Пост – хороший учитель:

1) он скоро дает понять всякому постящемуся, что всякому человеку нужно очень немного пищи и питья, и что вообще мы жадны и едим, пьем гораздо более надлежащего, т.е. того, чем сколько требует наша природа;

2) пост хорошо оказывает или обнаруживает все немощи нашей души, все ее слабости, недостатки, грехи и страсти, как начинающая очищаться мутная, стоячая вода оказывает, какие водятся в ней гады или какого качества сор;

3) он показывает нам всю необходимость всем сердцем прибегать к Богу и у Него искать милости, помощи, спасения;

4) пост показывает все хитрости, коварство, всю злобу бесплотных духов, которым мы прежде, не понимая, работали, которых коварства, при озарении теперь нас светом благодати Божией, ясно оказываются, и которые теперь злобно преследуют нас за оставление их путей.


Иоанн Кронштадтский  

К какому роду добрых дел должно причислить пост, — к числу ли существенно добрых, каковы суть: правда, мудрость, мужество и воздержание, которые вовсе не могут перейти в противную сторону, или к числу средних, т. е. таких, кои сделать иногда, может быть, полезно, иногда опустить не предосудительно... а иногда похвально опустить. Если мы причислим пост и воздержание к существенно добрым делам, то, без сомнения, употребление пищи и пития надобно будет почесть делом худым и преступным. Ибо что противно главному добру, то непременно надобно считать главным злом. Но так думать не позволяет нам Священное Писание. Ибо если мы будем поститься на том основании, что будто грешно употреблять пишу, то не только не получим никакого плода от воздержания, но еще, по Апостолу, подвергнемся тягчайшему обвинению за нечестие потому, что будем удаляться брашен, которые Бог сотворил для ядения со благодарением верным и познавшим истину; ибо всякое создание Божие хорошо, и ничто не гнусно, если приемлется с благодарением (ср.: 1 Тим. 4, 3 — 4); ибо кто что считает скверным, тому то и скверно (см.: Рим. 14, 14). Потому никто не был осуждаем за одно употребление; пищи; и если евшие осуждаются, то это потому, что с употреблением пищи соединяется или последует за оным нечто предосудительное...
Из сказанного видно, что пост относится к числу средних добрых дел, потому что как соблюдение его не оправдывает нас, так и за нарушение его мы не подвергаемся осуждению, если, кроме употребления нищи, нет преступления заповеди, достойного наказания.


Авва Феона  

«Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека» (Мк. 7:15). Это место и подобные ему, например о том, что пища не приближает нас перед Богом, вспоминают обычно нелюбители поста, полагая, что этим они достаточно оправдывают свое нежелание поститься, вопреки уставу и порядку Церкви. Насколько удовлетворительно это извинение, всякому верному Церкви понятно. При посте установлено воздержание от некоторой пищи не потому, что они скверны, а потому, что этим воздержанием удобнее достигается утончение плоти, необходимое для внутреннего преуспеяния. Такой смысл закона поста столь существен, что считающие какую-либо пищу скверною причитаются к еретикам. Несклонным к посту на этом надобно бы настаивать, а не на том, что пост не обязателен, хотя он, действительно, есть средство к одолению греховных желаний и стремлений плоти. Но это такой пункт, на котором им устоять никак нельзя. Если преуспеяние внутреннее обязательно, то обязательно и средство к нему, считающееся необходимым, и именно пост. Совесть и говорит это всякому. Для успокоения ее твердят: «Я другим способом возмещу опущение поста», или: «Мне пост вреден», или: «Я попощусь, когда захочу, а не в установленные посты». Но первое извинение неуместно, потому что еще никто не ухитрился без поста совладать со своей плотью и сохранить как следует внутреннее состояние. Последнее также неуместно, потому что Церковь – одно тело, и желание обособиться в ней от других противно ее устроению. Удалить себя от общих установлении Церкви можно только выходом из нее, а член ее не может так говорить и того требовать. Второе извинение имеет тень права. И точно, пост не обязателен для тех, на которых постное действует разрушительно, потому что пост установлен не для того, чтобы убивать тело, а для умерщвления страстей. Но если перечислить таковых добросовестно, то их окажется так мало, что и в счет нечего ставить. Останется один резон – нежелание. Против этого спорить нечего. И в рай не возьмут против воли. Вот только когда осудят в ад хочешь не хочешь, а ступай: схватят и бросят туда.


