Многие, долгое время пребывая в монашестве и девстве, не научились науке чистоты, потому что, презрев наставления отцов своих, последовали желаниям сердца своего; по какой причине взяли над ним верх злые духи-душегубители, поражая их скрытными стрелами ночь и день и не давая им покоя ни в каком месте, так что сердца их заняты то гордостью, то тщеславием, то нечестивою завистью, то осуждением, то гневом и яростью, то раздорами и другими премногими страстями. — Таковых часть будет с пятью юродивыми девами за то, что неразумно проводят все время свое — не обуздывают языков своих, не хранят чистыми глаз своих и тел от похотей, и сердец своих от нечистот, и других вещей, плача достойных, потому что они нечисты, — довольствуясь одною одеждою льняною, которая есть только образ девства: почему лишаются и елея небесного для возжжения лампад своих; и Жених некогда не отворит им дверей чертога Своего, и скажет им, как сказал в притче девам юродивым: «истинно говорю вам: не знаю вас» (Мф. 25:12).


Антоний Великий  

Великое делание инока в том и состоит, сказано в старчестве, чтобы, когда враги предлагают одно, он предлагал другое, а когда они другое, он это ставил на вид, зная, что в жизни этой отнюдь ничего нет неизменного, но «претерпевший до конца, тот спасен будет» (Мф. 10:22), а желающий, чтобы дела совершались, как он хочет, не знает, куда идет; но как слепой, колеблемый всяким ветром, что с ним случится, тому весь совершенно и предается, и как раб боится печального, как пленник порабощается самомнению, думая, по неразумной радости, что он знает то, чего никогда не знал, — что это такое, и откуда; если же говорит, что знает, тогда еще более ослепляется. Это бывает от неукорения себя, что называется самоугодием и есть незаметная погибель; как говорит святой Макарий в главах об иноке, который погиб после того, как, молясь с другими братьями, был в восхищении ума и видел Небесный Иерусалим, погиб потому, что счел себя достигшим этого, а не большим должником. Ибо как весьма страстные, даже и того не видят, от тумана страстей, что явно многим, так и бесстрастные многим неизвестное знают, по чистоте ума.


Петр Дамаскин