Цитаты:

О мыслях

Если придет хульная мысль на Бога, читай: «Верую во единаго Бога» – до конца. И если возможно, сотвори несколько метаний или поклонов. Если придет хульная мысль на Пречистые Тайны Христовы, читай: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистинну Христос» – до конца, и сотвори поклоны. Если придет хульная мысль на Пречистую Богородицу, то читай какую-либо молитву к Пречистой Богородице – или «Под Твое Благоутробие», или «Богородице Дево, радуйся», или какой-либо тропарь богородичный, с поклонами, говоря: «Пресвятая Богородице, спаси мя, грешнаго». Если придет хульная мысль на какого-либо святого, читай: «Моли Бога о мне грешном, святой <имя рек>, яко аз по Бозе , к тебе прибегаю, скорому помощнику и молитвеннику о душах наших». И сотвори поклоны, говоря: «Святый <имя рек>, моли Бога о мне грешном». Если придет хульная мысль на какую-либо икону, сотвори перед той иконой пятнадцать поклонов или сколько можешь, молясь тому, кто изображен на ней, и таким образом ты с Божией помощью ни во что обратишь хульные мысли.

О трезвении

Царь сказал философу: «Скажи мне что-нибудь из твоей философии, что было бы полезно для меня и осталось в памяти». Философ ответил: «Помни, царь, что ты человек смертный». ...Другой философ Солон, придя к своему эллинскому капищу, начертал на нем большими буквами... «Познай самого себя». ...Идол заговорил. Но что же сказал он Зенону? – «Спроси у мертвых». ...Послушаем же, что говорят мертвые: «О люди, мы некогда были такими, как вы, а вы скоро будете такими, как мы. Вы ныне живете в свободе, едите, пьете и веселитесь в сладостях мира сего. Прежде и мы так жили, а теперь мы в тесноте гробовой. Где пища? Где питье? Где веселье и мирские услады? Не лишились ли мы их? Также и вы скоро лишитесь всего этого». Кроме этого, мертвые говорят нам еще 'и нечто из Премудрости Соломоновой: «Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием? Все это прошло как тень и как молва быстротечная. Как после прохождения корабля, идущего по волнующейся воде, невозможно найти следа, ни стези дна его в волнах; или как от птицы, пролетающей по воздуху, никакого не остается знака ее пути, но легкий воздух, ударяемый крыльями... или как от стрелы, пущенной в цель, разделенный воздух тотчас опять сходится, так что нельзя узнать, где прошла она; так и мы родились и умерли» (Прем. 5, 8–13). Хочешь ли уповать на богатство свое, спроси того евангельского богача, который говорил душе своей: «душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся,'ешь, пей, веселись». Но Бог сказал ему: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12, 19–20). Хочешь ли сделать что-либо злое, греховное, прогневляющее Бога, спроси грешников, попавших в ад и осужденных на вечные муки. Что они скажут тебе? Посоветуют ли тебе прогневать Бога? Итак, спрашивай у мертвых и будешь разумным. Ты научишься у них разуму, привыкнешь к мудрости.

О страданиях

«Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни» (Иак. 1, 12), говорит постол. Один из сорока мучеников не имел терпения, и тотчас родился, как вода, претерпевшие же увенчались нетленными венцами. Однажды не претерпев, он все погубил, до конца же претерпевшие в малом – навеки увенчались. Нетерпеливый всегда как бы не в своем уме; если приключится ему что-либо неприятное, не по воле сердца его, тотчас на всех нападает, на всех ропщет, всех считает виновными, а не себя, себя же всячески оправдывает Но ты всегда будь пригвожден к кресту терпения, с радостью все претерпевай, хотя бы и постоянно бесы нашептывали тебе: сойди с креста терпения и страдания, насладись свободой, подобно тому, как иудеи говорили Христу: «Сойди с креста... и уверуем» Тебя (Мф. 27, 40 и 42). Ты же никогда не ослабевай и не уклоняйся от страдания; но пребудь всегда на кресте терпения и мужества. Как Моисей, когда держал руки, простертыми крестообразно, побеждал Амалика, когда же опускал их, то бывал побеждаем (Исх. 17, 11), так и ты, если пребудешь всегда в неизменном терпении и мужестве, преодолеешь врага, мысленного Амалика; если же ослабеешь и разленишься, будешь им побежден.

Истинному рабу Божию и противодействие помогает, и вредное приносит пользу, и кажущееся злым претворяется в добро. Господь наш тем Своим рабам, которых любит, попускает в этом мире много неприятного, как бы брение на очи, ибо Он сказал ученикам Своим: «В мире будете иметь скорбь» (Ин. 16, 33). «Вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете» (Ин. 16, 20). Разве не неприятно это, разве не тягостно, не скорбно? Однако эти самые скорби Он, как бы влагой из святых Своих уст, растворяет радостным утешением: «Но печаль ваша в радость будет» (Ин. 16, 20). «И радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16, 22). Вот как неприятное помогает, временно вредное исцеляет навеки, злое на земле является причиной небесных благ. Не читаем ли мы в книгах, не слышим ли в повествованиях, не видим ли, как на самом деле происходит, что все случающееся по попущению Божию от мира, плоти и диавола с Божиими рабами: все бедствия, скорби, гонения, оскорбления и даже горькая смерть претворяются для них в вечную славу, похвалу, в жизнь бесконечную и в венцы небесные? Не тех ли мы ныне в воинствующей церкви величаем, ублажаем и возносим многими похвалами, которые претерпели на земле горчайшие бедствия? О как много помогли угодникам Божиим неприятные вещи! А что получили сами противники, вредители и враги? Они приобрели то,что болезнь их обратилась на голову их, и оружия их пронзили их же сердца. Вспомним борьбу Давида с Голиафом (1 Цар. 17). Давид от юности своей был рабом Господним, а Голиаф – врагом Богу и народу Божию. Ополчились две страны друг против друга: иноплеменники и народ израильский; и вот вышел из полков иноплеменник, сильный муж, весь в крепких бронях и опоясанный мечом. Вышел против него и Давид, но как вышел? Вот мы слышим, что говорит об этом Писание: «Меча же не было в руках Давида» (1 Цар. 17, 50). Всякий тогда мог сказать Давиду: «Храбрый юноша! На кого ты идешь? С чем ты идешь? Идешь юный на сполина, безоружный на вооруженного. Разве не видишь большого меча в руках его, который он приготовил для твоей головы? возвратись же, скройся и выйди после вооруженным так же». Но слушает Давид. Он пошел, и не медленно, не с боязнью пошел, быстро. И вот он стал над этим иноплеменником, извлек его меч и обезглавил его. Мы видим, что Божьему рабу оружие противника послужило на пользу, что меч, приготовленный и отточенный на Давида, поразил того же врага. Подобно этому и оружие мысленных врагов, направленное на рабов Божиих, оказывается для тех же рабов Господних полезным в одолении и победе над врагами.

О жизни

«Подлинно, человек ходит подобно призраку; напрасно он суетится»,– говорит пророк (Пс. 38, 7). Воистину всуе мятется всякий человек живущий, ища покоя в вещах земных и тленных; никогда он не найдет его. Поэтому Господь, милуя и щадя Свое создание, предузрев лучшее о нас, умышленно сократил эту жизнь нашу, чтобы не долго мы всуе трудились и бессмысленно заботились о мимотекущих вещах; как и Сам Господь сказал Марфе, много пекущейся: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же <немногозаботливая> избрала благую часть <Господа>, которая не отнимется у нее» вовеки (Лк. 10, 41–42). Показывает Господь, что поскольку всуе мятется человек, он собирает сокровища, но не знает кому. Итак, нет ничего в этом мире постоянного, ни в единой вещи нет покоя и тишины, только непрестанный мятеж и великое томление для души. Только в Боге едином и в благодати Духа Пресвятого – мир, тишина и вечный покой...

Поистине были достойны милосердия Христова те народы, которые искали Его с великим усердием, которые, выйдя пешком из своих городов, последовали за Ним в пустыню. Кто ищет Христа, тот и находит Его. Кто идет за Христом, тот удостаивается и милосердия Его. Кто держится около Христа, тот насыщается в избытке и благами Его, как хлебом. Многие из нас тоже хотят найти Христа, но искать Его ленятся. Хотим мы сподобиться Его милосердия, но даром и без трудов хотим получить Его блага: ленясь, хотим быть прославленными; не трудясь, хотим обогатиться; лежа в лености, хотим достигнуть Неба; согрешая, хотим быть праведниками; совершая беззаконное, желаем быть упокоенными со святыми; упиваясь временной сладостью греха, ожидаем получить вечное наслаждение на Небе. О тщетные надежды! Тщетное ожидание! Не так получается желанное, не так!.. Прекрасно говорится: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6, 33). Только работай с усердием Христу, и ты не будешь беден и голоден, «потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом» (Мф. б, 32).

