продолжения попечений о пострадавшем от разбойников, обещая и более впредь, по мере потребности. Благодетельный путешественник мог подумать, что уже довольно сделал для несчастного, когда с трудом избавил его от беспомощного страдания и смерти, доставил в безопасное место, ходил за ним на ночлеге, и что за сим, при необходимости продолжать путешествие, надобно предоставить его человеколюбию других. Но иное говорила сердцу истинная любовь к ближнему: не будь равнодушен к завтрашнему дню того, кому сострадал вчера: не оставляй доброго дела неоконченным; не довольствуйся цветом, когда можешь достигнуть плода. И самарянин устрояет и обеспечивает призрение несчастного до тех пор, как он с восстановленными силами получит возможность устроять сам свое благосостояние. «Иди, и ты твори такожде». Если ближнему нужно, если тебе возможно только одновременное дело милосердия, или только участие в оном: сделав потребное и возможное, ты исполнил должное. Но если ближнему нужна, и с твоей стороны возможна продолжаемая помощь: не допусти, чтобы твоя любовь к ближнему была короче его несчастия. Особенно те, которые по доброму изволению и обету принимают на себя упражнение в каком-либо роде дел милосердия, никогда не должны забывать, что обет никого не вяжет по неволе, но что связавший себя обетом добровольно не может расторгнуть его безвинно, и что, по слову Господню, «никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии» (Лук. IX. 62). Аминь.

279. Беседа пред присягою дворянства Московской губернии к избранию в должности

(Говорена в Чудове монаст. января 7; напечатана в Твор. Св. От., в Губ. Вед. 1853 г. и в собр. 1861 г.) 1853 год

Не устыдишися лица человеча, яко суд Божий есть (Втор. I. 17). Вид сонма благородных мужей, собравшихся избрать для себя блюстителей порядка и служителей правосудия, располагает к немаловажным размышлениям. Какой борьбы предметом бывает у иных народов избрание в общественные должности! С борьбою, а иногда и с тревогами, достигают того, чтобы узаконить право избрания общественного. Потом начинается, и то утихает, то возобновляется новая борьба, то за расширение, то за ограничение сего права. За неправильным расширением права общественного избрания следует неправильное употребление оного. Трудно было бы представить вероятным, если бы мы не читали в иностранных известиях: что избирательные голоса продаются; что ищущим избрания их удостоение или неудостоение избиратели выражают не только утвердительными или отрицательными голосами, но и камнями и дреколием, как будто может родиться от зверя человек, от неистовства страстей разумное дело; что невежды делают разбор между людьми, в которых должно усмотреть государственную мудрость, беззаконники участвуют в избрании будущих участников законодательства, поселяне и ремесленники рассуждают и подают голоса, не о том, кто мог бы хорошо смотреть за порядком в деревне или в обществе ремесленников, но о том, кто способен управлять государством. Богу благодарение! Не тo в благословенном отечестве нашем. Самодержавная власть, по богопреданному образцу: – «от плода чрева твоего посажду на престоле твоем» (Псал. CXXXI. 11) – утвержденная на вековом законе наследственности, некогда, в годину оскудевшей наследственности, обновленная и подкрепленная на прежнем основании чистым и разумным избранием, стоит в неприкосновенной неколебимости, и действует в спокойном величии. Подвластные не думают домогаться права избирать в общественные должности, по уверенности, что власть всевозможно радеет о благе общем, и лучше их разумеет, чрез кого и как устроять оное. Власть, по свободному благоволению и доверию к подвластным, дарует им право избрания общественного, назначая оному такие пределы, в которых оно может быть употребляемо с разумением и с пользою для общества. Так, кажется, не мечтаю, а вхожу в истинное разумение дела, когда мне представляется, что верховная власть говорит вам, благородные мужи: происхождение от преимущественно чтимых издревле родов и заслуги ваших предков, и ваши, образовали из вас избранное, особенными преимуществами отличенное, сословие в государстве. Ваше сословие, как и всякое, требует порядка и благоустройства, ему свойственного; имеет дела, ему и его членам собственно принадлежащие. Для сего должны быть люди, которые бы с благоразумием и опытностию предводительствовали определенными отделами оного, и производили дела оного. Кроме сего дела общественного благочиния и местного правосудия могут требовать содействия от вашей ревности, от вашей образованности и от вашего наблюдения собственной пользы, потому что оные касаются, между прочим, людей, которых благосостояние вверено вашему наследственному попечению, и частию служит к вашему благосостоянию. Смотря друг на друга в определенном, не очень обширном круге, вы можете знать, кто которому из означенных требований верно удовлетворить может. Итак, соответственно сим требованиям, изберите из среды себя людей, которые оправдывали бы дарованное доверие, поддерживали достоинство вашего сословия, приносили пользу обществу, которые бы продолжали доказывать, что благородство и превосходство, слышимые в ваших почетных названиях, выражают не поверхностный блеск, но из глубины души исходящий живой и деятельный свет. Чтобы таков был успех предприемлемого вами избрания, сего, без сомнения, желаете и вы сами. Но случается, что стреляющий в цель, и при желании успеха, и при знании сего дела, в цель не попадает: и это от того, что его глаз, и рука, и внимание, не довольно точно соединены в стремлении к цели, но приметно, или неприметно, развлекаются посторонними направлениями. Подобное сему случиться может и с избирателем. Цель, к которой должно быть устремлено его внимание и желание, есть умственное и нравственное достоинство в избираемых. Но если он позволит себе развлекаться некоторыми посторонними видами, какие представляют личности ищущих избрания: то легко может случиться, что избирательный шар пройдет мимо достоинства, как стрела мимо цели. Для предупреждения такой неудачи, надобно вам принять в особенное внимание, и твердо держать правило благоразумия и правды, предложенное первым в мире законодателем: «не устыдишися лица человеча, яко суд Божий есть». Не думаю, чтобы кто из вас стал отстранять от себя сие правило возражением, что оно предписано судиям, а не избирателям. Однако, в отвращение всякого сомнения, замечаю, что избиратель, во время избрания, есть также судия. Судия судит правду правого, действительно ли она есть, чтобы оправдать, и вину виноватого, чтобы осудить. Избиратель в представляемых к избранию судит достоинство, действительно ли оно есть, чтобы решительно избрать. Итак, избиратель, это верно, что Моисей говорит и тебе: «не устыдишися лица человеча, яко суд Божий есть». Является "лице человече», и говорит избирателю: «я твой сродник, я твой друг; неужели ты откажешь мне в твоем избирательном голосе?» Или: «я имею нужду занять место в общественной службе, поддержи меня в избрании, чтобы я мог устроить свое благосостояние». – Что ты думаешь, избиратель? Думаешь ли, что стыдно отказать, хотя видишь высшее внутреннее достоинство в других лицах, нежели в сих? – Да «не устыдишися лица человеча». Царь, который тебя, в качестве избирателя, удостоивает своего доверия, Бог, Который видит и приемлет твой обет поступать в избрании верно, требуют от тебя не твоих сродников, не твоих друзей, не людей ищущих своих выгод, но достойных и полезных обществу. «Усмотри себе от всех людей мужи сильны, Бога боящияся, мужи праведны, ненавидящия гордости» (Исх. 18:21). Забота у избирателя должна быть не об угождении лицам, но о соблюдении блага общего, которое много зависит от того, каким людям вверяются должности общественные. Из одних добрых и совершенных членов состоят только небесные общества, которые потому и не подвержены никакому расстройству. Общества земные человеческие состоят из людей добрых, в различных степенях, и недобрых, также не в одинаковой степени. И для общества, конечно, не все равно, которая из сих двух стихий сильнее и деятельнее другой. Слово Божие представляет иногда воду изображением общества человеческого, как написано у Тайновидца: «воды ...людие и народи суть» (Апок. XVII. 15). Воспользуемся сим образом, чтобы почерпнуть из него истину. Вода, хотя и есть в ней ил, является чистою, когда он лежит на дне: но когда каким-нибудь неправильным движением ил поднимается вверх, – вся, чистая дотоле, вода теряет вид чистоты, и является мутною. Подобно сему общество человеческое, хотя и есть в нем часть людей недобрых, является чистым, благолепным и благополучным, когда сия несчастная стихия лежит на дне, когда люди недобрые, по справедливости униженные в общем мнении, не достигают власти, почета и влияния на других: но когда недобрая стихия поднимается вверх, когда люди недобрые достигают власти, почета и влияния на других, тогда они мутят и чистую воду, и добрых людей или своим влиянием вводят в соблазн, или своею силою подвергают затруднениям и скорбям, и возрастая в силе, вредят целому обществу. О сем сказал творец Притчей: «похваляемым праведным возвеселятся людие, начальствующим же нечестивым стенят мужие» (Притч. XXIX. 2). То есть: когда добрым людям предоставляются по справедливости принадлежащий им почет и влияние на общество; это радость и счастие всем людям: но если недобрым дается начальство; это горе и несчастие всем. "Похвалите праведных», дайте избранием силу людям благочестивым, мудрым, честным: и «возвеселятся людие» и сам человеколюбивейший Самодержец. Аминь.

280. Беседа в день совершившегося пятидесятилетия от учреждения Екатерининского Училища благородных девиц

(Говорена февр. 10; напечатана в Твор. Св. От., в Моск. и Губерн. Вед. 1853 г., и в собр. 1861 г.) 1853 год

Жену доблю кто обрящет? Дражайша есть камения многоценнаго таковая (Прит. XXXI. 10.) Опытный Соломон, видно, почитал не очень обыкновенным явлением доблестную жену, когда сказал: «жену доблю кто обрящет?» Слова сии дают разуметь, что ее надобно искать; и как желательно найдти ее, так сомнительно, чтобы она была найдена удобно. Если такой отзыв неприятным покажется дщерям Евы: то да поревнуют девы и жены христианские, чтобы в них не была редкостью доблесть, которая редкостью была в глазах Соломона; потому что он имел пред глазами жен иудейских и языческих; и потому что не ясно видел в дали времен Благодатную Деву Матерь, и "приводимых Царю" небесному "дев" и жен "в след Ея" (Псал. XLIV. 15), хотя и слышал о них от своего родителя Пророка, и сам был Пророк: «отчасти бо разумеваем, и отчасти пророчествуем» (1Кор. XIII. 9). Но если Соломон в одной черте своего изображения соединяет и свет и тень: зато как чисто светла у него другая черта! Если он не щедро уделяет женскому полу доблесть: зато как высоко ценит доблестную жену! "Дражайша есть камения многоценнаго таковая». Почему премудрый судитель обращает особенное внимание на женскую доблесть, и ее превозносит? – Думаю, потому, между прочим, что видит ее в немощной части человечества. Когда видите высокую и сильную доблесть в лице мужа: вы не столько удивлены, сколько удовлетворены, найдя вполне то, чего можно было требовать от сей природы. Но когда такую же доблесть встречаете в немощном естестве жены: ваше ожидание превышено, и вы не только довольны, но и удивлены. Например, смотря на Иакова, который, чтобы угасить несправедливую вражду брата, добровольно осуждает себя на изгнание из родительского дома, и, не взяв ничего из наследства богатого отца, с одним странническим посохом, идет в отдаленную страну, без сомнения, с чувством удовольствия, скажете вы: это великодушно, это достойно сына Исаакова, внука Авраамова. Но если посмотрите на Руфь, которая по любви к свекрови, беспомощной иноплеменнице, и по уважению к ее добродетели и благочестию, решается оставить свое родство и отечество, и, будучи самою Ноемминью удерживаема от сего трудного и, по-видимому, безнадежного подвига, не колеблется и говорит Ноеммини: «идеже идеши ты, и аз пойду, и идеже водворишися ты, водворюся и аз, людие твои людие мои, и Бог твой Бог мой» (Руф. 1:16): при виде сей мужеской в жене крепости духа, сего восторга добродетели, думаю, вы не только довольны, но и удивлены, и тронуты. Довольно пока сих воззрений на Соломоново изображение доблестной жены. Оно мне представилось, как зеркало, отражающее в себе образ высоко доблестной жены, который, не кистью на полотне, не письменами на хартии, но живыми воспоминаниями начертанный, светит ныне в наших мыслях и сердцах. «Жену доблю кто обрящет? -» Не редким ли подлинно и неудобно обретаемым явлением была та, которая, произшед от светлого рода вне православной Церкви и России, правым рассуждением и рассудительною любовию переродила Себя в приискреннюю дщерь православной Церкви и нового Своего отечества, – которая, привившись посредством супружества к оскудевавшему отраслями древу царского в России рода, оставила оное по себе обильные цветущие и плодоносные ветви простирающим далее пределов России, – которая венценосною главою и "дражайшими камения многоценнаго» доблестями сердца сияла в трех последовательных царствованиях, – явилась великою матерью двух великих царей? И кто же обрел для сей высокой судьбы высоко доблестную Марию? Прозорливый ум Екатерины? Чистый взор Павла? Это верно. Но это не все. Ее обрело и даровало России особенное, благодеющее России, Провидение Божие. Но я должен удержать порывы слова, немогущего следовать за многообразными доблестями приснопамятной Императрицы, и стеснить оное в пределы, указуемые местом, временем и предметом настоящего торжества. Когда Павел Первый восприял самодержавие России: тогда, зная, чего для блага ее может ожидать от своей супруги, он отделил в ее управление и попечение особую область человеколюбия. Не обширна была сия область, когда приняла ее в свою власть Мария: но Мария постепенно расширила ее, создала в ней новые учреждения, благоустроила их, упрочила. Одним из первых созданий ее была сия обитель воспитания благородных дев, которые не имели бы средств получить достаточное образование в семействах, и которые, получив оное здесь, были бы способны внести оное в семейства, устроить свое благосостояние и вспомоществовать своим родителям. При сем ее человеколюбивое чувство объяло весь державный дом, и все его члены оказали ей содействие в сем благотворном учреждении. Двадцать пять лет возделывала и возращала она сей насажденный ею вертоград: и вот, двадцать пять уже лет после нее, он продолжает являться цветущим и приносящим нравственный плод, в ознаменование того, что его насадила искусная и благословенная рука, и что дух человеколюбивой попечительности, одушевлявшей Благочестивейшую Марию, почил и на преемнице ее, благочестивейшей Александре. Итак, праведно, чтобы мы с благоговейным вниманием остановились на пределе совершившегося ныне полувекового бытия сего учреждения, и, взирая на его прошедшее и настоящее оком радости, на его будущее оком надежды, наипаче "возвели очи наши» и благодарные сердца «к... Живущему на небесах" (Пс. 122:1), «к... Отцу, ...из Него же всяко отечество на небесех и на земли именуется» (Еф. III. 14–15), к Царю, из Него же всякое царство на небесех и на земли именуется. Благословен еси, Дающий в Царе отца народу Своему, и в Царице матерь сынам и дщерям людей Своих! «Боже сил, обратися убо, и призри с небесе, и виждь, и посети виноград сей» (Пс. LXXIX. 15) и не престани посещать Твоим благословением и Твоею благодатию! Да всегда "радуются сынове" России «о Царе своем» (Пс. CXLIX. 2)! Да всегда пребывают Царь и Царица России отцом и матерью о чадах веселящимися! Да подвизаются же и дщери России с своей стороны, чтобы оправдывать царские о них попечения и благие чаяния! И для сего возвратимся на краткое время к Соломонову изображению доблестной жены; и укажем некоторые черты, доступные общему подражанию. «Вкуси, яко добро есть делати» (Притч. XXXI. 18). То есть: не жаждет она забав. В труде и полезном занятии находит более вкуса, нежели другие в увеселениях и забавах. «Не угасает светильник ея всю нощь» (Притч. XXXI. 18). Не предается она мрачному и долгому сну, и не освещает ночи тысячею светильников, которые не светят никакому полезному делу. У нее «не угасает светильник», который светит ее нощной работе, или ее нощной молитве; наипаче же, в душе ее «не угасает светильник» веры, в ожидании грядущего в полунощи небесного Жениха. «Сугуба одеяния сотвори мужу своему, от виссона же и порфиры себе одеяния» (Притч. XXXI. 22). Не хочет она быть данницею иноплеменникам за мечтательное изящество и прихотливые новости в одежде: для нее та одежда лучше, в которой менее чужого труда. «Уста своя отверзе внимательно и законно, и чин заповеда языку своему» (Притч. XXXI. 25). Не полагает она достоинства в дерзости суждения, ни удовольствия в многоречии; не оскверняет языка ее насмешка и злоречие, и не расстраивает ее духа и вида необузданный смех; здравый ум и доброе сердце отверзают уста ее для слова чистого и непорочного, и вскоре скромность запечатлевает их. Так живописуя учит древний, опытный, царственный мудрец. Не увеличим и не затрудним урока. Обратим только к нынешней жене и к нынешней деве сказанное в другом случае при виде доброго образца: «иди и ты твори такожде» (Лук. X. 37). Аминь.

281. Слово в день памяти Святителя Алексия

(Говорено в Чудове монастыре февр. 12; напечатано в Твор. Св. От. 1853 г. и в собр. 1861 г.) 1853 год

Блажени плачущии ныне (Лук. VI. 21). Не печально ли сие слово? И желали-ль бы вы слышать оное ныне, когда мы радостно творим память блаженного мужа, Святителя Алексия? – Но я не виноват, что произнес оное. Чин церковный повелел провозгласить оное в чтении Евангельском именно ныне, и таким образом, предложил оное нашему благоговейному вниманию, размышлению, назиданию. Богомудрые чиноположители церковные, сблизив сие слово с памятию Святителя Алексия, дают нам чрез сие разуметь, что и он не без слез достиг блаженства. Итак, надобно подумать о плачевном пути к блаженству. Нетрудно понять всякому, что не всякие слезы могут быть источником блаженства. Дети часто плачут, при легких неприятных ощущениях, при маловажных лишениях, при неисполнении нерассудительных желаний; нередко плачут и не дети по причинам, не много более основательным: но никто еще в таких слезах не нашел блаженства, хотя некоторые иногда и находят в них удовольствие. Как же определить, какие "плачущие" находятся на пути к блаженству? – Христос Спаситель ублажает "нищих», не просто, но нищих "духом" (Лук. VI. 20). И когда, по сказанию святаго Луки, говорит: «блажени алчущии ныне: яко насытитеся» (Лук. VI. 21): Он ублажает не алчущих хлеба, потому что насыщение хлебом не есть блаженство: но, как полнее и яснее сказует святый Матфей, «блажени алчущии и жаждущии правды» (Мф. V. 6). Сообразно с сим надлежит раcсуждать и о плачущих. Блаженны плачущие "духом" и по духовному побуждению, плачущие о "правде» и добродетели, которой не имеют, оплакивающие неправды и грехи, которыми обременены, плачущие от скорби духа, что прогневали и прогневляют Бога, и потом от любви духа, что, при всем желании, видят себя не довольно соответствующими Божией любви и милосердию. Из сего можно усмотреть и то, почему желающий достигнуть блаженства не должен миновать пути слезного. Первозданный непорочный человек блаженствовал в раю без слез; и путем радости шел к высшему блаженству небесному. Но когда, прельщенный духом злобы, человек преткнулся и пал грехом: райский путь радости скрылся от него; и сам Бог, как праведный судия, и вместе как человеколюбивый врач, поставил его на путь плачевный

741

, когда сказал Адаму, указуя на проклятую в делах его землю: «в печалех снеси тую вся дни живота твоего» (Быт. III. 17); когда сказал Еве: «умножая умножу печали твоя, и воздыхания твоя» (Быт. III. 16). Что Бог поступил в сем, как праведный судия, сие понятно само собою. А что Он поступил в сем, и как человеколюбивый врач, сие трубует изъяснения. Христос Спаситель сказал: «царствие Божие внутрь вас есть» (Лук. XVII. 21). Оно есть в нас конечно не в полноте, как оно есть на небе, но по крайней мере в начатке, когда живет в нас благодать Божия, когда "вселяется Христос верою в сердца» (Еф. III. 17). По прямой с сим противоположности справедливо можно сказать, что и царство диавола, или иначе ад, и самый огнь геенский, не в полноте, а в начатке, внутрь человека есть, когда живет в нем грех. Сей скрытый огнь оказывает себя в действиях. Он непрестанно возжигает в душе грешника желания к новым грехам; и "жжет... совесть" (1Тим. IV. 2) темным, но всегда мучительным сознанием зла, при особенных обстоятельствах разгорающимся в пламя отчаяния. Посему, как для угашения пожара нужна вода: так для угашения неестественного огня греховного в душе нужны слезы покаяния. Как для уврачевания расстройства в здоровье, произведенного роскошью и неумеренностию в пище и питии, употребляются горькия врачевства: так, для уврачевания души, зараженной впечатлениями греховных услаждений, требуются скорби покаяния и горькие слезы. Впрочем, одни человеческие усилия и средства недостаточны для того, чтобы уврачевать душу человека, зараженную грехом, и угасить греховный огонь. И потому, премудрость и милосердие Врача небесного изобрели для сего собственное, легкое и совершенное врачевство, – благодатную, осененную Духом, воду святого крещения. Но Поелику мы, и по возрождении крещением в новую чистую жизнь, более или менее ниспадаем в греховную жизнь ветхого Адама: то и по крещении необходимо для нас врачевство покаянных слез, – и тем в больших приемах, чем бедственнее после исцеления болезнь, после восстановления – падение, после благодати – грех и зло. Живущие в мире, занимающиеся мирскими делами, связанные мирскими обычаями, могут усомниться, не есть ли указуемый Евангелием слезный путь некая особая стезя, не для них назначенная, или, если надобно и им коснуться ее, то как согласить сие с обыкновенным необходимым движением их жизни. Недоумение сие может быть разрешено примером. Давид был Царь. Кто не знает, что жизнь Царя более обременена многотрудными делами, и наполнена многоообразными занятиями, нежели жизнь частного человека? Но послушайте, что сказует о своей жизни Царь Давид. «Измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу» (Псал. VI. 7). «Быша слезы моя мне хлеб день и нощь» (Псал. XLI. 4). Видите, что и Царь не чуждался слезного пути к блаженству, и не находил неудобным или неприличным, блистательную царскую жизнь соединять с жизнию смиренного кающегося. Владычествуя над людьми, праведный Давид не менее смиренных земли смирялся пред Богом. Днем видели его израильтяне в царских подвигах и в царской славе: а ночью не видали его люди, но един Бог видел его, "измывающаго... слезами... ложе свое», – то есть, омывающего ими душу свою от праха суеты или нечистоты, падшего на нее в движении дня. Были дни, когда он разделял пиршественную трапезу с домашними и вельможами: и были дни и ночи, в которые слезы покаяния, умиления, любви к Богу, ревности по славе Божией, были пищею души его. Впрочем, нет сомнения, что, "сея слезами" сокрушения, он «радостию пожинал» (Пс. CXXV. 5) благодатное утешение. Итак, не говори, что слезный путь не твой путь: это правый путь для всякого грешника, и следственно для всякого человека на земле: «вси бо согрешиша» (Рим. III. 23). Не говори, что трудно тебе ввести покаянную жизнь в обыкновенный необходимый образ твоей жизни: сия трудность не в существе вещей, но в твоей невнимательности, в твоем нестарании поставить духовное делание выше дел мира и плоти. Из примера праведного Давида можно еще вывести заключение, которое и прежде нас вывел из примера Святых вообще преподобный Исаак Сирин. «Аще святии плакаху, и очеса их исполняхуся присно слез, дóндеже от жития сего отъидоша: кто не имать плакати? Аще совершеннии и победоноснии плакашася зде: исполненный язв како стерпит умолчати от плача» (Слово 21 Спросит ли кто: как научиться душеполезному плачу? – Такового предваряет ответом тот же преподобный Исаак: «имеяй мертвеца своего пред собою лежаща, и сам себе умерщвленна зряй грехами, требует ли учения, киим помыслом употребит слез? Душа твоя умерщвлена грехами, и лежит пред тобою, яже лучша есть у тебе паче всего мира: и не требует ли плача?» Мир не любит плакать, когда не исторгает слез страсть или беда. Он любит веселие или смех. Спешит скачущею ногою достигнуть минутного блаженства. Кажется, он стремится теперь к такому совершенству суеты, чтобы совсем ничего не делать, а только забавляться. Столько занимаются увеселениями, столько говорят о них, и пишут и печатают, что непонятно, как людям не наскучит веселие, простираемое до пресыщения и утомления. Знаете ли, думаете ли вы, куда ведет сей путь, к каким последствиям приближает сия все поглащающая страсть к увеселениям, к роскоши, к непрестанным чувственным наслаждениям? – Суд уже произнесен; и произнесен таким Судиею, Которого определения неизменны, потому что Он бесконечно праведен и вечен. «Горе вам смеющимся ныне, яко возрыдаете и восплачете» (Лук. VI. 25). Это "ныне", которое вы с такими усилиями наполняете обаяниями и мечтами, вскоре прейдет; обаяния и мечты исчезнут: и вы «восплачете» о расстройстве вашего внешнего благосостояния, о расстройстве здоровья, о расстройстве сил душевных, и, что всего плачевнее, «возрыдаете», наконец, о том, что не плакали кратковременными слезами покаяния и умиления, которые принесли бы вам вечное утешение, и что кратковременным веселием и смехом купили себе вечные, палящие слезы. В час уединения и безмолвия вспомните иногда, и примите к сердцу поучение преподобного Макария Египетского. «Братия, – сказал он, – станем плакать, доколе мы не пришли туда, где слезы опалять нас будут». Аминь.

282. Слово в день обретения мощей Святителя Алексия

(Говорено мая 20; напечатано в Твор. Св. От. 1853 г. и в собр. 1861 г.) 1853 год

Весь народ искаше прикасатися Ему: яко сила от Него исхождаше, и исцеляше вся (Лук. VI. 19). Какое счастливое время! Какие счастливые люди! Воплощенный Сын Божий ходит между людьми; и весь народ может приближаться к Нему, и прикасаться, и почерпать исходящую от Него всеисцеляющую силу! Не хотители вы позавидовать современникам земной жизни Господа нашего Иисуса Христа? – Это было бы грешно, – потому что чувство зависти противно любви к ближнему, и бесполезно, – потому что зависть не доставит нам того, чему завидуем, а только мучит нас: но это и ненужно, – потому что Бог премудрый и всеблагий, конечно, не поставил нас в такое положение, чтобы мы по справедливости могли завидовать другим людям и другим временам, как бы обиженные Провидением. Что ж? "Исходит» ли и ныне "сила от" Господа нашего Иисуса Христа, чтобы "исцелять вся"? – Так без сомнения. Но почему не всегда видим ее действие, когда желаем? – Если это не от того, что сокрылась, или удалилась Его сила: то конечно от того, что мы не умеем "искать прикасатися Ему».Что это за "сила", которая «исхождаше от» Господа Иисуса «и исцеляше вся»? – Не иная, как сила Его Божеского естества, соединенного с естеством человеческим, и Его человечества обоженного. Сила Божества бесконечно велика, так как все Его свойства бесконечны, и вечно деятельна, так как все Его свойства вечны и непреходящи. Итак, сила Божества не только деятельно исходила из Его сокровенности во время шестидневного творения, но деятельно исходит и после оного, по реченному Господом: «Отец мой доселе делает, и Аз делаю» (Ин. V. 17). Она исходит в мир невидимый, и действует, как первоначальный свет, просвещающий вторые светы, чистые умы, – как источная жизнь, оживляющая и облаженствующая бессмертное бытие духов. Исходит в мир видимый, и действует, как "свет", который «во тме светится» (Ин. I. 5), который «просвещает всякаго человека, грядущаго в мир» (Ин. I. 9), как жизнь, которая оживляет смертное, и мертвое воскрешает. Святый Апостол Павел видит, и свидетельствует, что Сын Божий "носит... всяческая глаголом силы Своея» (Евр. I. 3), что мы в Боге «живем и движемся, и есмы», что Он дивным образом приближается к нам, «да поне осяжем Его, и обрящем, яко недалече от единаго коегождо нас суща» (Деян. XVII. 27–28). Но Поелику опыт веков показывал, что дух человеческий не умел обрести и духовно осязать приближающегося к нему Божества, и, вопреки своему назначению к блаженному общению с Богом, погрязал в тварях, в тлении, в смерти: то неистощимый в средствах милования Бог изобрел новый необычайный способ преподания Своей животворной и спасительной силы человеку. Это уже не приближение только Божества к человеку, но соединение Божества с человечеством в лице Богочеловека Иисуса Христа, в Котором, по изъяснению Апостола, «живет всяко исполнение Божества телесне» (Кол. II. 9). Его человечество исполнено и орошено Божественною силою, по ипостасному, или единоличному в Нем соединению естеств Божеского и человеческого; а Поелику восприятое им и обоженное человечество, яко человечество

742

, есть единоестественно со всем родом человеческим, – то оно есть открытый для всех человеков и неистощимый источник Божественной, благодатной, животворящей, всеисцеляющей, спасительной силы. Такова "сила", которая «исхождаше от» Господа Иисуса, «и исцеляше вся». Еще ли кто спросит: исходит ли она от Него и ныне? – Прежде вопроса уже ответствовал на сие Апостол: «Иисус Христос вчера и Днесь, Тойже и во веки» (Евр. XIII. 8), – Тойже и Днесь, с тоюже силою, от Него исходящею, и исцеляющею вся; Поелику это сила Божественная, и следственно не временная, не преходящая, но вечная и вечно действующая, и преимущественно на желающих и "ищущих прикасатися Ему».Здесь раждается новый, по-видимому, трудный вопрос: как можем мы прикасаться ко Христу, когда Он уже не ходит по земле, как человек между человеками, но, яко Бог, сидит на небеси одесную Бога Отца? Кто из нас может досягнуть, чтобы прикоснуться к Нему? – Если будем внимательны; найдется, на сие недоумение, благоприятное и для нас разрешение в событиях того времени, когда Христос видимо ходил между человеками. Многие думали тогда, что благотворная во Христе сила ограничена Его телом, и что для получения от нее благотворного действия, надобно прикоснуться телом к Его телу; и потому, даже не прося от Него исцеления, просто бросались для прикосновения к Его телу, и, видно, имели успех, как сие можно примечать из слов Святого Евангелиста Марка: «многи... исцели, якоже нападати на Него, да Ему прикоснутся» (Мк. III. 10). Не так думала, упоминаемая в Евангелии, жена кровоточивая. Она полагала, что сила Христова не ограничивается Его телом, но простирается далее, что ею орошены и ризы Его, что прикоснуться к Его ризам значит уже прикоснуться к Нему и Его целебной силе, и что следственно посредством прикосновения к ризам Его можно получить исцеление. И сие мнение оправдал опыт. «Прикоснуся ризе Его, – и абие изсякну источник крове ея, и ощути телом, яко исцеле от раны» (Мк. V. 27, 29). Еще иначе думали десять прокаженных. Прикоснуться ко Христу, или хотя к ризе Его, не позволял им строгий закон, который прокаженных, как нечистых, удалял от сообщения с чистыми. Что же было им делать? Исцеление получить желательно, а к Исцелителю прикоснуться непозволительно. Нужда заставила их возвыситься над чувственным образом мыслей. Они рассудили, что сила во Христе не телесная, но духовная, Божественная, и что следственно можно к ней прикоснуться не только телом, но и кроме тела духом, мыслию, желанием, словом молитвы. Итак, они «сташа издалеча, и... вознесоша глас, глаголюще: Иисусе наставниче, помилуй ны» (Лук. XVII. 12–13). И что чрез сие прикоснулись они ко Христу духовно, и привлекли себе Его всеисцеляющую силу, сие, подобно как и над кровоточивою, показал опыт. «И бысть, идущим им, очистишася» (Лук. XVII. 14). Из сих примеров открываются нам три вида спасительного прикосновения ко Христу: прикосновение телесное непосредственное, прикосновение чрез некое видимое посредство или знамение, и прикосновение духовное. Теперь пусть спрашивают: можно ли прикасаться ко Христу, вознесшемуся уже на небо? – Надеюсь, понятен и удостоверителен будет ответ: можно прикасаться ко Христу духовно, не рукою или устами, но духом, мыслию, желанием, молитвою, верою, созерцающим умом, любящим сердцем; потому что дух и его движения не так стеснены пространством и временем, как тело и его движения. Если же для духа, облеченного плотию, нужно и посредство, или видимое знамение, для приближения и прикосновения ко Христу: Он, излиявший Свою благодатную силу даже на Свою вещественную одежду, не паче ли излиял ее в души Святых Своих, которые, во Христа крестившись, во Христа облеклись, и по мере веры и чистоты, сами соделались облачением и вместилищем Его благодатной силы? А от душ святых не излилась ли она и на их нерукотворенные одежды, – на их святые телеса и нетленные мощи; не проявила ли, и не проявляет ли себя и чрез священные изображения? Не исходит ли чрез сии посредства и знамения Христова сила, чтобы исцелять вся? Не часто ли сие испытывают верующие, хотя не все умеют сие видеть и принимать? Желаете ли вы еще более, – желаете ли телесно, непосредственно прикоснуться ко Христу? Что на сие сказать? – Надобно сказать, что Он даровал вам более, нежели могли вы пожелать и представить себе возможным. Он рек: «приимите, ядите, сие есть тело Мое» (Мф. 26:26; Мк. 14:22); «пийте, ...сия... есть кровь Моя» (Мф. 26:27–28); и, чрез служителя таинства, глаголет сие и ныне; и преподает нам верующим всегда и всюду Свое животворящее тело и Свою животворящую кровь, не для прикосновения только, но и для вкушения, дабы мы, вкусив оных с верою, могли из глубины внутреннего чувства воззвать к Нему со святым Василием Великим: «наполнихомся Твоея безконечныя жизни!» Чего же еще тебе, христианин вселенской Церкви? Можешь ли ты завидовать иудею, который, по слуху о Иисусе, устремляясь из Иерусалима, или откуда-нибудь, в Галилею, «искаше прикасатися Ему, яко сила от Него исхождаше, и исцеляше вся»? Станешь ли жаловаться, что, хотя ты ищешь «прикасатися Ему», теми самыми способами, на которые я указал, однако не ощущаешь живительного прикосновения и не обретаешь исцеления твоих страстей, скорбей и недугов? Рассмотрим сию жалобу, также на основании опытов, которые представляются в Евангельских повествованиях. В Евангелии не видим, чтобы Христос Спаситель кому-нибудь отказывал в животворном прикосновении Своей силы. Ибо и сказанное Им жене Хананейской: «остави, да первее насытятся чада» (Мк. VII. 27), не было совершенным отказом в исцелении дщери ее, а только это было обличение язычества и воззвание язычницы к чистой вере в единого истинного Бога. Напротив, Евангелие говорит, что сила от Господа Иисуса, как бы сама собою, непрестанно исходила, и простиралась всюду на все, подобно как сила света от солнца. «Сила от Него исхождаше, и исцеляше вся» (Лк. 6:19). И сам Он о Себе свидетельствует, что сила от Него исходила как бы самодвижно, по воле ищущих прикасатися Ему, без предварительного испрошения Его на то соизволения: «прикоснуся Мне некто; Аз бо чух силу изшедшую из Мене» (Лук. VIII. 46). Не так ли сему и подобало быть? Если от видимого солнца непрестанно исходит и на все простирается животворная сила света: не паче ли могущественна и непрестанно и неограниченно деятельна должна быть сила Божественного солнца правды? Итак, если ты жалуешься, что, и при употреблении известных средств приближения и прикосновения ко Христу, ты не ощущаешь животворного и всеисцеляющего действия силы Его: то пойми, что твоя жалоба должна пасть не на кого-либо другого, как на тебя самого. Как никто не может по правде жаловаться на солнце, будто оно не дает ему своего благотворного света и силы: так никто не может по правде жаловаться на Христа, будто Он не дарует Своего благодатного света и силы; с тою разницею, что свету и силе солнца могут препятствовать облака и ночь, а свету и силе Христовой никакие темные и противные силы препятствовать не могут. Если ты не видишь радостотворного света Христова: то конечно потому, что не умеешь или не хочешь открыть твое духовное око. Если ты не ощущаешь благодатной силы Христовой: то конечно потому, что твое внутреннее чувство не возбуждено, или отуманено впечатлениями внешних чувств, по невниманию и небрежению твоему над тобою господствующих; или, может быть, благодатная сила предусмотрительно удерживает свое явственное влияние, чтобы не разрушить твой некрепкий сосуд, когда ты еще не укрепился, а только укрепляешься ее же сокровенным действием. Если дух твой не находит силы вознестись к небесному, и оживительно прикоснуться ко Христу верою: то не потому ли, что его задерживают земные привязанности, которым ты позволил слишком укрепиться? Если дарованные тебе средства для приближения ко Христу, и для общения с Ним, не оказывают над тобою желаемого действия: то не потому ли, что ты неверно или небрежно употребляешь оные? не потому ли, что мысли твои рассеяны, желания непостоянны, молитва неприлежна, вера мертва неделанием благих дел, любовь к Богу подавлена любовию к тварям? «Братие святая», взываю к вам Апостольским воззванием, «звания небеснаго причастницы, разумейте посланника и святителя исповедания нашего Иисуса Христа» (Евр. III. 1). Разумейте, что в Нем наша жизнь, в Нем наш свет и сила, в Нем наше всецелебное врачевство для души и тела, в Нем наше благо настоящее и блаженство будущее, что вне Его и в удалении от Него только преходящие призраки добра и счастия, а за ними зло, и тление, и смерть. И потому, не будем менее внимательны к нашему собственному благу, нежели оный иудейский народ, который отвсюду во множестве, забывая свои домы и дела, притекал к Нему, для слышания Его учения, и для исцелений от Него, и с неудержимыми усилиями «искаше прикасатися Ему». Да притекаем и да приближаемся к Господу Иисусу во святом храме Его, и в сердце нашем, которое также должно быть храмом Его. К Нему да собираем наши мысли от рассеяния в мире. К Нему да устремляем наши желания от пристрастия к тварям. Да прилежим к молитве, дабы она могла, наконец, обратиться в непрестанную беседу сердца с Богом. Верою деятельною да приобретаем веру созерцающую. Не только да не позволяем себе любить суету, но и естественной, законной любви земной поставим пределы, и над нею вознесем любовь Божию. И, по мере верности и усердного подвига, по дару же Христа Бога, да сподобится каждый истинного, живого и животворного не только прикосновения, но и "вселения» благодатной "силы» (2Кор. XII. 9), от "Него исходящей, и исцеляющей вся". Аминь.

283. Беседа в неделю седмую по Пасхе, по освящении храма Воскресения Христова, в Покровском Хотькове монастыре

(Говорена мая 31-го; напечатана в Твор. Св. От. 1853 г. и в собр. 1861 г.) 1853 год

По вознесении Господа нашего Иисуса Христа на небо, первым делом, первенствующего между Апостолами, Петра было дополнить дванадесятое число Апостолов, из которого, как они скромно выразились, «испаде Иуда ити в место свое» (Деян. I. 25). Святый Петр предложил о сем собранию церковному, в котором находилось около ста двадцати мужей. Собрание наименовало двух достойных, и из них, по молитве, посредством жребия, решительно избран Матфий, «и причтен бысть ко единонадесяти Апостолом» (Деян. I. 26). Вероятно, для сего священного действия святым Петром избран был и день священный, – день, который в Книге деяний Апостольских, по иудейскому счислению времени, называется "единою ...от суббот», то есть, первым днем недели, и в который, как праздничный, "собирались» христиане «преломити хлеб» (Деян. XX. 7), то есть, совершать таинство причащения Тела и Крови Христовы, словом – день воскресный. Сей день надлежало избрать и для того, чтобы иметь более полное собрание церковное, которое не могло быть одинаково полно во дни непраздничные. Посему, вероятно, что мы теперь избрание двенадцатого Апостола воспомянули в тот самый день, в который оно совершилось. Слова, которыми Апостол Петр предложил о избрании двенадцатого Апостола, возбуждают особенное внимание и размышление. Он говорил: «подобает убо от сходившихся с нами мужей во всяко лето, в неже вниде и изыде в нас Господь Иисус, начен от крещения Иоаннова даже до дне, в оньже вознесеся на небо от нас, свидетелю воскресения Его быти с нами единому от сих» (Деян. I. 21–22). Требуется человек, который вместе с Апостолами следовал за Господом Иисусом, во все годы торжественного на земле служения Его спасению рода человеческого, от дня крещения его во Иордане до дня вознесения Его на небо. Такой человек назначается, вместе с прочими Апостолами, быть «свидетелем». Чего? Не того ли, что он видел во все сии годы? Крещения, в котором Иисус Богочеловек открыт и свидетельствован небесным гласом Бога Отца и сошествием Святого Духа? Учения, которое Он потoм преподавал? Чудес, которые Он сотворил? Пророчеств, которыми проявил Свое Божеское всеведение? Царского входа Его в Иерусалим? Его страданий и смерти? Его славного вознесения на небо? Не то говорит святый Петр. Он требует очевидца всех сих дел и событий; но, мимо сих дел и событий, назначает избираемому, равно как и себе и прочим Апостолам, один только предмет свидетельства: «свидетелю воскресения Его быти с нами». Здесь размышляющему представляется вопрос: почему святой Петр поставляет себя и прочих Апостолов свидетелями только воскресения Христова, когда они могли и должны были свидетельствовать не о сем только, но и о всем житии, деяниях и учении Христа Спасителя, без чего и не могло быть полно и удостоверительно свидетельство о Его воскресении? Это не вопрос любопытства, но путь к наставлению. Святый Петр признает потребность Апостольского свидетельства не об одном воскресении Христа Спасителя, но и о всем Его житии, деяниях и учении. Сие видно из того, что он для Апостольского служения ищет очевидца Христова жития от крещения до вознесения на небо. Из сего надлежит заключить, что святой Петр, называя Апостолов "свидетелями воскресения» Христова, не думал устранить другие предметы Апостольского свидетельства, но только для краткости наименовал один из них, подразумевая и другие, с ним связанные: преимущественно же указал он на воскресение Христово, конечно потому, что свидетельство о сем было для Апостолов предметом особенного внимания и подвига. Утверждение веры в воскресение Христово есть дело великой важности для Христианства и для христианина. Главная сила Христианства состоит в том, чтобы признать Господа Иисуса Спасителем мира, согрешившего против Бога, и Богом осужденного на смерть. А чтобы с полною надеждою признать в Нем сие могущественное качество, для сего нужно совершенное удостоверение, что Он есть Единородный Сын Божий и истинный Бог: потому что хорошо сказано, хотя и не хорошими людьми сказано: «кто может оставляти грехи, токмо един Бог» (Лук. V. 21)? Только Милосердие Бога Сына может представить достойное удовлетворение оскорбленному величеству и правосудию Бога Отца; только Бог может возвратить жизнь осужденным на смерть Богом. Но сильнейшее удостоверение о Божестве Иисуса Христа заключается в Его воскресении. Сию мысль подал он Сам. Когда иудеи, удивленные необычайною властию, которую показал Он, изгоняя из храма продающих и купующих, спросили Его: «кое знамение являеши нам, яко сия твориши?» то есть, каким чудом докажешь, что Бог дал тебе власть над храмом Своим? – тогда Он, преимущественно пред другими чудесами Своими, указал на чудо Своего воскресения. И рече им: «разорите церковь сию и треми денми воздвигну ю» (Ин. II. 18–19), то есть, в третий день воскресну. В самом деле, чудеса, которые творил Господь Иисус во время земной жизни Своей над другими, даже и самое дивное из них, воскрешение мертвых, творили и Пророки, хотя не с таким полномочием, как Он. Так Илия молился: «Господи Боже мой, да возвратится убо душа отрочища сего в онь» (3Цар. XVII. 21): но Иисус повелевал: «Лазаре, гряди вон» (Ин. XI. 43) из гроба. Однако, сего различия иные могли не приметить, и потому могли познать в Иисусе Пророка и посланника Божия и еще не познать в Нем Единородного Сына Божия. Но никогда не было, и не можно представить возможным того, чтобы человек воскресил сам себя: и потому самовоскресением Господа Иисуса дано совершеннейшее удостоверение в том, что Он есть истинный Бог, владычествующий жизнию и смертию, и Божественный Спаситель, имеющий могущество воскресить всех человеков, умерщвленных прегрешеньми. Слава и благодарение воскресшему Христу Богу нашему, что Он Свое спасительное воскресение явил нам очевиднейшим образом, и дал оному достовернейших свидетелей! В самый день Своего воскресения Он явился Марии Магдалине и другим мироносицам, явился Апостолу Петру, явился двум ученикам на пути в Еммаус, наконец явился десяти Апостолам; потом, чрез восемь дней, явился всем Апостолам, для уверения Фомы о Своем воскресении; потом явился собранию более пятисот человек, потом Иакову, еще седми Апостолам на море Тивериадском, еще всем Апостолам, чтобы соделать их очевидцами и Своего славного вознесения на небо, и наконец из отверзтого неба явился гонителю Своих учеников Савлу, чтобы соделать его Павлом Апостолом. Что может быть удостоверительнее, когда враг Христа убежден быть свидетелем воскресения Христова? Что может быть удостоверительнее, когда все Апостолы страждут и умирают от гонителей за проповедь о воскресении Христовом, и среди смертных мучений не престают проповедовать Христа воскресшего? Слава утвердившему Своим воскресением Свою Веру и Свою Церковь! Не остановимся на сем, братия христиане, и приближим свидетельство воскресения Христова к себе, все вообще, и каждый лично. Апостол пишет: «Христос воста от мертвых, начаток умершим бысть» (1Кор. XV. 20). То есть, воскресение Христово есть начало воскресения всех умерших человеков, – воскресения уже не в жизнь временную, как было воскресение Лазаря и других прежде его, но в вечную. До воскресения Христова ходили между людьми темные и нетвердые мнения о бессмертии души человеческой: но о воскресении души с телом всего менее думали даже те, которые более других усиливались мыслить. Не светел был и взор избранного народа на сей предмет. Когда Христос Спаситель, обличая Саддукеев, в наименовании Бога Авраамова, Исаакова и Иаковлева открыл мысль о воскресении мертвых: тогда не только Саддукеи, но и лучше их мыслящие поражены были новостию сего открытия: «слышавше народи, дивляхуся о учении Его» (Матф. XXII. 32–33). А чем менее знали будущую жизнь, тем конечно менее умели и менее имели побуждения приготовляться к ней. Христос Спаситель, чрез Свое учение, на место шатких мнений о бессмертии, поставил твердую истину воскресения, и, чрез Свое воскресение, соделал сию истину даже опытною. Он учил: «грядет час, в оньже вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия, и изыдут сотворшии благая в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда» (Иоан. V. 28–29). Дополняет Апостол: «да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла» (2Кор. V. 10). Можно ли не видеть великой важности сего учения? – Ты воскреснешь, не просто, чтобы жить, но чтобы по суду того, что ты делал во временной жизни, получить, или вечно блаженную жизнь, или не умирающую, вечно мучительную смерть. Не должно ли каждому из нас помышлять о сем каждый день и устроять свои дела так, чтобы они вели к воскрешению жизни, а не к воскрешению осуждения? Ты воскреснешь, чтобы получить то, что делал с телом, злое или доброе. Не должно ли посему внимательно блюсти и тело наше, чтобы оно не было орудием зла, греха, нечистоты, и чтобы мы таким образом не готовили его на дрова огню вечному? Сей храм, посвященный ныне памяти и славе воскресения Христова, благодатию Господа воскресшего, да будет отныне говорящим свидетелем воскресения Христова всем входящим в него и молящимся в нем. Да радует он нас верою в Господа воскресшего; да возбуждает нас к делам правды надеждою воскресения живота; да напоминает нам и страшное воскрешение суда, «да поне страхом» от зла спасемся, и от огня восхищены будем, и в царстве вечного света прославим Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

284. Слово в день рождения Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

(Говорено в Успенск. Соборе июня 25; напечатано в Тв. Св. От., в Полицейск. и Губерн. Вед. 1853 г. и в собр. 1861 г.) 1853 год

И будут царие кормители твои (Иса. XLIX. 23). Хотя Христос Спаситель дал Своей Церкви новый завет, высший ветхого, и новое Священное Писание, в новом свете открывающее тайны Боговедения и учение жизни: однако чрез сие не сделалось бесполезным Писание ветхозаветное. Особенно заключенные в нем пророчества, когда сокрытый в них свет открывается чрез отражение в событиях, чудным и благотворным образом освещают пути спасительного провидения Божия в мире и в роде человеческом. Посему Апостол Петр тогда, как пишет сам богодухновенное послание, и уже не первое, находит еще неизлишним отсылать читателей к ветхозаветному пророческому Писанию. "Имамы, – говорит, – известнейшее пророческое слово, емуже внимающе, якоже светилу, сияющу в темнем месте, добре творите, дóндеже день озарит, и денница возсияет в сердцах ваших» (2Петр. I. 19). В день Царев, приглашаю вас внять слову Пророка Исаии о царях, довольно загадочному. Может быть, дастся нам "разрешение гадания» (Притч. I. 3), и внимание ваше не будет потеряно. «И будут царие кормители... твои, и княгини их кормилицы твои» (Ис.49:23). Кому это Пророк предвещает столь высоких кормителей и кормилиц? – Он обращает речь свою к Сиону, и к Сиону не возрастающему и цветущему, но являющемуся в безнадежном состоянии: «рече... Сион: остави мя Господь, и Бог забы мя» (Ис.49:14). Под именем Сиона Исаия разумеет, без сомнения, не гору, но население горы Сиона, Иерусалим с его обитателями; и притом, как пророк Божий, занятый не человеческими видами, но Божественными, в образе Иерусалима он зрит град Божий, обиталище истинной веры в Бога, Церковь Божию. Сему-то духовному Сиону, на его сетование об оставлении его Богом, ответствуется: что если бы и мать забыла свое дитя, но Господь не забудет его; – что ему даровано будет неожиданное многочадие: «и речеши в сердцы твоем: кто мне породи сих» (Ис.49:21)? – и что ему и многочисленным чадам его, вместо кормителей и кормительниц, даны будут цари и княгини: «и будут царие кормители... твои, и княгини их кормилицы твои». Кто же сии цари кормители Сиона? – Если бы о них пророчествовал Самуил: то мы могли бы догадываться, не суть ли это Давид и Соломон. Один из них возвысил Иерусалим в достоинство царствующего града, другой обогатил его. Один сильно питал в сынах его чувство благочестия, внеся в него кивот завета Божия, и дав богослужению высокое благолепие и торжественность, другой, – создав храм, ознаменованный чудесным присутствием Божиим. Но Исаия пророчествовал уже после цветущих времен ветхозаветного Иерусалима, и предвещал еще более тяжкие времена, прежде времен многочадия и славы. Как на исполнение печальной части сего пророчества, можно бы указать на времена пленения вавилонского и на времена утеснения народа Божия царями сирийскими, когда Иерусалим был опустошен, и пресечено было в нем служение истинному Богу: но следующия близко за сими времена не представляют исполнения утешительной части пророчества. Цари, к которым имел отношения Иерусалим после пленения вавилонского, были языческие, и не питали, но едва не поглотили его; а Маккавеи, которые восстановили его и богослужение в нем, не были цари. Наконец, ветхозаветный Иерусалим, ждавший Христа мечтаемого, но неприявший Христа истинного, отягченный виною христоубийства, вновь пал от Римлян: и хотя Иулиан покушался восстановить его, но сие богоборное предприятие уничтожено чудесными действиями гнева Божия. Итак, чтобы найдти исполнение рассматриваемого нами пророчества, мы должны перейти во времена нового Иерусалима, то есть, Церкви христианской. При рождении своем и в первом возрасте, она встретилась с царями, из которых ни один не был кормителем ее, а многие были разрушителями. Млеко учения Христова, в питаемых им обращаясь невидимо в кровь жизни бессмертной, в тоже время в видимой жизни питаемых и питающих оным обращалось часто в кровь мученичества. Так проходили три века. Во время жестоких на Церковь Христову гонений от царей и народов языческих, каково особенно было Диоклетианово, – когда христианския церкви были разрушаемы, святыня подвергаема поруганиям, священныя книги сожигаемы, церковное достояние расхищаемо, духовные стада и пастыри, если не истреблены, то расточены, – сей новый Сион мог вопиять тем воплем, который слышал Пророк Исаия: «рече... Сион: остави мя Господь; и Бог забы мя». Нет, возлюбленный благодатный Сион Святого Израилева! Он не "забыл» тебя. Он попустил тебе трудное и долгое испытание для того, чтобы предохранить тебя от вредной клеветы последних времен, будто тебя возрастила и укрепила человеческая сила. Напротив, тем, что все человеческия силы, как ни старались разрушить тебя до конца, но не могли, Он доказал, что не "оставил» тебя, но тайно поборает по тебе, и готовит тебе жребий, достойный Его благости и всемогущества. Цари, гонители Церкви изчезают: является Равноапостольный Царь Константин. Можно ли не узнать в нем первого из Царей кормителей Сиона, предсказанных Пророком? Под чудесным знамением креста, победив властителей, враждебных Христу, он простер к Его Церкви десницу мира: и расточенные словесные овцы и пастыри собираются: разрушенные храмы воссозидаются великолепнее прежнего; таившиеся христиане открываются; непознавшие достоинства Церкви Христовой в ее борьбе и страданиях начинают познавать оное в ее победе и мире: враги ее превращаются в чад ее; и теперь действительно можно прочитать в сердце ее слова удивления, которые за несколько веков вложил в сердце ея Пророк Исаия: «кто мне породи сих?» Царь Константин в буквальном значении пророчества может быть назван "кормителем» Церкви; потому что не только возвратил ей расхищенное гонителями достояние, но и умножил оное, и щедро давал потребное на содержание служителей ее, и на питание нищих ее. Но он может и в духовном разуме назван быть кормителем Церкви; потому что, когда ересь, вместо "словеснаго нелестнаго млека» (1Петр. II. 2), предлагала младенцам веры отравленную пищу зломудрия; тогда он со всей вселенной собрал блюстителей истины, и своею ревностию споспешествовал им устроить несокрушимый и неистощимый сосуд словесного нелестного млека и твердой Божественной пищи, – Никейский Символ веры. Путем Константина и после него шли православные и благочестивые Цари, как например Феодосий, который способствовал Отцам Церкви довершить дело Никейскаго Собора на Соборе Константинопольском. Хотите ли узнать также хотя одну из "княгинь кормительниц» Сиона, предсказанных Исаиею? Вспомните матерь святого Константина, святую Елену. Не действиями правительственными, однако тем не менее сильно подкрепляла она христианство высоким примером веры и святости и царскими делами благочестия и благотворительности, которые особенно просияли в Церкви иерусалимской, но и всю Церковь вселенскую озарили утешительным светом. Она открыла из-под развалин высокую святыню христианства, крест и гроб Господень, и осенила их, и другие святые места, достойными их святыни храмами, из которых главнейшие доныне питают души верующих священными воспоминаниями и благодатными впечатлениями. Хотите ли, чада Церкви Российской, уразуметь, простирается ли на нашу Церковь Божие чрез Пророка обетование, что «будут царие кормители...» ея, «и княгини их кормилицы» ее? – Для сего довольно вспомнить Великого Князя Владимира и бабу его Ольгу: и нельзя не удивиться, как Бог, «вся мерою и числом и весом расположивший» (Прем. XI. 21) в мире вещественном, покоренном закону необходимости, и на мир нравственный, управляемый законами свободы, без нарушения свободы, простирает точность меры и числа. Подобно Равноапостольному Константину, Равноапостольный Владимир свое языческое царство перерождает в христианское, и питает Церковь своими благотворениями. Подобно Елене, мудрая Ольга споспешествует сему перерождению: потому что высокий пример ее христианства был одною из сил, которые подвигли ко Христу советников Владимира, а конечно и народ. «Не достанет... ми повествующу времене» (Евр. 11:32) о великих Князьях, Царях и Императорах России, защитниках и охранителях духовного благоденствия и мира православной Церкви, и питателях ее от щедрот своих. Поспешим управить слово к цели. Если события дали нам разрешение гадания пророческого о царях кормителях Сиона; то к чему нам сие послужить может? Какой может быть плод сделанного дознания? – Очень немалый, если мы внимательны. Не утешительно ли, не назидательно ли видеть чудные пути Божии в устроении, распространении и сохранении Церкви Христовой? За семь веков до ее открытия, за десять веков до рождения сына Елены, Господь чрез Пророка глаголет сему: ты будешь орудием умиротворения Моей гонимой Церкви. За семнадцать веков до рождения внука Ольги, Господь чрез того же Пророка глаголет и сему: ты воскормишь млеком истинной веры народ, в котором Церковь Моя получит многочадие на севере, во дни оскудения чад Ее на востоке. Никто да не смущается, если где-либо, когда-либо истинная Церковь кажется не в цветущем состоянии. Она может быть испытуема: но не будет оставлена. Речено, и не умолкнет слово к Ней Господа: «аще... и забудет жена... исчадие чрева своего; но Аз не забуду тебе» (Ис.49:15). Не поучительно ли усматривать таинственное соотношение благочестивых Царей с верховным правительством Царя царствующих? Из глубины вечности провидит и уготовляет Он их; назначает им время и подвиг не только для земного их царства, но и для Своего царствия небесного; и дарует им и силу и победу над противоборствующими силами. Сим на пророчестве основанным умозрением как уясняется обязанность молитвы о царе благочестивом и о благочестии царя! Как возвышается радость о царе благочестивом! Как утверждается надежда на царя благочестиваго! Слышим от Благочестивейшего Самодержца нашего во всенародной слух исшедшее слово, которым Он, соединяя миролюбие с твердостию в правде, ограждает права и спокойствие православного христианства на востоке, и особенно в Святых Местах святой земли. Не утешительно ли видеть Его здесь на том пути, который пророчество предначертало царям благочестивым, – на пути царя охранителя и защитника Сиона Божия? «Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона» (Псал. L. 20) и видимого и умозримого. «Да постыдятся и возвратятся вспять вси ненавидящии Сиона» (Псал. CXXVIII. 5). Державному же защитнику Сиона, «Боже, суд Твой цареви даждь» (Псал. LXXI. 1) и судом правды и мира победу над всякою враждою и ухищрением. Да будет судьбою Его выну святое слово: «яко царь уповает на Господа, и милостию Вышняго не подвижится» (Псал. XX. 8). Аминь.

