Цитаты:

О семи наивысших Ангелах имеется известие в Откровении святого Иоанна Богослова, в главе первой, где сказано следующее: «благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядет, и от семи духов, находящихся перед престолом Его» (Апок. 1, 4), и еще: «я видел семь Ангелов, которые стояли пред Богом» (Апок. 8, 2). В книге Товитовой один из них говорит: «Я – Рафаил, один из семи святых Ангелов» (Тов. 12, 15), предстоящих Господу. Эти семь Ангелов по именами по порядку в чине своем исчисляются так: Михаил, Гавриил, Рафаил, Уриил, Селафиил, Иегудиил; Варахиил. Каждый из них имеет свое особое высшее служение у Господа Бога. Вкратце, эти служения проявляются так: Михаил1 – служитель божественной славы, страж и защитник чести Божией. Гавриил2 – служитель божественной крепости и изъявитель сокровенных таинств Божиих. Рафаил3 – служитель божественных исцелений, чудесно изливаемых свыше на немощное естество. Уриил4 – служитель божественной любви, свет и огонь, освещающий познанием Бога и воспламеняющий сердца человеческие божественной любовью. Селафиил5 – служитель божественных молений, всегда молящийся Богу о роде человеческом, учащий людей усердной, богомысленной и умиленной молитве и возбуждающий к ней. Иегудиил6 – служитель божественных хвалений и исповеданий, помощник в трудах и подвигах, укрепляющий тех, которые в чем-либо трудятся ради славы имени Господня, ходатайствующий и готовящий им за это воздаяние от Бога. Варахиил7 – служитель божественных благословений и дарований, посылаемых людям благоутробием Божиим.

Если молитва так сильна, то почему же не всякий получает то, чего просит? На это святой апостол Иаков дает такой ответ: «Просите, и не получаете, потому что просите не на добро» (Иак. 4, 3). Кто хочет получить, тот должен хорошо просить. Если же не всегда просящие получают, то не молитва в этом виновата, но не хорошо молящиеся. Как не умеющий хорошо управлять хорошим судном не приплывает к намеченному пристанищу, но многократно разбивается о камни, и в этом виновато не судно, но плохое управление им, так и молитва, когда молящийся не получает просимого, не виновата в этом, но тот, кто не хорошо молится. Не получают просимого только те, которые или сами злы и не хотят уклониться от зла, чтобы сотворить благое, или же просят у Бога злой вещи, или, наконец, хотя и доброй вещи просят, но зато просят не хорошо, не так, как следует. Молитва сильна, но не какая-нибудь, а совершенная, молитва тех, которые хорошо молятся. Какая же молитва именно такова? Речь об этом требует не одного дня, и поэтому я вкратце вспомню хотя бы кое-что.Молитва того, кто слушается Господа, бывает слышна и приятна для Бога. Кто слушается слов Господних, как об этом сказал нам Сам Господь: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7, 21), кто ходит «в законе Господнем» (Пс. 118, 1) и творит волю Его, желание того Господь исполнит и услышит молитву слушающихся Его. Молитва смиренная, не фарисейская, восходит высоко, до Третьего Неба, к самому престолу Всевышнего, молитва смиренного пройдет сквозь облака. Такова, например, была молитва смиренного мытаря: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» (Лк. 18, 13) и Манассии, царя иерусалимского. Крыльями молитвы, на которых она взлетает к Вышнему, сидящему на шестикрылых Серафимах, являются всякие добродетели, в особенности же смирение, говение и милостыня, как об этом сказал Товии Архангел Рафаил, слетевший с Неба: «Доброе дело – молитва с постом и милостынею и справедливостью... Лучше творить милостыню, нежели собирать золото» (Тов. 12, 8). Как во всякой добродетели, так особенно в молитве необходимо прилежание и усердие: «Много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5, 16). Не напрасно Спаситель наш сказал: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Мф. 7, 7).

О молитве, согревающей человека и соединяющей его с Богом в любви
Прежде всего да будет известно, что христианину <особенно же лицу духовному, по долгу его звания> подобает всячески и всегда заботиться о том, чтобы соединиться с Богом – Создателем, Благодетелем и высшим добром его. Который любит его. Которым и для Которого он и создан; ибо для души, созданной Богом, должно быть центром, то есть конечной целью, не что иное, как только сам Бог, от Которого она и жизнь, и природу свою получила и для Которого ей нужно жить вечно. Ведь все видимое на земле, приятное и желательное: богатство, слава, жена, дети_одним словом, все красивое, сладкое и приятное мира сего, не свойственно душе, но только телу, и, будучи временным, оно скоро пройдет как тень. Душе же, как вечной по природе, можно вечно успокоиться только в одном Вечном Боге – как в высшем благе своем, более прекрасном, чем все красоты, сладости и удовольствия, сладчайшем и любимейшем, – успокоиться как в естественном своем месте, откуда она произошла и куда она должна снова возвратиться, ибо как плоть, исходя от земли, в землю возвращается, так и душа, произойдя от Бога, к Богу возвращается и у Него пребывает. На то она и создана Богом, чтобы в Боге пребывать вовеки. Поэтому в этой временной жизни нужно прилежно искать соединения с Богом, чтобы сподобиться быть с Ним и в Нем и в Будущей Жизни вечно. Соединиться же с Ним каждый может не иначе, как только крайней сердечной любовью. Ибо и евангельская грешная жена потому получила у Него великую милость прощения грехов и крепкое единение с Ним, «что она возлюбила много» (Лк. 7, 47). Он любит любящих Его, прилепляется к прилепляющимся к Нему, предоставляет Себя ищущим Его и подает неоскудевающую сладость желающим насладиться любовью Его. Для того чтобы смог человек возбудить в сердце своем такую божественную любовь, чтобы соединиться с Ним в неразлучном союзе любви, необходимо часто молиться, возводя ум свой к Богу. Ибо как часто подкладываемые в огонь дрова увеличивают пламя, так и молитва, творимая часто и с углублением ума в Боге, возбуждает в сердце божественную любовь, которая, воспламенившись, согреет всего внутреннего человека, просветит и научит его, явит ему все безвестное и тайное своей премудрости и соделает его как бы пламенно-огненным серафимом, всегда предстоящим Богу духом своим, взирающим на Него умом и почерпающим в этом духовную сладость.

Молитва, произносимая устами, умом же не внимаемая, – ничто
Здесь уместно вспомнить некоторые недостаточно ясные апостольские изречения о творимой духом и умом молитве и тем положить начало рассуждению. В послании к Ефесянам святой апостол Павел советует молиться духом: «Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время Духом» (Еф. 6, 18). Тот же апостол в послании к Коринфянам говорит: «Хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода» (1 Кор. 14, 14). Как же это бывает, что человек молится духом, а ум его остается бесплодным? Слово «дух» в Святом Писании разумеется в человеке различно. Иногда оно употребляется вместо дыхания, иногда вместо самой души, иногда вместо какого-либо желания и намерения, как доброго, так и злого, а также вместо какой-либо добродетели или недобродетели, как-то: дух смирения, дух любви, дух милосердия, и противоположное им: дух гордости, дух ненависти, дух сребролюбия и прочее. Иногда же слово «дух» полагается вместо какого-либо дарования Святого Духа, как, например, дух премудрости, дух разума, дух прозорливости и прочее) а иногда и вместо самого ума, как пишется у того же апостола: «обновиться духом ума вашего» (Еф. 4, 23). Когда апостол советует ефесянам молиться духом, то здесь вместо Духа он полагает самый ум, который должен молящийся человек Устремить к Богу. Когда же в Послании к Коринфянам он говорит о Духе молящемся и об уме, пребывающем бесплодным, то в данном месте он полагает дух вместо голоса и дыхания человеческого, как бы говоря им: какая вам польза, коринфяне, если вы молитесь только голосом вашего дыхания, а ум ваш не внемлет молитве, но мечтает о чем-то ином? Какая польза говорить языком много, а умом не внимать тому, что говорится, если бы даже и тьмы слов языком произнес ты, о человек! Какая польза от того, если всей гортанью, насколько позволит дыхание твое, воспоешь, а ум твой не предстоит Богу и не видит Его, но уклоняется помышлениями в иное место? Такая молитва не принесет тебе никакой пользы, не будет услышана Богом и останется бесплодной. Хорошо рассудил и святитель Киприан, говоря: «Как ты хочешь быть услышанным Богом, когда и сам себя не слышишь? Хочешь, чтобы Бог помнил о тебе, когда ты молишься, а сам о себе не помнишь?» Апостол дает коринфянам, а вместе и всем нам, себя в пример, говоря: «Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, петь и умом» (1 Кор. 14, 15). Когда, говорит он этим, я молюсь языком и голосом, происходящим от моего дыхания, то должен молиться и умом.