Феофан Затворник  

Наступающий пост старайтесь проводить рассудительно, соображаясь с телесными силами. По нездоровью и в 69 апостольском правиле разрешается масло в среду и пятницу, и даже некоторым на Страстной неделе с покаянием и самоукорением, памятуя мудрое изречение святых отцов, что мы не телоубийцы, а страстоубийцы… Вам должно помнить, что вы хозяйка дома, окруженная детьми, к тому же и нездоровье привязывается к вам. Все это показывает, что вам нужно более заботиться о душевных добродетелях; касательно же употребления пищи и других телесных подвигов у вас должно стоять впереди всего благое рассуждение со смирением.
Если в душевных недостатках приемлется покаяние, смирением растворенное, то в телесных немощах покаяние и самоукорение еще более имеют место. Святой Иоанн Лествичник приводит слова: «Не постился, ни бдел, на земле не возлежал; но смирился, и спас меня Господь». Начните, помолившись Богу, вкушать пищу в пост с маслом. Если же нужда потребует по нездоровью вашему и большего, то в виде лекарства можете употреблять и большее. Представьте со смирением немощь вашу Господу, и силен Он устроить все во благое.
Во время приготовления к Святым Таинам нужно несколько дней употреблять пищу без масла, но только советую вам придумывать пищу попитательнее, из сухих плодов и подобного, по желудку вашему, чтобы вы были способны к службам (если это возможно) и присматривать за детьми и в доме.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Пост необходим для нас при этом как умерщвление плоти для того, чтобы оторваться от плоти и всего земного и мыслить о Боге и небесном. Справедлива пословица: «Чем больше ешь, тем больше хочется есть». Если мы утолим только голод и жажду и займемся делом или станем молиться, нас еда не будет отрывать от нашего занятия. Это я сам на себе испытал. Тогда как-то чувствуется, что сущность жизни не в еде, не в чем-либо земном, а в высшем духовном мире человека, не в утолении страстей, а в стремлении познать истину – это есть первый признак духовной жизни человека. Без этого человек духовно умирает. Если же мы угождаем плоти, то ее потребности растут неимоверно быстро, так что подавляют всякое духовное движение души. Нас не интересуют тогда высшие духовные вопросы, весь наш интерес сосредотачивается исключительно на земном удовлетворении страстей и похотей плоти.
Жалок тогда человек, хотя очень часто не сознает этого. Напротив того, человек постящийся, так сказать, отрезвляется, совершенствуется нравственно. Конечно, пост, если не сопровождается молитвой и духовной заботой, не имеет почти никакой цены. Пост есть не цель, а средство, пособие, облегчающее нам молитву и духовное совершенствование.


Никон Оптинский (Беляев)  

Милосердие, терпение и любовь или те заповеди касательно... добродетелей, в которых заключается главное добро, должны быть соблюдаемы не для поста, а, напротив, пост для них. Ибо надобно стараться, чтобы те добродетели, которые составляют истинное добро, были приобретаемы постом, а не для поста должны быть совершаемы действия тех добродетелей. Итак, для того полезно сокрушение плоти, для того к нему должно быть присоединяемо врачевство воздержания от пищи, чтобы через него мы могли достигнуть любви, в которой заключается неизменное и без всякого исключения времени постоянное добро. Ибо изучение медицины, золотарства и прочих существующих в этом мире искусств бывает не для инструментов, нужных для производства их, а, напротив, инструменты приготовляются для упражнения в искусстве; они как полезны искусным, так излишни для не знающих самого искусства. Они как весьма много споспешествуют тем, которые для производства своего дела употребляют их в посредство: так вовсе не могут приносить пользу тем, которые, не зная, для какого дела они сделаны, довольствуются одним обладанием их, потому что сущность их пользы поставляют только в содержании их, а не в совершении работы. Итак, существенное благо есть то, для которого делается то, что считается средним; а само главное добро делается не по другой причине, а только ради своей доброты.


Авва Феона