285. Слово в день венчания и помазания на царство Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

(Говорено в Успенском соборе августа 22; напечатано в Твор. Св. От. и в Губернск. Вед. 1853 г. и в собрании 1861 г.) 1853 год

Буди верен даже до смерти, и дам ти венец живота (Апок. II. 10). С благоговейною радостию мы смотрим ныне на венец, который недосязаемо превознесен над нами, но который осеняет всех нас, и которым все мы хвалиться можем пред народами. Это венец, который двадцать семь лет почивает на главе Благочестивейшего Императора нашего Николая Павловича. Радостен сей венец для нас; Поелику он для всех нас есть покров, защита, украшение, слава: но тяжел для Венценосца; потому что это венец избрания и освящения на великие подвиги, а не венец награды и покоя после подвигов. "Тяготы" огромной России "носит..." Благочестивейший Самодержец, "исполняя закон Христов» (Гал. VI. 2) и закон царский. Какая потребна сила, чтобы поднять, и носить, и направлять в движении силы всей России! Праведно посему, чтобы все силы Россиян соединялись, дабы, по возможности, облегчать бремя, носимое Самодержцем, чтобы все сердца Россиян соединялись, дабы искренними молитвами призывать Ему силу от Того, Которым «царие царствуют» (Притч. VIII. 15): «Господи, силою Твоею» да «возвеселится Царь, и о спасении Твоем» да «возрадуется зело» (Псал. XX. 2). От венца, над нами превознесенного и для нас неприкосновенного, не желаете ли обратить мысль к венцу, который может коснуться главы каждого из нас? – Да, есть венец, который не недосязаем для нас, которого мы можем желать и искать, который обещает, предлагает, почти подает нам Верховный Венцедатель. "Дам ти", говорит, «венец живота». Вслушайтесь хорошо в сие слово. Предлагается «венец живота», венец, с которым соединена жизнь, которым увенчанный не будет бояться смерти. Будет ли кто так нерассудителен, чтобы не пожелать такого венца? Если вы желаете предлагаемого венца, то вы должны принять условие, с которым предлагается венец: ибо Венцедатель не обязан дать вам венец по одному вашему произволу; и сие было бы несообразно с достоинством и Венцедателя и венца. Условие, с которым предлагается венец живота, состоит в том, чтобы вы были верны Венцедавцу Христу, и притом верны до смерти. «Буди верен... до смерти, и дам ти венец живота». Верным называем того, кто долг подданства и повиновения, признанную обязанность, данную клятву и даже простое данное слово или обещание исполняет без измены, без уклонения, без ослабления, без лицемерия, деятельно, точно, чистосердечно. Верным до смерти можно почитать того, кто пребывает верным во всю свою жизнь до конца ее; преимущественно же того должно почитать верным до смерти, кто, встречая обстоятельства, в которых верность нельзя сохранить иначе, как с пожертвованием удовольствий, выгод, почестей и самой жизни, решительно готов пожертвовать и действительно жертвует удовольствиями, выгодами, почестями, самою жизнию, чтобы сохранить верность. Сих понятий о верности, надеюсь, никто не будет оспаривать. Теперь, чтобы определить нашу верность ко Христу, должную и действительную, надлежит принять в рассуждение, какие мы имеем к Нему обязанности, и как их исполняем. Мы природные рабы Богу и Христу, по владычественному праву Творца над Своими созданиями, Вседержителя над всем, что пользуется Его промышлением и управлением. Но, Поелику мы нарушили сей естественный союз с Богом нашею неверностию и непослушанием; и Поелику Христос желает возвысить рабов на степень свободных, и даже в достоинство сынов: то Он призвал нас добровольно вступить в новый с Ним завет; и мы вступили в него крещением, и приняли соединенные с ним обязанности. Какие? – Мы отреклись сатаны и всех дел его, и сочетались Христу, исповедав веру в Него и признав в Нем нашего Царя и Бога. Верны ли мы принятым на себя чрез сие обязанностям? – Кажется, мы чуждаемся дел сатаны; не восстаем против Бога; не идолопоклонствуем; чувствуем отвращение от злобы и разврата; сохраняем веру во Святую Троицу и во Христа Спасителя; продолжаем признавать Его нашим Царем и Богом, и, согласно с Его учением, посильно воздаем «Кесарева Кесареви и Божия Богови» (Матф. XXII. 21). Что вы думаете? Не выдержали ль мы уже испытания в верности Христу? Не можем ли уже простерть руку к Венцедавцу, и сказать: Господи, кажется, мы верны: подаждь нам венец живота

743

! – Нет, братия, может случиться, что сие самоиспытание, кажущееся так удовлетворительным по важности предметов и благовидности выражений, окажется неполным и ненадежным, если продолжим испытывать себя не поверхностным, а проницательным взором, и если станем поверять мысль и слово делом и опытом. Истина лучше откроется, если спросим себя: стяжали ль мы верность христианским обязанностям "до смерти"? – Скажут, может быть, что на этот вопрос отвечать можно только тогда, когда умрем. Частию это правда; потому что и твердый в добродетели не может ручаться за будущий день и час, что не падет; но частию неправда, потому что "верность до смерти" должна образоваться и утвердиться прежде смерти; и следственно, должны быть приметны в жизни некоторыя черты ее, и еще приметнее недостаток ее. Когда некий юноша вопрошал Христа Спасителя: «что благо сотворю, да имам живот вечный» (Матф. XIX. 16)? – он чрез сие изъявлял намерение, быть верным учению Христову до смерти, чтобы получить венец живота. Но вскоре дело показало, что его душа не стяжала добродетели, которой призрак являлся в его словах. Когда от него потребовано, чтобы он раздал нищим свое имение, дабы, в совершенной свободе от мирских забот, следовать за Христом: верность его Христу мгновенно исчезла; он предпочел быть верным золоту. Сим несчастным личным опытом выразилась общая истина: кто не умер своекорыстию, а также самочестию и плотоугодию, и всякому виду самолюбия и самоугодия, тот напрасно стал бы льстить себе мыслию быть верным до смерти Христу и Его учению, и ненадежно простирал бы руку к венцу живота. Вспомните верных до смерти не мысленно только, но действительно и совершенно, Христовых мучеников. Смертный приговор за верность Христу выслушивали они с радостию; с мирною молитвою преклоняли главу под меч, или метаемые на них камни; не могли поколебать их верности ни прельщения чувственными удовольствиями, или видами корысти и славы человеческой, ни угрозы, ни темницы, ни отъятие имения, ни осуждения на тяжкие работы, ни разнородные мучения изобретательной злобы, – эта медленная, нерешительная смерть, против которой непоколебимо устоять труднее, нежели против решительной, мгновенной смерти. Подобные опыты верности способны ли выдержать люди, которые, думая быть верными Христу, гораздо более верны своим прихотливым желаниям, своим безотчетным привычкам и суетным обычаям, своим страстям? Например, перенес ли бы благодушно долгое темничное заключение за веру и правду тот, кто не переносит однодневного добровольнаго заключения в своем доме, не для какого-нибудь истязания себя, но для полезного труда, для попечения о душе, для размышления о Боге, а чувствует неодолимое влечение, если не утром, то вечером, броситься в рассеянный круг подобных людей, или в вихрь увеселений? Был ли бы тот бесстрашен и неколебим, охраняя свою веру и совесть, при виде угрожающих за сие лишений, страданий и смерти, кто колеблется пред лишением – тучной пищи в день поста, боится умереть – от воздержания, оказывает невнимание к руководству Матери-Царкви, чтобы не причинить скорби – своему чреву? Или нам не слишком нужно заботиться о строгих испытаниях верности, потому что мы живем не в мученические времена? – Но, братия, бессмертный Венцедавец требует верности до смерти, а без того не обещает дать венец живота. Что же нам должно делать? – Надобно найдти средство сделаться верными до смерти и без мученичества, и употребить такое средство прежде смерти: потому что поздно будет сеять, когда настанет время собирать плоды. Такое средство предлагает нам Апостол, когда говорит: «умертвите... уды ваша, яже на земли, блуд, нечистоту, страсть, похоть злую и лихоимание, еже есть идолослужение» (Колос. III. 5). Умерщвляйте плотское самолюбие и самоугодие, не только во внешних действиях, но и в сокровенных движениях вашего сердца, и это не собственным только мудрованием, которое чем более самонадеянно, тем менее надежно, но непрестанным обращением сердца вашего ко Христу, с искренним желанием благоугодить Ему, при помощи благодати Его. Благодать Христа Бога нашего да споспешествует всем нам постоянством в сем подвиге достигнуть совершенной и неизменной к Нему верности, для которой готов у Него венец живота. Аминь.

286. Слово по освящении храма Введения во храм Пресвятой Богородицы, в городе Коломне

(Говорено сент. 7-го; напечатано в Твор. Св. Отц. 1853 г. и в собр. 1861 г.) 1853 год

Иже обрете благодать пред Богом, и испроси обрести селение Богу Иаковлю: Соломон же созда Ему храм (Деян. VII. 46–47). Посвящение Богу храма и усердный подвиг, для его благоустроения и подобающего святыне украшения, есть приятное приношение Богу, и в тоже время есть великая милость Божия человеку. Бог, Которого храм есть весь мир, и престол небо, не имеет для Себя нужды в малом земном храме. Обладая всем, что есть во вселенной, очевидно, не имеет Он нужды и в приношениях человеческих. Итак, если он приемлет от человека храм и приношение; то сим являет человеку Свое снисхождение, благодать, милость, – милость в том самом, что дарует благочестивую мысль и желание, потому что, как вразумляет Апостол, «не... довольни есмы... помыслити что» истинно доброе «от себе, ...яко от себе, но довольство наше от Бога» (2 Коринф. III. 5), – милость в поспешествовании Провидения исполнению благочестивого желания – милость в приближении человека к Богу посредством облагодатствованного храма, – милость в принятии приношения, открывающем путь новой милости воздаяния за приношение веры и усердия. Так, без сомнения, мыслил святой Первомученик Стефан, когда сказал о Царе Давиде, что он «обрете благодать пред Богом, и испроси обрести селение Богу Иаковлю». То есть: Давид пользовался особенною милостию Божиею, и сие оказалось особенно в том, что, по его желанию, Бог соизволил на созидание храма, и назначил для сего место в Иерусалиме. Если же одно намерение храмоздательства, предпринятое и утвержденное, было уже милостию Божиею для Давида; то кольми паче действительное создание храма было милостию Божиею для Соломона. «Соломон... созда Ему храм». Итак, радоваться должны те, которые с чистым усердием, по мере возможности, приняли участие в деле Давида и Соломона, – в деле храмоздательства: ибо чрез сие они имеют участие в благодати и милости Божией. Радоваться должны об освященном храме и все, взыскующие благодати Божией: ибо если даруется благодать храмоздательства, то для того, чтобы даровать благодать храму, а чрез храм и входящим в него. Чтобы познать благодать святого храма, и посредством веры пользоваться оною к нашему освящению, для сего есть простое средство, – взирать со вниманием на тех, которые с особенною силою и очевидностию на себе оную испытали. Праведная Анна была неплодна, и горько сетовала, что не имела детей. Как жена благочестивая, без сомнения, многократно молилась она у себя в доме о разрешении своего неплодства: однако неплодство продолжалось. Но когда она при «празе двери храма Господня» (1Цар. I. 9) помолилась, прося себе сына, и при том обещалась посвятить его на служение Богу и храму Его: тотчас ощутила облегчение от своей скорби, а потом получила и разрешение неплодства. Она родила сына, – и какого сына? – Самуила Пророка. Праведные Захария и Елисавета до старости дожили в скорби, и, по понятиям своего времени, в поношении бесчадства. Долга, и, конечно, крепка и достойна услышания была молитва сей четы, о которой священное Писание свидетельствует, что «беста... праведна оба пред Богом, ходяще во всех заповедех и оправданиих Господних безпорочна» (Лук. I. 6). Наконец открылось, что молитва святых услышана, но не без помощи святого храма. «Вшедшу в церковь Господню», явился Захарии Ангел и сказал: «услышана бысть молитва твоя, и жена твоя Елисавет родит сына тебе, и наречеши имя ему Иоанн» (Лук. I. 9, 11, 13). Дщери праведных Иоакима и Анны, Деве Марии, судьбою Божиею предопределено было соделаться материю воплощаемого Сына Божия, – предопределено, по беспримерной благодати Божией, но также и по беспримерному достоинству и чистоте избираемой в сие служение. Как же сохранена ее чистота, более нежели Ангельская? Как возрощено ее достоинство, выше, нежели небесное? При помощи Ее воспитания и пребывания во храме Божием, до самого Ее обручения праведному Иосифу, почти до самого благовещения Архангелова. Храм Божий был воспитателем, хранителем, украсителем, невестоводителем Матери Божией. Если благодать святого храма так благоупотребительна для святых: то кольми паче должна она быть благопотребна для грешников. Мытарь, которого наименование знаменует человека, погрязшего в неправде и беззаконии, при свете обличающей совести, усматривает свое гибельное состояние, и помышляет о избавлении от него. Входит в церковь, но не смеет приближиться к святыне ее, ни воззреть на небо, биет себя в перси, то есть, сам себя осуждает, смиряет, признает достойным наказания, и произносит молитву покаяния: «Боже, милостив буди мне грешному» (Лук. XVIII. 13). Много ли он сделал для своего спасения? Но он уже спасен, как возвещает Господь Сердцеведец и Судия. «Сниде сей оправдан в дом свой» (Лк. 18:14). Это притча: но истина притчи Христовой так же достоверна, как истина какого-нибудь личного события; и даже более применима к учению, потому что притча представляет не столько частный примерный случай, сколько закон для частных случаев. Смотрите же внимательно: где указует Господь столь удобный и сокращенный путь покаяния и спасения? – в церкви. Почему? – Потому, конечно, что ее благодать споспешествует ищущему спасения. Входя здесь в особенное, таинственное присутствие Божие, здесь наипаче ощущает он страх Божий, и тем сильнее осуждает и отвергает свои грехи, тем удобнее смиряется, тем глубже входит в покаяние, и тем скорее достигает прощения и спасения. Если, впрочем, хотите и в действительной жизни видеть то, что в притче представляет мысленный образ мытаря: сие – между многими примерами можно ясно видеть в жизни – Марии Египетския. Она чрезмерно предана была греху: но когда пример идущих в Иерусалимский храм креста, гроба и воскресения Господня возбудил и в ней желание идти в оный: тогда благодатная сила храма явилась чудным образом. За греховную нечистоту, Мария невидимою силою остановлена в дверях храма, и не допущена войдти в оный: но за то, что прибегла ко храму, в то же время получила дар совершеннаго покаяния. В притворе храма, пред образом Божией Матери, дала она обет исправить свою жизнь: и в следствие сего, быв допущена в храм приложиться ко кресту Господню, а в другом храме напутствовав себя причащением святых таин, удалилась в заиорданскую пустыню, и там вела чудесно святую жизнь. Если бы кто спросил: каждый ли храм христианский имеет благодать, подобно как ветхозаветный храм Иерусалимский, и храм Иерусалимский новозаветный, действительное место креста, гроба и воскресения Христова: не обинуясь ответствуем: имеет

каждый

. Христос Спаситель дал нам обетование, в высокой

744

степени благодатное: «идеже... еста два или трие собрани во имя Мое; ту есмь посреде их» (Матф. XVIII. 20). Где же большее и совершеннейшее бывает собрание во имя Его, как не во святом храме? Итак, здесь Он благодатно присутствует посреде нас; а где благодатно присутствует, там и действует благодатно и спасительно. Здесь каждый день в Евангелии слышим слово Христа, Сына Божия. А оно есть едино и тоже

745

слово, которым Он сотворил мир, которым Он "носит... всяческая", как «глаголом силы Своея» (Евр. I. 3), которое во днех плоти Его, исцеляло больных, прогоняло бесов, воскрешало мертвых. Чего же не сделает оно и здесь для верующего и молящегося? И, посему, благознаменателен и достоин внимательного соблюдения тот обычай, что во время чтения Евангелия вы преклоняете главы, а некоторые подклоняют главы под самое Евангелие, чтобы вас осенила благодатная сила слова Христова. Здесь совершается таинство Тела и Крови Христовой. Но если, как видим в Евангельских повествованиях, прикосновение к ризам Христовым исцеляло недугующих: то каких благодатных

746

действий надлежит ожидать от вкушения Тела и Крови Христовой, и даже от приближения к алтарю, на котором Христос Спаситель, в Своем Теле и Крови, живым и живоносным образом присутствует! Зная сие, да не нерадим, братия, но да ревнуем пользоваться благодатию, которую открывает нам Господь во святом храме Своем. Притекайте во храм Божий прилежно; входите в него со страхом Божиим; слушайте в нем священное чтение и пение со вниманием и желанием уразумения и наставления; преклоняйтесь пред святынею духом и телом со смиренною верою; молитесь с сердечным сокрушением и умилением; представляйте Господу благие и душеполезные прошения, чтобы благоугождать Ему, а не в сластех ваших иждивать дары Его; приносите Ему жертвы духовные от чистого сердца, и жертвы видимые от чистых рук и от праведных трудов: и Господь, давший Своему храму благодать Свою для того собственно, чтобы преподавать ее вам, не преминет осенять ею души ваши, исполнять во благих желания ваши, простирать от храма Своего благословение и на ваши дела и житие временное в уповании живота вечного. Да благословятся от Господа, христолюбиво споспешествовавшие созданию и воссозданию, обновлению и украшению храма сего; – и прежние, уже отшедшие ко Господу, да благословятся у Него благословением вечным, и нынешние, пребывающие с нами, – благословением временным и вечным. Благословени да будут и все, входящие во храм сей со благоговением; да ущедренными и благодарными душами славится Пресвятое имя Отца и Сына и Святого Духа, во веки. Аминь.

287. Речь при вручении жезла новопосвященному Епископу Дмитровскому Алексию

(Говорена в Успенском Соборе сент. 20-го; напечатана в Твор. Св. От. и Губерн. Вед. 1853 г. и в собрании 1861 г.) 1853 год

Преосвященный Епископ Алексий! Почти шестнадцать лет тому, как, вводя тебя в чин монашествующих, при мощах Святителя Алексия, мы поручили тебя его покровительству, заимствовав от него тебе имя. Не сомневаюсь, что, вместе со мною, ты признаешь действительность его над тобою покровительства. Мирным путем служения, под благоволительными взорами Державной и Священной Власти, ты доведен до того, что приемлешь ныне участие в попечении о его пастве, которой он в течение веков не престает покровительствовать. Прибегнем и ныне к близкому для нас покровительству Святителей Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, и, моля их, будем надеяться, что их молитвы и невидимое благодатное вразумление и содействие будут споспешествовать, чтобы начатки твоего нового служения были благонадежны для Церкви и благопомощны для останков моего настоящего служения. Уже девятый являешься ты на помощь моему здесь служению. Храня добрую память о твоих предшественниках, и утешаясь светлыми знамениями дальнейшего их служения, надеюсь и в тебе найдти то, за что благодарен к ним. Говорим о надежде, не для того, чтобы почивать на ней, как на возглавии, но, чтобы не упадать духом пред мыслию о нашем недостоинстве, чтобы не колебаться маловерием. Не усыплять должна благая надежда, но к благим подвигам возбуждать нас, часто напоминающих себе Апостольское увещание: «образ буди верным словом, житием, любовию, духом, верою, чистотою» (1Тим. IV. 12). Приемля и употребляя сей жезл, право помышляй о его истинном начале и значении. Он не для того изобретен, чтобы только показывать знамение начальства, но сделался священным от того, что святые предшественники наши употребляли его, как необходимую подпору для изнуренного подвигами внешнего их человека, когда в них обновлялся внутренний, поколику тлел внешний. Теперь взыди, и от новой благодати подаждь благословение людям Господним!

288. Беседа к Братству Николаевского Угрешского Общежительного монастыря

(Говорена окт. 16-го; напечатана в Твор. Св. От. 1853 г. и в собран. 1861 г.) 1853 год

Рече ему Иисус: Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим; и имети имаши сокровище на небеси, и гряди в след Мене (Матф. XIX. 21). В сих словах мы имеем учение о нестяжании, преподанное самим Иисусом Христом. Случай к сему подал некто, которого Евангелист Матфей называет "юношею» (Мф. 19:20), а Евангелист Лука "князем» (Лк. 18:18), следственно, человек не без достоинства и не без образования, как и слова его показывают. Он вопросил Христа Спасителя: «что благо сотворю, да имам живот вечный» (Матф. XIX. 16)? Господь ответствовал, что для сего должен он соблюсти данные Богом заповеди десятословия, и особенно глубокую и многознаменательную заповедь: возлюби ближнего, как самого себя. На сие юноша отозвался, что все сие исполнил с малолетства. Отзыв, конечно, необдуманный: потому что истинные ревнители исполнения заповедей всегда чувствуют и признают свои несовершенства и недостатки в исполнении оных; а хвалящиеся исполнением заповедей обнаруживают чрез сие то, что они недовольно познали себя и силу заповедей. Но кроткий Божественный Учитель не благоизволил противопоставить слову самохваления слово обличения, а указал путь совершенства и предоставил хвалящемуся самому обличить свое несовершенство делом. «Рече ему Иисус: Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим; и имети имаши сокровище на небеси; и гряди в след Мене». Что же юноша? Можно ли, кажется, не пожелать сделаться совершенным? Можно ли не пожелать следовать за Христом, и особенно, когда Он сам приглашает к сему? – Но, нет. Юноша не вступает на путь совершенства: не хочет идти за Христом; жаль ему, что не имеет духа решиться на сие, однако нерешается, отступает вспять: «отъиде скорбя». От чего это так? От того, что он нерасположен жить в совершенном нестяжании; не хочет разстаться с богатством: «отъиде скорбя: бе бо имея стяжания многа» (Матф. XIX. 22). И вот, он делом обличил себя в том, что напрасно на словах представлял себя исполнителем заповеди, повелевающей любить ближнего, как самого себя. Если бы он любил ближнего, как самого себя: то ему нетрудно и даже приятно было бы раздаянием своего имения утешать и успокоивать любезных ближних, нуждающихся и нищих. Заключенное, в изложенном теперь повествовании Евангельском, учение о нестяжании, очевидно, есть истинное и спасительное, потому что есть учение Божественное, преподанное Иисусом Христом, Который Сам есть истина и источник спасения. Не смотря на то, упоминаемый в Евангелии юноша, который и сам признавал Иисуса Христа "учителем благим» (Мф. 19:16), в применении учения Его к жизни встретил затруднение, котораго не умел преодолеть. Не найдутся ли подобные сему юноше и ныне, и между нами? Не скажут ли некоторые, что учение о совершенном нестяжании могло быть применено только к ближайшим последователям Христа Спасителя во время Его земной жизни, когда оскудение пособий естественных легко восполняемо было Его чудодейственною силою, что, напротив того, учение сие в общем виде не применимо к благоустройству общественной и частной жизни; потому что, если бы все богатые роздали свое имение нищим, то и те, которые честным трудом в пользу богатых снискивают себе пропитание, сделались бы нищими, и весь мир сделался бы беcпомощным? Сии недоумения о возможности нестяжательной жизни кажутся основанными на рассуждении: но сокровенное их основание есть маловерие и мудрование плотское, затмевающее духовный свет. Вы боитесь, что нестяжательный не возможет жить, если не будет с ним видимо Христос, питающий пятью хлебами пять тысяч человек. Напрасно. После времени видимого на земли пребывания Христова мы знаем многих нестяжательных; и не знаем ни одного из них, который бы в следствие нестяжания умер от голода или наготы. Провидение Божие было для них, большею частию, невидимым, но непрерывным чудом к их сохранению и снабдению; а иногда, когда они естественным путем не могли доставать себе пропитания в пустыне, Ангел видимо предоставлял им пищу, подобно как древле Илии пред путем в Хорив. Вы боитесь, что чрез распространение нестяжания обнищает весь мир. Напрасно. Если бы дух нестяжательности объял всех людей, и богатых и бедных; то нищих просящих осталось бы очень мало; их недостало бы для того, чтобы истощить богатых; и богатые, оставаясь любителями нестяжания, по своей готовности все отдать нищим, остались бы еще богатыми, по недостатку нищих, приемлющих расточаемое богатство; мир нестяжательный был бы богатее мира любостяжательнаго. Впрочем, если кто и не верит сему; то еще может себя успокоить. Нынешний мир не подает причин к опасению, что в нем окажется недостаток в любостяжательных и богатящихся. Если ему что может угрожать, то это не алчущая правды нестяжательность, а ненасытимое любостяжание, всепожирающая роскошь и праздное, изобретательное на зло, тунеядство. Можно ожидать, что скажут еще некоторые: Поелику Спаситель призывает к совершенному нестяжанию тех, которые "хотят быть совершенными» (Мф. 19:21), а мы находим себя недостойными иметь притязание на совершенство; то совет Христов о нестяжании не относится к нашему исполнению. Это можем, и могут сказать, все до одного. И в следствие сего слово Христово может остаться совершенно без исполнения. Для чего же оно и сказано? Господь не повергает Своего слова на ветр. Глагол Его не должен «возвратиться» к Нему "тощ" (Ис. LV. 11). Духовное семя слова Христова не должно пасть на землю бесполезно, а должно, хотя на меньшей части ее, прозябнуть и принести плод. Итак, благовидная отговорка недостоинством иметь притязание на совершенство не должна воспрепятствовать действию учения о совершенстве. Если от самопознания и смирения рождается у тебя помышление, что ты недостоин иметь притязание на совершенство; то это помышление правильное; и оно не должно тебя останавливать или воспящать на пути учения Христова, а должно побуждать тебя простираться в предняя, подвизаться, чтобы как-нибудь уменьшить свое недостоинство, и сделаться не недостойным спасения вечного. На встречу сему стремлению идет благодать Божия, и поддержит тебя, и поведет тебя от недостоинства к достоинству, от несовершенства к совершенству, в легкости ли нестяжания, если ты чувствуешь тягость стяжания и искушение богатства, или в бремененошении честнаго стяжания и безпристрастнаго обладания; потому что Христос Спаситель указал нестяжание, как пособие к совершенству, полезное для некоторых, а не как необходимое для всех. "Буди совершен» (Быт. XVII. 1)

747

, сказал Бог Аврааму, и он был совершен, тогда как он "бе богат зело» (Быт. XIII. 2), но к богатству не пристрастен, и, следственно, хранил нестяжание в душе, обладая стяжаниями в доме. Но душа, в которой слышится голос, внушающий, что она недостойна домогаться совершенства вообще, и в особенности совершенства нестяжания, должна стараться верно распознать, чей это голос. Точно ли это голос смиренного самопознания? Не есть ли, напротив, это голос лености, или любостяжания, скрывающихся под личиною смирения? В сем последнем случае душа подвергается опасности не только не возвыситься к совершенству, но и погрязнуть в пороке. Когда упоминаемый в Евангелии юноша услышал от Христа Спасителя призвание к совершенству при помощи нестяжания: он решился не домогаться совершенства, оставаясь, конечно, в надежде достигнуть вечного живота обыкновенным исполнением заповедей. Но каким жалким образом обмануло его любостяжание! «Отъиде скорбя». Он удалился не от совершенства только, но удалился от Спасителя, следственно и от спасения. Братия монашествующие! К нам особенным образом относится Христово учение о нестяжании. Для других это есть совет, предлежащий свободному избранию: для нас это есть обет, который, вместе с обетом целомудрия и послушания, мы уже приняли на себя пред алтарем Господним. Если непринятие доброго совета может быть погрешностию, и погрешностию опасною: то нарушение данного обета есть решительно вина, подвергающая правосудию Божию. Итак, надлежит нам заботливо благоустроять образ нашей жизни, чтобы он, сколько возможно, сообразен был с нашим обетом. Обитель дает вам легкий способ соблюсти нестяжание в отношении к жилищу: ибо дает вам жилище готовое. Дополняйте ваше непритяжание тем, чтобы не желать жилища, по вашему вкусу, пространнаго, украшеннаго: довольствуйтесь необходимым. Представляя вам готовую трапезу, обитель освобождает вас от необходимости иметь собственное стяжание для пищи. Дополняйте ваше непритяжание тем, чтобы всегда безропотно довольствоваться предлагаемым, и не требовать ничего изысканного. Обычай многих обителей предоставляет каждому брату самому пещись об одежде и о некоторых других потребностях данными способами. Как тут соблюсти нестяжание? Можно соблюсти, если данное тебе будешь почитать не собственностию, а благодеянием и даром, если будешь иметь одежду и прочее только необходимое и простое, не будешь иметь излишнего, не позволишь себе желать изящного, если избыток вверенного тебе не удержишь и не умножишь, а употребишь на пользу души и на благотворение ближнему. Но не простее ли, не полнее ли дело нестяжания в тех, которые, приемля на сие обет, и вступая в обитель, решаются не иметь ни одежды, ни плата, ни обуви, ниже лепты, как собственности, но поручают себя попечению начальства обители, и от него ожидают всего им потребного? Сим решительным отсечением собственности вдруг отсекается немало забот и искушений. Если тебе на твои нужды дают деньги: тебе предлежит забота, достанет ли их, предстоит искушение употребить их не на нужду только, но и на удовлетворение какой-нибудь прихоти. Если тебе надобно приобрести вещь по твоему произволу; легко подкрадывается вещелюбие и тщеславие, и побуждают тебя приобрести красивое, вместо простого, твоему званию свойственного. Сим заботам и искушениям нет места, если ты отрекся от всякой произвольной собственности. Если ты сам для себя покупаешь одежду приличную и смиренную; она приходит к тебе просто, как и всякая купленая вещь, не принося тебе особенного благословения: а если покупаешь несмиренную, то покупаешь с нею свое осуждение. Но если в послушании приемлешь одежду, от руки начальства обители: ты приемлешь ее, как дар Божий, как благословение Божие чрез начальство. Так, простые вещи для нестяжательного благословляются и некоторым образом освящаются. Если бы ты для удовлетворения твоим собственным нуждам употребил собственный труд и время: сие трудолюбие было бы достойно одобрения и угодно Богу; впрочем, не обещало бы тебе особенной награды в том отношении, что ты был бы работником на самого себя. Но если, отрекшись от собственности, весь свой труд и все свое время ты посвящаешь Богу и обители: то чрез сие ты приносишь жертву Богу и службу обители, и жертва твоя призывает особенное тебе благое воздаяние. Братия святыя обители сея! Прославьте человеколюбивого Бога, Который в сердце человека, живущего в мире, вложил попечение о вас, отрекшихся от мира, чтобы способствовать очищению вашего духовного пути от внешних забот. Два благолепные храма непрестанно призывают вас к молитвам о добродеющих во святей церкви и во святей обители. Нынешний день подтверждает для вас сию обязанность, которую вы должны передать и будущим по вас. От вас, братия, зависит, чтобы благодеяния, которые несомненно принесут благословение благодетелю, принесли истинную и совершенную пользу вам облагодетельствованным. Подвизайтесь не с оскудевающею, но с возрастающею ревностию в исполнении принятых вами на себя обетов. Потщитесь в легкости совершеннаго нестяжания идти в след Христа, и «имети имаши сокровище на небеси», бесценное, вечно неотъемлемое. Аминь.

289. Беседа в день восшествия на Всероссийский Престол Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

(Говорена в Чудове монастыре ноября 20-го; напечатана в Твор. Св. От., в Полиц. и Губерн. Вед. 1853 г. и в собрании 1861 г.) 1853 год

Ныне миллионы народа и народов простирают мысленные взоры к престольному граду святого Петра, и возводят оные на небо, и гласом верности, любви и надежды взывают: «да живет Царь» (1Цар.10:24; 2Пар.23и др.). И, кажется, время бы уже, после многолетных и многотрудных подвигов Царя нашего, для блага России, для облегчения жребия единоверных народов, для поддержания законных союзных правительств, для утишения бурь Европы, в награду сих подвигов, – время бы уже, «да живет Царь» наш, и царство его, в ненарушимом мире, за сохранение или восстановление которого он всегда и подвизался, и желание которого и в настоящее лето положил на весы с причинами к брани. Но бескорыстному миротворцу других не уступают мира. Народ нехристианский, который всегда был бичем для христиан, и вместе бичем для самого себя, по своему невежеству, соединенному с неустройством управления, – которого владычество над христианским наследием некогда вся христианская Европа хотела разрушить, но не могла, а теперь может, но не хочет, – народ, который был уже побежден Царем нашим, потом принял от него мир, и спасен им от гибельного междоусобия, угрожавшего столице и престолу, – от которого и теперь Царь наш не требует ничего более, как только совершенного исполнения прежних союзных договоров, – этот народ, не вняв даже примирительному слову других держав, упорно вызывает Россию на новые подвиги брани; а, между тем, испытывает свою силу над безоружными христианами своих собственных областей. «Защитниче наш, виждь Боже, и призри на лице помазанника Твоего" (Пс. LXXXIII. 10) «се врази Твои возшумеша, и ненавидящии Тя воздвигоша главу. На люди Твоя лукавноваша волею, и совещаша на святыя Твоя» (Пс. LXXXII. 3–4). «Да обрящется рука Твоя всем врагом Твоим; десница Твоя да обрящет вся ненавидящия Тебе» (Пс. XX. 9). «Помози нам, Боже Спасе наш, славы ради имене Твоего» (Пс. LXXVIII. 9). Вы слышите, что я говорю о настоящем положении дел словами древнего народа Божия. Счастливо это для нас, что самые обстоятельства поставляют нас в положение народа Божия против врагов Божиих. Враги наши суть враги креста Христова. Следственно, мы можем просить от Бога защиты и победы не только для себя, но и для славы имени Христова. «Помози нам, Боже Спасе наш, славы ради имене Твоего». Надобно только, чтобы мы, приступая с сею молитвою к Богу, представлялись Ему в чертах истинного народа Божия, которые суть: чистая вера в Бога, крепкая надежда на Бога, нелицемерная любовь к Богу и ближнему, верность заповедям Божиим, преданность власти, сущей от Бога, любовь к православному отечеству, возведенная до степени, указанной Христовым словом: «больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Иоан. XV. 13). Мыслию о народе Божием возбуждается и та мысль, что мы ужь не ветхий народ Божий. Не нам речено: «око за око, и зуб за зуб» (Матф. V. 38). Мы призваны быть новым народом Божиим, и нам дана "новая заповедь" (Иоан. XIII. 34), новый закон – любви и мира. При самом рождении Царя нового народа Божия, Иисуса Христа, небеса возвестили земле мир. И когда Он посылал Своих посланников приглашать людей в свое подданство, или паче, в чада Своего царства: тогда Он повелел подавать всякому дому и всякому граду мир. И когда Он шел на вольную, спасительную для нас, смерть: Он оставил Своему царству, как всеобщее наследие, мир. «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам» (Иоан. XIV. 27). Мир Христов не должен ли быть сильнее брани человеческой? И почему же он не уничтожил брань? Почему она поднимает голову и против сынов царствия Христова, и даже восставляет христиан против христиан? – Разумевающий да разумеет! Небо, конечно, не обмануло земли, возвещая ей мир вместе с пришествием Христовым. И Христос Господь, даровав Своему царству мир, конечно, не взял его обратно. «Мир Божий превосходяй всяк ум», как облак света сверхчувственного, носится над землею, и готов осенить всякую душу, и все души, искренно желающия принять его, и действительно их осеняет, и исполняет и "соблюдает» (Фил. IV. 7), и никто не может похитить у них сего внутреннего мира. Он готов чрез них низпуститься и во внешний мир, осенить и внешнюю жизнь, исполнить собою и домы, и грады, и царства, и прогнать с лица земли всякую брань. Но беда в том, что слишком много людей, которые не приемлют Христа, и следственно и мира Его; и, что еще горестнее, есть люди, которые приближаются ко Христу устами, сердцем же своим и жизнию своею далече отстоят от Него, и следственно и от мира Его. И от того, к стыду христианства и человечества, есть люди, которые, именуясь христианами, идут содействовать исступленным и бесчеловечным врагам имени Христова, в то самое время, когда их исступление особенно возбуждено против христианства и человечества. «Что убо речем к сим?» (Рим. 8:31) – Да поощряем ревность нашу быть верными Христу жизнию и делами: и в следствие сего, духовная "победа", уже «победившая мир, вера наша» (1Иоан. V. 4), не приминет привести нам и видимую над врагами победу и победоносный мир. Подобно как новому народу Божию, христианам, обещан и дарован от Бога и Христа мир, обещано было и древнему народу Божию, Израильтянам, спокойное обладание землею обетования, чрез изгнание из нее или истребление языческих враждебных народов. И также обетование исполнилось: но не вполне. После чудесных побед, одержанных Иисусом Навином над племенами хананейскими, после занятия народом израильским земли обетованной, казалось, уже нетрудно было совсем очистить ее от язычников. Но после того, как совершено трудное, не довершено нетрудное. «Остави Господь, – повествует книга Судей, – языки сия, не истребити их вскоре, и не предаде их в руку Израилеву: – да искусит ими Израиля, да увесть, Аще послушают заповедей Господних» (Суд. 2:23, 3:4). Что это значит? Изъяснил сие опыт. Когда Израильтяне пребывали верны Богу и заповедям Его: тогда он даровал им победы над язычниками, и тем утверждал народ Свой в вере. Но когда Израильтяне поддавались прельщениям язычников, и подражали их суете, роскоши, порокам, наконец идолопоклонству; тогда сила Божия скрывалась от народа Божия; язычники усиливались; и народ Божий скорбями и страданиями побуждаем был, посредством покаяния и обращения к Богу, возвращать себе Его благодать и помощь, и с нею победу, мир и благоденствие. Прошедшее есть добрый советник настоящему и будущему, если мы умеем хорошо понимать оное. Назидательным опытом древнего Израиля воспользуйся благовременно, и предусмотрительно, новый благодатный Израиль! Подвизайся непрерывно быть деятельно верным Богу и Его заповедям. Остерегайся, чтобы не расслаблять и не порабощать своего духа прелестями суеты, роскоши, неуправляемых рассудком чувственных наслаждений, обаятельных зрелищ, бесполезных и заразительных чтений, – наконец и прелестию мнимой любознательности, "мудрствующей паче, еже подобает мудрствовати» (Рим. XII. 3), легко превращающейся в предосудительное любопытство и опасную пытливость. Ибо такие занятия и забавы не только ниже достоинства христианского, но частью действительно проистекают из мутного источника языческих преданий, и проникнуты языческим духом. Если же в чем находим себя уклонившимися от бдительной осторожности в соблюдении спасительных заповедей: да не умедлим покаянием и лучшими прежних намерениями и делами возвратиться к оным, приискренне приближиться к Богу, и "положить сердца" наши «в силу Его» (Пс. XLVII. 14). И да узрит Господь, яко "послушахом... заповедей Его» (ср. Суд.3:4): и таким образом, «о Бозе сотворим силу, и Той уничижит стужающия нам» (Пс. LIX. 14) враги видимые и невидимые. Аминь.

290. Слово в день Тезоименитства Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича, в Мариинской церкви Императорского Вдовьего Дома, при воспоминании совершившегося пятидесятилетия сего благотворительного учреждения

(Говорено декабря 6-го; напечатано в Твор. Св. Отц., в Полиц. и Губерн. Вед. 1853 г. и в собр. 1861 г.) 1853 год

Затвори милостыню в клетех твоих (Сир. XXIX. 15). Полагаете ли вы возможным, чтобы вам где-либо, когда-либо случилось быть свидетелями спора достойнейшего из сынов с достойнейшею из матерей, и притом такого спора, для которого не нужно примирение, потому что обе стороны правы? – А мне кажется, что вы можете стать свидетелями сего здесь, ныне. За двадцать семь лет пред сим Царица-Матерь сказала однажды навсегда, следственно сказала и на нынешний день: в сей день, в сем храме и доме, да будет особенный праздник в честь моего Державного Сына, в благодарность Богу, Который даровал Ему святое христианское имя, благословил дни Его, и хранит его благоденствие. Но недавно Державный Сын ее изрек слово также на нынешний день: в сей день, в сем храме и доме, да будет особенный праздник в честь и память моей Венценосной Матери, в благодарность Богу за то, что сие благотворительное учреждение, чадо Ее милосердия, благоденственно достигло полувекового возраста, с надеждою достигнуть и векового. Не прекрасный ли это спор сыновнего благоговения с материнскою любовию? Не правда ли, что он не требует примирения? Мы имеем два повеления: но оне не разделяют сердец наших, а соединяют и воспламеняют их к исполнению того и другого. Благословен во веки, благословенный доныне, день Богохранимого Самодержца нашего, и да благословятся, обильнее прошедших, Его грядущия лета! Благословенна память в Бозе почивающей Матери Его, по естеству и дару Провидения благословенной Матери Венценосных чад, по милосердию Матери сирых, вдовиц и разнообразно бедствующих. Древний благочестивый мудрец учил: «затвори милостыню в клетех твоих». Приснопамятная Мария затворила милостыню более, нежели в "клетех", или в хранилищах обыкновенных. Царица поселила милостыню, можно сказать, во дворцах милосердия; преподала ей средства продолжать вековую жизнь и деятельность, давать непрерывно сирым воспитание, престарелым покой, вдовицам призрение, болящим врачевание и утешение, слепым, глухим, немым, хотя не даровать зрение, слух, язык, но, что в своем роде также довольно чудно, при недостатке внешних орудий образования, открыть внутреннее око души, показать ей свет истины, возбудить и очистить нравственное чувство, некоторым образом получеловека сделать человеком. Сие царство человеколюбия вместе с царством Всероссийским, наследовав Благочестивейший Самодержец наш, не только хранит оное, часто назирая собственным оком разные части оного, но и возвышает, и распространяет, имея сотрудничествующими, во-первых, совенчанную супругу свою, а потом, и благоверных чад своих. Обратимся с учением благочестивого мудреца к самим себе. "Затвори, – говорит, – милостыню в клетех твоих; и та измет тя от всякаго озлобления». Если несколько углубимся в сие многознаменательное изречение: то найдем в нем следующие рассуждения. Многие стараются наполнить свои "клети", или хранилища множеством хлеба, множеством одежд, множеством разных вещей, и особенно множеством денег: и, когда клети их наполнены, и крепко затворены и заперты, они думают, что их благоденствие обеспечено. Это более мечта, нежели мысль и дело. Огонь, вода, воздух, тать, разбойник, неверный приставник, неправедный судия, слишком надеющаяся на богатство расточительность, и даже неумеренное усилие умножить богатство, могут коснуться полной сокровищницы так, что явится в полном действии слово пророческое: «уснуша сном своим, и ничтоже обретоша вси мужие богатства в руках своих» (Пс. LXXV. 6). Или же, если богатство и не поспешит скрыться из клети надеющегося на оное; то раньше или позже придет день, в который оно, и находясь при нем, само скажет ему: напрасно ты на меня надеялся; «не ...пользуют имения в день ярости» (Прит. XI. 4). Итак, не слишком заботься о том, чтобы наполнить твои хранилища множеством сокровищ: это не обезпечит тебя от лишений и не предохранит от бед. Предлагается тебе более прочное дело, более верное обеспечение: «затвори милостыню в клетех твоих; и та измет тя от всякаго озлобления». Отдай нищим часть богатства, наполняющего клети твои: и упразднившееся в них место займет милостыня, и будет стражем оставшегося богатства. Даже, если бы ты и все, затворенное в клетях твоих, раздал нищим; твои клети были бы полны сокровищами милостыни, многоценными паче злата, некрадомыми, довольными обеспечить тебя от лишений и предохранить от бед. Не скажут ли, что это еще более походит на мечту, нежели мысль и надежда обезспечить себя умножаемым и обладаемым богатством? И в каких клетях затворится милостыня, когда у расточившего на нищих богатство не останется и клетей? Конечно, так могут думать и глумиться неверующие или маловерные: но истинно верующие должны усмотреть в загадочном изречении древнего мудреца истину, веками дознанную и непрестанно дознаваемую. Вещество розданной милостыни, очевидно, не возваращается в вещественную клеть дателя; при нем остается невещественное стяжание, – содеянное нравственное дело: для сего стяжания невещественное должно быть и хранилище. Какое же? – Думаю, это Провидение Божие, воздающее каждому по делам, и вера в сие Провидение. Полное и совершенное воздаяние каждому по делам предоставлено великому всеобщему суду Божию в конце времен: но, чтобы человечество на долгом пути к сему суду не потеряло мысли о правосудии Божием, Бог, как вообще нравственныя дела каждаго человека, так в особенности дела милосердия, приемля в хранилище Своего всеведения и Провидения, и в течении времен износит из своей сокровищницы соответственныя делам воздаяния. Товит рассказывает о себе: «милостыни многи творих братии моей и языку моему. Хлебы моя даях алчущим, и одеяния нагим, и Аще коего от рода моего видех умерша, и извержена вне стены Ниневии, погребах его». Видите, он "затворил милостыню в клети своей», или иначе, положил ее в хранилище Провидения. Посмотрим, сохранится ли она, и сохранит ли его. Он продолжает: «разграблена Быша вся имения моя, и не остася ми ничтоже» (Тов. I. 3, 17, 20). Сверх сего, дело его человеколюбия, погребение убитого, было случаем к тому, что он лишился зрения. Что вы думаете? Не обманула ли его милостыня, подобно как изменило ему богатство? – Нет! Сокровищницу Провидения, скрывшую его добродетель и благоденствие, открыл Ангел; и Товит чудесно вновь получил зрение, богатство, благополучие семейственное, долгую мирную старость, и за все сие почитал себя обязанным милостыне. «Чада, веждте, что милостыня творит и правда избавляет» (Тов. XIV. 11), – были последние слова его. Может быть, не без особенного значения сказано и то, чтобы милостыню затворять в "клетех", а не в клети. В самом деле, можно указать еще очень близкую "клеть», в которую человек полагает дело милостыни, тогда как раздает вещество милостыни. Это невещественная, но крепчайшая всякаго крепкаго вещества клеть, это неразрушимое хранилище нравственных дел есть – совесть. Посмотри внутрь себя, человеколюбивая душа: при соделании дела милосердия, и потом при воспоминании оного, не находишь ли ты в себе ощущения мира и утешения? Итак, видишь, что милостыня хранится во внутренней "клети» твоей: и она будет храниться здесь до дня великого суда, чтобы тогда "избавить тебя от всякаго озлобления» не временного, но вечного. Тайновидец, возвещая нам блаженство и покой "умирающих о Господе", дает сему причину: «дела бо их ходят в след с ними» (Апок. XIV. 13). Каким образом дела, сделанные и оконченные, могут идти в след с человеком, который их сделал, и даже далее смерти? – Думаю, это не иначе, как потому, что они всегда остаются в его совести. В день последнего суда сие тайное хранилище откроется, или по другому выражению тайновидца, "разгнется... книга жизни», писанная не письменами, но нравственными делами и помышлениями, и человек, хотя или не хотя, прочитает в раскрывшейся совести своей дела и помышления своей прошедшей жизни, и таким образом, "суд приимут человецы от написанных в книгах» (Апок. XX. 12), – в раскрытой совести своей найдут себе суд вечного покоя и блаженства, или суд вечного отвержения и мучения. Помысли, христианская душа: что "затворяешь" ты «в клетех твоих»? Чем наполняешь хранилище твоей совести? Наполняешь ли его чистыми помышлениями, святыми желаниями, делами благочестия, милосердия и всякой добродетели? Если же в хранилище совести твоей, вместо истинных сокровищ, внесено брение и изгребие грехов и пороков: подвизаешься ли, чтобы извергнуть оное покаянием и самоотвержением, дабы собрать и хранить, сколь можно, чистое сокровище духовное? – И не забудь, что если в твое внутреннее хранилище не положишь доброго во времени, то не найдешь в оном доброго в вечности. Аминь.

291. Беседа по обновлении храма Воскресения Христова, при доме заключения должников

(Говорена декабря 22; напечатана в Моск. и Губерн. Вед. 1853 г., в Твор. Св. От. 1854 г. и в собр. 1861 г.) 1853 год

Яко скры мя в селении Своем в день зол моих (Псал. XXVI. 5). Царь и Пророк Давид многократно явил делом и словом необыкновенную любовь ко храму Божию. Устрояя Иерусалим в качестве столицы нового царства, он построил в ней, вместо обветшавшей скинии Моисеевой, новую скинию; и с великим торжеством перенес в нее кивот завета Божия. Он сильно желал создать Богу новый, более скинии завета твердый и великолепный храм; и только особенным повелением Божиим удержан был от сего предприятия, которое судьбою Божиею предоставлено было сыну его Соломону. И когда, вместе с сим определением Божиим о храме, Пророк Нафан возвестил Давиду высокое потомственное благословение Божие: первым движением радости его было то, чтобы внити в дом Божий, и принести благодарственную молитву. И в противоположных сему обстоятельствах, когда он в посте и уничижении страдал скорбию покаяния о грехе, и печалию о болезни сына, как скоро узнал о смерти его, тотчас «измени ризы своя, и вниде в дом Божий» (2Цар. XII. 20), чтобы принести Божию суду жертву покорности в молитве, уже непечальной. Вот одно из многих изречений, в которых он открывал свою любовь ко храму Божию и непрестанное к нему влечение сердца: «едино просих от Господа, то взыщу: еже жити ми в дому Господни вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню, и посещати храм святый Его» (Псал. XXVI. 4). И вот одна из причин, которыми Давид объяснял и оправдывал свою любовь и непрестанное влечение ко храму Божию: «яко скры мя в селении Своем в день зол моих». Потому, говорит, желал бы я все дни моей жизни проводить в доме Божием, что в самый бедственный день моей жизни Господь скрыл меня в селении Своем от угрожавших мне бед, во храме Своем даровал мне безопасность. Да слышат сие люди, которых конечно не день благополучия, но "день зол" заключил в стенах сего дома. Пророк собственным опытом удостоверяет, что от дня зол можно скрыться, найдти безопасное убежище в храме Божием. И такое убежище благочестивым и человеколюбивым попечением о бедствующих, видите, как близко для них уготовано, и как благоукрашено. Видно, что не только думали приготовить и открыть святое прибежище для страждущих, но и старались видимою "красотою Господнею» привлекать сердца их к невидимой благодати Господней. Перенимайте же у достоподражаемого Давида его любовь ко храму Божию. Преследуемые днями зол, прибегайте сюда искать дней утешения, благодати и мира. Чем усерднее будете прибегать сюда: тем вернее найдете утешение, благодать и мир. Может быть, спросят: когда, и как это было, что Давида, в день зол его, Бог скрыл в Своем селении? – Кажется, слову Пророка о том, что он знает по собственному опыту, можно поверить и без исследования, которое и не всегда возможно, потому что нередко весьма важные в жизни человека события бывают сокровенные, недоступные дознанию, неведомые истории. Но, дабы и "косных сердцем еже веровати» (Лк. 24:25) по возможности подвигнуть к вере в благодать храма, возвещаемую Давидом, поищем соответствующего словам его события в его жизнеописании, в книге Царств. После дней славы, когда победы над врагами сделали его любимцем народа, и зятем Саула, зависть сей славе привела дни зол. Давид узнал, что дом его стерегут, чтобы убить его: и принужден был скрыться чрез окно. Сперва он вверил себя защите Божией в лице и в обители Пророка Самуила: и был защищен. Ибо когда посланные от Саула, а потом и сам он, приближились

748

, чтобы взять Давида: Дух Божий наводил на них исступление, в котором они делали и говорили не то, что преднамеревали. Но потом Давид нашел нужным скрыться и отсюда. Тогда-то, в "день зол" многих, когда он был без дома, без пищи, без оружия, в опасности жизни, в необходимости скрывать от гонителя самый след свой, он прибегнул к помощи дома Божия; и получил помощь необыкновенную. Первосвященник Авимелех вопросил о нем Бога, и конечно подкрепил его надеждою сохранения от опасности, не поколебался нарушить для него Закон, дав ему пять хлебов, которые по Закону могли вкушать только священники; наконец, хотя назначение храма совсем не то, чтобы готовить для кого-нибудь оружие, однако нашлось в нем для Давида и оружие, меч Голиафа. Опасность постигала

749

Давида и здесь: но невидимый щит Божий заградил его от нее. Здесь был в сие время неблагонамеренный Доик, и видел Давида: но Доику не пришло на мысль донести о сем Саулу тотчас; а когда он донес, тогда след Давида уже скрылся. Без сомнения, это не единственный в жизни Давида опыт помощи Божией, явленной посредством храма Божия; но один сей опыт не достаточен ли для того, чтобы понять и оправдать его мысль и чувствование: паче всего прошу я у Господа, чтобы мне жить в дому Господнем; ибо Он скрыл меня, и уповаю, и впредь скроет в селении Своем в день зол моих. Видя в житиях Святых чудные над ними благотворные действия особенного провидения Божия, и веря истине повествований о них

750

, многие однако смотрят на оные, как на некие необычайные движения, происходящие в особом мире, к которому мы будто не принадлежим. Говорят: то было со Святыми; можно ли нам ожидать подобного? Можно ли ожидать, что и меня скроет Бог в селении Своем от моих преследователей, от моих лишений, от моих скорбей и печалей? И возможно это тебе, и невозможно, смотря потому, как тебе угодно будет. Возможно, если ты веришь, что Бог не только «праведных любит», но и «грешных милует», и если, по сей вере, стараешься достигнуть сперва помилования от Бога, а потом и любви Его. Невозможно, если ты веру во всеблагое и чудное провидение Божие, которую чувствуешь в себе, когда смотришь на Святых, сам в себе угашаешь, когда обращаешь взор на себя. Все возможно Богу: тебе ничего не возможно без Бога; но и тебе «вся возможна верующему» (Мк. IX. 23). Прилепись верою ко всевозможности Божией: и победишь твою невозможность; и не преставая сознавать себя грешником, приимешь с праведниками участие в дарах особенного Божия промышления и благодати. С верою праведный Симеон пришел во храм, и обрел высочайшее благо, принял в объятия Христа. С верою грешный мытарь пришел во храм, и обрел избавление от зол душевных, которые хуже всех зол внешних. Впрочем, притекая с верою во храм Божий, не слишком усильно ищите скорого прекращения всех внешних зол. Сего не даровано и праведному Давиду: и для многих не было бы сие полезно. По намерению провидения Божия и внешнее благополучие должно вести нас к Богу путем благодарности; но на сем приятном пути многие дремлют и забывают, куда должно идти; и напротив, внешние бедствия и гонения должны гнать нас к Богу путем познания своих немощей и недостатков, путем смирения, дабы наконец человек мог по опыту исповедать: «благо мне, яко смирил мя еси» (Пс. CXVIII. 71). Да ищет грешник во храме скрыться от преследующей совести, в тайне покаяния. Скорбящий да входит в храм, чтобы превратить скорбь в молитву; и он может достигнуть того, чтобы сказать с Пророком: «по множеству болезней моих в сердце моем, утешения Твоя возвеселиша душу мою» (Пс. XCIII. 19). Каждый

751

да приносит в храм, как жертву, и да предает Богу свою волю. Чем более предадим: тем более приимем. Предадим себя Богу верою всецело, как бы во всесожжение в огне любви Божией; и верно

752

приимем всенаследие новой жизни и блаженства вечного. Аминь.

