Когда сердце с жгучею некою болью принимает бесовские стреляния, так что боримому думается, будто он носит самые стрелы, — это знак, что душа стала ретиво ненавидеть страсти. И это есть начало очищения ее. Ибо если она не потерпит великих болей от бесстыдства греха, то не возможет потом богато порадоваться и о благотворности правды. После сего желающий очистить сердце свое да разогревает его непрестанно памятью о Господе Иисусе, имея это одно предметом богомыслия и непрестанным духовным деланием. Ибо желающим сбросить с себя гнилость свою не так следует вести себя, чтоб иногда молиться, а иногда нет, но всегда должно упражняться в молитве с блюдением ума, хотя бы жил далеко... от молитвенных домов. Ибо как взявшийся очистить золото, если хоть на короткое время оставит горнило без огня, делает, что очищаемая руда опять ожестевает, так и тот, кто иногда памятует о Боге, а иногда нет, что кажется приобретает молитвою, то теряет пресечением ее. Но мужу, любителю добродетели, свойственно всегдашнею памятью о Боге потреблять земляность сердца, чтоб таким образом при постепенном испарении худа под действием огня благого памятования душа с полною славою совершенно востекла к естественной своей светозарности.


Диадох  

«Есть скопцы,– говорит Христос,– которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19, 12). Мне кажется, что Слово, начав с телесного, посредством телесного изображает высшее. Ибо мало, даже, может быть, крайне слабо и не достойно Слова было остановиться только на телесных скопцах: мы должны представить за этим нечто духовное. Итак, одни кажутся от природы расположенными к добру. Когда говорю «от природы», не унижаю тем произволения, но предполагаю то и другое: и наклонность к добру, и волю, которая приводит в действие естественную наклонность. А другие таковы, что их очищает учение, отсекая в них страсти; и их-то подразумеваю под скопцами, которые «оскоплены от людей», когда наставническое слово, отделяя доброе от дурного и одно устраняя, а другое предписывая (как, например, в заповеди: «уклоняйся от зла и делай добро» (Пс. 33, 15), созидает в них духовное целомудрие. Хвалю и этот род скопцов, даже весьма хвалю как наставников, так и наставляемых – первых за то, что умеют отсекать зло, а последних за то, что еще лучше переносят отсечение. «И есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного». Иные не имели наставников, но сами для себя сделались похвальными наставниками. Не учила тебя мать, чему должно, не учили ни отец, ни священник, ни епископ, ни кто-либо другой из тех, кому поручено учить, но ты сам, приведя в действие разум, свободной волей воспламенил искру добра, изменил себя, отсек корни, истребил орудия греха, приобрел такой навык в добродетели, что для тебя стало уже почти невозможным устремляться к злу. Поэтому хвалю и такой род скопцов, даже еще более, нежели другие роды. «Кто может вместить, да вместит». Избери что угодно: или последуй учителю, или сам для себя будь учителем. Одно только постыдно, если не будут отсечены страсти, а кем бы ни были они отсечены, это все равно. Ибо и наставник есть тварь Божия, и ты от Бога. Хоть наставник предвосхитит у тебя честь, хоть добро будет собственным твоим делом, в обоих случаях оно одинаково добро; отсечем только от себя страсти, чтобы «какой горький корень, возникнув, не причинил вреда» (Евр. 12, 15), только будем следовать образу, станем только чтить Первообраз. Отсеки телесные страсти, отсеки и душевные, ибо насколько душа достойнее тела, настолько важнее очищать душу, чем тело.


Григорий Богослов  

Итак, те, которые осквернили души свои беззаконными делами греховными и страстными движениями сердца и которые напечатлели в себе образы и подобия бессловесных похотей, да понудятся многими слезами очистить себя и убелить одеяние души своей, потому что другим способом не возможно никому увидеть свет, или Бога, просвещающего сердце каждого человека, грядущего к Нему путем покаяния. Только чистые сердцем зрят Бога (ср.: Мф. 5, 8), по слову Господа нашего. Почему умоляю вас, братие мои и чада, подвигнемся на труд содержать сердце свое чистым посредством добронравия и благих расположений, посредством хранения совести и всегдашнего исповедания сокровенных помыслов сердца. Если будем исповедывать их часто, а лучше, если каждый день, с сокрушением и болезнованием сердечным, припоминая все и осуждая себя за всё, делом ли сделали что худое, или умом помыслили недоброе, или слово сказали нехорошее, то чрез это стажем покаянное и сокрушенное сердце; покаянное же такое сердце извлечет слезы из глубины души; а слезы очистят душу и изгладят все ее прегрешения. Когда же изгладятся все грехи слезами, тогда придет в душу вседействие Святаго Духа, и еще паче начнет напоять ее благостию слез умиления, коими будет она мысленно писаться, крепнуть более и более и умножать плоды духа, обильно принося их в должное время и заготовляя в них пищу себе на вечную и нескончаемую жизнь. Когда, добре подвизаясь, достигнет она в такую меру, тогда наконец содружается с Богом и делается жилищем Пресвятой Троицы, чисто зрит Творца своего и Бога, беседует с Ним непрерывно, и некоторым образом выходит из тела своего и из мира сего, и восходит на небеса небес, воспаряя туда на крыльях любви Божией и упокоеваясь там от подвигов своих в Божественном некоем и беспредельном свете, в сорадовании ей всех праведников и сликовании святых апостолов Христовых, мучеников и преподобных и всех Небесных Сил бесплотных.


