Лев Оптинский (Наголкин)

О брате! Да вникнем глубже и да узрим козни всеобщего нашего врага диавола, каковы они, во всяком месте им употребляемые! А особливо когда человек не будет по возможности стараться иметь попечение о внимании своему сердцу и «блюдении ума», которые приобучают чувства ограничивать свои деяния и не погублять времени, данного на покаяние! А без сего «делания» хотя телом и удаляемся в безмолвные места, но умом нашим бродим по всему свету. На что скажу вам следующий случай. Был у нас и гостил калужский рыжий послушник Филипп, по мнению некоторых, стоит в церкви углубленный и бывает как бы во исступлении. И точно так, только в противной части; потом приходит к нам в келью витийство высыпать… Мы, заметив вред, не стали после и в келью пущать, да и запрещали нашим с ним разговоры продолжать… Однажды я, многогрешный, выхожу из церкви от вечернего пения, и он по своей надменности при многих начал мне изъявлять свои деяния. Я вопросил его:
– Брате Филиппе! Скажи, пожалуй, когда ты в церкви стоишь, где ум свой нудишь ставить?
Он отвечал:
– Я ум свой в небо вперяю и оттоль по всему свету развеваю!
– Ох! как ты высоко и далеко летаешь! – сказали мы, – а нас Господь да сохранит от такового внимания.