292. Слово на память Святителя Алексия

(Говорено в Чудове монаст. февр. 12; напечатано в Твор. Св. Отц. 1854 г. и в собр. 1861 г.)» 1854 год

Повинуйтеся наставником вашим и покаряйтеся: тии бо бдят о душах ваших» (Евр. XIII. 17). Сими словами Апостола огласила нас Церковь ныне, когда мы благоговейным чествованием и молитвами увенчаваем память богомудрого и благодати исполненного наставника нашего, Святителя Алексия. Кажется, это для того, чтобы в венец наших ему похвал неприметно вплести благоуханный цвет Апостольского слова, заключающего в себе ту общую похвалу истинных наставников благочестия, что они «бдят о душах», им вверенных. Поистине, Святитель Алексий не только в земном житии своем был наставником неусыпно "бдящим о душах" духовной паствы московской и всероссийской, но и по блаженном успении своем не престает бодрствовать над душами нашими, силою своих молитв вознося наши немощные молитвы к пренебесному престолу благодати, и подавая благодатную помощь притекающим к нему с верою и любовию. Но указуя в слове Апостольском на бдительность наставников, как на действительное их свойство и отличие, Церковь тем же словом напоминает и наставникам их обязанность бодрствовать о душах, и всему народу верующих обязанность повиноваться наставникам. «Повинуйтеся наставником вашим и покаряйтеся». Благодарение матери Церкви за сие напоминание. Наставники достойные, по смирению, не хотели бы настоятельно требовать себе повиновения: нам, чувствующим свое недостаточество и недостоинство, сие чувство могло бы заградить уста. Но вот напоминатели долга, которые имеют сколь совершенное полномочие напоминать, столь же полное право требовать деятельного внимания к их напоминанию, святый Павел и святая Церковь, при каждой памяти святых наставников, взывают к вам: «повинуйтеся наставником вашим и покаряйтеся». Нужны ли доказательства и убеждения, чтобы сия заповедь принята была, как необходимая к исполнению? Не довольно ли того, что ее написал Апостол Павел, в одном из Посланий, в которых он, вместе с спасительными истинами веры, излагал спасительные правила жизни и законы церковного благоустройства? Никакое общество не может быть благоустроено, и даже существовать не может, без начальников или наставников. А начальники и наставники не могут благоустроить общества без повиновения подчиненных и наставляемых. По слову Христову (Иоан. XVII. 3), живот вечный, или вечное блаженство заключается в том, чтобы знать единого истинного Бога, и посланного Им Иисуса Христа. По слову Апостольскому «веровати... подобает приходящему к Богу» (Евр. XI. 6). Но Бог непостижим; и Христос есть "тайна сокровенная от веков и родов в Боге, ныне же явленная святым Его» (Кол. I. 26), не в мерцании разума естественного, но в свете откровения благодатного. Отсюда необходимо происходит вопрос Апостола: «как... уверуют, егоже не услышаша? како же услышат без проповедующаго» (Рим. X. 14)? – Надобен проповедник истины Божией, наставник в вере, строитель таин благодатных. Вера, чтобы ей быть спасительною, требует жизни по вере. Ибо «вера без дел мертва есть» (Иак. II. 26); и следственно, неспособна довести человека до жизни вечной. Чтобы жить по вере, и творить добрые дела, для сего надобно знать заповеди Божии, соображать разумение и исполнение их с духом веры, верно применять оные к разнообразным обстоятельствам жизни. Только невнимательный к себе или самонадеянный может сказать, что для сего ему довольно самого себя, и что он не имеет нужды в наставнике или советнике. Слово Божие сказует, и опыт показывает, что человек рождается зараженный прародительским грехом. Святое крещение возрождает его в новую жизнь, но не уничтожает тотчас жизни ветхого человека; ибо вседействующая благодать Божия дает место действию веры и подвигу человека, дабы милость была не без правды, и дабы мы добровольно приняли спасение. Таким образом, и возрожденный не устыдился признаться, что «аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем» (1Иоан. I. 8), обманываем сами себя. Посему, мы непрестанно должны быть, то в подвиге против греха уже в нас более или менее живущего и действующего, то на страже против греха, готового нас искусить, прельстить, поработить и умертвить. Как укрепиться в сем подвиге? Как не воздремать на сей страже? Как победить привычку ко греху? Как устоять против прелести греха? Как возбудить в себе ненависть ко греху? Как обличить и отразить грех, когда он приближается под благовидною личиною невинных забав и принятых обычаев? Как очистить сердце от греховных желаний, ум от греховных помышлений? Как отложить ветхого человека и облещися в нового? Как охранить самые добродетели, чтобы их не оскверняло тайное примешение греха? Решится ли кто сказать, что это все очень просто, и что для сего не нужно искать наставника, "имущаго чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла» (Евр. V. 14). Но прилежно ли мы ищем духовных наставников? Охотно ли следуем их советам? В высоких и глубоких предметах верования не довольствуются ли многие собственным только мудрованием, или немногими поверхностными понятиями, в детстве приобретенными? Не остаются ли беспечно в неведении о Боге и о Христе? В образе жизни не следуют ли, вместо закона Божия и заповедей Христовых, обычаям и примерам, не лучшим, а только более бросающимся в глаза? Духовное бдение над своими делами и помышлениями, умерщвление плоти, подвиги внутреннего самоисправления не почитают ли преувеличением набожности? Не живут ли в нравственном расслаблении, с мечтою о своем достоинстве и о праве на вечную награду только за то, что не сделали явно бесчестных и законопреступных дел? Слышащие сие, может быть, думают, и готовы сказать: дайте нам таких наставников, как святой Павел, как святой Алексий; мы желали бы повиноваться и покоряться таким наставникам. Приемлю обличение, и обращаюсь к себе и другим, на которых, по судьбам Божиим, пал жребий бодрствовать о душах. Поистине, братия и сослужители, со страхом и крайнею заботою должны мы помышлять, таковы ли мы, каких требует наше служение. Не говорю, облечены ли вы особенными знамениями благодати, как святой Павел, как святой Алексий? Особенные, чрезвычайные дары благодати Дух Святый раздает, якоже хощет, и они не были никогда предметом общего требования. Но – довольно ли мы стараемся снискать духовное просвещение для себя, чтобы основательно и удостоверительно наставлять других? Так ли благоустрояем нашу жизнь, чтобы она могла поучать без слова, паче слова? Бодрствуем ли о душах? Как будем наставлять других, если не ревнуем о наставлении самих себя? Как будем руководить к духовной жизни других, если наша жизнь опутана мирскою суетою? Как возбудим других к прилежной и непрестанной молитве, если у нас в совершении церковной молитвы могут они примечать недовольно благоговейного внимания и точности в исполнении отцепреданного чина? Словесные овцы, – не как бессловесные, – могут сами различить безопасную пажить от опасной дебри; и потому, сами будут виновны, если сделаются добычею волка: но не будет ли виновен пастырь, который дремлет тогда, как рассыпающихся овец надлежало бы останавливать и собирать? Да внимаем себе и служению нашему, дабы грозное слово Господне, изреченное на пастырей израилевых, не возгремело и на нас: «пасоша пастырие самих себе, а овец Моих не пасоша. Се Аз на пастыри» (Иезек. XXXIV. 8, 10). Возвратим слово к наставляемым, недовольно расположенным к принятию наставления. Вы думаете, что вы совершенно повиновались бы наставникам, если бы имели наставников превосходных. Сомнительно. Когда сам Иисус Христос избрал и посылал Апостолов Своих проповедовать царствие небесное; Сам дал им наставления, как должны они наставлять других; даровал им силу исцелять больных, воскрешать мертвых, изгонять бесов: не превосходные ли это были наставники? При всем том, в наставлениях им Господь сказал: «иже Аще не приимет вас, ниже послушает словес ваших, исходяще из дому, или из града того, отрясите прах от ног ваших" (Матф. X. 14). То есть, Он предвидел, что найдутся домы и целые города, которые не захотят слушать сих превосходных наставников. Смиренный и искренно желающий спасения со вниманием слушает и посредственного наставника, и успевает в добре; а кто, по самонадеянности или рассеянности пренебрегает обыкновенного наставника, тот едва ли воспользуется превосходным. Желайте искренно душеспасительного наставления; расположитесь принимать оное с верою: силен и верен Бог, желающий всем спастися, и чрез недостойного наставника преподать вам совершенное наставление, и мнящихся быть мудрыми чрез не мудрого вразумить, подобно как некогда «подъяремник безгласен, человеческим гласом провещавш, возбрани пророка безумие» (2Петр. II. 16). Некоторые, стараясь не столько исправить, как оправдать свою жизнь, небрежную, несообразную с учением Христовым, думают найти себе оправдание в том, что иные наставники не так хорошо живут, как учат. Нет, самопоставленные судии своих наставников, вы не найдете своего оправдания в нашем осуждении. Мы будем осуждены, если живем недостойно преподаваемого нами учения: но и вы также будете осуждены, и за то, что осуждаете ближнего вопреки запрещению самого Иисуса Христа, и за то, что не последуете святому учению, которое не перестает быть святым от того, что проходит чрез грешные уста. Истинный Судия мира, Христос Спаситель строго осуждал жизнь и дела фарисеев: но повелевал уважать и исполнять преподаваемое ими учение закона Божия: «вся... елика Аще рекут вам блюсти, соблюдайте и творите: по делом же их не творите, глаголют бо и не творят» (Матф. XXIII. 3). Если, братия, вы расположены в сии минуты внять некоему особенному наставлению: будьте внимательны, не к тому, что придумали бы мы для вас, но к тому, что говорит нам настоящее время. На дальнем небе собралась туча; и уже слышан был гром. Слава Господу сил! Гром победы неоднократно поразил врагов наших. Но для приобретения победы пролита и родная нам кровь. Братия наши стоят с оружием против врага, в ежечасном ожидании возобновления брани. Отец отечества бодрствует в сугубом подвиге: попечения о сохранении мира, и попечения о предусмотрительном приготовлении к брани. Благовременно ли теперь, – если только благовременно когда-нибудь, – детям отечества, чадам Церкви, детски, неудержимо предаваться суете, чувственным удовольствиям, обаянию зрелищ, оскорбительных то для благочестивого, то для нравственного чувства? Не время ли мыслить основательнее, поступать степеннее? Не надобно ли теперь особенно отвращать очи наши от суеты, возводить очи наши к Живущему на небесах, и искать животворящих взоров Его благоволения и милости? – Попросите на сие ответа у вашего рассудка, у вашей совести, у вашего благочестивого чувства и последуйте, уже не совету постороннего наставника, но совету вашего рассудка, вашей совести, вашего благочестивого чувства. Аминь.

293. Слово по освящении храма Святой равноапостольной Марии Магдалины при коммерческом училище

(Говорено 21 марта; напечатано в Твор. Св. От., и Губерн. Ведом. 1854 г. и в собр. 1861 г.) 1854 год

Отцы не раздражайте чад своих, но воспитовайте их в наказании и учении Господни (Еф. VI. 4). Не то ли и делается здесь, что заповедал святый Апостол Павел в произнесенном теперь изречении? Сей дом устроен для того, чтобы в нем собирать детей одного из общественных сословий, чтобы образовать их чрез учение, соответствующее требованиям их звания, чтобы попечения родительские частию дополнять, частию заменять попечениями наставников и детоводителей. А что при сем есть и то намерение, чтобы "воспитовать" сии "чада в наказании и учении Господни», о том свидетельствовать может созданный при доме учения храм Господень. Что же мне после сего сказать? Похвалить и умолкнуть? – Не думаю, чтобы сим исполнена была моя обязанность. Доброе намерение есть доброе основание доброго дела. Но когда положено хорошее основание: тогда еще не все построено. За добрым намерением должна следовать забота о верном исполнении оного. Забота должна побуждать к размышлению. В наше время важность воспитания для всей последующей жизни понята и признана более, нежели в иные времена. Число училищ, как орудий воспитания, и число учащихся, при покровительстве просвещенного правительства, при соревновании частных людей, со дня на день возростает. Для соединенного множества воспитываемых соединяются многие наставники: а нередко и к одному воспитываемому призываются многие наставники. Благочестивейший Самодержец прозорливо обращает особенное внимание на воспитание нравственное, и, как на основание сего, на воспитание благочестивое. Но все ли довольно верно следуют сему направлению? Воспитание ученое, воспитание деловое, воспитание изящное, не слишком ли сильно привлекают к себе заботы некоторых воспитателей и воспитываемых, видами наружных преимуществ, выгод, славы, удовольствия? – Посему не излишне, думаю, напоминать родителям и воспитателям детей Апостольское наставление: «воспитовайте... в наказании и учении Господни». То есть: словом и делом руководствуйте детей к жизни благочестивой и честной по учению Христову. Отдадим долг уважения знанию и учености. Скажем, если угодно, что люди, обладающие глубокими познаниями о предметах природы, человечества и общества человеческого, суть очи народа. Однако, как не всякому члену тела надобно быть оком: так не всякому члену общества надобно быть ученым. Но усиленные укоры невежеству и похвалы неопределительно понятому просвещению посеяли в некоторых людях односторонние мысли, что воспитание, достойное своего имени, есть только ученое, что воспитывать значит преподавать науки, что воспитанным надобно почитать того, кто прошел несколько поприщ уроков. Это значит воспитывать более голову, нежели сердце и всего человека. Счастлив воспитываемый, если наставник в учении веры успеет глубже посеять в нем семя духовного учения, нежели другие наставники семена мирских учений, и если духовное семя будет питаемо домашними и церковными упражнениями благочестия, под влиянием доброго руководства и примера. Учение Божественное очистит, утвердит и освятит учения человеческие, и сделает их употребительными на пользу частную и общественную: потому что «благочестие, – как говорит Апостол, – на все полезно есть, обетование имеюще живота нынешняго и грядущаго» (1Тим. IV. 8). Но если благочестие, хотя и говорят о нем постановления, в самой душе воспитываемого не положится в основание мирских учений: то они не будут истинно основательны: учения неосновательные не благоустрояют жизни, а, между тем, обыкновенно надмевают; надменный мнимым знанием и образованностию всего чаще ставит себя выше своего состояния. Так, происходят люди, которые не мирятся с бедностью, не уживаются с посредственностью, не сохраняют умеренности в изобилии; алчут возвышения, блеска, наслаждений; разочаровываются пресыщением так же, как ненахождением пищи своим страстям; всегда недовольны; любят перемены, а не постоянство, и, преследуя мечты, расстроивают действительность настоящую и будущую. Ученые сами признали, что воспитание ученое не всегда уместно и с пользою прилагается, особенно к состояниям, средним и низшим в обществе, когда отличили от оного и старались отдельно устроить для сих состояний воспитание деловое, то есть, приспособленное к делам сих состояний, к земледелию, к ремеслам, к художествам, к промышленности и торговле. Мысль дельная при дельном исполнении. Впрочем, не мое дело рассуждать о сем. Мой долг напомянуть, – напомянуть, говорю, потому что, думаю, ненужно доказывать, – что воспитание деловое, только при помощи воспитания благочестивого и нравственного, может образовать земледельца, ремесленника, промышленника, торговца, трудолюбивых, честных, способных устроить свое благосостояние, и быть исправными членами общества. Что сказать о изящном воспитании, – о образовании детей приятными искусствами? – По счастию, могу теперь нечто сказать в пользу сей отрасли воспитания по близкому опыту. Здесь мы слышали воспитываемых детей участвующих в церковном пении. Вот приложение приятного искусства к воспитанию, достойное похвалы и поощрения. Упражнение в пении церковном, и близких к оному песнопениях духовного и нравственного содержания, путем удовольствия ведет к пользе; оно умягчает сердце, но не изнеживает, как иные роды пения, возбуждает и питает возвышенные чувствования, а не страсти; занимая невинную душу, не только не уменьшает ее невинности, но и освящает оную. Не скроем желания, – не останавливаясь на том, сбыточно ли оно, – чтобы сие чистое увеселение из воспитания чрез привычку перешло в жизнь, и чтобы христиане, как и бывало некогда, не только в церкви, но и в доме, по наставлению Апостола, "глаголали к себе во псалмех и пениих и песнех духовных, воспевающе и поюще в сердцах... Господеви» (Еф. V. 19). Не того хочет обычай века. Он употребляет приятные искусства в воспитании так, что они, – изъяснимся как можно скромно, – являются цветами, которые не приносят плодов, и с которыми соединено терние, приятно уязвляющее. По сему предмету чувство благочестивое, чистое нравственное чувство и опытное благоразумие тщательно должны быть призываемыми на совет о том, в каком виде и в какой мере допустить приятное, чтобы под прикрытием его не прокралось вредное, – изнеженность, рассеянность, пристрастие к чувственным удовольствиям. Мир представляет себе забавы почти такою же потребностию жизни, как труд, пища и покой. Он думает жить, играя. Нет, братия, жизнь не игра, но дело важное. Земная жизнь дана человеку для того, чтобы из нее, рукою свободной воли, силою Божией благодати, выработать вечное блаженство. Кто понял сие дело, и занялся им, как должно: тот едва ли найдет много времени для игр и забав. И посему прозорливо и благопопечительно заповедует Апостол учить и учиться сему делу, как можно ранее, от юности, от детства. «Воспитовайте... в наказании и учении Господни». Родители и дети, воспитатели и воспитываемые! Помышляйте и не забывайте, что учения человеческие приготовляют к жизни временной, но и ее не могут сделать счастливою без помощи учения Господня: а учение Господне приготовляет к вечной блаженной жизни, которой и да сподобит Бог всех нас, кратким или долгим, но правым и верным путем достигнуть. Аминь.

294. Беседа в день Вознесения Господня, и обретения мощей Святителя Алексия

(Говорена в Чудове мон. мая 20; напечатана в Твор. Св. От. 1854 г. и в собр. 1861 г.) 1854 год

Никто из живущих в теле не видал воскресения Христова в то тайное мгновение ночи или глубокого утра, когда оное совершилось. Так было, может быть, по самому свойству сего действия, в котором и видимое Христово тело, преобразуясь в духовное и прославленное, выступало за пределы мира видимого. Но притом, так устроено было, вероятно, и потому, что еще не созрела вера для сего высокого созерцания: ибо явление небесное и Божественное для приготовленного к нему верою, чистотою, боголюбием, смирением есть свет просвещающий и животворящий, а для неприготовленного и неочищенного есть молния поражающая. Так устроено было, вероятно, и для того, чтобы дать место возвышенному подвигу веры и высшему за него воздаянию, по суду Христову: «блажени не видевшии и веровавше» (Иоан. XX. 29). Напротив того, вознесение Господне многие собственными очами видели, когда оно совершалось. Так было, конечно, потому, что теперь уже созрела вера многих для сего Божественного созерцания. Так было, конечно, и для того, чтобы и немощным в вере, каким в день воскресения Христова виден был Фома, дать подкрепление очевидным удостоверением. Святый Евангелист Лука свидетельствует, что Господа воскресшего, – кажется, и возносящегося, – видели не одни одиннадцать Апостолов, но и другие, «иже бяху с ними» (Лук. XXIV. 33). Если сам Господь благоизволил, чтобы так доступно было Его божественное зрелище: подвигнем и мы нашу мысль в след очевидцам оного, дабы, по возможности, ближе и яснее видеть то, на что небеса смотрели с таким же удивлением, как и земля. Путем да будет нам Евангельское повествование, и путеводителем святый Евангелист Лука. Он пишет: «извед их вон до Вифании» (Лк.24:50). То есть, в четыредесятый из дней, в продолжение которых воскресший Господь "являлся» Апостолам, "и глаголал яже о царствии Божии» (Деян. 1:3), Он явился им в Иерусалиме; потом, предшествуя им, вел их по улицам города, и вышел из него вратами, чрез которые лежал путь к горе Елеонской. Что же Иерусалим? Видел ли он в сие время Распятого Воскресшего, и в ожесточении своем не верил глазам своим? Или видел Его, но, за неверие, неудостоин был узнать Его, как некогда и с верующими, но колеблемыми сомнением, навремя случилось на пути в Эммаус? Или, в ослеплении неверия, совсем не видал Того, Которого верующие в тоже время видели, слышали и осязали? Так или иначе, во всяком случае какое страшное ослепление! Какая жалкая участь! Христос является среди христоубийственного города еще не как Судия, но как Спаситель; Он готов внять покаянию и помиловать: но самоосужденный город "не разумевает ...времене посещения своего» (Лук. XIX. 44), и Спаситель проходит по его стогнам, и выходит из его врат только для того, чтобы очевидно исполнить Свое предварительное слово: «се оставляется вам дом ваш пуст» (Матф. XXIII. 38). Братия! Да страшимся неверия. Берегитесь невнимательности к благодатным Божиим посещениям, которая может наконец обратиться в бедственное ослепление. Может быть, скажут: к чему сии подозрения и опасения? Разве мы иудеи? К какому благодатному посещению были мы невнимательны? – Правда, мы не ветхозаконные иудеи; по благодати Божией, мы новый израиль. Но мы знаем, что древний израиль, по вере и благодати избранный, за неверие после веры, за грехи после Закона, то более частные, то более общественные, неоднократно был исправительно наказан, и наконец, как непринявший исправления, отвержен: кто сказал нам, что новому израилю не может угрожать ничто подобное? Благодатные же посещения не так редки, как некоторым кажется. Когда вы слышите в церкви чтение Евангелия: тогда не проходит ли Христос спаситель пред вами? не беседует ли с вами? не чудодействует ли пред вами? И если после сего некоторые выходят из церкви так, как бы ничего такого не видали и не слыхали; продолжают жить по своим страстям и чувственным желаниям, как будто Христос, и Его учение, и Его пример принадлежат к иному миру, а не к тому, в котором они живут: то такие люди не походят ли на оных иерусалимлян, мимо которых прошел Христос, непостигнутый их вниманием и верою, и "оставил им дом их пуст"? И кто знает, долго ли еще Он, по милосердию Своему, восхощет сих невнимательных и непослушных благодати Его детей нового Иерусалима, "собирать, ...якоже кокош собирает птенцы своя под криле» (Матф. XXIII. 37), и удержится ли от судного слова: «се оставляется вам дом ваш пуст». Возвратимся к Евангелисту, и последуем за ним далее. «Извед же их вон до Вифании, и воздвиг руце Свои и благослови их» (Лк.24:50). Воскресший Господь являлся ученикам Своим не только в Иерусалиме, но и на пути в Эммаус, и в Галилее на горе, и на берегу озера Тивериадского: почему же наконец Он явился им не прямо на месте, которое избрал для Своего вознесения, но в Иерусалиме и вывел их из него вон? Нет сомнения, что как всякое действие Божественной мудрости Его, так и сие исполнено глубокого знаменования. Это значит, что благодать отступает от ветхого Иерусалима, который обетованного ему Христа, «во Своя пришедшаго, ...не принял...» (Иоан. I. 11), излиянную для спасения мира кровь Его сам на себя принял к своему осуждению, своим неверием и христоубийством сам себе приготовил оставление и разрушение. И как Пришедший не погубить души человеков, но спасти из среды погибающих, начал уже избирать Себе спасаемых, взял из ветхого града лучшие камни, и художеством небесного архитектонства – словом истины и спасения, очистил и приготовил их для нового здания: то, дабы показать, что Он не ветхому, отжившему служит, не к ветхой ризе новый плат приставляет, не в ветхие мехи вино новое вливает, а устрояет новую ризу спасения, новые сосуды благодати, новый живой град небесного царствия на земле, Он несет избранные Им живые камни из ветхого града на свободное, чистое, высокое место, дабы здесь благословить новосозидаемую Церковь Свою, подобно как некогда благословил Свое новое райское творение. «Извед их вон до Вифании, и воздвиг руце Свои, и благослови их». Воздвиг руце на небо, и простер их на благословляемых, в знамение, что преподает благословение небесное и пренебесное, и так обширное, как далеко досязают Его руце, в которых «вси концы земли» (Псал. XCIV. 4). Какими словами благословил? – Сего не написал святый Лука: но веруем, что то был поток Божественной благодати, жизни и силы, который не только исполнил предстоявшие сосуды, но простерся и простирается и на всю Церковь Христову до последнего истинного христианина пред вторым пришествием Христовым. Более, нежели вероятно, что к сему благословлению принадлежат преданные святым Матфеем слова Христовы: «се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» (Матф. XXVIII. 20). «И бысть, егда благословляше их, отступи от них, и возношашеся на небо» (Лк. 24:51). Приметьте, что Евангелист не говорит: «егда благослови», когда окончил благословение: но «егда благословляше», когда еще продолжал благословлять. Какой чудный образ действия! Господь благословляет, и еще не оканчивает благословения, а продолжает благословлять, и, между тем, возносится на небо. Что это значит? То, что Он не хощет прекратить Своего благословения; но продолжает без конца благословлять Свою Церковь и всех верующих в Него. Помыслим, братия, что, Аще веруем, и ныне, и над нами простерты руце Его, и взор Его, и благословение Его. Какая радость для любящих его! Какой стыд и страх для тех, которые в суете мирской забывают Его! Предел, от которого начинается вознесение Господа, есть гора Елеонская. Почему она избрана для сего, а не иное место? – Можно думать, потому, что и прежде она была у Него избранным местом, которое освятил Он многократным Своим пребыванием и молением, особенно же потому, что здесь начались Его спасительные для нас страдания, равною смерти скорбию душевною, и многотрудною молитвою, простертою до произлияния кровавого пота. Обратив место начавшихся страданий в место совершившегося прославления, Он чрез сие ознаменовал то, что Его страдания и прославление составляют один стройный состав спасительного для нас домостроительства Божия, одну златую цепь, выработанную в горниле премудрости Божией, для возвлечения на небо падшаго из рая человечества. Христианин! Если судьба приведет и тебя, в нощи темных и смутных обстоятельств, на место скорби и туги: старайся усмотреть здесь некий след пути Христова. Если Он, безвинный, за наши вины, соизволил перенести скорбь и тугу смертную: ты ли не покоришься понести без сравнения меньшую скорбь, без сомнения, за некие вины твои пред Богом, хотя, может быть, и безвинно пред человеками? Последуя, хотя издалеча, Христу, молись молитвою крепкою и в волю Божию преданною; и надейся, что не в дали от твоей скорби явится твое спасение, если только удержишься на пути Христовом, – на пути непорочности и преданного Богу терпения. «Претерпевый... до конца той спасен будет» (Мк. XIII. 13). А где предел, до которого простирается вознесение Господа? Если возможен для слова человеческого некоторый на сие ответ: то его можно найдти в сем изречении Апостола: «сшедый Той есть и возшедый превыше всех небес, да исполнит всяческая» (Еф. IV. 10). Присоединим к сему слово Евангелиста, что вознесшийся Господь «седе одесную Бога» (Мк. XVI. 19); причем, слышащий не должен представлять в уме ничего телесного и чувственного. Ты слышишь иногда, что человек говорит о другом человеке: он моя правая рука, и не думаешь, чтобы человек сделался рукою, а разумеешь сие так, что он близок к другому, подобно как его собственная рука, и по воле его превосходно действует, подобно как правая рука превосходно действует в сравнении с левою. Кольми паче не должен ты прилагать телесных понятий к Бестелесному, и ограничивать местом Невместимого и Вездесущего. Слыша, что Христос «сидит одесную Бога Отца», помышляй, что он имеет единую со Отцем вседержительную власть, единую с Ним славу, единое царственное промышление о всем мире, и особенно о Церкви спасаемых. Вообще, не устремляй дерзновенно полета испытующей мысли в сию безмерную высоту: там «свет... неприступный» (1Тим. VI. 16). Если пред сотворенным светом видимого солнца изнемогает твое око: как не изнеможет неочищенное от брения око ума твоего пред светом вечного Солнца духов, пред Которым и высшие из Ангелов закрывают лица? И Апостольские взоры недалеко могли следовать за возносившимся Господом: облак подъял Его, и скрыл от них. И как они в сие время «поклонишася Ему» (Лк. 24:52): так и ты, после скромного взора веры на небо, пади, сын праха, смиренно в прах, и неизреченное величие почти безмолвным благоговением. Неожиданным показаться может засвидетельствованное Евангелистом действие вознесения Господня на Апостолов: «возвратишася в Иерусалим с радостию великою» (Лк. 24:52). Можно бы подумать, что они будут очень опечалены разлучением с своим Божественным Учителем и Спасителем: но они очень радуются. Почему это? Радуются потому, что теперь совершенна вера их, и отверзст ум их к разумению таин Христовых: они веруют и знают, что Христос, как воскресением Своим сокрушил двери ада, и открыл верующим исход из него, так вознесением Своим отверзает двери неба, и открывает верующим вход в него. Радуются потому, что совершенна их любовь: сладостно для них то, что возлюбленный Спаситель восходит на небо в блаженство и славу, хотя сами они остаются на земли для подвигов и страданий. Радуются потому, что совершенна их надежда; они чают и предчувствуют, что вознесшийся Господь, по обещанию Своему, вскоре послет им инаго утешителя, Святаго Духа; и что, наконец, по предвестию Ангельскому, «сей Иисус вознесыйся... на небо, такожде приидет» (Деян. I. 11); и приидет для того, чтобы исполнить Свое другое обещание: «паки прииду и поиму вы к Себе» (Иоан. XIV. 3). О блаженные прежде небесного блаженства! Но если, братия, вожделенно и нам подобное блаженство; да ведаем, что в нем не отказано и нам. Послушайте, что говорит Апостол Петр вообще о верующих во Христа и любящих Его: «Егоже не видевше любите, и на Негоже ныне не зряще, верующе же, радуетеся радостию неизглаголанною и прославленною» (1Петр. I. 8). Итак, храните живую веру во Христа, возгревайте в себе к Нему любовь, утверждайтесь в надежде на Него: и вы, по мере верности в сем подвиге, еще на земли будете "радоваться радостию неизглаголанною и прославленною». Наконец, не оставим без внимания, но примем к нашему наставлению и к подражанию то, каким образом Апостолы сохраняли и питали благодатное чувство, дарованное им в вознесении Господнем. Они «бяху выну в церкви, хваляще и благословяще Бога» (Лк. 24:53). Наследники неба! Для чего так много скитаются по земле наши помыслы и желания? Да собираем их в преддверие неба; «да будем выну в церкви», неразлучным соединением с нею в вере, прилежным общением в ее молитвах и таинствах, деятельным послушанием ее уставам и учению жизни. Сей есть и нам путь к небу, и нет иного. "Настави" нас «Господи на путь Твой», и да "ходим" выну «во истине Твоей» (Псал. 85:11), предводящу нас молитвами своими бессмертному пастырю нашему Святителю Алексию. Аминь.

295. Беседа в день рождения Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

(Говорена в Усп. соб. июня 25; напечатана в Твор. Св. От. 1854 г. и в собр. 1861 г.) 1854 год

По наблюдению и учению царственного Мудреца, "время вся кой вещи под небесем» (Еккл. III. 1). В подобные нынешнему дни, при обозрении совершившегося года царской жизни Благочестивейшего Самодержца нашего, нам представлялись по временам разные виды Царских подвигов и деяний, – то победы, приобретавшия мир, то мир, приобретенный победами, то Царские попечения о возвышении благоустройства званий и состояний и правосудия в государстве, то подвиги Царской ревности о благе православной Церкви, то дела Царского человеколюбия во дни общественных бедствий, то спокойная твердость России во время смут и тревог Европы, то наконец сильная и бескорыстная помощь, поданная соседу и союзнику, для поддержания потрясенного престола его. Дай Бог, чтобы он так христиански был благодарен за сие благодеяние, как христиански оно ему оказано. Чему время ныне? И ныне время благодарить Бога за победы на суше и на море: но сии победы еще не завоевывают нам мира, и даже некоторые из них бесстыдными лжеумствованиями обращены в предлог к умножению нам врагов. Посему, ныне время особенно взирать на твердость Царя нашего в правде пред возрастающим числом врагов. Изъявив решимость оградить спокойствие православия на востоке, по возможности без нарушения мира, Он никому не объявил войны, хотя и вызывали к тому поступки не только открывающихся врагов, но и мнимых миротворцев. Но когда враги христианства объявили России войну: наш Царь принял ее с упованием на Бога. И когда две христианския державы, которых ничем не обидела Россия, и которые в посторонней для них распре признавали Россию правою, сверх ожидания, объявили ей войну: наш Царь не колебался принять и сию войну с упованием на Бога. Мысль о подвиге за правду он поставил выше мысли о возрастающем числе врагов. Братия христиане! Братия Россияне! При единодушии народа с Царем, которое так очевидно во всех званиях и состояниях, от средоточия до пределов России, ныне особенно время всем нам укрепляться в духе, молитвою к Богу, благоугождением Богу, упованием на Бога, как советует и учит многоборимый некогда, и многопобедный Царь израилев: «мужайтеся, и да крепится сердце ваше, вси уповающии на Господа» (Псал. XXX. 25). Или некоторые думают, что мужество есть такая из добродетелей, которую надлежит отдать на долю военачальников и воинов? Не то думает Пророк. Он не говорит: мужайтесь все военачальники и воины; но говорит: «мужайтеся... вси уповающии на Господа». Упование на Господа есть обязанность и добродетель и воинствующих и невоинствующих: следственно, и мужество есть обязанность и добродетель не только воинствующих, но и невоинствующих. Мужество воинствующего – идти бестрепетно против врага, – не терять присутствия духа при виде опасности, – не колебаться в исполнении повелений вождя и тогда, когда они кажутся очень трудными к исполнению, – идти, когда нужно, и в малом числе против многих, с мыслию Маккавея, что «несть разнствия пред Богом небесным спасти во многих или в малых» (1Мак. III. 18), – взирать на смерть за веру, царя и отечество, как на венец жизни. Мужество воинствующего и невоинствующего христианина – стоять твердо, по Апостолу, во всеоружии Божием, в препоясании истины, в броне правды, со щитом веры, под шлемом упования спасения, с мечем духовным, иже есть глагол Божий, в обувении готовности действовать к миру и спасению и других, – не позволять себе ослабевать в отражении стрел диавола, козней и прелестей мира, возмущений плоти против духа, – не колебаться при встрече с страданием и смертию на пути веры и правды, как не колебались мученики, – не малодушествовать при опасении лишения временного благосостояния, и при самом лишении сохранить благодушие, чтобы благословить Бога, как Иов, – во времена, трудные для целого общества, забывать собственные личные трудности, чтобы ободрять и подкреплять друг друга, и тем увеличивать общую силу к перенесению и облегчению общественных трудностей. Если сверх общаго наставления Пророка: «мужайтеся... вси», желаем иметь наставление о мужестве, ближе относящееся к обстоятельствам настоящего времени: мы найдем о сем в Евангелии наставление выше Пророческого. Христос Спаситель, между прочими предречениями о судьбе ветхого Иерусалима и новой Своей Церкви, указует Своим последователям на будущие брани, и заповедует им быть мужественными: «услышати... имате брани и слышания бранем; зрите, не ужасайтеся...» (Матф. XXIV. 6). Господь дает и причину, почему при виде угрожающих событий мы не должны быть боязливы, а должны быть мужественны. "Зрите, – говорит, – не ужасайтеся, подобает бо всем сим быти» (Мф.24:6). Вот слово, из которого не вдруг можно почерпнуть углубленный в нем разум. По рассуждению обыкновенному, от беспокоящего слышания можно было бы найдти успокоение в тех мыслях, что угрожающего не будет, по крайней мере, вероятно, не будет, или что оно не коснется тех, которые видят опасность; а мысль, что угрожающее непременно должно последовать, может, по-видимому, только увеличить, а не уменьшить страх. Но не так велит рассуждать Христос, Божия Премудрость и Божия Истина. "Зрите, – говорит, – не ужасайтеся, подобает бо всем сим быти». Если бы события происходили случайно: то как рассудком нельзя поставить предел угрожающему случаю, так нельзя было бы поставить предел страху. Но когда знаем, что события происходят, не как случится; что жребий человеков и человеческих обществ не предан неограниченно произволу и страстям человеческим; когда помышляем, что все явления на зрелище мира, не только благоприятные, но и могущие потревожить и устрашить, каковы – брани и слышания бранем, бывают, как «подобает... быти», по предусмотрению Божию, под невидимым управлением Промысла Божия, в направлении к благим целям Божеского мироправления: тогда, хотя бы все народы мира восстали, чтобы устрашить нас, этот страх, если уповаем на Бога, может быть так мал, как малы пред Богом все народы, а они, по слову Пророка, «аки капля от кади, и яко претяжение веса вменишася» (Иса. XL. 15). Как бы ни велика была сила неправды, она не может разрушить истинного блага верующих и уповающих на Бога, – блага внутреннего и вечного, и благосостояние внешнее и временное может поколебать не более, как сколько попустит Бог; а Он попускает, растворяя Свой суд милосердием, защищая правых, и побуждая к исправлению согрешивших, дабы потом исчерпанную ими меру скорбей и лишений наполнить утешением и воздаянием. Итак, храни веру, правду, упование на Бога, и не будь боязлив, вверяя себя Божию Провидению.

Так должно

понимать и исполнять слово Христово: «зрите, не ужасайтеся, подобает бо всем сим быти». Ум пытливый может сказать: каким образом «подобает... быти» и таким событиям, как брани, слышания браней, бедствия, страдания, даже лучших из человеков, и это под управлением премудрого, праведного и благого Провидения? – Это возражение может показаться сильным; но в самом деле оно только дерзновенно: потому что чрез него земный прах покушается возлететь на небо, судить Творца и Судию мира, и постигнуть тайны его мироправления. Подробное исследование предложенного вопроса потребовало бы более времени, нежели мы теперь имеем. Дадим совопроснику краткий ответ. Не слышал ли ты, что Христос о бранях, и слышаниях браней, и о бедствиях Своих последователей сказал: «подобает... всем сим быти»? Можешь ли сомневаться и о том, что Христос есть самая Премудрость, самая Правда, самая Благость? Как же можешь сомневаться и о том, что если чему по его предусмотрению, под Его владычеством, «подобает... быти», то непременно бывает и будет сообразно с премудростию, правдою и благостию? Можешь усмотреть сие и в самых событиях, если будешь смотреть чистым оком. Например, нечестивые Ассириане воздвигают брань против благочестивого Царя Езекии, наносят вред царству его, угрожают столице его. Но это после того, как Пророк Исаия уже обличил Иерусалим и Иудею в беззакониях, и говорил им от лица Божия: «аще... не хощете, ниже послушаете Мене, мечь вы пояст» (Ис. I. 20). Итак не видишь ли здесь правды Провидения Божия? Благочестивый Езекия охранен от врагов, и по вере его и город и народ его помилованы. Не видишь ли здесь и правды и благости Провидения? Враги поражены не оружием видимым, человеческим, но невидимым оружием Ангела Божия, дабы Израиль не возмечтал о себе, но смиренно благодарил защитника Бога; а для язычников сие было сильною проповедию о истинном Боге израилевом. Не видишь ли здесь премудрости Провидения? Лучшие из современного им человечества, христианские мученики, в продолжение трех веков страждут и умирают бедственнее, нежели преступники, караемые строгим правосудием. Можно ли видеть и здесь правду Провидения? – Можно: потому что святые страдальцы, как говорит Апостол, "не прияли избавления, да лучшее воскресение улучат» (Евр. 11:35); по мере их неповинного кратковременного страдания, светлее становятся их вечные венцы. Можно ли здесь усматривать и благость и премудрость Провидения? – Без сомнения: потому что в радостной смерти мучеников за веру Христову дано мудрым и простым вразумительнейшее и убедительнейшее доказательство истины христианства; – потому что кровь мучеников сделалась семенем христианства и послужила к перехождению мира языческаго в мир христианский. Для внимательных, довольно опытов прошедшего, чтобы уметь смотреть на настоящее и встречать будущее. Братия! да вверяем премудрому и всеблагому Провидению Божию всякий день и час нашей жизни, наши внутренние расположения и наши внешние обстоятельства. «Да утвердится сердце наше в Господе," (1Цар. 2:1) и да не колеблет его никогда непрестанно колеблющийся образ мира сего. «Вышняго положи... прибежище твое»: и тогда «не убоишися от страха нощнаго, и от стрелы летящия во дни. (Пс. 90:9, 5) Открый ко Господу путь твой и уповай на Него» (Пс. 36:5). Внимай и соблюди указуемый сим словом чин духовных движений. Не бездейственно и леностно уповай; но прежде «открый ко Господу путь твой» усердною молитвою, удалением от грехов, хождением по заповедям Божиим, и тогда "уповай на Бога и Той сотворит» благое и спасительное, «и изведет яко свет правду твою, и судьбу твою яко полудне» (Пс. 36:5–6). Аминь.

296. Беседа в день Успения Божией Матери

(Говорена в Успен. соборе августа 15; напечатана в Твор. Св. От., в Моск. и Губ. Вед. 1854 г. и в собр. 1861 г.) 1854 год

Вся слава Дщери Царевы внутрь. (Псал. XLIV. 14) Дух пророческий в четыредесять четвертом псалме изображает Царя: «глаголю аз дела моя Цареви». Но в сем изображении полагает частию такие черты, которые могут относиться к совершенству человеческому, как сия черта: «красен добротою паче сынов человеческих», а частию такие, которые не могут принадлежать никакому земному царю, и которые безмерно выше всякого совершенства человеческого, какова следующая черта: «престол Твой, Боже, в век века» (Пс. 44:2, 3, 7). Сколько бы вы не изыскивали, с кого списан сей пророческий образ, не найдете сего нигде, как только в лице Иисуса Христа

753

, Который, как человек, «красен добротою паче сынов человеческих», потому что в Нем едином естество человеческое безгрешно; Который, как Бог, царствует от века, и, как Богочеловек, "воцарился" так, что «царствию Его не будет конца» (Лук. I. 33). Дух пророческий в том же псалме изображает Царицу, Дщерь Цареву, Которая приближается к изображенному выше Царю, и предстоит одесную Его: «предста Царица одесную Тебе» (Пс. 44:10). В изображении сей Царицы есть также необыкновенная черта следующая: «вся слава Дщере Царевы внутрь». Где найдем лицо, которому принадлежала бы сия черта? – Что заключено внутри, то мы обыкновенно называем сокровенностью или тайною: славою называем обыкновенно нечто такое, что вне открыто и всем явно. Напротив того, дух пророческий велит искать "всей славы... внутрь", и по сей черте узнавать "Дщерь Цареву», Которую Он прославляет. Не даст ли сему пророчеству изъяснения то, что мы ныне благоговейно воспоминаем? Ныне должны мы зреть духом, как Преблагословенная Дева Мария, – "Дщерь Царева», по родословию от Царя Давида, – Дщерь Царя небесного Бога, потому что осенена Духом Святым, – "Царица" и "Дщерь Царева» вместе, потому что Она есть и Матерь и Дева, – восходит от земли на небо, чтобы предстать одесную Царя Христа, и сообразно с достоинством Матери Его, восприять достоинство Царицы небесной. Если кто когда имел "всю славу... внутрь", совершенно удаляясь от всякой славы внешней: то паче всех Она. Что может быть выше и полнее внутренней славы Ее, – Ее беспримерной чистоты, Ее духовного совершенства, Ее святости? Но все сие, во всю жизнь Ее на земле, покрыто было почти непроницаемым покровом, – Ее глубоким смирением. Все, что могло прославить Ее пред человеками, Она или скрывала, или устраняла от Себя. Славное благовещение Архангела о воплощении от нее Сына Божия Она скрыла от всех так, что даже хранителю Ея Иосифу должен был открыть сие Ангел; и единомысленной с Нею праведной Елисавете не Она сие открыла, но Дух Святой. Чудесные знамения, окружившия рождение Иисуса Христа, как заметил поздно уже писавший Евангелист, Она «соблюдаше... слагающи в сердце Своем» (Лук. II. 19), а не износя устами в слышание другим: и потому-то, конечно

754

, иудеи знали только Его явление из Назарета, и не знали Его рождения в Вифлееме. Когда Иисуса, «славы от человек не приемлющаго» (Иоан. V. 41), тем не менее прославили чудеса Его и Его Божественное учение: тогда Его Матерь, если являлась близ Его, то для того, чтобы разделять Его страдания, как на Голгофе при кресте Его; а где могло бы пасть на Нее светлое отражение славы Его, как например, при Его царском входе в Иерусалим, там Ее не видали. После того, как Он видел Ее страждущую при кресте и утешил Ее, возможно ли, чтобы Он не утешил Ее преимущественно пред другими Своим явлением по воскресении? Однако сие не прославлено в Евангелии, подобно видениям Магдалины и других; и предание о сем неполно, конечно, в следствие смиренной сокровенности, которую Мариам имела правилом Своей жизни. Будучи беспрекословно первою дщерию открывшейся Церкви Христовой и Матерью всех верующих, которых Божественный Сын Ее

755

нарек "братиею Своею» (Иоан. XX. 17), Она и в сие время продолжала Свою сокровенность и уклонение от всякой славы и почести: и в книге Деяний Апостольских, которая есть история первенствующей Церкви Христовой, только однажды встречаем имя «Марии... Матери... Иисусовой» (Деян. I. 14), и то после имен Апостолов. Наконец, Матерь Царя Христа, Матерь и Царица верующих, преставляется от земной жизни в небесную: что осталось после Ее? Остались ли царские чертоги

756

, великолепные одежды, драгоценные

757

украшения, сокровища? – Ничего такого: остались только две одежды, и притом такие, которые годились только в подаяние двум нищим вдовам. Воистину «вся слава Дщере Царевы внутрь». Дивитесь, разумеющие, полноте внутренней славы, не требующей никакого дополнения отвне. Радуйтесь, любящие простоту, нестяжательность, безмолвие безвестности, тайно подвизающиеся, скрывающие свои добродетели: путь Царицы небесной даст вам свидетельство, что вы на царском пути. Да вразумятся честолюбивые и славолюбивые. Можно ли высоко ценить наружный блеск

758

и человеческую славу, которых не имела и не удостоивала иметь Честнейшая Херувим и Славнейшая без сравнения Серафим? Надобно ли усильно гоняться за славою смертного между смертными, которую, не знаю, по каким доказательствам и опытам, называют бессмертною, тогда как она, подобно ветру

759

, налетает и улетает, как дым, отуманивает прельщенного ею, и, как дым, изчезает? Не лучше ли искать "славы... внутрь", – существенной славы, или достославной существенности благочестия и добродетели, – славы, которую внутренно возвещает

760

закон Божий, которую слышит непорочная совесть, которая не зависит от непостоянства человеческих мнений, которой не повреждает клевета, которой рукоплещут небожители, которую благословляет Бог? Да вразумятся любостяжательные: Поелику и богатство имеет притязание на славу внешнюю. Стоит ли труда изнурять себя непрерывными заботами о приобретении и сбережении приобретенного свыше нужды, чтобы можно было хвалиться блестящим прахом, доколе не унесет его вихрь непредвидимых превратностей, или доколе не придет чреда хвалящемуся им самому

761

обратиться в прах? Не лучше ли "продать все", то есть, отложить всякую привязанность и пристрастие к земным вещам, чтобы приобрести «един многоценный бисер" (Матф. XIII. 46), – Христову жизнь в сердце, и посредством сей драгоценности приобрести бесценные нетленные сокровища неба? Да вразумятся и роскошные и любящие суету, которым также

762

мечтается слава, но, по верному взгляду Апостола, «слава в студе» (Фил. III. 19). В самом деле, не постыдная ли это слава, когда некоторые имеют своим отличием тонкую изысканность и неограниченную расточительность в чревоугодии и невоздержании, страсть к обаятельным зрелищам и сладострастным песням, превосходство в какой-нибудь игре безполезной, или еще и вредной? Стыдимся говорить о студе, более глубоком, в который низводят необуздываемые роскошь и плотоугодие. Как же далеки от истинной внутренней славы люди, которых и внешняя слава есть стыд и унижение умственного и нравственного достоинства человеческого! Надобно и всем нам, христиане, настоятельно вразумлять себя о славе внутренней. Ибо вслед Царицы, путем славы внутренней вошедшей в славу небесную, Дух Божий

763

призывает и наши души. «Приведутся, – говорит, – Царю девы в след Ея» (Пс. 44:15). Под именем дев можно здесь разуметь определенно девствующих духовно и телесно, по особенной любви к чистоте и по обету. Но можно разуметь и неопределенно всякую душу христианскую, обручившую себя Христу верою и любовию: Поелику о всех сказал Апостол: "обручих вы ...деву чисту представити Христови» (2Кор. XI. 2). Итак, если, вслед Царицы небесной, и мы призываемся в славу небесную путем славы внутренней: то как управим себя на сей путь? – Примите о сем наставление от св. Василия Великого: «Кто благоукрашает себя для Отца видящего "в тайне" (Матф. VI. 4), и молится, и все делает не так, чтобы показаться людям, но чтобы явиться единому Богу, тот имеет "всю славу... внутрь", как и "Дщерь Царева"". Если бы кто вспомнил и заметил мне, что сие изречение Василия Великого здесь же, в сей же день уже было произнесено за несколько лет пред сим: то я ответствовал бы: о, если бы слово истины и душевной пользы, сказанное здесь однажды, не было забываемо и оставляемо без исполнения! Мы с радостию предписали бы себе удерживаться от повторений: а вы не жаловались бы на повторение наставлений, которые, при повторении, обращались бы вам в похвалу, а не в обличение. Аминь

764

.

297. Речь Их Императорским Высочествам, Государям, Великим Князьям Николаю Николаевичу и Михаилу Николаевичу, при посещении ими кафедральной церкви Чудова монастыря, во время путешествия Их к действующей армии

(Говорена сентября 29; напечатана в Моск. Ведом. 1854 г. и в собр. 1861 г.) 1854 год

Благоверные Государи! Слышим, что любовь к Отечеству влечет Вас туда, где может предстоять сильный подвиг на защиту Отечества, и что Августейший Родитель благословил сие желание Ваше. Так все Сынове Царя нашего, каждый на своем поприще, по Своей мере дают сынам России пример деятельной любви к Отечеству и ревности к подвигам. И Россия благословит Вашу ревность. «Господь сил с Вами» (Пс. 45:8). «Ангелам своим да заповедает Он сохранити Вас во всех путях» (Пс. 90:11) Ваших. Да «ополчится Ангел Господень окрест боящихся Его» (Пс. 33:8) на спасение, победу и славу.

298. Беседа по освящении храма Святителя Стефана Епископа пермского, в доме Московской 1-й гимназии

(Говорена октяб. 3; напечатана в Твор. Св. От., в Моск. и Губерн. Вед. 1854 г., и в собр. 1861 г.) 1854 год

Видевше же архиерее и книжницы чудеса, яже сотвори, и отроки зовуща в церкви и глаголюща: осанна Сыну Давидову, негодоваша (Матф. XXI. 15). Какое это странное явление в иерусалимском храме! Христос, Царь кроткий и спасающий, входит во храм, творит благодетельные чудеса, дает хромым хождение, слепым прозрение: и на это негодуют. Отроки благоговейно приветствуют Его: «Осанна Сыну Давидову»: и на это негодуют. И кто же? Архиереи и книжники, люди, которые, конечно, удобнее детей могли узнать Христа, и лучше их рассудить, какого благоговения и прославления Он достоин. Христос Спаситель обличил неблагоговение первосвященников и неразумие ученых, и оправдал мудрость детей, доказав Священным Писанием, что не только славословие детей справедливо, но и что дело их есть дело провидения Божия, потому что за несколько веков предсказано

765

Духом Божиим: «несте ли чли николиже, яко из уст младенец и ссущих совершил еси хвалу» (Матф. XXI. 16)? Благодарение Богу, ныне в сем храме не то, что некогда в иерусалимском! Мы слышали здешних отроков и юношей, возглашающих одно и тоже с иерусалимскими отроками славословие, только с большею ясностию истины: «верую во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, – нашего ради спасения воплотившагося от девы Марии, – егоже царствию не будет конца»; «осанна в вышних» (Мф. 21:9). И никто не думал негодовать: но размышляющие конечно радуются, что христианские отроки знают и возглашают

766

истины высшие, нежели до каких когда-либо достигали нехристианские мудрецы. Споспешествователи истинной мудрости для того устроили сей храм, чтобы отроки и юноши, Христа, отныне здесь присутствующего благодатию, сретали здесь верою и молитвою, познавали Его из слова Его, возрастали в сем познании, и прославляли Его славою, Его достойною. Возвращаюсь к иерусалимскому происшествию. Как могла произойти эта нечаянность, что иерусалимские отроки оказались в знании веры более успевшими, нежели первосвященники и ученые? – Мысль о Христе и ожидание пришествия Его, пред временем сего пришествия, весьма распространены были не только между православными в Церкви ветхозаветной, но даже и между неправославными. С уверенностию говорит самарянка: «вем, яко Мессия приидет, глаголемый Христос; егда Той приидет, возвестит нам вся» (Иоан. IV. 25). И примечательно, что у ней видно понятие о Христе не так грубое, как у многих плотских иудеев: она не представляет Его земным царем и завоевателем, а совершеннейшим руководителем к истинному богопознанию и богопочтению. Если самарянка, неправославная, имевшая, как обличил ее Господь, пять мужей, и еще шестого без имени законного мужа, – если женщина, которой тем менее удобно было снискивать духовную мудрость, чем более она предана была чувственности, знала однакоже о Христе так немало: то не более ли знания о Нем предполагать должно в современных ей православных иудеях, неомраченных преобладающими страстями и пороками? Итак, иерусалимские отроки могли в Иерусалиме от добрых отцов и матерей слышать тоже самое, что говорила на кладезе Иаковлевом самарянка: «Мессия приидет, глаголемый Христос; ...возвестит нам вся». И когда они услышали еще, что явился Иисус, Который возвещает царствие Божие и тайны Божии, хотя не без притчей указует пути к блаженству, призывает к покаянию, и прощает грехи, требует веры, и над верующими творит спасительные чудеса, изцеляет неизлечимых, изгоняет злых духов, воскрешает мертвых, и тем являет в Себе силу Божескую: тогда и детского, недозрелого разума, при неомраченном страстями сердце, достаточно было, чтобы ожидаемого, дотоле неизвестного, Христа узнать в лице Иисуса. Когда же они услышали, что Иисус грядет в Иерусалим, увидели путь к Иерусалиму и улицы Иерусалима полными народом, сретающим и сопровождающим Его с торжественными восклицаниями: тогда, чтобы удобнее принять участие в торжестве, они устремились во храм, еще незанятый народом, и здесь, устроясь в особый детский собор и лик, возгласили входящему во храм Господу: «осанна Сыну Давидову!» Может быть, и некоторые "от князь", которые «вероваша в Него, но фарисей ради не исповедоваху, да не из сонмищ изгнани будут» (Иоан. XII. 42), отеческою властию послали в сей собор своих детей, чтобы хотя чрез них облегчить свою совесть исповеданием Христа, с меньшею опасностию от фарисеев, от строгости которых сих исповедников защищал их детский возраст. Слушающие меня не думают ли теперь, к чему здесь это разыскание о детях и родителях еврейских? А мне думается, что оно не неуместно и, может быть, не напрасно. Оно связано с заботою о детях и родителях христианских. Не согласитесь ли со мною в том, что благоразумны и счастливы были сии родители еврейские, которые из Писания и предания получив некоторое познание о грядущем Христе, и с верою ожидая Его пришествия, старались и в детях своих рано засветить некоторый свет сего познания, и согреть сердца их сею верою? Их старание принесло прекрасный плод: их дети еще в незрелом возрасте сделались превосходными проповедниками славы Христовой. Согласитесь же и в том, что благоразумны, и должны быть счастливы родители христианские, а также и руководители детей христианских, которые стараются, сколь можно рано, преподать детям простые, но чистые и светлые понятия о Боге и о Христе, и возбудить в сердцах их чувство благоговения, веры и любви к Богу и Христу. Спешите сеять семя слова Божия на земле сердца, орошенной живою водою святого крещения, и еще незаросшей плевелами грехов произвольных и тернием ложных и суетных помыслов. Не очевидна ли здесь надежда добрего роста посеяннего и обильнего плода? Как упредившие ростом плевелы и терние подавляли бы пшеницу: так упредившая ростом и силою пшеница будет препятствовать возникнуть и усилиться плевелам и тернию. Счастливы отроки еврейские, которые нашли редкий случай во храме иерусалимском "совершить хвалу" Христу непосредственно, с непосредственным от Него одобрением (Мф.21:15–16). Ибо их славословие было не иное что, как блаженный восторг веры. Для чего и вам, дети христианские, не быть также счастливыми, если не больше? Не говорю, можете иметь случай, – нет, вы имеете постоянное удобство здесь во храме, куда Господь наш Иисус Христос приходит, чтобы исполнить Свое обещание «быть посреде... собранных во имя Его» (Мф. 18:20), и чтобы

«заклатися и датися в снедь верным»****

, – здесь имеете вы постоянное удобство сретать Его, и верующим сердцем взывать к Нему с Церковию: «благословен грядый; ...осанна в вышних!» (Мф. 21:9) И нет сомнения, что Он благодатию призрит на вас, и, по мере веры вашей, наградит вас святою в сердце радостию. Только, повторяю, по мере веры. Не довольно устами приближаться к Богу: не довольно положить учение о Христе в память, и износить из нее, как изученный урок. Надобно, чтобы за познанием и помышлением о Боге неразлучно следовало ощущение себя в Его присутствии, благоговение пред Его величием, желание благоугождать Его святости. Познание Христа Спасителя становится для нас действительно спасительным потолику, поколику мы, наблюдая за своими недостатками и погрешностями, внутренно, глубоко убеждаемся, что без Него мы только немощь, тьма, ничтожество, что Он "есть путь" нашей жизни, и "истина" и свет нашего ума, "жизнь" (Ин. 14:6) нашего сердца, – и в следствие сих убеждений усердно и деятельно простираемся в сретение благодатному свету и жизни Его путем исполнения заповедей Его. Так Христос «верою вселяется в сердца» (Еф. III. 17): и тогда истинно "блаженны ...верующие» (Ин. 20:29) и любящие Господа своего. Аминь.

299. Беседа пред благодарственным Господу Богу молебствием по прекращении губительной болезни

(Говорена в Чуд. Мон. октября 24; напечатана в Твор. Св. От. и Губерн. Вед. 1854 г. и в собрании 1861 г.) 1854 год

Матерь Церковь пригласила своих чад, и вы приняли ее приглашение, чтобы принести ныне соборную благодарственную молитву Господу Богу, наказующему и милующему. «Даяй молитву молящемуся» (1Цар.2:9) да отверзет сердца всех нас, «да исправится молитва» наша «яко кадило» пред Ним (Пс.140:2), и фимиам благоговейных помышлений, разрешившись в огне любви, да низведет и распространит благоухание небесной благодати. Со многим трудом, не с желаемым успехом, естествоиспытатели образованного мира искали сокровенных в природе причин губительной болезни, которая более двадцати лет ходит по образованному миру, и сколь сильно дает чувствовать свое присутствие, столь же мало позволяет себя понимать. Но сие самое, что она приходит сокровенным путем, не допускает заградить себе вход, падает как внезапный неотразимый удар судьбы, сие самое облегчает труд чадам веры, своим путем открыть ее происхождение в природе и далее природы, – в природе, в произвольном зле природы нравственной, пораждающем непроизвольное зло подчиненной природы вещественной, в зле греха, привлекающем зло наказания, – далее природы, в Промысле и суде Творца природы, попускающего зло вещественное, чтобы зло нравственное наказывать, пресекать, врачевать. Так понимать необъяснимые для обыкновенного разумения карательные происшествия учит нас воплощенная Премудрость Божия. В Иерусалиме упала Силоамская башня, и своим падением убила осмнадцать человек. Указав на сие происшествие, Христос Спаситель извлек из него следующее рассуждение: «они осьмнадесяте, на них же паде столп Силоамский, и поби их, мните ли, яко тии должнейши бяху паче всех живущих во Иерусалиме? Ни, глаголю вам: но Аще не покаетеся, вси такожде погибнете» (Лук. XIII. 4–5). Сей пример ведет к общему заключению, что в общественном бедственном происшествии, для неразумеющих случайном и непонятном, разумеющие и верующие должны видеть прещение суда Божия, которое некоторых поражает, а всем "должникам» правосудия Божия, то есть, грешникам, угрожает, чтобы возбудить их к покаянию, и предохранить от дальнейшего наказания и самой погибели. Таким образом, следуя направлению мыслей, данному словом Христовым, не мог ли бы кто-нибудь сказать нам ныне: оные несколько тысяч, пораженных в три месяца губительною болезнию, «мните ли, яко должнейши бяху всех живущих» в Москве? «Ни, глаголю вам, но Аще не покаетеся», не можете почитать себя безопасными от новых, подобных, или инаковых, прещений правосудия Божия. Уже в третий раз, в немногое число лет, посещены мы губительною болезнию: с заботою надобно помыслить, не заключается ли в сем обличения того, что первым и вторым посещением недовольно тщательно, или недовольно постоянно воспользовались мы к покаянию и исправлению нашей жизни. Впрочем, если мы еще наказаны: то еще и помилованы. Болезнь неслишком нас отягчила своим продолжением, а как будто хотела только нас вразумить, взяв такое число дней для своего возрастания, и такое число для умаления, которое в Священных Писаниях и в Церкви представляется, как число покаянного и очистительного подвига. Около сорока дней она возрастала от своего начатия до высшей степени своей силы; около сорока дней умалялась до прекращения. Кажется, Ангел смерти обращал внимание на некоторые времена особенного благоговения церковного, и приостанавливал свою жатву. В обильный молитвою и благоговением день Успения Пресвятой Богородицы, умерших было в половину менее, нежели в предшествовавший, и втрое менее, нежели в следующий. Подобное преимущество дано было дню Сретения Чудотворной иконы Божией Матери Владимирской, ознаменованному крестным хождением. Первый день, в который не оказалось ни одного заболевшего, ни умершего от губительной болезни, был день Преподобного Сергия. Не можно ли в сих особенностях видеть некоторого знамения того, что, если бы все мы постоянно и совершенно исполнены и объяты были духом молитвы, благоговения, освящения, то тлетворный дух земной природы, постоянно отражаемый животворным духом небесной благодати, ни к кому никогда не смел бы прикоснуться? Не удержим слова истины, чтобы дать свидетельство добру. Мы имели утешительные виды возбужденного духа молитвы. Сверх участия в ежедневных при церковном богослужении молитвах о избавлении от губительной болезни, братия то одной, то другой церкви, то нескольких соседственных между собою церквей, по собственному побуждению, учреждали особенные моления, в присутствии особенно чтимой святыни, и площадь и улица превращались в церковь для многочисленного молитвенного собора. Многие усердствовали подобными молениями освящать свои домы, без сомнения, с верою в приходящее чрез оные охранение. При сих утешительных видах, мне слышится слышанное древле с неба, одобрительное и поощрительное к добру, слово: «кто даст еже быти тако сердцу их в них, яко боятися Мене, и хранити заповеди Моя во вся дни, да благо будет им, и сыном их во веки» (Втор. V. 29). Но вместе с сим, к прискорбию, приходит на мысль и горькое слово Пророка о том, как далеко не соответствовали сему небесному благоволению люди, оного удостоенные: «егда убиваше я, тогда взыскаху Его, и обращахуся, и утренневаху к Богу; и помянуша, яко Бог помощник им есть»: а потом – «сердце... их не бе право с Ним»; «колькраты преогорчиша Его» (Пс. LXXVII. 34–35, 37, 40)! Людие Господни! Да внимаем себе, и да бодрствуем над собою, чтобы сердце, возбужденное и обращенное к Богу во дни грозного посещения Его, не преставало к Нему обращаться, устремляться, прилепляться и во дни помилования. Да испытуем путь нашего сердца, и да управляем его духовным разумом, а не плотскими слепыми желаниями, дабы не уклониться на стропотный и ведущий к пропасти путь ветхого неблагодарного пред Богом Израиля, который на время обращался к Богу карающему, и вскоре забывал Бога милующего и благодеющего. Есть произвольная болезнь, которая открывает вход многим другим болезням, произвольным и непроизвольным и наконец губительным. Такая болезнь есть нравственное небрежение. Слышащие сие могут подумать, что это болезнь нетяжкая и неопасная. Но потому-то, что ее почитают нетяжкою и неопасною, она и становится тяжкою и опасною. Евангельская притча показывает нам людей, которые, будучи званы на царское пиршество, в честь царского сына, приняли сие с небрежением: «небрегше отъидоша, ов убо на село свое, ов же на купли своя» (Матф. XXII. 5). Они не думали быть мятежниками, или преступниками: они только позволили себе небрежение. Но что из того произошло? Они сами себя лишили чести и радости быть участниками царской трапезы; оказали царю неуважение и непослушание; подали худой пример другим, которые пошли далее, и убили посланных от царя; подвигли тем царя на гнев, и подвергли его прещению свой город. Братия, Царь небесный, по благодати единородного Сына Своего Иисуса Христа, призывает всех нас к Своей духовной трапезе, для вкушения силы, жизни и радости царствия Его, во времени и в вечности. Если бы искуситель приступил к нам, и сказал: не ходите на трапезу царствия Христова: мы, конечно, ужаснулись бы, и сказали бы: отъиди, сатана! Он это знает, и поступает не так грубо. Нас зовут ко Христу в церковь; но искуситель говорит: можно и не ходить, или не очень часто, и не на продолжительное время; у вас есть свои дела; – и, при нашем небрежении, с нами происходит то, что в притче: «небрегше отъидоша, ов убо на село свое, ов же на купли своя». Посланники Царя небесного, Пророки и Апостолы, внушают нам, что ко Христу и к трапезе царствия Его надобно идти путем покаяния, молитвы, исполнения заповедей Божиих: но искуситель говорит: кто без греха? Нельзя живущим в мире нейдти больше или меньше путем мира; путь покаяния найдется еще открытым ближе к смерти и к самой трапезе небесной: – и мы, хотя не отрекаемся от сей трапезы, но или нейдем к ней, или идем, храмля на оба колена, и едва ли подвигаемся вперед от худшего к лучшему. Евангелие учит нас, что для достойного приобщения трапезы царствия Христова должно иметь одеяние чистое, достойное близости к Царю; что ум наш должен быть одет благоговейными помышлениями, сердце святыми желаниями, тело очищено воздержанием, что дела веры, правды, добродетели должны составить светлую одежду нашего духовного существа: но подкрадывается лукавый помысл, и шепчет, что это значит требовать от человека жизни Ангельской, которая выше его: – и многие из нас, под тем предлогом, что не обязаны вести жизнь Ангельскую, небрежно всем существом своим погружаются в жизнь мирскую, рассеянную, чувственную, нечистую, скотоподобную. Что же из сего? – Мы своим небрежением сами себя лишаем наслаждения дарами благодати Христовой; в нашем недостаточном исполнении обязанностей люди, более склонные к нарушению обязанностей, видят свое оправдание и идут далее во глубину зол; Царь небесный оскорбляется; время, данное нам для нашего спасения, истощается без пользы; прещение правосудия Божия угрожает; – еще то милость Божия, если угрожает прещение Божие временное, наказательное и исправительное, а еще не осуждение конечное и вечное. Повторяю: да внимаем себе, и да бодрствуем над собою. Да удерживаемся не только от попущения себя на зло, но и в неосудительной, по-видимому, деятельности, да страшимся небрежения и ленивой беспечности, которые повреждают доброе, и неприметно пролагают путь злому. У Пророка написано: «проклят творяй дело Господне с небрежением» (Иерем. XLVIII. 10). Видите, что не только пагубно не делать дела Божии, но и делать оное с небрежением страшно. Да будем, по учению Апостола, «тщанием не лениви, духом горяще, Господеви работающе» (Рим. XII. 11). Аминь.

