Жизнью своею лжет тот, кто, будучи блудником, притворяется воздержным; или, будучи корыстолюбив, говорит о милостыне и хвалит милосердие; или, будучи надменен, дивится смиренномудрию. И не потому удивляется добродетели, что желает похвалить ее, ибо если бы он говорил с сею мыслью, то он сперва со смирением сознался бы в своей немощи, говоря: «Горе мне окаянному, я сделался чуждым всякого блага», и тогда уже, по сознании своей немощи, стал бы он хвалить добродетель и удивляться ей. И опять он не с тою целью хвалит добродетель, чтобы не соблазнять другого; ибо он должен бы был <в сем случае> думать так: «Поистине я окаянен и страстен, но зачем мне соблазнять других? Зачем наносить вред душе иного и налагать на себя и другую тяжесть?» И тогда, хотя бы он в том <вышеупомянутом> и согрешил, однако же коснулся бы и добра, ибо осуждать себя есть дело смирения, а щадить ближнего есть дело милосердия. Но лжец не по какой-либо из упомянутых причин удивляется, как я сказал, добродетели; но или для того похищает имя добродетели, чтобы покрыть свой стыд и говорить о ней, как будто и сам он совершенно таков, или часто для того, чтобы повредить кому-нибудь и обольстить его. Ибо ни одна злоба, ни одна ересь, ни сам дьявол не может никого обольстить <иначе>, как только под видом добродетели.


Авва Дорофей  

Тогда иудеи покушались затмить Воскресение Христово легким туманом лжи: «ученики украли». Эту ничтожность легко было преодолеть, и истина восторжествовала. Но и до сих пор враг не перестает чадить перед солнцем Воскресения, желая затмить его. Никто да не смущается! От отца лжи чего ожидать, кроме лжи? Он многих из своих клевретов научил целые книги писать против Воскресения. Этот книжный туман книгами и рассеян. Не бери худой книги – и не затуманиться, а случится нечаянно напасть на такую – возьми в противоядие книгу добрую и освежишь голову и грудь. Бывает другой туман от врага – в помыслах. Но и этот тотчас рассеется, как дым от ветра, от здравого христианского рассуждения. Пройди рассуждением все совершившееся и увидишь ясно, как день, что всему этому нельзя было совершиться иначе как силою Воскресения Христова. Это убеждение будет для тебя потом твердыней, установившись на которой легко станешь отражать и поражать врагов истины.


Феофан Затворник