Цитаты:

О Кресте

Господь наш прославился не в то время, когда преславным рождением Своим ужаснул Ирода, призвал звездою волхвов с востока и сотряс идолов египетских. Не в то время, когда претворил воду в вино в Кане Галилейской, когда наполнил сети рыбаков многими рыбами, когда насытил пятью хлебами пять тысяч народа. Не в то время, когда, идя по морю, как по суше, запретил ветрам и утишил волнующееся море или когда преобразился на Фаворе, когда воскресил из мертвых сына вдовицы и дочь Иаирову, когда воззвал из гроба четверодневного Лазаря. Не тогда сказал Он: «Ныне прославился Сын Человеческий» (Ин. 13, 31). Когда же? Когда уже приближался ко Кресту, когда готов был взойти на него; будучи у врат страдания, Он изрек: «ныне прославился Сын Человеческий». Может быть, кто-нибудь сказал бы Ему в то время: Господи! Ты идешь на бесчестие, на страдание, на поругание, на заплевание, на ударение по ланитам, на уязвление, на вкушение уксуса и желчи, на самую горькую смерть – как же Ты называешь Себя прославленным? Однако Господь говорит: «ныне прославился Сын Человеческий», ибо, говорит, Я иду на страдания, на Крест и потому прославлюсь. Само это страдание есть Моя слава, ибо когда «вознесен буду от земли, всех привлеку в Себе» (Ин. 12, 32). Когда Я умру, наполню ужасом вселенную, угашу светила небесные, потрясу землю, отверзу гробы, изведу мертвых живыми. И не признающие ныне Меня Сыном Божиим тогда скажут: «воистину. Он был Сын Божий» (Мф. 27, 54). Когда же пригвожден буду на Кресте, тогда сяду одесную Бога Отца; когда пострадаю – войду в славу Мою, ибо «Сыну Человеческому много должно пострадать... и в третий день воскреснуть» (Мк. 8, 31). Здесь же вспомним и крест апостола Павла, которым он хвалится: «в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти» (2 Кор. 11, 23). Не есть ли это крест Павла? Избиваем был палками и камнями, пребывал день и ночь в глубине, когда опрокинулся корабль (2 Кор. 11, 25),– все это не крест ли Павла? Послушаем же, как он хвалится им: «гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами» (2 Кор. 12, 9), то есть в трудах и страданиях, которые он принял до изнеможения тела. «Благодушествую,– говорит он,– в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа» (12, 10). И после всего того говорит: «Знаю человека во Христе, который... восхищен был до третьего неба» (2 Кор. 12, 2). Вот что делает крест страдания! Возносит он на Небо еще находящегося в теле, услаждая его слушанием ангельских сладких песен.

О языке

Кто свободен от греха? Кто ни в чем не повинен? Кто непричастен ко греху, хотя и прожил только один день? Ибо в беззакониях мы зачаты и во грехах рождают нас матери наши (Пс. 50, 7). Если не в том грехе, то в ином, если не в великом, то в малом, однако все согрешаем, все преступаем, все грешны, все немощны, все склонны ко всякому греху, все требуем милости Божией, все требуем человеколюбия Его: «Не оправдается пред Тобой ни один из живущих»,– говорит святой пророк Давид(Пс. 142, 2).Потому не осуждай согрешающего, не восхищай суда Божия; не будь противником Христа в том, что он оставил Себе. Если и явно глазами своими видишь согрешающего, не поноси его, не совершай суда в гордости, чтобы и самому за это не пострадать, ибо судящий кого за что-либо сам за это непременно пострадает, но милостиво покрой согрешение его, человеколюбиво, если можешь, исправь преступление его, если же не можешь, то в молчании осуждай себя. Довольно тебе своих злых дел, чтобы смотреть на грехи другого.