300. Беседа при гробе новопреставленной княжны Анастасии Михайловны Голицыной

(Говорена в церкви Божией Матери, иконы ея Ржевския, ноября 13-го; напечатана в Твор. Св. От. 1854 г. и в собр. 1861 г.) 1854 год

Редко, и только покоряясь необходимости, беседовал я при гробах усопших. Не нужна для них повесть о их жизни и похвала, исчезающая в воздухе: а благопотребна и полезна молитва о их вечном покое. А для окружающих гроб зрелище смертных останков человечества, думаю, вразумительнее и поучительнее всякого слова говорит о ничтожности всего земного, о неизбежной для каждого смерти, о невидимом мире, о сокровенной вечности, в которую ведет нас одна узкая дверь смерти, но которая безмерно пространее видимого временного мира, и в которой есть "многия обители" (Ин. 14:2) горние и преисподние, невечерний день и бесконечная ночь, вечный свет и неугасимый огнь, вечный покой и вечное мучение, вечная жизнь и вечная неумирающая смерть. Но ты, провожаемая ныне в вечность, благоверная княжна Анастасия, прежде отшествия твоего, неоднократно о пути и приготовлении к вечности, о благоустроении души, об очищении и возделании земли сердца, о благовременном насеянии в нем семян вечного покоя, так занимательно беседовала со мною, что мне трудно вдруг пресечь собеседование с тобою, и удержаться от малого, по крайней мере, последнего слова пред последним молчанием. Притом же, теперь могу дать себе свободу сказать о тебе нечто и такое, чего прежде не мог сказать тебе, чтобы не возмутить твоего смирения. Отрасль рода, издревле возвышенного, доблестями своих членов оправдавшого пред отечеством достоинство своего звания, – ветвь семейства, которому если бы я не приписал наследственного благочестия, то меня обличил бы наследственно пребывающий в его доме храм, исполненный частых молитв, – княжна Анастасия в тихом кругу семейства, как крин в юдоли, долго цвела в благолепии девства и целомудрия, в благоухании благочестия и доброты сердечной; и тогда как с умножением дней увядал цвет ее жизни, не уменьшалось, а возрастало благоухание благочестия и доброты. Неизвестна мне первая большая половина ее жизни: но в продолжении более тридцати последних лет знал я ее всегда удаленною от суеты и увеселений мира, преданною церкви, молитве и духовному поучению, мирною в семействе, любящею благотворить, и, особенно, так, чтобы не ведала шуйца, что творит десница. При постепенном уменьшении крепости телесной, труд нощной молитвы простирала она иногда до того, что в изнеможении упадала пред святынею, пред которою коленопреклонно

767

молилась, и непризываемый ею сон приходил обновить ее силы. При попечении присных и ближних о ее спокойствии, она имела однако иногда скорбь: о чем, думаете? О том, что по немощи не могла, или не довольно часто могла быть в церкви при священнодейственном богослужении, хотя некоторые части богослужения нередко совершались в ее собственной храмине, исполненной отцепреданною святынею. С некоторого времени, рассудив, что может быть призвана от сей жизни внезапно, и желая отойдти со Христом, она чаще прежнего приобщалась Божественного Тела и Крови Христовы: но Бог даровал ей и сие знамение христианской непостыдной кончины, что и пред самым преставлением своим она прияла напутствие священных Таинств. Утешительно видеть добрую жизнь, благословенную долголетием: потому что одно из благословений Божиих есть – «долголетен будеши на земли» (Исх. XX. 12). Но вот и благословенное долголетием поприще жизни нашло свой предел; странствование христианской души, взыскующей града грядущего, кончилось, отворилась темная дверь вечности, и душа скрылась в ней, оставив здесь, как в преддверии дома, дорожную одежду, бренное тело, дабы над тем, что в нем есть от ветхого Адама, исполнился древний суд: «земля еси, и в землю отъидеши» (Быт. III. 19). Что же теперь там, за затворенною для нас дверию вечности? Какую весть можем дать об отшедшей туда ее присным и знаемым, которые, конечно, неравнодушны к разлучению с нею, хотя и были к тому приготовлены немалым временем? На что укажем в утешение и подкрепление продолжающих земный подвиг в вере и благоделании, с большими или меньшими трудами и скорбями? Скажем ли нечто и для тех, которых жизнь представляет не столько "дело веры", или «труд любви» (1Фес. 1:3), сколько действие с сознанием или без сознания возгосподствовавшего правила: «да ямы и пием, утре бо умрем» (1Кор. XV. 32); – хотя, впрочем, если бы они несколько истрезвились от опьянения суеты, то и без напоминания легко могли бы рассудить, до какой степени безрассудно в неизвестный темный путь предваренным, что на нем есть пропасть, пускаться без указателя и светильника, с одною мечтательною мыслию, что, может быть, и нет пропасти? Был глас с небесе, и его слышал Тайновидец, и дает его слышать и нам: «блажени мертвии умирающии о Господе отныне; ей, глаголет Дух, да почиют от трудов своих; дела бо их ходят в след с ними» (Апок. XIV. 13). Слышите, "блажены умирающие", но не все, а только "умирающие о Господе": умирающие "почиют", но не все, а только те, которым обещает сие Дух Божий, которых «дела... ходят в след с ними». Кто же суть умирающие о Господе? Без сомнения те, которые жили о Христе Господе, облекшись в Него верою и крещением, таинственно питаясь Его Живоносным Телом и Кровию, уготовляя Ему в себе обитель любовию к Нему. Какие это "дела", которые «ходят в след за умирающими»? Конечно, не дела плоти, тлеющие и растлевающие, не дела земной корысти и чувственного самолюбия, мертвые и умерщвляющие, но живые дела духа, дела покаяния, веры, любви к Богу и ближнему. Итак, кто не хочет убивать сам свою надежду будущего: тот должен внимательно испытывать и благовременно располагать свою жизнь и дела так, чтобы он мог умереть о Господе, чтобы мог за предел гроба переступить сопровождаемый делами жизни, и чтобы в следствие того способен был услышать глас Духа Божия: почий от трудов временной жизни на уповании вечного блаженства. Имеем основание верить, что сей вожделенный глас коснулся тебя, благоверная душа княжны Анастасии. Иди с миром к горнему Иерусалиму, сопровождаемая молитвами любви; и молись взаимно, да не угасает твой достойно чтимый род, и да продолжает в нем жить и действовать древнее благочестие. Аминь.

301. Беседа к сердобольным вдовам, и избранным для попечения о раненых и больных воинах действующей армии

(Говорена в Мариинской церкви Императорскаго Вдовьяго дома ноября 17; напечатана в Твор. Св. От. 1854 г. и в собран. 1861 г.) 1854 год

К вам слово Церкви, сестры христианского сердоболия о болящих, которые Царским человеколюбием призываетесь ныне к особенному подвигу христианского попечения о болящих от ран, полученных на брани за веру, Царя и отечество. Подвиг, сколь необыкновенный для вас и трудный, столь же благословенный и способный возбудить неослабевающее усердие. Война – страшное дело для тех, которые предпринимают ее без нужды, без правды, с жаждою корысти или преобладания, превратившеюся в жажду крови. На них лежит тяжкая ответственность за кровь и бедствия своих и чужих. Но война – священное дело для тех, которые принимают ее по необходимости, в защиту правды, веры, отечества. Подвизающийся в сей брани оружием совершает подвиг веры и правды, который христианские мученики совершали исповеданием веры и правды, страданием и смертию за сие исповедание; и, приемля раны, и полагая живот свой в сей брани, он идет в след мучеников к нетленному венцу. Кто начал нынешнюю войну? Народ неверный, который не знает правды, который живет угнетением христиан и христианства. Кто еще против нас? – Два народа, которые признали нас правыми в споре, и потом присоединились к нашим врагам, – два народа христианские, которые соединились с врагами христианства, и приняли участие в угнетении православных христиан. Против таких врагов идет наш воин, по мановению Благочестивейшего Царя, сильным, но миролюбивым царским словом защищавшаго единоверных востока

768

, не начавшего, но в уповании на Бога принявшего нанесенную неправедно войну. Итак, рассуждайте, к кому относиться будет служение, в которое вы призываетесь. Не почли ли бы вы особенным для себя благословением провидения Божия, если бы вам дано было послужить мученику к облегчению его страданий? Подобное благословение ожидает вас в верном исполнении служения, вам предлежащего. Рана верного воина, которую вы облегчаете обязанием и врачевством, светит доблестию теперь, и будет сиять в вечности. Если при попечении вашем он возвратится с пути смерти: вы заслужите благодарность не только его, но и отечества, которому возвращаете драгоценного сына. Если же суждено ему окончить земный путь, и прейдти в отечество небесное: вы будете иметь на небесах благодарного вам, и призывающего на вас благословение Отца небесного. Так размышляя, вы можете с благоговением смотреть на предмет вашего подвига, и тем умерять скорбь и страх, естественно производимые зрелищем страданий. Может встретить вас и страх от происходящей невдалеке брани, и от звука оружий, и от разных нечаянностей: потому что нельзя требовать, чтобы безопасность постоянно жила в соседстве с войною. Предавая себя в покров провидения Божия, укрепляйте вашу немощь, "поминая дни древния» (Псал. CXLII. 5), и помышляя, как некогда упование на Бога и любовь к народу Божию давали и женам мужескую крепость духа. Деввора, вместе с Вараком, предводительствовала войском. Юдифь одна без оружия вошла в стан врагов, чтобы сразить Олоферна и его войско, и действительно ударом вражеского меча сразила всю силу врагов, отразив с тем вместе опасное оружие соблазна. От вас не так много требуется; не требуется участие в деле брани; требуется только довольно твердости духа, чтобы вы не смущались мыслию о брани, делая дело мира и человеколюбия. Указуем вам еще, между многими, более близкий образ предлежащего вам подвига: помяните и призовите в помощь святую Анастасию узорешительницу, которая находящихся в подвиге мученичества посещала среди опасности впасть самой в руки мучителей, омывала и перевязывала их раны, подавала им пищу, питие, врачевства, доставляла всякое возможное облегчение и утешение. Возбудив и, по возможности, укрепив себя к начатию подвига, наблюдайте и в продолжении оного, чтобы как насущный хлеб, как предохранительное врачевство, не оскудевала у вас никогда благочестивая мысль и доброе намерение. "Возведите очи ваши к Живущему на небеси» (Пс. 122:1), и с верою помышляйте, что Он взирает на ваш подвиг, что над вами простерта Его благословляющая рука, – но благословляющая только нелицемерную верность в подвиге и чистоту деятельности. Христу, Врачу душ и телес, мысленно предлагайте язвы поручаемых вашему попечению болящих, и могущие случиться ваши собственные скорби: и с упованием все предавайте Тому, Который «язвен бысть за грехи наша, и мучен бысть за беззакония наша», и Которого «язвою... мы исцелехом» (Иса. LIII. 5). Матери Господней, «радости всех скорбящих» вы представлены в особенное покровительство: имейте постоянную веру в действительность, близость, всегдашнюю готовность сего покровительства. От сего должно произойдти то, что и вы с своей стороны будете близки к Ней, с детскою простотою будете простирать руки к невидимой Матери, и по благопотребности Она будет вам подавать тайное вразумление, подкрепление, утешение, помощь. Внутреннею молитвою вашею при самом одре болящих, а, по мере потребности и удобности, и словом кроткого напоминания старайтесь споспешествовать и им в том, чтобы они взирали ко Врачу душ и телес. Обращайте их внимание, как на испытанное дело, на то, что в молитвенном воздыхании болящего может заключаться прием врачевства из небесной врачебницы; небесное же без сомнения сильнее земного. О всех болящих имейте равномерное нелицеприятное попечение; особенно же бдительный труд употребляйте по особенному требованию болезни, а не по предпочтению лица. Для больного, для требующего помощи, будьте как родные, но для лица оставайтесь чужими, чтобы чистота христианской любви не была затемнена пристрастием, чтобы предпочтение одного не было неправдою в отношении к другому. Радуемся, что на путь и подвиг вы пожелали приять, и прияли ныне Божественное напутствие, – приобщились Тела и Крови Христовы. Идите в мире: Господь с вами. Не забывайте во вверяемых вашему попечению видеть меньшую братию Господа Иисуса: да слышится в сердцах ваших Его слово: "болен бех, и посетисте Мене» (Матф. XXV. 36); и да сподобитесь услышать от Него сие с радостию и тогда, егда приидет во славе воздати комуждо по делом его. Аминь.

302. Беседа в день Святителя Николая и тезоименитства Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича

(Говорена в Чудовом мон. декабря 6-го; напечатана в Моск. Вед. 1854 г., в Твор. Св. Отц. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1854 год

Какие полные собрания в церквах собирает ныне Святитель и Чудотворец Николай! В особенности это потому, что за Соименного ему Благочестивейшего Царя нашего стремятся принести молитву верноподданные: но и вообще наш православный народ являет много усердия к Святителю Николаю, и любит чтить его память. Вдали от Отечества нашего, вдали от наших времен жил и прославился Святитель Николай: но близким и как бы присным нам он представляется; и как Церковь в общественном Богослужении и преимущественно часто прибегает к его предстательству пред Богом, назначив для сего день в каждой неделе, так преимущественно часто прибегают к нему и частно произвольные молитвенники. Слава его (впрочем и не одного его) простерлась и за пределы Православия, и даже за пределы Христианства; и оттуда простирают к нему молитвенные гласы некоторые, требующие помощи выше земной: и, видно, не без успеха, потому что иначе и не образовался бы у них сей обычай; видно и туда он уделяет нечто от сокровища данной ему благодати, подобно как Христос Спаситель от Своей всемощной чудодейственной силы уделил нечто и для языческой жены хананейской. Как это происходит, что благодатная деятельность святых иногда получает как бы некое определенное, а иногда разнообразное направление, и наполняет обширный круг? – Если спросим о сем Апостола Павла, то можем иметь следующий ответ: "вся... сия" – подаяние благодатных дарований, определение их рода, степени, силы, пространства, – «вся... сия действует един и тойжде Дух, разделяя властию коемуждо, яко же хощет» (1Кор. XII. 11). Подвластные часто не могут знать, почему так или иначе действует человеческая власть, кольми паче власть непостижимого Божества. Впрочем, как Дух Божий, по беспредельной благости, готовый дать всякому человеку всякое благодатное дарование, действительно раздает дарования сообразно с законом правды – достойным, и, сообразно с законом премудрости – способным употребить оные для благих целей: то можно полагать, что вышнее определение рода, степени, силы, пространства благодатных дарований, ниспосылаемых верующему человеку, бывает по некоему применению к роду, степени, силе, пространству его свободных духовных расположений, и его подвигов и добродетелей. Нечто подобное сей мысли находим у Апостола Павла, когда он о подвигах Самого Иисуса Христа говорит: «в немже бо пострада, Сам искушен быв, может и искушаемым помощи» (Евр. II. 18). Неужели Он не мог бы помогать искушаемым, если бы не пострадал и не был искушен Сам? Без сомнения, мог бы по Своему всемогуществу и благости: но закон правды и премудрости, и порядок Божественного домостроительства спасения нашего требовал, чтобы Спаситель Своими, по человеческому естеству, искушениями, подвигами, страданиями, вошел как бы в соприкосновение с нашими искушениями, подвигами, страданиями. Чрез сие Он с глубоким человеколюбием принял на Себя наши искушения и страдания к их облегчению (подобно как, и по нашему опыту, пострадавший сам тем более глубоко сочувствует и состраждет страждущему); и заслугою Своих чистых, из человеколюбия подъятых страданий приобрел право, и открыл путь, и на нас искушаемых, подвизающихся, страждущих и притом всегда небезвинных, простирать благодатное причастие Божественной силы, которою Он подъял для нас свои безмерно великие искушения, подвиги и страдания. Что во Христе Спасителе по Его естеству, по Его собственной силе, в полноте, без меры: тому нечто подобное и сообразное в спасаемых и спасенных Им, в которых Он "воображается» (Гал. IV. 19), бывает по благодати, по дару, по причастию, в меру. Посему можно полагать, что и в них, особенно в избранных между ими, в своем роде и степени действует открытый Апостолом закон благодатного домостроительства: «в немже... пострада Сам искушен быв, может и искушаемым помощи». Кто с верою и любовию к Богу и Его закону, с надеждою благодатной помощи Божией, твердо стоял против искушения, и действительно приял благодатную помощь к отражению оного; кто ревностно и постоянно упражнялся в некоем благочестивом подвиге или добродетели, и действительно приял благодатную помощь совершить подвиг и добродетель; кто мужественно решился лучше пострадать и умереть, нежели изменить истине и правде, и действительно приял благодатную помощь победоносно прейдти поприще неповинного страдания: тот "может" и другим «искушаемым» и подвизающимся "помощи"; или вообще потому, что привлеченная его верою и подвигом "вселяется в него сила Христова» (2Кор. XII. 9), и действует не только в нем, но и чрез него; и в особенности потому, что он, по опыту своего искушения и подвига, тем глубже сочувствует и состраждет другим в подобном искушении и подвиге, и тем ревностнее ищет им помощи, и, по опыту обретенной для себя благодатной помощи, тем с большим дерзновением веры и тем с большим успехом, предстательствует пред Богом и за других, требующих подобной помощи, находя притом в радости благотворения награду за свой подвиг. Такое применительное направление благотворной силы святых можно усматривать на опыте в житиях их. У преподобнаго Даниила Скитскаго просил помощи некто, тяжко боримый искушением, восставшим против его целомудрия. Старец послал его на гроб мученицы Фомаиды, молиться при ее предстательстве. И когда повеленное было исполнено: искушение исчезло. Почему же помощь должна была прийдти именно чрез сию мученицу? – Потому, что она в жизни прошла чрез тяжкое искушение против ее целомудрия, совершила подвиг целомудрия и мученически умерла за сохранение целомудрия. В житии Святителя Николая можно примечать его сильную, многообразную, далеко простираемую ревность благотворить ближнему. «И бе, – говорит его жизнеописатель, – рука его простерта к требующим яко река многоводна, текущая преизобильно струями». Он не только облегчал являющуюся нищету, но и проникал в убежища скрытой бедности, и позади бедности и гладной нищеты открывал опасность еще большаго зла, нравственного: и искусно заграждал источники зла. Так он узнал, что обнищавший глава одного семейства почти решился средством для пропитания его употребить порок: мудрый человеколюбец отвратил сие тайною троекратною помощию, употребив сию постепенность, как предосторожность, чтобы, усмотрев правильное употребление первой помощи, благонадежнее подать вторую и третью. Как сильный, многообразный, далеко простираемый подвиг благотворения предприял он, по своему свободному расположению, жертвуя для сего всеми своими силами и средствами естественными: так сильный, многообразный, обширно действующий благодатный дар приял от Бога, чтобы благотворить вышеестественными средствами. Воистину, Святителю Отче Николае, можеши со Апостолом рещи и нам: "разделил нам Бог меру, досязати даже и до вас» (2Кор. X. 13). Дерзаем рещи, что и наша вера во благодать, тебе данную, и наша любовь отвсюду простираются к тебе. Свидетель сему – самое твое имя, нареченное на Царе нашем, тогда как нарицавшим оное Павлу, или Марии, или Екатерине, мог бы кто-нибудь сказать, подобно как матери Иоанна: «никто же есть в родстве твоем, иже нарицается именем тем» (Лук. I. 61); – нареченное, почему иначе, как не по вере и любви? – Благоволи убо пребыти в благодатной близости к нам, якоже и мы к тебе. Предстательствуй, купно и с другими Святыми, пред Царем царствующих за Тезоименитого тебе Царя и за чтущее тебя царство. Враги, от неверия, нестроения и жестокости которых в развалинах лежит твой Мирликийский гроб и град, – и только ли? – от которых страждут и Святые Места Христовы, – восстали против нас, и, что не меньше удивительно, как прискорбно, нашли себе неестественное подкрепление в сынах Запада, которые воздвигли бурю разрушительных страстей, покушаясь ослабить мирный свет православного Востока. Господь сил не оставил нас. Он защитил от сильных нападений врагов и неукрепленный град и почти безоружную обитель; Он вооружил против врагов наших болезни и бури; Он дает нашему воинству непоколебимую твердость и силу против сильнейших. И ныне, Отче, якоже некогда Моисей от горы, или и паче Моисея, от небесе к Живущему превыше небес, воздвигни твои молитвенные неизнемогающие руце, да преодолен будет Амалик, неправедно нападший на невраждующего Израиля, и да возвратится Израиль победоносно в мир и тишину, из которых и не желал исходить. Братия! По человеколюбию небесному, сильнейшему земного, призываемый нами в помощь Святитель не презрит нас. Но мнится мне, что он, подобно как некогда избавленным им от опасности мореплавателям, глаголет и нам: «О чада! Сердца ваша и помышления на благоугождение Богу исправите». Аминь.

303. Беседа по освящении храма Воздвижения Креста Господня в Преображенском Богаделенном доме

(Говорена декабря 19-го; напечатана в Твор. Св. От., в Губерн. и Полиц. Вед. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1854 год

Когда во дни Соломона совершилось освящение Храма Божия в Иерусалиме: тогда, как повествует книга Царств, праздновавшие освящение оного «идоша кийждо в домы своя, радующеся веселым сердцем о благих, яже сотвори Господь Давиду рабу Своему, и Израилю людем Своим» (3Цар. VIII. 66). То был храм истинного Бога для целого народа, и даже единственный в те времена для всего мира. Здесь осветился ныне храм Божий для не многого, впрочем, по благодати Божией, возрастающего собора чад единой, святой, соборной, Апостольской, святоотеческой Церкви. Тем не менее, надеюсь, что и вы, братия святого храма сего, «отъидете в домы своя, радующеся веселым сердцем о благих, яже сотвори Господь... людем Своим». И славный храм иерусалимский и смиренный (впрочем древним благолепием привлекающий благоговейные взоры) храм здешний есть храм единого Бога, единый Бог есть Освятитель и того и другого, с тою разностию, что там образ, а здесь и образ и существо изобразуемое, там «сень... грядущих благ» (Евр. 10:1), а здесь истина благ, уже дарованных. Итак, не радостно ли, что и над сим освященным храмом, как некогда над иерусалимским, изречено слово Господне: «освятих храм сей, еже положити имя Мое тамо во веки, и будут очи Мои ту, и сердце Мое во вся дни» (3Цар. IX. 3). Радость наша получит особенный вид, если помыслим о судьбе сего места, и сравним нерадостное прошедшее с радостным настоящим. За восемьдесят три года пред сим, здесь было пустое место; а потом устроилась больница для страждущих губительною болезнию, и место погребения умерших от губительной болезни. Печальное начало! Желаю осветить сие несветлое воспоминание мыслию о человеколюбии основателей сего учреждения, о смелости действования их в опасное время, о постоянстве и щедрости, употребленных для того, чтобы сие временное учреждение не прекратилось, но поддерживалось, возрастало и возвышалось в своем значении. Но все сие пред оком духовным покрывает печальная тень. Под кровом человеколюбия мнили здесь поставить седалище веры, но в таком обществе людей, которое, в следствие давно возникших распрей и усиленно изысканных сомнений о вселенской православной Церкви, само себя поставило в отчуждении от вселенской православной Церкви. Молю всех, слушающих меня теперь, слушать мирно и благодушно, и не огорчаться, если в слове моем покажется нечто для некоторых неприятным. Желаю быть со всеми в мире и духом и словом: но судьбою Божиею возложенное на меня служение обязывает меня в духе мира возвещать истину, иногда и неприятную, на спасение душам: «нужда бо ми належит; горе же мне есть, Аще не благовествую» (1Кор. IX. 16). Внемлю слову Господню: «не судите, да не судими будете» (Матф. VII. 1), и слову Апостола: «прежде времене ничтоже судите, дóндеже приидет Господь, Иже во свете приведет тайная тмы, и объявит советы сердечныя» (1Кор. IV. 5); и не желаю судить никого даже из тех, которые слишком жестокие суды произносят на святую Церковь; а желаю и молю Спаса всех Бога, да покроет всякий грех неведения Своим беспредельным милосердием, да рассеет Своим Божественным светом туман сомнений, покрывающий некия души; да приведет овцы, яже не суть от двора сего, в единый двор единого пастыря Иисуса Христа. Но я был бы виновен и пред правоходящими, если бы молчал, и не остерегал их от пути неправого рассуждения, и пред неправоходящими, если бы молчал, и не указывал им пути правого рассуждения. Была на сем месте и в прошедшие восемьдесят лет исповедуема вера во единого Бога Отца, Творца, Вседержителя, и во единого Господа Иисуса Христа Сына Божия, Единородного, прежде век рожденного, единосущного Отцу, Бога истинного от Бога истинного, нашего ради спасения воплотившегося, страдавшего, погребенного, воскресшего, восшедшего на небеса, седящего одесную Отца, паки грядущего со славою судити живых и мертвых, и Духа Святого, такожде истинного Господа, от Отца исходящего, купно со Отцем и Сыном покланяемого. Сия вера Апостольская. Сия вера отеческая. Сие есть твердое основание веры для всей Церкви вселенской. Но что на сем основании строили здесь? Злато ли? Серебро ли? Честное ли камение? Положите в горнило слова Божия главнейшия учения, здесь господствовавшия, и посмотрите, что окажется. Некогда Пророк Азария, к чадам Церкви иудейской, провидя их неверность в служении Богу, произнес сие угрожающее предречение: "многи дни будут во Израили, ...без священника учащаго, и без закона; егда же обратятся в печали к Господу Богу Израилеву, и взыщут Его, и обрящется им» (2Пар. XV. 3–4). Итак, быть без священника есть наказание, посылаемое от Бога на неверных в служении Ему, на время, доколе не вразумятся, и усердно обратятся к Нему. Но здесь учили, что быть без священника, есть дело правильное, и что оно должно продолжаться до скончания века: и таким образом сами наводили на себя то, что слово Божие признает наказанием Божиим. Радуйтеся же, братия святого храма сего: Господь обретен вами в благодати Его; и возвратил вам утраченного предками вашими священника учащего, друг-друго-приимательным от Апостолов рукоположением освященного, по освященному чину молящегося и тайнодействующего. Рече Господь: «аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крове Его; живота не имате в себе» (Иоан. VI. 53). Но здесь учили, что можно и надобно жить без вкушения Тела и Крове Христовы; и не примечали, что таким учением, по силе слова Христова, сами себя обрекали на духовную смерть. Радуйтесь, братия святого храма сего. Источник жизни для вас открыт; двери святилища отверсты, и служитель Божественного таинства приглашает вас к общению Тела и Крове Христовы; только со страхом Божиим и верою приступайте. Устами святаго Апостола Павла «Дух... явственне глаголет, яко в последняя времена отступят нецыи от веры, внемлюще духовом лестчим и учением бесовским, в лицемерии лжесловесник, сожженных своею совестию, возбраняющих женитися» (1Тим. IV. 1–3). А бывшие здесь наставники именно "возбраняли женитися", и совсем отвергали брак. Не понятно, как не слыхали и не слышат они, какой страшный гром Апостольскаго слова гремит над их новоизобретенным мудрованием, и над их главами. И как не усмотрели они, к чему ведет их учение? Христос Спаситель о безбрачной жизни сказал Апостолам: «не вси вмещают словесе сего, но имже дано есть» (Матф. XIX. 11). То есть: не все могут пребыть безбрачны, а только некоторые имеют дарование всегдашнего девства. К чему же ведут неимеющих дарования девства учители всеобщего безбрачия? Не приближают ли к пропасти порока, и потом к бездне ада? – Радуйтесь, братия святого храма сего. Вы можете с мирною совестию, согласно с словом Христовым, избрать то, что можете "вместить", или святое девство, или благословенный брак, не опасаясь тех никем не благословенных наставников, которые мечтали своею заповедию разрушить всеродное благословение Божие человекам: «раститеся и множитеся, и наполните землю» (Быт. I. 28). Благословен Бог, Иже всем человеком хощет спастися. Благословенна благодать Господня, просвещающая всех, не смежающих очей от света ее. Благословенны души, беспристрастным умом и искренним сердцем ищущие истины, благодати и спасения. Се, в едино лето вторый уже храм освящается здесь, и просвещает место сие. «Призри с небесе Боже, и виждь, и посети, и утверди», и возрасти, и распространи «виноград сей, ...егоже насади десница Твоя!» (Пс. 79:15–16) Аминь.

304. Речь Их Императорским Высочествам, Государям, Великим Князьям Николаю Николаевичу и Михаилу Николаевичу, при посещении ими Кафедральной Церкви Чудова Монастыря, во время путешествия их к действующей Армии

(Говорена января 3-го; напечатана в Моск. Вед. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1855 год

Благоверные Государи! В первом путешествии Вашем на подвиг за Отечество, мы сопровождали Вас общею молитвою, да «ополчится Ангел Господень окрест» (Пс.33:8) Вас на спасение, победу и славу. Ныне с молитвою соединяем благодарение о Вас Богу. Вы разделили с неутомимыми защитниками Отечества трудности и опасности; явили опыты неустрашимого мужества; заслужили почесть избранных подвижников брани: а стрелы врагов пролетели мимо Вас. Когда забота о здравии Августейшей Родительницы внезапно позвала Вас к Ней, и отторгла от подвига за Отечество; мы готовы были сказать: довольно и сего подвига; да не умножаются еще бесчисленные заботы Августейшего родителя Вашего новою заботою о Вас. Но видим, что ревность к подвигам за Отечество движет души Ваши не менее сильно, как и любовь к Родителям. И паки благословит Отечество сию ревность. Еще поощрится мужество защитников Отечества Вашим с ними сподвижничеством. Еще молится, и будет молиться церковь, да "падет" пред Вами «тысяща и тма» (Пс. 90:7) сопротивных, и да сокрушится нога неправды, дерзнувшая наступить на предел России.

305. Слово в день совершившегося столетия Императорского Московского Университета

(Говорено в церкви Св. Мученицы Татианы января 12; напечатано в Журнале Минист. Народн. Просвещ. 1855 г., в Твор. Св. От. того же года, и в собран. 1861 г.) 1854 год

Обитель высших учений празднует ныне день своего рождения, и, притом, с особенною торжественностию; потому что это сотый день ее рождения. Воспоминания своей столетней жизни, конечно достопамятные, она возвестит собственными устами, в которых не имеет недостатка. Мне должно пред нею быть в том положении, в которое меня поставили преемники учеников Учителя рыбарей и скинотворцев, "избравшаго буяя мира, да премудрыя посрамит» (1Кор. I. 27). Отсюда смотрю, как начинает свой праздник обитель высших учений: и что вижу? – С благоговением приводит она и наставников и наставляемых пред лице Учителя, Который провозгласил Себя единственным Учителем, и следственно всех человеческих учителей низвел в разряд учеников, и, однако, чрез сие не преувеличил Своего достоинства и не оскорбил их достоинства. «Един... есть ваш Учитель Христос» (Матф. XXIII. 8). Итак вы делом исповедуете, что Христос есть Божия премудрость поучающая, и Он же есть предмет поучающей премудрости – истина: что «Господь дает премудрость» наставляющим, «и от лица Его познание и разум» в наставляемых (Притч. II. 6). Взирая на сие с утешением, и призывая свыше умам и сердцам наставников и наставляемых внутренно озаряющий свет Христов, надеюсь найдти открытый слух, если прочитаю некие слова из святой учебной книги Божественного Учителя, которая одна удовлетворила некогда Иустина Философа после всех философских мудрований, и которой, после приобретенной славы афинской учености, отдали себя в ученики Василий Великий и Григорий Богослов. «Аз на сие родихся, и на сие приидох в мир, да свидетельствую истину» (Иоан. XVIII. 37). «Аще вы пребудете во словеси Моем, воистину ученицы Мои будете; и уразумеете истину» (Иоан. VIII. 31–32). «Аз есмь путь и истина и живот» (Иоан. XIV. 6). Это суть собственные слова небесного Учителя. Ревнителям знания, просвещения, мудрости, следственно, ревнителям истины, не радостно ли видеть, какую высокую важность дает Он истине, и как сильно побуждает к исканию и уразумению ее. Бог Слово сходит с неба; «одеяйся светом, яко ризою» (Пс. 103:2), отлагает одежду славы; облекается в одежду нищеты, – в естество человеческое; "приходит в мир"; добровольно идет на встречу пререканиям, лишениям, бедствиям, гонениям, неправедному осуждению, многострадальной смерти: для чего столько необычайностей, столько без меры усиленных подвигов? Он ответствует: «да свидетельствую истину». Видно, истина нужна миру; видно, нужно чрезвычайное о ней свидетельство; видно, не была бы она достойно и удовлетворительно засвидетельствована, если бы не свидетельствовал о ней воплощенный Бог-Слово. Истина есть одна из естественных и существенных потребностей духа человеческого. Божественное Откровение говорит в глубоком значении, что слово Божие, или истина Божия есть хлеб жизни. «Не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих» (Матф. IV. 4). Подобно и естественный разум, хотя не в таком глубоком разумении, может сказать, что истина есть жизненная пища духа человеческого. Уничтожьте истину: в уме останется пустота, глад, жажда, томление, мука, если только он не в омертвении или не в обмороке от крайнего невежества. Если вздумаете питать его образами воображения, имеющими преходящий блеск, но не заключающими в себе твердой истины: ему вскоре наскучит черпать воду бездонным сосудом; и жажда его останется неутолимою, и мука неисцельною. Что значит любопытство детей, их желание о всем спросить, и все узнать? Это естественная жажда истины, еще не знающая определительно, чего жаждет, и потому стремящаяся поглотить, что только можно. Чего ищет судия в законе и в судебном деле? – Истины. Если бы вы могли уверить его, что он не найдет истины: вы уничтожили бы закон и правосудие. Чего ищет наука в неизмеримом пространстве вселенной, и в тайных хранилищах природы человеческой? – Истины. Утвердите, что нельзя найдти ее: вы поразите науку смертельным ударом. Но можно ли действительно находить истину? – Должно думать, что можно, если ум без нее не может жить, а он, кажется, живет, и конечно не хочет признать себя лишенным жизни. Были люди, которые хотели доказать, что истина недоступна познанию человеческому. Но что значит доказать? – Значит истину, скрывающуюся во мраке неизвестности, или во мгле сомнений, вывести на свет, посредством одной или нескольких истин, ясно познанных, и несомнительно признанных. Итак, истина существует прежде доказательств; уже присутствует при их рождении, и смеется над теми, которые хотят доказать ее отсутствие или несуществование, но для сего принуждены ее же призвать на помощь. От любомудрия новейшего времени можно услышать, что ограниченное, многочастное, условное, относительное, чувственно являемое (phainumenon), изменяющееся, преходящее не представляет совершенной истины; что коренная и совершенная истина должна быть найдена в непреходящем, в неизменяемом, в умосозерцаемом (noymenon), в отрешенном, в безусловном, в единичном, в бесконечном. В сих словах нечто слышится о истине: но не слишком ли мало в них ясности? Многие ли удобно и верно выразумеют каждое из них? Но разве истина только для немногих мучителей собственного ума, а не для всего человечества? И неужели к началу света надобно идти непременно темным путем? Менее ли удовлетворительно, и не более ли понятно для всех, если скажем, что корень и основание истины, средоточие истин, солнце мысленного мира есть чистое умопредставление, или по вашему, идея Бога, Творца, Вседержителя; и что сия истина весьма доступна познанию всех человеков; «понеже разумное Божие яве есть в них; Бог бо явил есть им; невидимая бо Его от создания мира твореньми помышляема видима суть, и присносущная сила Его и Божество» (Римл. I. 19–20). В слух столицы язычества, в слух народов и мудрецов языческих сказал Апостол Павел, что «разумное Божие яве есть в них». Так он был уверен, что против сей истины не может быть основательного возражения. Но в след за сим он же, не опасаясь быть в противоречии с самим собою, сказал, что сии самые люди, для которых «разумное Божие яве есть» (Рим.1:19), «премениша истину Божию во лжу, и почтоша и послужиша твари паче Творца» (Рим. 1:25). И на сие очевидным доказательством также имел он пред собою целый мир языческий, и опыты веков и тысячелетий. После сего извольте усмотреть, ревнители истины, в каком положении находится человечество в отношении к истине. Истина так необходима ему, как пища; истина доступна его познанию: а, между тем, целый мир в продолжении веков и тысячелетий не умел найти и привести в действие первую, коренную, преимущественно необходимую, "яве" поставленную истину. Не несчастно ли человечество, не умея познать истину, преимущественно необходимую и спасительную? И еще не виновно ли оно пред Богом, не приняв истины, которую «Бог... явил есть»? Что же далее по естественному последствию предыдущего и вместе по правосудию Божию? – Неразрешимая мгла сомнений? Блуждение во мраке неизвестности, или в след за обманчивыми призраками? Гладная смерть духа, и, по кратковременной призрачной душевной жизни, погибель всего человека? – Такова точно была и была бы навсегда судьба человечества, если б Бог, Который познавательное о Себе явил человекам посредством естества сотворенных вещей, по преизбытку милосердия, не явил Себя вновь посредством Своего воплощенного Слова, Своего Единородного Сына, Господа нашего Иисуса Христа. Так определяется значение, и открывается сила изречений Христа Спасителя, что Он "на сие родился, и на сие пришел в мир, да свидетельствует истину"; что только "пребывающие в словеси Его» имеют надежду "уразуметь истину"; что Он Сам «есть истина», и "путь" к "истине и жизни". «Благодать и истина Иисус Христом бысть» (Иоан. I. 17), говорит возлюбленный ученик Его. Почему прежде «благодать», и потом "истина"? – Потому, что человек не только не знал истины, но и был виновен в непринятии истины, и за то недостоин ее нового откровения; и потому потребна была «благодать», преизбыточествующая милость, чтобы удостоить его нового и высшего откровения истины. Какого откровения истины? – Тот же возлюбленный ученик объясняет: «Бога никто же виде нигде же; Единородный Сын, сый в лоне Отчи Той исповеда» (Ин. 1:18); – исповедал Бога, не только как творца и Вседержителя, но, что особенно и дивно, и вожделенно, как Отца, милующего, любящего и спасающего. «Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный» (Иоан. III. 16). Не скажет ли мне кто-нибудь: это истина Божия; предоставляем ее богословам; нам предлежит подвиг о истине естественной, полезной для человека и для общества человеческого? – А мне, братия, предлежит забота и подвиг о том, чтобы вы не отстраняли от себя истины Божией. Для чего хотят рассекать истину? – Рассекать, значит убивать. Нет жизни без единства. Неужели думают, что истина Божия и Христова есть нечто постороннее для истины естественной, полезной человеку и обществу человеческому, и что последняя так же может жить без первой, как и в соединении с нею? – Посмотрите на народы и на общества человеческие: христианские и нехристианские. Не там ли ясно светит истина естественная: естествоиспытательная, умственная, нравственная, созидательная, благоустроительная и благоукрасительная для человеческих обществ, где сияет солнце истины Божией и Христовой? Не ночь ли покрывает естественные способности и жизнь народов, над которыми не взошло благодатное солнце истины Божией и Христовой? Исторгните солнце из мира: что будет с миром? Исторгните сердце из тела: что будет с телом? Надобно ли сказывать? Исторгните истину Божию и Христову из человечества: с ним будет тоже, что с телом без сердца, что с миром без солнца. Но я по призванию любомудр и естествоиспытатель: какое же должно быть мое отношение к истине Откровения? – Не мечтай, что ты можешь создать мудрость; помышляй лучше, что мудрость может прийдти, и пересоздать тебя: и когда, с Соломоном, найдешь, что «во множестве» самодельной, неудовлетворяющей «мудрости множество досады»

769

и только «крушение духа»

770

(Еккл. I. 17–18), тогда не стыдись и не медли исповедать, и твоему естественному любомудрию призвать на помощь, Того, в «Немже суть вся сокровища премудрости и разума сокровена» (Кол. II. 3), «Иже бысть нам премудрость от Бога, правда же и освящение и избавление» (1Кор. I. 30). Я изыскатель истины бытописаний человеческих: чем должен я истине Божией? – Не попусти себе тупым взором видеть в бытиях человечества только нестройную игру случаев и борьбу страстей, или слепую судьбу; изощри твое око, и примечай следы провидения Божия, премудрого, благого и праведного. Остерегись, чтобы не впасть в языческое баснословие, доверчиво следуя тем, которые в глубине древности мира указывают, так названные ими,

доисторические времена

. У язычников басня поглотила истину древних событий: мы имеем истинную

книгу бытия

, в которой нить бытия человеческого начинается от Бога и первого человека, и не прерывается, доколе наконец входит в широкую ткань разнонародных преданий и бытописаний. Я исследователь звезд, планет и их законов: чего требует от меня истина Божия? – Ты очень искусно возвысил проницательность своего зрения, чтобы видеть в небесах невидимое простому оку: потщись возвысить также искусно проницательность твоего слуха, чтобы ты мог ясно слышать, и возвестить другим, как «небеса поведают славу Божию» (Пс. 18:2). Указую тебе для примера на одного из подвижников твоего поприща. Когда он усмотрел

771

, что одна, долго наблюдаемая звезда, в продолжение наблюдений, переменила свой сребровидный свет в вид раскаленнаго угля, и потом исчезла: он заключил, что с нею совершилось подобное тому, что предречено о нашей земле; «земля..., и яже на ней дела, сгорят» (2Петр. III. 10); и потому сказал: слава Богу! Пред нашими глазами новое

772

, свидетельство того, что миру предстоит конец; что, следственно, он имел начало; что есть Бог Творец мира и владыка судеб его. Я любитель и возделыватель изящного слова; должен ли и я свободу и красоту слова поработить строгости высшей истины? – Рассуди, велико ли будет достоинство твоего дела, если красивые цветы твоего слова окажутся бесплодным пустоцветом? Не лучше ли, чтобы в них скрыто было плодотворное семя назидательной истины, и чтобы они издавали благоухание нравственной чистоты? Все мы, христиане, и любомудрствующие, и в простоте смиренномудрствующие, да не забываем никогда, что Христос есть не только "истина", но и "жизнь". В Своем слове и в Своем примере он соделался для нас "путем», чтобы привести нас «к истине», и чрез истину к истинной "жизни». Кто думает обеспечить себя достижением некоторого познания истины Христовой, и недовольно старается обратить ее в действительную жизнь по учению и примеру Христову: тот самою истинною обманывает себя; и подвергает себя опасности умереть на пути, и никогда не достигнуть истинной, вечной, блаженной жизни со Христом в Боге. – «Тако тецыте, да постигнете» (1Кор. 9:24). Путем истины стремитесь к истинной жизни. Так теки царским путем, царская обитель знаний, от твоего первого века в твой второй век. Озревшись на достигнутые успехи, благодари Бога, и поревнуй достигать больших. Не прикрывай лестию неразлучных с делами человеческими несовершенств, но в беспристрастном их признании найди наставление и побуждение к усовершениям. Распространяй не поверхностное образование, но просвещение, проницающее от ума до сердца; и да будет плодом знания добродетель и истинное благо, частное и общее. Подвизайся образовать подвижников истины и правды, веры и верности к Богу, Царю и Отечеству, которые бы жили истиною и правдою, и готовы были за них пожертвовать жизнию. Ибо истина, когда за нее умирают, бывает особенно животворна. Аминь.

306. Беседа в день памяти Святителя Алексия

(Говорена в Чудовом монастыре февр. 12; напечатана в Твор. Св. От. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1855 год

Хвалю же вы, братие, яко вся моя помните, и яко же предах вам, предания держите (1Кор. XI. 2). Пятый век протекает, как блаженный Пастырь, Святитель Алексий, почил и почивает от видимых дел пастырских: и не престает паства, в срочные и несрочные дни, притекать к нему, с благоговением, с верою, с прошениями о помощи в скорбях, в нуждах, в болезнях, в бедах, в искушениях, с утвержденною опытами надеждою невидимых, но, тем не менее, действительных от него благотворений. В сем видна, с одной стороны, сила благодати, пребывающей во Святых, с другой, – постоянство благочестивого предания. Если бы Святитель благоволил отверсть уста: то не удостоил ли бы он ваше настоящее собрание такой же похвалы, какой Апостол Павел удостоил христиан коринфских: «хвалю... вы, братие, яко вся моя помните, и предания держите»? – Счастливы были бы мы, если бы явились вполне достойными такого одобрения. Предания, соблюдение которых Апостол одобряет, и через то утверждает, и предлагает к дальнейшему исполнению, суть не одного рода. Есть предания догматов, то есть, главнейших истин веры и благочестия. Есть прадания церковных правил и чиноположений, для совершения Богослужения, и особенно таинств веры. Соблюдение сих преданий лежит на попечении особенно священноначальствующих и учащих в Церкви: и в свидетели постоянного сохранения сих преданий в православной Церкви довольно представить неизменный Символ веры, от Апостолов до Собора Никейского наиболее устный, со времени сего Собора доныне писанный, и чин Божественной литургии, от Апостола Иакова до Василия Великого частию писанный, частию подражательно преемственный, а от времен Василия Великого и Иоанна Златоустого неизменным писанием огражденный. Между преданиями, которые Апостол называет своими, есть и такие, которые, исходя от начал христианских, простираются от Церкви в обыкновенную домашнюю и общественную жизнь христиан, и составляют их обычаи. Так он повелевал христианам «отлучатися... от всяка брата безчинно ходящаго, а не по преданию» (2Сол. 3:6) Апостольскому, то есть, удаляться от сообщения с человеком, который ведет жизнь праздную и рассеянную, или обезображенную подражанием обычаям языческим. Так он предписывал, чтобы христианския "жены" ходили «во украшении лепотном, со стыдением и целомудрием, ...не в плетениих власов» (1Тим. II. 9), по подобию жен языческих. Как предания сего рода суть более наставления и советы о приличном и полезном, нежели строгие заповеди о необходимом: то сохранение оных наиболее зависит от внимания, рассудительности, послушания и усердия получивших предания. Приближая Апостольския наставления к себе, и к нашим обстоятельствам, не погрешим, думаю, если скажем, что Апостольской похвалы достойны те, которые чтут, хранят и употребляют к лучшему направлению своих дел и жизни добрые предания добрых предков, и, особенно, произшедшие от духа благочестия и благоприятствующие сохранению благочестия и чистоты жизни, и которые не увлекаются чуждыми новостями, дающими обманчивый блеск жизни чувственной, и неприметно простирающими мглу и мрак на жизнь нравственную и духовную. Образование способностей и направление жизни, какое кто имеет или может иметь, получается посредством учения и предания. Но учением, особенно правильным и основательным, пользуются немногие из всего числа народа; и при том из сих немногих едва ли не большая часть употребляют приобретенные познания, только как орудия для некоторых особенных дел и занятий, а живут по преданию и подражанию. По сему можно судить, как много значит предание для жизни и благосостояния человека и народа. Итак, если, по несчастию, дошло до нас предание худое, неблагоприятное для истинного благочестия и добрых нравов: не должно уступать или колебаться; надобно здравым учением и сильным противоположным примером остановить наследственную заразу, уврачевать настоящий род, и охранить здравие будущих поколений. Но если добрые предки оставили нам предание доброе, от истинной веры и благочестия произшедшее, и благочестию споспешествующее, благоприятное благонравию и благоустройству семейства и общества: сие наследие душ менее ли ценно, нежели наследие домов и земель? Сие сокровище сердец менее ли достойно сбережения, нежели сокровище сундуков? В слове Божием видим, как Сам Бог основывает и утверждает родовое и народное благочестивое предание. Он глаголет Аврааму: «Авраам... бывая будет в язык велик и мног, и благословятся о нем вси язы ́цы земнии; вем бо, яко заповесть сыном своим и дому своему по себе, и сохранят пути Господни творити правду и суд» (Быт. XVIII. 18–19). Потомки Авраама составят народ многочисленный, имеющий великое значение между народами. Но как и почему это будет? – Авраам оставит своим потомкам благочестивое предание; и они сохранят благочестивое предание. Удивления достойно, что Бог не только для избранного народа Своего, но некоторым образом и для Себя употребляет человеческое предание. Не довольно ли произнести одно имя Бога, чтобы человек ощутил и благоговение, и любовь, и покорность? Так иногда и творит Господь: «да убоишися Господа Бога твоего; Аз Господь» (Лев. 19:14). Но иногда, как бы не довольствуясь Своим именем, Он присоединяет к нему предание имен человеческих. «Рече Бог... к Моисею: тако речеши сыном Израилевым: Господь Бог отец наших, Бог Авраамов, и Бог Исааков, и Бог Иаковль посла мя к вам» (Исх. III. 15). Конечно, предвидено, что напоминание благочестивого предания благочестивых предков удобнее отверзет сердца народа Богу, и возбудит веру, чтобы принять от Него чудеса и спасение. Сынове России! Бог Владимира, Бог Александра Невского, Бог Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, Сергия, чрез роды и веки предал и сохранил нам чистую, святую, православную веру Христову, и чрез веру посеял и возрастил в жизни предков наших добрые семена, способные взаимно питать веру и простирать ее действие в потомстве. Тщательно ли мы пользуемся сим наследием? Бдительно ли храним сие сокровище? Наши предки по доброй совести могли говорить с Пророком: «Господи, возлюбих благолепие дому Твоего» (Пс. XXV. 8). Все ли мы можем, – довольно ли многие из нас могут сказать о себе сие слово, не опасаясь быть обличены делом? Наши благочестивые предки, в праздники и посты, участием в церковном вечернем, утреннем и дневном Богослужении благоговейно приносили жертву Богу; и находили в оном собственное услаждение. Признаем благословенное наследие сих расположений в тех, которых с утешением видели мы наполнявших сей храм во все дни сей седмицы поста. Но не много ли между нами и таких, которые часы предпраздничного вечера отдают зрелищам и забавам, а часы праздничного утра сну, после ночи, превращенной в день, недостойный солнца? Наши предки, может быть, не всегда умеренно пиршествовали в праздник; но в день непраздничный обыкновенно были воздержны и трудолюбивы, и строго соблюдали пост: ныне можно нередко встретить людей, которые роскошь прославляют, как добродетель; дни работные проводят в игре и праздности, и оскорбляют святость поста, одни, покрывая именем поста несколько измененный вид роскоши, другие, нередко совсем забывая о посте. Трудно было бы кончить, если бы решиться исчислять, как много набожного, доброго, невинного, скромного из преданий и обычаев отеческих пренебрежено и утрачено, и как много многие приняли чуждых, очевидно неполезных, и неприметно клонящихся к вреду новостей. Указать ли на раболепство чуждому непостоянству и нескромности в одежде? Указать ли на страсть к искусству Иродиады, сделавшуюся для многих почти законом? Указать ли на неизвестное природе лакомство прахом и дымом худородного зелия? Указать ли на обычай многих без нужды употреблять чуждый язык, как будто некое отличие высшего звания и образованности? Может быть, меня обвинят, что обращаю внимание на мелочи? – Обвиняйте, если угодно: вам от сего не будет пользы; полезнее же вам помыслить, можете ли оправдать себя, когда с чужой земли собираете, конечно, не мудростию указанные, мелочи, и наполняете ими ваше недро, извергая из него доброе, положенное добрыми предками? При сем надобно принять в рассуждение, что кажущееся маловажным имеет иногда немаловажное значение. Если бы вы услышали обличение: «вознесошася дщери Сиони, и ходиша выею высокою, и помизанием очес, и ступанием ног, купно ризы влекующия, и ногама купно играющия»: не показалось ли бы вам, что взыскательно преследуется маловажное? Но Пророк сквозь сии легкие черты суеты, конечно, усматривает глубокое повреждение нравов; и потому к обличению присовокупляет угрозу: «смирит Господь... дщери Сиони» (Иса. III. 16–17). Другой Пророк сказал в обличение древних Израильтян: «смесишася во языцех, и навыкоша делом их; и поработаша истуканным их, и бысть им в соблазн» (Пс. CV. 35–36). Не надобно ли нам, благочестивые Россияне, взять из сего некоторое наставление для нашей осторожности? Или наше иное дело, когда мы заимствуем некоторые чуждые мысли, некоторые чуждые обычаи, кажется, не языческие, не от языческих народов? На сей вопрос отвечать можно другим вопросом: что в древних народах языческих так опасно было для народа Божия, как подражателя, тому подлинно ли нет ничего подобного в нынешних народах, именующихся христианскими; между тем, как мы знаем, что у одного из них противухристианское неверие и безбожие с дерзостию явилось в некоторых умах и в книгах, и перешло к другому; а у сего другого не очень давно воцарено было государственным законом; и ныне видим, что сии же народы воздвигли яростную войну против христиан в защиту врагов Христианства? Но удержимся от произнесения суда на других. Осудим наши погрешности и грехи. Принесем покаяние Вземлющему грехи мира. Утвердим себя в вере отцев наших. "Смиримся ...под крепкую руку Божию, да нас вознесет во время» (1Пет. V. 6). Аминь.