Человек называется духовным, если имеет в себе Духа Божия, как говорит о себе и апостол: «Думаю, и я имею Духа Божия» (1 Кор. 7, 40). Не имеющий в себе Духа Божия – плотский, а имеющий в себе Духа Божия – духовный, хотя и во плоти, как говорит апостол: «Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом» Кор. 10, 3–4). Не имеющий же в себе Духа Божия, хотя бы казалось, что он совершает духовные подвиги, все же плотский, и, как таковой, угодить Богу не может. А потому надлежит каждому рассматривать самого себя, имеет ли он в себе Духа Божия. Апостол указывает два духа, противные друг другу, говоря: «Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога» (1 Кор. 2, 12). Эти два духа: Дух Божий и дух мира столь различаются между собой, как восток и запад, как белое и черное, как свет и тьма, день и ночь, ибо каждый из них имеет свои действия, каждый живя действует в родственных ему людях, так что богоугодные люди говорят: «Мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога», а небогоугодные, если не говорят словами, то показывают на деле, что они приняли не Духа Божия, а дух мира сего и всегда имеют его в себе. Поэтому святой Иоанн Богослов советует: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4, 1); ибо естество человеческое склонно более ко злу, чем к добру, как сказано в Писании: «Помышление сердца человеческого – зло от юности его» (Быт. 8, 21). Греховный человек гораздо чаще следует своей похоти, чем воле Божией, и опечаливает в себе Духа Божия, прогоняя Его от себя. И потому мало в ком из людей остается след Духа Святого, а в иных нет В: и никакого следа. Потому умножились в этом мире различные духи, не подобные Духу Святому, так что как бы о нас сказаны слова Господа нашего, изреченные о сынах Зеведеевых: «Не знаете, какого вы духа» (Лк. 9, 55). Итак, надлежит рассматривать духи, от Бога ли они? Есть Дух Божий – и дух лжи, дух мира сего; есть дух смирения – и дух гордыни; есть дух терпения и кротости – и дух ярости и гнева; есть дух целомудрия – и дух нечистоты; есть дух нестяжания – и дух сребролюбия; есть дух правды – и дух неправды; есть дух любви и дух ненависти; есть дух простоты сердечной – и дух коварства; и потому не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они.

Не повинуйся плотским соблазнам и похоти. Но плотские пожелания, пожелание пищи, пития прелагай на Божественное желание, чтобы свойственное тебе Божественное желание далеко отогнало от души твоей несвойственные тебе плотские соблазны и похоти и принесло достойные утешения: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4, 4). Ибо плотские удовольствия не есть свойственные душе человеческой утешения. Появившись от преступления Адама в нашем роде, эти плотские, тленные наслаждения по необходимости были попущены до времени, поскольку Божественной духовной пищи принимать еще не научились и научиться этому не хотим, но бессловесно отрекаемся и сознательно есть ее не желаем. В грядущей вечности не этой тленной пищей будем питаться, но Божественной присносущей благодатью Пресвятого Духа. Позаботься об этой разумной Божественной пище, которою будешь питаться вовеки. Ибо нет верного утешения и покоя в плотских удовольствиях, но непрестанное томление души и мятеж. Не столько утешения, сколько тяжести и горечи; ибо не может несвойственное, от преступления происшедшее, тленное даровать необходимое душе утешение и покой, оно всегда приносит с собой только тяжесть и смущение. В плотских удовольствиях, в пище и питии нет для души мира и покоя, но всегдашняя борьба и мятеж, мрак и тьма. И сама эта пища и питие обычно связаны бывают со многими заботами и молвою; и во сне нет покоя и тишины, но мрачные мечтания и обманчивые смущения. Божественная же духовная бессмертная пища есть мир души, тишина жизни, свобода духа, спокойствие совести, радость и нескончаемое блаженство: «Насыщаются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их» (Пс. 35, 9).

О терпении

Саул преследует Давида; Давид, спасаясь от гневной ярости Саула и рук убийцы, скрылся в попавшейся на пути глубокой пещере. Саул, идущий за ним неподалеку, утрудившись в пути и желая скрыться от солнечного зноя и отдохнуть, вошел в ту же пещеру, не зная, что там находится Давид, и уснул в ней. И один из бывших с Давидом прошептал ему: «Вот день, о котором говорил тебе Господь: „вот Я предам врага твоего в руки твои, и сделаешь с ним, что тебе угодно"". Но Давид отверг его совет: «Да не попустит мне Господь сделать это господину моему, помазаннику Господню». Сказав это, он подошел к спящему Саулу, отрезал только воскрылие одежды его и снова скрылся в пещере. Когда Саул, проснувшись и не зная ничего о Давиде, вышел, чтобы продолжать путь, Давид также вышел из пещеры и закричал вслед ему: «Господин мой, царь!» Царь обернулся, а Давид поклонился ему до земли и, показав воскрылие одежды его, сказал: «...Господь предавал тебя ныне в руки мои в пещере... но я пощадил тебя и сказал: «не подниму руки моей на господина моего, ибо он помазанник Господа». Отец мой! посмотри на край одежды твоей в руке моей; я отрезал край одежды твоей, а тебя не убил: узнай и убедись, что нет в руке моей зла, ни коварства... а ты ищешь души моей, чтоб отнять ее». И сказал ему еще много умилительных слов <как написано в книге Царств>, от которых прошел гнев у Саула, согревшегося от холода, как бы углями огненными, терпеливым незлобием Давидовым и его благородством, то есть тем, что Давид не убил его. Согревшись, говорю, от холода нелюбви и несправедливой вражды, умиленный, он сказал: «Твой ли это голос, сын мой Давид? И возвысил Саул голос свой, и плакал» (1 Цар. 24, 3–17). Мы видим здесь, как терпение Давида и его благодеяние, то есть то, что он не убил врага своего, привело Саула к умилению и раскаянию и превратило его из врага в друга. Ибо он назвал того, кого гнал, сыном своим и плакал, видя его неповинность и свою несправедливую вражду. Рассуждая об этом, святой Златоуст говорит: «Как внезапна эта перемена! Прежде не хотел Саул называть Давида и по имени, так как самое имя его было ненавистно Саулу, теперь же и в родство произвел Давида, назвал его сыном. Кто может быть блаженнее Давида? Он сделал отцом своим убийцу, претворил волка в овцу, печь гнева исполнил обильной росой и угасил пламень ярости» <Слово «О Давиде и Сауле», «Маргарит»>. Отсюда мы видим, что незлобивое терпение, соединенное с благодеянием, как огненные угли, согревает врага и из недруга делает его другом. Как велика польза человеку от терпения! Как хорошо следовать евангельскому совету: «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21, 19).

Терпение имейте ко всем, «никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми человеками... Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь... Не будь побежден злом, но побеждай зло добром»,– говорит апостол (Рим. 12, 17–21). Если кто-либо один будет зол, всякий другой да будет благ; если один будет безумен, всякий другой да будет разумен; если же оба будут безумны, яры, оба будут злы, то зло пребудет неразрушимым, средостение вражды непоколебимым: «Терпение нужно вам,– говорит апостол,– чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное» (Евр. 10, 36). Ибо когда мы много раз омрачаемся самолюбием и самоугождением, то проясняемся скорбью и терпением. Когда честью и славой возносимся, то бесчестием и поруганием человеческим смиряемся. Когда прахом сладострастия и плотоугодия посыпаемся, то уничижением и поношением омываемся. Поэтому не раздражайся сильно на оскорбляющего тебя, но раздражайся больше на свой грех, возбуждающий сердце твое против него.

Терпение есть та плодородная земля, на которой произрастает всякая добродетель. Вспомните евангельскую притчу о сеявшем семя на поле своем: «...иное упало при дороге... иное упало на камень... иное упало между тернием... а иное упало на добрую землю» (Лк. 8, 5–8). Те семена, которые упали при пути, на камнях и в тернии, погибли, и только одно из них, упавшее на хорошую землю, принесло обильный плод. Что же это за добрая, хорошая земля? Послушаем, как объясняет это Христос: семя, «упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. Сказав это. Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!» (Лк. 8, 15). Послушаем эти слова: «приносят плод в терпении». Терпение есть та добрая земля, та плодовитая нива, на которой упавшее семя Божие прорастает и приносит обильный плод добрых дел.

«Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21, 19)
Пока мы не имеем терпения, души наши как бы не наши, а чужие, ибо без терпения мы не можем быть уверенными в спасении; терпение же есть верный признак, что мы получим спасение. Как много страдал наш Владыка, чтобы избавить от работы вражией род человеческий! Он спас нас Своею Кровию. Мы же, желая спасти свои души от гибельной руки чужого, хотим ли претерпеть хоть немного? Терпи – и обрящешь душу свою, которую погубил грехами. Ты не обладаешь ничем, даже самим собой, если живешь без терпения; терпя же, становишься господином и владыкой самого себя. Святой Григорий Богослов говорит: «Терпением мы приобретаем души наши, ибо когда мы сами учимся обладать собой, то начинаем приобретать то, что в нас самих» (Беседа 35 на Евангелие от Луки). То есть он как бы сказал: по естеству и бытию мы владыки на земле, однако мы не владыки самим себе, если не обладаем собой. Не обладаем же потому, что не приобретаем себя терпением, а отчуждаемся от себя, позволяя себе работать для мира и мирских греховных вожделений, и потому мир обладает нами, а не мы собою.