Почему я уподобляю осуждающих и хулящих ближнего змеям или ехиднам? Не ярче ли обнаружу их змеиный нрав, если уподоблю их некоему огромному семиглавому змею, хвост которого увлек с неба третью часть звезд? (Апок. 12, 3–4). Как нет змея больше, чем змей семиглавый, так нет и греха сильнее, чем грех осуждения ближних. Ибо все грехи, подобно малым змеям, имеют только одну главу, то есть причиняют только личную погибель, грех же осуждения имеет не одну, а семь глав,семь причин гибели.Первая глава змея: утаивать и даже не вспоминать добрых дел ближнего. Вторая: осуждать всякое доброе дело ближнего. Третья: не только не признавать никакой добродетели ближнего, но даже причислять его к непотребным. Четвертая: разглашать какое-либо тайное согрешение ближнего. Пятая: преувеличивать грехи ближнего пространными речами и порождать о нем злую молву в народе. Шестая: лгать о ближнем, изобретать и сочинять ложные слухи о нем и о его проступках, которых он не только не совершал, но даже и не имел в мыслях. Седьмая и последняя: позорить доброе имя и честь ближнего и всячески подвергать его мукам временным и вечным. Видите, как ужасен этот семиглавый змей, как велик этот грех осуждения ближнего!Семиглавый змей, виденный Богословом, был предзнаменованием антихриста. А осуждающий ближнего есть на самом деле антихрист, как говорит об этом святой Леонтий, епископ Неапольский, в Отечнике: «Судящий ближнего похищает сан Христов и есть антихрист» (Слово 9 о неосуждении).

Змей, виденный Богословом, своим хвостом увлек с неба третью часть звезд;грех же осуждения погубил, можно сказать, третью часть добродетельных, желавших просиять как звезды небесные. Много было таких, которые, осудив и похулив ближнего, погибли со всеми своими добрыми делами, этому много примеров в книгах. Я напомню только, что один великий старец, Иоанн Савваитский, говорит о себе в Отечнике. – Рассказали мне,– говорит он,– об одном брате, имеющем плохую славу и не исправляющемся, и сказал я: «Ох!» И когда сказал я «ох», объял меня ужас и увидел я себя стоящим на Голгофе у Господа моего, распятого на Кресте. Я хотел поклониться Ему, но Он сказал предстоящим Ему Ангелам: «Уведите его отсюда, ибо он антихрист; он прежде Моего суда осудил брата своего». Когда я был изгнан оттуда, упала с меня моя мантия. Придя в себя, я понял свой грех и то, почему отнят был у меня покров Божий. Тогда направился я в пустыню, где пробыл семь лет, не вкушая хлеба, не входя под кров и не беседуя с человеком до тех пор, пока я снова не увидел Господа и Он повелел возвратить мне мантию.Ужаснись всякий, услышав это. Если за одно только слово, за одно «ох», произнесенное с осуждением, такой великий угодник Божий пострадал так сильно – Господом был назван антихристом, был изгнан от лица Его, посрамлен и лишен покрова Божия, пока семилетним страданием не умилостивил Христа, что же будет с нами, когда мы каждый день и бесчисленными хульными словами осуждаем наших ближних?

Молчание – истинное начало очищения души и без труда исполняет все заповеди. Ибо язык есть неудержимое зло, исполнен смертоносного яда: «Им благословляем Бога и Отца и им проклинаем человеков»,– говорит апостол (Иак. 3, 9). «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело» (Иак. 3, 2). Говорить опасно: с каким расположением говорить, в какое время, что говорить и ради чего? Говорящий все это должен помнить, молчащий же все совершил и исполнил. Берегись празднословия, смеха и кощунств даже до малого праздного слова; ибо и за всякое праздное слово ответишь в день Суда, как сказал Господь (Мф. 12, 36). Об этом молится и Давид: «Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих; не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных» (Пс. 140, 3–4). И далее: «Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною. Я был нем и безгласен...» (Пс. 38, 2–3).

О нерадении

Не ленись в деле Божием и не унывай, но подвизайся, трудись, ибо ныне у тебя жатва, ныне торг и купля: жни, покупай, чтобы не быть жестоко осужденным, если окажешься ничего не имеющим, чтобы не быть чуждым Божией благодати. Получивший талант в евангельской притче не растратил его, но и не умножил, и потому услышал: «лукавый раб и ленивый... надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью» (Мф. 25, 26, 27). Ты же не только не умножил, но из-за своей лености и безразличия все погубил. Что же ты скажешь в день Страшного Суда, когда во всем подробно будешь испытан? Смотри же за собой со вниманием. Итак, не закапывай данного тебе таланта в землю лености и безразличия, но старайся, трезвись, бодрствуй. Огонь к огню, теплоту к теплоте непрестанно прибавляй, чтобы, умножив и усугубив данное тебе, ты мог в тот день с дерзновением сказать Господу: «вот, другие пять талантов я приобрел на них». От Господа же услышишь сладостные слова: «добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего» (Мф. 25, 20–21).

