Ефрем Сирин

Грех растлевает и сребролюбием, ибо учит заботиться до смерти, и тело растлевает утомительными трудами, а душу оскверняет лукавством. Растлевает он и славолюбием, потому что внушает зависть и ненависть к ближним. Растлевает он и посредством добродетели, потому что учит ею тщеславиться. Производит растление и в скрывающих добродетель, когда делает их неразборчивыми, и при великих добродетелях вселяет в них страсти, по-видимому, самые маловажные, и ими-то ввергает в расстройство все существо. Враг ставит нам сети в самых наших делах, потому что навык наш обращает как бы в клей, которым по привычке к маловажной страсти слепляем крылья свои, разумею добродетели, от чего терпят вред не только крылья, но тело и душа.
Будем напрягать внимание свое на коварство греха, чтобы не посмеялся он над нами, как над неразумными. Будем внимательны к козням его, потому что ими поборает он пас и, когда почитаем себя отовсюду безопасными, находит себе место, где войти. Если, как от льва, убежим за крепкие стены, делается он псом, чтобы не остерегались мы его по его ничтожности. Если отгоним, как пса, влетает в окно птицею. Мы боимся его, когда станет орлом, и он является воробьем. Не пускаем к себе, как ворона, и он врывается пчелою. И поелику узнаем его во всех видах, то, став и комаром, немало сделает нам вреда. Комары уничтожают первые вина, потому что множество их, как закваска тесто, приводят в брожение гнилою своею пылью, и нередко делают вино смертоносным или вредным для здоровья, если сидели прежде на падали или вкусили ядовитых пресмыкающихся. Такова привычка к чему-либо маловажному: она располагает душу к исполнению всякой воли змия. Такова утонченность врага, уготовляющая пагубу и почитающим себя безопасными. Екклесиаст говорит, что муха уничтожает елея сладость (Еккл. 10, 1), чтобы святые разумели ничтожность и нечистоту врага, а нерадивые — его злокозненность и утонченность.

Славен был Адам вначале, конец же Адамов низок и ненавистен; начало — в раю, а конец — во тьме.
Высокий и славный вначале, глубоко унижен стал Адам при конце; начало его — среди дерев райских, конец же — во мраке шеола.
Вожделенно было первое жилище его, отвратительно и ужасно последнее водворение; первое было на высоте величия; последнее — во прахе земном.
Славна была первая его область; во второй много было ему трудов; последняя — горька, мрачна, исполнена всякого горя.
О, какой страшный удар! С какой высоты и какое глубокое падение! Из райской обители падает во гроб.
Вместо того, чтобы беседовать с духами и обитать в раю, отдаем мы плоть свою в добычу моли, и тли, и червю...
Эта прекрасная членосоставность, какую вначале образовал Отец, став трупом во гробе, обратилась в гнездилище червей...
Такое горькое падение постигло нас за Евин грех; праматерь сама ввергла чад своих в унижение, смерть и тление.
Сатана злокозненно через змия обаял Еву, а чрез нее соблазнил главу нашего рода. И сие-то погубило нас, довело до такого горестного позора.

Чрез обольщения похоти входит в душу заблуждение и смущает ее, отчего забывает она грехи свои и неприметно увлекается в новые пороки; а таким образом, по забвению дел своих, подвергается страданиям и скорби.
Вторгается смерть и простирает над нею покров тьмы, чтобы душа не могла ничего видеть; коварно облекает ее сим покровом и потом во мраке представляет ей грех, чтобы душа привязалась к нему и утратила оттого величественную красоту свою.
Вливает в нее горькое уныние и тем гонит от нее покой и чистоту. А как скоро приведена душа в смущение, грешит, сама того не примечая.
Ибо в этой тьме заблуждения кружится она, как оцепеневшая, и в этом оцепенении теряет стезю добродетелей.
По собственной вине, покрывшись облаком неправды, душа блуждает во грехах, не зная того, что делает; не примечает окружающей ее тьмы и не разумеет дел своих.
Но как скоро коснется ее луч всеоживляющей благодати, душа приходит в ужас, припоминает, что ею сделано, и возвращается с опасной стези от злых своих дел.
Тогда видит душа неправды свои, познает гнусность покрывающих ее нечистот, в страхе и трепете бежит из тьмы и притекает к милосердной матери — покаянию.
Дивится душа самой себе, ужасается дел своих, потому что, обманутая лукавым, делала все лукавое; с великою скорбью воздыхает она, жалобно сетует, проливая потоки слез, и умоляет, чтобы можно ей было добрыми делами возвратиться в прежнее свое состояние.
Спешит туда, откуда пришла, и прибегает к покаянию, в сильном желании возвратить себе прежнюю красоту, которая утрачена и которую погубила она своими непотребствами и делами порочными.
Чувствует она, как велики язвы ее, и размышляет об учиненных ею беззакониях; и отсюда рождаются воздыхания, мучения и горькие страдания.
Льются слезы из очей ее об утраченной красоте; многочисленны гнойные струпы ее; и поелику видит она великую гнусность свою, то бежит от нее и ищет защиты всещедрой благодати.