«Молитва своей силой побеждает естество»,– говорит [святитель] Иоанн Златоуст. Молитва без оружия побеждает врагов видимых и невидимых. Молитва удерживает руку даже Самого Всесильного, заносящего ее на отмщение грешникам. Молитва сняла железные узы с ног и рук святого апостола Петра, раскрыла темничные врата и безопасно провела его через все стражи воинов, как повествует об этом святой Лука. По молитве святого Павла ослабли колодки на его ногах и раскрылась внутренняя темница: «Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога... Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели» (Деян. 16, 25, 26). Молитвою Иисус Навин удержал солнце в его движении, пока люди израилевы не победили врагов своих с помощью Бога, услышавшего голос человека. Молитвою Езекия, царь израильский, повернул назад солнце на десять ступеней. Молитвою Илия заключил небо и отверз его, когда захотел; он же молитвою низвел с неба огонь на жертву. Молитвою три отрока посреди огня остались неопаленными. А чем израильтяне победили своих многих и сильных врагов: хананеев, хеттеев, иевусеев, аморреев, гергесеев, мадианитян, ассириян? Ведь не столько оружием, которого по выходе из Египта у них даже и не было, сколько молитвою: «И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль» (Исх. 17, 11). Чем победил Давид гордого и сильного Голиафа и прочих врагов? «Молитвою, а не иным каким оружием»,– говорит святой Златоуст. Чем разрушены стены иерихонские во время Иисуса Навина? Молитвою, ибо Божественное Писание говорит: «И затрубили трубами. Как скоро услышал народ голос трубы, воскликнул народ [весь вместе] громким [и сильным] голосом, и обрушилась [вся] стена [города] до своего основания, и [весь] народ пошел в город, каждый с своей стороны, и взяли город» (Нав. 6, 19). Молитва есть щит и оружие в брани на врагов. Она не только слабых мужей вооружает на крепких, но и немощные сосуды ополчает на самых храбрых мужей, что особенно ясно показал Бог на Иудифи, которая без оружия вошла в полки ассирийские и через три дня, укрепившись молитвою, отсекла голову Олоферну его же мечом. Девора победила хананеев. Иаиль убила вождя Сисару (Суд. 4, 6–22). Да и кто перечислит силу и действие святой молитвы, явленную и являемую на видимых врагов? Для одного этого не хватит и целого дня. Невидимые враги, нападающие на душу нашу, гораздо сильнее, но и они побеждаются молитвой. Это засвидетельствовал Сам Спаситель наш, когда говорил: «Сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17, 21). Этим Он как бы сказал: сей род никаким иным оружием не может быть побежден, кроме оружия святого поста и молитвы. Чтобы показать силу молитвы, я скажу еще следующее. Молитва не только побеждает законы природы, не только является непреоборимым щитом против видимых и невидимых врагов, но удерживает даже и руку Самого Всесильного Бога, поднятую для поражения грешников. Трудно поверить этим словам, но поистине они находятся в истории Божественного Писания. Когда люди израильские оставили Господа своего, сделали себе тельца и поклонились ему, то разгневался на них Господь яростью великою и хотел истребить их. Тогда Моисей припал к ногам Господним и начал молиться Богу о народе. И что же случилось? Молитвою Моисей удержал крепчайшую руку Господню, уже поднявшую меч и приготовившую стрелы и громы для избиения отступников. Бог хотел поразить – и не мог. Поэтому-то Господь и просил Моисея, чтобы он перестал молиться, говоря: «Оставь Меня <то есть пусти, не держи Меня>, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их» (Исх. 32, 10). Вот видите: молитва так сильна, что связывает и укрощает даже гнев Всесильного, удерживает руки, поднятые для отмщения, и, как щитом, укрывает от гнева Божия.

О вере

Предложу самому себе такой вопрос: можно ли грешному человеку тотчас сделаться святым и иметь место со святыми? Ведь Давид говорит: «Далеко от нечестивых спасение» (Пс. 118, 155). Пока я буду искать ответа на этот вопрос, предложу вам послание апостола Павла к Евреям. Он, изливая в главе одиннадцатой все свое боговдохновенное и благоразумное исповедание святой веры, называет ее прежде всего священником, иереем, ибо ради нее Бог принял Авелевы жертвы. Вера – это молодость без старости, ибо Енох, восхищенный ею, до сих пор живет и не состарился. Вера есть ковчег, в котором спасся Ной, Вера есть материнство, ибо верою Сарра родила Исаака. Вера есть и живая, бескровная жертва, ибо верою Авраам принес сына своего Исаака живым в жертву, не пролив крови его, и была для него вера ножнами для ножа, которым он хотел заколоть своего сына. Вера есть око умное, ибо знает, как нужно благословить Иакова и как Исава. Вера – пророк, ибо ею Иосиф предсказал освобождение израильтян из Египта. В Моисее была вера в страх и бич на фараона и весь Египет. Вера – дно морское, проведшее Израиля посуху. В Иисусе Навине вера – штурм, ломающий стены Иерихонские. О как много великих похвал святой вере написал апостол! Посмотрим же еще со вниманием, как апостол заканчивает свои похвалы: «Верою Раав блудница ... не погибла» (Евр. 11, 31). Вера, говорит он, есть единственное спасение грешнику или грешнице: «Верою Раав блудница... не погибла». Кто-нибудь здесь мог бы сказать святому Павлу: «Святой Павел! Не изнемог ли ты, написав похвалу вере? Посмотри, хорошо ли ты пишешь и говоришь, когда окаянную, нечистую блудницу приравнял верному Авелю, чистому Еноху, богоугодному Ною, достойным патриархам Аврааму, Исааку и Иакову и прочим святым праотцам? Неужели ты не мог пропустить ее, не вспоминать, не сравнивать с такими великими святыми, не полагать в один лик, в одно число блудницу и Божиих угодников?» Павел же святой, изрекший, что «верою Раав блудница... не погибла», то как бы удивляясь, то радуясь и торжествуя о спасении грешницы, присоединяет к такие слова: «И что еще скажу?» (Евр. 11, 32), то есть что можно сказать больше? Что может быть удивительнее и славнее того, что и блудница среди святых, нечистая причтена к чистым, враждующая с Богом – к числу угодников Божиих? Рассуждая об этом блаженный Феодорит говорит: «Поистине удивительно это апостольское слово, которым он иноплеменную блудную жену приравнял Моисею, Аврааму и прочим святым, чтобы показать силу веры. Весьма дивно,– говорит он,– что блудница имеет равную похвалу со святыми». Слушай же это, всякий грешник, и уповай! Вот твердая надежда на милость Божию для грешника, восстающего от грехов!Тотчас отбрось грех, сломан твой злой обычай, попри ногами греховные страсти, восстань покаянием, обратись к Богу, начни каяться, начни тотчас же, не откладывая. Тогда сам апостол Павел поставит тебя наравне с великими святыми, как Раав блудницу поставил с Моисеем, Авраамом и прочими. Вот я уже ответил и отвечаю на предложенный вопрос: можно ли грешнику быть святым и иметь место со святыми? «Далеко от нечестивых спасение», далеко от грешников не кающихся, а от тех, которые истинно каются, от них спасение близко: «Близок Господь ко всем призывающим Его» (Пс. 144, 18), ко всем призывающим истинно. Таких мы дерзновенно можем написать между святыми и назвать их новыми святыми.

Вера определяет себе, что хочет, согласно словам святого Амвросия: «Вера имеет постольку, поскольку <человек> верует». Кто мало верует, тот мало и получает. Кто же больше верует, тот и получает больше. Кто верует, что в нем совершится Промысл Божий, это будет; кто же не верует – не будет. Если кто, усердно и прилежно молясь, верует, что молитвы его слышит Бог, то, действительно, Он и слышит, а кто не верует, того не слышит. Если кто верует, что получит то, чего просит, то получит это, если же не верует – не получит. «Вера имеет столько, сколько <человек> верует». Итак, каждый может избирать себе, чего хочет получить из рук Господних, ибо все благое, все дорогое, все самое желанное – в руках Его. Хочет ли кто долго жить: «долгота дней в деснице Его». Хочет ли быть богатым и славным, «в шуице Его богатство и слава». Хочет ли великого могущества и великой власти, «десница Господня высока, десница Господня творит силу» (Пс. 117, 16). Но все это – временные блага; лучше же искать вечных благ, чем временных. Ибо о временных в одном месте говорится так: «Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений» (Иак. 4, 3). Здесь я напомню случай со святым Петром. Святой Петр некогда захотел быть чудотворцем прежде времени, хотел ходить по водам, когда еще вера у него была скудна. Он молил Господа: «Господи! если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде» (Мф. 14, 28). Внемлем, чего просит Петр. Он просит о неугодном, временном, действенном только до тех пор, пока он не дойдет до Иисуса. Но Господь по его просьбе повелевает ему и попускает это: «И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде» (Мф. 14, 29). Святой Петр! Не ищи меры выше себя: лучше с другими апостолами быть в ладье. Зачем ходить по водам, если ты и в ладье можешь приблизиться к Иисусу? Если же ты дерзнул и утвердился ногами на воде, то не сомневайся и не бойся, но иди с верой, как и те, о которых говорит святой Павел: «Верою перешли они Чермное море, как по суше» (Евр. 11, 29). Усомнился святой Петр, оскудела вера его, стал он маловерным: увидел сильное волнение, испугался и стал утопать. Видишь, Петр, что принесло тебе твое желание, твоя просьба о ненужном, кратковременном и незначительном? Не желай быть лучше, выше и более святым, чем другие, не гордись собой: вот эти люди сидят в ладье, а я хожу по водам. Что же делает Петр, когда случилось с ним это несчастье? Он взывает ко Христу: «Господи! спаси меня» (Мф. 14, 30). Хорошо ты делаешь, святой Петр, что в несчастии ищешь не иной помощи, но только Божией. Иисус же тотчас простер руку, взял его и сказал «маловерный! зачем ты усомнился?» (Мф. 14, 31). Посмотрим же теперь, что получил Петр из рук Иисуса? Прежде он просил временного счастья, просил возможности ходить по водам и получил это. Поскольку же счастье это было временным, то скоро и ушло от него, оставив его утопать. Нет временного счастья, в котором можно было бы не утонуть. После Петр исправился, будучи наказан бедой: он попросил у Господа спасения, а спасение крайне необходимо и вечно. Он возопил: «Господи! спаси меня» и получил спасение, которого просил, то есть скорое избавление от гибели. Он спасен был рукою Иисусовой не только от потопления водного, но и от потопления в неверии, и после этого он был уже самым твердым в вере. Вот что получил Петр из рук Господа. Будем же и мы подражать святому Петру, но только не в первой просьбе, а во второй. Прежде всего мы осмотримся: где мы находимся и где мы ходим? Мы ходим или плаваем в ладье тела нашего по морю мира сего, ибо мир этот поистине есть море. В чем же заключается наше плавание или хождение по этому бушующему морю? Поистине в том, что мы тонем, ибо какая бы волна искушения ни нашла на нас, мы тотчас погружаемся с вопиющим: «Вошел во глубину вод, и быстрое течение их увлекает меня» (Пс. 68, 3). В таких случаях греховного погружения будем и мы прибегать к уязвленным рукам Христовым с воплем: «Господи! спаси нас, погибаем» (Мф. 8, 25).

