Душа, сподобившаяся стать причастницей Божественной благодати, будучи сама освящена, по естественному последствию, освящает и все тело свое; потому что союзя и содержа тело, она находится во всех членах его; почему и благодать Святаго Духа как усвояет себе душу, так усвояет и тело ее. Впрочем, пока душа находится в теле, Всесвятый Дух не проявляет в этом теле всей славы Своей, потому что настоит <предстоит> необходимость, чтоб душа до конца жизни показывала сама доброе произволение свое, т. е. последует ли она, как должно, благодати Святаго Духа. Но когда придет конец и душа отделится от тела, тогда, поелику кончен уже подвиг <состязание, как на ристалищах>, и душа, одержав победу, исходит из тела в венце нетления, как добре совершившая подвиг свой, тогда, говорю, благодать Святаго Духа и в теле души сей проявляет Свою освящающую силу, от чего кости голые и целые мощи святых источают исцеления и врачуют всякие болезни. Когда душа отделится от тела со смертию его, тогда она одна, без участия в сем тела, начинает  пребывать со всем Божеством, т. е. с Божественною благодатию, и сама бывает бог по благодати; тело же остается одно, без души, только с Божеством и проявляет для людей божественную силу в чудесах <не чрез душу, а прямо от Божества>. Тогда ни душа в действиях своих не может встречать препятствий от связности телом, будучи отделена от него, ни тело из-за души не бременится уже лишениями в удовлетворении своих потребностей, т. е. ни алчбою, ни жаждою, ничем другим подобным. Но поелику оба они, и душа, и тело, освободились от всякой нужды и всякого искушения, каким подвергались по причине взаимного союза, то и Божественная благодать как в той, так и в другом действует без всякого препятствия...


Симеон Новый Богослов  

...Рассмотрим настоящее; состояние святых, как оно прекрасно и величественно. Ибо душа их, отшедшая горе, пребывает в свойственном ей месте и, отрешившись от тела, обитает вместе с подобными ей, а тело, честный и нескверный ее орган, нисколько не повредивший своими  страстями нетления обитавшей в нем души, погребается с большою честью и благоговением, честно полагается в священном месте, как бы какое многоценное сокровище, соблюдаемое до времени пакибытия, во многом не сравнимое ни с какими другими телами, разрушаемыми общею всем и обыкновенною смертию, — и притом в одинаковом но природе веществе. Ибо всеми другими останками большая часть людей гнушается, никто с удовольствием не проходит мимо гроба, а когда нечаянно увидит открытый гроб, то, посмотрев на безобразие того, что лежит там, полный неприятного чувства и с тяжелым вздохом об участи человечества, скорее бежит прочь. Но кто взойдет в какое-либо место, подобное сему, где сегодня мы собрались, где <совершается> память праведного и где святые останки его, тот, во-первых, утешит свою душу великолепием того, что представляется его взорам, видя сей дом, как храм Божий, светло благоукрашенным и величием постройки и благолепием украшений, где и резчик придал дереву вид различных животных, и камнетес каменные плиты довел до гладкости серебра. И живописец украсил искусственными цветами, изобразив на иконе доблестные подвиги мученика, его твердое стояние на суде, мучения, зверообразные лица мучителей, их насильственные действия, пламенем горящую печь, блаженнейшую кончину подвижника, начертание человеческого образа подвигоположника Христа; все это искусно начертав нам красками, как бы в какой объяснительной книге, ясно рассказал подвиги мученика и светло украсил храм, как бы цветущий луг <ибо и живопись молча умеет говорить на стенах и доставлять величайшую пользу>... Если кому счастие доставит возможность прикоснуться к самым останкам, то, как это вожделенно и какой возвышенной молитвы почитается даром, знают те, кои испытали это и которые сами одушевляемы были этим желанием. Взирающие на них лобызают оные, как самое живое и цветущее жизнию тело, приближая их к глазам, устам, ушам, ко всем чувствам; затем, проливая слезы благоговения и сердечного умиления, приносят молитву о ходатайстве как бы самому в целости видимому мученику, умоляя его, как оруженосца Божия, взывая к нему, как к приемлющему дары <молитвы>, когда ему угодно. Из всего сего познай, благочестивый народ, что честна пред Господем смерть преподобных Его (Пс. 115, 6). Ибо одно и то же тело у всех людей, будучи составлено из одного и того же вещества; но одно умирает простою смертию, повергается как случится; другое же, облагодатствованное страданием мученическим, так достолюбезно и всем вожделенно, как мы выше сказали. Посему, на основании видимого, будем веровать невидимому, на основании того, что опытом дознаем в мире, — тому, что обещано в будущем. Ибо многие, ценя выше всего чрево, тщеславие и здешний сор, ни во что вменяют будущее, думая, что все ограничивается пределом сей жизни. Но мыслящий так, от малого научись великому, по тени уразумей Первообраз. Кто из царей почитается такою честию? Кто из людей, получивших преимущественную известность, прославляется такою памятью? Кто из военачальников, бравших укрепленные города, порабощавших множество народов, стал так знаменит, как сей убогий воин, новобранец, которого вооружил Павел, которого приготовляли к подвигу Ангелы, которого после победы увенчал Христос?