Симеон Новый Богослов  

Очистить ум только Духа Святаго есть дело. Ибо если не приидет Крепльший Сей, не поймает и не свяжет хищника оного (см.: Лк. 11, 22), то похищенное им никак не может быть высвобождено. Подобает... всякими добродетелями, наипаче же миром душевным, упокоевать в себе Духа Святаго, чтоб иметь в себе светильник разума всегда светящим; потому что, когда он непрестанно светит в сокровенностях души, тогда не только явны бывают в уме даже малые темные прилоги бесовские, но и бездейственны и неустойчивы, будучи обличаемы Святым оным и преславным Светом. Почему Апостол и говорит: Духа не угашайте (1 Сол. 5, 19), т. е. не оскорбляйте благостыни Святаго Духа (Еф. 4, 30) злыми делами или помышлениями, чтоб не лишиться всепобедительного оного светильника. Ибо не присносущный и животворный угасает при сем Дух, но Его опечаление или, лучше, отвращение оставляет ум наш ожестелым и чуждым света ведения.


Диадох  

Пишете, что вам в мысли сравнения представился осел, везущий навоз с хутора в усадьбу. Сравнение это не совсем сходно с настоящим смыслом и значением самого дела. Навоз животных и простой человеческий способствует к удобрению земли, потому его и возят на усадьбу и на поля. Напротив же, навоз грехов человеческих не только не полезен, но и вреден, и заразителен для нив душевных и усадеб сердечных, и потому его вон вывозят, как из усадеб, так и с полей, очищая оные, на такие места, с которых бы во время духовного половодья мог быть снесен этот греховный навоз в море милосердия и забвения Божия, как сказано одним пророком: если человек искренне покается и не обратится вспять, то Господь не воспомянет грехов его. И другой от святых говорит: грехи всякого искренно раскаявшегося и не возвращающегося вспять, перед очами Божиими подобны горсти песка, брошенной в море.
Вам более нравится, ежели кто участок своей земли ради удобрения делит на три поля, а не на семь полей. Также и для очищения нив душевных удобнее делить оные на три поля, начиная сперва очищать часть поля сугубого славолюбия, т.е. искания человеческой славы и похвалы или превозношения и презрения других и, наконец, третье поле – сугубого сребролюбия, то есть любоимения и любостяжания. Когда эти три поля очистятся, то с ними незаметно отсекутся и другие страсти, от них происходящие, т.е. гнев и памятозлобие, печаль земная, зависть, ненависть, охлаждение и леность относительно молитвы и дел благочестия. Впрочем, кто делит участок земли сердечной для очищения оного от греховной примеси и на семь частей, то есть на семь страстей или смертных грехов, и тот неплохо поступает, лишь бы только занимался этим очищением как следует.
Но обратимся опять к возницам навозным и к хозяевам этого неудобного товара. Чтобы дело очищения нив душевных шло как следует, для сего требуется быть внимательным как хозяевам, так и возницам. Первые должны внимательно осмотреть неудобный свой запас и искренно объявить оный возницам; а эти должны внимательно рассмотреть и искренно объявить: как и куда свезти этот запас, чтобы он не остался незахваченным и неснесенным в море милосердия Божия во время духовного водополия.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Вспомните это сказание. При купели лежит много больных, жаждущих исцеления. По временам сходит Ангел Господень и возмущает воду, и тот больной, который погрузится первым в возмущенную воду, получает исцеление. Лежит при купели расслабленный, долгие годы ждет он себе исцеления и не получает. Отчего? Человека не имеет, который опустил бы его в целительную воду. Лежит расслабленный, а Бог смотрит на него (см. Ин. 5, 1–9).
Под образом этого расслабленного можно разуметь все больное, расслабленное, бедное человечество, зараженное первородным грехом и ждавшее себе исцеления.
Томилось человечество, а Бог смотрел на него. Конечно, своей всемогущей силой Бог мог в одну минуту переродить человечество, сделать его из грешного святым. Силен был это сделать Господь. Не допустила того правда Божия. Нельзя было дать повод сатане упрекнуть Бога в несправедливости, для спасения человечества нужен был человек же. И долгие века люди ждали этого Человека и томились, подобно силоамскому расслабленному. Но вот пришел Богочеловек и искупил человечество, очистил его от первородного греха. А между тем мы опять заблудились, опять ждем человека, который властно повел бы нас на источники воды живой.


Варсонофий Оптинский (Плиханков)