307. Беседа на день рождения Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича

(Читана в Чуд. монаст. апреля 17; напечатана в Твор. Св. От. 1855 г. и в собрании 1861 г.) 1855 год

Нынешний день за тридцать семь лет пред сим вышел из круга дней обыкновенных, и ныне в первый раз явился в своем полном значении. Теперь благовременно воспоминанием и размышлением соединить предзнаменательное начало с предзнаменованным совершением. В двенадцатом году текущего столетия, матерь градов, град Царского венчания и помазания, Москва, по судьбе Божией, и частию по свободному действию любви к Отечеству, сделалась жертвою всесожжения, за спасение России, и в следствие сего, для избавления Европы от утеснителя, ненасытным властолюбием и ненасытною войною пожиравшаго и чужих и своих. Лет через пять потом, когда всесожженная жертва, возродясь из своего пепла, являла в себе новую жизнь и деятельность, но еще не в прежней силе, Александр Благословенный, в совете своей любви к своей древней столице, сказал: надобно утешить Москву после ее страданий, и подкрепить ее деятельность. И Он даровал ей на год свое присутствие, почти со всем Царским Семейством. Таким образом, «сердце Царево», которое «в руце Божией» (Прит.21:1), не зная, следовало вышнему совету Провидения, в котором на то время положено было, царский град, с молитвою и самоотвержением выдержавший тяжкое испытание, утешить царственным событием, соединенным с великою царственною надеждою. И Москва увидела в стенах своего Кремля рождение царственного Младенца, долго пред тем не имев подобного счастия, доставшагося новой столице. В сем храме сей Младенец приял святое крещение; и вслед за тем из объятий Благочестивейшей Праматери перешел в объятия Святителя Алексия. Необыкновенно велика была радость Москвы о Новорожденном: и ныне мы можем понимать, что то было предчувствие и предзнаменование. Москва сделалась колыбелью будущего Царя, тогда еще неугадываемого, но уже свыше предопределенного. Наконец предчувствие оправдывается; предзнаменование переходит в событие, надежда в исполнение. Александр Второй царствует, и мы празднуем день Его рождения. Стани в благоговении, древняя матерь градов, стани в благоговении вся благочестивая Россия, и созерцай над собою, и благословляй Господа Вседержителя, Всепромыслителя, "Вышняго, владеющаго царством человеческим» (Дан. 4:22), смиряющего и возвышающего, наказующего и милующего, поражающего и исцеляющего, попускающего брань и приводящего мир, разрушенное бранию воссозидающего миром, горькое воспоминание растворяющего сладостию надежды, на Нем утвержденной надежде дарующего исполнение превыше надежды. Поистине, братия, благоговейное, с верою и упованием соединенное, помышление о Боге, премудром и всеблагом Всепромыслителе, и о благотворности Его промышления для нас, есть сколько долг справедливости в отношении к Нему, столько же и наша собственная потребность для нашего блага и спокойствия. По лености мыслить основательно и глубоко, по привычке судить поверхностно, не редко мы говорим, что тому или другому человеку, в том или другом случае, посчастливилось, или не посчастливилось. Это слова без мысли. Если бы я сказал вам, что придти ныне в церковь вам «посчастливилось»: вы конечно, сказали бы, что это слово здесь не дает никакой мысли и неуместно; что вы пришли не потому, что посчастливилось, а потому, что употребили волю, силу и движение. Точно так же и во всяком случае тоже слово не дает никакой истинной мысли, и неуместно пред рассуждением основательным. А, между тем, этот мысленный идол благоприятствующего или неблагоприятствующего счастия, многих обольщает обманчивыми надеждами; затрудняет напрасным страхом; заграждает от них Бога Промыслителя, и делает их виновными в забвении Его. С другой стороны, гордость и самонадеяние внушают человеку мысль:

я

это сделал, или сделаю, с моим дарованием, с моею силою, с моим искусством, с моими средствами. Человек хочет быть достаточным промыслителем сам для себя. Это значит опираться на ломкий тростник; строить дом на рухлом основании. Нет спора, что дарования, искусство, сила, средства много значат для важных дел: но сколько раз видали, что блестящее дарование, как ночной блуждающий огонь, угасало в болоте, что сила сокрушалась пред немощию, что превосходное, по-видимому, искусство перехитряло или недохитряло, и не достигало успеха! Фараон преследовал Израильтян с войском, с конницею, с военными колесницами, которые были превосходным орудием военного искусства и силы в древние времена; Израильтяне бежали, не находя возможности противоборствовать Египтянам: и кто же остался победителем? Израильтяне. Почему? Потому что Фараон думал быть промыслителем сам себе; а Израильтяне преданы были Всепромыслителю Богу. Есть еще воззрение на события в мире и между человеками, которое изобрела мудрость, но не Богомудрая, а мудрствующая по стихиям мира. Она полагает, что все в мире, от великого до малого, с точностию определено законами вещей и действием причин, и потому бесполезно думать о каких-либо чрезвычайных распоряжениях Промысла, которые только возмутили бы порядок и стройное движение мира и его частей. О мудрецы машинальные! Вы хотите полную жизни вселенную, с ее свободными существами, превратить в мертвую машину, которой бы все части невольно движимы были одна другою, и к которой бы великий Художник, ее устроивший, по запрещению от вашего мудрования, не смел прикоснуться для исправления, или улучшения какой-либо части, что может быть особенно нужно, при возмущении порядка злоупотреблением свободы нравственных существ! Вы свободно располагаете у себя в доме вещами, которых вы не только не могли сотворить из ничего, но и произвесть из готового вещества: и мечтаете возбранить Сотворившему из ничего и украсившему вселенную располагать всем, что в ней есть, с Его неограниченною свободою и премудростию! – Говорят: все в мире определено естественными законами и причинами и установленным при сотворении порядком. Но разве закон выше законодателя? Разве законодатель порабощен закону, истекшему от его власти? Закон не требует ли не только законодателя, но и блюстителя? Причины естественные разве могут воспрепятствовать действованию причины причин сверхестественной? Напротив того, не имеют ли они нужды в ее действии, содействии, направлении для своего продолжения, так же как и для своего начала? Порядок естественный в самом опыте не являет ли иногда над собою очевидно порядка вышеестественного? Например, дождь и град в порядке естественном: но в естественном ли порядке каменный град? И если уступим, что и сие может быть естественно: в естественном ли порядке каменный град, поразивший войско пяти языческих царей, с которыми сражался Иисус Навин? Почему град сей упал в сие, а не в другое время? Почему на войско языческое, а не на Израильское? Естественные причины и порядок не дают на сие ответа. Ответ дать может только слово Господне. «Рече Господь ко Иисусу: не убойся их; яко в руце твои предах я. И Господь верже на ня камение великое града с небесе» (Нав. X. 8, 11). О как, преимущественно пред всяким мудрованием земным, удостоверительно, успокоительно, благотворно небесное учение о Творце мира всеназирающем и всепромышляющем! «Не две ли птицы ценятся единым ассарием, и ни едина от них падет на земли без Отца вашего. Вам же и власи главнии вси изочтени суть. Не убойтеся убо» (Матф. X. 29–31). Какая безопасность личная! «Се не воздремлет, ниже уснет храняй Израиля» (Пс. CXX. 4). Какая безопасность общественная! «Клятся Господь Давиду истиною ...аще сохранят сынове твои завет Мой и свидения... сия, имже научу я; и сынове их до века сядут на престоле твоем» (Пс. CXXXI. 11–12). Какое утверждение царства! Рече Господь: «Аз убию, и жити сотворю; поражу, и Аз исцелю» (Втор. XXXII. 39). Какой сильный страх для прогневляющих Бога, и вместе какое сильное предохранение от дерзости прогневать Бога! И, с другой стороны, какая животворная надежда для бедствующих и находящихся в опасности! «Судити имать Господь людем Своим, и о рабех Своих умолен будет» (Втор. XXXII. 36). Какая отрада и для наказуемых за грехи! «Бог нам прибежище и сила» (Пс. XLV. 2). Часто, часто да возводим очи наши к Живущему на небесех, – очи сердца благоговеющего, верующего, любящего, кающегося, молящегося, уповающего, благодарящего. «Се яко очи раб в руку господий своих, яко очи рабыни в руку госпожи своея: тако очи наши ко Господу Богу нашему, дóндеже ущедрит ны» (Пс. CXXII. 2). И как ущедрял много, так верно и ущедрит, поколику охраним, или очистим себя от неправд и нечистот, от которых Он отвращает Свое пречистое око. Аминь.

308. Беседа пред обетом некоторых сердобольных вдов и при напутствии избранных для попечения о раненых и больных действующей армии

(Говорена в Мариинской церкви Вдовьяго Дома июля 30; напечатана в Тв. Св. От. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1855 год

Болен, и посетисте Мене (Матф. XXV. 36). Христос Спаситель в Своем Божественном учении предлагает нам сильные убеждения к делам человеколюбия; и хочет возбудить в нас глубокое чувство человеколюбия. Чтобы подвигнуть нас на дела человеколюбия, Он отъемлет часть завесы, закрывающей от нас будущее; приближает к нашему созерцанию дальний последний день мира; являет Себя, на престоле славы, судиею всего рода человеческого; дает нам предварительно услышать имеющее быть провозглашенным торжественно, в слух всего мира, в слух времени и вечности, решительное определение суда Его: «приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Матф. XXV. 34). Кто сии, достигшие столь счастливого решения величайшего судного дела? Кто сии, благословенные Отца небесного, вводимые в наследие царствия вечного? – Это человеколюбивые. Чем так сильно доказали они свое право на обладание небесным наследием? Какими подвигами сделали себя достойными столь высокой награды? – Делами человеколюбия: они напитали алчущих, напоили жаждущих, одели нагих, посетили болящих и заключенных в темнице. И Поелику им трудно было бы поверить, что за такие невеликие дела можно получить столь великое воздаяние: то Царь Судия объявляет, что бедствующие человеки суть Его меньшие братия, и что служащие им служат Ему Самому; и сим объявлением дает новое сильное побуждение к делам человеколюбия, необычайно возвышая их достоинство. Как о благах мира, так и о благах духовных «мнози глаголют: кто явит нам благая» (Псал. IV. 7)? Грехи содеянные тяготят совесть; «удобь обстоятельный грех» (Евр. 12:1) то и дело приражается к воображению или чувству, и клонит к новым падениям; примеры суетного мира прельщают суетою, и влекут к порокам; чтобы согласить с заповедями Божиими наше положение и принятые обычаи, у нас недостает то благоразумия, то твердости. Слышим, что надобно "распять плоть со страстьми и похотьми» (Гал. 5:24), чтобы в нас воскресла духовная жизнь с ее благодатными утешениями: но при одной мысли о распятии трепещет плотяное сердце, и неплотский разум останавливает нас в недоумении, где найдем столько духовного искусства, чтобы произвесть столь сильный переворот в нашей жизни и в нашем существе. Видим подвиги Святых: но они большею частию нам не по силам. «Кто явит нам благая?» Кто укажет нам верный и удобный путь к спасению и блаженству? – «Знаменася на нас свет лица Твоего Господи» (Пс. IV. 7). Ты, Христе Господи, и премудрым недоступные тайны царствия Божия открываешь так, что оне и младенцам понятны. Ты устрояешь путь к сему царствию, и для малосведущих удобно находимый, и для немощных удобопроходимый, чрез малое ведущий к великому, чрез смиренное в горняя. Накормить алчущего, напоить жаждущего, одеть нагого, посетить больного, – что сего простее? что удобнее? Вот путь, который всякому открыт, и на котором нет причины останавливаться в недоумении? Кто же охотно вступит на сей путь благоделания, и продолжит по нему шествие, не изменяя верному пути своею неверностию: тот, по уверению Самого Иисуса Христа, может дойти до того, что провозглашен будет благословенным Отца небесного, и будет призван к наследованию царствия небесного. Впрочем, сей благословенный жребий может принадлежать только тому, кто, как я сказал, не изменяет верному пути своею неверностию. Здесь потребна осмотрительность. Кто подал, или велел подать, нищему ломоть хлеба и стакан воды; и, пиршествуя за роскошным столом, не заботится, утолены ли действительно голод и жажда нищего, и не принимает в нем искреннего человеколюбивого участия: тот да не спешит уверять себя, что уже приобрел право на царствие небесное. Оценить царствие небесное ценою ломтя хлеба и стакана воды значило бы оценить слишком дешево, и оскорбить достоинство ценимого. Дело благотворения, сделанное без рассудительнаго и сердечного участия в бедствующем, есть тело без души: и не имеет истинного достоинства пред судом Христа, которого закон духовен, и Который по закону духовному и судит. Если кто и удовлетворительную и обильную многим подал милостыню; но сделал сие с желанием иметь славу благотворителя; таковый подал милостыню своему тщеславию: не трудно рассудить, много ли должен ему Христос за то, что он сделал для себя, а не для Христа. Углубите мысль вашу в слово Судии мира: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25:40). Если вы творите добро несчастному, потому что видите в нем жалкое существо: то вы делаете дело естественного сочувствия. Если благотворите бедствующему потому, что видите в нем соестественного вам человека, и сознаете обязанность творить ближнему то, чего желали бы вы себе в подобных обстоятельствах: то вы делаете дело, свободно и нравственно доброе. Но, чтобы ваше благотворительное дело было духовно доброе, достойное Христа, вы должны видеть в бедствующем "меньшаго брата» Его, который по сему качеству достоин духовной любви и духовного уважения, кто бы он ни был по своему внешнему положению. При таком возрении сердце христианина конечно скажет ему: Поелику благости Христа Бога обязан ты бытием, жизнию, достоинством человека, откровением благодати и прощения грехов, благами временными, надеждою благ вечных, и Поелику за бесчисленные и безмерные благодеяния ты ничего не можешь принести ничего не требующему; то какое для тебя счастие, что твою благодарность и любовь ко Христу можешь ознаменовать на том, которого Он называет Своим меньшим братом! Поелику для тебя Христос от превыспреннего небесного престола нисшел на землю, и даже до ада; провел на земли тягостную человеческую жизнь, пострадал и умер: ты ли не снидешь к "меньшему брату» Его, в какую бы глубину бедствия и уничижения ни был он повержен? Не усладительно ли для тебя будет, не только твоим избытком наполнить его лишение, но и понести самому лишение для него, и пострадать самому, чтобы облегчить его страдания? Что такие духовные расположения, преимущественно пред вещественностию дел, возвышают ценность христианских благотворений, что по таким расположениям и чаша студеной воды становится достойною небесного воздаяния, что таких расположений требует от благотворящих Судия мира, сие можно усмотреть между прочим из того, что Он определяет небесную награду за посещение больных, отделяя их от страждущих лишением вещественных потребностей, от алчущих и нагих. Если, таким образом, вы обязаны посетить больного, не требующего от вас вещественной помощи, а только тяготимаго бессилием, болью, скукою болезненного бездействия: то что же можете и должны вы принести к одру его, как разве христианскую любовь, сердечное сострадание, искреннее слово утешения Христова? Вам, призванные и удостоенные служительницы Царского человеколюбия, открывается ныне путь к особенному подвигу христианского человеколюбия и к Христовой за оный награде. Иные проходят подвиги человеколюбия и для таких несчастных, которых несчастие не ознаменовано никакою чертою достоинства, или даже есть следствие собственной их вины: должное дело и сие, но, конечно, не так приятное, как предлежащее вам. Ваш подвиг будет в пользу страдальцев, которых страдания ознаменованы печатию достоинства и добродетели, в пользу подвижников, которые от мужественных подвигов за веру, Царя и Отечество перешли к подвигу великодушного претерпения ран и болезней. Любовь христианская, любовь к Царю, любовь к достойным соотечественникам и к отечеству соединятся, чтобы подкреплять вас в подвиге вашем. Надеемся, что вы явитесь деятельно верными подвигу, в который вступаете, не только потому, что избраны, но и потому, что сами возжелали. Надеемся, что небесный Человеколюбец осенит ваш подвиг Своим всевышним благословением, и ниспослет вам Свою благодатную помощь: потому что вы к Нему первее

открываете путь

свой в общих с нами молитвах, и Его Божественною пищею себя напутствуете. Надеемся увидеть в вашем действовании тоже человеколюбивое сердоболие, туже крепость духа, неутомимость, благотворность, какия и издалека видим у ваших предшественниц, и благословляем человеколюбца Бога, и Его благословение призываем на них и на вас. Аминь.

309. Беседа в день тезоименитства Благочестивейшей Государыни Императрицы Марии Александровны

(Говорена в Чудове монаст. июля 22-го; напечатана в Твор. Св. Отц. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1855 год

Святые, живущие во славе небесной, в высокой и вечной славе, яже от Бога, без сомнения, не имеют нужды в славе земной, в ничтожной славе от человеков. Для чего же святая Церковь узаконила церковные воспоминания Святых и празднования их памяти? – Разрешение сего вопроса можно почерпнуть из самых чиноположений церковных для сих памятей и празднований. Состав сих чиноположений наполняют главным образом два предмета: во-первых, воспоминание жития, подвигов и добродетелей святых, во-вторых, призывание их молитв о нас к Богу. Очевидно, что Матерь-Церковь воспоминанием их жития, подвигов и добродетелей желает дать нам наставление и побуждение к Богоугодному житию и к душеспасительным подвигам; а призыванием их молитв о нас, поставляет их небесную молитву как бы лествицею, для удобнейшаго восхождения наших земных, немощных, недостойных молитв к пренебесному мысленному жертвеннику Божию. Последуем, чада Церкви, матернему ее мановению и воспользуемся совершаемою ныне памятию св. равноапостольныя Марии Магдалины, собирая поучительныя черты жизни ее из евангельских сказаний. Из первой части жития Марии Магдалины ничего неизвестно нам, кроме того, что она была подвержена тяжкому и страшному недугу, в котором обыкновенные врачи тем менее умеют подавать помощь, чем менее понимают его начало. И если бы кто, как некогда Апостолы о слепорожденном, спросил о ней: "сия ли согреши или родители ея», да тако страждет: не знаем, можно ли было бы, подобно как о том, сказать и о ней: "ни сия согреши, ни родители ея, но да явятся дела Божия на ней» (Ин. 9:2–3). Но, как бы то ни было, за грехи ли, или не за грехи подверглась она страданиям, мы, не колеблясь, можем утверждать, что сие допущено было Провидением Божиим для того, чтобы над нею совершилось спасительное дело Божие. Если бы она не подверглась страданиям, и не испытала беспомощности в них; то, вероятно, жила бы в родной стране Магдальской, в неведении о чудесах Иисуса Христа и о учении Его; или слух о них приняла бы только с любопытством, с удивлением, с недоверием; и не возвысилась бы до живой веры и до "крепкой, яко смерть» (Песн. 8:6), любви ко Спасителю. Но страждущая и беспомощная в страдании, не могла быть равнодушна к слуху о Чудотворце, "исцеляющем всяк недуг и всяку язю в людех» (Матф. IX. 35); она поспешила найти Его, сделалась самовидицею чудес Его, уверовала в Божественную силу Его: по вере получила исцеление, и из порабощения силе тмы перешла в свободу света: таким образом недорогою ценою временного бедствия купила вечно блаженную жизнь. Братия! Кто из нас не испытал в жизни каких-либо бед, страданий, скорбей? Кто не страдал сердцем, видя страждущих, родных, друзей, благодетелей, иногда и целое общество? Из представившегося теперь примера научимся смотреть на все сие с истинной точки зрения, усматривать в сем пути Провидения Божия благие и спасительные, и тесным прискорбным путем достигать истинного блага и спасения. Лучше ли было бы для Марии Магдалины, если бы она не подверглась страданиям, но провела в стране Магдальской обыкновенную мирскую жизнь, и перешла в страну загробную, не познав Христа Спасителя, и не причастившись благодати Его? – Конечно не лучше, а хуже. Так верьте, что и для нас не лучше, а хуже было бы, если бы мы могли уклониться от бед и скорбей, которыми нас посещает непостижимая, но достоверно премудрая и благая судьба Божия. Отец небесный хощет образовать в тебе Своего благодатного сына, и для сего назначает тебе трудные уроки, строгие испытания, сильно вразумляющия наказания: и по уверению Апостола, «аще наказание терпите, якоже сыновом обретается вам Бог; всяко бо наказание в настоящее время не мнится радость быти, но печаль, последи же плод мирен правды наученным тем воздает» (Евр. XII. 7, 11). Тяжки тебе уроки, испытания, наказания: но разве лучше было бы тебе облегчену быть от них, и оставаться без плодов правды, и не достигнуть достоинства благодатного сына Божия? Небесный Врач подает тебе горькое врачевство против болезни, может быть, самим тобою не примечаемой, но не скрытой от Его всепроницающаго всеведения. Тебе не хочется горечи: но разве лучше тебе не вкусить горечи, и носить в душе болезнь и семя смерти вечной? Небесный Подвигоположник выводит тебя на поприще нравственных и духовных подвигов, чтобы ты видимому и невидимому злу противопоставил веру, мужество, терпение, и чтобы ты «не побежден был от зла, но победив благим злое» (Римл. XII. 21), получил нетленный венец. Тебе кажется, что это значит поставлять тебя, как Давида против Голиафа, как Иова против диавола? Что ж? Разве Давид не низложил Голиафа? Разве Иов не победил диавола? Но ты, отступающий пред трудностию подвига, чего хочешь? Неужели хочешь отказаться и от победы, и от венца? Случается от впадшего в несчастие слышать жалобу: за что я так стражду? – Ответ близок: ты страждешь за этот самый вопрос. Ибо в вопросе: за что я так стражду? – заключается решительная мысль: я не заслуживаю того, чтобы так страдать, или, что тоже, я стражду несправедливо. Но кто послал или попустил на тебя страдание? Не Бог ли, и Его Провидение? Итак, не видишь ли, что твоим вопросом ты в сердце величаешь себя и укоряешь Бога, если и не ропщешь на Него явно? Не думаешь ли оправдаться тем, что сия несчастная мысль родилась после несчастия и от самаго несчастия? – Нет. Ты в несчастии тот же, который был прежде несчастия. Несмиренная и непокорная Богу мысль спала у тебя в сердце прежде несчастия, но не имела случая пробудиться; несчастие пробудило ее и вызвало наружу. Итак, поспеши сам себе отвечать праведно на неправедный вопрос: я стражду за грехи мои; потому что «аще речем, яко греха не имамы, себе прелщаем, и истины несть в нас» (1Иоан. I. 8), и, если не усматриваю явных грехов, явно привлекших наказание, «от тайных моих очисти мя», Боже (Псал. XVIII. 13)! Можешь еще о том же предмете предложить вопрос, более рассудительный: для чего я стражду? И на сие можешь иметь утешительный ответ: по намерению Божию, ты страждешь для твоего спасения. Господь рек: «претерпевый... до конца той спасен будет» (Матф. XXIV. 13). Где же было бы место терпению, если бы не было ничего неприятного, если бы не от чего было скорбеть и страдать? Но «скорбь терпение соделовает, терпение же искусство, искусство же упование» (Римл. V. 3–4); и таким образом исполняется обетование Господне: «претерпевый... до конца той спасен будет". Возвратимся к житию Марии Магдалины, и посмотрим, как наказание, с смиренною покорностию судьбе Божией понесенное в первой части онаго, во второй части принесло «мирный плод правды" (Евр. 12:11).Когда Христос Спаситель освободил ее от мучительства темных сил, и исцелил от тяжкого недуга: тогда в душе ее к силе веры присоединилась сила благодарности и любви к Избавителю, чтобы дать жизни ее новое сильное направление. Обновленную Христом жизнь Мария совершенно посвятила на служение Христу. Когда Он «прохождаше сквозь грады и веси, проповедуя и благовествуя царствие Божие», тогда за Ним, после Апостолов, следовали многие жены, «яже служаху Ему от имений своих»; и в числе их первую именует святый Евангелист Лука "Марию Магдалину» (Лук. VIII. 1–3). Посему, должно полагать, что или она первая вступила в сие служение, и подала пример другим; или преимуществовала пред прочими усердием и деятельностию в сем служении. В грозные часы страданий и смерти Христа Спасителя, когда почти все Апостолы, после обещания умереть с Ним, побеждены были страхом, и скрылись, Магдалина любовию победила страх; она стояла при кресте Иисуса; она была при Его погребении. Наипаче же, как молния в ночи, просияла крепкая, как смерть, любовь Магдалины в том подвиге, который дал ей, с некоторыми другими женами, наименование «Мироносицы». И здесь два Евангелиста поставляют ее первою между ними; а святый Иоанн одну только ее именует: «во едину... от суббот Мария Магдалина прииде... еще сущи тме на гроб Иисусов», с благоуханным миром (Иоан. XX. 1). Это значит, что предприятие принадлежало ей; а другие следовали ее предводительству. Рассмотрите сие предприятие. Господь Иисус умер на кресте, и погребен. Близкие к Нему в опасности: потому что враги Его и воскрешенного Им Лазаря решились убить, и на Апостолов готовы были наложить руки, если бы не воспрепятствовало, и в самом страдании владычественное, слово: «оставите сих ити» (Иоан. XVIII. 8). В высшей степени вероятно, что предречение Иисуса о Его воскресении известно было Магдалине, если не непосредственно, то чрез Апостолов: но видно, и сей луч света угас в ее уме среди мрачных событий. Ибо, в чаянии воскресения, не нашла бы она нужным помазывать миром тело Иисуса, как обыкновенного мертвого; и не произнесла бы сих, отнюдь не воскресных слов: «взяша Господа от гроба, и не вем, где положиша Его» (Иоан. XX. 13). Итак, угрожаемая опасностию, не подкрепляемая надеждою, как дерзнула Магдалина идти, еще «сущи тме на гроб» Иисуса? На пути представилось мыслям ее непреодолимое препятствие. Она вспомнила, что гроб Иисуса закрыт таким тяжелым камнем, которого не в силах отвалить, ни она, ни спутницы ее. Как же и непреодолимое препятствие не остановило ее? Какая всепревозмогающая сила одушевляла и влекла ее? – Сила любви и благодарности к Божественному Спасителю, сила святого сострадания к Святому безвинно пострадавшему. И какая за высокий подвиг высокая награда! Магдалина первая узрела Господа воскресшего, и сделалась Христовым Апостолом для самих Апостолов; ибо она первая возвестила им воскресение Христово. Душа христианская! Разумевай из сего примера силу, животворность, благотворность, блаженство любви к Господу Иисусу, твоему Спасителю и Богу. Разумевай высокое даже пред очами Божиими достоинство человеколюбия и сострадания к бедствующим и страждущим и особенно страждущим безвинно, за истину Божию, за правду, за добродетель. И если скорбь, опасность, бедствие, частное или общественное, призывают тебя на дело человеколюбия: не колеблись, не ослабевай пред затруднениями, не медли, пробужай себя рано, спеши с возможною от тебя помощию туда, где она благопотребна, в доме ли надобно тебе искать предмета твоего человеколюбия, или в хижине, или в больнице, или в темнице, или на краю гроба. Тот, Который рек: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе» (Матф. XXV. 40), в самыя тяжкие для тебя минуты, даст тебе услышать глас Своего Божественного утешения, и твой временный подвиг любви христианской увенчает вечною наградою Своей благости. Переходя мыслию от церковного к отечественному значению настоящего дня, с утешением усматриваю новое умилительное зрелище христианского и отечественного человеколюбия. Тезоименитая ныне, Благочестивейшая Государыня Императрица Мария Александровна, еще прежде, в звании Цесаревны, приняла на себя постоянный подвиг человеколюбия, даровав Свое покровительство и материнское попечение многим смиренным дщерям служителей алтаря, дабы усовершенствованным воспитанием их усовершить внутреннее устройство священнослужительских семейств и чрез то благотворно действовать и на семейный быт народа. Потом, уже с высоты престола, Она простерла сострадательный взор на подвизающихся ныне во брани за веру, Царя и Отечество, на их особенные, при трудных подвигах, нужды, на их раны, на их семейства, и в собственном доме открыла для них источник благотворений, дав с тем вместе верное направление и притокам народного человеколюбия. Нельзя при сем не воспомянуть и подвигов Благочестивейшей Царицы-Матери, а также и Великой Княгини Елены Павловны, Которые чрез избранных, приготовленных, снабденных и посланных Ими служительниц человеколюбия ежедневно и ежечасно посещают страждущих от ран и болезней подвижников Отечества, и подают им всякую благопотребную помощь и христианское утешение. Христе Боже, благословивый послуживших Тебе верою и любовию во дни Твоего истощания! Благослови и ныне служащих Тебе в лице меньших братий Твоих, которые во имя Твое, и за имя Твое подвизаются! Христе Царю! Призри на Твое достояние. Благословен еси, "посещаяй жезлом беззакония наша» (Псал. LXXXVIII. 33). Благословен еси, "не разоряяй милости Твоея от нас» (Пс. 88:34), "даяй крепость Царю нашему» (1Цар. II. 10), и верному воинству Его. Но «доколе грешницы, Господи, доколе грешницы восхвалятся, провещают и возглаголют неправду» (Псал. XCIII. 3–4)? «Доколе вознесется враг» (Псал. XII. 3) преисподний? Уже он не чрез неверных восстает на Твоих верных: но Твое имя на себе носящих сделал друзьями врагам Твоим и врагами Твоему православному народу: и тогда как необычайно напряженные действия военного искусства и военных сил не доставляют им торжества, он внушил им причислить к военным средствам – разбой, грабительство, зажигательство, убиение безоружных, истребление мирной собственности граждан и поселян, святотатство, поругание святыни. «Воскресни, Боже, суди земли; яко Ты наследиши во всех языцех» (Псал. LXXXI. 8). Но, «Господи, да не яростию Твоею обличиши нас, ниже гневом Твоим накажеши нас» (Псал. VI. 2). Аминь.

310. Беседа в день Тезоименитства Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича

(Говорена в Чудове монастыре августа 30-го; напечатана в Твор. Св. От. в 1853 г. и в собрании 1861 г.) 1855 год

Умножися на мя неправда гордых: аз же всем сердцем моим испытаю заповеди Твоя (Пс. CXVIII. 69) Священное и возлюбленное имя Александра созвало нас во храм, и соединило в молитве веры, надежды и благодарности. С благоговением чтим память святого Александра Невского, который силою веры отражал и вещественное оружие врагов отечества, и мысленное оружие врагов православной Церкви; и пред сильным неверным властителем исповедал свою веру так, что своим прямодушием и дерзновением обезоружил его. С утешением воспоминаем Александра Благословенного, который вместе с верноподданными, также одушевляясь верою и надеждою на Бога, не только исцелил рану, нанесенную России поработителем многих царств, проникшую до сердца ее, но и державу врага до сердца пронзил, и это не к смерти, а к исцелению от порабощения. С благодарением и надеждою молимся о Александре втором, наследовавшем имя, благословенное прежде, в залог благословений будущих. Любовь к царю не желала бы уменьшать светлость настоящего дня никаким облаком неприятной мысли; но таже любовь не может и один день провести без заботливых мыслей о тяжком подвиге, в который царь и Отечество наше поставлены неправдами бывших союзников, а ныне врагов наших. Поистине, Россия может ныне приносить Богу правды древнюю жалобу: «умножися на мя неправда гордых». После неправды соседа, который, быв защищен Царем России от сильного мятежника, вместо благодарности, нарушил царственные договоры и древние права Святых Мест, утеснил православных христиан и тем начал распрю, сколько еще родилось неправд! Восстала «неправда гордых», которая не могла спокойно смотреть на победоносное могущество России, впрочем ни для какого царства и народа не тягостное, а для многих благотворное; и, судя по себе, не хотела верить правде России; вымышляла мечтательные на нее подозрения и обвинения, и раздражала ими умы народов. Возбудилась неправда своекорыстия, и, не довольствуясь многими уже, широкими путями к приобретениям, взыскала открыть себе новые, оружием и кровопролитием. Была ли правда в предприятии миротворства, когда предложившие условия мира, какие они нашли безобидными для обеих разногласящих сторон, получив на оные согласие России, вместо того, чтобы соединиться с нею, и поддерживать общее уже с нею дело мира, обратились на сторону противника ее, и возжгли войну? Была ли правда и в другом подобном предприятии, когда доверенные воюющих и невоюющих держав нашли путь, которым все они полагали возможным дойдти до мира, но две державы вновь обратились решительно на путь войны, не оправдывая сего никакими причинами, и скрывая свои намерения? Не явны ли неправды войны, в которой враги наши свои неудачи против укрепленных мест думают вознаграждать опустошением беззащитных, вероломно употребляют знамя мира, чтобы убивать или грабить не ожидающих битвы, не щадят немощного пола и возраста, оскорбляют святыню поруганием и святотатством? Есть ли правда в союзе, в который вступили христиане с неверными против христиан, с желанием, договоры в пользу христиан, по праву заключенные, без права уничтожить, – в котором защищающие попирают защищаемого, – в который не побуждениями справедливости, а угрозами и прельстительными обещаниями стараются вовлекать царей и народы, чтобы они проливали кровь за дело, для них чуждое? Что при сем думаешь ты, христианин россиянин? Не смущаешься ли, что так много попущено неправде. – «Не ревнуй лукавнующим; ниже завиди творящим беззаконие: зане, яко трава, скоро изсшут, и яко зелие злака скоро отпадут» (Пс. XXXVI. 1–2). Израиль страдал; Фараон причинял ему страдания: Израиль избавлен; Фараон погиб. Сеннахирим и его многочисленное войско вторглись в пределы иудейского царства, ругались над Иерусалимлянами и над Езекиею, и даже хулили Бога; Езекия молился: Сеннахирим и его войско погибли; Езекия и Иерусалим спасены. Древнюю жалобу на "умножившуюся неправду гордых" напомнил я, и на неправду, ныне против нас умножившуюся, указал вам, братия, не для того, чтобы увеличить вашу скорбь, или поколебать вашу твердость, но чтобы найти вам и себе утешение, подкрепление и охранение от зла. Вслушаемся внимательно в слова древнего противоборца неправды, не найдем ли в них щита для ограждения себя от нее, и оружия для отражения нападений ее. "Умножися, – говорит, – на мя неправда гордых». Если неправда умножилась; если она устремляется на тебя: что же ты делаешь? как защищаешься от нее? чем отражаешь ее? Покажи образец, особенно нам безоружным. – Он продолжает: «аз же всем сердцем моим испытаю заповеди Твоя», Боже! – Видите ли достопримечательный образ подвига против нападающей неправды? Неправда восстает против правого: а он «всем сердцем испытует заповеди" Божии, как бы хранилище победоносных оружий против неправды. Но что может он сделать заповедями Божиими против неправды, которая решилась не бояться их? – Он может испытанием заповедей Божиих, испытанием себя по заповедям Божиим, признанием своих грехов, покаянием в них, исправлением от них, победить неправду в самом себе; а в следствие того, видно, он уверен, что возможет победить неправду и вне себя. В самом деле, если правда Божия попускает неправде врагов с силою нападать на нас; то, конечно, потому наиболее, что мы, будучи правы пред врагами нашими, в то же время не правы пред Богом: а если мы верным исполнением заповедей Божиих вступим в мир и союз с Богом; то, без сомнения, Бог правды не лишит нас всесильной Своей защиты. Царство Божие в мире давно постановило, написало и провозгласило свой договор, в лице Израиля, со всеми царствами человеческими, следующий: «аще слухом послушаете гласа Господа вашего, хранити и творити заповеди Его: – предаст тебе Господь Бог враги твоя, сопротивящияся тебе сокрушены пред лицем твоим» (Втор. XXVIII. 1, 7). Кто вникнул в сказанное теперь: тот не будет думать, что он, или кто другой из нас, не участник в происходящей ныне брани за Отечество против неправедных врагов. Нет. Все до одного мы в ней участвуем, – если не в ее деле, то в ее успехе. Нашею верою, молитвою, покаянием, беспорочностию, благоделанием, короче, исполнением заповедей Божиих мы привлекаем силу и помощь Божию себе и защитникам Отечества, с таким непоколебимым мужеством за него подвизающимся: нашим забвением заповедей Божиих, нашими грехами удаляем себя от силы и помощи Божией; и что, если более между нами удаляющих благодать Божию, нежели привлекающих ее? В истории браней народа Божия видим, что после того, как Иисус Навин с войском чудесно перешел Иордан, открывший для сего свое дно, чудесно низложил Иерихон звуком труб и восклицаниями воинов, – внезапно, при нападении на малый город, воины израильские были отражены и поражены. Смутились и вождь и войско, не понимая, почему отступила от них помощь Божия. Почему же? – «Рече Господь ко Иисусу: ...согрешиша людие; ...сего ради не могут сынове Израилевы стати пред лицем врагов своих» (Нав. VII. 10–12). Дело в том, что Ахар из добычи Иерихонской взял золотой сосуд, деньги и одежду, что вождем было запрещено под клятвою. Преступник истреблен: и Божия помощь и победа возвратились к войску израильскому. Если один грешник и один грех так был опасен: колико должно быть опаснее множество грехов многих грешников! Вразумимся и убедимся, что наша собственная неправда для нас вреднее чужой; что страшнее наших врагов – наши грехи. Станем крепко против сих домашних врагов. Надежное против них оружие близ нас: оно в слове Божием, в заповедях Божиих и в нашей совести! Тогда, как "умножися" на нас «неправда гордых», мы со смирением и с особенною ревностию «всем сердцем да испытуем заповеди" Божии, чтобы в верном их исполнении находить нашу безопасность и спасение. Аминь.

311. Речь Благочестивейшему Государю Императору Александру Николаевичу при вступлении в сопровождении Высочайшей фамилии в Успенский собор

(Говорена сентября 2-го; напечатана в Моск. и Губерн. Вед. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1855 год

Благочестивейший Государь! Твой древлепрестольный град, которому особенною судьбою даровано было с радостию предчувствия принять Тебя вступавшего в жизнь, принести первое благодарение Жизнодавцу, даровавшему Тебя России, первую молитву о Твоем преуспеянии, надобно ли изъяснять, с какими чувствованиями видит Тебя, как исполнение своих молений, предчувствий, надежд, как начало новых высших надежд Отечества? Глубоко чувствует он сию царскую милость, что Ты, прияв необъятное бремя необъятного царства, и с тем вместе необычное наследие, – необходимое продолжение праведной брани, среди усугубленных Царских подвигов, нашел, однако, время воспомянуть Твою колыбель – Москву, и даровать ей Твое лицезрение. Но это не все. С благоговением постигаем высшую мысль Твоего настоящего пришествия. Ты поспешаешь в святилище Твоего наследственного Царского освящения, вознести Твою Царственную молитву, к «дающему спасение Царем» (Пс. CXLIII. 10), при предстательстве Святых Его, и особенно, Святителя Петра, благословившего рождение сей столицы, и Святителя Алексия, благословившего Твое рождение, и приявшего Тебя в свои объятия от священной купели. "Жезл силы да послет Тебе Господь от Сиона» (Пс. CIX. 2), и Твоя твердость да превозможет усилия, Твоя прозорливость – ухищрения врагов России. Уразумеет нынешнюю молитву Твою Россия, и миллионы сердец сольются в одну всецерковную, все-Российскую молитву «о державе, победе, мире, здравии и спасении Твоем». Мы приносим Господу еще желание узреть Тебя вскоре с знамением священного Помазания в Твоем Родительском и Прародительском венце, среди благословений Неба и России.

312. Беседа в день памяти преподобного Сергия

(Говорена в Троицкой Лавре сент. 25-го; напечатана в Твор. Св. От. 1855 г. и в собрании 1861 г.) 1855 год

Бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Матф. XXVI. 41). Сие наставление преподал избранным ученикам Своим Христос Спаситель в последнюю ночь жития Своего пред крестною смертию. Он бодрствовал и молился: и к тому же побуждал учеников Своих. «Да не внидете в напасть», сказал Он. То есть: вам угрожает опасность. Враг невидимый и враги видимые приближаются с отчаянными усилиями, чтобы поразить главу новосозидаемой Церкви, и разрушить ее основание. Вашей вере предстоит трудное испытание. Вам должно увидеть вашего Учителя в узах, в страданиях, на кресте, и для себя ожидать подобного. Если бдением и молитвою укрепите веру: то пройдете сквозь искушение невредимы. А если воздремлете, и в дремоте угаснет молитва: опасность превратится в действительное бедствие. «Бдите и молитеся, да не внидете в напасть». Посему можно думать, что если бы Петр исполнил в точности наставление своего Божественного Учителя, и укрепился во бдении и молитве: то во время опасности сохранил бы спокойную неколебимость, и не перешел бы от неуместного дерзновения к малодушной робости; не сделал бы нерассудительнаго и бесполезнаго покушения ударить ножем раба архиереева, и не был бы доведен празднословием рабов и рабынь до отречения от Христа. Но он воздремал: и от сего произошли последствия, которые он должен был оплакивать горько. Напоминание о потребности молитвы могу почесть ненужным для многих из предстоящих здесь, которые и пришли сюда с молитвою и для молитвы. Но довольно ли мы помышляем о

бдении

? Знаем ли его, как подвиг и добродетель? Употребляем ли в пользу душевную? Каждый из нас бодрствует многие часы в каждые сутки: но это не то бдение, которому Христос Спаситель учит для нашего спасения. Каждый из нас в каждые сутки несколько часов отдает сну: но это не есть лишение бдения. Бдение христианина есть отъятие от естественного сна столько времени, сколько можно без расстройства здоровья, и, как в сие, так и во всякое время, возбуждение души к Богомыслию, к молитве, к наблюдению за движениями ума, воли, сердца, чувств, чтобы оныя непрестанно направляемы были к истинному и доброму, по воле Божией. Опыт показывает, что возвышенная степень бдения имеет немалое значение и в естественной жизни, в отношении к ее совершенству или усовершению. Во сне светлая жизнь души стесняется и подавляется темною жизнию тела: во бдении жизнь души действует свободно и господственно над жизнию тела. Соответственно сему, обыкновенно у много спящих мало раскрываются способности души: а с высшим образованием сих способностей и с приобретением глубоких познаний обыкновенно соединяется усиленная мера бдения. Если таким образом усиление бдения требуется для возвышения жизни естественной, которая, по соединению души с телом, всегда необходимо делится между бдением и сном: то колико должно быть благопотребнее усиленное бдение для раскрытия и возвышения в силе и чистоте жизни духовной и благодатной, стремящейся к сближению и соединению с жизнию бесплотных, которые никогда не спят и не дремлют, а всегда бодрствуют? Святая Церковь, которая все свои слова и действия направляет к тому, чтобы верно и удобно руководствовать нас к вечному спасению, внятно выразила потребность христианского бдения, и открыла общий для всех путь к оному, издревле учредив особенное Богослужение, известное под именем «всенощного бдения». Устраняя препятствия со стороны внешней жизни, она не взяла для сего дней, о которых сказано в законе: «шесть дней делай, и сотвориши в них вся дела твоя» (Исх. XX. 9). И чтобы с легкостию и приятностию ввести в подвиг, она избрала для всенощных бдений дни праздников, особенно великих, в которые чада ее особенно свободно могут приносить в жертву Богу свое время так же, как и свои мысли, чувствования и действия, и в которые духовная радость и другие духовные чувствования без усилий отгоняют сон ленивого тела. Но как пользуемся мы сим учреждением? Немощь, нужда, и, может быть, еще причины не столь извинительные, сократили «всенощное бдение» так, что сие имя есть уже более памятник древних молитвенных подвигов, нежели изображение действительных подвигов наших. И не многие часы церковного бдения, в которые мы сократили всенощное бдение, не расхищаются ли у нас, то сном или мирскими занятиями, совсем не допускающими до церкви, то легкомыслием, безвременно увлекающим из церкви, то в самой церкви дремотою тела, порабощающего нерадивую душу, и дремотою души, невнимательной к совершаемому богослужению? Впрочем, важнейшее не то, чтобы от сна, составляющего естественную потребность тела, отсекать более и более. Сему препятствовать могут, и особенное состояние здоровья, и законно подъемлемые телесные труды, требующие не краткого сна для возобновления истощенных сил. Но преимущественно и существенно важно то, чтобы мы, среди самого бдения тела, не погружались в сон душевный. Ты подвизаешься иметь открытым око ума. "Возводишь очи... к Живущему на небеси» (Псал. CXXII. 1); по возможности созерцаешь Его совершенства, и их явление в Его качестве Творца, Промыслителя и Спасителя: и, предваряя всякое другое дело, возбуждаешь твое сердце к прославлению Его: «востани слава моя; ...востану рано» (Псал. CVII. 3). Низводишь око ума на сотворенные существа: и, сквозь них вновь усматривая Божию премудрость, благость и дивный промысл, вновь возбуждаешь твою душу к хвале Бога: «благослови душе моя Господа; Господи Боже мой, возвеличился еси зело» (Псал. CIII. 1). Со светильником закона Божия испытуешь твои дела, сделанные и предприемлемые; и бодрствуешь над ними, чтобы не управляла ими страсть или прихоть, чтобы не вкралось в них беззаконие, и чтобы нечистота их омыта была слезами покаяния. При свете учения Христова ты проникаешь оком ума в твою внутренность: и бодрствуешь и здесь, чтобы тайная тьмы в помыслах и желаниях обнаруживать и извергать, и чтобы не допускать невидимого врага сеять новые плевевы; не полагаясь же на свою проницательность паки обращаешься к испытующему сердца: «искуси мя Боже, и увеждь сердце мое: ...и виждь, Аще есть путь беззакония во мне, и настави мя на путь вечен» (Псал. CXXXVIII. 23–24). Радуюсь о тебе, брат мой; ты бодрствуешь духовно; благо и спасительно такое бдение. Такое бдение, сделавшись вседневным, сделается и всенощным: потому что утвержденный во бдении ум и во сне тела будет «бодр», и не позволит усыпить себя мечтаниями чувственными. Но если, при открытых к свету видимому очах, око ума нашего не открыто к свету невидимому, к свету присутствия Божия, к свету закона Божия, к свету учения Христова, к бдительному наблюдению за непорочностию и чистотою наших дел, желаний и помышлений; если у нас много движения по внешнему человеку для преследования предметов чувственных желаний, для снискания скоро исчезающих благ, и нет живого и возбужденного движения по внутреннему человеку к Богомыслию, к молитве, к подвигам добродетели и человеколюбия: то горе нам, братия; дух наш не бодрствует; душа наша дремлет в мечтаниях; наш внутренний человек погружен в опасный сон, и недалеко смертная напасть от невидимого врага, который, если и на бодрствующих рыкает, как лев, кольми паче к спящим легко подкрадется, как змий, и уязвит. – О Христе, могий не точию от сна, но и от смерти возбудить! «Просвети очи мои, да не когда усну в смерть, да не когда речет враг мой, укрепихся на него» (Псал. XII. 4–5). В житии преподобного Отца нашего Сергия видим чудные плоды благочестивого бдения. Во время нощного молитвенного бдения имел он светлое видение, и утешительное обещание умножения учеников, достойных сего наставника. В нощном молитвенном бдении сподобился он узреть Пресвятую Владычицу нашу Богородицу, и принять от нее вековое благословение своей обители. И предосторожность против напасти, и желание спасения, и надежда благодати, да соединятся в нас, братия, чтобы непрестанно подвизать нас к деятельному исполнению слова Христова: «бдите и молитеся». Аминь.

313. Беседа по освящении храма Пресвятой Троицы, в Троице-одигитриевском общежитии

(Говорена окт. 1-го; напечатана в Твор. Св. От. 1855 г. и в собран. 1861 г.) 1855 год

«Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии», гласит Боговдохновенная песнь (Пс. CXXVI. 1). Слово Духа Божия изрекает, без сомнения, точную и непререкаемую истину. Итак, если справедливо, что дом созидается благоуспешно и благонадежно только с Богом, под покровительством Провидения Его, с благословением Его, с помощию Его: то равномерно справедливо, при виде дома, благоуспешно и благонадежно созданного, сказать: видно, «Господь создал» сей дом, когда «не всуе трудишася зиждущии»; видно, дарованы сему делу Божие благословение, Божия помощь. Видим здесь не только дом, но и домы, добрым устроением созданные, не только домы жительства человеческого, но и дом Божий, дом молитвы, таинств и славы Божией, и уже не один дом Божий, но уже четыре алтаря, уготованные для приношения Богу умилостивительной, бескровной, но живой и жизнодательной жертвы. Как же не помыслить, и не сказать, по мысли священного Песнопевца: видно, «Господь создал» все сие; видно, Его благое Провидение и помощь споспешествовали, чтобы «не всуе трудились зиждущии»; видно, есть над сим местом Его благословение и покров. Мы должны будем более утвердиться в сих мыслях, если знающим напомним, а незнающим, хотя отчасти, покажем довольно долгую, большею частию из нечаянностей составленную цепь событий, которые сделали возможным нынешний здешний праздник, с надеждою для сего места дней благих и далее. За двадцать девять лет пред сим пришел на сие место старец, многолетний пустынножитель, и с ним несколько дев и вдовиц, находившихся под его духовным руководством. То были птицы, лишенные гнезда; овцы, не имеющия ограды. Благородная владетельница сего места предложила им сию землю для поселения. И пустынножитель устрашился было дикости сего места, на котором видел только лес и болото, и которое не представляло никакого удобства для снискания жизненных потребностей. Он обратился было к другим местам: но те представляли неудобства более важные, в отношении к безмолвию духовной жизни. Итак, сие место принято, как дар судьбы, который не казался приятным, но от которого нельзя было отказаться. Но кто был сей старец? Кто сии девы и вдовицы, составлявшие под его руководством благочестивое общежитие, но не имевшие места общежития? – Они не в сей стране родились; не в сей стране жили: непредвиденная судьба перебросила их сюда из дальнего края сибирского. Сия нечаянность была последствием других нечаянностей. Во второй половине прошедшего столетия в Брянских лесах пустынножительствовал благочестивой памяти Иеромонах Адриан (в последствии времени Иеросхимонах Алексий), с несколькими учениками. К ним пришел, познавший суету мирской жизни, юный благородный воин; пленился их жизнию, и возжелал прилепиться к ним. Беспокойства от неблагонамеренных людей и нападение разбойников были причиною того, что они перешли в северо-западный край отечества, в монастырь Коневский, в котором Адриан и настоятелем поставлен был. Здесь бывший воин Захарий вступил в монашеский чин под именем Зосимы; и провел десять лет, частию в общежитии, частию в пустынном уединении. Когда же Адриан, по любви к безмолвию, оставил настоятельство и монастырь Коневский: тогда, по благословению его, и Зосима, с другим благочестивым иноком Василиском, котораго почитал своим старцем, удалился на безмолвие в сибирские леса и провел там двадцать лет, и более. В благодатном царствии Христа Спасителя нередко можно усматривать, что Он среди сокровенных подвигов засвечивает в душах избранных благодатный свет: но потом действует по Своему правилу, изреченному в Евангелии: не скрывать светильника под спудом, но употреблять его для просвещения чрез него и других. Сие можно примечать и в житии старцев Василиска и Зосимы. Василиск безмолвствовал в пустыне безысходно: Зосима должен был иногда входить в селения, для приобретения необходимых потребностей жизни, и, следственно, вступать в сношения с людьми. Ему встречались души, труждающияся и обремененныя в мире, ищущия душевнаго покоя, и нуждающиеся в руководстве к нему. По усильным просьбам, с благословения старца Василиска, Зосима принял их в свое руководство: и таким образом началось в дальней Сибири общежитие, которое здесь ныне видим. Как же очутилось оно здесь? Оно испытало неудобство жить на чужой земле, без церкви, без священника, без правильного отношения к духовному начальству: и старец Зосима, побуждаемый духовным человеколюбием, дважды предпринимал и совершал путешествие в Петербург к Святейшему Синоду, и испросил для сего общежития опустевший Туринский монастырь, получив с тем вместе поручение благоустроять оное. Чем более успеха обещало сие распоряжение: тем более возъярился враг спасения человеческого, и подвигнул тяжкое искушение. Он возбудил в некоторых страсть любоначалия; от сего возникли распри и ухищрения; оне привлекли суд; суд поврежден был человекоугодием: и верные руководству старца сестры общежития, вместе с ним, принуждены были удалиться, и явились в Москве и здесь, как птицы, лишенные гнезда, как овцы, не имеющие ограды. За сим нечаянности горькие начинают переходить в нечаянности утешительные. Устроилось здесь скудное жилище общежития: но не было способов пропитания; не было твердой ограды: не было церкви. Зосима принужден был ходить в Москву для снискания потребного. Некто спросил его: что ты не безмолвствуешь, а обращаешься в молве города? Он отвечал: лучше мне претерпевать сие, нежели девам, посвященным Богу. Для сего духовно человеколюбивого слова нашлось духовно человеколюбивое ухо. Благочестивый муж, которого Бог благословил честно приобретенным богатством, и который щедро уделял от оного на созидание и украшение храмов Божиих, и на благотворения честным обителям и нуждающимся ближним, – не умолчим его имени; потому что Господь недавно призвал уже его к себе, и он не имеет нужды остерегаться славы человеческой, – раб Божий Симеон, решился освободить дев, посвященных Богу, от необходимости часто входить в молву города для своих нужд. Он снабжал общежитие всем, что для него нужно, как скоро узнавал о том; построил для него достаточные и прочные здания; обнес его оградою; подарил ему землю, которая бы всегда доставляла пособие пропитанию сестр общежития. Общежитию духовному необходима была церковь, тогда как оно, будучи только частным учреждением, не могло требовать ее себе по закону. Перст Божий указал на оное благочестивой Царевне Фомари, и она, по праву своего имени, испросив от Святейшего Синода разрешение создать для себя церковь, и устроив оную, при содействии других благочестивых и благодеющих, даровала общежитию сие небесное на земли сокровище, после чего уже нетрудно было испросить оному открытое законное существование, утвержденное благословением Святейшего Синода и Высочайшею властию. Поелику же церковь, устроенная Царевною, была не пространна, и оказалась недостаточною: то вот наконец приснопамятный раб Божий Симеон утроил ее состав и пространство, и более нежели утроил ее благолепие. Прославим Бога, многообразно, дивно, паче нашего ума и чаяния, устрояющего пути мира и спасения человекам, по их вере и ревности ко благому, дающаго неведущим наставника, беспомощным помощь, бескровным покров, гонимым убежище, "вселяющаго единомысленныя в дом» (Псал. LXVII. 7), лишенным всего дарующего все потребное посредством милосердия обилующих, а обилующим залог лучшего приобретения небесного в делах человеколюбия и в молитвах облагодетельствованных. Никто не надейся на себя. Никто не отчаявайся в благости Провидения Божия. Лишенный, скорбящий, озлобленный не лишай сам себя веры и терпения, и непрестанно взыскуй Господа, хотя, по-видимому, Он и сокрывается. «Взыскающии... Господа не лишатся всякаго блага» (Псал. XXXIII. 11). Избавленные от озлоблений, скорбей, лишений, не воздремлите в вашем покое. Покой устроен вам для беспрепятственнаго благоделания и свободного служения Богу: вознерадев о сем, сами разрушите покой ваш. Непрестанно благодарите верховного благодетеля Бога, и в Нем и земных благодетелей, добрых служителей Его благости. Благодарное к Богу сердце есть открытый сосуд для Его благодати. Аминь.

314. Беседа по освящении храма преподобного Алексия человека Божия, в Страстном монастыре

(Говорена окт. 24-го; напечатана в Твор. Св. От. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1855 год

Не знаю, была ли особенная мысль, которая бы управляла намерением посвятить имени преподобного Алексия, человека Божия, храм, созданный над вратами обители. Но мне в сих вратах встречаются мысли, мимо которых пройти без внимания было бы не безвинно. Праведный Алексий семнадцать лет жил при вратах дома родительского, в хижине, в убожестве, в добровольном отчуждении от присных, хотя по временам видал своего родителя, и слышал голос бывшей невесты своей, – в посте и сухоядении, хотя получал добрую пищу от стола отца своего, – среди уничижения и оскорблений от рабов, над которыми мог быть господином, если бы не уклонился от наследия земного ради наследия небесного. И такое жительство его было благословением не только дому отца его, но и всему граду Риму. Здесь предлагается праведному Алексию не убогая хижина при вратах великолепного дома, но благолепный храм над вратами благочестивой обители, не на несколько лет, но на веки: никто не дерзает уничижать его, но все признают его святыню, приносят ему благоговейное честование, ищут его покровительства. Придет ли он? Согласится ли обитать здесь? Веруем, что, по вере, по молитвам Церкви, по воле дивного во Святых Бога, человек Божий невидимо посещает ныне, и будет посещать храм сей, потолику благоволительно и благотворно, поколику не будет здесь ничего противного его святому жительству при благочестивом доме Евфимиана. Если бы мы могли теперь слышать преподобнаго Алексия: то услышали бы, думаю, нечто подобное следующему. «Вы желаете иметь меня стражем над вратами вашей обители. По любви к Господу моему, небесному Пастырю душ, желаю быть стражем истинных овец Его. Будьте же непорочными овцами благословенного стада Его. Слушайте гласа небесного Пастыря, и от Него поставленных приставников. Держитесь овчаго двора – безопасной ограды православной Церкви. От свойственной вам духовной паствы не убегайте на чуждые пажити мирских чувственных услаждений. Приятно было мне быть на духовной страже при вратах дома родительского: потому что в нем, в душах Евфимиана, Аглаиды и невестки их были собираемы и хранились сокровища тайной молитвы, веры и добродетелей. Собирайте и вы такие сокровища, которые были бы достойны охранения стражею небесною. Если же, по нерадению вашему, в хранилищах душ ваших не положено ничего доброго, или положенное расточено вами, или расхищено духами лукавствия: то на что страж для пустых хранилищ? Не должен ли он удалиться от стражи бесполезной? При богатом доме обитал я в нищете, мне любезной. Судите же, было ли бы приятно мне обитать там, где давшие обет нищеты, или готовящиеся к нему домогались бы обилия, избытка, мнимых благ многих, лежащих на лета многа? Возлюбившему сладость поста было ли бы приятно мне приближаться к тем, от которых исходит тяжкий воздух из обремененного чревоугодием тела?

773

Обыкши скрываться от присных, не смотря на близость их, дабы внимать своей душе и Богу, могу ли не удаляться от тех, которые не внимают своей душе и Богу, которые любят выходить из ограды безмолвия, чтобы искать присных и знаемых, и с ними по большей части рассеяния и суеты? С терпением и любовию принимавший оскорбления от своих рабов, как могу иметь общение с теми, которые не соблюдают терпения в обращении с братиею, и на справедливые прещения начальствующих ответствуют ропотом»? Обитающие в сей обители да помыслят со вниманием о том, что говорит им призванный ныне обитать во храме сем преподобный Алексий, человек Божий; и да тщатся устроить себя так, чтобы несомненно могли иметь его благодатным стражем и охранителем обители своей, покровителем душ своих и споспешником спасения их. Аминь.

315. Беседа по освящении храма святой великомученицы Варвары, в Варваринском сиротском доме

(Говорена ноября 1-го; напечатана в Твор. Св. Отц. 1855 г. и в собр. 1861 г.) 1855 год

Священный Псалмопевец, в протяженном псалме, исполненном духа молитвы, любви к Богу и учения духовного, после молитвенного воззвания к Богу: «вразуми мя, и научуся заповедем Твоим», с некою нечаянностию, как бы озаренный внезапным светом, восклицает: «разумех, Господи, яко правда судьбы Твоя» (Псал. CXVIII. 73, 75). Видно, пред сим, смотря на свою жизнь и на некоторые происшествия, был он в недоумении о судьбах Божиих. Видно, встречал он такие события, о которых разум его умел только спрашивать: каким образом, почему и для чего сие устроено или допущено Провидением Божиим, и какая в сем правда судеб Божиих, но не умел дать на сие ответа. Как же просветилось неведение, и разрешились недоумения? – Он не домогался постигнуть в тайны судеб Божиих, он желал только "научиться заповедям" Божиим, достаточно уразуметь волю Божию, чтобы благоугождать Богу, и о сем молился: «вразуми мя, и научуся заповедем Твоим». И сия простая, смиренная молитва привлекла ему свет, который озарил его не только познанием заповедей Божиих и спасительной воли Божией, но и откровением таин и разумением сокровенной правды судеб Божиих: «разумех, Господи, яко правда судьбы Твоя». Сей духовный опыт святого мужа преподает нам достойные глубокого внимания наставления. Не смущайся, когда встречаешь события скорбные или тягостные, и тебе непонятно, как оне допущены Провидением Божиим, и как согласить их с правдою и благостию Божиею. Не думай, что там уже и нет правды Божией, где не усматривает ее твое не тонкое око. Не усиливайся проникать в тайны судеб Божиих. Не дерзали на сие и Святые. Пойми то, что можно и нужно понять прежде прочего, именно, что твой разум один недостаточен не только для проницания в тайны Божиих судеб, но и для разумения заповедей Божиих во всем их пространстве и глубине, и в разнообразном их приложении к жизни внутренней и внешней; и что для сего надобно приобрести дар разумения усердною молитвою к Богу: «вразуми мя, и научуся заповедем Твоим». Уразумей сию утешительную истину, что искреннее и деятельное желание научиться заповедям Божиим, и исполнять волю Божию, может возвысить душу к нему, и привлечь ей молнию духовного света, не ослепляющую и поражающую, но просвещающую не только ведением правого пути жизни, но и откровением таин правды Божией. Предложенные теперь размышления, употребительные с пользою всегда и везде, особенно не чужды настоящему времени и сему месту. В естественном порядке то, чтобы потомки созидали памятники предкам, дети – родителям. Но сей храм, с прилежащим ему благотворительным учреждением, есть памятник от предков потомкам, от родителя детям. Два сына его, тщательно в благочестивом благонравии воспитанные, достигшие возраста, который мог обещать ему вскоре сыны сынов, прешли в невидимый дом Отца небесного. Дщерь уже начавшая исполнять подобную надежду, сделавшись супругою и матерью, подобно братьям, поспешно удалилась за пределы видимого, унося с собою и свое потомство. Надежда для отца семейства еще осталась: но много уже надежд утрачено безвозвратно. Темен облак судьбы над сими событиями. Но благословен Владыка судеб, Отец щедрот, Бог утешения. Огорченную любовь к детям Он вразумил искать утешения в любви к ближним, в деле человеколюбия. Утешение, без сомнения, обретено. Можно ли обрести и свет, для усмотрения правды и благости Божиих судеб, сквозь сумрак событий не светлых и не радостных? – Кажется, можно. Случилось, что душа юноши открылась мне до глубины своей. Он искал разрешения своего недоумения. Видел желание родителя ввести его в супружескую жизнь, тогда как сам желал посвятить жизнь свою Богу в девстве. В нем поставлены были в борьбу две добродетели: почтение к родителю и любовь к девству. Не хотел он отказать родителю в его желании: не хотел отказаться и от любви к девству. Я дал ему совет, чтобы он, не прекословя родителю, просил себе времени на размышление, и между тем прилежно прибегал к Богу с молитвою: «скажи мне, Господи, путь, в оньже пойду, яко к Тебе взях душу мою» (Псал. CXLII. 8). Господь внял молитве; прекратил затруднение; сохранил добродетель: – чрез недолгое время взял к Себе юношу, сохранившего и девство и почтение к родителю. Не бессмертный ли это луч света из гроба? Не видите ли здесь правды и благости судеб Божиих? И судьба приснопамятной рабы Божией болярыни Варвары, оплаканная в свое время любовию родительскою, не должна ли ныне быть благословлена, и впредь благословляема, любовию христианскою? Увяло юное древо, и упал в землю ранний недозрелый плод: но явилось искусство, действием котораго возникает сад, начинающий приносить нового рода плоды, имеющие возобновляться непрерывно. Не оставившая по себе естественного потомства получает искусственное потомство, рожденное и рождаемое не от плоти и крови, но от духа любви христианской. Если "благословением» признается видеть своих «сынов..., яко новосаждения масличная окрест трапезы» (Псал. CXXVII. 4–5): меньшее ли благословение, даже не высшее ли благословение – по человеколюбию собрать множество чужих сынов или дщерей, сирых, беспомощных, наполнить ими дом, уготовать им трапезу, одежду, покой, полезное наставление, и наипаче вести их к Богу посредством учения веры, посредством молитвы и святыни храма? Пекущиеся о своих детях следуют влечению природы

774

: христиански призревающий и воспитывающий чужих беспомощных детей приносит бескорыстное служение отечеству земному и небесному, и Самому Отцу небесному. Небесный "Отец сирых" (Пс. 67:6) и беспомощных являет им Свою благость, возбуждая в сердце человека сострадательное желание расточать на них свои сокровища: Бог правды собирает сии тленные сокровища и составляет из них для благотворящего нетленное сокровище на небесах. «Расточи, даде убогим: правда его пребывает в век века» (Псал. CXI. 9). Дадим славу судьбам Божиим, часто для нас непонятным, но всегда правым и благим, которые иногда путем мрака ведут к свету, лишением утешения естественного – к утешению благодатному. Если иногда не достигаем того, чтобы могли мы сказать: «разумех, Господи, яко правда судьбы Твоя»: научимся по крайней мере говорить: верую, Господи, «яко правда судьбы Твоя»; и с упованием покоряюсь им. Похвалим в ближнем, – и в наставление самим себе похвалим – искусство врачевать скорбь деланием добра. Это врачевство превосходное. Сорадуясь благотворению и приемлющим благодеяния, пожелаем, чтобы насажденное человеком возрастил Бог. Христе человеколюбче, рекий некогда: «оставите детей приходити ко Мне» (Мк. X. 14)! Се пред Тобою сонм детей. Никто не возбраняет им приходити к Тебе, но мы тщимся приближить их к Тебе, и приклонить под осенение Твоей десницы. Благослови и благословляй их, да возрастают в благочестии и благонравии; да будут достойны общества христианского, да соделаются чадами царствия Твоего вечного. Аминь.

