Всеми мерами надобно стараться, чтоб сохранить мир душевный и не возмущаться оскорблениями от других; для этого нужно всячески стараться удерживать гнев и посредством внимания ум и сердце соблюдать от непристойных движений.

И потому оскорбления от других должно переносить равнодушно и обучаться к такому расположению, как бы их оскорбления нас не касались.

Таковое упражнение может доставить человеческому сердцу тишину и соделать его обителью для Самого Бога.

Образ такового незлобия мы видим в житии святителя Григория Чудотворца, от которого некая блудница всенародно требовала платы за якобы содеянный с нею грех; а он, нимало не разгневавшись на нее, кротко сказал некоему своему другу: «Дай скоро ей цену, которую требует». Женщина, как только приняла неправедную плату, подверглась нападению беса. Святитель же изгнал из нее беса молитвой.


Серафим Саровский  

Кто-нибудь оскорбил тебя? Моли Бога, чтобы Он скорее смилостивился над ним: он — брат твой, член твой. Но, скажешь, он чересчур оскорбляет меня. Тем больше, следовательно, будет тебе награда за это. Потому особенно надо оставлять гнев на обидчика, что его ранил дьявол. Не укоряй же его еще и ты и не повергай вместе с ним и самого себя. В самом деле, пока ты стоишь, ты можешь снести и его; если же ты и себя повергнешь через ответное оскорбление, то кто после этого поднимет вас? Тот ли, раненый? Но лежа он не в состоянии будет сделать этого. Или ты, упавший вместе с ним? Но как же ты, оказавшийся не в силах помочь себе, протянешь руку другому? Того ранил дьявол; не наноси раны еще и ты, а напротив, извлеки и прежнюю стрелу. Если мы будем так обращаться друг с другом, то вскоре же будем все  здоровы; а если мы станем вооружаться друг против друга, то не нужно и дьявола для нашей погибели.


Иоанн Златоуст  

Действо святого ведения, по свойству своему, немало скорбеть заставляет нас, когда, по некоему раздражению досадив кому-либо, делаем его врагом себе. За это оно никогда не перестает уязвлять совесть нашу, пока посредством объяснений и извинений не успеем возвести оскорбленного в прежнее к нам благорасположение. С особенною же силою такое сокрушение проявляется, когда кто из людей мира сего прогневляется на нас, хотя бы то и неправедно. Это крайне тяготит нас и озабочивает, так как всяко мы послужили ему в соблазн и преткновение. От того и ум наш тогда оказывается неспособным к богословствованию, потому что ведение, по существу своему, сущи всецело любовью, не попускает мысли нашей расшириться в порождении Божественных созерцаний, если наперед не восприимет опять в любовь и неправедно гневающегося на нас. В случае, если тот не хочет этого или удалился от наших мест, надлежит нам, прияв начертание лица его в свое благорасположение с несдерживаемым излиянием души, так во глубине сердца исполнить закон любви. Ибо тем, которые желают иметь ведение о Боге, должно и лица неправо гневающихся представлять в уме с безгневным помыслом. Когда же это будет, тогда ум не только в области богословия станет непогрешительно вращаться, но и в деле любви с полным дерзновением возвысится, как бы восходя со второй степени на первую.


Диадох