...Умирал преподобный и для своей плоти, то есть плотских вожделений, распиная их различными умерщвлениями, как говорит апостол: «Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5, 24). Плоть – близкий, домашний враг человека, действующий и живущий во единой с духом храмине составов человеческих, и потому от этого врага надо хранить себя ежечасно. Это сильный враг, мало кем побеждаемый и многих побеждающий, одолевающий иногда даже святых. Сокрушается святой Киприан о тех, которые через плотские страсти пали от великой святости в глубину греховную. Ибо во времена его, когда наступило гонение на христиан со стороны идолопоклонников, некоторые из верных, сначала дерзновенно исповедавшие имя Христово и претерпевшие многие муки, потом, когда были отпущены на свободу, обесславили себя плотским падением, и тела свои, бывшие прежде храмами Святого Духа, сделали храмами греховного плотского сладострастия. Столь сильный враг наш – плоть наша! Это досадный враг, ибо постоянно нападает, непрестанно воюет и, стараясь всегда одолеть, озлобляет. Хорошо сказал старец, посланный Богом святой Евфросинии: «Если можешь понести скорбь плоти, оставь все и беги от мира сего, как Израиль от работы фараоновой». Достойны рассуждения эти слова: «Если можешь понести скорбь плоти». Где господствует плоть и дух работает плоти, там не может быть скорби плоти в этой жизни; она может быть разве только в будущей геенне. А где дух старается господствовать над плотью, там повседневная скорбь, брань, борьба с противоборствующей плотью, борющейся при помощи природных или же вызываемых искусителем греховных влечений. И поистине, тот инок, кто может понести скорбь плоти, это тяжкое бремя для духа нашего, как бы гнилой труп для живого человека. Упоминается в историях некий мучитель, тиреннийский царь по имени Мезентий, который мучил пленников так: привязывал к живым людям трупы мертвых, прилагая их лицо к лицу, руки к рукам, ноги к ногам, и живой носил мертвого до тех пор, пока он не сгниет и своим смрадом не уморит его. Как велико это мучительство! Подобно этому и содружество, или крепкий союз, совместного жития тела нашего с духом. Грехолюбивое тело, всегда желающее скверных сластей,– это как бы труп смердящий: «смердят, гноятся раны мои от безумия моего»,– говорит Давид (Пс. 37, 6). Дух же, старающийся угодить Богу, есть как бы живой человек, стремящийся к Жизни Вечной. Сколь тяжело живому человеку носить привязанный к нему труп! Сколь тяжело духу носить, то есть терпеть, греховные вожделения! Не напрасно говорит апостол: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7, 24), «Имею желание разрешиться» (Фил. 1, 23). Поистине, доблестен тот подвижник, который может беспрепятственно носить скорбь плоти.

О смерти душевной

Знаете ли вы, что такое душевная смерть? Душевная смерть – это тяжкий, смертный грех, за который человек будет вечно мучиться в аду. Почему же тяжкий грех является смертью для души? А потому что он отнимает у души Бога, которым только она и может жить, ибо как жизнью тела является душа, так и жизнью души является Бог, и как тело без души мертво, так и душа без Бога тоже мертва. И хотя грешный человек ходит, будучи живым по телу, но душа его, не имеющая Бога – своей жизни, мертва. Потому-то святой Каллист, патриарх Цареградский, и говорит: «Многие в живом теле имеют мертвую душу, погребенную как бы во гробе». Гробом является тело, а мертвецом – душа. Гроб ходит, а душа в нем бездыханна, то есть безбожна, ибо не имеет в себе Бога. Таким образом, живое тело носит в себе мёртвую душу. Если кто не верит сказанному мной, тот пусть послушает слова Самого Господа. Он явился некогда Своему возлюбленному ученику Иоанну и сказал ему: «Ангелу Сардинской церкви напиши: ... знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Апок. 3, 1). Внемлем словам Господним: человека достойного, святого, с чином Ангела, «Ангела Сардийской церкви», Он называет живым, но считает его мертвым: «ты носишь имя, будто жив, но ты мертв». Именем жив, а на самом деле мертв; именем свят, а делами мертв; именем Ангел, а делами подобен не Ангелу, но супостату. Он жив телом, но мертв душой. Почему же? Причину этого объясняет Сам же Господь: «ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим» (Апок. 3, 2). О как это страшно и ужасно! Тот земной Ангел имел некоторые добрые дела, имел, по-видимому, и житие святое, считался и назывался людьми Ангелом, и даже Сам Господь не отнимает у него ангельских титулов и называет его Ангелом. Но поскольку он не совершенно добродетелен, не совершенно свят, не совершенно Ангел во плоти, а только по имени и мнению Ангел, свят и добродетелен, по делам же совсем иное, поэтому-то и считает его Бог мертвым. Что же можем думать о себе мы, грешные, не имеющие ни одного доброго дела, но валяющиеся в непрестанных грехах, как свиньи в болоте? Какими мы явимся перед Богом, как не мертвыми? Не скажет ли и нам Господь эти слова: «ты носишь имя, будто жив, но ты мертв»?