316. Беседа по освящении храма Нерукотворенного Образа Господня в здании Барыковской богадельни

(Говорена ноября 17-го; напечатана в Твор. Св. Отц. в 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1855 год

Мы же вси откровеным лицем славу Господню взирающе, в тойжде образ преобразуемся от славы в славу, якоже от Господня Духа (2Кор. III. 18). Образ Господень освятил предварительно сие место: потом благоговение к Образу Господню посвятило ему сей храм. За сорок три года пред сим вражеская святотатственная рука коснулась храма сего, и, в следствие сего, прекращено было в нем священнослужение. Но Господень Образ сохранил себя от святотатственной руки; и сохранил свой храм от совершенного уничтожения; впрочем, на время оставил его не столько в действии, сколько в надежде и ожидании. Долго смотрели мы на сей храм, не желая уничтожить его, но и не встречая условий, при которых могли бы возвратить ему полное и непрерывное

775

священнодействие. Молитвенники приходили к Образу Господню: но Царь славы не входил в двери алтаря сего, для совершения великого таинства Тела и Крови Своей. "Время всякой вещи под небесем» (Еккл. III. 1), сказал проницательный наблюдатель событий в мире. Наконец, надежда и ожидание оказались тщетными. Молящийся пред сим Образом Господним ощутил благодатный плод молитвы: и дар возбудил благодарность

776

. Благоговение и человеколюбие соединились, чтобы не только храму сему возвратить вполне святыню его, но и дом сей посвятить на дело Божие, – на дело призрения беспомощных. Сие дело одного лица сделалось делом общества, одушевленного тем же духом благоговения и человеколюбия: и храм сей облекся в благолепие, какого не имел от начала. «Да узрят нищии и возвеселятся» (Псал. LXVIII. 33). «Да возвеселится сердце ищущих Господа» (Пс. CIV. 3). Да прославят верующие Господа, судьбами Своими воздающего честь святому Своему Образу. И не безвременно теперь для благоговейных поклонников Образа Господня помыслить, как можно и должно нам воздавать ему подобающую честь и славу. Обыкновенно мы приближаемся к Образу Христову, и взираем на него, с мыслию и чувством благоговения. Достойно и праведно! Потому что посредством изображения приближаемся и взираем к Самому изображенному, к Господу нашему Иисусу Христу, воплощенному Сыну Божию. Покланяемся пред Образом Христовым. Прилично и знаменательно! Это есть свойственное человеку выражение смирения пред величеством Богочеловека. Возжигаем пред Образом Христовым свещу. Издревле сие было знамением являющегося величества, и благоговения пред величеством. И в скинии Моисеевой, и в Храме Соломоновом пред святынею, прообразовавшею Христа, горел седмисветный светильник, который также был прообразованием света Христова. Поставляя пред Образом Христа горящую свещу, мы сим действием как бы говорим Ему: Ты еси не вещественный свет мира; приими от нас наименее вещественное приношение – свет и огнь, и воздаждь нам внутренний благодатный свет уму и огнь сердцу. Дерзаем прикасаться к Образу Христову и целовать оный. Дерзновение утешительное для верующего! Это есть видимое знамение невидимого "прикосновения» веры (Лук. VIII. 46), движение благочестивого усердия в сретение чаемому снисхождению благодати. Пред Образом Христовым возносим молитву Христу Богу. Премудрое в простоте учреждение! Благотворная помощь

777

молитвеннику! Чтобы невидимость и непостижимость Божества не казались отсутствием Его, чтобы ища присутствия Божия ум не впал в представления мечтательные, чтобы мысли сосредоточивались и охранялись от рассеяния, святый Образ "Бога, явившагося во плоти

778

" (1Тим. 3:16), предстоит в одно время и зрению чувственному и созерцанию духовному, и собирает мысли и чувства внешние и внутренние к одному созерцанию Божественного. Когда, по молитве нашей или других пред Образом Христовым, приемлем или видим Божие благодеяние: мы удивляемся, радуемся, сорадуемся, хвалим и благодарим Христа Бога; и наша вера получает новое побуждение прибегать к источнику благодати, с особенною очевидностию для нас открывшемуся. Все сии душевные движения соответствуют существу дела и нашей обязанности. Все ли таким образом совершено? Довольно ли сего? – Не спешите отвечать: довольно. Иной из нас приближился к Образу Господню, поклонился ему, произнес или выслушал молитву, может быть, даже получил благодеяние с благодарностию: но потом удалился от Образа Господня не только телом, но и духом; перестал на него взирать не оком только, но и умом; рассыпал свои взоры по суетам и прелестям мира; угасил кадило своей молитвы; наполнил свою душу образами, или, вернее сказать, идолами страстей и вожделений. Какую же принес он жертву Христу? Что значит несколько слов, которые имели в себе молитвенное значение, но не дух молитвы в произносящем их, и которые исчезли в воздухе? Что значит минутная благодарность, которая исчезла в сердце? Что приобрел он себе? Не все ли утрачено, если что и было приобретено? Что же нужно еще, чтобы нам быть истинными, достойными, Богоугодными чтителями Образа Господня? – Послушаем одного из таких чтителей, и поучимся. "Мы... вси, – говорит святый Апостол Павел, – откровеным лицем славу Господню взирающе, в тойжде образ преобразуемся от славы в славу, якоже от Господня Духа». Приметьте, что он говорит не о себе одном, а о "всех»; следственно, говорит не об особенном преимуществе мужа Богодухновеннаго, а о действии и состоянии, которое доступно многим, и в некоторой степени «всем». "Мы... вси, – говорит, – откровеным лицем славу Господню взираем», то есть, взираем не просто на лице Христово, но на "славу" Его, сущую внутрь

779

, на свет Его Божественной истины, Его добродетелей и совершенств; взираем, не как зрители бездейственные, но представляем светоносному лицу Христову душу нашу, как зеркало для принятия света Его; приемля же и усвояя сей благодатный свет, и сами "в тойжде образ преобразуемся», – по мере нашей возможности деятельно впечатлеваем в нашей душе и в нашей жизни черты Христовой истины и Христовых добродетелей; «преобразуемся от славы в славу», непрерывно стараясь возрастать в уподоблении образу Христову; и все сие действуется в нас не так, как можно было бы ожидать от человеческой природы, оставленной себе самой, но как должно быть «от Господня Духа», подаваемого верующим. Невнимательный к истинной жизни духовной, может быть, скажет: неужели каждому из нас надобно преобразиться в образ Христов? Как это можно? – Что это надобно, в том удостоверяет нас верное слово Божие: «ихже... предуведе», то есть, в которых людях Бог предусмотрел искреннее и неизменное желание благоугождать Ему, и достигнуть вечного спасения: «тех и предустави сообразными быти образу Сына Своего» (Римл. VIII. 29). Если же предопределил Бог сделать нас сообразными образу Сына Своего: то, конечно, сделал сие и возможным, и даже удобным. Христос Спаситель отчасти Сам написал Свой образ, когда сказал: «кроток есмь и смирен сердцем». И с сим вместе показал и то, как можем мы преображаться в сей образ: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Матф. XI. 29). Изгладь в душе твоей черты гневливости и гордости; положи в ней черты кротости и смирения: и ты положишь в себе черты образа Христова. По сему примеру, взирая оком чувственным на образ Христа Спасителя видимый, да взираем прилежно оком ума и сердца на образ Его духовный. И просвещая себя светом истины Его, и подражая, елико можем, явленным в земном житии Его добродетелям, Его ревности о славе Отца небесного, Его приснопребыванию в молитве, Его благости и человеколюбию, Его кротости и смирению, Его терпению и послушанию воле Отца небесного даже до смерти, "в тойжде образ" да «преобразуемся от славы в славу, якоже от Господня Духа». Аще и недостойни есмы; не обезнадежим себя: но неослабным подвигом да подвизаемся, чтобы достигнуть сей благодати, отверзающей единственный вход в славу вечную. Аминь.

317. Беседа пред благодарственным молебствием, по прекращении губительной болезни

(Говорена в Чудове мон. декабря 18-го; напечат. в собр. 1861 г.) 1855 год

Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся ему с трепетом (Пс. II. 11). Собравшиеся здесь ныне собрались, думаю, с некоторою радостию. Мы приносим исповедание и благодарение Богу, после того, как Он, по правде Своей, посетил град сей нашествием губительной болезни, и некоторых из обитателей его восхитил скорою смертию, некоторых устрашил близостию смерти, некоторых сокрушил печалию о похищенных смертию, но, по милосердию Своему, не попустил губительной болезни поразить многих, и, наконец, рек Ангелу смерти: «довольно ныне; отъими руку твою» (2Цар. XXIV. 16). Поколику бедствие страшно или печально: потолику освобождение от бедствия радостно. Но мы уже не раз имели радость, подобную нынешней

780

: и потом не раз постигало нас бедствие, о прекращении которого радовались; Ангел смерти возвращался и вновь простирал над нами свой мечь. Посему, не надобно ли нынешнюю радость нашу растворить доброю мерою страха? Да. Мы предлагали уже прежде, освобожденному тогда от губительной болезни, граду сему вразумляющее и предохраняющее слово Христово: «се здрав еси; ктому не согрешай». Видно, надобно ныне повторить оное с большею строгостию и с угрозою: «се здрав еси; ктому не согрешай, да не горше ти что будет» (Иоан. V. 14). Слово Божие учит нас, не только при особенных обстоятельствах, но и вообще нашу пред Богом радость, и даже всякое действование наше соединять со страхом Божиим. «Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом». Если бы мы и не имели причины страшиться особенных грозных посещений Божиих: страх пред Богом тем не менее был бы нашею обязанностию. И если бы он не был нашею обязанностию: тем не менее он был бы нам свойствен, как естественное для нас чувство в отношении к Существу высочайшему. И если бы страх Божий не являлся в нас, как чувство, для нас естественное: нам надлежало бы, и надлежит, стараться возбудить оный в себе, как чувство, для нас благопотребное и благотворное. Призываемый пред лице Царя, если и не чувствует себя виновным пред ним, и не имеет причины опасаться гнева его, если даже видит в призвании знак благоволения его, и знает, что Царь не желает видеть его в страхе, чувствует, однако, более или менее в присутствии его страх, или рассудительный, происходящий от опасения погрешить пред ним словом или поступком, и явиться недостойным его внимания, или просто невольный и безотчетный. Если таково может быть впечатление присутствующаго величия земного: не безмерно ли сильнейшее должно быть действие на нас величия небесного, которое никогда и нигде от нас не отсутствует, которое проницает нас всеведением, объемлет всемогуществом, и единственно своею силою и милостию поддерживает нас, чтобы мы не низверглись в ничтожество, из которого возведены, или, что хуже ничтожества, в темноогненное лжебытие адское? При сем размышлении не иначе, как с удивлением и страхом надобно вспомнить, что мы даже в те места, в которых признаем особенное таинственное присутствие Божие, в храмы Божии, входим иногда без страха Божия; и здесь, в присутствии Царя Небесного, позволяем себе то, чего не позволили бы себе в присутствии Царя земного. Пророк Исаия видел видение в храме Иерусалимском. Храм был исполнен славы. Господь явился «на престоле высоце и превознесенне». Окрест Его стояли «Серафимы, ...шесть крил единому, и шесть крил другому; и двема убо покрываху лица своя, двема же покрываху ноги своя, и двема летаху» (Иса. VI. 1–2). Видишь ли сын персти? Горние благодатные сынове Божии, чистые духи высшего чина, ближайшие предстоятели Престола Божия, светы вторые (по слову Отцев), полные сосуды света, переливающие его на низшие чины небесные, не дерзают взирать на свет несозданный, не смеют предстоять Ему с открытым лицем, благоговейно закрывают очи, уста, лица свои двумя крилами, или, по выражению церковному, «страхом покрываются». И ты ли сын персти, изгнанник рая, раб еще только ищущий небесного усыновления, – ты ли, быв удостоен стоять недалеко от таинственного Престола Божия, забываешь, кому предстоишь, блуждаешь, необузданными взорами, мысленными и чувственными, между Святынею и суетою, сеешь, как плевелы между пшеницею, чуждые святыне слова между гласами молитв и славословий? – Да не покажется сие кому нибудь слишком тяжким негодованием. Если негодую: то прежде всех на себя. Желаю, чтобы сказанное мною не пало ни на кого из предстоящих, как заслуженное обличение. Думаю, что смиряющее слово никогда не излишне, если не для исправления, то для предостережения от вредного рассеяния, и для возведения на высшую степень благоговейного внимания приближающихся во храме к Богу и Святыне Его. Не для святых только мест и времен благопотребен страх Божий. По наставлению слова Божия, мы должны иметь его всегдашним спутником, собеседником, охранителем, помощником в благоустроении нашей жизни временной так, чтобы она могла быть преддверием жизни вечно блаженной. Хочешь ли стяжать премудрость? – Стяжи страх Божий. «Начало премудрости страх Господень» (Пс. CX. 10), и не только начало, но даже «исполнение премудрости еже боятися Господа» (Сир. I. 16). Хочешь ли освободиться от грехов, отражать успешно искушения греховные, избавиться от гнева Божия за грехи? – «Страх Господень отреяет грехи, и пребываяй... в нем отвратит нев" (Сир. I. 21). Хочешь ли достигнуть истинной любви к Богу, которая есть совершенство жизни? – «Страх Господень... на стезях любления поставляет» (Сир. I. 13). Хочешь ли обеспечить себе благополучный и благонадежный для будущего конец жизни? – Обезпечь страхом Божиим. «Боящемуся Господа благо будет напоследок, и в день скончания своего обрящет благодать» (Сир. I. 13). Страх Божий силен избавить тебя от всякого иного страха. "Боящийся Господа ничего не убоится и не устрашится; Той бо надежда ему» (Сир. XXXIV. 14). Братия! Не тою же ли благою и праведною судьбою Господь владычествует над нами ныне, какую Он скорбящему от бедствий, и в недоумение приведенному, народу Своему возвещал чрез Пророка: «возсияет вам боящимся имене Моего солнце правды, и исцеление в крилех его: и изыдете, и взыграете, якоже тельцы от уз разрешени, и поперете беззаконники, и будут пепел под ногама вашими?» (Малах. IV. 2–3). Отчего же не совсем так ныне с нами? Находит грозящая болезнь; – приходит «исцеление»; – и вновь грозящая болезнь находит. Видим неправедных врагов, "попранных» нашим воинством: но они восстают, укрепляются, и темная туча брани не рассевается, и «солнце правды» и мира не "возсиявает». От чего это? Не от того ли, что Господь, испытующий наши сердца, не обретает нас истинно и деятельно "боящимися имени Его», и потому еще не усвояет нам права на полноту благодатного обетования Его. Если мы еще не научились бояться Бога смиренным страхом созданий, исчезающих пред величием Творца, чистым страхом сынов, благоговеющих пред любящим отцем: начнем по крайней мере свое исправление страхом рабов, признающих себя недостойными, повинными, праведно наказуемыми, но желающих умилостивить Господа своего, и не теряющих надежды на Его милосердие. Но да не оцепенеем в бесплодном страхе рабов лукавых, которые трепещут пред наказующим, и возвращаются к тому, чем заслужили наказание. «Работайте Господеви», – трудитесь усердно и неослабно в исполнении воли Его и заповедей Его, «со страхом», – чтобы не оскорбить Его нарушением воли Его; и «радуйтеся Ему», – в уповании на Его милосердие, но «с трепетом», – памятуя свое пред Ним недостоинство и ничтожество. Аминь.

318. Беседа пред молебствием и присягою Московского Дворянства, пред начатием избрания в должности

(Говорена в Чуд. мон. января 3; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Не возмеши имене Господа Бога твоего всуе: не очистит бо Господь приемлющаго имя Его всуе (Исх. XX. 7). Из целой области, мужи возвышенного в государстве и наследственными преимуществами отличенного звания собрались здесь, чтобы молитвою освятить начало, и удостоверительною клятвою обеспечить совершение и последствия важного дела. Державная власть доверила вам, и, по ее доверию, вы предприемлете ныне избрать блюстителей правосудия и благоустройства, как собственно для вашего звания, так и для разных частей здешней области. Благословенна благочестивая власть, призывающая к молитве пред начатием важного дела общественного. Это значит, связывать царство земное с небесным, царство человеческое с царствием Божиим. Это значит ограниченную правительственную мудрость озарять светом беспредельной премудрости, правящей небом и землею. Это значит, для правительственной деятельности почерпать силу в океане всемогущей силы, которая носит и движет все сотворенное. Да сотворит благодать Божия, и при ней ваша добрая воля, чтобы никто из призванных к настоящей молитве не оказался чуждым дара, за которым пришел, чтобы не отражал кто-либо холодностию и невнимательностию того, что другие привлекают верою и усердием. «Аминь глаголю вам, – глаголет Христос Спаситель, – яко Аще два от вас совещаета на земли о всякой вещи, еяже Аще просита, будет има от Отца Моего, иже на небесех» (Матф. XVIII. 19). Что значит, что двум обещает Он сие, а не одному? – Хощет вразумить чрез сие нас, что в молитве единодушное усердие многих увеличивает силу каждого и всех. Уразумейте же и убедите себя, сколь великую помощь предприемлемому делу обрести можете, если столь многие, как бы единою душею и сердцем, "совещаете ...о... вещи, еяже... просите ...от Отца" небесного. И, согласно с сим разумением, просите Его единодушно, да дарует каждому из вас свет усмотреть истинно полезное для общества, решимость избрать оное, твердость держаться разумно избранного, проницательность, чтобы не обмануться ложными видами, благонамеренность, чтобы не увлечься пристрастием или своекорыстием, ревность к общему благу, чтобы не воздремать в лености тогда, как Отечество свышеобыкновенного требует бодрствования и деятельности. Вместе с молитвою предмет настоящего вашего собрания есть еще удостоверительная клятва. Теперь избиратели дадут клятву именем Божиим, что произнесут свои мнения о избираемых по долгу, совести, правде и чести. Потом избранные дадут клятву именем Божиим, что по долгу, совести, правде и чести будут поступать в должностях, в которые избраны. Если для непогрешительного и успешного совершения всякого дела много может усердная молитва: то почему в некоторых случаях сия великая помощь нашей доброй воле признается как бы неудовлетворительною; и требуется еще клятва именем Божиим? – Во-первых, потому, что добрая воля не у всех и не всегда непоколебима; во-вторых, потому, что добрая или недобрая воля, благонамеренность или неблагонамеренность, скрываются в душе действующего, и невидимы другим. Прияв силу от молитвы, ты приступаешь к делу общества и должности с решимостию действовать верно, с надеждою действовать общеполезно. Но могут встретиться препятствия, искушения, прельщения, опасения: добрая воля может поколебаться, и удалить от себя благодать молитвы. На сей случай предстанет тебе, как новая опора для подкрепления доброй воли, данная тобою клятва именем Божиим, и с нею страх всевидящего и нелицеприятного Судии Бога. Ты действуешь для правительства и общества с добрым намерением: положим, что знающие тебя верят сему; но незнающих тебя конечно более, нежели знающих; может случиться, что иные не поймут твоего дела, иные, предусматривая, что верность твоя может быть искушаема прельщениями, лишениями, опасностями, усомнятся в ее непоколебимости; а иные, по собственной неблагонамеренности, припишут твоему делу недоброе намерение, и распространят недоверие к тебе. Подобным образом случиться может недостаток доверия и у тебя к другим, и у многих ко многим. Что должно из сего произойти? – Очевидно, недостаток взаимного общественного доверия: при недостатке общественного доверия, может ли быть общественное единство? При недостатке общественного единства, может ли вполне раскрыться и правильно действовать общественная сила? Как же может существовать общество? Как поддержать его? – Не тверды земные основания; ломки плотские опоры: найдите для общества утверждение и опору в крепости Божией, в силе имени Божия. Призовите Бога во свидетельство и в помощь вашей верности, которую вы решились хранить, в отмщение вашей неверности, которой вы решились не позволять себе; иначе сказать, дайте клятву именем Божиим. После сего, каждый верующий в Бога, подобно вам, должен верить вашей верности в делах правительства и общества, потому что верит помощи Божией, торжественно вами призванной; потому что верит верности Божией, которая, без сомнения, оправдает вверяющихся ей, и не попустит святому имени Божию ненаказанно быть покровом неверности. Так удостоверительная клятва именем Божиим утверждает, подкрепляет, охраняет общественное доверие, и в следствие того общественное единство и общественную силу. Сколь благопотребна удостоверительная клятва в важных делах, сие можно усмотреть и из того, что ее вводит в употребление – кто, думали бы вы? какой царь? какой законодатель? – Сам Бог. «Мною самем кляхся», глаголет Он Аврааму, удостоверяя его в будущем исполнении великого обетования: «благословятся о семени твоем вси язы ́цы земнии» (Быт. XXII. 16, 18). Неужели Авраам без клятвы не поверил бы Богу, и особенно, когда имел уже опыты откровений Его и чудесных благодеяний? Нет причины подозревать Авраама в таком дерзновенном недоверии. Для чего же употребил Господь клятву? – Для того, чтобы научить нас, в делах, в которых удостоверение необыкновенно нужно, и вместе необыкновенно трудно, утверждать и ограждать верность клятвою во имя Божие. Есть сие учение и в третьей заповеди десятословия. Когда она говорит: «не возмеши имене Господа Бога твоего всуе»: чрез сие она предостерегает от невнимательного употребления имени Божия без нужды, в случаях маловажных, дабы сею неблагоговейною привычкою не ослаблялось ощущение силы имени Божия в молитве и в клятве. А когда присовокупляет, что «не очистит... Господь приемлющаго имя Его всуе»: она угрожает клятвопреступнику и подкрепляет верность в данной клятве. Внимательные наблюдатели могут видеть в событиях, как поразительно иногда изреченную в законе Божием угрозу клятвопреступникам Провидение Божие приводит в самое действие. Вспомним одно древнее происшествие. Иисус Навин, при взятии первого по вступлении в обетованную землю города Иерихона, все драгоценности его назначил в приношение Богу, а все прочее на истребление мечем и огнем; и клятвою обязал народ исполнить сие верно. Ахар нарушил клятву, похитив одежду, деньги и золотой сосуд. Что же произошло? Победоносный дотоле Израиль, пред малым городом Гаем, внезапно потерпел поражение. От чего это? – Сие изъяснил Сам Бог: «клятва есть в вас», то есть клятвопреступление; «не ...можете стати пред враги вашими, дóндеже измете от себе самих клятву» (Нав. VII. 13). И в след за тем, по повелению Божию, посредством жребия открыт таившийся клятвопреступник, и побит камнями: и чрез сие дело правосудия над клятвопреступником возвращено Израилю Божие благоволение и победоносная сила. Какой страшный пример! Одно клятвопреступное дело, один клятвопреступник тяжко вредит целому народу, и только особенная помощь Божия прекращает вред. Суд Божий не коснит обличить и поразить клятвопреступника, против которого не было ни свидетельства, ни доказательства, и которого, вероятно, никогда не нашел бы обыкновенный суд человеческий. Внимай сему, дающий клятву именем Божиим; внимай себе; внимай делу и служению, к которому обязуешься священною клятвою. Исполняй оное с неослабною и непоколебимою верностию. И если бы какой соблазн, корысть, пристрастие, прельщение, угроза, человекоугодие приступили к тебе, чтобы поколебать твою верность: не слушай обаяний, но скажи себе: вспомни Ахара! Вкуси горькое слово сие, как предохранительное врачевство: и, если хочешь, покрой горечь, также здравою, сладостию Давидова песнопения: «Господи, кто обитает в жилищи Твоем? – Ходяй непорочен, и делаяй правду, – кленыйся, ...и не отметаяйся» (Псал. 14:1, 2, 4). Аминь.

319. Беседа по освящении храма Святителя Алексия, в Рогожской слободе

(Говорена января 22; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Помяни, Господи, Давида и всю кротость его (Псал. CXXXI. 1). Сими словами начинается один из псалмов, поемых во время освящения храма. Кто это поминает Давида? Для чего поминает? Что значит сей псалом? И для чего Богомудрые Отцы наши заповедали нам петь его при освящении храма? – Сии вопросы благовременны теперь, и могут вести нас к полезным размышлениям. «Помяни, Господи, Давида и всю кротость его». Кто ж это в псалме поминает царя Давида? – Должно думать, что это сын его, царь Соломон. К сей мысли ведут следующие слова сего псалма: «воскресни, Господи, в покой Твой, Ты и кивот святыни Твоея» (Пс.131:8). Слова сии относятся к освящению храма иерусалимского. В освящении его важнейшее действие было то, что руками священников внесен в оный кивот завета Господня с Богоначертанными скрижалями заповедей, и поставлен во внутренней, главнейшей части оного, подобной нашему алтарю. На сие священное действие взирает Псалмопевец, и возносит к Богу сию молитву: «воскресни, Господи, в покой Твой, Ты и кивот святыни Твоея». То есть: присутствуя невидимо в знамении святого кивота, востани Господи, от места покоя Твоего в древней скинии и вниди в новое место покоя в новосозданном храме. – Кто же мог приносить молитву сию во время освящения храма иерусалимского, как не Соломон, который, по сказанию книги Царств, и создал храм сей, и освящение его торжествовал, и особенную молитву при освящении его произнес? На Соломона еще яснее указывают следующие слова продолжаемой во псалме молитвы: «Давида ради раба Твоего, не отврати лице помазаннаго Твоего» (Пс. 131:10). Помазанник, который во время освящения храма иерусалимского просит от Бога милости, ради Давида, очевидно, есть царь Соломон. Но для чего Соломон, при освящении храма, поминает Давида? – На сие сам он ответствует словами псалма: «яко клятся Господеви, обещася Богу Иаковлю: Аще вниду в селение дому моего, или взыду на одр постели моея, Аще дам сон очима моима, и веждома моима дремание, и покой скраниама моима: дóндеже обрящу место Господеви, селение Богу Иаковлю» (Пс.131:2–5). То есть: Давид имел такое усердное желание создать храм Богу, что с клятвою обещался, не давать себе покоя, доколе не найдет, по крайней мере, угодного Богу места для храма, которого действительное создание судьбою Божиею предоставлено было сыну его. И Давид исполнил сие обещание, назначив место для храма, по явлению Ангела, и во множестве приготовив для него драгоценности и разные вещества, потребные для созидания, а также и чертежи предполагаемого храма. Итак Соломон, при освящении храма, поминает Давида, как начинателя храмоздательства, дабы представить его в благоволение Божие, за его усердие ко храму; но с тем вместе поминает его и как угодника Божия, дабы его молитвою подкрепить свою молитву о новосозданном храме. «Давида ради, – говорит он, – не отврати лице помазаннаго Твоего». Из сказанного доселе можно уразуметь, что значит и весь псалом, нами рассматриваемый. Он есть молитвенная песнь, при освящении храма иерусалимского. А из сего не трудно уже понять и то, почему сей псалом воспевается при освящении храма христианского. Как Моисеев "закон" был, по слову Апостола «пестун... во Христа» (Гал. III. 24), то есть, руководитель ко Христу: то и ветхозаконный храм иерусалимский был приготовлением к новоблагодатному храму христианскому, и заключал в себе предварительные образы наших таинств. Итак, прилично, при торжестве новой благодати, воспомянуть ее древние предзнаменования, и для того воспользоваться словами Богодухновенного Псалмопевца. Это тем приличнее, что происходившее в освящении храма иерусалимского, и указанное в псалме, примечательным образом повторяется в освящении храма христианского. Как там, в знамении кивота Господня, "воскресе Господь в покой Свой», вступил и вселился во Святая Святых Своею святынею и благодатию: так и здесь в знамении святых мощей, «вниде Царь славы» (Пс. 23:9), вступил во храм и во святый алтарь Бог всесвятый, и во святых почивающий, и отныне обитает здесь Своею святынею и благодатию. Братия! Песнь Соломонова, воспетая ради освящения храма, воспета во услышание всех вас, следственно и ради вашего назидания. Слышите, что Соломон в освящаемом храме поминает усопшего родителя своего Давида. Примечайте, откуда идет церковный обычай поминать пред Богом усопших в вере. Как он глубоко древен! На каких высоких и святых примерах основан! Не забывайте и вы во святом храме, молитвою веры и любви, поминать отшедших от жития сего, присных по естеству, по вере, по благотворительному участию в созидании и благоукрашении храма. Слышите, что Соломон частию молится о усопшем Давиде: «помяни, Господи, Давида», частию его молитвою надеется обратить на себя милосердое око Божие: «Давида ради раба Твоего, не отврати лице помазаннаго Твоего». Усматривайте в сем указание на сугубую силу молитвеннаго поминовения усопших. Если вы поминаете отшедшего из сей временной жизни с верою, но не с довольными плодами покаяния и благоделания: то Бог, в милосердии Своем, поминает его ради вашей молитвы, и мир вашей веры передает душе отшедшего, к ее упокоению. А если поминаете, как Соломон Давида, преставльшегося в вере и благоделании, во благодати и святыне: то молитва любви вашей возбуждает его любовь и молитву, и вы, ради его молитвы, как Соломон ради Давида, приобретаете себе благодатное призрение Божие. Слышите, что Соломон, минуя многие подвиги Давида и добродетели, особенно поминает его пред Богом за благочестивое усердие ко храму. Заключайте из сего, как важно благочестивое усердие ко храму Господню, как оно благоугодно Богу, как способно утвердить человека в блаженном уповании. Соломон не сомневался, что Бог во благоволении помянет Давида, хотя сей не создал храма Господня, а только усердствовал создать, и сделал для того предварительные приношения. Из сего примера познавайте, что всякое дело усердия ко храму Господню, всякое благочестивое приношение Богоугодно и душеполезно. Если можешь, принеси Богу обильный дар: обильно посеяв твое усердное даяние, обильно и пожнешь благодатное Божие воздаяние. Но если немного можешь: не смущайся малостию твоего дара. Вспомни евангельскую вдовицу, которая только две деньги положила в сокровище храма, но похвалена от Господа паче принесших многое; потому что принесла дар свой от всей своей души, от всей своей возможности. Но, паче всякого внешнего дара, да усердствуем, братия, Богу и храму Его самими собою. Когда настает время, особенно усвоенное Богу и храму Его, день праздника, час Божественной службы: берегитесь, чтобы вам не похищать у Бога принадлежащего Ему времени, и чтобы себя самих не отдать на сие время какой-нибудь твари, вместо Бога. Спешите отторгнуть себя от дел и попечений житейских, и добровольно и усердно представьте себя Богу во храме Его, да освятит он вас святынею своею, да одушевит молитвою, да просветит словом Евангелия и благодатию таинств, да оградит силою имени Божественнаго и креста Иисус Христова. Не говори мне, что ты можешь и дома приносить в жертву Богу дух сокрушенный, призывать имя Господа Иисуса, и ограждать себя крестным знамением. Знаю, что можешь: и желаю, чтобы ты не только мог, но и делал сие внимательно и постоянно: только можешь сие не без помощи храма Божия. Можешь пить воду в твоем доме; но надобно, чтобы по временам, ты приходил почерпать ее из источника или реки: подобно сему можешь и в твоем доме, и в уединенной храмине сердца твоего, вкушать от воды благодати в молитве: но надобно, чтобы, по временам, приходил ты почерпать воду благодати во храме Божием, где она особенно жива и живоносна, как в источнике, и обильна, как в реке. Некоторые, извиняя себя нуждою, которой в самом деле нет, увлекаясь желанием выгоды или удовольствия, во дни и часы, посвященные Богу и храму Его, устремляются на дела житейские. Увлечение сколь несправедливое, столь же не безопасное. Дела, которые вы незаконно делаете в праздничное, Богу принадлежащее, время, не принесут вам пользы, как незаконные. Оне, как нечистое примешение, внесут повреждение в те дела, которые вы законно делаете во время непраздничное, вместо того, что от освящения праздничного дня и от усердного посещения храма Божия пришло бы сугубое благословение и благопоспешество на дела дней работных. Если требуете в сем удостоверения, послушайте Пророка: «сице глаголет Господь Вседержитель: зане храм Мой есть пуст, вы же течете кийждо в дом свой, сего ради удержится небо от росы, и земля оскудит изношения своя» (Агг. I. 9–10). То есть: Поелику вы не приходите благословлять и прославлять Бога во храме Его: то не приидет от Него благословение на ваши дела вне храма Его. Господи Вседержителю! Призирай выну благодатно на сей новоосвященный храм. Помяни во благоволении Твоем возлюбивших благолепие дома Твоего; созижди в Твои храмы духовные воссоздавших сей вещественный храм; украси души украсивших его. Орошай благодатию Твоею души братий наших, и согревай сердца их любовию к Тебе и к жилищу святыни Твоея, да взыскуют они здесь прилежно Твоего благословения, и Твое благословение, созидающее и возращающее, сохраняющее и спасающее, да исходит отселе обильно на души их, и на дела их, и на все житие их. Яко Ты еси Источник благословений, преблагословенный во веки. Аминь.

320. Беседа в неделю о блудном сыне и на память Святителя Алексия

(Говорена в Чудове мон. февраля 12; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

В Евангелии слышали мы ныне притчу, о крайнем бедствии своевольного сына, и о милосердии отца к тому же сыну раскаявшемуся. Кто из нас так чист в своих делах и в своей совести, чтобы не имел причины раскаиваться, рассматривая свои поступки в отношении к своему собственному благу, в отношении к ближним, и наипаче в отношении к Богу? А как раскаяние есть только ощущаемая боль и страдание болящей грехом души: то кто, при раскаянии не имеет нужды в милосердии, которое утолило бы и уврачевало бы сию боль душевную? Итак, притча о милосердии к раскаявшемуся не должна пройти мимо нас. Повторяем ее по возможности в кратких и простых словах, чтобы потом внятнее было изъяснение подробностей ее. Некто имел два сына. Младший из них истребовал от отца часть имения, которую мог бы получить по наследству; удалился на чужую сторону; расточил имение, живя роскошно и распутно; подвергся голоду; пристав к одному из тамошних жителей, послан был пасти свиней; и не имел даже такой пищи, какою свиней кормят. Тогда он опомнился, пришел в себя и стал размышлять: сколько наемников у отца моего живут в довольстве! А я гибну голодом. Пойду к нему, и скажу: согрешил я на небо и пред тобою, и уже недостоин называться твоим сыном; определи меня в число твоих наемников. Отец, увидав его еще издали, сжалился над ним, вышел на встречу ему, обнял его, поцеловал: и, не дав ему договорить покаянной речи его, сказал рабам: оденьте его в лучшую одежду; дайте ему перстень на руку, и сапоги на ноги; заколите тучного тельца; составим веселое пиршество. Во время пиршества, старший сын, возвращаясь с поля, услышал веселые голоса в доме, и, узнав причину сего, не хотел войти. Отец вышел, и убеждал его. Но он изъявил негодование на то, что ему, много лет работающему для отца, никогда не сделано такого утешения, какого удостоен сын, расточивший имение отца с развратными людьми. На сие отец сказал: сын мой! ты всегда со мною, и все мое – твое. Надобно же было порадоваться о том, что брат твой был мертв и ожил; погиб и нашелся. Кого представляет сия притча под образом отца? – Бога, в отношении к человекам. Как сын имеет жизнь от отца, по рождению: так всякий человек имеет бытие и жизнь от Бога, по сотворению. Как сын при отце, все, что имеет, имеет от отца: так всякий человек, все, что имеет, первоначально имеет от Бога. Кого изображает притча в лице и действиях младшего сына? – Человека грешника. В каких бы ни был летах возраста, не зрел духовным возрастом, неоснователен, легкомыслен тот сын, который не понимает счастия быть близ сердца доброго отца, под мирным кровом дома его, и хочет удалиться без нужды, для того только, чтобы жить по своей воле. Подобно сему всегда незрел духовным возрастом, неоснователен, легкомыслен грешник, который не хочет признать блаженства быть с Богом посредством веры, молитвы, любви, "жить в помощи Вышняго, в крове Бога небеснаго» (Псал. XC. 1), и удаляется от воли Божией чистой, святой блаженнотворной, в свою волю плотскую, нечистую, и посему самому уже несчастную. Что значит в притче взятие и присвоение младшим сыном своей части отеческого имения? – Сим изображено начало греховного состояния, когда человек, на то, что имеет от Отца Небесного, и от Его Провидения, перестает взирать, как на дары Божии, а начинает смотреть, как на свою собственность, и с самоуслаждением думает: это моя способность, мое знание, мое искусство, мой подвиг, моя заслуга, мое достоинство, мое богатство; а за сим естественно последует то, что данные ему блага он и употреблять будет только для себя, а не для Бога. Остановись, чадо, и остерегись! Отсюда начинается путь, который может довести до расточения полученного достояния, до нищеты, до голода, до состяния пасущих свиния. Что значит удаление младшего сына от отца и дома его в чужую дальнюю страну? – Удаление грешника от Бога. Как он удаляется? – Очевидно не движением местным, потому что Бог вездесущ, но мыслию, волею, поступками нравственными. Когда ты помышляешь о Боге, молишься Ему: тогда ты с Богом. Когда забываешь Бога: тогда удаляешься от Него. Верою и любовию ты приближаешься и прилепляешься к Богу: оскудением любви, маловерием, неверием удаляешься от Него. По слову Христову: «имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя» (Иоан. XIV. 21), соблюдением заповедей Божиих и Христовых ты приближаешься к Богу и Христу; и напротив уклонением от исполнения их удаляешься от Бога и Христа. Когда ты в Церкви: ты в доме отеческом. Когда ты удалился от Церкви; утратил благодатное чувство, которое она вселяет в душу молитвою, словом Божиим, таинствами; погрузился охотно в мире греховном, преданном суете, обладаемом страстями, жадном к чувственным удовольствиям: – жаль тебя, – ты в стране чужой и далекой, и тем больше жаль, если сего не примечаешь. Что дает разуметь притча, когда говорит, что младший сын на чужой стороне жил распутно, и расточил имение? – Частию сим он буквально изображает жизнь некоторых грешников. О всех же вообще грешниках притча дает разуметь, что они, перенося свою любовь от предметов духовных и святых к чувственным и греховным, и к сим прилепляясь мыслями, желаниями, делами, чрез сие прелюбодействуют от любви Божией

781

, против чего и гремит пророческое слово: «се удаляющии себе от Тебе погибнут; потребил еси всякаго любодеющаго от Тебе» (Псал. LXXII. 27). К сей грозной судьбе грешники сами себя приближают, расточая грехом, не только благодатные, но и естественные блага, им дарованные. Роскошный расточает богатство. Сластолюбивый расточает сокровище здравия. Гордый неприметно расточает злато душевных сил, даже до лишения ума. Что значит в притче голод в чужой стране, постигший и удалившегося туда от дома отеческого, сына? – Сим означается то, что в мире греховном человек грешник только на краткое время может находить услаждение чувственное; но вскоре ощущает глад душевный, потому что греховный мир предлагает только тленные, скоро исчезающие услаждения, но душа человеческая нетленная нетленной и пищи требует. Сие знают не только те, которые очистили и возвысили свой вкус для пищи духовной, но и предавшие себя тому, чтобы полным ртом поглощать чувственные удовольствия. После недолгих опытов, часто слышим от них признание, что они разочарованы, и уже не знают, чем себя удовлетворить. Кто житель дальней страны, который послал несчастного сына пасти свиней? – Это диавол. Человек начинает играть грехом, как отрок врабием: но ранее или позже оказывается, что это игра с адским змием. Когда греховные желания закоснением и привычкою усиливаются и умножаются, а средства удовлетворения им оскудевают, и самое удовлетворение наскучивает: тогда настает для грешника мучительный, неутолимый глад, и сим искуситель пользуется, чтобы решительнее "уловить его в свою... волю» (2Тим. II. 26), и заставить голодного пасти свиней, то есть, непрестанно питать чувственные скотские похоти, и, в то же время, чувствовать их низость, грубость и неудовлетворительность. Изобразив крайнее бедствие грешника, притча показывает далее, как может он «возникнуть от диавольския сети» (2Тим. II. 26), и освободиться от порабощения греху. Заблуждший сын пришел в себя (Лк.15:17). Это начало обращения грешника к Богу. Прежде блуждал он мыслями и желаниями вне себя, по предметам своих страстей и похотей, и, когда скучал от их неудовлетворительности, в них же искал для себя новых обаяний. Счастливо для него крайнее бедствие вне, которое обращает его внутрь. Вошед в себя, он яснее сознает, чего требует душа его, и как многого ей недостает; воспоминает Отца небесного, и блага, которых лишился чрез удаление от Него; и решается возвратиться к Нему, то есть, оставить жизнь греховную, и жить по заповедям Божиим. – Берегись рассеяния, желающий спасения; входи в себя; внимай себе и Отцу небесному. Заблуждший, но раскаявающийся сын не имеет уже притязания на достоинство и права сына, и хочет довольствоваться состоянием наемника в доме отца. Сим изображает притча смирение кающегося грешника. Кто, приступая к покаянию, сказал бы: буду отныне праведником; буду сыном Божиим; о том надлежало бы усомниться, достигнет ли он сей высоты, и устоит ли на ней. Скажи лучше в душе твоей к Отцу небесному: желаю и потщусь исполнять Твою волю, как исполняют не только рабы Твои, но и сыны Твои; однако, по грехам моим, недостоин я нарещись Твоим сыном; довольно если принят буду между последними в доме Твоем. «Изволих приметатися в дому Бога моего» (Псал. LXXXIII. 11). Такое расположение, без сомнения, благонадежнее. «Смиряяй... себе вознесется» (Лук. XVIII. 14). Заблуждший сын, как скоро вразумил себя о потребности обращения, действительно пошел, и приближился к отцу. Чрез сие учит притча, что доброе намерение тогда спасительно, когда неуклонно и неленостно приводится в исполнение. Есть люди, которых путь усеян добрыми намерениями; но добрые намерения остались неисполненными, и путь их склонился к аду. Отец встречает, и ущедряет возвращающегося от заблуждения сына. Это светлый образ дивного человеколюбия Божия к кающемуся грешнику. Отец издали усматривает возвращающегося недостойного сына, и идет на встречу ему. Бог провидит обращение грешника, и сретает его предваряющею благодатию. Еще только в сердце несет сын возобновляемую покорность отцу, как отец уже обнимает его и целует. Как скоро в сердце полагает грешник решительное намерение творить волю Божию; Бог уже начинает являть ему Свою близость и знамения Своего милосердия и любви. Едва сын успел изрещи свое покаяние и самоосуждение: «согреших, ...несмь достоин» (Лк. 15:18–19); как отец, не допуская его нарещись наемником, дарует ему сыновнюю светлую одежду, перстень и обувь. Как скоро грешник в смиренном покаянии произносит на себя осуждение: Бог тайно на небесах, и на земли чрез служителя таинства изрекает ему прощение; утверждает его в чувстве смиренной преданности, устраняя от него чувство наемника, работающего только ради воздаяния, облекает его в сыновнюю светлую одежду оправдания Христова; дарует ему обручение Духа; дает его ногам готовность тещи по пути правды и спасения. Отец ради погибшего и обретенного сына заклал тельца упитанного. Бог ради погибшего и взысканного им грешника предал Сына Своего в жертву спасения, и в пищу жизни и веселия небесного. Не один отец, но и дом исполняется радости о погибшем и обретенном сыне. «Радость бывает на небесех о... грешнице кающемся» (Лук. XV. 10). Говорить ли теперь о старшем сыне, который был благоразумен, когда не пожелал оставить дом отца своего, но не таким явился, когда из радости отца извлек свою досаду, когда в спасении погибшего брата нашел свою обиду? Говорить ли о людях, которые хвалятся, что никогда не уклонялись от воли Божией и от заповедей Божиих, но которые прекословят воле Божией, милующей грешника, осуждают оправдываемого Богом, и высоко ценя свое исполнение обязанностей, как заслугу и право на воздаяние, обнаруживают не сыновний, а наемнический дух? Таковы были древние Фарисеи, которые и в дом отеческий, – в Церковь Христову не хотели войти, негодуя на то, что Христос "приемлет грешников" (Лк. 15:2). Пожелаем таким людям, чтобы они «вошли в себя", лучше познали себя, и уразумели, что и они только по милосердию Отца небесного могут быть Его сынами и наследниками. Думаю, все мы, братия, если рассмотрим себя беспристрастно, найдем, что или находимся, или были, далеко или недалеко, на пути заблуждающего сына. Устрашимся крайнего бедствия, к которому сей путь ведет, и которое скоро может превратиться в погибель вечную. Да спешит каждый совратившийся обратиться и невозвратно предать себя милосердию Отца небесного. Если кто по несчастию и далеко уже на бедственном пути: тем более да поспешает обратиться, не предаваясь отчаянию; ибо безмерно милосердие Отца небесного. Да притекаем к Нему смиренным покаянием и деятельным исправлением жизни нашей: и радость будет в доме Его, – в Церкви земной и небесной, о чадах благодати Его, мертвых и оживших, погибших и обретшихся. Споспешествуй сему молитвами твоими, присный сыне Отца небесного, присный отче наш, Святителю Алексие. Аминь.

321. Беседа пред обетом сердобольных вдов, в Мариинской церкви Императорского Вдовьего Дома

(Говорена марта 16; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Неоднократно, под руководством слова Божия, предлагали мы здесь учение о христианском человеколюбии вообще, и применительно к обязанностям приемлющих на себя обет сердобольного попечения о болящих. Ныне хочу предложить вам повесть, – не одну из вымышленных повестей, над какими губят время и труд изобретающие их, которыми губят время и расстроивают свое воображение, мысли и чувствования читающие или слушающие их, но повесть истинную, одну из тех, о которых говорит опытный мудрец: «не презри повести премудрых; – не отступай от повести Старцев» (Сир. VIII. 9, 11); «повесть благочестиваго всегда премудрость» (Сир. XXVII. 11). После подвигов апостольских и мученических, в Церкви Христовой, особенно в Египте и Палестине, процвело в отдельных лицах и в целых обществах отделенное от мира подвижничество, имевшее корнем своим преподобного Антония великого. Видев и слышав великих наставников, подвижники заботились сохранить и упрочить наставления их: и потому ввели в обычай записывать поучительные изречения старцев и назидательныя события. Так, со слов очевидного свидетеля, записано и то сказание, которое перескажем теперь. Некто Евлогий, житель Александрии, человек с образованием и богатством, пожелал отречься от мира; раздал нищим свое имение, оставив немногое, на пропитание, как не способный приобретать пропитание работою; и помышлял, как бы лучше устроить свою жизнь. Увидел он лежащего на площади прокаженного, у котораго болезнью повреждены были почти все члены, кроме языка, и положил пред Богом обет: Господи, во имя Твое возму я его и буду его покоить до смерти, чтобы сие и мне послужило во спасение; Господи, даруй мне терпение. Получив на сие согласие прокаженного, взял он его в дом свой и пятнадцать лет питал его, омывал, успокоивал, не смущаясь болезнию нечистою и заразительною. Но после того, как столь долго доставало терпения у призирающего, открылся недостаток терпения у призираемого. Он скучал уединением: не доволен был пищею; порицал благодетеля; требовал, чтобы опять положили его на площади. Евлогий был в затруднении. Он тяготился жалобами и укоризнами больного и не желал удалить его от себя, чтобы не нарушить обета, в котором полагал надежду своего спасения. По совету соседних иноков, Евлогий, взяв прокаженного, пришел с ним к Антонию великому, на место, куда сей по временам выходил из своей пещеры для назидания приходящих. Антоний вышел в темный вечер, и сего незнакомого пришельца назвав по имени, велел ему в слух других пришедших (конечно для общаго назидания) сказать, для чего пришел. Евлогий открыл свой недоуменный случай и просил совета. Тогда строго сказал ему Антоний: ты можешь отказаться от прокаженного, но сотворивший его Бог не откажется от него; если ты бросишь его, Бог лучшему тебя повелит принять его. Потом также строго сказал прокаженному: не ради Христа ли он поработил себя тебе? Не Христос ли тебе служит? Как смеешь ты роптать на Христа? Наконец, призвав обоих, особо от прочих, Антоний сказал им: поспешите возвратиться на место вашего подвига; уже Бог посылает за вами; это вам последнее испытание. Смирились оба; возвратились; чрез сорок дней скончался прокаженный, а чрез три дня после его и Евлогий, не утратив плода своего подвига. Сию повесть можно было бы почесть поучительною притчею о христианском человеколюбии вообще, и, в особенности, о милосердии к болящим, если бы мы не знали, что это действительное происшествие, почти современно рассказанное нитрийским пресвитером, который был у Антония великого в одно время с Евлогием, слышал их разговор, и потом дознал окончание происшествия. Но если действительное происшествие так поучительно, как притча: оно может принести сугубую пользу. Оно не только подает назидательные мысли, но и подкрепляет их силою опыта. Какие же назидательные мысли подает нам жизнь и приключение Евлогия? Оно показывает нам, с какою ревностию и с каким самоотвержением древние христиане посвящали себя подвигам человеколюбия. Человек образованный отказывается от занятий, которых требует и в которых находит удовольствие образованность, чтобы перейти к далеким от любознательности и от изящества занятиям при больном. Богатый бросает богатство, чтобы получить свободу от сопряженных с ним забот; и сию свободу добровольно порабощает прокаженному, на всю свою жизнь. Сей пример должен утешить вас, принявшие и приемлющие обет сердобольного попечения о болящих. Ваш подвиг не так строг: однако, если вы посвящаете себя ему искренним сердцем, во имя Господне, то вы на пути древних подвижников христианских: вы на пути святых. Пример Евлогия показывает нам еще, сколь великую силу приписывали древние христиане подвигам христианского человеколюбия. Он желал устроить свою жизнь благонадежно для своего вечного спасения. Какое же избрал для сего средство? – Он полагал для сего достаточным один постоянный подвиг человеколюбия к болящему. И богомудрый Антоний не отвергнул сей мысли: ибо для того, без сомнения, и поддержал его в сем подвиге, чтобы чрез сие упрочить ему надежду спасения. В самом деле, обетование блаженства: «приидите, благословеннии» (Матф. XXV. 34), не связал ли Судия мира неразрывно с указанием на подвиг; "болен бех, и посетисте Мене» (Матф. XXV. 36)? Итак если вам, в следствие вашего подвига, справедливо будет сказать: "болен бех, и посетисте Мене»: то непременно будет вам сказано и сие: «приидите, благословеннии!» Укрепляйте себя в подвиге сею надеждою. Приключение Евлогия вразумляет еще вас о том, как нужно подвизающимся в человеколюбии постоянство и терпение, и как велик может быть вред, если, по вступлении в подвиг человеколюбия, охладеем, или попустим себе ослабеть пред встречающимися трудностями. Если бы Евлогий, оскорбляемый нетерпеливостию больного, уступил своей нетерпеливости, и отвергнул его: он погубил бы пятнадцатилетний подвиг, сделался бы виновным в нарушении обета, и подверг бы опасности свое спасение. Если бы случилось и с вами, чтобы человек, которого бедствие вы облегчаете вашим попечением о нем, стал вам в тягость своею нетерпеливостию, преувеличенными и неудобоисполнимыми требованиями, неблагодарностию: остерегитесь, чтобы вам не отвечать на нетерпеливость нетерпеливостию, чтобы не расстроить вашего подвига, чтобы не поколебать вашей надежды спасения, чтобы, раздражаясь на того, кто с горя раздражается и раздражает вас, не раздражить Бога. Призванным к попечению о болящих, особенно многих в одном месте, могут причинять затруднение мнительность, невольное тяжкое чувство при виде тяжких болезненных состояний и опасение за свое здоровье. Но мы теперь видели человека, который пятнадцать лет служил прокаженному; по необходимости часто прикасался к ранам его; своими руками влагал ему в уста пищу; и не смущался ни отвращением, ни опасением: и провидение Божие оправдало его веру и человеколюбие. Имейте веру и человеколюбие: и служение страждущим ближним будет для вас и не тяжко, и безопасно. Человеколюбче Господи Иисусе Христе! Тебе в лице меньших братий Твоих служить избирают добрым желанием, призванные к сему царским человеколюбием, рабыни Твои. Благослови начало, продолжение и совершение предприемлемого ими подвига; и чрез искреннее служение присвой им право услышать, в день Твой, Твой вожделенный глас: «приидите благословеннии!» Аминь.

