...Одежда, изъеденная молью, уже не может иметь ни какой цены или приличного употребления; так же и дерево, испорченное червями, не стоит употреблять на украшение даже и посредственного здания, а годно только на сожжение огнем. Так и душа, съедаемая едкою печалью, как одежда, будет бесполезна и для той первосвященнической одежды, которая обыкновенно принимает елей Святаго Духа, стекающий с неба сначала на бороду Аарона, потом на края ее, как это изображается в пророчество Давида: как елей на голове, стекающий на бороду, бороду Ааронову, стекающий на края одежды его (Пс. 132, 2). Она не может быть пригодною и на построение и украшение того духовного храма, основание которого положил мудрый строитель Павел, говоря: Вы храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас (ср.: 1 Кор. 3, 16). Какие его древа, это показывает невеста в Песни Песней, говоря: кровли домов наших — кедры, потолки наши — кипарисы (Песн. 1, 16—17). Такие-то роды деревьев требуются для храма Божия, — благовонные и не гниющие, которые бы не подвергались ни гнилости от ветхости, ни съедению червей.


Иоанн Кассиан Римлянин  

...Печаль, производящая неизменное покаяние ко спасению, бывает послушна, приветлива, смиренна, кротка, приятна, терпелива, как происходящая от любви к Богу, по желанию совершенства неутомимо простирающимся ко всякой скорби тела и сокрушению духа, и некоторым образом веселая, ободриваемая надеждою своего совершенства, сохраняет всю приятность приветливости и великодушия, имея в себе все плоды Святаго Духа, которые перечисляет Апостол: плод же духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, вон держание (Гал. 5, 22—23). А бесовская печаль бывает очень сурова, нетерпелива, жестока, строптива, соединена г бесплодною грустью и мучительным отчаянием, подвергшегося ей расслабляя, отвлекает от усердия и спаситель ной скорби, как безрассудная, прерывает не только действенность молитв, но упраздняет и все сказанные духовные плоды, которые печаль ради Бога доставляет.


Иоанн Кассиан Римлянин  

...Погрешают те, которые почитают добродетелью чрез мерную печаль, бывающую у них после учинения греха, не разумея, что это происходит у них от гордости и самомнения, утверждающихся на том, что они слишком много надеются на себя и на силы свои. Ибо думая о себе, что они суть нечто немалое, они взяли на себя многое, надеясь сами справиться с тем. Видя же теперь из опыта своего падения, что в них нет никакой силы, они изумляются как встречающие нечто неожиданное, мятутся и малодушествуют, ибо видят падшим и простертым на земле тот самый истукан, т. е. себя самих, на который возлагали все свои чаяния и надежды. Но этого не бывает со смиренным, который на единого Бога уповает, ничего решительно доброго не чая от себя самого. Почему, и когда впадает и какое бы ни было прегрешение, хотя чувствует тяготу этого и печалится, однакож не мятется и не колеблется недоумениями, ибо знает, что это случилось с ним от его собственного бессилия, опыт которого в падении для него не неожиданная новость.


Никодим Святогорец