«Когда сильный с оружием охраняет свой дом, тогда в безопасности его имение; когда же сильнейший его нападет на него и победит его, тогда возьмет все оружие его, на которое он надеялся» (Лк. 11,21–22). Это иносказание объясняет, как Господь разоряет бесовскую власть над душами. Пока душа в грехе, ею владеет злой дух, хоть не всегда явно показывает это. Он сильнее души, потому и не боится восстания с ее стороны, властвует и тиранствует над нею безсопротивления. Но когда Господь приходит в душу, привлеченный верой и покаянием, тогда разрывает все узы сатанинские, изгоняет бесов и лишает их всякой власти над душою. И пока служит эта душа Господу, бесы не могут одолеть ее, ибо она сильна Господом, сильнее их. Когда же душа оплошает и отшатнется от Господа, бес опять нападает и одолевает, и бывает этой бедной душе хуже, чем прежде. Это всеобщий невидимый порядок явлений в духовном мире. Если бы у нас открылись умные очи, мы увидели бы всемирную брань духов с душами, побеждает то одна, то другая сторона, смотря по тому, общаются ли души с Господом верою, покаянием и ревностью к добрым делам или отпадают от Него нерадением, беспечностью и охлаждением к добру.


Феофан Затворник  

Человек грешит четырьмя образами — волею, неволею, в ведении и неведении. Волею, т. е. самоохотно, грешит он, когда, зная наверно, что зло есть зло и что в его состоит воле сделать его или не сделать, делает его самоохотно. Неволею, т. е. без желания, грешит он, когда бывает вынуждаем к тому какою-либо необходимостью, и делает зло, не желая его, как, например, иные мученики отрицались от Христа по причине нестерпимых мук, каким их подвергали. Бывает, что иной и другим образом, не зная и не желая, делает зло, когда, например, пустив стрелу, чтоб убить какого-либо зверя, убивает человека, не желая того. В ведении бывает грех, когда душа знает, что известное дело есть грех, но, будучи немощна и расслаблена нравом, делает его, не имея силы противостоять брани и восставшему сильному влечению на грех, делает грех, склоняясь на него и вожделевая его будто помимо своей воли. В этом-то случае особенно и познается верующими сила Христова, именно: когда возмогают они не делать по внушению возненавиденных ими похотей, тогда познают, что имеют благодать Христову. В неведении бывает грех, когда кто делает что худое, не зная, что оно худо, но полагая, что оно хорошо.
При этом заметить надлежит, что грехов волею бывает немного, и они, так как большею частью бывают очень явны и неотразимо теснятся в сознание, бодут, как остны, того, кто делает их, и подвигают его на покаяние. Прочих же грехов, т. е. грехов неволею, в ведении и неведении, бывает очень много, даже без числа, но они все почти малопамятны и скоро совсем выпадают из сознания и того, кто их делает, несмотря на свою многочисленность, не бодут и не подвигают на покаяние, так как он и не почитает их грехами и не думает о них. Посему об этом-то наипаче и надлежит нам молиться, чтобы Бог даровал нам и познать их греховность, и восчувствовать, ибо то, что мы не помним и не чувствуем их, не делает нас безвиновными в них, а между тем диавол большую часть людей ввергает в гордыню по причине неведения их, потому... что не сознают их, не думают, что они значат что-нибудь, но вменяют их ни во что: каковые люди, несмотря на то, что говорят, будто мудры суть, оказываются буиими и неразумными, поелику не познали, что спасение всех стоит на единой милости Божией.


Симеон Новый Богослов  

Не так раны и удары по лицу оскорбили владыку, как слова Петра, что «не знает Сего Человека» (Мф. 26, 72). Петр святой! Как это ты забыл своего Благодетеля, глядя на Которого, ты утешался, лицо Которого на Фаворе видел светлее солнца? Как ты говоришь «не знаю человека» о Том, Кого еще недавно исповедал как Бога (Мф. 16, 16)? Это Тот Человек, Который исцелил твою тещу, сжигаемую горячкой (Мф. 8, 14–15). Это Тот Человек, о Котором Иоанн Креститель свидетельствовал, что он «недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его» (Мк. 1, 7). Это Тот Человек, припав к ногам Которого, ты сказал: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный» (Лк. 5, 8). Это Тот Бог я Человек, у Которого ты просил позволения пойти по водам и Который спас тебя утопающего (Мф. 14, 29–31). Пока Владыка смотрел на тебя, ты говорил: «Не поколеблюсь вовек» (Пс. 29, 7), а как только отвел Он взгляд, ты отрекаешься: «Но Ты сокрыл лице Твое, и я смутился» (Пс. 29, 8). Говорит Иисус Сирах: «Бывает друг в нужное для него время... Бывает другом участник в трапезе, и не останется с тобою в день скорби твоей» (Сир. 6, 8, 10). Пока был святой Петр участником трапезы – был другом, теперь же, когда для Христа Спасителя наступила скорбь, он отрекается от Него: «Не останется... в день скорби». У огня стоишь, Петр, но не согреет тебя огонь, если ты погасил пламень любви, ревности и мужества, которые имел к своему Владыке. «Господь, обратившись, взглянул на Петра» (Лк. 22, 61) и если не устами, то сердцем и взглядом сказал ему: и ты, Петр... «Ибо не враг поносит меня,– это я перенес бы; не ненавистник мой величается надо мною,– от него я укрылся бы» (Пс. 54, 13). Петр! Это Тот Человек, Которому ты говорил: «Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь» (Мф. 26, 33). «Господь, обратившись, взглянул на Петра, и Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды. И, выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22, 61–62). Плачь горько вместе с Петром и ты, грешный человек, ежедневными своими грехами отвергающий Господа, живущий не по-человечески, уподобившийся животным (Пс. 48, 13). Плач горько, и с твоим страдающим сердцем сравнивай болезни Господа твоего; есть ли болезнь, как болезнь Его (Плач. 1, 12).