О гордости

Препятствуют пришествию к нам Христа холмы и горы наших гордых помыслов, слов и дел, ибо не приходит туда смиренный Христос, где есть вознесшаяся гордость, согласно словам Писания: «Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем» (Притч.. 16, 5). Ибо, по апостолу: «Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром?» (2 Кор. 6, 14–15). Гордость есть тьма и Велиар. Слово «Велиар» означает «слепое светило», и этим как бы говорится, что он глядит, но не видит. Гордый человек не знает себя: он считает себя светлым, а на деле он мрачен. Считает себя лучше многих, а на деле он хуже всех. Мнит себя идущим к небу, в то время как идет к бездне. Как же Христос, Свет наш, может жить с такой слепой тьмой, которая считает себя светом? Христос и на небе не мог жить с Велиаром: Он сверг гордого, как же на землю Он придет к нему, то есть к гордому человеку? Какое может быть согласие смиренного Христа с гордым Велиаром? Велиар, то есть бесовская гордость, существующая в человеке, есть как бы та вспоминаемая в Божественном Писании гора, называемая Гелвуйской, на которую не сходит с небес ни роса, ни дождь и которую проклял святой Давид, поскольку на ней был убит иноплеменниками Саул с тремя своими сыновьями (2 Цар. 1, 21; 1 Цар. 31, 2). Также и на гордого не сходит ни роса, ни дождь благодати Божией, ибо гордостью Христос распинается и убивается. Кто возненавидел Христа, ходящего во плоти на земле? Гордые князья и законоучители иерусалимские: «Уверовал ли в Него кто из начальников, или из фарисеев?» (Ин. 7, 48). Они-то и начали злобствовать против Него. Кто предал Христа на смерть? Гордая иудейская синагога, мнящая себя святой, а Христа считающая грешником: «Мы знаем, что Человек Тот грешник» (Ин. 9, 24). Кто распял Христа? Гордый Пилат. Итак, проклята Богом гордость, как Давидом Гелвуйская гора, чтобы не сошла на нее роса благодати Божией и дождь милосердия Божиего. Не придет туда Христос, где увидит гору велиаровой гордости.

«Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж»,– говорит пророк (Пс. 126, 1). Трудись и трезвись во благом, на себя же не полагай упования, но, молясь Богу, всегда усердно взывай к Его помощи. Если поможет тебе и содействует тебе Господь, совершится дело, если же нет, и все твое рассыплется. Если бы и было у тебя что-либо мнимоблагое, что не будет принято Господом, какая тебе будет польза?... Он скажет тебе: «Друг! я не обижаю тебя... возьми свое и пойди»,– по евангельской притче (Мф. 20, 13–14). Поэтому добрые дела наши не столько от нас зависят, сколько от милости Христовой. Если мнишь себя чем-либо, то перед Ним ты – ничто, ибо так о себе думаешь. Если считаешь себя разумным и достойным, то ты весьма непотребен. Если считаешь себя чистым, праведным и святым, то ты, как окаяннейший и грешнейший из всех людей, перед Господом вменяешься в полное ничтожество: «Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем», говорит Соломон (Притч. 16, 5).

Не удивительно, что диавол искушает человека грехом, но удивительно, что прельщает, даже ведя к добродетели: ибо где не может одолеть слева, там одолевает справа, где не может победить грехами, там побеждает добрыми делами. Кого не может он победить нечистотой, того побеждает чистотой, вложив ему в ум гордость о чистоте. Это вражеское коварство усмотрел святой Иоанн Лествичник, который говорил: «Притворяется лиса спящей, а бес целомудренным <то есть чистым человеком>, первая – чтобы схватить куренка, второй – чтобы погубить душу; не жаль, если кто за нечистоту будет в аду, жаль с чистотой пойти в геенну огненную». Если диавол не может победить кого-либо объядением или пьянством, то победит постом, как тех, о которых Евангелие говорит: «Принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися» (Мф. 6, 16), но не такого поста желает Господь. Не удивительно пьянице и обжоре пойти в муку; удивительно и достойно жалости, что тех же мук не минует и высокоумный постник. Не удивительно, что отяжелевшему плотоугоднику с толстым животом не втиснуться в тесные небесные врата, но удивительно и достойно жалости, что иссушивший, измучивший тело свое долгим воздержанием, едва только имеющий кожу на костях, не втиснется в небесные врата. Грешник не войдет как грешник; праведник же не войдет как самодовольный и считающий себя добродетельным. Потому-то и сказано: «Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их – путь к смерти» (Притч. 14, 12). Итак, человеку необходимо внимательно опасаться того, чтобы не уклониться ни налево – то есть в прелести греховные, ни направото есть на излишние крайне суровые подвиги и не прийти к гордости. Идти же нужно царским путем, то есть умеренной жизнью, умеренной добродетелью.

Гордый идет не правым и не простым путем, но неровным, тернистым. «Гордые крайне ругались над мною, но я не уклонился от закона Твоего», говорит пророк (Пс. 118, 51). Самое это главное преступление и безмолвное уклонение от закона – в незнании немощи своей-гордости. Ни через что иное так легко не совершается преступление и падение, как через гордыню; и ни через что иное так легко не происходит исправление, как через смирение и простоту. Где совершилось падение, там все было предварено. Из-за гордыни сатана был свержен с небес; фарисей растерял все добродетели, Навуходоносор лишился царства и со скотами, как скот, семь лет ел траву; и тысяча тысяч падений совершаются из-за гордыни. Потому будь смирен и, благодатью Божией покрываемый и сохраняемый, всегда сохранишься без порока и без преткновения.

О посте

Пост заповедан Самим Богом, ибо в пророчестве святого Иоиля сказано: «Но и ныне еще говорит Господь: обратитесь ко Мне всем сердцем своим в посте, плаче и рыдании.... назначьте пост» (Иоил. 2, 12, 15). Здесь именно повелевает Бог, чтобы грешные люди постились, если хотят получить Его милость. Итак, мы должны поститься, исполняя Божию заповедь. В книге Товитовой Ангел Рафаил говорит Товии: «Доброе дело молитва с постом и милостынею и справедливостью»... «Лучше творить милостыню, нежели собирать золото» (Тов. 12, 8). Всякий да внемлет: если Ангел говорит это, не явно ли, что пост умилостивляет? В книге Иудифь написано, что Иоаким, великий священник Господень, обходил весь народ израильский и говорил, что Господь услышит их молитвы, если они пребудут в посте и в молитвах. В книге святого пророка Ионы рассказывается, что царь ниневийский, услышав пророчество Ионино о гибели города, облекся во вретище и запретил вкушать всему городу, чтобы не только люди постились, но чтобы и скотам не давали пищи в течение трех дней. О том, как постился царь Давид, он сам упоминает в псалмах: «одевался во вретище, изнурял постом душу мою» (Пс. 34, 13); и в другом псалме: «Колени мои изнемогли от поста» (Пс. 108, 24). Вот как постился царь, чтобы Бог был милостив к нему. Сам Спаситель постился сорок дней и сорок ночей, «оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его» (1 Пет. 2, 21), чтобы и мы по силе нашей хранили пост в святую четыредесятницу. Пишется в Евангелии от Матфея, что Христос, изгнав беса из некоего юноши, сказал апостолам: «сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17, 21).Постились и святые апостолы, как об этом говорится в Деяниях: «Когда они служили Господу и постились. Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их. Тогда они, совершив пост и молитву и возложив на них руки, отпустили их» (Деян. 13, 2–3). И святой апостол Павел в послании к Коринфянам, увещевая верных: да «во всем являем себя, как служители Божии» (2 Кор. 6, 4), между иными богоугодными делами упоминает и пост: «в бдениях, в постах» (2 Кор. 6, 5); и затем, вспоминая свои подвиги, говорит: в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте (2 Кор. 11, 27). Кто не знает и того, что Моисей, постившись, сподобился беседовать с Богом? Даниил постом заградил уста львов, три отрока постом угасили силу огненную? И много других примеров поста имеется в Ветхом и Новом Завете и в церковной истории, как рассказывают об этом жития святых. Итак, каждый верующий христианин должен хранить святой пост, как повелевают это Божий заповеди и церковные предания. Для непостящихся же установлен следующий канон, находящийся в так называемой Кормчей книге в 69-м правиле святых апостолов: «Если епископ или пресвитер, или диакон, или иподиакон, или чтец, или певец в сорок дней, то есть в Великий пост, не постится и во весь год в среды и пятницы – да извержен будет, только если не препятствует посту телесная болезнь, немощному же дозволяется по необходимости вкушать масла и вина. Если же мирской человек не постится – да отлучен будет».

Праотец Христов святой Давид, указывая последующим родам нрав свой, каким он был в царствовании, и называя незлобие первой добродетелью, говорит: «Буду ходить в непорочности моего сердца посреди дома моего» (Пс. 100, 2); говорит о себе, что он не любил людей злобных и гнушался ими: «Не сидел я с людьми лживыми, и с коварными не пойду», «тайно клевещущего на ближнего своего изгоню; гордого очами и надменного сердцем не потерплю» (Пс. 25, 4; 100, 5) Но о святой Давид! Кто же был другом твоим, кого возлюбил ты, с кем был в приятельском общении? Отвечает Давид: «Непорочность и правота да охраняют меня» и «кто ходит путем непорочности, тот будет служить мне» (Пс. 24, 21; 100, б). Мы видим, кто был любезен святому Давиду: тот, кто был незлобивым, непорочным. То же говорит ныне через Духа Святого в сердцах верующих и Сын Давидов, Христос, Спаситель наш: только незлобивые и правые, нескверные, ходящие по пути непорочному прилепляются ко Мне, только их люблю, с ними имею дружеское общение, с незлобивыми, с непорочными. К ним говорит Он в Евангелии: «Вы друзья Мои» (Ин. 15, 14).

О Причастии

Чаша Господня есть Царство Небесное, согласно слову Господа: «Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею» (Лк. 22, 29–30), а того, кто не имеет Чаши Господней, постигнет геенна, поглощающая изгнанных из Царства. Чаша Господня – это сообщество с Ангелами. Древняя манна была названа ангельским хлебом: «Хлеб ангельский ел человек» (Пс. 77, 25) не потому, конечно, что ее вкушали Ангелы, ибо они, как бесплотные, не нуждаются в пище, но потому, что была приготовлена и свыше ниспослана по повелению Божию служением Ангелов. Тем более тот Хлеб, о котором Господь говорит: «Я есмь хлеб, сшедший с небес» (Ин. 6, 41), эту манну, растворенную в Чаше Господней, подобает назвать ангельской пищей не потому, что Ангелы ее вкушают и пьют, но потому, что всегда они благоговейно ее окружают, достойно почитают и поклоняются ей. Потому и причащающийся ее общается со святыми Ангелами и делается для них милым и любезным. Итак, Чаша Господня – сообщество с Ангелами, а без Чаши Господней с кем будет сообщество, кроме бесов? Кого чуждаются Ангелы, того похищают бесы. Что, если бы спросить кого-либо так: чего ты больше хочешь – иметь ли Жизнь Вечную или смерть вечную? Получить Царство Небесное или геенну? Быть в обществе Ангелов или бесов? Не знаю, найдется ли такой, который сказал бы: «Мне лучше смерть, чем жизнь; лучше геенна, чем Царство; лучше бесы, чем Ангелы». Не всякий ли скажет так: «Лучше жизнь, чем смерть; лучше Царство, чем геенна; лучше Ангелы, чем бесы», ибо всякий человек естественно и разумно больше желает лучшего, а не худшего. Если же, о человек, ты желаешь лучшего, то почему пренебрегаешь Чашей Господней? Если ты боишься вечной смерти, то почему отвращаешься от Вечной Жизни, находящейся в Чаше Господней? Если геенны трепещешь, то почему не ухватишься за Царство, находящееся в Чаше Господней? Если избегаешь бесов, почему не приближаешься к Ангелам, благоговейно окружающим Чашу Господню?В Чаше Господней и жизнь, и Царство, и дружба с Ангелами. О как велико приобретение Причащения от нее! Там же, где не вкушается Чаша Господня, там нет жизни, но смерть, нет Царства, но геенна; там далеко отстоят Ангелы, а бесы близко. О как велико лишение оттого, что не причащаются Чаши Господней!

