Григорий Палама

...Братия, давайте и мы, через дела покаяния, возьмем себя в руки, расстанемся с лукавым и его скотом; отделимся от свиней и питающих их рожков, т. е. гнусных страстей, и приверженных им; отступим от дурного пастбища, т. е. от злого навыка; бежим из страны страстей, которая — неверие, ненасытность и неумеренность, в которых заключается тяжкий голод добра и страдательное состояние хуже голода; притечем к Отцу бессмертия, Дарователю жизни, идя, посредством добродетелей, путем жизни; ибо там мы найдем Его вышедшим нам навстречу и дарующим нам разрешение наших грехов, знак бессмертия, залог будущего наследия. Так и блудный сын, как научаемся от Спасителя, время пребывания своего в стране страстей, хотя и обдумывал и даже выговаривал слова покаяния, однако не получал от этого никакого блага, пока, не оставив все те дела греха, он бегом не пришел к Отцу. И <тогда>, получив то, что превышало его надежду, он, конечно, в смирении пребывал оставшееся время жизни, целомудренно и праведно живя и сохраняя неповрежденной обновленную в нем благодать, которую да улучим и мы и сохраним неущербленной, дабы и в будущем веке нам радоваться вместе со спасенным блудным сыном в Горнем Иерусалиме, Матери всех живущих, Церкви перворожденных, в Самом Христе Господе нашем...

...Раньше для нас было закрыто небо, и мы были сынами гнева, который заключался в том, что мы справедливо были оставлены Богом, вследствие нашего греха и неверия; но ради безгрешности во Христе нашего естества и послушания Богу мы стали чадами благоволения, связанные воедино со Христом, и возлюбленные сыны и небо отверсто для нас, чтобы и на нас сошел Дух Божий и пребывал в нас, и в надлежащее время мы были подъяты Им на небо, когда Воздвигший Христа из мертвых оживит и наши смертные тела, через обитающего в нас Духа Его, претворяя тело смирения нашего и творя его сообразным Телу славы Христовой, через Которого мы обогатились бессмертием и воззваны на небеса, где выше всякого начала и власти, одесную Величия, посажено на престоле наше естество. О, глубина богатства, и премудрости, и человеколюбия Божия! До такой степени знал Бог, как переделать наше преступление, происшедшее по добровольному уклонению <от Него>, на несравненно лучшее, Своею премудростью, и силою, и человеколюбием! Ведь если бы не сошел с небес Сын Божий, для нас было бы безнадежным возвращение на небо; если бы Он не воплотился и не пострадал плотию, и не воскрес, и не вознесся ради нас, мы бы и не познали бездну любви к нам Бога; ибо, если еще в то время, когда мы были нечестивцами Он не воплотился бы ради нас и не подъял страдания, мы, которые вознесены Им на такую высоту, не были бы удержаны от низкопробной гордыни. Ныне же, когда, ничего не привнесши от себя, мы подъяты на высоту, мы пребываем в смирении и, с осознанием взирая на величину обетования и благодеяния, всегда становимся смиреннее, — в чем и спасение.

...Ни пост, ни псалмопение, ни молитва сами по себе не могут нас спасти, но спасает совершение их перед очами Божиими; ибо, как солнце согревает освещаемое им, так очи Господни, взирая, освящают нас. Совершается же это перед лицем Божиим тогда, когда ум выдержанно взирает на Него, и по причине взирания на Него совершаются пост, и пение псалмов, и молитвы; но когда во время молитвы и псалмопения дух по временам простирается к Богу, по временам же приходит в упадок и беспокойство, то долженствует разуметь, что мы еще не всецело предали себя Богу и не в законе Божием вся цель того, что нами совершается; посему насколько мы отступаем от дел праведности, настолько не можем пребывать перед очами Божиими. Не пребудут беззаконницы перед очима Твоима, говорится (ср.: Пс. 5, 6). Но мы, лежащие израненными, будем призывать Господа, могущего возложить на наши раны пластырь и перевязать их.

Поскольку справедливо мы были преданы в рабство диаволу и смерти, то долженствовало, конечно, чтобы и возвращение человеческого рода в свободу и жизнь было совершено Богом по принципу правды. Но не только Божественным правосудием человек был отдан в рабство позавидовавшему ему диаволу, но и сам диавол, отстранив от себя праведность, беззаконно же став любителем власти и самодержавия, лучше же сказать, тирании, противящимся правде, насилием действовал против человека. Итак, Богу было угодно сначала принципом правды низложить диавола — именно как тот является ее нарушителем, — а затем уже и силою <низложить его> в день Воскресения и будущего Суда; ибо это — наилучший порядок: чтобы правда предшествовала силе, и есть дело Божественного поистине и благого владычества, а не тирании, где правда могла бы лишь следовать за силою. Происходит известная параллель: как от начала человекоубийца диавол восстал на нас по зависти и ненависти, так Начальник жизни подвигся за нас по преизбытку человеколюбия и благости; как тот беззаконно жаждал уничтожения Божией твари, так Творец сильно желал спасти дело Своего творения; как тот, действуя беззаконием и обманом, соделал себе победу и падение человека, так Избавитель в праведности и премудрости нанес полное поражение начальнику зла и совершил обновление Своего создания. Итак, Бог мог бы действовать силою, но не сделал этого, а поступил так, как это соответствовало Ему, именно действуя принципом правды. На основании же сего самый принцип правды <правосудия> приобрел особое значение, именно по той причине, что она была предпочтена со стороны Того, Кто обладает силою непобедимою; подобало же и людей научить, чтобы они через дела проявляли праведность ныне, в это тленное время, дабы во время бессмертия, прияв силу, имели ее нетеряемой.