Диадох

Диадох: «О благодати»

Два блага подает нам Святая благодать через возрождающее нас Крещение, из которых одно безмерно превосходит другое, но одно подает она сразу. Именно в самой воде обновляет и все черты души, составляющие образ Божий, просветляет, смывая с нас всякую скверну греховную; а другое ожидает произвести в нас вместе с нами то, что составляет подобие Божие. Итак, когда ум начнет с великим усердием принимать дары Всесвятаго Духа, мы должны знать, что благодать начинает живописать на чертах образа Божия черты богоподобия. Святая благодать Божия сначала через Крещение восстанавливает в человеке черты образа Божия, поставляя его в то состояние, в котором он пребывал при создании; а когда увидит, что мы всем волевым устремлением желаем красоты подобия Божия и стоим нагие, небоязливые в ее мастерской, тогда, добродетель за добродетелью расцвечивая в душе и от славы в славу лик ее возводя, придает ей черты подобия Божия. Причем чувство показывает как отображаются в нас черты богоподобия, совершенство же богоподобия узнаем из просвещения благодатного. Ум, преуспевая в некоей мерности и невыразимой гармонии, чувством воспринимает все добродетели, но любви духовной никто не может приобрести, до тех пор, пока не просветится Святым Духом, во всей полноте ощутимым образом. Ибо если ум не примет от Божественного света совершенного богоподобия, то хотя он все другие добродетели обретет, но совершенной любви остается еще непричастным, потому что только тогда, когда человек совершенно уподобится Божией добродетели, носит он и подобие Божественной любви. Как когда пишут с кого-то портрет, самая приятная из красок та краска и нужнейшая из черт та черта, которые, будучи приложены к нарисованному лику, делают его совершенно похожим на того, кого живописуют, так и когда Божественная благодать живописует в ком богоподобие, светлая черта любви, будучи приложена, показывает, что черты образа Божия всецело возведены в красоту богоподобия.

Когда же человек подвигами во все облечется добродетели и особенно в совершенную нестяжательность, тогда благодать все естество его озаряет в глубочайшем некоем чувстве, возгревая в нем теплейшую любовь к Богу; тогда и стрелы бесовские угасают еще вне телесного чувства, так как веяние Духа Святаго сердце пополняет глубоким миром, огненные же стрелы бесовские погашает, еще когда они несутся по воздуху. Впрочем, и в сию меру достигшего попускает иногда Бог подвергаться злому действию бесов, оставляя тогда ум его неосвященным, чтоб самовластие наше не было совершенно связано узами благодати, не только того ради, что грех должен быть побежден подвигами, но и того, что человеку еще и еще надлежит преуспевать в духовной опытности: ибо что почитается совершенным в обучаемом, то несовершенно в сравнении с богатством обучающего Бога, в ревнующей о преуспеянии любви, хотя бы кто, трудясь над сим преуспеянием, взошел на самый верх показанной Иакову лествицы.