Если кто изъявляет сомнение и неверие в Божественное Таинство – как хлеб, находящийся на Трапезе, прелагается в Тело, а вино – в Кровь Иисуса Христа, Сына Божия, и становится в священном служении истинным Телом и Кровию Его, то всякий православный христианин должен спросить его так: «Может ли Бог сделать больше человека и выше разума его?». И когда скажет: «Может», скажи ему: «Почему же Он не может дать нам Своей Плоти в пищу?» «Словом Господа сотворены небеса» (Пс. 32, 6), тем же словом Божиим прелагает Он хлеб и вино в Тело и Кровь Свою. И если удивляешься тому, как тот же Христос – и на Трапезе, и на Небесах, то удивляйся и тому, как одно солнце, которое нас здесь освещает и согревает, в то же время светит и на небе, и на земле, и на востоке, и на западе, и во всех странах мира. Так и Христос – в то же время и на Небе, и на земле – в Пречистых Тайнах, как один Всемогущий и Всесильный; и на Небе истинно по естеству, и на земле властью Божества совершает великие и преславные дела, непостижимо и несказанно, превыше ума человеческого. И опять, если удивляешься тому, как один Христос во многих частях подается верным равно целый, не меньший в одной части, и не больший в другой, удивляйся же и тому, как один мой голос у меня в устах и в ваших ушах есть один и тот же голос? И если удивляешься, как Тело не сокрушается в раздроблении Таин, когда раздробляется Агнец, и как во всякой части есть целый и совершенный Христос, удивляйся и тому, как это бывает, когда разбивается зеркало, отражение во всякой части остается целым, как и в полном зеркале? Если удивляешься тому, как Христос, часто снедаемый, не умаляет ся, но цел пребывает вовеки, удивляйся и тому, как, зажигая от одной свечи другие свечи, ты не уменьшаешь этим яркости первой свечи? И если спросишь о том, как Христос, войдя внутрь нашего естества, не оскверняется и не ограничивается, то и я спрошу: солнце, проходя над нечистыми местами, оскверняется этим или нет? Знаю, что мудрый и верный не осмелится сказать: да! Тем более не оскверняется Христос, Свет всякой чистоты, и не ограничивается Сущий, Которого не могли удержать ни ад, ни печати гроба, ни двери при входе к ученикам, затворенные и запертые. И если удивляешься, как малая частица Таин вмещает всего Христа, то удивляйся и тому, как в таком малом зрачке твоем вмещаются и им объемлются такие великие города? Но, узнав это, ты не стремись познать непознаваемое Таинство, а с несомненной верой и сердечной любовью воздавай благодарение Страшному и Сильному и Всемогущему Царю и Богу Вседержителю делами и умом – за неисповедимые дары Его. И в рассуждении о Теле Господнем – право веруй с Церковью о Страшных Тайнах. Хотя глазами ты видишь хлеб и вино, но крепко, без сомнения веруй тому, что существо их, наитием и действием Святого Духа и властью Всемогущего Слова Божия, прелагается в Тело и Кровь Христовы, так что ничего иного здесь не остается, а только самое истинное Тело и Кровь Господни под видами пшеничного, квасного, свежеиспеченного мягкого хлеба и вина, выжатого из виноградных гроздей.

Итак, достойно причащайся, держа в уме такое обращение к Богу: Недостоин я. Господи, не только причаститься Святых Твоих Таин, но даже взглянуть на предивную и преестественную Твою Трапезу. Однако я приступаю не с тем, чтобы прогневать Тебя, но дерзаю, уповая на неизреченную милость Твою, ибо я знаю, что Ты пришел не ради праведных, но ради грешников. Дерзаю причаститься, чтобы не лишиться Причастия Твоего и не быть съеденным мысленным волком. Дерзаю приступить к Причащению потому еще, что надеюсь на премилостивые слова Твои, Господи, которые Ты изрек Пречистыми Твоими устами: «хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек» (Ин. 6, 50–51). И еще: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6, 53–54).Надеясь и твердо уповая на эти слова Твои, Господи, я причащаюсь, будучи убежденным, что их изрек Ты не для святых и праведных, но для грешников. В главе из Евангелия, где говорится о Причащении, не сказано, что Господь говорил о нем ученикам Своим, которые были святыми и праведными. Он говорил с пришедшими к Нему иудеями, которые были грешниками» подобно мне. А поскольку для грешников Ты произнес эти слова, то и я, грешный, усердно внимаю им и, положившись на Твое превеликое милосердие, ем Тело Твое и пью Кровь Твою.

Кто хочет получить оставление своих грехов? Кто хочет, чтобы все злое, сделанное от юности, все его дела, слова и помышления были прощены, оставлены и преданы вечному забвению? Я думаю, что всякий желает такого блага. Поэтому я и говорю: если ты, человек, хочешь оставления грехов, то почему убегаешь от Причащения Чаши Господней? Разве не слышишь, как Сам Господь говорит: «приимите, ядите... пейте... во оставление грехов» (Мф. 26, 26–28)? Я знаю, кто-либо так скажет: я недостоин, я грешен, потому и не дерзаю приступить к Причащению Божественных Тайн. Ты хорошо говоришь, называя себя грешником, недостойным и недерзновенным, ибо кто может быть в совершенстве достоин? Никто из связавших себя плотскими похотями и сластьми недостоин приходить и приближаться к Тебе, Царь Славы, как говорит об этом совершающий литургию. Но ты скверно делаешь, удаляясь и избегая Причащения, ибо в псалмах пишется так: «Удаляющие себя от Тебя гибнут» Это наше недостоинство бывает двоякого рода: недостоинство истинно кающихся и недостоинство тех, которые или не искренне каются, или вовсе не каются, или даже и совсем не хотят каяться. Недостоинство истинно кающихся удостаивается Божественного Причащения во оставление грехов, ибо они просят, как недужные, врачевства согласно слову Христову: «не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф. 9, 12). Недостоинство же кающихся ложно или же вовсе не кающихся не удостаивается Божественного Причащения, ибо написано: «Не давайте святыни псам» (Мф. 7, 6). Кто же это кающийся истинно и кто кающийся ложно? Кающийся ложно есть тот, кто не искренне исповедует свои грехи перед Богом своему отцу духовному, но скрывает их. Если же и искренне исповедует, то не сожалеет о соделанном зле. Впрочем, такой иногда отчасти и жалеет, однако же он не имеет в сердце своем твердого намерения и не полагает в уме твердого обещания не возвращаться к прежним грехам, но по-прежнему имеет надежду и желание делать то же. Такой недостоин Божественного Причащения. Пусть он не дерзнет, ибо если он дерзнет приступить к Причащению, будет пить и есть во осуждение и, как в Иуду, войдет в него после Хлеба сатана. Кающийся же истинно есть тот, который, исповедуя свои грехи и жалея о них, полагает, надеясь на помощь Божию, твердое намерение никогда не возвращаться к своим прежним делам и всячески хранить себя от них. Такой удостаивается как Божественного Причащения, так и милосердия Божия, хотя бы он был весьма и недостойным. Примером такого сподобления при несовершенном достоинстве может быть преподобная Мария Египетская. О ней пишется, что она настолько была недостойна Божией милости из-за своей грешной жизни, что даже церковь не желала ее впустить внутрь себя, о чем она после сама рассказывала преподобному Зосиме на исповеди: «Когда моя грешная нога коснулась церковного порога, то церковь, принимавшая всех, не приняла меня, окаянной, но появилось как бы воинство для того, чтобы заградить вход, и возбранила мне войти какая-то сила Божия». Когда же эта грешница положила в сердце своем истинное покаяние, намерение и твердое обещание никогда не возвращаться к греху, то тотчас не только церковь ее впустила внутрь себя, но в тот же день она сподобилась Причащения Божественных Таин, Тела и Крови Христовых в церкви Иоанна Предтечи, что при Иордане, как об этом пространно пишется в житии этой святой. Она еще ни удовлетворения не сделала за грехи свои, ни коснулась скорбного пустынного жития и постнических подвигов; едва день один прошел после ее скверной жизни, но уже от нее, истинно кающейся, не отнимается Чаша Господня.

О деньгах

«Когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца»,– говорит пророк (Пс. 61, 11). Великое безумие прилагать сердце к золоту и уповать на гибельное лихоимство. Итак, не надейся на тленное богатство и не спеши за золотом, ибо, как сказано: «Любящий золото не будет прав» (Сир. 31, 5,), но возлагай упование на Бога живого (1 Тим. 4, 10), Который пребывает вовеки и все сотворил. Не бойся оскудения ни в чем, ибо прежде ты не имел ничего – теперь же имеешь и если не имеешь – будешь иметь. Ибо не оскудел Тот, Кто все создал, и никогда не оскудеет. Крепко веруй этому: не оскудел Приведший все из небытия в бытие; Дающий пищу алчущим. Насыщающий всякое животное преизобилен во всем. Не будь скуп в подаянии просящим и не отвращайся от Того, именем Которого у тебя просят; дай все – Дающему тебе, да приимешь от Него сторицей. Не гонись за многим, но будь благодарен за малое. Ибо все гонятся за многим, все ищут многого, все обо всем пекутся, однако, оставив все до малейшего, ничего не смогут отсюда взять с собой. Лучше за малое быть благодарным, чем неразумно гнаться за многим. «Малое у праведника – лучше богатства многих нечестивых»,– говорит пророк (Пс. 36, 16). Ибо все, что здесь добудешь и что приобретешь, останется на земле; ты же, все оставив, с обнаженной душой вселишься во гроб.

