Пост – хороший учитель:

1) он скоро дает понять всякому постящемуся, что всякому человеку нужно очень немного пищи и питья, и что вообще мы жадны и едим, пьем гораздо более надлежащего, т.е. того, чем сколько требует наша природа;

2) пост хорошо оказывает или обнаруживает все немощи нашей души, все ее слабости, недостатки, грехи и страсти, как начинающая очищаться мутная, стоячая вода оказывает, какие водятся в ней гады или какого качества сор;

3) он показывает нам всю необходимость всем сердцем прибегать к Богу и у Него искать милости, помощи, спасения;

4) пост показывает все хитрости, коварство, всю злобу бесплотных духов, которым мы прежде, не ведая, работали, которых коварства, при озарении теперь нас светом благодати Божией, ясно оказываются, и которые теперь злобно преследуют нас за оставление их путей.


Иоанн Кронштадтский  

Пост необходим для нас при этом как умерщвление плоти для того, чтобы оторваться от плоти и всего земного и мыслить о Боге и небесном. Справедлива пословица: «Чем больше ешь, тем больше хочется есть». Если мы утолим только голод и жажду и займемся делом или станем молиться, нас еда не будет отрывать от нашего занятия. Это я сам на себе испытал. Тогда как-то чувствуется, что сущность жизни не в еде, не в чем-либо земном, а в высшем духовном мире человека, не в утолении страстей, а в стремлении познать истину – это есть первый признак духовной жизни человека. Без этого человек духовно умирает. Если же мы угождаем плоти, то ее потребности растут неимоверно быстро, так что подавляют всякое духовное движение души. Нас не интересуют тогда высшие духовные вопросы, весь наш интерес сосредотачивается исключительно на земном удовлетворении страстей и похотей плоти.
Жалок тогда человек, хотя очень часто не сознает этого. Напротив того, человек постящийся, так сказать, отрезвляется, совершенствуется нравственно. Конечно, пост, если не сопровождается молитвой и духовной заботой, не имеет почти никакой цены. Пост есть не цель, а средство, пособие, облегчающее нам молитву и духовное совершенствование.


Никон Оптинский (Беляев)  

К какому роду добрых дел должно причислить пост, — к числу ли существенно добрых, каковы суть: правда, мудрость, мужество и воздержание, которые вовсе не могут перейти в противную сторону, или к числу средних, т. е. таких, кои сделать иногда, может быть, полезно, иногда опустить не предосудительно... а иногда похвально опустить. Если мы причислим пост и воздержание к существенно добрым делам, то, без сомнения, употребление пищи и пития надобно будет почесть делом худым и преступным. Ибо что противно главному добру, то непременно надобно считать главным злом. Но так думать не позволяет нам Священное Писание. Ибо если мы будем поститься на том основании, что будто грешно употреблять пишу, то не только не получим никакого плода от воздержания, но еще, по Апостолу, подвергнемся тягчайшему обвинению за нечестие потому, что будем удаляться брашен, которые Бог сотворил для ядения со благодарением верным и познавшим истину; ибо всякое создание Божие хорошо, и ничто не гнусно, если приемлется с благодарением (ср.: 1 Тим. 4, 3 — 4); ибо кто что считает скверным, тому то и скверно (см.: Рим. 14, 14). Потому никто не был осуждаем за одно употребление; пищи; и если евшие осуждаются, то это потому, что с употреблением пищи соединяется или последует за оным нечто предосудительное...
Из сказанного видно, что пост относится к числу средних добрых дел, потому что как соблюдение его не оправдывает нас, так и за нарушение его мы не подвергаемся осуждению, если, кроме употребления нищи, нет преступления заповеди, достойного наказания.


Авва Феона  

...Разрешите, мы вам покажем, в чем заключается благоугодный и истинный пост: потому что должно вам знать, что мы восхваляем телесный пост не сам по себе, но как средство, содействующее иному, более душеполезному деланию; потому что, как и божественный Павел говорит, плотское делание <само по себе> мало приносит пользы (см.: Рим. 8, 6—8). Посему-то, богоносные отцы, говорящие на основании опыта, не одобряют многодневных невкушений пищи, но признают за лучшее — вкушение пищи единожды в день, и то вкушение не до насыщения, и такой пост они называют соразмерным и разумным. Это же и Писание говорит, предупреждая, чтобы мы не прельщались насыщением желудка и услаждением гортани, но <лишь> удовлетворяли естественную потребность в пище, в то время как качество и количество ее должны быть соразмерены с силами и состоянием питаемого тела, чтобы по силе и оно, и его здоровье были сохранены. Ибо если соответственно немощи, немощный ест от данных кушаний, не прибавляя к необходимому того, что совершенно излишне и бесполезно, и нуждается в питье, а не ищет опьянения и нуждается в умеренном употреблении, а не ищет неумеренности, невоздержности и злоупотребления, — то, вследствие необходимого употребления большего количества или лучшего качества пищи, он не лишится святыни поста. Итак, это — начало истинного и богоугодного поста; конец же <цель>, ради чего он был узаконен и находится в чести у христиан, — это очищение души. Ибо что за польза воздерживаться от телесной еды, а в то же время поддаваться плотским помыслам и страстям? Что за прибыль воздерживаться от вина, а в то же время томиться жаждой и пьянеть, хотя и не от вина, но, как говорится в Писании: увы! пьяным не от вина (см.: Ис. 29, 9), когда душа мятется гневом и завистью? Что за выгода воздерживаться от пышных трапез, а в то же время душу не иметь сокрушенной, и — плоть изменить елеа ради (ср.: Пс. 108, 24), душу же не смирить в посте, как смирял себя Давид? Что за приобретение освободиться от мглы испарений, происходящих от изобильных яств, заботами же и суетными мыслями делать наш ум непригодным, а вместе с тем приводить в негодность и наши молитвы к Богу? — Посему добрый пост есть тот пост, который совершается с целью угашения страстей, приведения души в смирение, возненавидения гордыни, погашения гнева, отьятия злопамятства, совершения созерцания и молитвы и очищения. Если ты материально благоденствуешь, то излишек еды да послужит тебе на облегчение нуждающихся. И если ты будешь соблюдать пост таким образом, го не только станешь участником страстей и смерти Господней, но и совоскреснешь с Ним и совоцаришься со Христом в нескончаемые веки: ибо через пост такого рода став сроден подобию смерти Его, ты будешь участником и Воскресения и наследником жизни в Нем. Постящийся, если бы и подвергся искушению, побеждает искушающего; а если бы не подвергся искушению, сохраняет мир душевный и телесный, удручая и покоряя тело, по примеру <апостола> Павла, который боялся, дабы оно не стало негодным <гибельным для души> (см.: 1 Кор. 9, 27). Если же сего боялся <апостол> Павел, то насколько больше нам достоит бояться?! Итак, постящийся покоряет тело и делает душу испытанной; утучняющий же плоть, имеющую в скором времени истлеть, питающийся не столько для того, чтобы жить, сколько — живущий для того, чтобы есть, как те животные, которые подготовляются нами на заклание, и прибавляющий к необходимому излишнее, дабы утучнить ее или возбудить к низменным страстям, или вообще ради удовольствий, связанных с телом, не иное что делает, как уготовляет более обильную пищу для червей.


Григорий Палама