322. Беседа в день Благовещения Пресвятой Богородицы, пред благодарственным молебствием о заключении мира

(Говорена в Чудове Мон. марта 25; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собрании 1861 г.) 1856 год

В день, в который небо благовествует земле, тайное в начале, славное в последствии, пришествие Божественного "Начальника ...мира" (Иса. IX. 6), торжественно благовествуется сему царствующему граду мир, Благочестивейшим Самодержцем нашим приобретенный Отечеству нашему, прекращающий трудную брань. Что помышляете при сем, верные сынове России? Что чувствуют ваши сердца? Чувствуют ли внутренний мир? Или еще не угасает гнев, еще кипит негодование на неправду, которая подвигла на нас брань, и которая ожесточила ее? Вспомним закон, исполним волю Божественнаго "Начальника ...мира" – непомнить зла, прощать оскорбления, "быть мирными" даже «с ненавидящими мира» (Псал. CXIX. 6), кольми паче с предлагающими прекращение вражды, и простирающими руку мирную. Да угаснет гнев. Да прекратится негодование. Мир не только оружию, не только градам и весям; мир помышлениям сердечным, мир душам в глубине их. Возблагодарим Бога, ниспосылавшаго помощь во брани. Возблагодарим Бога, даровавшего мир. Побудим себя воспользоваться миром. Нельзя равнодушно воспоминать, какие трудности надлежало преодолевать в сей брани российскому воинству, какие тягости должен был понести народ, каким лишениям и страданиям подвергались от врагов наши соотечественники, близкие к позорищу войны. Но с сими печальными воспоминаниями соединено и утешительное и величественное. Наши воины моря, начав свои подвиги истреблением турецкого флота, когда должны были уклоняться от чрезмерно превосходной морской силы нескольких держав, не только не уступили своих кораблей, но и сделали из них подводное укрепление для защиты пристани и города. Потом, соединенные воины моря и суши одиннадцать месяцев победоносно противостояли в Севастополе многочисленнейшим войскам четырех держав и беспримерным доныне разрушительным орудиям. Наконец, хотя и допущены враги работать над оставленными им развалинами для умножения развалин: но в Севастополе стоит доныне русское воинство. На Дальнем Востоке малое укрепление, с горстью людей отразило морское и сухопутное нападения несравненно сильнейших врагов, по признанию участвоваших в том, более молитвою, нежели силою. На западе два сильнейшие флота бесполезно истощали свои усилия против одной крепости, а на другую только смотрели издали. На севере было странное противоборство: с одной стороны военные суда и огнестрельные орудия, с другой священнослужители и монашествующие, со святынею и молитвою ходящие по стене обители, и несколько человек с слабым и неисправным оружием: и обитель осталась непобежденною, и святыня неприкосновенною. Против России действовали войска четырех держав; и в числе сих были сильнейшие в мире. Из держав мирных некоторые были вполне мирны: а некоторые своим неясным положением уменьшали удобство нашего действования, и сие обращалось в удобство для врагов. И, не смотря на все сие, в Европе мы не побеждены, а в Азии мы победители. Слава российскому воинству! Благословенна память подвижников Отечества, принесших ему в жертву мужество, искусство и жизнь! Но превыше всего – да речет Россия с Пророком – «благословен Господь Бог мой, научаяй руце мои на ополчение, персты моя на брань; милость моя и прибежище мое, заступник мой и избавитель мой, защититель мой» (Пс. CXLIII. 1–2). Благословим Бога, "научающаго руце" наша «на ополчение», видев, как поселяне и мирные граждане внезапно превращались в ратников ополчения, и ратовали наравне с воинами обученными и испытанными. Благословим Бога "избавителя», слышав, как на востоке наши воины моря, на немногих кораблях, сквозь превосходные морские силы врагов безвредно пролетели в отечественную пристань. Благословим Бога, Иже есть "милость" наша, возбудившего в сердцах сочувствие к подвигам и к подвизающимся, желание споспешествовать подвигам, облегчать подвизающихся. Как охотно и обильно всюду предлагаемы были вспоможения для войны и воинов! Таланты богатых и лепты бедных сыпались в сокровищницу военную и в сокровищницу милосердия к раненым и болящим воинам и к семействам их. Особенно в Царском доме открылись источники сего милосердия; и текли, и текут благотворными потоками. Благословим Бога "милости» и за то, что Он явил в нас и ко врагам нашим не только правду, но и милость. Они не только не имеют случая упрекнуть нас жестокостию, или разрушением и истреблением, нетребуемыми военною необходимостию, но не могут не признать нашей милости к их пленным. Вступая в мир, не желаем ниже оружием слова возобновлять брань. Позволим только себе вспомнить, что и во время перемирия, когда не позволено было сражаться с нашими воинами, некоторые из противников наших продолжали сражаться с камнями наших даже мирных построений. За то и камни на них прогневались, и поразили, и погребли под собою одного из мудрецов разрушения. Дерзнем, не себя похваляя, но благодаря Бога милости, сказать, что есть на нашей стороне бескровная победа – нравственная. Впрочем, если происходившая война и представляет на нашей стороне утешительные виды: сие не должно было располагать к желанию, чтоб война продолжалась. Слава Богу, что православно-христианская Россия не была виною начатия войны; и не объявила ее, а приняла объявленную: должно было ей охранить себя, чтобы ни малейшею частию не пала на нее вина продолжения войны. Благодарение Благочестивейшему Государю Императору, охранившему нас от сего, человеколюбиво пощадившему кровь своих и чуждых, христиански предпочетшему кроткий мир мстительной взыскательности. Благословен Бог, споспешествовавший Ему в сем. Бог глаголет устами Пророка: «Аз устроивый свет, и сотворивый тму, творяй мир, и зиждяй злая: Аз Господь Бог творяй сия вся» (Иса. XLV. 7). Чудно и странно! Бог благий, и самосущая благость, Сам о Себе свидетельствует, что Он "сотворил тму", что Он "зиждет злая". Но вникающий в дела Провидения не смутится сим. Например, надобно было, чтобы Бог затмил глаза сирийских воинов, дабы не погиб от них Елиссей, почти единственный в свое время Пророк и защитник веры в истинного Бога. Надобно было, чтобы в потопе погибло развращенное племя первого мира, чтобы от всеобщей заразы зла не погибли малые останки доброго племени, и чтобы земля не превратилась в ад. Если же Провидение Божие управляет и карательными силами, действующими на род человеческий: то тем несомненнее, что оно управляет силами благотворными. Если Бог попускает войну: тем несомненнее, что Он "творит мир". Человеческими ли только силами и средствами устроен и нынешний мир? Правда, воевавшие с нами понесли сугубое бремя и самой войны, и бедствий, посланных вышнею судьбою: но они продолжали опираться на свою многочисленность; и сделанные ими пред самым миром обширные приготовления к войне еще показывали и силу и браннолюбивую мысль. Однако мир нам предложен; и шум и вопли врагов мира не могли заглушить тихого гласа мира. Кто же и там утишил сердца, воспламененные к брани? Не будем тупы очами ума и сердца. Узрим над видимыми действователями тайное мановение невидимого Творца мира. Да мимоидет война, Божие наказание народов: примем с благодарностию мир, как дар Бога, "творящаго мир". Как же скоро признаем, что мир есть дар Божий: то с сим вместе должны мы признать и внутренно восчувствовать нашу обязанность не только достойным образом принять, но и достойным образом употребить сей дар Божий. Всякий дар Божий есть талант, который должен быть употреблен в дело и в пользу, сообразно с намерением Дателя. Евангельская притча учит, что благоупотребившие дарованные им таланты приемлют умножение даров свыше заслуги и ожидания, а неблагоупотребившие лишаются и того, что прежде даровано. Что скажу вам о благоупотреблении мира? Посоветую ли употребить оный на восстановление потрясенного войною вещественного благосостояния? Но надобно ли советовать? Это присоветует вам ваша нужда и польза; и принятием к исполнению сего совета еще не много будет сделано, так как напротив это было бы отсутствие не только духовной мудрости, но и житейского благоразумия, если бы мы свободное время мира употребили на беспечность и праздность, на увеселения и расточительность, а не на полезную деятельность. Потрудимся преимущественно, в преимущественном обилии, приобрести и сохранить стяжания духовные – Божию благодать, веру, правду, добродетель: они созиждут и утвердят наш мир внутренний, внешний возвысят и упрочат. «Тако глаголет Господь: ...аще бы еси послушал заповедей Моих: то был бы убо аки река мир твой» (Иса. XLVIII. 17–18). "Послушай» хотя отныне «заповедей» Господних, если не довольно внимал им прежде: и да "будет ...аки река мир твой». Аминь.

323. Речь Благочестивейшему Государю Императору Александру Николаевичу при вступлении Его Императорскаго Величества в Успенский Собор

(Говорена марта 29-го; напечатана в Моск. Вед. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Благочестивейший Государь! К Тебе очи наши и сердца, как прежде: тогда как не прежнее видим в Твоем втором Царском лете

782

. Ты наследовал войну, упорную против нас и против мира: и даровал нам мир. Твоя правда и мужество не отказывались от войны: Твое человеколюбие не отказалось от предложенного мира. Не победили России враги: Ты победил вражду. Христианскою мыслию одушевлял Ты войну: Христианскою мыслию осуществляешь мир. Благодарно Тебе Отечество: и чуждые отдают Тебе справедливость и отдадут полнее, когда утихнут страсти. Крепко должны мы молить и молим Бога, чтобы благопоспешал Тебе искусством и попечением, уврачевать раны, без которых не могла быть война, чтобы, по слову Пророка, «правда и мир облобызались» (Пс. 84:11) в Державе Твоей, и чтобы плодом их было совершенное благоденствие.

324. Беседа в третий день Пасхи и в день рождения Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича

(Говорена в Чудовом мон. апр. 17-го; напечатана в Твор. Св. Отц. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

После того, как о воскресении Христовом Евангелие возвестило нам еще в навечерии праздника, в два дня праздника мы слышали евангельский глас сына Громова, поистине, подобно грому, крепкий, подобно молнии, светлый. То возводил он нас превыше небес, и превыше времен, к созерцанию Божества Христова: «в начале бе Слово; – Бог бе слово» (Ин.1:1). То на земле, устами бoльшего из рожденных женами провозглашал вечность Христа и Его безмерное величие: «Той есть грядый по мне, Иже предо мною бысть: Ему же несмь аз достоин, да отрешу ремень сапогу Его» (Иоан. I. 27). Ныне святая Церковь, оставя Евангелиста Иоанна, призвала Евангелиста Луку, чтобы он возвратил нас ко дню воскресения Христова, и в своем повествовании дал нам видеть некоторые в тот день действия учеников Христовых и явление Господа воскресшего. Нет ли в сем церковном распоряжении особенного намерения? – Думаю, есть то намерение, чтобы наши мысли, которые с течением дней праздника могли более или менее рассеяться, вновь собрать к существенному предмету праздника, и чтобы указанием на происходившее в первоначальный день Пасхи Христовой подать наставление нам, что может и должно быть во дни возобновляемой настоящим торжеством Пасхи Христовой. В самый день воскресения Христова, пред вечером, два ученика Христовых, Клеопа, наименованный в Евангелии, и другой, по преданию, Лука, писатель Евангелия (умолчавший о своем имени по смирению), идут из Иерусалима в недальнее селение Еммаус, не знаем, по какой надобности, но конечно не без надобности, в такой день, в который оставаться в Иерусалиме было весьма любопытно, хотя не для всех безопасно. Идут, и разговаривают. О чем? О надобности ли, для которой идут? Или о разных предметах, случайно попадающих на ум и на язык? – Нет. Их разговор не легкомысленный, не празднословный. «Та беседоваста к себе о всех сих приключшихся» (Лк. 24:14). Они беседовали между собою о страдании Христа, о Его распятии, о Его погребении, наконец о Его воскресении, которому любящее Христа сердце их желало бы верить, но которому нераскрытое разумение их еще боялось верить. Сомнение не удалило их от Христа, к Которому влекла их любовь; и страх врагов его не воспрепятствовал им исповедать Его, как чаемого Спасителя, нечаянному неизвестному спутнику: «надеяхомся, яко сей есть хотяй избавити Израиля» (Лук. XXIV. 21). Вам, новые ученики Христовы, должно быть и удобнее, и приятнее беседовать о воскресшем Господе. Для вас нет страха, который бы препятствовал говорить о Нем; нет сомнения, которое бы возмущало помышления о Нем: истина воскресения Христова сияет ныне, как солнце. Спросите же себя, довольно ли, в сии дни, назначенные для торжественного воспоминания воскресения Христова, – довольно ли воспоминаете и беседуете о воскресшем Господе, и в домах, как некогда мироносицы с Апостолами, и на пути, как Лука и Клеопа? Можем так думать о тех, которых видим прилежно притекающими в церковь, и для Богослужения, и, кроме Богослужения, для того, чтобы насладиться зрением святыни и благоговейным прикосновением к ней. Но можно ли так же думать о тех, которые толпами идут в домы роскоши и невоздержания, и на площадь игр и зрелищ, достойных смеха, или, лучше сказать, и смеха недостойных? Христианин! Смотри, как праздновали день Христов истинные ученики Христовы еще тогда, когда они не достигли совершенства: и устыдись праздновать оный по язычески. Лука и Клеопа за добрую о Христе, хотя и несовершенную в вере и разумении, на пути беседу получили чудную награду. «Бысть, беседующема има и совопрошающемася, и сам Иисус приближися, идяше с нима» (Лк. 24:15). Сперва показался Он им неизвестным путешественником, и не дал им узнать Себя, без сомнения, по предусмотрению, что внезапность открытого чудесного явления поразила бы их душевные и телесные силы, и сделала бы их неспособными принять наставление, которое Он намерен был преподать им. От собственного их разговора Он заимствовал случай изложить и истолковать им предречения и предзнаменования священных Писаний о Его страдании, смерти и воскресении; и, таким образом, прекратил их недоумения, и утвердил колебавшуюся веру их. И в то же время тайным действием Своей Божественной силы Он возжег в сердцах их святый огнь благодатного утешения. Наконец, когда, собеседуя, дошел с ними до Еммауса и до места привитания их, и когда они не хотели расстаться с таким собеседником, Он вошел с ними в дом, возлег с ними за трапезу, и, как уже приготовленным к общению открыто чудесному, благословляя и преломляя хлеб, даровал им совершенную радость узнать Его, и увидеть в свете воскресения Его. Сие осияние было мгновенно, и Он тотчас перестал быть видим: потому что уже совершилось действие, благопотребное и благотворное для видящих и для тех, которые от них услышат о бывшем видении. Что, если, указав на сие приключение двух учеников Христовых, скажу вам, нынешние ученики Христовы: вот какие блага и вы можете обрести, если настоящее время, посвященное торжественному воспоминанию воскресения Христова, действительно посвятите на благоговейные о нем размышления и собеседования с верою и любовию; и вот каких благ лишаете вы себя, если сие святое время расхищаете и расточаете на суету и на чувственные удовольствия, неумеренные и греховные, если порабощаете себя греху в то самое время, когда торжествуете освобождение от рабства греху? Что на сие скажете? Не скажете ли, что теперь уже не время откровений и видений? Признаем, что теперь уже не время откровений и видений для открытия и утверждения новых истин веры, новых таин благодати. Но кто сказал вам, что прошло время благодатных общений со Христом? Не всем ли ученикам Своим, не на все ли времена дал Он сие обетование: «любяй Мя возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам» (Иоан. XIV. 21); – «се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» (Матф. XXVIII. 20)? Будучи верен своим обетованиям, не престал Он и ныне пребывать с верующими в Него, с любящими Его, с благоговеющими пред Ним, с отвращающими очи от суеты, и готов явиться если не оку их, то их сердцу, возжигая в нем огнь благодатного утешения, подобно как некогда в сердцах Луки и Клеопы; но конечно явится Он на пути души, стремящейся к Нему, а не на распутии суеты. Благонамеренные путешественники, получившие столь счастливый исход путешествия в Еммаус, сделали еще прекрасное дело, не довольствуясь своим счастием одни, но поспешив разделить оное с другими учениками Христовыми, которых вера в начале сего дня также боролась с недоумениями. Немедленно возвратились они в Иерусалим, вошли в собрание Апостолов, и сообщили им свое чудесное удостоверение о воскресении Христовом. Апостолы же сообщили им взаимно такое же свое удостоверение, после нескольких свидетельств мироносиц, довершенное тем, что воскресший Господь явился Апостолу Петру. Смотрите, как и Апостолы проводили великий, не вдруг разгаданный ими, день. Двери собрания их были заперты, «страха ради иудейска» (Ин. 19:38): но не страх собрал их; страх рассеял бы их по разным для каждого более надежным тайным местам, а не повел бы в одно место, всем им известное, и посему самому не довольно скрытое и от других. Это была, по всей вероятности, та сионская горница, в которой Господь совершил с ними тайную вечерю пред Своими страданиями. Какая же сила собрала их в одно место, и при том не совсем безопасное? – Конечно, еще не умершая вера и особенно живая, сильная любовь к распятому Господу, которая в общении с любящими Его искала облегчения скорби, и подкрепления веры. И, по укреплении сей веры, сия не отпадающая любовь учеников Христовых так же награждена в Иерусалиме, как и в Еммаусе. «Сам Иисус ...ста посреде..., и глагола им: мир вам» (Ин. 20:26) . Еще раз обращаюсь к вам, нынешние ученики Христовы, чада Церкви апостольской, и к вашей совести, дабы она недремлющим оком рассмотрела, соответствует ли ваш воскресный день воскресному дню апостольскому. Действительно ли посвящено Христу ваше время, ваши мысли, ваши чувствования, ваши собеседования, ваша деятельность? Воспоминаете ли страдания и смерть Христову с умилением и благодарностию, как претерпенные за нас? Воспоминаете ли воскресение Христово не только с радостию для себя, но и с желанием подобной радости и спасения всем? Любовь ко Христу да одушевляет и да возвышает вашу радость. Любовь к миру да не превращает вашей радости в легкомысленное веселие. Впрочем, дух Христов не враг и человеческих благозаконных радостей. Так Он благословляет нынешнюю радость нашу при воспоминании благословенного рождения Благочестивейшего Самодержца нашего. Церковь освящает сию радость молитвою во храме; пусть и в общежитии народная любовь к Царю облечет сию радость свойственными себе выражениями, чтобы и сим образом исполнилась заповедь апостольская: «царя чтите» (1Петр. II. 17). Но вместе с сим мы уверены, что и Благочестивейшему Самодержцу нашему наша о Нем радость тем приятнее будет, если мы, достойно радуясь о Нем, достойно "радуемся о Господе" (Фил. 3:1). Аминь.

325. Беседа к братиям Святого храма Святителя Николая, что в Рогожском, при внесении в оный храм иконы Святителя Николая, дарованной Его Императорским Высочеством, Государем Наследником Цесаревичем783

(Говорена мая 13-го; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Прихожу к вам ныне, братия святого храма сего, как вестник и исполнитель воли Благоверного Государя Наследника Престола, Цесаревича Великого Князя Николая Александровича. Без сомнения, с чувством утешения и благодарности воспоминаете вы девятый день сентября, в который он посетил сей храм ваш, слушал здесь молитвословие, и от усердия вашего принял святую икону. В ранних летах являя себя наследником Родительского и Прародительского благочестия, Он изъявил вам Свое сорадование о том, что вы, преминув лета неведения и спасительно уразумев духовную потребность благодатного общения и единения с единою, святою, соборною и апостольскою Церковию, действительно вступили с нею в общение и единение, в котором и пребываете. С сим вместе Он знаменательно изъявил свойственное просвещенной христианской любви желание, чтобы вашему доброму примеру последовали и другие, которые, к сожалению, не суть от двора единой, святой соборной и апостольской Церкви. С того времени Благоверный Государь Цесаревич сохранил не только памятование о вас, единоверные братия, и о вашем усердии, но и то благоволительное участие, с которым взирал на ваше единение со святою Церковию, и с ее священноначалием, от святых Апостолов друг-друго-приимательно, непрерывно и законно приявшим благодать тайнодействия. В ознаменование таковых Своих расположений, и во всегдашнюю память Своего к вам благоволения, Благоверный Государь дарствует вашему храму святую икону Святителя и Чудотворца Николы, которую вы видите. Радостен, конечно, для вас, братия, настоящий день и час: радостен он и для меня. Радуюсь о Благоверном Первенце Царевом, который, расцветая возрастом, расцветает и любовию к православной вере, и любовию к верному православному народу. Радуюсь о вас, братия, к которым, по устроению провидения Божия, как бы в вознаграждение за то, что на вас не ласково смотрят чуждые церковного единства, и светлый взор, и благоволительное слово, и священный дар исходит от самого царского Престола: потому что Благоверный Сын Царев действует, конечно, в духе Благочестивейшего Родителя. Радуюсь и о себе, что мне дан жребий посредствовать ныне в исполнении благодетельной воли Государя Цесаревича и соутешиться вашим утешением. Радуюсь и о том, что пришел к вам, не только как посланный, но и как призванный вашим добрым изволением: ибо сие есть новое свидетельство того, что ваше единение со святою вселенскою Церковию и священноначалием ее вполне совершилось в сердцах ваших. Никто да не мнит видеть разделение в том, что в церкви вашей слышатся некие особенные звуки, слова, видятся некоторыя особенные подробности обрядов. Строго судили о сем, когда с сим соединено было священной власти: и справедлива была строгость, потому что тяжек грех противления, как о сем вразумляет Пророк Самуил: «якоже грех есть чарование, тако грех есть противление; и якоже грех есть идолопоклонение, тако непокорение» (1Цар. XV. 23). Но где, по предваряющей благодати Божией, и по действию благонамеренности и добраго рассуждения, нет противления, а есть сердечное расположение к миру и благодатному единству; где притом есть уже единство веры в священные догматы и таинства: там сему внутреннему единению может ли препятствовать некоторое разнообразие внешнее? Вы принимаете в руководство священные и церковные книги в том виде, в каком оне были во дни первых пяти Патриархов российских. Мы принимаем в руководство священные и церковные книги в том виде, какой они получили во времена последующих пяти Патриархов и святейшего Синода, в следствие сличения их с древними греческими книгами, с которых они переведены, и с древними славенскими рукописями, причем, речения неясные от древности заменены более ясными, и поврежденные неискусными переписчиками исправлены. Вот разность! Но и те и другие книги прославляют единую Пресвятую Троицу; и те и другия возвещают единую веру в Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; и те и другия предлагают для освящения нашего благодатную силу одних и тех же семи таинств, и для управления жизни нашей одни и те же заповеди Божии; и те и другие утверждаются на слове Божием, и на правилах апостольских, соборных и отеческих; и те и другие представляют один и тот же состав церковного Богослужения и священных обрядов, с немногими и не существенными разностями в подробностях. Вот единство! Что ж? Непримиримы ли оные разности с сим единством? Нельзя отказать в уважении церковным книгам, которые вы называете новыми: они исправлены по греческим и славянским рукописям, которые древнее времен первых пяти патриархов российских. Но ваши предки усомнились в верности сего исправления; и по уважению к святым и благочестивым людям, устроявшим свое спасение по книгам, которые вы называете старыми, решились неуклонно держаться сих книг. И вы обыкли руководствоваться в сем не столько исследованием, сколько преданием отцов ваших. Если бы ваше последование мнениям отцев ваших доходило (как доходит у других) до противления святой, апостольской Церкви, до отвержения святительства или священства и спасительных таинств, или до употребления оных святотатственного, и потому бесплоднаго и осудительного; то я сказал бы вам: поставьте должную меру вашему уважению к вашим отцам; «повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком» (Деян. V. 29); если бы святые равноапостольные Ольга и Владимир неограниченно следовали мнениям и примерам своих отцов, то они умерли бы идолопоклонниками, а не святыми и равноапостольными. Но Поелику ваше последование мнению и примеру отцов ваших не доходит до крайностей: уважаю чувство уважения к родителям, а потому и с основанным на нем обычаем желаю пребыть в мире. И Поелику в церковных книгах, преимущественно вами чтимых, вижу едину и ту же, как в исправленных, веру, таинства и Церковь: то, по благословению святой апостольской Церкви, в мире вашей и моей совести, читаю в вашей церкви ваши церковные книги, и исполняю принадлежащие им особенности священнослужебного чина и обрядов; и не обинуясь говорю: никто да не мнит видеть разделение в том, что в церкви вашей слышатся некие особенные звуки, слова, видятся некоторые особенные подробности обрядов. Братия! Святый Апостол Павел учит, что «не в словеси... царствие Божие, но в силе» (1Кор. IV. 20). Не станем без нужды возбуждать разделяющия прекословия о разностях слов, когда они ведут к единой силе царствия Божия. Посмотрите, где апостольское слово указует нам основания благодатного и спасительного единства: «едино тело, един дух, якоже и звани бысте во едином уповании звания вашего; Един Господь, едина вера, едино крещение, Един Бог и Отец всех» (Еф. IV. 4–6). – Не все ли мы чтим и приемлем сии вечные основания единства? Итак, на них да утверждаем непоколебимо наше церковное единение, теми способами, какие указует тоже апостольское слово. Какими способами? – «Со всяким смиренномудрием и кротостию, с долготерпением, терпяще друг друга любовию, тщашеся блюсти единение духа в союзе мира» (Еф. IV. 2–3). Воспомяну вам еще высшее слово о потребности благодатного единства, и о высоте, до которой оно достигать должно. Когда Христос Спаситель, отходя от мира сего, последнюю с Апостолами беседу заключил молитвою о новосозидаемой Церкви Своей: тогда всем верующим в Него просил Он от Отца Своего небесного единения в вере и любви между собою, восходящаго до единения с самим Богом: «да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут» (Иоан. XVII. 21). Молитва единородного Сына Божия должна исполниться: но она исполняется и исполнится только над теми, которые с своей стороны тщатся соответствовать Его воли, которые с искренним сердцем "тщатся блюсти единение духа в союзе мира». Потщимся, единоверные братия, паче и паче утверждаться и возрастать в единении веры и любви, да силою нашего благодатного единения и бедственно отчужденные привлечены будут к спасительному церковному единству. Отче Господа нашего Иисуса Христа, Боже наш! Призри не на наше недостоинство, но на ходатайство за нас единородного Сына Твоего, и исполни над нами молитву Его: «да вси едино будем», во единей Церкви Твоей святей, яже есть единый ковчег спасения, и единый путь к небесному Твоему царствию. Аминь. Желательно было, чтобы она в сей самый день пренесена была в Николаевскую Единоверческую церковь. Но Митрополит не мог в сей день отлучиться из Москвы, по причине совершавшагося крестного хода. Надлежало или исполнить пренесение иконы чрез кого-либо из священнослужителей, или отсрочить. Прихожане избрали сие последнее, являя тем и желание благоговейно принять высокий дар, и усердие к Церкви. В 13 день сего Маия, в день воскресный, в 11 часу утра, дарствуемая Государем Цесаревичем икона Святителя Николая принесена к Никольской Единоверческой церкви двумя иеромонахами в предшествии свещеносца. За нею следовал Митрополит. Единоверческое духовенство вышло на встречу со крестом и святыми иконами, окруженное прихожанами и прочим народом. Икона поставлена была среди церкви на аналогии. Совершив по чину сей церкви предначинательное молитвословие, Митрополит беседовал с прихожанами о предмете настоящаго собрания, и о единстве церковном. Потом совершено было им с местным духовенством молебное пение Святителю и Чудотворцу Николаю, сопровожденное возглашением многолетия Благочестивейшему Государю Императору и всей Высочайшей Фамилии. К повествованию о событии утешительном не желалось бы присовокупить некоторые черты неприятные: но надобно сие сделать, дабы отдать справедливость единоверцам. 8 дня

*****

, в навечерие храмового Единоверческой церкви праздника Святителя Николая, во время всенощного бдения, внезапно, без видимой причины, загорелась при сей церкви деревянная колокольня, и сгорела вся, и колокола значительнаго веса растопились. Но единоверцы тотчас решились не только восстановить колокольню и колокола своим иждивением, но и не допустить, чтобы торжественность предположенной в следующее воскресенье встречи дарствуемой Государем Цесаревичем иконы уменьшена была отсутствием колокольнаго звона. В три дня построили они временную деревянную колокольню и приобрели колокола около 250 пудов веса; и, таким образом, во время принесения иконы торжественный звон был особенно знаменательным выражением усердия прихожан к Государю Наследнику Цесаревичу и их приверженности к Церкви.

326. Слово в день Тезоименитства Благочестивейшей Государыни Императрицы Марии Александровны

(Говорено в Чудове мон. июля 22; напечатано в Твор. Св. От. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Молю убо прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся человеки, за царя и за всех, иже во власти суть, да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте. (1Тим. II. 1–2) Если обратим внимание на то, в какое время написал святый Апостол Павел сие наставление епископу Тимофею: то можем усмотреть всеобъемлющее пространство любви христианской, открыть глубокую Богодухновенную прозорливость Апостола, и глубоко почувствовать силу нашей обязанности молиться за Царя. Святый Павел написал наставление о молитве за царя и за сущих во власти тогда, как во всем мире не было ни одного царя христианского; когда цари и власти были иудейские, неверующие во Христа, и языческие, погруженные в заблуждения и пороки идолопоклонства, которые, приходя в соприкосновение с христианством, большею частию являлись врагами его и гонителями, с намерением совершенно истребить оное. Разум естественный, конечно, сказал бы: это несообразность – молиться за людей, которые хотят вас истребить. Но любовь христианская говорит: молитесь и за сих; желайте и просите им всякого блага; может быть, в благодеяниях познают они благодетеля Бога, познав уверуют в Него, уверовав умиротворятся в отношении к другим верующим в Него; если же и не так, по заповеди возлюбленного Спасителя, «молитеся за творящих вам напасть и изгонящия вы» (Матф. V. 44). Так, действительно, первомученик Стефан, за членов Синедриона, определивших побить его камнями, умирая молился: «Господи, не постави им греха сего» (Деян. VII. 60). При воззрении на чуждые христианства, и даже враждебные ему расположения современных Апостолу земных властей, его наставление представляет вид необычайности еще в том, что он заповедует "творить» за них не только "молитвы", но и «благодарения». Неужели враги и враждебные действия, гонители и гонения могут быть предметом благодарности? – Сие недоумение будет устранено, если примем в рассуждение, что святой Павел есть не просто наставник, но наставник Богодухновенный. Христос Спаситель и всем христианам, для важных случаев, когда им нужно с особенною верностию и твердостию изрещи или засвидетельствовать истину Христову, дал сие обетование: «не вы... будете глаголющии, но Дух Отца вашего глаголяй в вас» (Матф. X. 20). Без сомнения, в преимущественной силе и полноте дан сей дар Апостолу, провозвестнику Христова учения для вселенской церкви. Итак, святой Павел хочет написать наставление церкви ефесской: Дух Святой в то же время благоизволяет написать чрез него наставление Церкви вселенской. Павел смотрит на церковь ефесскую, как она есть: Дух в нем Божий в то же время смотрит на Церковь вселенскую, как она есть и будет. Павел видит современный мрак царств языческих: Дух в нем Божий провидит и, более или менее, показует ему будущий свет царств христианских. Взор Богодухновенного, проницающий будущие веки, встречает Константина, умиротворяющего Церковь и освящающего верою царство, Феодосия, Юстиниана, защищающих Церковь от наглости ересей, – конечно, видит далее и Владимира, и Александра Невского и многих распространителей веры, защитников Церкви, охранителей православия. После сего не удивительно, что святый Павел пишет: «молю... творити» не только "молитвы", но и «благодарения... за царя и за всех, иже во власти суть»; потому что будут цари и власти не только такие, за которых надобно молиться с скорбью, или с утешением, но и такие, за которых, как за драгоценный дар Божий, должно благодарить Бога с радостию. Глубокое смирение, и вместе сильное желание святого Павла сделать действительным преподаваемое наставление, открывается в том, что он не излагает истину равнодушно, и не повелевает властию апостольскою, но просит и умоляет, чтобы приносимы были молитвы за царя: "молю", говорит, «творити молитвы... за царя». И можем ли мы не чувствовать глубоко и сильно сей обязанности столь убедительно нам внушаемой? Как ни отдалены мы от святого Павла временем: но мне кажется, что звук его апостольскаго вещания громче и сладостнее отдается в наших сердцах, нежели в близких к нему христианах ефесской и других церквей. Со страхом, сквозь слез должны были они молиться за царей, чуждых христианства и угрожающих ему. Нашим отцам и нам предлежало и предлежит молиться за царей благочестивейших, распространителей веры, защитников Церкви, охранителей православия, – молиться с миром, с радостию, с благодарностию. Подкрепляя свое учение о молитве за царя, святый Апостол указывает на ожидаемый от нея плод: «да тихое и безмолвное житие поживем, во всяком благочестии и чистоте». Итак, он полагает, что от царя, по молитве Церкви и царства, Богом просвещаемого и укрепляемого, весьма много зависит «тихое и безмолвное житие», то есть, жизнь спокойная и безопасная, и не только «тихое и безмолвное житие», но и житие "во всяком благочестии и чистоте». Чтобы уяснить сию истину, не вдадимся в область умозрений и состязаний, в которой некоторые люди, не знаю, более ли других обладающие мудростию, но конечно более других доверяющие своей мудрости, работают над изобретением и постановлением лучших, по их мнению, начал для образования и преобразования человеческих обществ. Уже более полувека образованнейшая часть рода человеческого, по местам, по временам, видит их преобразовательные усилия в самом действии: но еще нигде, никогда, не создали они "тихаго и безмолвнаго жития». Они умеют потрясать древния здания государств: но не умеют создать ничего твердого. Внезапно по их чертежам строятся новые правительства: и так же внезапно рушатся. Они тяготятся отеческою и разумною властию царя: и вводят слепую и жестокую власть народной толпы и бесконечные распри искателей власти. Они прельщают людей, уверяя, будто ведут их к свободе: а в самом деле ведут их от законной свободы к своеволию, чтобы потом низвергнуть в угнетение

784

. Надежнее самодельных умствований можно учиться царственной истине из истории народов и царств, и особенно из истории, преимущественно достоверной, как писанной не страстями человеческими, а Пророками Божиими, – из истории древле избранного народа Божия. Она показывает, что лучшее и полезнейшее для человеческих обществ обыкновенно делают не люди, а человек, не многие, а один. Какое правительство дало народу еврейскому государственное образование и законы? – Один человек, Моисей, который не был князем или царем, потому, что царем народа Божия был Сам Бог. Какое правительство распоряжалось завоеванием обетованной земли и распределением на ней племен народа еврейского? – Один Иисус Навин. В следовавшие потом времена Судей неоднократно один судия спасал от врагов и зол целый народ. Но как такие явления были не часты: то, по пресечении единоначалия, народ приходил в расстройство; благочестие оскудевало; распространялось идолопоклонство и повреждение нравов: за тем следовали бедствия и порабощение иноплеменниками. Священный дееписатель, написав, как в доме Михи, из украденного сыном у матери серебра слит идол, и потом воинами колена Данова похищен, и домашнее идолопоклонство превращено во всенародное, как от необычайного разврата жителей Гаваона произошла междоусобная война, от которой едва не в конец истреблено колено Вениаминово, и, предвидя вопрос, как могли произойти такие нелепости в народе Божием, дает на сие следующий ответ: «в тыя дни не бяше царя во Израили; муж еже угодно пред очима его, творяше» (Суд. XXI. 25). Вновь явился один, полномочный силою молитвы и дара пророческого, Самуил: и народ еврейский огражден от врагов: беспорядки прекращены; благочестие восторжествовало над идолопоклонством. После того, как Бог для непрерывного единоначалия в народе своем благословил быть царю, цари Давид, Иосафат, Езекия, Иосия представляют в себе образцы того, как сильно может и должен царь споспешествовать своему народу к провождению "тихаго и безмолвнаго жития ...во всяком благочестии и чистоте». Скажут ли, что были не такие цари, и не такие последствия их владычества? – Это правда; но это было, особенно в царстве израильском, потому, что и цари, и народы не молились истинному Богу, а идолам; и от худой молитвы не было доброго плода. Из истории царств христианских ограничусь одним примером для показания, как действительно может благочестивый царь споспешествовать распространению и утверждению истинного благочестия в своем народе. Было время, когда в Константинополе арианство усилилось так, что святый Григорий Богослов, призванный православными для поддержания православия, не нашел церкви для своего священнослужения и проповедания, и принужден был устроить для сего церковь в доме. Но, по молитвам православной Церкви, по устроению Провидения Божия, явился благочестивый Император Феодосий, и решился оказать православию защиту и покровительство. Святый Григорий сам повествует о себе, что «шел среди войска и Императора», чтобы вступить в соборный храм столицы: так нужна была предосторожность против многочисленных беспокойных ариан. С сего времени проповедь православия свободнее стала оглашать Константинопольский народ; вскоре, при покровительстве благочестивого Императора, составился православный собор; и столица Империи, которую покушались сделать столицею ереси, вновь явилась столицею православия. Довольно. Извлеченные теперь из апостольского слова мысли о молитве и благодарении Богу за благочестивого Царя, как за вожделенный дар Божий народу и Церкви, найдут себе дополнение в ваших, братия, собственных мыслях и чувствованиях, в том, что вы видите, и что делаете. Не видим ли отеческого попечения Благочестивейшего Государя нашего о доставлении нам "тихаго и безмолвнаго жития» в том, что Он воздвигнутую против нас жестокую войну, поколику возможно было, ускорил прекратить, и даровать нам мир, удовлетворясь от враждовавших благоприятными обещаниями, и не ища отмщения за нанесенную брань! Не видим ли высокого примера благочестия Его в том, что Он своей царской власти, уже освященной законом престолонаследия, желает еще доставить высшее освящение, чрез восприятие царского венца с соборною молитвою Церкви и с благословением Божиим, и чрез священное помазание? Умножим, верные чада России, умножим сердечные моления наши о Благочестивейшем Государе нашем Императоре Александре Николаевиче, да Царь царствующих Сам невидимо "положит ...на главе Его венец от камене честна» (Пс. 20:4), и "венчает Его милостию и щедротами» (Пс. 102:4); да "помажет" Его «елеем святым» (Пс. 88:21), елеем благодати, духом премудрости и силы, да «благословит Его благословением благостынным» (Пс. 20:3), и с Ним да благословит и соучастницу славы Его, ныне тезоименитую Благочестивейшую Государыню Императрицу Марию Александровну, к полной радости нашей, к совершенному благоденствию Отечества. Аминь.

327. Речь Благочестивейшему Государю Императору Александру Николаевичу, пред вступлением Его Императорского Величества в Успенский Собор, в день Священного Коронования

(Говорена августа 26-го; напечатана в Твор. Св. От., в Москов. и Губер. Вед. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Благочестивейший Великий Государь! Преимущественно велико Твое настоящее пришествие. Да будет достойно его сретение. Тебя сопровождает – Россия. Тебя сретает – Церковь. Молитвою любви и надежды напутствует Тебя Россия. С молитвою любви и надежды приемлет Тебя Церковь. Столько молитв не проникнут ли в небо? Но кто достоин здесь благословить вход Твой? – Первопрестольник сей церкви, за пять веков доныне предрекший славу Царей на месте сем, Святитель Петр, да станет пред нами, и, чрез его небесное благословение, благословение пренебесное да снидет на Тебя, и с Тобою на Россию.

328. Речь Благочестивейшему Государю Императору Александру Николаевичу, по совершении Священного Коронования Его Императорского Величества

(Говорена августа 26; напечатана в Твор. Св. От., в Москов. и Губерн. Вед. 1856 г. и в собран. 1861 г.) 1856 год

Благочестивейший, Богом венчанный Великий Государь Император! Благословен Царь царствующих! Он «положил... на главе Твоей венец от камене честна» (Пс. XX. 4). С уверенностию говорю сие, потому что из уст Пророка беру слово, изображающее судьбу Царя, праведно воцарившегося. Бог венчал Тебя: ибо Его провидение привело Тебя к сему законом престолонаследия, который Он же положил и освятил, когда, прияв Царя в орудие Своего Богоправления, изрек о нем Свое определение: «от плода чрева твоего посажду на престоле твоем» (Пс. CXXXI. 11). Бог венчал Тебя: ибо Он "дает ...по сердцу" (Пс. XIX. 5), а Твое сердце желало не торжественного только явления Твоего Величества, но наипаче таинственного осенения от Господня «Духа владычняго, духа премудрости и... ведения, духа совета и крепости» (Ис. 11:2). Мы слышали Твою о сем молитву ныне: Сердцеведец внял ей ранее; и когда Ты медлил приять Твой венец, потому что продолжал защищать и умиротворять Твое царство, Он ускорил утишить бурю брани, чтобы Ты в мире совершил Твою царственную молитву, и чтобы венец наследия был для Тебя и венцом подвига. Итак, "Господа силою... возвеселися», Боговенчанный «Царь, и о спасении Его возрадуйся зело!" (Пс. XX. 2). Возрадуйся такожде и Ты, Благочестивейшая Государыня, о славе Твоего Всепресветлейшего Супруга, свыше освещаемой и освящаемой, и лучем священным и Тебя озаряющей. Утешься и возрадуйся Благочестивейшая Матерь Царя. Се уже зрел плод чрева Твоего, и сладок для России. Светло возрадуйся Православная Церковь, и твоя соборная молитва веры, любви и благодарности да восходит к престолу Всевышнего, когда Он на «Избраннаго от людей» (Пс. 88:20) Своих полагает священную печать Своего избрания, как на вожделенного первенца твоих сынов, на твоего верного и крепкого защитника, на преемственного исполнителя древнего о тебе слова судеб: «будут царие кормители твои» (Ис. XLIX. 23). Светися радостию, Россия. Божие благоволение воссияло над тобою в священной славе Царя твоего. Что может быть вожделеннее, что радостнее, что благонадежнее для царства, как Царь, Который полагает "сердце свое в силу Божию» (Псал. XLVII. 14), Которому царский венец тогда приятен, когда принят от Царя небесного, – Который царские доблести, намерения, деятельность желает освятить и освящает "помазанием ...от Святаго» (1Ин. 2:20)? Поистине, Благочестивейший Государь, чтобы от

венца

Царева, как от средоточия, на все царство простирался животворный свет "честнейшей ...камений многоценных» (Прит. III. 15) мудрости правительственной, – чтобы мановения

скипетра

Царева подчиненным властям и служителям воли Царевой указывали всегда верное направление ко благу общественному, – чтобы рука Царева крепко и всецело объимала

державу

Его, – чтобы

меч

Царев был всегда уготован на защиту правды, и одним явлением своим уже поражал неправду и зло, – чтобы царское

знамя

собирало в единство и вводило в стройный чин миллионы народа, – чтобы труда и бдения Царева доставало для возбуждения и возвышения их деятельности, и для обеспечения покоя их, – не высший ли меры человеческой потребен для сего в Царе дар? – Но посему-то наипаче и радуемся мы, что Ты, будучи рожден царствовать, будучи приснопамятным Родителем Твоим уготован царствовать, действительно царствуя, еще взыскуешь свыше дара царствовать. И верен "Вознесший Тебя от людей Своих» (Пс. LXXXVIII. 20), по вере Твоей и Твоего народа, в приемлемом Тобою ныне видимо священном помазании даровать Тебе невидимо помазание благодатное, светоносное, пребывающее, действующее Тобою к нашему истинному благополучию, к Твоей истинной радости о нашем благополучии, – подобно как древле, по царском помазании, благодатно и благотворно «ношашеся Дух Господень над Давидом от того дне и потом» (1Цар. XVI. 13).

329. Речь Благочестивейшему Государю Императору Александру Николаевичу, и Благочестивейшей Государыне Императрице Марии Александровне, при посещении Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, после Священного Коронования

(Говорена сентября 19; напечатана в Твор. Св. От., в Полиц. и Губерн. Вед. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Богом венчанный Государь и Помазанник Божий! Итак, после блеска столицы, Тебе приятна простота смиренной обители; после величественного явления Твоей Царской славы, после радостных приветствий и торжественных восклицаний Твоих верноподанных, Тебе вожделенна тихая сердечная беседа с безмолвным рабом Божиим, который отрекся от всякой славы мира, но которого благодать и добродетель возвысили до степени друга Божия. Знаем, что, подобные настоящему, посещения Преподобного Сергия Твоими венценосными Предшественниками представили настоящему пример: но знаем также, что Тебя, Благочестивейший Государь, и Твою Благочестивейшую Супругу, приводит к нему не пример и обычай, а влечение сердца, так как оно приводило Вас к нему и прежде, когда не призывал пример и обычай. Сия вера к "дивному во Святых своих Богу» (Пс. 67:36), и с нею Ваш молитвенный подвиг, будут благоугодною пред Ним жертвою. Небесная любовь Праведника объимет Вашу к нему любовь; соединит его молитву с Вашею молитвою, и делом будет слово написанное: «много... может молитва праведника», любовию действующая (Иак. V. 16), и Ваша молитва будет новым источником надежд и благ для Вас и для России. О сем и мы смиренные с упованием молимся; и сим образом радуемся о Вашем вожделенном пришествии радостию духовною.

330. Беседа в день Тезоименитства Благоверного Государя Наследника Престола Цесаревича Великого Князя Николая Александровича

(Говорена в Чудовом мон. декабря 6-го; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собрании 1861 г.) 1856 год

День, в который мы торжественною молитвою призываем благоволение Божие Царю и Сыну Первенцу Цареву, привел мне на мысль пророческую молитву о благоволении Божием к Царю и Сыну Цареву. «Боже, суд Твой Цареви даждь, и правду Твою Сыну Цареву» (Псал. LXXI. 1). Молитва Пророка конечно достойна призрения Божия. Итак, не полезно ли, не благонадежно ли для нас присвоить себе молитву Пророка? Не должно умолчать, что псалом Царя и Пророка Давида, начинающийся молитвою, теперь произнесенною, представляет изображение Царя, которое далеко превышает меру царя земного. «Обладает от моря до моря, и от рек до конец вселенныя»; «поклонятся Ему вси царие земстии»: очевидно, это Царь всемирный. «Будет имя Его благословенно во веки; прежде солнца пребывает имя Его» (Пс. 71:8, 11, 17): очевидно, это Царь вечный. Ищите лица, с которым бы вполне сходствовало сие изображение: не найдете, кроме Господа нашего Иисуса Христа, Который есть Царь неба и земли, Царь времен и вечности, как Бог и вместе человек. Но можно думать, что царь Давид, прежде нежели Дух Святый восхитил его к сему высокому и беспредельному созерцанию, имел молитвенную мысль о земном царе и сыне царевом. Почему и положил в начале псалма надписание: «о Соломоне». Итак не погрешим, если придержимся и простого, буквального значения молитвы его, и его священною молитвою облечем нашу настоящую молитву: Боже, суд Твой и правду Твою даждь благочестивейшему Царю нашему и Благоверному Сыну Первенцу Цареву! Нашед в молитве Пророка о царе образец для нашей молитвы, мы можем и должны найти в оной также предмет для нашего размышления. Ибо молитва просительная должна быть соединена с правильным понятием о просимом, и с удостоверением о потребности и пользе просимого. Пророк доброжелательствует Царю и желает испросить ему дар Божий. Дары Божии многочисленны и многообразны. Кто не дерзает просить вдруг многого, тот обыкновенно избирает предмет прошения, преимущественно благопотребный. Какой же дар избирает Пророк в предмет прошения для Царя? – Суд и правду. «Боже, суд Твой цареви даждь, и правду Твою Сыну Цареву». Нет сомнения, что выбор Пророка есть мудрый. Итак, должно признать пророчески верным то, что суд и правда составляют дар Божий, преимущественно благопотребный царю и царству. Слово: "правда», многознаменательно в священном Писании: но, будучи соединено с словом: "суд", получает чрез сие определенное значение. Правда значит здесь постоянное расположение справедливо судить и по справедливому суждению действовать, отдавать всякому свое, оправдывать правое, не оправдывать неправого, не позволять себе несправедливого суждения и несправедливого дела, и, по возможности, возбранять сие другим. Как действие такой правды, Пророк предвозвещает царю то, что он «спасет сыны убогих, и смирит клеветника; от лихвы и от неправды избавит души их, и честно имя его пред ними» (Пс. 71:4, 14). Если о правде, как о вожделенном и преимущественно благопотребном даре Божием, царь и Пророк Давид заботился для сына своего Соломона: то чтоже Соломон? Так же ли о ней мыслил, так же ли заботился и с каким успехом? – Когда Соломон, по восшествии на престол отца своего, в следствие усердного жертвоприношения, в нощном видении получил от Бога позволение просить, чего хочет: тогда он просил себе мудрости, и получил сей дар. Но чем открыта мудрость его царству его? – Правдою или правосудием. В темном деле двух матерей, которые обе присвояли одного младенца живого, и обе отказывались от другого, неосторожностию матери лишенного жизни, при недостатке свидетелей и других признаков истины, Соломон с необычайною проницательностию вывел на свет правду, посредством притворного повеления рассечь живого младенца и разделить между соперницами. Сильно подвигнутое материнское чувство обнаружило истинную мать: потому что она пожелала лучше отдать младенца в чужие руки живым, нежели видеть его рассеченным. Книга Царств, пересказав сей суд, заключает: «и слыша... Израиль суд сей, имже суди Царь, и убояшася от лица Царева» (3Цар. III. 28). Примечайте, как велико значение царственной правды. Одно сильное явление правды царевой распространяет во всем царстве благоговение к царю; укрепляет союз между царем и народом; обеспечивает царю усердное повиновение подданных, и подданным надежду безопасности под щитом правды царевой. Но одному ли Царю предлежит забота о правде в царстве? – Может ли одна личная правда Царя сделать для блага народа все, чего желает Царева благость? При всей мудрости, проницательности, деятельности, ревности о благе общем может ли Царь один все в царстве видеть, все знать, все исследовать, все сообразить, все предположить и исполнить, озарить светом всякую правду, затмеваемую неправдою, обнажить всякую неправду, покрывающуюся личиною правды? Его верховному, на все простирающемуся действованию не нужны ли частные разных степеней орудия наблюдения, дознания, исследования, управления, суждения, распоряжения, исполнения, орудия правды, одушевляемые и движимые также правдою? – «Боже ...правду Твою даждь» не только "Царю ...и Сыну... Цареву», но и всему царству и всякому сыну царства! Но, Поелику Бог дарует свои дары существу свободному не без участия его свободы: то каждый из нас, прося себе правды от Бога, должен и сам подвизаться, чтобы обрести и приобрести правду – чтобы ее познать и исполнить. Не знаю, "рекут» ли мне, но не отлагаю рещи сам себе «притчу сию: врачу, исцелися сам» (Лк. 4:23); занятый мыслями о правде для других, не забудь воспользоваться ими для себя. Так, братия служители алтаря, не слышим ли слова Пророка: «священницы Твои, Господи, облекутся в правду» (Псал. CXXXI. 9). Не заповедано ли нам воспоминать сие слово каждый раз, когда облачаемся в священную одежду, дабы мы непрестанно памятовали, что, как одеждою облекаются члены тела, так правдою должны быть облечены наши помышления, намерения, деяния, жизнь? Мы призваны быть служителями не только правды, но и милосердия, быть не только священниками, но, когда нужно, и жертвами за спасение ближних. Еще не велико требование, когда от нас требуется правда. Какая правда? – Правда в молитве, чтоб она была от сердца, а не по внешнему только обряду, – правда в церковном служении, чтоб оно не изменяло общепреданному уставу, – правда в учении, чтобы оно верно было истине Божией и не льстило страстям человеческим, – правда в попечении о пасомых, чтобы мы имели в виду и в намерении питание и безопасность стада, а не млеко и волну его, – правда в жизни, чтобы наша жизнь не была ложью против нашего учения. Правда моего служения не была бы удовлетворена, если бы и другим званиям и состояниям не предложил я о правде некоторых напоминаний. Самое обыкновенное требование правды бывает обращено к судиям. И справедливо. Что будет с благоустройством общества, что будет с безопасностию частною и общественною, если ищущие суда, и там, куда прибегают от неправды, вновь будут впадать в руки неправды; если и там, где надеются найти спасение от грабительства, будут подвергаться новому грабительству? – Посему Богопросвещенные мудрецы крепко взывают к судиям, чтобы они или возлюбили правду, или отказались от сего звания. «Возлюбите правду судящии земли" (Прем. I. 1). «Не ищи, да будеши судия, егда не возможеши отъяти неправды» (Сир. VII. 6). Но с требованием правды не надобно ли обратиться и к тем, которые требуют ее от судей? – Вы жалуетесь на неправду судей: но вы для чего приносите в суд явную неправду вместо того, что в обществе, в котором владычествует правда, надлежало бы в суде искать только разрешения недоумений о правде, происходящих от неясности и столкновения прав? Вы вопиете против мздоимства судей: но для чего вы сами прельщаете их мздою? Для чего усиливаетесь затмить в суде непозлащенную правду вашею позлащенною неправдою? – Праведно Пророк велит учиться правде не судиям только, но всем. «Правде научитеся живущии на земли» (Иса. XXVI. 9). Начальствующим есть о правде напоминание Соломона: «с правдою... уготовляется престол начальства» (Прит. XVI. 12). Если правда приседит начальствующему: то она, по свойству своему, располагает его действовать ко благу начальствуемых, с забвением своего покоя и удовольствия, с устранением всяких посторонних видов; правда неутомимо бодрствует над охранением общественного порядка и благоустройства; не упустительно укрощает нарушителей благоустройства и спокойствия; не попускает неблагонравия; в подчиненные должности и служения избирает людей способных, сведущих, благонамеренных, не позволяя пристрастию или человекоугодию унижать достоинство избрания. Так благотворное действие правды от начальствующего простирается на весь круг его действования; и, если остаются сынове неправды и беззакония, то они скрываются, как ночные птицы, не смея показаться и искать себе добычи при господствующем свете правды. Так «с правдою... уготовляется престол начальства», то есть, начальство является твердым, и удовлетворяет своему назначению в обществе. В соответствии правде начальствующих, правда подчиненных действователей власти должна проявлять себя наипаче верностию в исполнении обязанностей и поручаемых им дел, прямодушием пред начальством, представлением начальству точных сведений о состоянии людей и дел, стремлением к общей пользе, без уклонения к своекорыстию. Желание представить начальству в блеске свою деятельность и закрыть от него темную сторону дел, ослабляет истинный благотворный свет и увеличивает вредную силу мрака. Своекорыстие есть червь в плоде общественной пользы: червь скрытно точит, и плод увядает, и падает на землю. Чтобы не длить слова, некоторым состояниям общества, более простым, свойственную им правду поспешно укажем перстом апостольским. «Господие, правду и уравнение рабом подавайте, ведяще, яко и вы имате Господа на небесех» (Кол. IV. 1). «Елицы суть под игом раби, своих господий всякия чести да сподобляют, да имя Божие не хулится и учение» (1Тим. VI. 1). «Чада, послушайте своих родителей: ...сие бо есть праведно» (Еф. VI. 1). «Отцы, не раздражайте чад своих, но воспитывайте их в наказании и учении Господни» (Еф. VI. 4). Для всех и каждаго доступное, прямое мерило правды есть совесть, выпрямляемая словом Божиим. «Вся, ...елика Аще хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им» (Матф. VII. 12). Вот правда Христова, всякому понятная, для всех благотворная! «Сейте себе» – заключаю с Пророком – «сейте себе в правду», и в следствие того «соберите плод живота. Просветите себе свет ведения, дóндеже время. Взыщите Господа, дóндеже приидут вам жита правды» (Ос. X. 12). Жатва обильно посеянной частным и общественным трудом правды есть истинный мир, прочное благоденствие и спасение вечное. Аминь.

331. Беседа по освящении домовой церкви Пресвятой Богородицы785

(Говорена нояб. 30-го; напечатана в Твор. Св. От. 1856 г. и в собр. 1861 г.) 1856 год

Провидение Божие, уготовляя в жизни Святых опытное учение и руководство для нашей жизни, сохранило нам посредством писаний древний поразительный образ благоговения и любви к храму Божию в царе и Пророке Давиде. Вот некоторые собственные его выражения его мыслей и чувствований. «Свят храм Твой» (Псал. LXIV. 5). «Господь во храме святем Своем» (Псал. X. 4). «Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил! Желает и скончавается душа моя во дворы Господни. Лучше день един во дворех Твоих паче тысящ. Изволих приметатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селениих грешничих» (Псал. LXXXIII. 2, 3, 11). «Когда прииду и явлюся лицу Божию? Быша слезы мне хлеб день и нощь» (Псал. XLI. 3–4). Видите, что он чувствовал как бы тоску по храме Божием, когда в продолжении некоторого времени не имел утешения пользоваться оным. И сие чувство было в нем так сильно, что, когда по обстоятельствам жизни не имел он удобства приближаться ко храму, он имел дерзновение домогаться, чтобы приближался к нему храм. По причинам государственным царь Давид основал пребывание свое в Иерусалиме. Скиния свидения (то есть, подвижной храм Божий, устроенный Моисеем по повелению Божию) находилась тогда в Номве, или, может быть, в Гаваоне: а существенная святыня сего храма, кивот с Богоначертанными скрижалями закона, отлученный от сего храма в следствие несчастных происшествий, сохраняем был в Кариафиариме, в доме Аминадава. Давид решился иметь храм Божий близ себя в Иерусалиме: «и уготова место кивоту Божию, и сотвори ему скинию» (1Пар. XV. 1). И после некоторых затруднений действительно перенес в нее кивот Божий, чтобы таким образом иметь удобство посещать храм Божий в каждый праздник для молитвы, славословия и жертвоприношения, и кроме праздника, когда чувствовал особенную нужду подкрепить свою молитву благодатию святого храма. Не забудьте, что так сильно чувствовал потребность святого храма человек, который сам был живой храм Божий; потому что, как Пророк, исполнен был Духа Божия. Еще в юности принял он от Пророка Самуила тайное и таинственное помазание: «и ношашеся Дух Господень над Давидом от того дне и потом» (1Цар. XVI. 13). Сей священный пример дает нам право заключить, что те на правом пути, для которых путь ко храму Божию так приятен, как путь странствующего к дому отеческому; которые лучшими часами жизни признают часы, проводимые в храме Божием; для которых лишение участия в молитве, славословии, таинстве храма, есть одно из лишений, глубоко чувствуемых; наконец, которые, не имея силы и возможности приходить в храм Божий, дерзают желать, чтобы храм Божий пришел к ним. А что из того же священного примера должно заключить о тех, которые небрегут о подчинении себя уставам дома Божия, думая стоять выше народного мнения, и свободнее чтить Бога, не имеющего нужды в наших усиленных подвигах? Не должно ли заключить, что они ставят себя выше Пророка, который

786

сознавал нужду следовать уставам храма Божия, и в следствие сего чувствовал неудержимое влечение к нему? Возвышение, конечно, не завидное! Кто сам себя ставит высоко: тот сам для себя готовит падение. Но от тех, которых муж по сердцу Божию своим примером оправдывает в дерзновенном желании приближить к себе святилище Божие

787

, не должно скрыть, что оно же может и поколебать сие дерзновение, и внушить страх. Была минута, в которую он сам устрашился иметь близь себя храм Божий, и, как бы при виде опасности, воскликнул: «како внидет ко мне кивот Господень» (2Цар. VI. 9)? Когда, для возведения новосозданной в Иерусалиме скинии в достоинство храма Божия, надлежало внести в нее кивот Господень; и для взятия его Давид с собранием народа пришел в Кариафиарим: в святое дело вкралась погрешность. Вопреки установлению Божественному, по которому только первосвященник и священники имели право прикасаться к кивоту, и для путешествия они должны были облечь его покровами, и потом левиты нести его, положив на рамена свои носила его, – вопреки сему

788

он поставлен был на колесницу. На пути, на неровном месте, левит Оза, вместо того, чтобы поддержать наклонившуюся колесницу, коснулся самого кивота. Кивот не упал: но дерзновенно и незаконно прикоснувшийся пал мертвый. Тогда-то Давид в ужасе воскликнул: «како внидет ко мне кивот Господень?» И, не смея нести его в свою скинию, оставил его в доме Аведдара. Не станем любопытствовать, за что так грозно поражен Оза, за нарушение ли только закона обрядов, и вместе для вразумления первосвященника и священников, забывших оный, или сверх того за некую личную нравственную нечистоту, не совместную с служением святыне. Сие ведает Сердцеведец Судия. Но почему сие происшествие так сильно поразило Давида, не виновного в том, что первосвященник и священники не соблюли своего устава? – Конечно, в сем частном событии видел он общий закон, некогда в подобном случае изреченный Моисеем от имени Божия: «в приближающихся Мне освящуся» (Лев. X. 3). То есть, кто паче других приближается к Богу и к святыне, знаменующей присутствие Божие: в том преимущественно проявляет и ознаменовывает себя святыня Божия, благосообщительная достойным, неприкосновенная недостойным. Моисей в посте и чистоте приближается к Богу на Синае, и приемлет Богописанные скрижали закона, и просвещается так, что народ не может взирать на свет лица его. К той же святыне скрижалей приближается Оза, и не к самым скрижалям, а только к кивоту прикасается; и поражается смертию. Так, если веруешь, смиряешься, очищаешь совесть; то святыня Божия попаляет грех, и просвещает человека: в противном случае она опаляет грешника. Давид имел довольно самосознания и смирения, чтобы не считать себя свободным от греха: и потому страшился святыни, пред глазами его поразившей грешника. Что при сем должны подумать мы? Можем ли иметь более дерзновения, нежели праведный Давид? Не "убоимся» ли вместе с ним "Господа", и не скажем ли: «како внидет ко мне кивот Господень?» Как прииму, как сохраню достойно близ себя храм Божий с его святынею? Не довольно ли, когда можно, приходить в храм, где он есть, и близ прага его стоять с мытарем и с его покаянною молитвою; а когда не можно быть во храме, тогда от своей тайной клети воссылать к Богу воззвание Давидово: «когда прииду и явлюся лицу Божию,» и любовь к святыне храма питать только слезами лишения: «быша слезы мне хлеб». Но уже «вниде... кивот Господень». Благодать Божия в таинственных знамениях уже вступила в храм сей. Теперь уже не время колебаться страхом, принять ли святыню приближающуюся: настоит решительная обязанность со страхом хранить святыню приближившуюся. Умерим страхом дерзновение любви к святыне: умерим страх верою и

789

любовию к святыне. Для сего еще раз призовем на помощь праведного Давида. Он своим страхом устрашает нас: он и успокоивает нас, по страхе вновь восприятым дерзновением веры: потому что после минуты гнева Божия за

790

оскорбленную святыню, чрез туже святыню явилась пребывающая

791

милость Божия. Кивот Божий, поразивший Озу, и от страха оставленный в доме Аведдара, не поразил дома Аведдарова; напротив того «возвестиша царю Давиду глаголюще: благослови Господь дом Аведдаров и вся яже его, кивота ради Божия» (2Цар. VI. 12). Давид отложил страх; восприял вновь дерзновение; возобновив торжественное собрание народа, по закону, на раменах левитов перенес кивот Божий в скинию, которую для него воздвигнул, и потом во всю жизнь пользовался благодатию сего святилища. Прославим новозаветную благодать, щедрую и снисходительную паче ветхого закона. Закон Моисеев создал одну только скинию и один храм; и беспримерна была вторая скиния Давидова. Благодать Христова созидает храмы всюду, где есть верующие; и нередко позволяет дому человеческому принять в свои объятия дом Божий. Приявшие ныне сей благодатный дар да возрадуются о Господе; и да хранят оный благоговейным хранением. Да подвизаются неослабно верующим и благоговеющим сердцем и направлением жизни

792

приближаться к Господу Иисусу Христу, близ сущему благодатно и таинственно

793

, и к Пречистой Матери Его, приявшей храм сей под свое покровительство. Никакая дерзновенная рука, никакая неблагоговейная мысль да не коснется водворившейся

794

здесь святыни. Да «благословит Господь дом» сей, якоже "дом Аведдара, ...кивота ради Божия». Аминь.