О зависти

Зависть – причина всякого зла, всему же доброму враг. По зависти Каин убил Авеля. Исав преследовал Иакова, Саул гнал Давида, и бесчисленное множество зол по зависти творится в мире. Зависть и ненависть затворяют Небо, ослепляют разум, помрачают душу, отягчают совесть, опечаливают Бога, веселят бесов. Тот, «кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет» (1 Ин. 2, 11),– говорил апостол. Зависть не может предпочитать полезное: «где зависть и сварливость,– говорит апостол,– там неустройство» (Иак. 3, 16). Итак, будь благодарен за свое положение, дарованное тебе от Бога; держись того, что дал тебе Бог, и не завидуй тем, кто больше тебя благополучием и честью; к чему ты призван, в чем устроен, в том и пребывай, о большем же завистливо не ревнуй. Облеченных честью от Бога и от людей и ты почитай и, отвечая им, будь любезен и смирен. Не отнимай завистью у того, кому Бог что-либо даровал, и не восхищай с гордостью себе, ибо никто не может ничего достать себе сам, если не даст ему Бог, ибо всякая власть и честь от Бога...

О покаянии

Если хочешь погасить огонь гееннский, уготованный тебе, весь претворись из тьмы греховной в свет. Если желаешь избавиться от тьмы кромешной, весь из горечи греховной претворись в сладость. Если хочешь сделаться сладким для Господа и получить прощение грехов, «утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего» (Пс. 36, 4), то есть всецело умертви себя трудами и подвигами, чтобы умерли живущие в тебе греховные страсти. Апостол говорит: пусть упразднится «тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху» (Рим. 6, 6). Закореневшее во грехах тело твое упраздни, изможди, удручи и в надежде на упразднение грехов сотвори плоды, достойные покаяния, уравняй труды свои с прежде бывшими твоими грехами или даже превзойди их – и тогда ожидай прощения и спасения. Кто взойдет на эту ступень удовлетворения за грехи, тот получит надежду на Бога, как и на отверстое Небо.

Вспомним еще святого Григория, который говорит: «Часто те, беззаконие которых Бог долго терпит, неожиданно похищаются смертью, так что им не приходится и поплакать при смерти о содеянном». Итак, никто пусть не говорит: покаюсь при смерти, покаюсь во время последней болезни. Хорошо говорит Господь Бог наш: «должно делать дела... доколе есть день; приходит ночь, когда никто не может делать» (Ин. 9, 4). Днем является жизнь наша, ночью же – кончина наша. Если днем ни сеешь, ни насаждаешь, ни жнешь, ни собираешь, то как это будешь делать ночью? Если во дни временной жизни твоей не умножаешь добрых дел, то как приобретешь их при кончине, откуда соберешь их? Гордый царь Навуходоносор, много прогневавший Бога и вызвавший Его ко мщению, увидел во сне великий дуб, образ своей высоты, и услышал голос: «срубите это дерево» (Дан. 4, 11). Святой пророк Даниил, толкуя ему и объясняя, что на нем, Навуходоносоре, должен исполниться этот сон, советует ему: «искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным; вот чем может продлиться мир твой» (Дан. 4, 24). Мы же рассмотрим только одно слово «может»: «вот чем может продлиться мир твой». Слово «может» есть слово сомнения, будет ли то или не будет? Будет ли милостив Бог или не будет? Посмотрим: святой пророк Даниил дает совет Навуходоносору рассыпать грехи милостынями, но прощение грехов он считает неизвестным, сомнительным, ибо говорит: «может продлиться мир твой». Хорош совет пророческий, но надежда на спасение неопределенна, и удивительно, как пророк, провидевший будущее, не провидел ясно, милостив ли будет Бог к грехам Навуходоносора. Прежде времени царь не позаботился о своих грехах и не давал милостыню, но если сделает это уже при посечении своем, «может продлиться» мир его. Если же пророк не знал о том, принята ли будет милостыня Навуходоносора при кончине его, то как ты, не будучи ни святым мужем, ни пророком и не заботясь о своем спасении, как, говорю, ты можешь быть уверен, что при кончине твоей сотворишь милостыню, и что эта милостыня твоя будет принята, и что ты сподобишься .прощения? Делайте, пока есть день, пока вы здоровы и в состоянии; когда же склонится день жизни, постигнет вас смертная ночь и изнеможете и телом, и духом, тогда не мечтайте сделать что-либо доброе, согласно словам Господа: «приходит ночь, когда никто не может делать» (Ин. 9, 4).

Послушаем, что говорит Писание в книге Иисуса, сына Сирахова: «От двух скорбело сердце мое, а при третьем возбуждалось во мне негодование: если воин терпит от бедности, и разумные мужи бывают в пренебрежении; и если кто обращается от праведности ко греху. Господь уготовит того на меч» (Сир. 26, 24–26). Вот мы слышим: возвращающийся от правды, то есть покаяния, которое оправдывает человека, возвращающийся на грех вызывает на себя гнев Божий и предается мечу вечного наказания. Человек, возвращающийся ко греху, вторично распинает Сына Божия и попирает Его драгоценную Кровь, пролитую за спасение мира. Таким нашим злонравием мы уподобляемся злобному Саулу, первому израильскому царю, ибо отступил от Саула Бог за его тяжкий грех: «от Саула отступил Дух Господень, и возмущал его злой дух» (1 Цар. 16, 14). Мучится Саул нечистым духом, а юноша Давид играет ему на гуслях; и эта музыка так действовала на Саула, что прекращалось его мучение, как говорит об этом Писание: «И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл,– и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него» (1 Цар. 16, 23). Что же Саул делает Давиду за это благодеяние? Через некоторое время, когда Давид играл на гуслях, отдохнувший и пришедший в себя Саул увидел перед собою его с гуслями и, вспомнив свою прежнюю зависть и злобу, схватил копье и бросил в Давида, желая его убить; и убил бы, если бы Давид быстро не отклонился в сторону и не убежал от Саула, копье которого разбилось о стену (Ср. 1 Цар. 19, 9–10). Удивляясь этому, Василий Селевкийский говорит: «За исцеление Саул готовит Давиду убийство, как будто он для того и пришел в здравый разум, чтобы снова поработать зависти». Мы же, грешные, скажем про себя так: за прощение прежних наших грехов мы, окаянные и злонравные, возвращаясь к прежним нашим грехам, вместо воздаяния или благодарения Христу Богу нашему снова приносим Ему распятие, снова убийство, как будто для того только мы и были разрешены от прежних наших грехов, чтобы теми же и даже тягчайшими грехами снова прогневать Бога нашего. А что хуже этого? Что горше? Что ужаснее? Покаялся ли Саул в своем грехе, получил ли прощение,– о том мы не читаем, но зато знаем, что он был совсем оставлен Богом и погиб душой и телом, пронзив самого себя мечом.

Весьма достойно удивления, что Господь Бог, изведя Своих людей из земли Египетской с тем намерением, чтобы ввести в землю обетованную, не ввел их в нее сразу, но сначала водил сорок лет по пустыне. А ведь путь от Египта до обетованной Ханаанской земли не более десяти дней, ибо в десять дней можно свободно дойти сухим путем из Египта в Палестину. Но Бог водил Своих людей сорок лет по непроходимым местам, прежде чем ввел их в обетованную землю. Какая причина и цель этого? Цель та, чтобы они совсем отвыкли от тех злых, греховных дел, к которым привыкли в Египте; и прежде чем не отвыкли они от своих греховных нравов, до тех пор не ввел их в обетованную землю. Так и ты, христианин, не можешь войти в открытое для тебя Небо, прежде чем отвыкнешь от тех злых дел, к которым привык. Кроме того, еще и то удивительно, что за исключением Иисуса Навина и Халева никто не вошел в землю обетованную из тех, кто вышел из Египта, но лишь их дети вошли. Все же вышедшие были покрыты гробами в пустыне, ибо написано: «и воспылал в тот день гнев Господа, и поклялся Он, говоря: «люди сии, вышедшие из Египта, от двадцати лет и выше не увидят земли, о которой Я клялся» (Чис. 32, 10–11). Почему же не допустил Бог войти в обетованную землю всем, кто вышел из Египта, но только детям их был дан этот дар? Златоуст так объясняет причину этого: «Потому,– говорит он,– чтобы наследовавшие обетованную землю не только сами не знали греховных египетских дел, к которым привыкли их отцы, но даже не было бы таких, которые и помнили о них. Потому старые израильтяне и пали мертвыми в пустыне, чтобы в Палестине не научили детей своих тому безбожию и сквернодействию, которые они творили в Египте с египтянами». Если входящим в обетованную землю нельзя иметь даже и воспоминания о грехе, то тем более нам, входящим в отверстое Небо, необходимо истребить не только греховные нравы, к которым привыкли, но даже и память о грехах <исключая сожаление о грехах> необходимо искоренить в нашем уме, чтобы мы не пали мертвыми душой в окаянной пустыне нашей жизни и не лишились небесного входа.