О страшном суде

«Приидет Сын Человеческий во славе Своей» (Мф. 25, 31). Во время Второго Пришествия на землю Христа, Бога нашего. Который придет со славою, во-первых, во всей вселенной будет слышен предшествующий Ему звук архангельской трубы, призывающий всех на Суд и поднимающий мертвых из гробов, «ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными» (1 Кор. 15, 52). Первый великий страх будет для грешника, когда трубный глас повелит каждой душе войти в свое тело, то тело, которое было превращено в прах, землю и совершенно уничтожено, но которое по повелению Божию снова придет в свой первоначальный состав и снова возьмет все члены свои. Как семя, брошенное в землю, хотя и истлевает, однако в надлежащее время прорастает, производит сначала стебель, потом колос и наконец приносит плод, согласно слову Господню: «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12, 24), так и тело человеческое, умершее, истлевшее и превратившееся в прах, в одно мгновение от звука трубы восприимет силу, придет в прежнее состояние и оживится своею душою. В то время будет, говорю я, великий страх для души грешника, выпущенной из адских темниц и от уз смерти к телу, чтобы соединиться с ним. Ибо когда приступит она к телу своему, то увидит его уже не таким, каким оно было при жизни, но измененным. В этой жизни оно было убрано, украшено, красиво и приятно, а тогда будет безобразно, уродливо, омерзительно и ужасно, подобно какому-то страшилищу... Увидя тело свое, душа начнет ужасаться ему, как огненному мучителю, гнушаться им, как нестерпимой мерзостью, и трепетать, не желая войти в него, однако, и не желая, войдет в него. Войдет душа, Божиим повелением принужденная, в мерзкое и страшное тело свое, с которым некогда не хотела расставаться, соединится с ним не как прежде – с совместно рожденным другом своим, но как с ненавидимым врагом, как с трупом... Тогда начнут они друг друга упрекать, друг друга проклинать и называть окаянными. Скажет душа телу: будь ты проклято за то, что своими греховными страстями прельстило меня и ввело в страшные беззакония. Скажет же тело душе: будь проклята ты, грешная душа моя, ибо ты скверно управляла мною. Твоим разумом, данным тебе от Бога, как вожжами и уздою, ты не удерживала меня от злых дел, но во всем следовала мне; когда бы ни пожелало я греха, ты позволяла его и содействовала ему, и вместе мы прогневали Господа, Создателя нашего. Поистине в День Судный, когда Господь будет торжествовать над врагами Своими, лучше бы грешникам умереть, чем живыми быть связанными по рукам и ногам огненными веригами, и когда с поруганием поведут их на триумф и Суд Христов, поведут пред всеми народами с великим стыдом и позором. Они и захотят тогда умереть, но не в состоянии будут сделать этого. Они будут искать смерти, но не найдут ее и останутся в своем вечном стыде. К такому великому страху от стыда и обличения присоединится немалый страх и оттого, что грешники увидят тех, которых в этой жизни они ненавидели, опечаливали, озлобляли, ранили, мучили и убили. Каин увидит Авеля, убитого им неповинно. Ирод увидит святого Иоанна Предтечу, которого несправедливо обезглавил. Нерон, Диоклетиан, Максимилиан и прочие мучители увидят великое множество исповедников Христова имени, которых они замучили. Господа увидят рабов своих, бояре – крестьян своих, которых немилосердно озлобляли. Увидят судьи неправедные тех, кого неповинно осудили, подвергли смерти. Увидят мучители всех, кого немилосердно мучили и умертвили, прославленных славой Христовой и увенчанных как мучеников. Увидят их и услышат, как они вопиют к Богу: «Суди, Господи, обидящих нас, отомсти, Господи, озлобившим нас! Судия праведный, воздай им за зло, которое они сделали нам».

О богатстве

«Когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца»,– говорит пророк (Пс. 61, 11). Великое безумие прилагать сердце к золоту и уповать на гибельное лихоимство. Итак, не надейся на тленное богатство и не спеши за золотом, ибо, как сказано: «Любящий золото не будет прав» (Сир. 31, 5,), но возлагай упование на Бога живого (1 Тим. 4, 10), Который пребывает вовеки и все сотворил. Не бойся оскудения ни в чем, ибо прежде ты не имел ничего – теперь же имеешь и если не имеешь – будешь иметь. Ибо не оскудел Тот, Кто все создал, и никогда не оскудеет. Крепко веруй этому: не оскудел Приведший все из небытия в бытие; Дающий пищу алчущим. Насыщающий всякое животное преизобилен во всем. Не будь скуп в подаянии просящим и не отвращайся от Того, именем Которого у тебя просят; дай все – Дающему тебе, да приимешь от Него сторицей. Не гонись за многим, но будь благодарен за малое. Ибо все гонятся за многим, все ищут многого, все обо всем пекутся, однако, оставив все до малейшего, ничего не смогут отсюда взять с собой. Лучше за малое быть благодарным, чем неразумно гнаться за многим. «Малое у праведника – лучше богатства многих нечестивых»,– говорит пророк (Пс. 36, 16). Ибо все, что здесь добудешь и что приобретешь, останется на земле; ты же, все оставив, с обнаженной душой вселишься во гроб.

О благодарности

Каким стражем духовных и вместе вещественных сокровищ является благодарность, мы увидим на примере прекрасного Иосифа. Этого целомудренного юношу одарили и обогатили многими благодеяниями двое: Бог и человек. Бог обогатил его духовными дарами, чистотой, целомудрием и другими добродетелями. Человек же, египетский военачальник Потифар, обогатил его внешними дарами, поручив ему весь свой дом и все свое имущество. .Душевный же враг и вор, позавидовав, захотел все это похитить у него. И с этой целью он научил госпожу его, жену Потифарову, соблазнить Иосифа на грех, которым бы он и Бога прогневал, и господина своего оскорбил, лишился бы милости и благодати Божией и человеческой, погубил бы духовное богатство и потерял бы вещественное. Посмотрим же, что отвечает добрый юноша на ее соблазны: «Вот, господин мой не знает при мне ничего в доме, и все, что имеет, отдал в мои руки; нет больше меня в доме сем; и он не запретил мне ничего, кроме тебя, потому что ты жена ему; как же сделаю я сие великое зло?» (Быт. 39, 8–9). Святой Григорий, рассуждая об этих словах, говорит: «Блага, которые получил, он тотчас вспомнил и этим победил зло, угнетавшее его. Он вспомнил заветы благодарности и сломил силу подступающего к нему греха». Во время самой борьбы греховной, когда целомудренный Иосиф, с одной стороны, был увлекаем скверной женой и с другой был поощряем на грех естественной похотью, когда он уже стоял между сетями и пленительницей, он подумал, как он может за добро отплатить злом: «Как же сделаю я сие великое зло?» Этим он сразу преодолел обольщения и естественную склонность, прогнал душевного вора и хищника, сохранил богатство добродетели. Бога не прогневал и господина своего не оскорбил. Смотри, какой страж всех добродетелей благодарность. Благодарен за благодеяния Господни был и евангельский муж, из которого вышли бесы, изгнанные силой Христовой, ибо он «просил Его, чтобы быть с Ним». Господь не позволил ему следовать за Ним и отпустил его (Лк. 8, 38), однако он не забыл своего Благодетеля: он пошел по всему городу, проповедуя о том, что сделал для него Иисус. Поистине, муж этот обогатился духовными и нерасхитимыми сокровищами: за свою благодарность он сподобился проповеднического дара. Мы же обратим внимание на то, что в знак благодарности он хотел всегда быть со Христом: «Просил Его, чтобы быть с Ним» (Лк. 8, 38). И скажем себе так: ничем иным нельзя отблагодарить Господа Бога, Создателя и Искупителя нашего, который всегда оказывает нам неисчислимые благодеяния, как только тем, чтобы усердно и по силе своей стараться неотступно и всегда пребывать с Ним, Господом нашим. Ибо явная, известная и совершенная благодарность состоит в том, чтобы всегда прилепляться к благодетелю своему.

О блуде

Но, может быть, кто-нибудь скажет: какая обида Христу Богу от того, что кто-либо оскверняет свое тело блудным грехом? Воистину, в этом Ему великая обида, ибо тело каждого христианина – не его, а Христово, согласно словам Писания: «Вы – тело Христово, а порознь – члены» (1 Кор. 12, 27). И не подобает тебе осквернять и загрязнять тело Христово делами плотскими, сладострастными, кроме законного супружества. Ибо ты дом Христов, по словам апостола: «храм Божий свят; а этот храм – вы» (1 Кор. 3, 17); и разве тот, кто захотел бы выгнать хозяина из его собственного дома, не нанес бы ему величайшей обиды? Да, нанес бы. И изгнанный из дома своего хозяин взял бы меч или что-либо другое и воздвиг бы брань на изгнавшего его. Так и Христос Господь, изгоняемый нами из нас самих, из собственного дома Его, нашими скверными плотскими делами, терпит от нас обиду и берет меч в руки, чтобы воздать нам за Свою обиду. Посмотрим, как неугоден Господу всякий, кто не борется со страстями своего тела, не побеждает, а любит их, кто не угашает в себе огня похоти, но еще более разжигает его, влекомый сластолюбием, как говорится в Писании: «каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1, 14). Желающий же упорно сопротивляться страстям своим ради любви Христовой чем может побеждать их? Умерщвлением самого себя. «Умертвите,– говорит святой Павел,– земные члены ваши» (Кол. 3, 5). Таков был этот святой подвижник, говоривший себе: «усмиряю и порабощаю тело мое» (1 Кор. 9, 27). И никто не может иначе победить свою обуреваемую страстями плоть, как только умерщвлением ее... Каждый сам может достаточно видеть в житиях святых, как многие истомляли себя различными умерщвлениями, угашая в себе пламень плотского вожделения. Достаточно сказать, что умертвивший свои страсти есть добрый подвижник и бескровный мученик.