Григорий Нисский  

Теперь на Афоне нет мощей, как говорят, по следующему обстоятельству.
Один благочестивый старец жил там в безмолвии и уединении и ученика своего всегда поучал держаться безмолвной и уединенной жизни. По кончине старца через год, по обычаю афонскому, разрыли могилу и нашли главу старца, источающую благовонное и целительное миро. Многие стали ходить на поклонение этой главе и мазались целебным миром и тем нарушали безмолвие ученика. Поэтому он с упреком сказал почившему старцу: «Отче! Ты при жизни своей всегда поучал меня безмолвию и уединению, а по смерти своей нарушаешь это».
После этих слов благовонное и целебное миро иссякло и осталась одна простая кость, и люди перестали ходить на поклонение. И говорят, что после этого находили в могилах одни кости желтые, или белые, или черные, по которым и различали состояние почивших душ, или находили нерастлевшие тела темные.
О таких всем братством молились в продолжение трех лет, ежегодно разрывая могилу и прося местных архиереев читать разрешительную молитву. Некоторые тела и по прошествии трех лет остаются нерастлевающимися. Так их и оставляют .


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Святой Василий Великий в 91 правиле говорит: «Если решимся отвергать неписаные обычаи (Православной христианской Церкви), как бы не имеющие великой силы, то неприметно повредим Евангелию в главных предметах или даже сократим благовестие в единое имя без самой вещи».
К таким неписаным преданиям христианской Церкви всегда принадлежал обычай почитать не только честные останки и мощи святых угодников Божиих, но и сами вещи, им принадлежавшие. Например, не без причины установила Церковь празднование поклонения честным веригам святого апостола Петра. Явно, что через эти вериги были какие-либо чудеса и исцеления. Христиане первенствующей Церкви также свято чтили головные повязки святого апостола Павла, орошенные потом апостольских его трудов, так как через них получали исцеление от болезней и от злых духов(см. Деян. 19, 12). Если христиане так почитали вещи, принадлежавшие святым угодникам Божиим, то понятно, по каким причинам они почитали телесные их останки, или мощи, и почему составился обычай (утвержденный VII Вселенским Собором и другими Поместными) строить храмы не иначе, как над мощами святых мучеников, так как в первые века христианство распространялось и утверждалось преимущественно через проповеди мучеников и их страдания. Но из этого не следует заключать, чтобы целокупные мощи преподобных не имели равносильной важности: подвижническая жизнь преподобных есть продолжительное, ежедневное добровольное мученичество. А что целокупные нетленные мощи известны только в России, это несправедливо.
С IV века и доныне Греческая Церковь хвалится целокупными мощами угодника Божия святого Спиридона Тримифунтского, которые не только нетленны, но в продолжение пятнадцати веков сохранили мягкость. Николай Васильевич Гоголь, бывши в Оптиной Пустыни, передавал издателю жития и писем затворника Задонского Георгия (о. Порфирию Григорову), что он сам видел мощи святого Спиридона и был свидетелем чуда от оных. При нем мощи обносились около города, как это ежегодно совершается 12 декабря, с большим торжеством. Все бывшие тут прикладывались к мощам, а один английский путешественник не хотел оказать им должного почтения, говоря, что спина угодника будто бы была прорезана и тело набальзамировано, потом, однако, решился подойти, и мощи сами обратились к нему спиной. Англичанин в ужасе пал на землю перед святыней… Учение Православной Церкви о почитании святых мощей хорошо изложено и объяснено в первой части «Камня веры» Стефана Яворского, который между прочим приводит причины почитания святых мощей, именно: во-первых, свидетельство VII Вселенского Никейского Собора, который (не в правилах, а в третьем действии своем) называет мощи святых источниками исцелений, ими же Бог многие благодеяния человекам творит, а во-вторых, свидетельство святого Кирилла Иерусалимского, который в 18 оглашении своем пишет так: «Не только душа святых достойна почитания, но и в телах их, усопших, есть сила некая и могущество. Лежащий во гробе Елисеевом мертвец, мертвого тела пророка прикоснувшись, ожил».


Амвросий Оптинский (Гренков)