Симеон Новый Богослов

Подобно тому, как семя сеется по роду пшеницы... ячменя и прочих <злаков>, и по роду опять даст и всходы; так и тела умирающих падают в землю, какими случится им быть. Души же, разрешившись от них, в будущем Воскресении мертвых каждая из них по достоинству находит покров, полный света или тьмы. Чистые и приобщившиеся Света, и возжегшие свои светильники будут, конечно, в невечернем свете; нечистые же, имеющие очи сердца слепыми и полными тьмы, как увидят Божественный свет?.. Итак, ответь мне, когда они <станут> просить по смерти, кто услышит их и отверзет им очи, увы мне, когда они добровольно не хотели прозреть и возжечь душевный светильник? Поэтому их ожидает беспросветная тьма. Тела же... тлеют и гниют и у святых, но восстают, какими они посеяны. Пшеница чистая, пшеница освященная — святые сосуды Святаго Духа, так как они были наичистейшими, то и восстают также прославленными, сияющими, блистающими, как Божественный свет. Вселившись в них, души святых воссияют тогда светлее солнца и будут подобны Владыке, Божественные законы Которого они сохранили. <Тела> же грешных также восстают <такими>, какими и они посеяны в землю: грязевидными, зловонными, полными гниения, сосудами оскверненными, плевелами зла, совершенно мрачными, как соделавшие дела тьмы и бывшие орудиями всевозможного зла лукавого сеятеля. Но и они восстают бессмертными и духовными, однако подобными тьме. Несчастные же души, соединившись с ними, будучи и сами мрачны и нечисты, сделаются подобными диаволу, как подражавшие делам его и сохранившие его повеления. С ним они и будут помещены в неугасимом огне, быв преданы тьме и тартару; лучше же они низведены будут по достоинству, соразмерно тяжести грехов, которые каждый носит, и там будут пребывать во веки веков. Святые же, напротив, как сказали мы, поднявшись каждый на крыльях <своих> добродетелей, взыдут в сретение Владыки, и они каждый по достоинству: как кто предуготовил себя, конечно, так ближе или дальше и будет от Создателя, и с Ним пребудет и бесконечные веки, играл и веселясь непостижимым веселием.