Припомним святого пророка Илию. Он, говоря с израильским царем Ахавом, произносит такие, слова: «Жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою!» (3 Цар. 17, 1). То же говорит он и в беседе со старшим царским слугою Авдием: «Жив Господь Саваоф, пред Которым я стою!» (3 Цар. 18, 15). Может быть, кто-либо спросит: святой пророк Илия, что же ты говоришь? Осмотрись: где ты находишься? Ведь ты стоишь не на небе, а на земле, не перед величием Божиим, а перед величием царя израильского Ахава. Что же отвечает пророк? Стою, говорит, перед Богом: «Жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою!» то есть, хотя телом я на земле и предстою перед лицом царя земного, но ум мой, мысль моя, сердце мое предстоит Самому Богу, сущему на небесах и почивающему на Херувимских престолах. О богомысленный ум, о боголюбивое сердце, о высокая мысль, которая и в присутствии людей ни на пядь не отступает от Бога и Ему предстоит... Жить в. присутствии Божием – значит жить в Самом Боге. А живущий в Боге сам становится как бы богом. К таким относятся слова Давида: «Я сказал: вы боги» (Пс. 81, 6).

Вот видит святой Иоанн Богослов в откровении некоего великого Ангела, сходящего с неба, поставившего ноги свои подобно огненным столпам одну на землю, другую на море. В руке своей он имел раскрытую книгу, которую подал Богослову, говоря: «Возьми и съешь ее» (Апок. 10, 9). О, Ангел Божий. Не вели Богослову съесть ту небесную книгу, дай и нам прочесть ее, чтобы мы узнали, что написано в ней, и поучились из нее для нашей пользы; или же устно сообщи нам, что в ней написано! Но не слушает нас Ангел: не дает он прочесть книгу, не сообщает и устно, что в ней написано, но настойчиво велит Богослову: «возьми и съешь ее». Святой Богослов! Отвечай Ангелу: «Не для того пишутся книги, чтобы их есть, но для того, чтобы читать. Если я съем книгу, и съем, не прочитав, то какая мне будет польза, когда я не буду знать, что в ней написано?». Молчит святой Богослов. Не прекословит он Ангелу, но протягивает руки к той книге, кладет в уста, ест и проглатывает. Скажи нам, святой Богослов: есть ли какой-либо вкус в той книге, горька ли она, или сладка? Здесь святой Богослов отвечает нам, что вкус этой книги и сладкий, и горький: «Она в устах моих была сладка, как мед; когда же съел ее, то горько стало во чреве моем» (Апок. 10, 10). Все это настолько странно, что ум не постигает, и только толкователи Божественного Писания разъясняют нам. ...По их толкованию, эта книга знаменовала собой слова Бога, сошедшего ради любви к людям на землю и желающего любовью жить в душах человеческих. Любимому ученику она дается не для прочтения, ибо Господь уже открыл ему раньше «безвестная и тайная премудрости» (Пс. 50, 8) Своей: он уже знает, что в ней написано. Дается же она на съедение, как хлеб, ибо слово Божие является хлебом духовным, и как мед, ибо по сладости своей оно лучше меда и сотов. Как съеденная пища претворяется в человеческое естество, так и слово Божие, и любовь Божия, как бы отступив от существа своего, желают быть в человеческом существе. «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3, 16). Под Иоанном Богословом подразумевается не только он сам, но и вся находящаяся на земле церковь Христова, в которой есть и уста и чрево. Праведные люди и угодники Божии – это церковные уста, согласно написанному: «Если ты обратишься, то Я восставлю тебя... то будешь как Мои уста» (Иер. 15„ 19; Ср. Иак. 5, 19–20). А чрево – кто? Чревом являются грешники, служащие чреву, о которых написано: «Их бог – чрево, и слава их в сраме» (Фил. 3, 19).

О Богородице

Кто не удивится тому, что за все время от преступления Адамова до воплощения Слова Божия, пришедшего на землю для спасения рода человеческого в половине шестой тысячи лет, не нашлось на земле ни одной такой девы, которая была бы чиста не только телом, но и духом? Одна только Она оказалась первой и последней такой Девой, которая по своей чистоте телесной и душевной сделалась достойной быть церковью и храмом Святого Духа. И как тогда, благодаря девственной чистоте своей, взошла и приблизилась к Богу Духу Святому и соединилась в единый дух с Богом,– как сказано в Писании: «соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (1 Кор. 6, 17), так и в пречестном Успении своем тою же ступенью взошла к нему, на небеса и превыше небес. Взошла к Богу Сыну по ступени смирения, ибо через смирение стала достойной быть Ему Матерью. Той же ступенью взошла Она и на небо и превзошла по чести и достоинству все лики святых... Этой же высокой ступенью глубочайшего смирения достигла она превысочайшей чести Богорождения, нетленного материнства, ибо во время смиренных слов Ее: «Се, Раба Господня» (Лк. 1, 38) в Ее пречистой девической утробе «Слово стало плотию, и обитало с нами» (Ин. 1, 14). Смирение есть основание всего, и все прочие добродетели служат как бы надстройкой на этом основании. И в жизни своей Пречистая Дева более всего смирением приблизилась к Богу, Который говорит: «На кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом» (Ис. 66, 2). Тем же смирением и в Успении своем Она взошла на небеса и возведена со славою на престол Небесного Царствия, ибо смирение царствует Пречистой Девой там, откуда низвержена гордыня.К третьему начальнейшему лицу Святой Троицы – Богу Отцу Она взошла третьей высочайшей ступенью – любовью, ибо по апостолу «любовь из них больше» (1 Кор. 13, 13). Через нее Она сделалась Дочерью Отца Небесного. Как возлюбила Пречистая Дева Бога, этого не может изъяснить никакой язык, не может постигнуть никакой ум, ибо любовь есть одна из неведомых тайн сердечных, одному только Богу, и сердцу испытующему, известная. ...У людей любовь различается по видам: особым образом любят родителей, иначе друга, иначе сына. Любовь же Пречистой Девы не имела различий, ибо тот Единый, Которого Она любила, был для Нее и Отцом, и единственным Сыном, и Женихом нетленным. Вся Ее всеобъемлющая любовь направлялась к единому Богу, и ради нее Она названа и невестой Святого Духа, и Матерью Бога Сына, и Дочерью не по такому приобщению, каким все становятся верными чадами Божиими, по словам Писания: «Верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1, 12), и в другом месте: «И я прииму вас. И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель» (2 Кор. 6, 17–18). Пречистая Дева сделалась дочерью Бога Отца иным, несравненно высшим, честнейшим и ближайшим усвоением.Представим себе, что некий человек принял к себе двух юных осиротевших отроковиц, воспитал их, как дочерей, и назвал их обеих своими дочерьми, а затем одну из них сделал невестой своего единокровного сына. Эта отроковица, сочетавшаяся с сыном его, становится по закону естества его ближайшей дочерью, родственной ему в большей степени, чем та отроковица, которая не сочеталась с сыном его. Ибо эта является только названной дочерью его, первая же и по закону естества становится его дочерью, так как становится плотью единой с его сыном, по закону естества – дочерью того же отца. Точно так же можно сказать о Пречистой Богородице. Так тремя этими ступенями <я не упоминаю бесчисленных других> Матерь Божия восходит ныне в горнее: к Богу Духу Святому – девственной чистотой, к Богу Сыну смирением, и к Богу Отцу – любовью. Скажу более: всеми этими ступенями взошла Она к единому в Троице Богу. Ибо тем, чем угодила Богу Духу Святому, тем же угодила и Богу Сыну, и Богу Отцу; чем угодила Богу Сыну, тем же угодила и Богу Отцу, и Богу Духу Святому; чем угодила Богу Отцу, тем угодила Богу Сыну и Богу Духу Святому.

О Богоугождении

«Представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу»(Рим.12,1)
В Ветхом Завете Бог повелел приносить Ему жертвы от плодов земных и первородных от стад, приносить все лучшее, а не худшее, здоровое, а не гнилое или больное, первое, а не последнее, молодое, а не старое.
...Юные годы твои, молодой человек,– это дни первоплодные; ты должен отдать их в жертву Господу Богу Твоему. То есть ты должен в юности твоей научиться работать Господу, соблюдать Его заповеди, не прогневать Творца твоего каким-либо смертным грехом, жить в целомудрии чисто и честно, ходя путем закона Божия. Это и будет приятная жертва Богу от твоих первых плодов. Если же юность свою ты проводишь в жизни развращенной, а покаяние, исправление и добродетели откладываешь на старость, то ты хочешь принести в жертву Богу хромое, слепое, больное и покрытое язвами. Постигнет тебя, с одной стороны, телесная немощь во всех твоих членах, которыми тебе хотелось бы поработать Богу, и ты не будешь в состоянии совершить такого подвига, который в юности мог бы совершить. С другой же стороны, состарившиеся в тебе греховные нравы отяготят твою душу и сделают ее как бы слепой, хромой и расслабленной, так что она уже не будет в состоянии легко совершать богоугодные дела. Не услышишь ли ты тогда от Бога то, что услышали приведшие в жертву Богу хромое, слепое и больное. (Втор. 15, 21): «Не приму такие жертвы от рук ваших». Хорошо увещевает апостол: «Умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу» (Рим. 12, 1). Он велит представлять живую жертву, а не мертвую, то есть пока ты, человек, здоров телом, молод, чист и крепок, будь жертвой Богу, не откладывая до того времени, когда, состарившись, ослабеешь и будешь как бы мертвым и бессильным. Или же так скажу: пока ты жив, пока ты не умер душой через смертный грех, будь жертвой Богу, то есть живи по-Божьему. Когда же тело твое, ослабленное старостью, будет как бы полумертвым, а душа твоя наполнится греховной мертвостью, тогда ты уже не будешь благоприятной жертвой Богу, как мог бы быть прежде, ибо не принимает Бог в жертву мертвечины, да и где и когда кто приносил в жертву мертвечину?

