Не вникай в достоверность проповедника или крестителя. У них есть другой Судия, испытующий и невидимое, потому что человек зрит на лице, Бог же зрит на сердце (1 Цар. 16, 7). А к очищению тебя всякий достоин веры; только был бы он из числа получивших на сие власть, не осужденных явно и не отчужденных от Церкви. Не суди судей ты, требующий врачевания; не разбирай достоинства очищающих тебя; не делай выбора, смотря на родителей. Хотя один другого лучше или ниже, но всякий выше тебя. Рассуди так: два перстня, золотой и железный, и на обоих вырезан один и тот же царский лик, и обоими сделаны печати на воске. Чем одна печать отлична от другой? — Ничем. Распознай вещество на воске, если ты всех премудрее. Скажи, который оттиск железного и который золотого перстня? И отчего он одинаков? Ибо хотя вещество различно, но в начертании нет различия, так и крестителем да будет у тебя всякий! Ибо хотя бы один превосходил другого по жизни, но сила крещения равна, и одинаково может привести тебя к совершенству всякий, кто наставлен в той же вере.


Григорий Богослов  

Что скажешь о тех, которые еще младенцы, не чувствуют ни вреда, ни благодати? Крестить ли нам и их? — Непременно, если настоит опасность. Ибо лучше без сознания освятиться, чем умереть незапечатленным и несовершенным. Доказательством сему служит осьмодневное обрезание, которое в прообразовательном смысле было некоторою печатью и совершалось над не получившими еще употребления разума; а также помазание порогов, чрез неодушевленные вещи охраняющее первенцев. О прочих же малолетних даю такое мнение: дождавшись трехлетия, или несколько ранее, или несколько позже, когда дети могут слышать что-нибудь таинственное и отвечать, хотя не понимая совершенно, однакож напечатлевая в уме, должно освящать их души и тела великим таинством совершения. Причина же сему следующая: хотя дети тогда начинают подлежать ответственности за жизнь, когда и разум придет в зрелость, и уразумеют они таинство <потому что за грехи неведения не взыскивается с них по причине возраста>, однако же оградиться им крещением, без сомнения, гораздо полезнее, по причине внезапно встречающихся с ними и никакими способами не предотвращаемых опасностей.


Григорий Богослов  

...Всякий, кто, не укрепившись прежде силою святого крещения, возьмется творить заповеди Христовы, всуе будет трудиться. И кто тому, кто не укреплен силою святого крещения, повелевает исполнять заповеди Христовы, буй есть и слепец. Ибо прежде надлежит его укрепить в духе благодатию Христовою, очищающею душу через святое крещение, и тогда уже давать исполнять и заповеди. Ибо как возможно, чтобы земля, исполненная терний и волчцев, прияв чистое семя, не заглушило его? Но божественное крещение Христово имеет великую силу — тех, которые не крещены и удобоподвижны на зло, делать  неподвижными на зло, как только окрестятся. Или если и не делаются они тотчас такими неподвижными, но всячески делаются неудобоподвижными. Это и есть знамение силы, какая приемлется от святого крещения. Оно делает их еще удобоподвижными на добро, как бы и ангелами, сильными крепостию, творящими волю Божию (см.: Пс. 102, 20).


Симеон Новый Богослов  

В Крещении подаются многие дарования Святого Духа, превосходящие естество наше
Иные, довольствуясь неполным пониманием дела, говорят, что младенцы омываются при Крещении от скверны, сообщенной естеству человеческому преступлением Адама. А я верую, что не это только одно совершается <ибо одно было бы еще не так важно>, но что подаются при этом и иные многие дарования, далеко превосходящие естество наше. Ибо в Крещении естество не только приняло все то, что было нужно к исцелению от греха, но еще и украсилось Божественными дарами. Не только избавлено от наказания и совлеклось всякого лукавства, но и возрождено свыше Божественным, превышающим разум... пакибытием; искуплено, освящено, удостоено усыновления, оправдано, сделано наследником Единородного Сына Божия и сотелесником Его Причастием Священных Таинств, стало Телом Его, соединилось с Ним, как тело с головою.


Исидор Пелусиот  

<Лукавый>, не имея возможности явно убедить тебя — презирать крещение, вредит тебе вымышленною осторожностью, чтобы тебе чего ты страшился, когда сам не примечаешь, потерпеть то от страха, и поскольку ты опасался растлить дар, через сие самое опасение лишиться дара... и никогда не оставит своего двоедушия, доколе видит, что мы поспешаем к небу, откуда он ниспал...
Доколе ты оглашенный, дотоле стоишь в преддверии благочестия; а тебе должно взойти внутрь, пройти двор, видеть Святая, приникнуть взором во Святая Святых, быть с Троицею. Велико то, за что у тебя брань, великое потребно тебе и ограждение. Противопоставь щит веры: враг боится, когда вступаешь в сражение с оружием. Для того желает видеть тебя обнаженным от благодати, чтобы удобнее было победить безоружного и ничем не охраняемого.


Григорий Богослов  

...Когда выставляющий предлогом замедления крещения грехи говорит, что боюсь, то ясно, что он не греха остерегается, но желает долее оставаться в греховной жизни. А имеющие в глубине души такую худую мысль, во-первых, и не удостоиваются благодати, но обманывая себя суетными надеждами, неожиданно поемлются смертию, застигающею тихо и нечаянно, как коварный тать. Но если Бог, по великому Своему долготерпению и благости, и удостоит любителя греха таинств в последний день, они не получат от этого торга столько выгоды, сколько думают. Думают, что для них тотчас же отверзется Царствие Небесное, что они улучат некое жилище, изобильное  дивными благами, и удостоятся почестей наравне с праведными. Но это — суетная надежда, обольщающая душу ложным мнением. Как мне кажется, судьба людей в будущей жизни будет троякая, говоря вообще без подразделений. Первый чин достойных хвалы и праведных; второй — и не удостаиваемых почести, и не наказуемых; третий — несущих наказания за грехи свои. Где мы поставим принявших благодеяние крещения перед смертью? Ясно, что в разряд вторых, и это по снисхождению, чтобы и они не лишены были части в человеколюбии, свойственном Богу.


Григорий Нисский