Вот что мы читаем в книгах Царств. Некогда согрешили перед Господом Богом два израильских монарха: царь Саул и царь Давид, каждый в свое время, и оба покаялись. Саул возносит свою покаянную молитву к Богу перед лицом пророка Самуила: «согрешил' я, ибо преступил повеление Господа и слово твое; но я боялся народа и послушал голоса их. ...И отвечал Самуил Саулу: ...ты отверг слово Господа, и Господь отверг тебя, чтобы ты не был царем над Израилем» (1 Цар. 15, 24, 26). Кается и Давид, говоря пророку Нафану: «согрешил я пред Господом. И сказал Нафан Давиду: и Господь снял с тебя грех твой» (2 Цар. 12, 13). Рассмотрим же оба эти покаяния. Вот кается Саул: он совершает долгую молитву и умножает слова перед Самуилом, однако не удостаивается прощения, но даже осуждается на уничтожение: «Господь отверг тебя». Кается же и Давид; немного, только два слова произносит: согрешил я пред Господом, но тотчас Господь прощает его согрешение. Что это значит? В чем тайна? Оба согрешили, оба каются, но только у одного Давида покаяние принимается. Саулово же покаяние отвергается. Если желаем узнать причину этого, то прочтем в Писании о жизни обоих – Давида и Саула. Давид после грехопадения облекся во вретище, Саул же гордится мягкими царскими одеждами. Давид постом смиряет свою душу, ест пепел, как хлеб, и питье свое растворяет плачем, а Саул ест от многоценных трапез, пьет и веселится. Давид в полночь встает для молитвы, а Саул, упившись, спит в мягкой постели. Давид рыдает о грехе своем, а Саул пренебрегает им; Давид трудится, а Саул ленится. Не дивись же ты, Саул, что покаяние твое неприятно Богу и молитва твоя отвергнута, ибо ты не проявил трудов и подвигов. Не дивись и ты, Давид, будучи прощен, ибо ты явил многие подвиги в своем покаянии: «Господь снял с тебя грех твой». Итак, мы видим и понимаем теперь, что покаяние без трудов отвергается, как плевелы: оно не принимается, но изметается вон на попрание. Великий проповедник покаяния Иоанн Креститель, взывавший в Иудейской пустыне о покаянии, говорит: «сотворите же достойный плод покаяния» (Мф. 3, 8). Что же это такое – «достойный плод покаяния?» По объяснению толкователей, это значит, что труды удовлетворения за грех должны в покаянии сравниться с тяжестью какого-либо сделанного великого греха, чтобы насколько кто раньше поработал греху, настолько бы поработал потом и Богу, согласно словам апостола: «Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые» (Рим. 6, 19). А святой Григорий, называя человека деревом, познаваемым по плодам, говорит: «По плодам именно, а не по листьям и корням должно познаваться покаяние. Ведь и Господь проклял дерево, имевшее на себе листья, но бесплодное, ибо Он не принимает исповедания только на словах, исповедания без плодов удручения тела». Этим сказал как бы следующее: живое доброе дерево познается по корню, листьям и по плодам подобно этому и мысленное дерево, человек, при этом человек кающийся, имеет корень, листья и плоды. Корнем покаяния является мысль и намерение исповедать грехи свои; листья – это само словесное исповедание грехов, приносимое Богу перед отцом духовным, и обещание исправиться; плоды же – это труды удовлетворения за грехи. Посмотрим же, по чему познается истинное покаяние? Познается оно не по корню намерения, не по листьям исповедания и обещания, но по плодам удовлетворения. Укрепляй намерение, как корни, умножай слова, как листья, но если не имеешь плодов, достойных покаяния, то есть подвигов и трудов в удовлетворение за грехи, то ты не благословенное дерево, но подлежащее проклятию. Плоды же, достойные покаяния, как мы сказали уже, суть те, которые равняются качеству и количеству совершенных прежде грехов.

Молодой человек есть как бы несжатая нива, как бы необобранный виноградник, полный плодов, то есть сил, крепости и способностей к богоугождению. Но кто в нем пожинает эти плоды? Приходит мир с суетой, как с серпом, и пожинает себе; приходит плоть с серпом природных страстей и пожинает себе, что хочет; приходит диавол с соблазнительными искушениями и старается пожать и поглотить даже и остатки. Когда же минуют молодые годы и наступит осень старости, тогда сам человек захочет пожать что-либо на ниве своей жизни или обобрать свой виноградник, но не найдет ничего полезного: все прежде его пожали и обобрали – мир, плоть и диавол, а ему осталась солома. Остается он в скудости, имея возможность найти во всей жизни своей едва какой-либо колос, едва какую-либо небольшую гроздь добродетелей. Видя же при кончине всю свою скудость и нищету и рассмотрев всю свою жизнь, прошедшую в нерадении, разве не зарыдает он, говоря: «О, горе мне!» Также и святой Ангел Хранитель, не имея возможности собрать что-либо доброе при кончине такого человека и положить это доброе против злых его дел, пророчески зарыдает, плача и говоря: «О, горе мне!» Итак, нехорошо молодому откладывать покаяние до старости.

О грехе

Не так раны и удары по лицу оскорбили владыку, как слова Петра, что «не знает Сего Человека» (Мф. 26, 72). Петр святой! Как это ты забыл своего Благодетеля, глядя на Которого, ты утешался, лицо Которого на Фаворе видел светлее солнца? Как ты говоришь «не знаю человека» о Том, Кого еще недавно исповедал как Бога (Мф. 16, 16)? Это Тот Человек, Который исцелил твою тещу, сжигаемую горячкой (Мф. 8, 14–15). Это Тот Человек, о Котором Иоанн Креститель свидетельствовал, что он «недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его» (Мк. 1, 7). Это Тот Человек, припав к ногам Которого, ты сказал: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный» (Лк. 5, 8). Это Тот Бог я Человек, у Которого ты просил позволения пойти по водам и Который спас тебя утопающего (Мф. 14, 29–31). Пока Владыка смотрел на тебя, ты говорил: «Не поколеблюсь вовек» (Пс. 29, 7), а как только отвел Он взгляд, ты отрекаешься: «Но Ты сокрыл лице Твое, и я смутился» (Пс. 29, 8). Говорит Иисус Сирах: «Бывает друг в нужное для него время... Бывает другом участник в трапезе, и не останется с тобою в день скорби твоей» (Сир. 6, 8, 10). Пока был святой Петр участником трапезы – был другом, теперь же, когда для Христа Спасителя наступила скорбь, он отрекается от Него: «Не останется... в день скорби». У огня стоишь, Петр, но не согреет тебя огонь, если ты погасил пламень любви, ревности и мужества, которые имел к своему Владыке. «Господь, обратившись, взглянул на Петра» (Лк. 22, 61) и если не устами, то сердцем и взглядом сказал ему: и ты, Петр... «Ибо не враг поносит меня,– это я перенес бы; не ненавистник мой величается надо мною,– от него я укрылся бы» (Пс. 54, 13). Петр! Это Тот Человек, Которому ты говорил: «Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь» (Мф. 26, 33). «Господь, обратившись, взглянул на Петра, и Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды. И, выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22, 61–62). Плачь горько вместе с Петром и ты, грешный человек, ежедневными своими грехами отвергающий Господа, живущий не по-человечески, уподобившийся животным (Пс. 48, 13). Плач горько, и с твоим страдающим сердцем сравнивай болезни Господа твоего; есть ли болезнь, как болезнь Его (Плач. 1, 12).

Простите, грешные люди, к числу которых принадлежу и я, недостойный, простите мне, что всякого грешника, изживающего дни свои без покаяния, я назову бесноватым. Бес живет в нераскаянном грешнике, как в своем истинном доме, ибо как в добродетельном, праведном муже живет Бог и он в Боге, так и в окаянном грешнике живет бес и он в бесе, поскольку, по апостолу: «Кто делает грех, тот от диавола» (1 Ин. 3, 8). Итак, всякий ожесточенный грешник – бесноватый. Так как грешник подвержен многим страстям и похотям, то и бес в нем многообразен. Евангелисты по-разному описывают бесноватого отрока. Матфей говорит: «часто бросается в огонь и часто в воду» (Мф. 17, 15). Лука: «его схватывает дух, и он внезапно вскрикивает, и терзает его, так что он испускает пену» (Лк. 9, 39); Марк: «испускает пену, и скрежещет зубами своими, и цепенеем (Мк. 9, 18). Итак, в одном бесноватом отроке наметились все образы семиглавого змея, все семь смертных грехов. «Внезапно вскрикивает» – это образ гордости, высокомерия и самовосхваления, ибо гордость и высокоумие не умеют молчать, на небеса возносят уста свои, и язык их проходит по земле. «Бросается в огонь» – это образ телесной нечистоты, распаляющейся на скверную похоть. Ввергает «в воду» – это образ сребролюбия и любостяжания, жадно заботящегося о том, чтобы всякое изобилие и богатство всегда текло к нему, подобно реке наводненной. «Терзает его» – это образ зависти, которая, видя благополучие других, угрызает сама себя. «Испускает пену» – это образ объядения и пьянства, а также и случающегося при пьянстве сквернословия. «Скрежещет зубами» – это образ гнева. «Цепенеет» – это образ лености. Всякий, кто хочет изгнать от себя такого семиглавого и многоликого беса, должен иметь многие подвиги добродетелей, но не без Петра, Иакова и Иоанна, то есть не без твердой веры, не без стойкой борьбы со страстями, не без особенной благодати Божией, которая дается усердно ищущим Бога и истинно любящим Его. Без них, а в особенности без присутствия Божия, невозможно избавиться от греховного, многообразного беснования.

Крайнее окаменение, омертвение и нечувствительность заключаются в том, что кто-либо имеет большую смертельную рану, но не ощущает болезни. Последнее же безумие заключается в том, чтобы падать в яму, в пропасть – и не знать этого своего падения, не смотреть на него и не бояться. Это похоже на пьяницу, безмерно напивающегося, который не понимает, что с ним делается, бьют ли его, или он сам, упав, ударился и ушибся, и не помнит он, как смеются над ним; ничего этого он не вспомнит на утро, как говорил о пьяном человеке еще автор Притч: «Били меня, мне не было больно; толкали меня, я не чувствовал» (Притч. 23, 35)....Долготерпеливый Бог, не губящий грешника с беззакониями его, иногда милостиво отечески наказывает его... Но он пребывает в полном бесчувствии и нерадении: «Били меня, говорит,– мне не было больно». Ругают его люди, соседи, видя его беззаконную жизнь, полную соблазнов, осуждают, смеются – он же не беспокоится и об этом: «Толкали меня, говорит,– я не чувствовал». Ходит по следам его смерть, желая нечаянно поразить его; вслед за ним «диавол ходит, как рыкающий лев», ища случая внезапно его поглотить (1 Пет. 5, 8); открывает и ад огненный уста свои, чтобы его пожрать; ожесточившийся же грешник, придя в глубину зол, пренебрегает всем этим, душа его не чувствует этого и не боится. Зная это, возлюбленные, не будем ожесточать сердца наши леностью, нерадивостью и бесстрашием, чтобы не впасть в окамененное бесчувствие! Святой Давид увещевает нас: «О, если бы вы ныне послушали гласа Его: «Не ожесточите сердца вашего» (Пс. 94, 7–8), не ожесточите, но смягчите, сокрушите умилением, страхом Божиим, покаянием. Господи Боже! Ты Сам знаешь нашу немощь, бесчувствие и окаменение наше, нашу душевную болезнь. Ты Сам и исцели этот недуг наш. Кто может исцелить душу и сердце, кроме Тебя, создавшего наши сердца? Отними же от нас сердце каменное и вложи в нас сердце телесное, чтобы слова Твои были написаны не на каменных скрижалях, но на скрижалях сердца.