О сребролюбии

Не хвались сам и хвалы от других не принимай с удовольствием, чтобы не принять здесь воздаяния за свои благие дела похвалой чело веческой: «Вожди твои вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили»,– говорит пророк (Ис. 3, 12). Ибо от похвалы рождается самолюбие, от самолюбия же – гордыня и надменность, а затем и отлучение от Бога. Лучше не сделать ничего славного в мире, нежели, сделав, безмерно величаться. Ибо фарисей, сделавший славное и похвалявшийся, от возношения погиб; мытарь же, ничего благого не сделавший, смирением спасся. Одному благие дела его от похвалы стали ямой, другой же смирением был извлечен из ямы; ибо сказано, что мытарь «пошел оправданным в. дом свой более, нежели тот» (Лк. 18, 14). Похвалился Давид исчислением множества людей и смертною казнью людей своих был наказан. Езекия похвалился множеством богатства перед вавилонскими послами и был лишен сокровищ своих.

Петр говорит: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный» (Л к. 5, 8). Петр исповедует себя грешником и произносит над собой осуждение быть недостойным лицезрения Христова. Он как бы заточает и изгоняет самого себя от лица Христова, как бы говорит: стыжусь грехов моих, боюсь же лица Твоего. О Правосудный, видящий сокровенное! Я не смею смотреть на Тебя, недостоин быть пред лицом Твоим, но достоин далеко от Тебя стоять, как осужденный и изгнанный. Но «куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу?» (Пс. 138, 7). Ты Сам уйди на время от меня, как уходит солнце от этого видимого полушария и потом снова сияет. Уйди от меня. Свет мой, со страхом правосудия Твоего, которого я ужасаюсь, пока я не спрошу совесть мою, не исследую подробно грехи мои и не произнесу суда над самим собою. Тогда снова воссияй мне, Солнце мое, озаряя меня лучами благодати Твоей. Таково-то значение слов Петра, таков смысл, такова тайна. О добрый образ спасения грешников! О доброе наставление всем! Хочешь ли, грешник, не быть осужденным на Страшном Суде Божием? Осуди самого себя, предупреждая Суд Божий твоим самоосуждением. Не напрасно говорит апостол: «...если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 Кор. 11, 31). Если каждый из нас научится знать и судить свои грехи, то избавится от вечного осуждения.

О Рождестве

О дивный вертеп! Ты прекраснее теперь, когда вместил Христа, чем Едем, в котором был Адам. Впрочем, зачем нам называть тебя раем, когда Церковь величает тебя самим Небом: «Небо – вертеп».
Небо – престол Божий, но и в вертепе сидит Бог на Своем святом престоле – на руках Девы. Чем же вертеп теперь меньше Неба? Ведь где Бог, там и Небо. Об этом свидетельствует один предпраздничный трипеснец, читанный на повечерии. В конце его есть такой стих: «Окружаху, яко престол херувимский. Ангелы, ясли, вертеп бо Небо зряху, лежащу в нем Владыце». Обратим внимание на эти слова: «вертеп... Небо... лежащу в нем Владыце». Пока в вертепе не было Владыки Христа, вертеп был вертепом, но если лежит в нем Владыка Христос, вертеп уже не вертеп. Но что же? Он – Небо. Даже самые ангельские очи убедились в этом: «вертеп бо Небо зряху, лежащу в нем Владыце».
Прекрасно поется в богоявленских песнопениях: «иде же бо Царево пришествие, и чин приходит». Вошел Царь Небесный в земной вертеп, и вошло с Ним все Его воинство и Его чин небесный; вошло с ним Небо со всем своим небесным величием. В этот час Сам Бог с воздушного Неба переселился в Вифлеемский вертеп, ибо здесь не один только рожденный Бог Сын: здесь и Бог Отец, родивший прежде веков Сына, ибо Сам Сын говорит: «Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14, 9). Здесь же и Дух Святой, исполняющий дивное и несказанное Рождество Христово. Итак, здесь в вертепе целая Святая Троица – это Царь Небесный.

