Марк Подвижник

Хорошее <дело> — пост, бдение, странническая жизнь; однако это только труды наружной благой жизни, но чин христиан есть более внутренний, нежели сии <телесные добродетели>, и никто не должен <только> на них надеяться. Ибо случается с некоторыми, что они бывают причастны благодати, и злоба <вражия>, укрывающаяся еще внутри их, строит ковы: добровольно уступает им, и не действует, но заставляет человека думать, что ум его очистился и вводит потом человека в самомнение, что он совершенный христианин; и потом, когда человек не думает <внимать себе, предполагая>, что он свободен, и делается беспечным, тогда злоба нападает на него разбойническим образом, втайне делая засаду, и искушает его, и низводит в преисподнее земли. Ибо, если разбойники или воины, будучи двадцатилетними, умеют неприятелям строить ковы, делают засады, подстерегают <врагов>, и нападают на них с тылу, и окружают их со всех сторон, и избивают: тем более <все сие умеет делать> злоба, которая живет столько тысяч лет и дело которой состоит в том, как бы погублять души. Умеет она делать тайную засаду в сердце, и в некоторые времена не действовать, чтобы ввести душу в самомнение о своем совершенстве. Основание христианства есть сие, чтобы человек, сколько бы <дел> правды ни совершал, не успокоивался на них и не почитал бы себя за нечто великое, но был бы нищ духом. И если сделается причастником благодати, чтобы он не подумал, что достигнул чего-либо, и чтобы не возомнил о себе, что он великий человек, и чтобы не начинал учить; и проводя добрую жизнь в великом пощении, странничестве и молитве, и быв причастником благодати, невысоко думал о душе своей. Но по истине такое начало благодати было ему тогда в особенности ради того, чтобы он нес труд, алчбу и жажду, чтобы он не был насыщен в <своем стремлении>, и не почитал себя праведным и богатым в благодати, но чтобы рыдал и плакал, как плачет мать, которая имела единородного сына, который, когда она воспитала его, неожиданно умер.