Сколько грехов несмертных? Их невозможно пересчитать, по слову Псалмопевца: «Кто усмотрит погрешности свои?» (Пс. 18, 13). Сколько грехов смертных? Смертных грехов, или самых главных, семь: гордость, лихоимство, блуд, зависть, чревоугодие, злопамятство и уныние. Эти грехи называются важнейшими, главными или большими потому, что остальные грехи проистекают из них. Чем побеждаются эти грехи? Противоположными им добродетелями, а именно: гордость побеждается кротостью или смирением; лихоимство – щедростью; блуд – обузданием плоти, или чистотой; зависть – любовью; чревоугодие – воздержанием и трезвостью? злопамятство и гнев – терпением и забвением обид; уныние – усердием и трудолюбием. Какие еще есть грехи? Есть следующие шесть грехов, называемые грехами против Духа Святого: излишнее упование на милость Божию; отчаяние в своем спасении; противление утвержденной истине и отвержение православной христианской веры; зависть к ближним, получающим от Бога духовные блага; пребывание в грехах и коснение в злобе; нерадение о покаянии до конца этой жизни. Есть еще четыре греха, вопиющие к небу об отмщении: намеренное человекоубийство; причинение вреда убогим; нанесение обид вдовам и сиротам; удержание платы наемникам. Чем побеждаются эти грехи? Добродетелями и соблюдением заповедей Божиих, сокрушением сердца, покаянием, исповедью и епитимией.

Если бы кто, видя мать, держащую на руках сына, похитил сына из ее рук, бросил на землю и стал попирать ногами; если бы перед очами матери он пронзил сердце ребенка, а потом приступил к матери и, кланяясь ей, сказал: «Радуйся и будь милостива ко мне!», будет ли угодно матери такое поклонение убийцы? Рассудите сами. Конечно, не будет. Мы же, нераскаянные грешники, такие тяжкие грехи совершаем и так часто Сына Девы, Христа, Господа нашего, похитив из рук пренепорочной Матери, повергаем и попираем! Как часто мы Его прободаем, снова распиная в себе Сына Божия (Евр. 6, 6). Видит все это Матерь Божия! Мы же, вторично распяв ея Сына, припадаем к ней и говорим: «Радуйся, будь милостива к нам!» Не больше ли прогневляем ее этим и обновляем сердечную рану, нанесенную ей некогда у Креста? Будем помнить это и прежде всего примиримся с Богом тогда умилостивим и Богородицу. Тогда только будет приятно ей наше пение, благодарение, поклонение и хвала! Тогда угодно будет ей наше приветствие «Радуйся!» Теперь же мы возопием к ней: «от всяких нас бед свободи. да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная».

Следует снова вспомнить Иуду. Он имел большое духовное богатство, ибо Господь еще прежде своих вольных страданий ничем его не обделил по сравнению с другими апостолами, когда посылал на проповедь Своих учеников. Все те дарования, которые Он дал Петру, Андрею, Иакову, Иоанну и прочим апостолам, дал Он и Иуде. Всем Он дал власть изгонять нечистых духов и исцелять всякий недуг и всякую болезнь. Всем Он сказал: «Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте» (Мф. 10, 8); среди них был и Иуда, согласно Евангелию: «Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его, и прочие по именам, наконец и Иуда Искариот, который и предал Его» (Мф. 10, 2–4). Следовательно, и Иуда имел от Христа те же дарования и благодатью Христовой творил такие же чудеса, какие творили и прочие апостолы: исцелял больных, очищал прокаженных, воскрешал мертвых и изгонял бесов. Чего же еще ему недоставало? Недоставало ему благодарности, которая сохранила бы эти духовные сокровища. Поскольку же он оказался неблагодарным за все Божии дарования, он все их и потерял в один час, и невидимые воры расхитили их.

Обратились некоторые лица к Господу: «Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли?» (Мф. 7, 22). Что им ответил Господь? – «Не знаю вас» (Лк. 13, 25). Не знает – значит не видел их. Если бы видел когда-нибудь, то, наверное, знал бы. Утверждают они: «Мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты». Но Он отвечает: «Говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды» (Лк. 13, 26–27). Что же это такое, что Всеведущий и Всевидящий не знает тех людей и не видит? Попытаемся разъяснить: не знает свет тьмы, и если бы свет проник во тьму, то тьма не была бы тьмою, но просветилась бы светом. Греховной темноты были преисполнены те люди и поэтому хотя телом они были пред очами Христовыми, однако их помраченное сердце, их потемненный ум далеко отстояли от Христа. Поэтому Христос не видел, не глядел на них Своими милосердными, любящими глазами, поэтому Он и не знает их. Познал Господь Своих (2 Тим. 2,. 19), говорит апостол,– только тех Господь знает, которые Ему принадлежат, а чуждых Он не знает: «Не знаю вас, откуда вы» (Лк. 13, 25).

Ослепляет душевные очи всякий смертный грех, который прощается отчасти; говорю «отчасти» потому, что насколько зол грех, настолько он препятствует действию благодати Божией, которая есть свет душевный. Поскольку же всякий человек грешен, следовательно, всякий страдает душевной слепотой – полной или частичной. Частичная слепота может быть легко исцелена, полная же исцеляется очень трудно. Если кто спросит, как отгоняется эта тьма, я отвечу: пусть этот духовный слепец сидит при пути православной, кафолической веры и усердно, прилежно взывает ко Христу Богу: «Иисус, Сын Давидов! помилуй меня» (Лк. 18, 38). Если же плотские похоти начнут мешать ему, пусть еще сильнее взывает: «Сын Давидов! помилуй меня». Тогда остановится Небесный Врач, повелит привести его к Себе чрез истинное покаяние и откроет очи одним словом разрешения, даваемого отцом духовным.

О Боге

Вот мы видим причины слез Христовых: не плачет Он о Себе, видя Свой крест и гроб, – Он плачет о беде людской, видя приближающееся разорение Иерусалима. Что же нам думать о слезах Христовых в Его младенчестве? О чем Он плачет в пеленах и яслях? При Рождестве Своем Он тоже видит – как Всевидец – Свой крест, трость, гвозди, копие, гроб и об этом плачет. Но Блаженный Августин говорит: «Он больше скорбит сердцем о наших проступках, чем о Своих ранах, Его больше тревожат адские бедствия, которым мы подвергаем себя добровольно своими грехами, чем Его собственные страдания». Как только посмотрел Он на мир, как в некое задымленное жилье, сразу увидел грехи человеческие, подобные нагромождению дров, приготовленных к сожжению и уже курящихся греховными запалами. Видит Он поднимающиеся оттуда, как дым, горести, беды, мщения Божии, вызванные Его праведным гневом. Видит, кроме того, неблагодарность и косность грешников, видит, что напрасен будет труд Его <труд от юности> и Его страдания, напрасно прольет Он кровь – все это растопчет неблагодарный грешник. Вот о чем Он плачет: это наш дым выедает Ему глаза. Некогда Господь устами Моисея устрашал так: «И сломлю гордое упорство ваше, и небо ваше сделаю, как железо, и землю вашу, как медь» (Лев. 26, 19), что и было в течение пяти тысяч лет и более: Бог был твердым, как медь и железо. Но теперь смягчился: Он, облачившись младенческой плотью и пролив над землей слезы,– в этом уже есть добрая надежда, что земля даст плод свой (Пс. 66, 7). Бог говорит: «Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать...– так и слово Мое, которое исходит из уст Моих,– оно не возвращается ко Мне тщетным» (Ис. 55, 10–11). Слезный дождь из глаз Христа напоит иссохшую землю нашего сердца. От этого дождя напоились умилением и мытарь в церкви, и грешница у ног Его, и Петр вне двора Каиафы, и разбойник на кресте. Слезы – признак любви: прослезился Христос, узнав о смерти Лазаря, и сказали евреи: «Смотри, как он любил его» (Ин. 11, 36). Иисус Христос плачет! – смотрите же и знайте, как Он любит нас: «возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13, 1).

Поищем причину, по которой Господь попускает на нас бурю. За что Он наказывает нас, почему оставляет бедствовать среди таких зол? У святого Амвросия мы заимствовали одну причину, по которой Господь попустил, чтобы волны бросали апостольский корабль: в корабле между апостолами был Иуда. Кто же является Иудой в корабле Церкви? Поистине, всякий не раскаявшийся грешник есть Иуда – поэтому и восстают на нас волны таких бедствий. Иуда был вор и предатель, льстец и самоубийца: «пошел и удавился» (Мф. 27, 5). Грешный же, не раскаявшийся человек во всем подобен Иуде. Он – вор, ибо думает со своими грехами утаиться от всевидящего ока Божия: «Не увидит Господь, и не узнает Бог Иаковлев» (Пс. 93, 7). Время, данное ему для покаяния, он крадет для своих беззаконий. Он – предатель, так как, предпочитал временное вечному, за малую сладость на земле предает великую сладость на Небе, за краткое земное веселие предает бесконечную небесную радость, за повседневное насыщение своего чрева предает то душевное насыщение, о котором говорит Давид: «А я в правде буду взирать на лице Твое; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим» (Нс. 16, 15). За греховное сладострастие предает прославление своей плоти, которое будет для праведных в Общее Воскресение: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15, 53). За гордость свою – предает возвеличение, приготовленное Богом для смиренных. За гнев, ярость и ненависть к ближним – предает любовное общение с Ангелами и всеми святыми. Одним словом, за грех предает Бога и становится Иудой-предателем. Он также и лжец, потому что иногда приходит как будто к покаянию, исповедует устами свои грехи, на деле же и не думает сотворить плоды, достойные покаяния. Он молится устами, сердце же его далеко отстоит от Бога (Ис. 29. 13), скверными устами лобзает Христа, недостойно причащаясь пречистых Таин, а потом снова возвращается к греховным делам. Он только лжет, говоря «каюсь», он только обещает быть добрым, но остается неисправимым, Иуда, раб и лжец потом и отчаянием убивает свою душу. И как много таких иуд среди христиан.

