Варсонофий Оптинский (Плиханков)

Варсонофий Оптинский (Плиханков): «О суете»

Когда Бог хотел дать людям закон, Он избрал между Собой и людьми праведного Моисея. И Моисей, чтобы беседовать с Богом, поднялся на гору Синай. Не с народом остался Моисей, но, покинув его у подошвы горы, поднялся один вверх. Зачем же сделал он это? Почему было не беседовать ему с Богом, оставаясь среди народа? – Думаю, потому что мешал сосредоточиться ему народ. Где народ – там суета, а суета заглушает голос души человеческой, и трудно быть с Богом, оставаясь среди людей.
И мы, по примеру праведного Моисея, оторвемся от суеты и молвы людской, пойдем на Синай. Хорошо там! Хорошо быть с Господом! А на Фаворе со Христом Спасителем, пожалуй, еще лучше. Так хорошо там было, что апостолу Петру захотелось остаться там навсегда. «Господи! хорошо нам здесь быть… сделаем здесь три кущи...» (Мф. 17:4).
Хорошо на Фаворе. Вот и пойдем туда. И идут, и шли туда многие люди. Кто по низу до горы добрался в этой жизни, кто немного поднялся, а кого смерть застала при начале подъема. И все они Божии. Есть и такие, что тянутся к Фавору, хотят начать восходить на него, да так у них выходит, что шаг они сделают вперед, а два назад, так и не хватает у них силы по-настоящему вперед идти. Но и этих спасает Господь. Силен Он покрыть немощь стремящихся к Нему людей. Силен Он перенести их, не на два шага перенесет человека вперед, а доведет его до горы. Только бы двигался, а не топтался на месте, как топчутся рассердившиеся гуси. Бывает, что птицы эти, что-то по-своему болтая, топчутся на одном месте, не сходя с него. Так и люди некоторые. Так многие писатели, например, Пушкин. Бывали у него минуты просветления, рвался он к небу, и фантазия его приподымала несколько над толпой, но привычка повиноваться своим страстям, жить для своего удовольствия притягивала его к земле. И как орел с перебитым крылом рвался он к небу, но полз по земле… Страшно так жить! Нужно идти на Фавор. Но помнить надо, что один путь на Фавор – через Голгофу, другой дороги нет. И, устремляясь к жизни с Богом, надо приготовляться ко многим скорбям.

«Горе имеем сердца» – стремится душа наша, ум наш к Господу. Но, как дикие звери, окружают помыслы, искушение, суета, и опускаются крылья, поднимавшие дух, и кажется, никогда не устремиться ему горе.
Господи, Господи... жажду общения с Тобой, жизни в Тебе, памятования о Тебе, но постепенно рассеиваюсь, развлекаюсь, ухожу в сторону. Пошла в церковь к литургии. Только началась служба, а у меня появляются мысли: Ах, дома я то-то и то-то не так оставила. Такой-то ученице надо вот что сказать. Платье-то я выгладить не успела... – И много других мыслей о якобы неотложных заботах. Смотришь, уже и «Херувимскую» пропели, уже и обедня к концу. Вдруг опомнишься: молилась ли? Разве я с Господом беседовала? Нет, телом была в храме, а душой – в будничной суете. И уйдет такая душа из храма со смущением, неутешенная.
Что же скажем? Слава Богу, что хоть телом побывала в храме, хотя бы пожелала к Господу обратиться. Вся жизнь проходит в суете. Ум идет посреди суетных мыслей и соблазнов. Но постепенно он научится помнить о Боге так, что в суете и хлопотах, не думая, будет думать, не помня – помнить о Нем. Только бы шел не останавливаясь. Пока есть в тебе это стремление вперед – не бойся, цел твой кораблик и под сенью креста совершает свое плавание по жизненному морю. Цел он – и не надо бояться возможных житейских бурь. Без непогоды не обходится никакое обычное плавание, тем более жизненный путь. Но не страшны жизненные невзгоды и бури шествующим под прикрытием спасительной молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешную». Не страшны они, только бы не впасть в уныние, ибо уныние порождает отчаяние, а отчаяние уже смертный грех. Если и случится согрешить, верь в милосердие Божие, приноси покаяние и иди дальше, не смущаясь.