Если чудодейственная благодать Божия соединится с какой-либо вещью, то и вещи, соединенной с ней, сообщает такие же чудодейственные свойства, какими обладает сама. Некогда Божественный огонь на Синае соединился с купиной, и купина не сгорела: ветки купины восприняли от этого чудесного огня дивную способность не опалиться пламенем. Соединилась Господня благодать и с ветхозаветным ковчегом завета, и вы сами знаете, какую он получил от нее силу и какие творил чудеса. Подобным образом и брение, сотворенное Господом, обрело чудодейственную силу и слепой прозрел. Мы же поймем из этого, какое великое значение имеет возможность соединиться с Богом. Мы удивляемся великим угодникам Божиим, которые, живя в этом мире, сотворили великие чудеса. По их молитвам прозревали слепые, исцелялись хромые, многие, стоявшие уже у порога смерти, возвращались к жизни, исцелялись от всяких болезней и ран, даже воскресали из мертвых. Почему же в них была сила таких чудотворений? Потому, что они были крепко соединены с Богом, и притом так крепко, что разлучить их с Богом не могло ничто, как говорит апостол: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, пли меч?» (Рим. 8, 35). О если бы мы научились так соединяться с Богом! Тогда мы прозрели бы от душевной слепоты, исправили бы нашу сердечную хромоту, избавились бы от наших греховных болезней, возвратились бы от адских врат к вратам рая и воскресли бы от греховной смерти к добродетельной жизни. Чем же и как мы можем соединиться с Богом? Любовью, как написано: «Пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4, 16). Любить нужно то, что любит Бог, и никогда не любить того, чего Бог не любит; делать то, что угодно Богу, и старательно избегать того, что не угодно Богу; усердно стремиться к тому, чему Он радуется и что повелевает, и никогда не помышлять о Том, что Он запрещает и за что Он гневается.

Кто же из иереев, приносивших жертвы Богу, был первым? Праведный Авель. Он первый начал чтить Бога благоугодными жертвами, он был первым иереем в поднебесной. Если не верите мне, поверьте святому Амвросию, который говорит: «Первым по преступлении Адамовом носил образ Спасителя нашего Авель, который был девственником, священником и мучеником: девственником как несупружный, священником как приносивший жертвы Богу, мучеником как неповинно убиенный братом».
Внемлите словам этого учителя! Первым священником, то есть иереем, он называет Авеля, ибо он первый начал приносить жертвы. Но кто поставил или посвятил Авеля в это иерейство, в жречество? Вера. Так говорит апостол: «Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин» (Евр. 11, 4). И на этом поставлении, по словам того же апостола. Сам Бог пел «Аксиос» – достоин.

На вопрос святого Иоанна: «За кого меня принимаете?» можно было бы ответить многими великими словами: назвать его Ангелом, посланным перед лицом Христовым, денницею и светильником, другом Жениха... Но все эти слова соединяются и заключаются в одном, если мы называем его подобным Христу, Сыну Божию, если и не во всем, то есть не в Божестве, не в божественной силе Его, то в человеческом, и то, впрочем, отчасти... Горящая свеча имеет некоторое подобие солнцу, ибо солнце, как и свеча, освещает и согревает, однако солнце делает это несравненно сильнее, чем свеча. Так и между Христом и Иоанном существует подобие: Христос подобен солнцу, а Иоанн свече, ибо, как говорит Господь: Он был светильник, горящий и светящий (Ин. 5, 35). Но хотя Иоанн лишь отчасти подобен Христу, все же подобен настолько, насколько не может быть подобен весь мир, ибо «из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя» (Мф. 11, 11).

Немногие уподобляются Христу в Его вольных страданиях, в трудном несении креста и в распятии. Апостол Павел умоляет нас: «Подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4, 16). Но святой апостол, скажи нам, в чем ты подобен Христу, Господу нашему? Он говорит, что подобен в распятии: «Я сораспялся Христу» (Гал. 2, 19). ...Апостол говорит здесь о духовном распятии, что выясняется из других его слов: «Для меня мир распят, и я для мира» (Гал. 6, 14). Ибо распяться миру значит сораспяться Христу, и сораспяться Христу, значит – распяться миру. Потому скажем апостолу: о истинно подобный Христу. Ты не только подобен Христу, Господу своему, в духовном распятии, но и преподобен Ему – подобнее, чем другие! Ибо кто так распялся Ему, как ты, который говорил: «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем» (Гал. 6, 17)» и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых (Кол. 1, 24)? Кто так умер для мира, как ты, который говорил: «Для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа» (Флп. 3, 8)?

О скорби

Господь наш Иисус Христос, уходя от мира сего, завещал любящим Его, как бы в виде некоего особого дара, гонения в мире, слезы, рыдания и скорби, ибо Он говорит: «Изгонят вас из синагог», и еще: «вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете» (Ин. 16, 2, 20). Однако Он оставил все это любящим Его не для того, чтобы озлобить их, стереть и славу их повергнуть в прах, но чтобы тем больше их потом утешить, возвеличить и прославить. Как «надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою» (Лк. 24, 26), так будет и с нами: «печаль ваша,-говорит Он,-в радость будет» (Ин. 16, 20). И еще: «и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16, 22). Он оставил любящим Его скорби для того, чтобы ими, как бы путем, устланным терниями, тесным и скорбным, они достигли неотъемлемой радости. Ибо как радующиеся и веселящиеся ныне всякий день наследуют плач, согласно написанному: «Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете» (Лк. 6, 25), и еще: «концом радости бывает печаль» (Притч. 14, 13), так и плачущие ныне наследуют радость и веселие: «Блаженны плачущие,-сказал Господь,-ибо они утешатся» (Мф. 5, 4). ... «Господь неба и земли даст тебе радость вместо печали твоей» (Тов. 7, 17).

... Ты должен хорошо знать, что не всегда только за грехи попускаются скорби, печали и злоключения, но иногда человеколюбивый Бог, любя раба Своего, нарочно повергает его в различные бедствия, как золотую руду в огонь, чтобы искусить его, как золото в горниле, и сделать его достойным Себя. «Плавильня-для серебра, и горнило-для золота,-говорит Соломон,-а сердца испытывает Господь» (Притч. 17, 3). Посмотри на Иова и Товию, праведных и любезных Богу людей, сколь многими и не малое время они, как золото, были искушаемы скорбями и печалями, а потом какими радостями и веселиями они были утешены. Они претерпели много зла, и не за грехи свои, но для того, чтобы проявилась еще большая их вера и любовь к Богу. Так и Моисей говорил Израилю: «искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей» (Втор. 13, 3)... Бог попускает любимым рабам своим скорби по силам их. Бог подает и терпение в скорбях уповающим на Него. Поэтому, любящий Бога, «возложи на Господа заботы твои» (Пс. 54, 23), ибо Он печется о тебе. Он промышляет о тебе. Уповай на Бога, и Он «сохранит тебя от всякого зла; сохранит душу твою Господь» (Пс. 120, 7). Ибо пишется: «хранит Господь всех любящих Его» (Пс. 144, 20). Если любишь Господа, не печалься о нашедших на тебя скорбях: Он избавит тебя от них, ибо говорит: «С ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его» (Пс. 90, 15). Если любишь Бога, не скорби об окруживших тебя бедствиях, ибо «любящим Бога... все содействует ко благу» (Рим. 8, 28); все, что считается бедствием в этом мире, как-то: гонения, озлобления, досады, унижения и многое другое,-все это любящим Бога обыкновенно приносит не гибель, но спасение. Силен Бог рыдание и плач вскоре преложить на веселие и утешение.