Димитрий Ростовский  

Иисус Христос, выходя из иудейского храма, видит слепого и без всякого напоминания, без всякой просьбы исцеляет его. Так, без всякого прошения и со стороны язычников. Бог, благой по естеству, по одной Своей воле умилосердился над ним. Исцеление слепого совершается в субботу. Это изображает нам то последнее время, то есть время настоящего века, в которое Спаситель воссиял язычникам; ибо суббота есть конец недели. Почему, спросят, Господь, Который мог все совершить одним словом и без всякого труда, соединяет плюновение с землей, а потом, помазав очи слепому, предписывает ему умыться в купальне Силоам? (Ин. 9, 6–7). Помазывая брением очи, Он восполняет в природе их то, чего в них недоставало, и тем показывает, что Он есть тот самый, Который создал нас изначала, что Он – Творец всего. Это указывает и на то, что язычники не могли иначе избавиться от слепоты и созерцать Божественный и святой свет, то есть воспринять познание Святой и Единосущной Троицы, как сделавшись причастными святой Плоти Иисуса Христа, омыв очернявший их грех и сбросив власть диавола,– посредством святого Крещения. Самое значение слова «Силоам» – «посланный» – указывает на Единородного Сына Божия, посланного к нам Отцом для истребления греха и для ниспровержения гордой власти диавола. Помазанный брением и омытый тотчас прозрел и возвратился зрячим. Из этого познаем, какое благо – вера и как могущественна она для обретения Божественной благодати, и, напротив, как опасно иметь сомнение и двоедушие. Исцеленный слепец после ясно показывает и проповедует иудеям силу и могущество Спасителя (Ин. 9, 10–11). ...Но, дерзнув обличить неверие и злобу фарисеев, исцеленный не только терпит поношение, но и изгоняется. Господь принимает изгнанного и открывает ему тайны. Так принимает Он под Свое попечение тех, кто готов защищать Его и предать себя за веру в Него опасностям! При этом Спаситель спрашивает прозревшего о вере, чтобы получить от него согласие. Так и у нас; тех, кто приступает к Божественному Крещению, прежде спрашивают, веруют ли они, и когда исповедают веру, удостаивают их благодати. Спрашивает же Он не просто: «Хочешь ли веровать?», но присоединяет и то, в кого надо веровать: «Веруешь ли в Сына Божия?» (Ин. 9, 35), то есть в Бога, сделавшегося человеком? Таким образом, таинство о Христе становится полным. Исцеленный был скор в исповедании веры и проявлении благочестия. Как только Сын Божий открыл ему Себя, он поклонился Иисусу Христу как Богу, хотя и видел Его во плоти, не имеющего славы, достойной Бога. Заметим здесь, как это поклонение изображает нам то богопочтение духовное, к которому приведены язычники посредством веры. Израиль обычно чтил Господа жертвоприношениями волов и других животных, а также курением фимиама; но уверовавшие из язычников оставили сей путь служения и вступили на путь служения духовного.


Кирилл Александрийский  

Грех поскольку отлучает от Бога, у Которого только и есть жизнь, Который Сам есть Источник жизни, отлучившуюся душу лишает жизни и умерщвляет ее. Такой человек жив и мертв: жив телом, но мертв душой. Так прародители наши в раю в тот день, когда вкусили от заповеданного древа и согрешили, умерли, по слову Господню: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 17). Так о блудном сыне, который отлучился было от отца своего, но потом покаянием обратился, сказано: «Сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк. 15, 24). Не о телесной смерти здесь говорится, потому что он и в разлуке с отцом телом был жив, но о душевной, от которой ожил, когда от заблуждения возвратился к отцу чрез покаяние... Непременно мертвые отпадают от жизни. Как удалившийся от света пребывает во тьме, так удалившийся от жизни пребывает в сени смертной. Ибо где нет света, там тьма; и где нет жизни, там смерть. Бог есть свет жизни, свет животворящий, следовательно, во тьме и смерти все те, кто от Него отлучился.


Тихон Задонский  

...Грех близок и весьма праведным, а покаяние не всем удобно, по близости смерти и прежде нее — отчаяния. Итак, хорошо не падать, или падать и восставать; если же случится пасть, хорошо не отчаиваться, и не отчуждать себя от человеколюбия Владыки. Ибо Хотящий <всем спастись> может оказать милость нашей немощи, только не будем удаляться от Него, не будем отягощаться понуждением к исполнению Его заповедей, и, не в силах будучи достигнуть <высоты> их, не предадимся изнеможению, но познаем, что пред Господом един день яко тысяща лет и тысяща лет яко день един (ср.: 2 Пет. 3, 8). Не будем слишком ретивы, не будем и ослабевать, но всегда полагать начало. Пал ли ты, восстань. И опять пал, восстань; только не оставляй Врача, чтобы чрез отчаяние не подпасть осуждению худшему — самоубийцы. Но пребывай при Нем, и Он окажет тебе милость или обращением, или искушениями, или другими действиями Промысла, без твоего ведома.


Петр Дамаскин