332. Беседа в Неделю Православия при праздновании Восшествия на Престол Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича

(Говорена февраля 24-го; напечатана в Твор. Св. Отц. 1857 г. и в собр. 1861 г.) 1857 год

Уже глаголы святой Церкви, по ее уставу, взяли столько времени, что едва ли можно и немногие минуты уделить для произвольного слова служителя Слова, без опасения утомить некоторых предстоящих. Скажем, однако, нечто о значении настоящего торжества. Ревнители православия, послушные Церкви, взирают на торжество православия, как на торжество поучительное, исполненное утешительных воспоминаний. Но те, которые послушанием Церкви не ограничивают свободы мудрствовать по своему усмотрению, смотрят на церковное торжество православия с некоторым недоумением. Их неприятным образом поражают некоторые строгия осуждения, провозглашаемые среди церкви; и они спрашивают: довольно ли сообразно сие с кротостию и человеколюбием, свойственными христианству? Чтобы разрешить сей вопрос, да будет и нам позволено предложить вопросы вопрошающим. Каждую неделю несколько раз вы слышите в Богослужении изречение Псалмопевца: «прокляти уклоняющиися от заповедей Твоих» (Псал. CXVIII. 21). Думаете ли вы за сие строгое суждение обвинить Богодухновенного Псалмопевца в недостатке человеколюбия? Читаете в послании святого Апостола Павла к галатам, и слышите читаемое в церкви изречение: «аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет» (Гал. I. 9). Думаете ли обвинить Богодухновенного Апостола в недостатке кротости? Если не можете не признать, что Пророк и Апостол произнесли строгие суждения согласно с данною им от Бога премудростию: то должно признать, что и ныне святая Церковь теже суждения произносит согласно с тою же премудростию. Надобно правильно понять намерение премудрости: и тогда не будет казаться странным дело ее. Когда законодатель за тяжкое преступление полагает в законе, и провозглашает тяжкое наказание: скажете ли, что в сей строгости недостает человеколюбия? Напротив, есть человеколюбие в самой строгости: строгое наказание полагается, во-первых, для того, чтобы, по возможности, пресечь преступнику пути к новым преступлениям, и, следственно, сберечь от него добрых людей, во-вторых, для того, чтобы людей, которые не тверды в добродетели, и могут искушением быть увлечены к преступлению, поддержать на добром пути страхом строгого наказания. Подобно сему надлежит рассуждать о действии Церкви, которое кажется усиленно строгим. Среди верных чад своих она встретила людей, которые, по выражению Апостолов, «от нас изыдоша, но не беша от нас» (1Иоан. II. 19), которые "вносят ереси погибели, ...искупльшаго их Владыки отметающеся» (2Петр. II. 1). Что было делать иначе, как разве отсечь зараженные и заражающие члены от здравого тела и сделать сие так открыто, чтобы и зараженные злым учением удобно могли увидеть свою погибель, и прибегнуть к всецелебному врачеству покаяния, и здравые в вере несомненно знали, кого и чего должно им остерегаться; и как необходимо остерегаться бдительно. И сие, как и все вообще, делает святая Церковь, не по своемыслию, но всегда на основании слова Божия и священного предания. Она имеет от Самого Христа Спасителя повеление: "аще кто ...Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь» (Матф. XVIII. 17), то есть, да будет чужд Христовой Церкви, а следственно, и сущей с нею благодати. На сем основании Церковь не только может, но и должна отлучать от себя людей, "преслушных» не только ей, но и самому Богу, в священном писании глаголющему. И как же исполняет она сей долг? Она не хочет от себя произнести тяжкого слова: она произносит строгий суд устами Апостола Павла: «кто благовестит вам паче, еже приясте», кто проповедует погибельное учение не веровать во единого Бога в Троице, в воплощенного Сына Божия Спасителя мира, кто отметает провидение и суд Божий, «анафема да будет». И в том, что сей суд православия не карательный, а только обличительный и предохранительный, провозглашается в определенное время соборно, православная Церковь следует примеру, поданному Самим Богом в Церкви ветхозаветной. Было Божие чрез Моисея повеление: «да даси благословение на горе Гаризин и клятву на горе Гевал» (Втор. XI. 29). И сие исполнялось во всенародном соборе. «Левиты... гласом великим» произносили проклятие; и народ подтверждал оное словом: "буди" (Втор. 27:14, 15). Но православная Церковь, исполняя тяжкий долг, не преминула воспользоваться и приятною частию повеления Божия: «да даси благословение». Произнесши суд на людей, которые угрожали ей разрушением, радостно "дает" она «благословение» тем, которые данными от Провидения Божия средствами споспешествовали и споспешествуют ее упреплению, распространению мира. Так, при Торжестве Православия, благословляет она память Константина Великого, который первый из царей решительно прекратил враждебные отношения государственной власти к христианству, и превратил в покровительственные, который возвел христианство в лице своем на престол и начал христианством освящать царство, который заслужил наименование Равноапостольного тем наипаче, что, созвав первый Вселенский Собор, доставил ему удобство поставить твердую опору православию в Никейском символе веры. Так благословляет Церковь Феодосия Великого, который с твердостию продолжал преобразование римской Империи языческой в христианскую, и созванием Второго Вселенскаго Собора споспешествовал Церкви довершить Никейский и – должно сказать по справедливости – вселенский символ веры. Благословляет православная Церковь и нашего великого князя Владимира, по истине Равноапостольного: ибо чрез него Россия сделалась государством христианским и православным. Благословляет православная Церковь и других благочестивейших государей российских, которым она так же справедливо признательна за их попечение о ее благе, как справедливо должны были они быть признательны ей за ее попечение о благе государства и народа. Наконец, при настоящем Торжестве Православия, Церковь почтила и благословила и ныне благословенно царствующего Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича: и, если бы спросили нас, какая мысль одушевляла нас при произнесении сего благословения, то мы отвечали бы, что у нас отзывалось и отзывается в сердце, от сердца Его Величества исшедшее слово: «сие есть первое живейшее желание Наше, да свет спасительной веры, озаряя умы, укрепляя сердца, сохраняет и улучшает более и более общественную нравственность» (Высоч. Маниф. 19 марта 1856 г.). После сего, надеюсь, и прежде напоминания моего, вам уже приходит на мысль, как благовременно в день православия мы празднуем восшествие на Престол Православного Самодержца нашего Помазанника Божия, призваннаго Богом в трудное время подавать помощь и защиту православной Церкви в пределах и за пределами Отечества. "Возведем очи" наши и сердца наши «к Живущему на небесех» (Пс. 122:1), и усугубим моления наши, да Сам вечный Архиерей, прошедый небеса, Господь наш Иисус Христос "даст благословение» Свое, и пробавит милость Свою Православной Церкви и Православному Самодержцу нашему; да пребудет правая вера душою и неодолимою силою как Церкви, так и Царства; да проникает и одушевляет вера жизнь частную и общественную, отражая и изгоняя дух суеты и неправды; да будет Церковь и Держава Российская всецело и нераздельно уделом царствия Божия. Ибо только союзные с царствием Божиим царства земные могут быть тверды и истинно благополучны. Аминь.

333. Беседа в день Благовещения Пресвятой Богородицы

(Говорена марта 25-го; напечатана в Твор. Св. От. 1857 г. и в собр. 1861 г.) 1857 год

Ныне предметом нашей мысли и слова, нашего размышления и созерцания, нашего благоговения и радости должно быть воплощение Сына Божия. Что такое воплощение? – По воле и предопределению Бога Отца, Сын Божий, единосущный Отцу, сходит на землю, не оставляя неба; под осенением Святого Духа, Отцу и Сыну единосущного, входит во утробу Девы, предочищенную Духом (стихир. на Благовещ.) Святым; приемлет человеческую душу и тело, и соединяет с Собою в единое лице Богочеловека Иисуса Христа, сохраняя свойства и действия Божества и человечества неизменными в сем соединении: дабы таким образом родиться в нашу человеческую жизнь, пройти чрез ее степени и состояния и чрез самую смерть, и все человечество, грехом падшее и тяготеющее ко аду, но прилепляющееся к воплощенному соестественностию и верою, на раменах Божественной силы восподнять, и вознести выше, нежели откуда оно пало, – в небесное вечное царствие Божие. Какое высокое и дивное домостроительство Божие! Какое глубокое и неисследимое таинство! Поистине достоит рещи со Апостолом: «велия есть благочестия тайна, Бог явися во плоти» (1Тим. III. 16). Мысль пред безмерною высотою и глубиною таинства теряет крила. Созерцание изнемогает пред силою невидимого света, подобно как телесное око пред видимым солнцем. Слово немеет пред необъятностию созерцания. Какой ум проникнет в «совет превечный», в недоступном для твари святилище Триипостасного Божества? Какой слух вместит, в ответ на изволение Бога Отца, соизволительное слово Бога Слова, впрочем коснувшееся некогда слуха одного из Пророков: «се иду сотворити волю Твою, Боже» (Пс. 39:9; Евр. X. 9)? Как не поколебались и не сокрушились небеса схождением на землю Живущаго превыше небес, и небесами невместимого? Как земля, "проклятая в делех" (Быт. 3:17) еще первого человека, и в течение многих веков оскверняемая грехами рода человеческого, не поядена огнем, при сошествии на нее Бога, Который «есть огнь поядаяй» нечистое (Евр. XII. 29)? Как не опалена утроба Девы, «огнь Божества приемшая»? Когда и как Дух Святый «предочистил» ее для сего, и возвел до чистоты, достойной непосредственного соприкосновения с чистотою Божества? Как, превыше законов естества, родился в ней новый Адам, Который есть «Господь с небесе» (1Кор. 15:45), и не возгнушался Господь с небесе облещись в зрак раба, в естественный образ ветхого Адама, который есть «персть от земли; в землю отходящая» (Быт. 2:7, 3:19)? Удержим движение испытующих помышлений словом Премудраго: «высших себе не ищи, и крепльших себе не испытуй; яже ти повеленна, сия разумевай» (Сир. III. 21–22). Можно ли горстью исчерпать море? – И если бы и возможно было сие; потому что море имеет пределы и меру глубины: то все не возможным оставалось бы – малым сосудом разума человеческого исчерпать бездну премудрости Божией, которой широта беспредельна и глубина безмерна. Посему, премудро и праведно возбранено нам дерзновение испытывать тайны Божии; а повелено чтить оные, и прилепляться к ним верою; и в вере положена для нас надежда блаженства: «блажени не видевшии, и веровавше» (Иоан. XX. 29). Итак, обымем простосердечною верою спасительное для нас таинство воплощения Сына Божия. Смиренно возблагоговеем пред непостижимостию премудрости Божией и пред неисследимостию путей ее. С благодарною радостию подивимся человеколюбию Божию, которое, когда средства и силы естества оскудевают, щедрою рукою сеет чудеса, чтобы произрастить плод спасения человека грешника, осужденного и погибающего. «Господи Господь наш, яко чудно имя Твое», и дело Твое! «Что есть человек, яко помниши его, или сын человечь, яко посещаеши его» (Пс. VIII. 2, 5)? Даруй и нам помнить непрестанно Твое безмерное к нам милосердие, и, по мере нашей возможности, соответствовать оному нашею к Тебе любовию, милосердием к нашим ближним, деятельным исполнением воли Твоей святой, да сподобимся, наконец, быть вечными причастниками Твоей вечной благости в царствии Твоем небесном. Аминь.

334. Беседа после священнослужения по случаю совершившегося пятидесятилетия службы Действительного Тайного Советника 1-го класса, Князя Сергия Михайловича Голицына, в качестве почетного опекуна Московского опекунского Совета

(Говорена марта 26-го; напечатана в Твор. Св. От. 1857 г. и в собрании 1861 г.) 1857 год

Несколько десятилетий

795

, могу счесть и я с того времени, как священноначалием дано мне благословение служить алтарю, и беседовать в церкви: и после стольких лет нов для меня

796

, встречаемый ныне, особенного рода случай для молитвы и слова. Мужи чтимых званий, избранные служители Царского человеколюбия, сочли пятдесят лет деятельности своего сотрудника и старейшины; взором уважения и сочувствия измерили необыкновенно долгий на одном возвышенном поприще ряд подвигов, ознаменованных – неизнемогающею и в преклонных летах ревностию, – правдою и искренностию, столь же свободною пред Высочайшим Престолом, как и в совете равных, – бдительною попечительностию о благоустроении целых благотворительных учреждений, и о благе всех к ним принадлежащих, – наконец, высоким доверием Благочестивейших Императоров и Императриц: – и, не только старались соплести подвижнику венец, сколь можно, неувядаемый даже в потомстве, но – что с особенным утешением вижу и указую – признали над подвигами, столь долго, непреткновенно, мирно и благотворно совершаемыми, благословение Провидения Божия, и потому собрались здесь принести за оные благодарение Богу, и просить продолжения благословения Его над жизнию и деятельностию возлюбленного подвижника. Можно ли было не пожелать утешения участвовать в сей молитве, и не призванному к ней, но узнавшему ее предмет и время? А участие в сем торжестве словом? Не так же ли желательно? – Видите, что я уже уступил и сему желанию. Но если вы ожидаете, чтобы я вошел в ваш труд, и увенчаваемому вами также сплетал венец из слова, не исполню ожидания вашего: ибо знаю, что исполнением сего не удовлетворен, а отягчен был бы тот, кто при своих деяниях всегда имел и имеет в виду не похвалу и славу от человеков, но обязанность, правду, пользу, человеколюбие, верное исполнение Державной воли, наконец, Самим Христом для человеческой деятельности предпоставленную цель – "славу, яже от единаго Бога» (Иоан. V. 44). Да и место, на котором стою, назначено не для похвалы и славы человеческой, но для провозглашения славы Божией, для слова Божия, для возвещения воли Божией, для напоминаний и советов о том, что угодно Богу, и спасительно для нас. Не колеблюсь сказать, что торжество, вами составленное, не было бы очень возвышенным, если бы в нем заключалось только желание сделать нечто приятное одному досточтимому лицу. Высшее достоинство вашего торжества заключается в том, что вы чрез него выражаете общественное мнение, благоговеющее пред испытанною временем и созревшею добродетелию; и таким образом произносите сильное поучение себе и другим. С необыкновенным вниманием взираете вы на

797

долгую жизнь, всецело посвященную верному и чистому исполнению обязанностей к присным, к подчиненным, к ближним вообще, к Отечеству, к Царю, к Богу, и более, нежели со вниманием; вы ее одобряете, чтите. Прекрасно, и сугубо сие прекрасно, если с сим вместе каждый одобряет к собственному исполнению то, что одобряет и чтит в исполнении другого

798

. Притча Соломонова говорит: «венец хвалы старость; на путех же правды обретается» (Притч. XVI. 31). То есть: вы можете достигнуть старости, которая будет увенчана похвалою: но чтобы достигнуть такой старости, надобно идти к ней путем добродетели. А если не сим путем пойдете: то или не достигнете старости, или старость ваша не будет увенчана. Приближающиеся к старости! Будьте внимательны

799

, верным ли путем идете к ней. Младолетные! Не отлагайте вступить на путь добродетели, на котором одном можете найти «венец хвалы» для вашей старости. Не только на пути порока, но и на распутиях легкомыслия, суеты, роскоши, праздности, нельзя найти "венца хвалы". Пожелаем и помолимся, чтобы честь, воздаваемая испытанной добродетели, была семенем и действительным посевом добродетели на обширном поле; чтобы чтимая добродетель не преставала отражаться в чтущих ее, чтобы сословие благородных по роду и наименованию всегда обиловало благородными чувствованиями и деяниями; чтобы велия мощь вельмож продолжала проявлять себя в великих общеполезных подвигах, чтобы «сынове родящиися» (Пс. 77:6), которые сменят нас на поприще жизни общественной, не возмнили не утвержденным своемудрием и поверхностно блистательною деятельностию затмить и заменить древнюю добродетель, глубоко на вере и благочестии основанную. Да не забудется и сия притча: "вельможи, и судии, и сильнии славни будут, и несть от них ни един вящший боящагося Господа» (Сир. X. 27). Аминь.

335. Беседа в день рождения Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича

(Говорена апреля 17-го; напечатана в Твор. Св. Отц. 1857 г. и в собр. 1861 г.) 1857 год

Встречаем новый год жизни Благочестивейшего Государя нашего Императора Александра Николаевича. Годы Царя принадлежат не одному Ему, но и всему царству: и потому, не может без участия смотреть на их движение верный Царю, желающий блага Отечеству. Какими же взорами, какими мыслями и чувствованиями проводим год Царя, переходящий

800

ныне на земли – в область исторических событий, и выше земли – в область сокровенных Божиих судеб? – Без сомнения, можем проводить его воспоминаниями приятными, чувствованиями благодарения к Богу. Как после бурной ночи тихое утро, с началом сего года просиял

801

мир, вожделенный человеколюбивому сердцу Цареву, благопотребный для Империи, после крепкого

802

подвига защиты от многочисленных врагов, почти на всех пределах ее от запада до дальнего востока, от юга до глубокого севера. Как полуденным солнцем, озарен был сей год высоким светом торжественного венчания и священного помазания Благочестивейшего Самодержца нашего и Благочестивейшей Супруги Его. То был свет Царского благочестия и благодати свыше, – свет народной любви к Царю и радости о Нем, – свет Царевых щедрот и милосердия, которое озарило не только грады и веси, но и темницы, и давно утративших жизнь гражданскую воскресило в оную, и в звания ими утраченные. А какими взорами и мыслями надлежит нам встретить наступающий год Царя? – Взорам нашим не надо проникать в будущее: мы можем только простирать в оное наши желания, наши молитвы, наши надежды. «Ты над всеми начальствуеши, Господи, Начало всякаго начала, и в руку Твоею крепость и власть, и в руку Твоею милость, Вседержителю, возвеличити и укрепити вся» (1Пар. XXIX. 12). «Благослови» начало, и течение и «венец лета» Царева. «Дни на дни Царевы приложиши, лета Его до дне рода и рода» (Псал. LX. 7). "Даждь" Твою «крепость Царю нашему и вознеси рог Помазанника Твоего» (1Цар. II. 10). Изостряй и углубляй взор мудрости Его, чтобы и сокрытое, нередко, доброе и полезное открывать, и изводить на свет, чтобы крадущееся злое издалека усматривать, и возвращать на главы духов лукавствия. Восставляй неоскудно в державе

803

Его «и крепкаго, ...и смотреливаго, ...и дивнаго советника, ...и разумнаго послушателя» (Иса. III. 2–3), ибо «спасение... есть во мнозе совете» (Притч. XI. 14). Возвесели Благочестивейшего Царя благоденствием благоверного царства, и благоверное царство благоденствием Благочестивейшего Царя. Такия и подобные желания, конечно, каждый из нас, россияне, питает в сердце, и соединяет ныне с общею молитвою Церкви. Довершением сего должно быть то, чтобы желания перешли в надежду, чтобы молитва могла почить в чаянии исполнения желаемого и просимого. Как бы сего достигнуть? – Это для нас предмет особенного внимания, труда, подвига. Со стороны Подателя всех благ, Бога, не может быть препятствия тому, чтобы наши желания и молитвы, если только имеют предметом доброе и непротивное премудрости

804

, правде и благости Божией, обращались в надежды, и чтобы надежды сопровождались исполнением чаемого. Всеблагий желает даровать нам блага; Его всемогущество не имеет недостатка в силе, и Его премудрость в средствах, для исполнения наших благих желаний. «Отец ваш небесный даст блага просящим у Него» (Матф. VII. 11), уверяет Единородный Сын Его. Христос Спаситель, обещая нам даяние благ от Отца небесного, не ограничивает обещания сего никаким условием со стороны Дающего. Посему с Его стороны даяние благ просящим готово быть всегдашним, повсемственным, без умаления

805

, без изъятий: потому что «не яко человек, Бог колеблется, ниже яко сын человеческий изменяется: Той глаголаше, не сотворит ли» (Числ. XXIII. 19)? Итак, если видим иногда "просящаго» у Бога не получающим просимого, и молитвы неуслышанными: то причины сего должно искать не в Боге, верном и неизменном в Своих обещаниях, а в просящем человеке, который «колеблется» и «изменяется», и не редко сам воспящает молитву, которую простирает к Богу. И потому надобно нам внимательно наблюдать, что споспешествует молитве, и что ей препятствует, не лишать ее свойственных ей принадлежностей и подкрепляющих пособий, и освобождать ее от препятствий. «Молитва смиреннаго пройде облаки» (Сир. XXXV. 17), говорит проницательный наблюдатель путей Божиих и человеческих. Итак молись со смирением; и твоя «молитва ...пройдет облаки», и отверзется ей щедрая рука Отца небесного. Апостол, поучая христианина молитве, заповедует, «да просит ...верою, ничтоже сумняся: сумняйся бо уподобися волнению морскому, ветры возметаему и развеваему» (Иак. I. 6). Итак, молись с простосердечною верою, с искренним признанием своего недостоинства, но не возмущай себя, и не ослабляй молитвы сомнением о милосердом призрении Божием: и будет по вере твоей; и молитва веры будет тебе во спасение. К пособиям для успеха в молитве относится и следующее наставление Премудрого: «помолися пред лицем» Господа; и «умали претыкания» (Сир. XVII. 22). То есть: вместе с тем, как ты желаешь открыть себе путь к Богу, и с надеждою стать в молитве пред лицем Его, деятельно устраняй

806

претыкания, находящияся на твоем пути, препинающия твое стремление к Богу. Какия претыкания? – Страсти, пороки, любовь к миру, пристрастие к чувственным удовольствиям. Если не можешь все сие вдруг пресечь и отвергнуть: по крайней мере употреби возможные для тебя усилия противоборствовать страстям, не попускать себе дел порочных, охладить в себе любовь к земному, расторгнуть узы пристрастий. «Умали претыкания». Кто не старается Свой путь к Богу очистить от нравственных претыканий: тот сам для себя уменьшает надежду достигнуть желаемого. Привычные помыслы страстей и пороков следуют за его молитвою, и смущают ее, ослабляют, воспящают; неумиренная совесть лишает молитву свободы и дерзновения пред Богом; неочищенное сердце просит благ от Отца небесного не для того, чтобы употребить их по воле Его, но для того, чтобы свободнее удовлетворять своим страстным и пристрастным желаниям. Молитвенников сего рода и участь их молитвы строгими чертами изображает апостольское слово: «просите, и не приемлете, зане зле просите, да в сластех ваших иждивете» (Иак. IV. 3). Братия! Недавно было время, когда Провидение Божие, более нас пекущееся о нашем спасении, посылало нам особенно сильные и даже скорбные побуждения к умножению молитв о Царе и Отечестве, с благоденствием которых связано

807

благоденствие каждаго из нас. И умножены были молитвы. И – благословен Бог! – являлась и дивная помощь Божия, особенно там, где более возбуждалась молитва. Довольно ли воспользовались мы наставлением Провидения? После возбужденной молитвы о избавлении от бед, так же ли возбуждена молитва, да сохраняемы будем избавленные? "Умалены ли претыкания» на пути нашем к Богу? Меньше ли страстей, неправедных дел, корыстолюбия, расточительности, праздности, суеты, алчности к чувственным и мечтательным удовольствиям? Больше ли ревности ко благу общественному? Больше ли усердия благоугождать Богу Избавителю и Спасителю? – Пусть каждый испытает себя по сим вопросам, и утвердится во благой надежде, или даст себе благоразумный совет для утверждения благой надежды. Мы же со Апостолом всех

808

"молим... творити молитвы, моления, прошения, благодарения, за вся человеки, за Царя и за вся, иже во власти суть», – не для того, чтобы при безопасности от бед

809

, жить в бесплодном самоугождении

810

, в рассеянности, в беспечности, в забвении о Боге, но – «да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте» (1Тим. II. 1–2). Аминь.

336. Беседа при праздновании рождения Великого Князя Сергия Александровича

(Говорена в Троицкой лавре мая 7-го; напечатана в Тв. Св. От. 1857 г. и в собр. 1861 г.) 1857 год

«Сынове твои, яко новосаждения масличная окрест трапезы твоея. Се тако благословится человек бояйся Господа» (Псал. CXXVII. 4–5). Не знаем, смотрел ли на кого лично Боговдохновенный Псалмопевец, когда начертывал сей образ семейного счастия: но мы можем с радостию видеть сей мысленный образ оживленным в лице Венценосного Отца Семейства Царственного,

811

в Великом Отце великого семейства народа Русского. Четыре Сына окружают Его семейную трапезу; возрастают

812

яко новосаждения масличная, и наипаче Первенец начинает уже рано являть и цвет наследованных высоких качеств. Ныне, с весною, возникает еще «новосаждение», расширяющее сад Его, и обещающее, вслед за предшествовавшими, возрасти, процвесть и приносить плоды сладкие и питательные для России. Сие возрение на Царское Семейство не можем ли мы сопроводить и следующим указанием и воззванием Пророка: «се тако благословится человек бояйся Господа»? Можем, с особенным убеждением в истине. И всегда, как и ныне, Благочестивейший Государь наш с благоговейным чувством и благодарностию к Богу принимал рождающееся у Него Чадо, и призывал всех нас к благодарной вместе с Ним молитве. Но при рождении Великого Князя Сергия Александровича особенным образом в Благочестивейшем Государе нашем и Благочестивейшей Супруге Его просияли черты душ, "боящихся Господа", благоговейно преданных Его Провидению; и Бог, "творящий волю боящихся Его» (Пс. 144:19), над сим рождением особенным образом "сотворил... знамение во благо» (Пс. 85:17). Радость отверзла сердце Царя; и открыла Его тайну. После священного Коронования и Помазания на Царство, Государь Император с Государынею Императрицею посетил сию обитель Преподобного Сергия. С глубоким утешением и умилением были мы свидетелями умиленной Их молитвы: но не знали тайны, которая с нею была соединена. Теперь мы ее знаем. Благочестивейшие, «у гроба сего Молитвенника и Заступника России, с верою и упованием повергаясь пред нетленными Его останками, дали тайный обет», что если Бог дарует Им сына, «то нарекут Его Сергием в память и благодарность сему великому Угоднику Божию». Что Бог, при предстательстве Преподобного Сергия, принял в Свое благоволение Их обет, сие Он явил тем, что, по устроению Провидения Его, последовало благополучное рождение, и, согласно с Их мыслию, рождение именно Сына, и таким образом оправдана Их вера и упование. И Благочестивейшие исполнили Свой обет, и явили Свое благодарение Богу и Угоднику Его, дав Высоконоворожденному имя Сергия. «Се тако благословится человек бояйся Господа». Чада веры! Возрадуемся о вере в Бога и Святых Его, сияющей нам с высоты Престола. Пользуйтесь сим светом, да возбуждается ваша вера, да воскриляется, да восходит со дерзновением к престолу благодати. Видите, что не в мертвых книгах лежат, но живут и ныне, и действуют за осмнадцать веков изреченные слова Христовы: «по вере вашей да будет вам» (Матф. IX. 29); «вся возможна верующему» (Мк. IX. 23). Други разума, не охотно покоряющегося вере! Не преграждайте вере пути к благодати Божией мудрованиями человеческими. Не убивайте в себе истины веры сомнением; не рассекайте ее изысканными и истязательными вопрошениями, холодным раздроблением мертвых понятий.

813

В убитом и рассеченном теле нельзя найти жизненной силы. Усматривайте живую силу веры в ее живом теле, – в жизни, в деяниях и опытах истинно верующих. Внимательному и беспристрастному искателю не трудно находить и усматривать ее, не только в священных писаниях, в истории Церкви, в житиях древних Святых, но и в ближайших к нам опытах нашего не очень богатого верою времени. И когда усматриваете силу веры, действующую и приносящую необыкновенный плод: не закрывайтесь от света ее недоумениями, как это? почему это? не случайно ли это? Но старайтесь принять свет веры в сердце, и усвоить ее силу и действие. Если усвоите ее хотя так не много, чтобы сказать: «верую Господи; помози моему неверию» (Мк. IX. 24): благодать не отречется придти на помощь и совершить более, нежели просим и разумеем. Об обетах некоторые говорят: можно ли сметь входить таким образом как бы в условия с Богом? – Конечно, это не удобно для тех, которые смотрят на обеты таким тяжелым, недоверчивым взором; но не так для верующих Божию снисхождению. Человек, ничтожный пред Богом, и особенно грешный, не мог бы существовать и минуты без Божия к нему снисхождения. Но Бог снисходит; мысль о снисхождении Божием одушевляет веру, вера дерзает, и в простоте пользуется снисхождением Божиим. Патриарх Иаков с одним жезлом идет в чуждую страну, и полагает обет: «аще будет Господь Бог со мною... и даст ми хлеб ясти, и ризу облещися, и возвратит мя здрава; ...от всех, яже ми даси, дясятину одесятствую Тебе» (Быт. XXVIII. 20–22). И Бог приемлет обет; и возвращает Иакова здрава,

814

с семейством, богатством, рабами, стадами, в двух полках. Впрочем, о произвольных обетах говорим для того, чтобы показать в них союз веры с благодатию, а не для того, чтобы убеждать к ним. Это дело благого произволения. Только то необходимо, чтобы данный обет исполнен был верно. «Аще обещаеши обет Богу», учит премудрый Соломон, «не умедли отдати его» (Еккл. V. 3). Есть обеты, которые не произволение наше полагает, но которые долг от нас истребовал: – христианский обет веровать в Бога и Христа и соблюдать заповеди Божии, верноподданнический обет быть верными до смерти Царю и повиноваться законам Его. В исполнении сих да будем непрестанно бдительны и усердны. Только при исполнении сих необходимых общих обетов, и особенные произвольные обеты всеблагий Бог приемлет в Свое благоволение, и благословляет оные утешительными и благотворными событиями

815

. Преподобный Отче Сергие! Ты, яко провидец, слышал в свое время тайно изреченный обет Благочестивейшего Государя нашего и Благочестивейшей Супруги Его; и при Твоем к Богу предстательстве обет Их достиг желанного и радостного исполнения. Твое благодатное имя прияли Они для новорожденного Великого Князя; и чрез сие самое Тебе вручили Его, и Твоему благодатному покровительству. Приими дар веры; и воздаждь дарами благодати. Продолжи и непрестани предстательствовать пред Богом о здравии, возрасте и преуспеянии Тезоименитого тебе Великого Князя, и о умножении благословений небесных на Благочестивейшем Государе нашем Императоре Александре Николаевиче и на Благочестивейшей Государыне Императрице Марии Александровне, и на всем Державном Доме Его и Царстве Его. Аминь.

337. Беседа на освящение храма Успения Пресвятой Богородицы, при Преображенском Богаделенном Доме

(Говорена июня 2-го; напечатана в Твор. Св. От. 1857 г. и в собрании 1861 г.) 1857 год

Исполнилось три лета с того времени, как благодать Божия начала посещать сие место своим освящением; и уже третий храм освященный здесь видим. Слава Тебе, Пресвятая Троице, Боже наш: и да будет сие знамение усугубляемого и устрояемого Твоего благословения на сие место и на братию святого храма сего. Ибо знаем из писаний и в событиях видим, что не только Твое Божественное имя свято и исполнено Божественной силы, но и твое троичное число освящено и Божественным действом бывает ознаменовано. Почто бо Илия, Пророк Твой, желая воскресить отрока, не единожды не многократно, но «трижды дуну на отрочища» (3Цар. XVII. 21), если не для того, чтобы троичным числом исповедать троическую веру, и привлещи Твое, Животворящая Троице, пресущное действо? Не в том же ли духе употребил он и троекратное возлияние воды (3Цар. XVIII. 34) на жертву, на которую хотел низвести небесный огнь? Призрела еси, Пресвятая Троице, на трех отроков в огненной пещи, и не восхотела, чтобы Твое священное число явилось числом пагубы: и трие отроцы

«верою троическою пламень пещный попраша»816

. После того, как в тридневном воскресении единого от Тебе, Пресвятая Троице, Господа нашего Иисуса Христа, троичное число прияло новую славу и силу, Твои богодухновенные Апостолы и богоносные отцы наши предали нам часто запечатлевать троичным числом наши молитвы, наши славословия, наши тайнодействия, без сомнения потому, что в сем знамении священного числа есть тайный союз наших молитв, славословий, тайнодействий с Твоею вседействующею и всеспасительною благодатию. Да будет убо и то, что в три лета три святые храмы дарованы месту сему Твоею, Пресвятая Троице, благодатию, – да будет сие знамением во благо, знамением Твоего щедроподательно ниспосылаемаго благословения на место сие и на братию святого храма сего. Радуюсь, братия, о вашем благочестивом усердии, призывающем благодать Божию, и о благодати Божией, благословляющей ваше усердие. Первый здесь храм, по вашему желанию и прошению, при поспешности удовлетворить потребности, был устроен тщанием вашим и пособием, данным от Святейшего Синода, по воле в Бозе почившего Благочестивейшего Императора. Но вторый и сей третий храм суть дело единственно вашего усердия, плод вашего тщания, ваших жертв. Знаю, что, при устроении сего храма, было ревностное старание доставить оному и увеличенное пространство, и благолепие внутреннее и внешнее, которое теперь видим. Смотря на видимые действия, как на выражения душевных расположений, радуюсь о вас, братия, и не просто, но, по наставлению апостольскому, «упованием радуюсь» (Рим. 12:12), – радуюсь упованием совершенного утверждения вашего душевного храма, «на основании Апостол и Пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу» (Еф. 2:20), упованием вашего истинного вечного спасения, "аще, – по Апостолу, – начаток состава даже до конца известен удержим» (Евр. III. 14). Радуйтеся же и вы, братия святого храма сего, о благодати Божией, не по вашей вине от вас долго сокрытой, но, наконец, искренним вашим желанием и благою совестию обретенной. Благодарите Бога, что вы обрели истинную святую Церковь, которую создал Сам Господь наш Иисус Христос, которой и «врата адовы не одолеют» (Матф. XVI. 18), в которой единой, по учению святых, подобно как в Ноевом ковчеге от потопа водного, есть верное спасение от потопа греховного и от погружения в бездну адскую. Ибо общество, или общества, которые вы, вступя в единство апостольской Церкви, оставили позади себя, могут ли назваться Церковию? – Без сомнения, не могут. В истинной Церкви «Дух Святый постави епископы» (Деян. XX. 28): а там нет епископов, поставленных Духом Святым, и благозаконно сохраняющих благодать тайноводственную. В истинной Церкви от первого до второго пришествия Христова (1Кор. XI. 26) не нарушимо, как свидетельствует Апостол, совершается таинство Тела и Крови Христовы, без которого человек, по слову Господню, «живота не имать в Себе» (Иоан. VI. 53): а там нет сего животворящаго таинства. Итак, очевидно, это не спасительный ковчег, а разве обломки отторженной от великого ковчега, и сокрушенной бурею ладии, которых держащиеся только в приближении и прицеплении к великому ковчегу имеют надежду спасения. Благодарите Бога, братия, что вы обрели Богом и Христом «данных пастырей и учителей, к совершению святых, в дело служения, в созидание Тела Христова» (Еф. IV. 11–12), «строителей таин Божиих» (1Кор. IV. 1), разрешителей от грехов (Матф. XVIII. 18; Иоан. XX. 22–23), имеющих для сего благодатный дар и духовную власть: ибо благодатный дар, который воскресший Господь влиял в Апостолов Своим Божественным дуновением, и который открылся в них сошествием Святого Духа, чрез рукоположение апостольское, и потом отеческое, непрерывным потоком течет до нынешнего святительства и священства, и тем же путем рукоположения тещи будет до скончания века. Есть ли что подобное в обществе, вами оставленном? – Есть там люди, которые называются учителями, наставниками, отцами, к которым другие приходят исповедывать грехи: но как, по Апостолу, «никто же сам себе приемлет честь, но званный от Бога, яко же и Аарон» (Евр. V. 4), а они Богом чрез священноначалие не призваны; то они не прияли ни чести присвояемых им имен, ни благодатной силы и власти. Исповедающие грехи пред ними подобны больному, который показывает свои раны человеку, не имеющему ни врачебного искусства, ни врачебных средств. Благодарите Бога, братия, что вы обрели, и сделали для себя доступным великое таинство Тела и Крови Христовы. Смотрите, какия сладкия, какия высокия обетования соединил с ним Господь наш Иисус Христос: «ядый Мою плоть, и пияй Мою кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем». «Ядый мою плоть, и пияй Мою кровь, имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день» (Иоан. VI. 56, 54). И напротив, как горьким представляется в слове Господнем жребий тех, которые лишили себя причастия сего таинства: «аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крови Его, живота не имате в себе» (Иоан. VI. 53). Помыслите же, от какого страшного бедствия избавило вас, и каких вожделенных благ причастниками соделало единение с святою православною Церковию, всегда верною хранительницею таинства, и с священноначалием и с священством, которому вверена благодать совершать, и власть преподавать оное. Отторгшиеся от общения с священноначалием и священством, и чрез то сами себя отлучившие от причастия святых таин, мечтают, будто могут заменить сие причащением духовным. Поистине, мечтают. Не есть ли не основательное, – не есть ли даже дерзновенное мечтание отвергнуть образ причащения, Самим Спасителем нашим ясно определенный и владычественно предписанный, и вымышлять себе новый, по своему произволу, в противность значению и назначению Христова учреждения? Христос Спаситель установил таинство для воспоминания о Нем, и о спасительных Его страданиях: страдал же Он не только духом, но и телом и кровию: посему тело и кровь существенно принадлежат таинству; и устранять или заменять оные, значит совсем уничтожать таинство. Христос Спаситель установил таинства для освящения наших душ и телес: посему те, которые мечтают о причащении только духовном, сами лишают и душу и тело свое действительного освящения, которое умерщвляло бы в нем грех. Сократим слово. Благодарите, братия, Бога, что в единении со святою Его Церковию вы обрели помазание от Святого, брак освященный во образ Христова с Церковию союза, чадородие благословенное, в болезнях пресвитерское елеопомазание, врачебное для тела и души; и все, к освящению и спасению благопотребное, из чистого источника апостольской благодати проистекающее. Всех сих благодатных даров лишены те, которые, уклонясь от общения церковного, лишили себя священства, или избрали себе священников, убежавших от законного священноначалия, и тем же бегством удалившихся и от благодати священства. Сохраните, братия, сии бесценные для душ ваших приобретения, внимательно и деятельно сохраняя то искреннее желание спасения, и ту правую совесть, которые от неведения привели вас на путь чистой истины и несомнительного спасения. Пресвятая Владычице наша Богородице! Твоим именем наречен, и памяти Твоего славного успения посвящен храм сей. Приими его во Твое благое и сильное Богом покровительство. И, как некогда к одру твоего святого успения из ближних и дальних собрала еси славословящий Собор церковный, собирай к престолу святого храма сего ближних и дальних, верующих, молящихся, славословящих, с радостию входящих в общение таинств, с послушанием приемлющих учение жизни. И как тамо, коснувшегося одра Твоего рукою враждебною, сперва Ты покарала, но вскоре сим самым вразумила, исцелила и в веру и в Церковь Сына Твоего и Бога привела; и здесь, если не с враждебною рукою, но с немирною мыслию приближающихся ко храму Твоему, не яростию обличи, ниже гневом накажи, но Твоею преизбыточествующею благодатию сердца и ума их коснися, и ум их просвети истиною, сердце согрей любовию к Богу и желанием творить волю Его, и тако не сущия от двора сего словесные овцы приведи (Иоан. X. 16) в спасительную ограду единой святой соборной и апостольской Церкви, да выну православно и единоверно славится пресвятое и покланяемое имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

338. Беседа в день обретения мощей преподобного Сергия

(Говорена в Троицкой лавре июня 5-го; напечатана в Твор. Св. От. 1857 г. и в собран. 1861 г.) 1857 год

Никто же возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в царствии Божии (Лук. IX. 62). Если бы каждого из множества предстоящих здесь спросить, желает ли он быть управлен в царствие Божие: без сомнения, каждый отвечал бы, что желает. Но если бы далее спросить каждого, находит ли он себя действительно управленным в царствие Божие: то многие, думаю, затруднились бы дать на сие ответ; а некоторые, более внимательные, и менее расположенные льстить себе, признались бы, что находят себя очень неблизкими к царствию Божию, и не довольно твердыми на правом пути. От чего ж это происходит, что между желанием, которому естественно надлежит быть столь же сильным и действительным, сколь оно справедливо и Богоугодно, и между исполнением, столь вожделенным, оказывается иногда слишком великое расстояние, а иногда открывается и пропасть? И как могло бы наше направление к царствию Божию сделаться действительным, верным, упроченным? – О сем наставление можем почерпнуть из притчи Господней: «никто же возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в царствии Божии». Упоминание о "рале» дает разуметь, что притча заимствована от земледелия. Земледелец, "возложив руку свою на рало», то есть, предприняв пахать свое поле, должен постоянно смотреть вперед, дабы вести рало, или соху, правильно и с надлежащим углублением, и, таким образом, приготовить землю к принятию и произращению семени и к принесению плода. Но если он будет оглядываться и смотреть назад: то не приметит, как рало пойдет, или без потребного для семени углубления, или без пользы неоднократно по одной и той же борозде, или уклонится, и оставит часть земли невспаханною, и, таким образом, труд окажется бесплодным. Что же значит сия притча в отношении к царствию Божию? Что значит "возложить руку... на рало»? Что значит "зреть вспять"? Чтобы изъяснить сие несомненно по разуму Христову, надлежит принять в соображение случай, по которому изречена притча. На пути Христа Спасителя в Иерусалим подошел к Нему некий человек, и сказал Ему: «иду по Тебе, Господи: прежде же повели ми отвещатися, иже суть в дому моем» (Лук. IX. 61). Ответом на сие была притча, в которой словам: «иду по Тебе, Господи», соответствуют иносказательныя слова: «возложь руку... на рало», а словам: «повели ми отвещатися, иже суть в дому моем», слова: «зря вспять»: и, наконец, о людях, сею последнею чертою ознаменованных, уже без иносказания произносится суд: "никто же" из таковых «управлен есть в царствии Божии». Итак, под образом "возлагающаго руку... на рало» представляется человек, который желает идти во след Христа, жить и поступать по вере в Него, по заповедям Его, по примеру Его, который предприемлет подвиг возделывать землю своего сердца учением Христовым, чтобы насеять ее добрыми помышлениями, святыми молитвенными желаниями, Божественными созерцаниями, дабы она могла приносить плоды добрых духовных дел, питательные для жизни вечной. Доселе сей человек на правом пути. Он направляется к царствию Божию. Но сей же человек может принять образ "зрящаго вспять", когда пристрастно обращается к предметам земным, которые оставил было позади себя, ради последования Христу, когда от желаний духовных возвращается к вожделениям плотским, от послушания вере к своемудрию и своеволию, от заповедей Божиих к обычаям суетного мира, от спасительного примера Христа и Святых Его к пагубным примерам людей чувственных и грехолюбивых; и, таким образом, развлекая и расстроивая сам себя, лишает землю своего сердца правильного духовного возделывания, а следственно, и спасительного плодоношения. Очевидно, это уже неправый путь, неверное направление к царствию Божию. "Никто же" из таковых людей «управлен есть в царствии Божии». Теперь спрашивайте: от чего у некоторых людей, желающих быть управленными в царствие Божие, между сим желанием и исполнением оказывается слишком великое расстояние, или даже пропасть? – На основании слова Христова ответствуем: от того, что они, «возложив руку... на рало, зрят», более или менее, "вспять", не стараются око душевное постоянно и преимущественно иметь обращенным на путь царствия Божия, к духовным предметам, обязанностям и подвигам, ко Христу и Его учению и примеру, но, взирая иногда к небу, гораздо чаще обращаются к миру, и засматриваются на его прелесть и суету; на духовное смотрят равнодушно, а на плотское и мирское пристрастно; вступают в подвиг для Бога, и обленяются, и предаются самоугождению. Что же надобно, чтобы наше направление к царствию Божию сделалось действительным, верным, упроченным? – Опять на основании слова Христова ответствуем: надобно, чтобы «возложивший руку... на рало не смотрел вспять", чтобы воззревший благочестивым желанием к Богу не пригвождал уже пристрастных взоров к тварям, чтобы вступивший в подвиг для своего спасения не изменял ему разленением и непостоянством. Если же поврежденная природа, не совсем побежденная недобрая привычка, соблазн, как бы невольно уклоняют мысль его к не богоугодному: он должен неукоснительно и крепко возтягнуть себя от худшаго к лучшему, угрожая себе судом Христовым, что "зрящий вспять не будет управлен... в царствие Божие». Помыслим, братия, каждый о себе, не бываем ли мы в положении оного человека, которого Христос Спаситель обличил, как находящегося в противоречии с самим собою, и признал не управленным в царствие Божие. Скорбно восчувствовал ты свое греховное состояние, и тягость оного для совести; и прибегнул к покаянию, в следствие которого можешь с утешением рещи Богу словами Псалмопевца: «беззаконие мое познах, и греха моего не покрых; рех: исповем на мя беззаконие мое Господеви, и Ты оставил еси нечестие сердца моего» (Псал. XXXI. 5). Через сие ты вступил на добрый путь. Ты "возложил руку... на рало»: приближился к Богу и начал благоугождать Ему. Но что потом? Продолжаешь ли идти в предняя? Тщательно ли хранишь приобретенную чистоту души? Не возвращаешься ли небрежно и беззаботно к расположениям и делам, которые ты осудил и отвергнул в покаянии? Если так: то берегись и страшись. Ты "зришь вспять"; и, следственно, теперь ты не «управлен... в царствии Божии». Ты уразумел ничтожность земных благ, неудовлетворительность мирских утешений, преимущество жизни удаленной от мира, достоинство целомудрия, потребность самоотвержения, свободу нестяжательности: и расторгаешь, или уже расторгнул союз с миром, чтобы все свое время и труд употребить на благоустроение своей души и на благоугождение Богу, в обществе подобных, под руководством сведущих и опытных в сем любомудрии. Прекрасно. Ты возлагаешь или "возложил руку... на рало» с такою полною решительностию и силою, что почти неуместным представляется опасение, чтобы ты не вздумал обращать взоры вспять. Однако же, опыт открывает, что и здесь есть место сему опасению. За бегущими от мира бегут мирские помыслы, и невольно иногда обращают их взоры вспять, как то случилось с блаженным Иеронимом, который, убегая от суетного мира, удалился из Рима в Святую землю, но который признавался, что и оттуда взоры неукрощенного воображения его возвращались к суетным и страстным зрелищам Рима. Итак, удаляющийся от мира, и "возлагающий руку... на рало» духовного подвижнического делания, с усиленным вниманием и осторожностию должен блюсти свое око, дабы прилежно возводить оное горе – к Богу, устремлять впредняя – к дальнейшему упражнению и усовершению в благочестии и добродетели, и не давать оному свободы обращаться "вспять" – к видам плоти и мира, по-видимому, легко занимающим, но неприметно прельщающим и пленяющим. Что, если озришься на Содом? – Можешь превратиться в столп слан. Что, если помыслишь возвратиться в Египет? – можешь умереть в пустыне, не достигнув земли обетованной. Маловерие и леность могут приводить нас в уныние мыслию, можно ли так неуклонно взирать к Богу, и на путь царствия Его, чтобы не озираться вспять. Что на сие сказать? – Преподобне отче Сергие! Обличи наше маловерие и леность, возбуди нас, вразуми, поощри, укрепи твоим примером и благодатию. Еще младенчествующую

817

«руку возложил" ты "на рало" подвижнического делания, удерживаясь от млека матерняго для поста, и до глубокой старости не ослабил твоих подвигов. Если ты, изъявив, не тотчас исполнил желание пустынножительствовать: это не значило зреть "вспять"; потому что ты взирал на заповедь Божию: «чти отца и матерь» (Матф. XV. 4). Вступя в пустынножительство, ты не обращался к миру не только для достижения каких-нибудь облегчений и утешений, но и для приобретения необходимого. Во время скудости хлеба в твоей обители, ты ожидал его не от людей, а от Бога. В скудости хлеба для тебя самого ты доволен был тем, что своею работою от одного из своей братии приобрел загнивший хлеб. Начальство приял ты потому только, что не мог уклониться от него без нарушения послушания

818

, без вреда для многих душ: и когда начальствовал над обителию, получившею уже знаменитость, твой труд, твоя худая одежда, твое смиренное слово представляли тебя низшим из братии. Так вел ты "рало" духовного подвига, так сеял слезами, чтобы родились, возрасли и созрели плоды духовные и видимые, которыми доныне питаемся. Богу, дивному во Святых Своих, но и всех, усердно ищущих царствия Его, дивно милующему и спасающему, слава и благодарение

819

во веки. Аминь.

339. Беседа в день священного коронования и помазания на царство Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича

(Говорена в Успен. соборе августа 26; напечатана в Твор. Св. От. 1857 г. и в собр. 1861 г.) 1857 год

Светел паче многих нынешний день: потому что на нем отражается свет бывшего за год пред сим дня, который озарил Россию светом царского венца, и простер над нею благоухание царского священного помазания. Возвратись, незабвенный день. Приближься к нашему зрению. Тогда мы смотрели на тебя наиболее оком радующегося сердца. Теперь нам досужнее посмотреть на тебя и оком размышляющего ума. Вспомним, что это был достопамятный Бородинский день, в который Россия одна противостояла всей Европе, в который дух завоеваний и преобладания, не знавший дотоле преград, приразился челом к стене, встретясь с духом любви к Царю и Отечеству. Сему дню по достоинству досталась честь быть днем Царского венца, и торжественным свидетелем любви народной к Царю. Вспомним тогдашнее ясное и тихое утро. Оно как бы нарочно приготовлено было, чтобы явиться зеркалом и образом души Царевой. Вспомним тогдашнюю в Кремле и окрест Кремля прекрасную тесноту, которая выражала сердечное стремление к Царю всего народонаселения московского и, по возможности, чрез представителей, всего народа русского, или точнее, всех народов царства Всероссийского. Найдется ли довольно сильное слово, которое изобразило бы тогдашний всеобщий восторг? – И пусть не найдется. Это ненайденное слово вам и слышимо, и понятно: Поелику от тогдашних сердечных воскликновений есть и ныне верный отголосок в верных сердцах. Особенно желал бы я, чтобы каждый сын России в таком же свете узрел ныне мысленным оком, как мы тогда мысленным и чувственным оком зрели Благочестивейшего Царя нашего и Благочестивейшую Супругу Его, и совершавшееся с Ними в сем святилище в священнейшия минуты священного дня. Как смиренным являлось Их величие пред лицем Царя царствующих, и вместе как величественным Их смирение! Какое благоговение пред святынею! Какое одушевление молитвы! Какое небесное безмолвие в церкви, когда венчанный Царь один преклонил колена, и горящая молитва о благословении свыше на Него и на царство Его просиявала из Его сердца, и очей, и уст, и тихо воспламеняла все сердца; сливала их в одно кадило, в один благоуханный фимиам; и его, без сомнения, невидимо принимал Ангел Хранитель России, "и взыде дым кадильный молитвами святых от руки Ангела пред Бога» (Апок. VIII. 4). Да взираем на сие и ныне оком радующегося сердца: но притом, как я сказал, и оком размышляющего ума. Как тщится Царь, благословенный на царство Родителем и законом престолонаследия, снискать высшее благословение и освящение! Как тщится с своей стороны святая Церковь усвоить Царю вышнее благословение и освящение! Священнодействие царского венчания православная Церковь начинает тем, что предлагает Благочестивейшему «Императору» произнести во всеуслышание православное исповедание веры. Что сие значит? – Это значит, что Церковь, как сама основана неколебимо на камени веры, так желает и царское достоинство и желаемое благословенное царствование утвердить непоколебимо на камени веры. Поистине, если Господу нашему Иисусу Христу, владычествующему всем по Божеству, в следствие заслуги спасительного страдания и воскресения, новым образом, как Богочеловеку, "дадеся", по собственному изречению Его, «всяка власть на земли», как "на небеси" (Матф. XXVIII. 18); если Он, по слову Тайновидца, есть «князь царей земных» (Апок. I. 5): то царь и царство могут быть истинно благословенны и благоденственны только тогда, когда угодны Ему и Его верховному владычеству; а угодны Ему могут быть только тогда, когда право исповедуют и деятельно хранят веру, которая есть сила, средство и цель Его владычества. Сию истину деятельно признал Благочестивейший Государь наш при своем царском венчании. О если бы сею истиною одушевлялись и все сыны царства, и наипаче все особенным званием и должностию призванные служить державной воле Царя и благу царства! Весь чин царского венчания святая Церковь, как облаком духа облекает, как благоуханием священного кадила исполняет, – обильною молитвою. Каждое восприемлемое Царем знамение величества, порфиру, венец, скипетр, державу, она осеняет Божественным именем Пресвятой Троицы. И сего не довольно. Чтобы усвоить Царю более внутреннее, таинственное освящение, она священным помазанием полагает на нем «печать дара Духа Святаго»: приближает его к самой трапезе Господней, и в лице священнодействующих и священнослужащих укрепляет его на великий подвиг царствования Божественною пищею тела и крови Господней. Взирая мысленно на сие столь же священное, как величественное зрелище, кто не помыслит с благоговением, как велико поистине значение православного Царского Величества. Оно осенено, объято, проникнуто освящением свыше. Мне кажется, что здесь недавно слышал я древние иерусалимские пророческие от лица Божия гласы: «вознесох избраннаго от людей моих; ...елеем святым... помазах его; – истина моя и милость Моя с ним» (Пс. LXXXVIII. 20–21, 25); – «не прикасайтеся помазанным Моим» (Пс. CIV. 15). Но преимущество иметь Богом венчанного и помазанного Царя к тому ли только должно располагать нас, чтобы благоговеть пред Ним, и покоиться в уповании покровительства и помощи Божией Ему, и чрез Него и нам? – Нет. Это не все. Преимущество по справедливости влечет за собою соответственную обязанность. За получением дара следует обязанность быть благодарну; за полученною честию – обязанность хранить ее посредством достоинства. По суду Самого Иисуса Христа, «ему же дано будет много, много взыщется от него» (Лук. XII. 48). Итак, если нам дарован Богом освященный Царь: то как он обязан хранить себя достойным принятого освящения, так и все мы обязаны являть себя достойными освященного Царя, дабы благотворящее благоволение всевышнего Величества небесного чрез величество земное без преград простиралось на все царство и народ. Неужели кто подумает, что всесвятому, всеправедному, всечистому Богу прилично, чрез освященного Им Царя, покровительствовать народу, небрегущему о святости, беспечно погружающемуся в бездну грехов и нечистот, не помышляющему о том, чтобы сделаться народом Божиим чрез веру и добродетели? – Сию несообразность опровергают и здравый разум и нравственное чувство. Православные Россияне! Благодаря Бога за дарованнаго нам Царя, будем внимательны к тому, что требуется от нас, дабы сей священный дар был для нас вполне благотворен. Да тщимся, не именем только и словом, но и делом и истиною быть верны Царю небесному: ибо только при сем и верность наша Благочестивейшему Самодержцу нашему будет угодна Ему, благословенна Богом, удовлетворительна для нашей христианской совести, истинно полезна отечеству. Аминь.

340. Беседа на обновление храма на месте погребения усопших

(Говорена в сентябре820, напечатана в Тв. Св. От. 1857 г. и в собр. 1861 г.) 1857 год

Господь сказал устами Пророка: «дом... Мой дом молитвы наречется» (Иса. LVI. 7). Какия утешительные мысли о храме дает нам сие изречение Господне! Храм есть «дом молитвы». Молитва живет в нем. В иных местах она странствует, иные посещает; иные с трудом ищут ее; от иных и призванную удаляют житейская молва и суета: здесь во храме она живет; здесь всякий может обрести ее; и если та молитва вожделенна, которая доходит до Бога, то молитва во храме преимущественно вожделенна, потому что здесь преимущественно приближается она к Богу, Поелику «дом молитвы» есть вместе и "дом Божий". Если помыслим, что Бог живет в вышних, превыше небес: то придем в недоумение, возможен ли для Него дом на сей униженной пред небом земле. Если помыслим о величии Творца мира, и о Его вездесущии: то найдем непонятным, как мог бы для Него быть возможен где-либо, какой-либо дом. Но нет места сомнениям, когда Господь Сам глаголет: "дом... Мой". Веруем, Господи, слову Твоему: ибо «слово Твое истина есть» (Иоан. XVII. 17). Веруем, что и сей храм, по преданию и чину Тобою наставленных Апостолов и преемников их освященный, и невидимо Твоего вшествия и благодатного присутствия сподобившийся, воистину есть Твой дом, Твое жилище, Твое на земли небо; и не только сему веруем, но можем и видеть сие отчасти, Поелику здесь тайнодействуется и очевидно присутствует Божественное Тело единородного Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа, которое есть тело живое и животворящее, с которым, следственно, и дух Бога и человека Христа присутствует. Что при сих размышлениях должна чувствовать верующая душа? Патриарх Иаков, когда, ночуя в пустынном месте, увидел во сне Господа, стоящего на верху лествицы, соединяющей небо с землею, услышал от Него благословение и обещание покровительства, и по сему богоявлению нарек сие место "домом Божиим»: с сим вместе чувствовал страх. «Убояся и рече, яко страшно место сие» (Быт. XXVIII. 17, 19). Но Пророк Псалмопевец, при мысли о посещении скинии Божией, или храма Божия, чувствовал радость. «Возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем» (Пс. CXXI. 1). Которое из двух противоположных чувствований правильно? – Правильны оба, хотя и противоположны. Страшен храм Божий, по величию Бога, в нем присутствующего: радостотворен храм Божий, по благодати Бога, в нем живущего. Со страхом входит во храм человек, смиряющийся пред Богом; с радостию входит во храм человек, одушевляемый любовию к Богу. Особенно да страшится, входя во храм, человек обремененный грехами: Поелику здесь присутствует Бог, праведный Судия; и кто знает, не поразит ли Он грешника мгновенно, как некогда Надава и Авиуда, Дафана и Авирона? Однако, страх да не удаляет грешника от храма; ибо это значило бы идти от спасения к погибели: но да побуждает его к покаянию и исправлению жизни, дабы он мог войти во храм, с надеждою обрести в нем Бога милующего, прощающего и спасающего. Храм Божий есть надежное прибежище для грешника, желающего избежа