Хотя ты и не за Христа терпишь гонение, однако если терпишь неповинно и благодаришь Бога, то и это вменится тебе, как бы терпящему за Христа. Вспомни страстотерпцев российских Бориса и Глеба-за Христа ли они пострадали? Поистине, нет, но по зависти брата, однако это вменилось им, как будто они претерпели за Христа. Еще и то знай, возлюбленный, что во всех бедах, скорбях, печалях и искушениях не малая отрада бывает от того, чтобы во всем положиться на волю Господню, естественно благую, хотящую нам всегда добра и все устраивающую в пользу нашу, ибо все, что Он устраивает с нами, хотя и кажется нам неприятным, однако все к лучшему. Вот и садовник, очищая сад, хотя режет ветки, однако не повреждает этим деревья или виноград, но даже делает их еще более плодоносными: «всякую <сказано> ветвь... приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода» (Ин. 15, 2). Так и Бог попускает на нас беды не во вред нам, но чтобы обогатить нас духовными плодами; и когда Он видит, что мы терпим и повинуемся Его изволению, тогда Он бедствие превращает в благополучие и скорбь-в радование. Поэтому возложим все на Его святую волю, говоря: устрой со мной все, как хочешь, да совершится на мне Твоя святая воля. Вот, например, праведный Иов всегда соединял с волей Господней все тяжкие случаи, ибо говорил: «Господь дал. Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно! (Иов 1, 21). И посмотри, как после того блага превзошли все бедствия Иова, бывшие по воле Господней.

Ветхозаконный Иосиф, возведенный из темничных уз на царский престол в Египте, когда пришли к нему братья и не узнали его, любя единоутробного брата своего Вениамина более всех, как говорится в Писании: «И поднял глаза свои Иосиф, и увидел Вениамина, брата своего, сына матери своей... воскипела любовь к брату его, и он готов был заплакать, и вошел он во внутреннюю комнату и плакал там» (Быт. 43, 29–30),-любя его столь великой любовью, он повелел, чтобы в мешок его была положена чаша, которою он приветствовал братьев своих: чашу,-сказал он,-серебряную «положи в отверстие мешка к младшему» (Быт. 44, 2). Для чего же? Для того, чтобы временно опечалить его, исполнить скорби и рыдания и возвратить к себе с пути, как пленника. Домоправитель Иосифа говорит: «у кого найдется чаша, тот будет мне рабом» (44, 10). Какая же нужда и приобретение для Иосифа в том, чтобы повергнуть отрока Вениамина в такую печаль и заставить его проливать слезы? Та нужда, то приобретение, чтобы еще более утешиться о нем, возвратив к себе, открыть ему, что он единоутробный брат его, исполнить еще большего радования и веселия и, сделав участником в своих благах, на деле показать ему, как он его любит. Рассуждая об этом, святой Григорий Богослов говорит: «Тайно влагается чаша в мешок младшего брата и ставится вопрос о краже... возвращается Вениамин, как уличенный вор, печальные братья следуют за ним. О мучительство милосердное! О оскорбление любовное! Мучает потому, что милосердствует! Оскорбляет потому, что любит!». Подобное этому делает Господь наш с возлюбленными рабами Своими: во временную их жизнь на земле влагает Он ту чашу, о которой некогда говорил ученикам Своим Иакову и Иоанну: «Можете ли пить чашу, которую Я буду пить» (Мф. 20, 22), то есть чашу бед, печалей, чашу страданий. И это делает для того, чтобы пленить их в любовь Свою и поработить Себе в сладкую работу; чтобы после всех этих горестных бед, печалей и страданий еще более обрадовать их, явив им любовь Свою, превеликую и неизреченную, и утешить бесконечным радованием, сделав их сонаследниками Своими в Своем Вечном Царстве.

Апостол говорит: «Для меня мир распят» (Гал. 6, 14). Если распят мир, то значит он имеет и свой особый крест. Воистину, и миролюбцы, поработившие себя суете мира сего и возлюбившие временную жизнь более вечной, несут кресты свои, то есть претерпевают свои страдания, свои подвиги, хотя бы и бесполезные, коими иногда хвалятся, как говорит Писание: «нечестивый хвалится похотью души своей» (Пс. 9, 24). Разве не подвиг – поработить себя какой-либо греховной страсти и служить ей? Разве не подвиг – идти ночью на воровство или на злодеяние, всю ночь не дать сна очам своим? Разве не подвиг – идти на разбой, испытывать голод и жажду, терпеть перемены погоды – зиму, зной, мороз и дождь? Разве гнев, ярость и искание мести ближнему своему не есть внутреннее страдание сердца? А угождение плоти, чревоугодие и безмерное пресыщение даже до повреждения здоровья – разве все это не крест? Как много людей впало в тяжкие болезни от пресыщения чрева! Разве не крест – упиваться до самозабвения, а потом страдать с похмелья и стонать, обвязав голову? Разве это не страдание? Как много людей лишились и жизни от пьянства!Но какая польза от этих суетных мирских крестов, от таких подвигов и страданий? Послушаем, что говорит апостол: «Многие, о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова. Их конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в сраме, они мыслят о земном» (Флп. 3, 18–19). Вот какова польза мирских крестов – «их конец – погибель... и слава их – в сраме»! «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа» (Гал. 6, 14), Ему же слава со Отцем и со Святым Духом вовеки.

Различные искушения бывают причиной различного добра. Ведь что может быть лучше благ Небесного Царствия: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1 Кор. 2, 9). И каким образом человеку можно их получить? Ничем иным, как только искушениями и терпеливым перенесением скорбей. «Многими,– сказано,– скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14, 22). Кому даруются небесные венцы, как не страждущему в искушениях? «Блажен человек, который переносит искушение,– говорит [апостол] Иаков,– потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его» (Иак. 1, 12). И Товит также свидетельствует: «Блаженны скорбевшие о всех бедствиях твоих, ибо они возрадуются о тебе» (Тов. 13, 14). Кто удостаивается вечной славы? Не тот ли, который в печалях бедствует, согласно словам апостола: «Кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4, 17). Это значит, что какая-либо печаль, внезапно находящая на нас, хотя бы и легкая, но переносимая нами с благодарностью, ходатайствует нам великое множество вечной славы, и даже больше того: принятие печали с благодарностью делает нас сынами Божиими, как об этом говорит и Писание: «Если вы терпите наказание – под наказанием здесь апостол разумеет всякую печаль и скорбь, случающуюся по Божиему попущению,– то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны» (Евр. 12, 7–8). Смотри, по чему узнается, кто является приобщенным сыном Богу и кто нет. А по тому, терпит ли он наказание, ибо не терпящий есть сын незаконный, терпящий же есть сын, приятный Богу.

Господь, отвлекая и очищая ум наш от всякого неразумного земного пристрастия, как истинный врач, врачуя душу нашу, часто пресекает наши желания и хотения; много раз претворяет их в скорбь и горесть, чтобы мы в Господе Боге искали вечного утешения, которое не отнимется от нас вовеки. Ибо все земное существует лишь на малый час, на малое время, небесные же радости не имеют конца и пребывают во веки вечные. Какое будет тебе приобретение, если и все желания твои сбудутся, ты же останешься чужд Господней благодати? Никакого. Потому чем больше с благодарностью претерпишь от Господа скорби вопреки своим мыслям и желаниям, тем большее потом примешь от Него утешение: «При умножении,-сказано,– скорбей моих в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою» (Пс. 93, 19). Не унывай вследствие скорби и препятствий, попускаемых Божиим Смотрением ради грехов твоих, но с благодарностью принимай их как некое великое врачевание для души. Ибо лучше здесь претерпеть временную скорбь, нежели потом скорбеть вечно; лучше здесь, а не там. Ибо весьма несчастен тот, кто, много согрешив, не претерпевает здесь с благодарностью скорбей и препятствий, но всегда хочет, чтобы все делалось по воле сердца его. Знай, что таковой будет скорбеть в грядущей жизни.

Истина есть то, что часто Бог, временно казня грехи наши, наводит на нас бедствия и печали; так, например, и три отрока в Вавилоне говорили Господу: «по истине и по суду навел Ты все это на нас за грехи наши» (Дан. 3, 28). Однако нельзя сказать, что благая воля благого Бога хочет нам зла, когда и за грехи наказывает нас. Посмотри на врача: что делает он больному? Иногда он дает ему горчайшие пития, иногда же и режет, и жжет, и большие страдания причиняет своим врачеванием, потому что невозможно без боли излечить рану. Но делая все это, он не болезни, но здоровья, не смерти, но жизни желает тому, кого лечит. Так и Бог, Врач душ наших, видя гниющие наши духовные раны, прилагает подобающее им врачевание. Он жжет напастями, режет нечаянно находящими печалями и поит горестями плачевными. Делает же все это не для того, чтобы погубить нас, но исцелить, не убить, но оживить, не умертвить, но восстановить нас. Поэтому и Давид говорит так: «Строго наказал меня Господь, но смерти не предал меня» (Пс. 117, 18). Даже в самое время наказания Бог более благ, нежели зол, более милосерд, нежели гневен, более сострадателен, нежели мстителен. Если и возливает Он на наши раны вино жестокой скорби, то не без елея; если и бьет, то не без пощады; если и опечаливает, то не без помилования; если и огорчает, то не без утешения. Ибо говорит Псалмопевец: «При умножении скорбей моих в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою» (Пс. 93, 19). Наказаниям быть необходимо, ибо иначе нельзя исцелить наши душевные раны. Как больному требуется лечение, так и нам грешным-наказание. «Почтите Сына,-сказано,-чтобы Он не прогневался» (Пс. 2, 12). Наказание же Господне мы должны принимать с благодарностью, а не со скорбью, с терпением, а не с ропотом, с великодушием, а не с изнеможением, согласно слову апостольскому: «Нас огорчают, а мы всегда радуемся» (2 Кор. 6, 10).