О Вознесении

Раньше мы вспомнили об Ангелах которые при Вознесении Господа на небо предшествовали Ему и взывали к горним ангельским чинам так: «Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!» (Пс. 23, 9). Теперь же обратим внимание на то, почему Ангелы, предшествующие Господу, не говорят горним Ангелам: «Откройте, врата, верхи ваши», но говорят: «Поднимите, врата, верхи ваши», то есть совсем прочь отставьте, совсем сломайте: «поднимите». Разве недостаточно было для входа Господня открыть врата, а непременно нужно было совсем выломать их, отставить и убрать прочь? Какая причина этого? Святой Иоанн Златоуст говорит так: «Ангелы видели, что небеса никогда уже не будут затворенными и что не нужны уже будут врата для небесного Града, потому-то они и не говорят: «откройте врата», но: «поднимите». Теперь для нас ясно, почему Господь наш не носит ключей Царства и жизни подобно тому, как носит ключи смерти и ада: где нет врат – там не нужно и ключей, ибо при Вознесении Господнем небесные врата совсем сняты и уже никогда не будут затворены, как пишется об этом в Откровении: «Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет» (Апок. 21, 25). Потому и ключи там не нужны. Сам Господь не носит их, но отдал их Петру и прочим апостолам, как бы говоря: «Мне они не нужны; носите их вы и уже без труда открывайте открытое, отпирайте незапертое. Если только кто сам своей волей заградил себе небесный вход, тому вы можете помочь этими ключами, следующие же за Мной свободно войдут и без ключа».О, как радостна эта причина Вознесения Господня! Он вознесся на небо для того, чтобы широко раскрыть для нас двери небесные, отставить их прочь для нашего беспрепятственного восхождения на небо. Отверзи же нам, Господи, отверзи двери милосердия Твоего.

Вознесся Господь от нас на небо для того, чтобы устроить нам путь на Небо и быть нашим путеводителем в горние страны. До Вознесения Господня никто из людей не имел пути к Небу: «Никто не восходил на небо,– говорит апостол,– как только сшедший с небес» (Ин. 3, 13). «Нисшедший, Он же есть и восшедший превыше всех небес» (Еф. 4, 10). Прежде никто не мог взойти на небо, хотя бы он был и праведным, и святым. Угоден Богу был Ной. Праведны были Авраам, Исаак, Иаков, о которых говорит царь Манассия, что они были праведны пред Богом: «Не положил покаяния праведным Аврааму и Исааку и Иакову, не согрешившим Тебе» (2 Пар. 36). Непорочен и целомудрен был Иосиф Прекрасный и Моисей, проведший Израиля чрез Чермное море посуху. Свят был и Иисус Навин, остановивший солнце. Святыми были и прочие угодники Божий в Ветхом Завете, как, например, Даниил, муж духовных желаний, заградивший уста львов, три отрока, угасившие молитвой печь вавилонскую, и прочие великие пророки. Однако никто из них до Христа не мог взойти на небо и никто даже не слышал, есть ли, будет ли для людей путь к небесам. Когда же Господь наш, облекшийся в человеческое естество, взошел на небо, тотчас явил для всего рода человеческого путь к небесам. По нему пошли вслед за Христом изведенные из ада души святых праотцев и пророков. Им взошли апостолы, святители, мученики и исповедники. Им и ныне восходят достойные и праведные люди, следующие по стопам Христовым. Для всех ныне известен путь к небесам, о котором прежде и не слышно было, только, о люди, не ленитесь восходить им.

О печали по Богу

Пишут о неком грешнике, что он, придя в разум после многих грехопадений, сделался монахом и каждый день безутешно плакал о своих грехах, вспоминая о Судном Дне, и в таком сокрушении сердца прожил несколько лет. Господь, захотев утешить Своего плачущего раба и показать, как Он любит и принимает слезы кающегося человека, явился ему в видении, облаченный в иерейские ризы, держа в руках потир, полный слез. Увидев Господа, плачущий пал к ногам Его и, с пламенною любовью целуя их, спросил Господа, что находится в этом потире? Явившийся же сказал ему: «Это слезы грешницы, плакавшей у Моих ног в доме Симона прокаженного; Я доныне сохранил их, ибо они Мне весьма приятны». Когда видение кончилось, плакавший пришел в себя, почувствовал, что сердце его полно неизреченной радости и сладости, и дивился неизреченному благоутробию Господа, которому послужил до конца с теплотою душевной.