На бездну божественных судеб и безмерного милосердия, на эти бездонные духовные воды походит только любовь Его к роду человеческому: Положил к нам твердую любовь Твою, Господи. Сильна та любовь, ради которой Сын Божий, преклонив. небо, сошел на землю, из Бога стал человеком, из богатого нищим, из господина – слугою: «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф. 20, 28). ...Апостол, описывая Рождество Христово от Девы, говорит: равный Богу «уничижил Себя Самого» (Флп. 2, 7). В Иеронимовом переводе это читается так: «истощил Себя». Обнищал, расточил – так возлюбил нас, что расточил нам все Свое небесное богатство, и как бы не имея ничего больше, чтобы дать, в конце концов отдал Самого Себя: «истощил Себя». А как Он истощил Себя? Будучи Светом неприступным, Он облекся тьмой. Предвечно сущее Слово Отчее, говорившее через пророков, сделалось безгласным. Крепкий и сильный стал немощным в младенческом теле. Источник жизни – Сам жаждет. Хлеб ангельский – алчет. «Везде сый и вся исполняяй» не имеет, где главу приклонить, и бежит в Египет. Вот как Он истощил Себя и обнищал ради любви к нам. «Так возлюбил Бог мир» (Ин. 3, 16)...Некоторые предельную любовь называют восхищением ума и восторгом, потому что тогда человек как бы забывает себя. По безмерной любви Своей и Господь <осмелюсь сказать> как бы забывает Себя, ибо, истощив Себя и как бы оставив Самого Себя, Он сосредоточил в нас весь Свой разум, которым «и веки сотворил"(Евр. 1, 2), послав нам Сына Своего для нашего спасения: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3, 16). Господи. Что же Ты нашел в нас, недостойных? Ты – Свет превечный, озаряющий все творение, мы же только тьма, грубая, осязаемая египетская тьма. Ты – Источник чистоты, мы же – скверный, грязный поток. Ты – великолепие, превосходящее всякую красоту: «Блаженство в деснице Твоей вовек» (Пс. 15, 11), мы же одно скудное бытие, как говорит о нас Иеремия: «Темнее всего черного лице их» (Плач. 4, 8). Ты есть то, что есть, а мы ничто, мы как бы не существуем перед Твоим бытием. Зачем же мы нужны Тебе? Но любовь Его так велика, что, подобно восторгу, ни на что не обращает внимания и как бы забывает Себя. Пусть мы темны, скверны, мерзки и ничтожны, но Его превеликой Божественной любовью <если только сами с покаянием прибегаем к Нему> мы преображаемся в людей святых, светлых, чистых и высших, чем Ангелы: «Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово» (Евр. 2, 16). Вот как сильна любовь Божия к нам: Так возлюбил! О любовь Твоя, Человеколюбец.

Уязвляет нас Бог Сын стрелой Своей божественной любви, возлюбив нас величашей любовью, как сказано в Евангелии: «Возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13, 1). Как желающий выпить чашу за здравие друга, пьет до конца.. до последней капли, так и Сын Божий возлюбил нас до конца, и когда пил за нас чашу Своих страданий, выпил ее до дна. Не осталось ни капли любви, которой бы Он не отдал нам, не осталось ни капли крови, которую бы Он не пролил за нас. Он так возлюбил нас, что истощил Себя всего, возлюбил нас не только больше всего создания, видимого и невидимого, более Ангелов, Архангелов.. Херувимов, Серафимов, всех сил небесных и всего земного царствия, но и более пресвятой души Своей, ибо душу Свою положил за нас на кресте. Пишется же: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). И было бы не так удивительно, если бы Сын Божий положил душу Свою за друзей Своих, то есть за праведных, за святых, кому Он говорит: «Вы друзья Мои... Я уже не называю вас рабами» (Ин. 15, 14–15). Удивительно, что Он положил душу Свою за врагов Своих, за нас грешных, и в этом величайшая любовь Его к нам, недостойным, как говорит апостол: «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5, 8). Уязвляет нас Бог Дух Святой стрелой Своей божественной любви, исполняя любовью наши сердца, по слову апостольскому: «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5, 5).

О гневе

«Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду»,– говорит Господь (Мф. 5, 22). Не гневайся ни на одного человека, хотя бы и сильно кем-либо был оскорблен: «Ибо гнев человека не творит правды Божией»,– говорит апостол (Иак. 1, 20). «Солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26), говорит апостол.– Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4, 31–32). Остерегайся даже и ненапрасного гнева, чтобы не помутить яростью своего душевного ока: «Иссохло от печали око мое, обветшало от всех врагов моих» (Пс. 6, 8). Отнюдь не должен ты ни на кого ни за что гневаться, за исключением лишь случая, если бы кто отлучал тебя от Бога и любви Его. Если же никто не отлучает тебя, напрасно гневаешься. Но, как говорит апостол, от Бога и от любви Его никто отлучить не может, не только человек, но и скорбь, и меч (Рим. 8, 35, 39). Кто, в злопамятстве и беспамятстве гневаясь, совершил что либо благое? Кто, не имея кротости и долготерпения, показал какую-либо совершенную добродетель или победу? Никто! Ибо и апостолы, если бы неразумно раздражались и гневались на согрешающих, никого не наставили бы на путь спасения, никого не привлекли бы ко Христу. Хотя иногда они и ожесточались на согрешающих, однако не с яростью и не гневаясь без памяти, но благоразумно и с долготерпением, молясь Богу о согрешающих, их исправляли и наставляли. Бог предусмотрительно создал пчелиную матку не имеющей жала: если бы имела она его, всех бы умерщвляла. Это пример начальствующим: ибо начальствующему совсем не следует предаваться слепому, беспамятному гневу и ярости, чтобы не умерщвлял он всех, повинующихся ему, своим яростным нападением. Итак, побеждай благим злое, а не злым злое, ибо как огня не погасишь огнем, но только водой, так и ярости ты не сможешь победить яростью, но преодолеешь ее кротостью и долготерпением.

О Духе Святом

Блажен и преблажен заботящийся о том, чтобы иметь в себе пребывающим Святого Духа, ибо он исполняется многих Его дарований. Окаянен же тот, кто не печется о пребывании в себе Святого Духа и даже отгоняет Его от себя греховными делами, ибо такой приходит в крайнюю нищету, в ту нищету, о которой говорит Сам Господь некоему лицу в Апокалипсисе: «ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Апок. 3, 17). Имеющий в себе Духа Святого богат без серебра и золота, исполнен изобилия без имений, без высоких почестей прославлен, ибо он имеет все во Святом Духе и не желает более ничего, кроме живущего в себе Божия Духа. Не имеющий же в себе Святого Духа, хотя бы он имел бесчисленные сокровища серебра и золота, все же нищий; хотя бы всеми был хвалим и прославляем, все же недостоин; хотя бы один почтен был всеми высочайшими почестями и санами, которые имеются в поднебесной, все же бесчестен; хотя бы владел всей вселенной, он все-таки беден. «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16, 26). Ибо без Духа Святого и с приобретением всего мира он несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Святой праведный Симеон имел в себе Духа Святого и чего же сподобился? Какого богатства, какой чести, какого блаженства? Сподобился принять на руки Христа, Господа своего, который есть из всех богатств наивысшее богатство, из всех почестей честь пречестнейшая, из всех блаженств блаженство всеблаженнейшее. Принял Христа – принял вместе и богатства небесные, нетленные; принял Христа – принял вместе и честь царскую, чтобы соцарствовать Христу вечно; принял старец Христа – принял он и блаженство бесконечное; он, приняв на руки Христа, принял и жизнь нестареющую, небесную. Причиной же всему этому было то, что от юности своей он озаботился иметь в себе пребывающим Святого Духа: «и Дух Святый был на нем» (Лк. 2, 25). Будем подражать и мы этому великому угоднику Божию, возлюбленные! Хотя бы отчасти, в меру слабых своих сил, будем подражать праведничеству его, никого не обижая, не клевеща, не говоря лжи, не помышляя о зле. Будем подражать благочестию его, почитая Бога не только верой и истиной, но и благими делами, отрекаясь от злых и неугодных Богу дел. Будем подражать упованию его, чающему утешения Израилева, все наше упование и чаяние возлагая на Бога. Озаботимся и тем, чтобы иметь в себе Духа Святого чистой жизнью, ибо не иначе вселяется Дух Святой в людей, как только там, где видит чистую, целомудренную, нескверную жизнь; где дружелюбие нелицемерное, кротость и мир, там же и Дух Святой.

Дух Господень подает блага всем, почему и разделяется в пророчестве Исаиином на семь дарований. «И почиет на нем,– говорится там,– Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и страхом Господ ним исполнится» (Ис. 11, 2–3). Благодеяния Духа Святого названы и в церковных песнях в неделю Пятидесятницы: «Дух премудрости, Дух разума, благий, правый, умный, обладаяй, очищаяй прегрешения; Бог и боготворяй, Огнь от Огня происходяй; глаголяй, деяй, разделяяй дарования» <Третья Стихира на «хвалитех»>.Дух Господень не может не благодетельствовать не только достойным, но и недостойным, как «Сокровище благих: Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5, 45). Потому и каждый человек, делающий добро ближним, имеет на себе Духа Господня: «праведник милует и дает» (Пс. 36, 21).

Равным образом необходимо воссылать прилежные и теплые молитвы и Богу Духу Святому и вместе с матерью нашей Церковью беспрестанно воспевать: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй. Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша». Очисти нас, как огонь очищает золото и серебро. Ты – огонь невещественный, согласно словам Писания: «Бог наш есть огнь поядающий» (Евр. 12, 29). Ты – огонь усовершающий, а не сокрушающий. Ты – огонь, превращающий человека не в пепел, но в бога. Ты – огонь, попаляющий греховные терния и просвещающий души наши. Ты – огонь, прогоняющий холод беззаконий и возжигающий теплоту любви. Ты – огонь, очищающий сосуды душ наших от богомерзких скверн и устрояющий их для почестей. Распали души и тела наши, чтобы мы горели неопалимо. Распали нас ныне Тобою, огнем небесным, чтобы избежали мы огня гееннского и опаления вечного! Тобою-огнем пусть горят светильники душ наших, чтобы мы вместе с мудрыми девами были впущены в чертоги Небесного Жениха. О Огонь святой! Как сладко горишь Ты! Как таинственно светишь! Как желанно жжешь! Горе тем, которые не горят Тобою и не светятся Тобою! Они впоследствии будут объяты беспросветным мраком и ввержены в огонь вечного мучения. Дух Святой, Дух пребожественный, Дух животворящий! Сожги же сильным пламенем Твоего Божества все терния и плевелы грехов наших, отсеки всякую ветку бесполезную, прорастающую внутри нас; истреби ветви сухие и не приносящие плодов; искорени совершенно из нив сердец наших всякое себя злобы, чтобы никто из нас не был сожжен в вечном огне.