Мы должны понять, что Господь не принуждает нас к ношению Его Креста, то есть к претерпеванию того страдания, какое Он принял ради нас. Он не говорит: если кто хочет идти за Мною... возьми крест Мой, но: возьми каждый крест свой (Мф. 16, 24). Ибо Господь наш знает, что мы не сможем нести Крест Его; свои же кресты по силе нашей и с Его помощью нести можем.Каждый человек имеет свой крест, какое-нибудь свое бедствие: или греховные вожделения собственного естества и борения плоти против духа, или искушения врага невидимого, или гонения, оскорбления, обиды, злословие и осуждение врага видимого, или лишение возлюбленного друга, детей и имений, или что-либо иное скорбное, или телесные недуги и какие-либо страдания. Все это – наши кресты, и когда человек ради любви Божией терпеливо несет их, то он приобщается к страданию Господню, бывает сообразен Кресту Его. Страдания же наши Господь наш считает как бы Своими страданиями. И как делающим добрые дела сказал об этих делах: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 40), так и об обидах, наносимых нам, говорит обижающим нас: «Так как вы сделали им, сделали Мне». Ибо Господь страдает в нас, как бы в Своих собственных членах; мы же, страдающие, как бы собирая куски, оставшиеся от трапезы, собираем некие остатки от страданий Господних, согласно словам апостола: «восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых» (Кол. 1, 24), то есть я продолжаю терпеть в теле моем то, чего Он не дотерпел.И когда апостол хвалится Крестом Господним, он хвалится вместе и своим; хвалящийся же своим крестом хвалится вместе и Крестом Христовым. Христос начал страдания, а мы доканчиваем и довершаем их, восполняем недостаток скорбей Христовых в плоти нашей. И как Крест Господень, то есть страдание Господне, соделал великое и преславное, подобным образом и наши кресты, то есть наши страдания, соделывают по благодати и с помощью пострадавшего за нас Христа великое и преславное, как это мы сейчас увидим. После преступления Адамова закрыт был рай роду человеческому, и никто в течение пяти тысяч пятисот с лишком лет не мог открыть его. Все, даже святые угодники Божии, по окончании сей временной жизни шли не в рай, а в ад, как засвидетельствовал это святой Иаков, сетуя о сыне своем Иосифе: «С печалью сойду к сыну моему в преисподнюю» (Быт. 37, 35). Кто же потом отверз дверь райскую? Христос, новый Адам. Каким ключом? Крестом, ибо Крест есть ключ к замку райскому, как говорит святой Златоуст: «Крест есть ключ рая, Крест Христов отверз рай». Посмотрим, как вошел в рай разбойник. Не страданием ли крестным? Ибо хотя распят был и за злые дела свои, но сердцем начал сострадать Христу, говоря: «Достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». И он тотчас же услышал от Господа: «истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 41, 43) и в тот же час пошел с креста в рай. Рассуждая об этом, святой Златоуст говорит: «Ничто не посредствует между крестом и раем: крест – и тотчас же за ним рай», то есть посередине между крестом страдания христианского и раем нет никаких преград, препятствий и неудобств, ибо не преграждены они ни великой стеной, ни высокими непроходимыми горами, ни глубокими рвами, ни быстротекущими реками, но тут же при кресте и рай. Мы не сомневаемся, что претерпевающий что-либо во имя любви Божией с благодарностью стоит уже при дверях райских: крест – и тотчас рай. Итак, то, что соделал Крест Христов, получил и крест разбойника: страдание Христово отверзло рай, а страдание разбойника привело его в рай. Действие обоих велико и преславно.

О власти

Может быть, кто-либо скажет, что апостол Павел не похулил желающих архиерейства, ибо говорит: если кто епископства желает, доброго дела желает (1 Тим. 3, 1); следовательно, желание епископства не является постыдным желанием. Говорящий так пусть внемлет последним словам апостола: «Доброго дела желает». «Дела» желает, а не власти, труда, а не почета, забот, а не насыщения. Апостол похваляет желание, ибо сан святительства учрежден Господом на земле не для покоя и удовольствия, но для того, чтобы святитель всегда нес на себе величайшие труды, заботясь о спасении всех... Не для того нужно быть архиереем, чтобы величаться и важничать, будучи почитаемым всеми, а для того, чтобы нелицемерно и всегда являть собою образ Христова смирения, чтобы быть поборником истины, не обинуясь, невзирая на лица, всегда быть готовым положить душу свою за Христа и Христову Церковь. Апостол потому именно не похулил желающих епископства, что в те времена апостольские за епископством следовало мученичество. И как из апостолов, так и из епископов мало кто умер своей смертью. Но весьма многие скончались в мученичестве. Ибо нечестивые мучители искали прежде всего епископов и учителей христианских, как предводителей. И потому если кто желал епископства, то желал вместе и мученичества, желал бесчестия, оплевания, заушения и ран, а не гордого превозношения и почестей; потому-то в те времена желавший епископства желал доброго дела. Ныне же ищущий епископского сана должен бояться, чтобы, приняв на себя попечение о спасении других, не погубить свою душу.

О Воскресении

Смерть души есть разлучение с Богом, то есть лишение присутствия благодати Божией, бывающее через смертный грех. Ибо как для тела жизнь есть душа, так для души жизнь – Бог. И как после разлучения души с телом тело умирает, так и при отступлении от души благодати Божией душа становится мертвой. Согласно с этим святой Каллист говорит: «Многие имеют в живом теле мертвые души, как бы погребенные во гробе». Внемлем: он называет тело грешного человека живым гробом для мертвой души. И правда! Ибо и Христос Господь, обличая лицемерных фарисеев, говорит в Евангелии: «уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф. 23, 27). По какой же причине благодать Божия отходит от души <как душа от тела> и делает душу мертвой? Всем известно, что причина этого – грех. Ибо как в тела человеческие телесная смерть вошла через грех Адама, так через грех же входит в наши души смерть душевная. Смерть телесная вошла, однажды через грех Адамов, а смерть душевная входит много раз через наши согрешения. Сколько раз мы согрешаем, и согрешаем тяжкими смертными грехами, столько же раз благодать Божия отнимается от душ наших, и наши души становятся мертвыми. Вот в чем заключается смерть душевная. Что же есть воскресение души? Воскресение души есть возвращение благодати Божией к душе человеческой. Ибо как во время Общего Воскресения, когда души возвратятся к своим телам, тотчас же все тела оживут, так и в настоящей нашей грешной жизни, когда благодать Божия возвращается к душам нашим, тотчас же души наши оживотворяются. И в этом состоит воскресение души.

О истине

Подвиг бескровного, духовного мученичества – сугубый, ибо и природные, естественные страсти в человеке бывают двоякие. Человек, одаренный от Бога разумной душой, имеет от природы в естестве своем две стороны: похотную и яростную. Обе эти страсти вместе с человеком РОДЯТСЯ, живут и умирают: как похотное, начиная от юности и до самой старости, до гроба, не оставляет человека, так и яростное держится в нем от начала жизни и до самой его кончины. Похотное живет и господствует в теле человека, а яростное в душе его. Поэтому желающий претерпеть духовное мученичество ради любви ко Христу должен совершить двоякий подвиг борьбы с этими сугубыми страстями: плотской и душевной, с похотной, повторяю, и с яростной страстью, то есть победить как природные плотские вожделения, так и страсти душевные; ибо одно – страсти плотские, другое – страсти душевные, точно так же, как похотное и яростное – не одно и то же. Плотские страсти содержатся в видимых плотских чувствах, каковы: сластолюбие, похотение, плотоугодие и прочее, услаждающее чувства. Душевные же страсти заключаются в невидимом и неведомом сердце, каковы: гнев, ярость, злоба, злопамятство, ненависть и тому подобные страсти, содержащиеся как злые помыслы в сердце и в свое время проявляющиеся в деле. Об этих плотских и душевных страстях упоминает святой апостол Павел, говоря колоссянам: «умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть» (Кол. 3, 5). Это – о плотских страстях. О душевных же он говорит следующее: «отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, скверну уст ваших; не говорите лжи друг другу» и прочее (Кол. 3, 8–9). Из этих апостольских слов ясно видно, что существуют двоякие страсти: плотские и душевные, требующие и двоякого подвига от желающего исполнить мученичество бескровное или духовное.

«И будете ненавидимы всеми за имя Мое» (Лк. 21, 17). Мир, враждебный Богу, враждебен и слугам Его, ибо ненавидящий господина ненавидит и раба его. Будете ненавидимы всеми, говорит Господь, ибо и Я ненавидим всеми, любящими мир сей. И не удивляйтесь тому, что вас, верных рабов Моих, не любит мир, ибо сначала Меня не захотел он любить. «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел» (Ин. 15, 18). Но какова причина ненависти мира?.. «Будете,– говорит,– ненавидимы». Причина та, что рабы Христовы, уйдя от мира и последовав за Христом, стали лучшими, сделались чуждыми миру и своими Богу. Поэтому Христос говорит: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин. 15, 19). Все, что Христово, ненавистно миру. Мир любит свое, и как только сделаешься Христовым, тотчас же возненавидит тебя мир. Желающие жить благочестиво и угождать Христу будут гонимы миром. Почему же? Потому, что они добродетельны. Зло, естественно, не любит добра, тьма ненавидит свет, и мир, лежащий во зле, не любит добрых и сияющих добрыми делами гонит, сам будучи исполнен тьмы и мрака. Удивляемся святому Иосифу, неповинно вверженному в темницу в Египте, вверженному той женой, которая исполнилась к нему в сердце своем пламенной любовной страстью. И как могла эта любовь превратиться в ненависть и злейшую вражду?.. Она тогда восстает на Иосифа, когда он проявляет себя лучшим и светлейшим в добродетели, когда он выказывает презрение к греховным вожделениям, когда отвергает женские неистовые любовные стремления, когда вырывается из рук бесстыдницы и убегает от нее; только тогда его ввергают в темницу и надевают ему железные оковы. «Стеснили оковами ноги его; в железо вошла душа его» (Пс. 104, 18). Хорошо говорит об этом святой Амвросий: какая причина, спрашивает он, этого мучительства? Причина только в том, что жена видела юношу противящимся ее страсти и отвергавшим ее вожделения. Смотри, из-за чего отверзается темница, чтобы принять в себя неповинного, освобождаются злодеи от уз, чтобы возложить их на добродетельных, выпускаются прелюбодеи, а целомудренный заключается! Поруганию, тягчайшим мукам и смерти предавал мир святых мучеников, ибо они были неугодны ему. Неугодны же потому, что были добры, кротки и богоугодны, удалялись от всякой мирской нечистоты и обличали заблуждения и падения нечестивых. За это они, подобно целомудренному Иосифу, страдали в темницах, и каждый из них, как Авель, принял смерть из-за угождения Богу. Но чего достиг мир, ненавидя и убивая святых? Он погибает сам, а они живут вовеки, и награда им – от Господа.

Насколько высока честь мученичества – это измерил Сам Сын Божий распростертыми на кресте руками. Он нашел эту честь выше всяких почестей, которые получат чины всех святых. Ибо Господь наш, приняв на Себя человеческое естество и желая плотию достигнуть Своей славы, которую Он имел у Отца «прежде бытия мира» (Ин. 17, 5), прошел чины всех святых. И нигде не воспринял Он эту славу, как только в мученическом чине: начав входить в него. Он тотчас воскликнул: «Ныне прославился Сын Человеческий» (Ин. 13, 31). Был Он пророком, ибо пророчествовал о пленении Иерусалима и предсказал Страшный Судный день, но прославился не в пророческом чине. Был Он и апостолом: будучи послан Отцом благовестить миру Евангелие царствия. Он проходил по городам и селениям, проповедуя и благовествуя Царствие Божие (Лк. 8, 1), но не прославился Он и в апостольском чине. Он был пустынник: «Поведен был духом в пустыню» (Лк. 4, 1); был постником: сорок дней постился, но ни в пустынническом и ни в постническом чине Он не прославился. Был Он преподобным, как говорит о Нем апостол: «Святой, непричастный злу, непорочный» (Евр. 7, 26), но и не в этом чине Он прославился. Он был чудотворец, изгонявший бесов, исцелявший слепых, хромых, расслабленных и воскрешавший мертвых, однако не говорит Он, что был прославлен в этом чине. Когда же после Тайной вечери Он готовится к мученичеству и выходит на этот путь, тогда Он и говорит ученикам: «Ныне прославился Сын Человеческий». После же крестных страданий, явившись по Воскресении Луке и Клеопе, Он сказал: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24, 26). Смотри, как высоко было величие мученической чести, что даже Самому Христу через мученичество подобало войти в славу Свою. Святой Златоуст, рассуждая об этом величии мученической чести, пишет об узничестве Павла: «большая честь и слава быть узником Христовым, нежели апостолом, нежели учителем, нежели благовестником». Этот учитель считает мучеников даже выше Ангелов. Беседуя о Петре, посаженном в темницу за Христа, он говорит: «Если бы мне кто сказал: кем хочешь быть: Ангелом или Петром в узах, то я захотел бы лучше быть Петром, связанным за Христа двумя железными узами». Но что еще удивительнее, так это следующие его слова: «Мне желательнее жестоко страдать за Христа, нежели почитаться от Христа; это есть великая честь, это есть слава, превосходящая все».

Петр говорит: «Выйди от меня. Господи! потому что я человек грешный» (Лк. 5, 8). Петр исповедует себя грешником и осуждает себя как недостойного лицезреть Христа. Он будто заточает и изгоняет самого себя от лица Христова, как бы говоря: стыжусь грехов моих и боюсь лица Твоего. О Правосудный, видящий сокровенное! Я не смею смотреть на Тебя, недостоин быть пред лицем Твоим, но могу только стоять далеко от Тебя, как осужденный и изгнанный. Но «куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу?» (Пс. 138, 7). Ты Сам уйди на время от меня, как заходит солнце, а потом снова сияет. Уйди от меня. Свет мой, со страхом правосудия Твоего, которого я ужасаюсь, пока я не спрошу совесть мою, не исследую подробно грехи мои и не произнесу суда над самим собою. Тогда снова воссияй мне. Солнце мое, озаряя меня лучами благодати Твоей. Таково-то значение слов Петровых, таков смысл, такова тайна. О добрый образ спасения грешников! О доброе наставление всем! Хочешь ли, грешник, быть неосужденным на Страшном суде Божием? Осуди самого себя, предупреждая Суд Божий твоим самоосуждением. Не напрасно говорит апостол: «Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 Кор. 11, 31). Если каждый из нас научится знать и судить свои грехи, то избавится от вечного осуждения.... Господь наш, сидя со Своими любимыми учениками на Тайной вечери <там же был и Иуда>, начал говорить им о Своем предателе: «истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня» (Мф. 26, 21). Ужаснулись этому ученики Господни, и каждый из них, тотчас посмотрев в совесть свою и не найдя в себе никакой вины по отношению к Господу, отозвался: «не я ли. Господи?». Сказал это Петр, сказал Андрей, сказал Иаков, и каждый из них говорил одно и то же: «не я ли. Господи?» (Мф. 26, 22). Потом подошла очередь Иуды, и говорит он: «не я ли, Равви?» (Мф. 26, 25). О окаянный Иуда! Ты следуешь за Христом, а с последователями Христовыми не согласуешься; все Господа своего называют Господом, ты же один называешь Его только учителем, а не Господом: «не я ли, Равви?». Ну, Иуда, скажи, как и прочие апостолы: «не я ли. Господи?». Но не может Иуда произнести одного этого слова: «Господи», не может Господа назвать своим Господом, но только тем словом, которым намеревался предать Его, сказав: «радуйся, Равви!» (Мф. 26, 49). Прежде чем сказал это, льстиво целуя Его, он уже на Тайной вечери проявил то, что держал в уме, говоря: «не я ли, Равви?» В обоих лукавых Иудиных фразах одно обращение: «радуйся, Равви!» и «не я ли, Равви?» Почему же Иуда не мог произнести слова «Господь» и исповедать Господа своего именно Господом? Причину этого впоследствии объяснил апостол Павел, сказав: «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12, 3). Это слово «Господи» не иначе кто-либо может произнести, как только действием Святого Духа. Поскольку же Иуда не был сосудом Духа Святого, но сосудом диавола, то и слово «Господи» произнести не мог: он уже был не из числа рабов Господних, но из числа рабов сатанинских.... Итак, когда святой Петр сказал Господу: «выйди от меня, Господи!», то в последнем слове «Господи» он проявил ту внутреннюю тайну своего сердца, что он есть раб Господень истинный, а не лицемерный, никогда не хотящий оставить Его, но готовый идти с Ним даже и на смерть. Проявилось же и то, что он уже начинал становиться сосудом Духа Святого и Духом Святым назвал Иисуса Господом. Мы же из этого примера позаимствуем таинственное учение о том, чтобы поистине работать одному Господу нашему Иисусу Христу, а не маммоне, чтобы неосужденно и дерзновенно говорить Господу: «Господи». Если же мы будем работать иному, то есть миру, плоти и диаволу, а Господа нашего только напрасно будем называть Господом, то окажемся бесстыдными, дерзкими и лицемерными фарисеями.

О Кресте

В то время, когда Пилат, бив Иисуса и увенчав Его терновым венцом, извел Его из претории к народу и сказал: «Царя ли вашего распну?», все как один закричали: «нет у нас царя, кроме кесаря» (Ин. 19, 15). Они не хотели и слышать, чтобы кто-нибудь называл Христа Царем. Когда же Господь наш восшел на Крест, они уже не словом, а и самым делом титуловали Его Царем, сделав на Кресте надпись: «Иисус Назорей, Царь Иудейский». И хотя некоторые из них возражали Пилату: «Не пиши: Царь Иудейский», но когда Пилат сказал: «что я написал, то написал», тотчас же согласились с ним, замолкли и уже без ропота и негодования смотрели на этот титул и, читая надпись, именовали Христа Царем, ибо в Евангелии говорится: «Эту надпись читали многие из Иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города» (Ин. 19, 19–22). Весь Иерусалим читал эту надпись, называя Христа Царем. Что же так изменило сердца злобных людей, что они, не желая сначала и слышать, чтобы Его именовали Царем, потом и письменное титулование Его Царем терпели снисходительно? Воистину, это сделало Крестное таинство: Господь наш хотел показать в этом царском титуле честь Креста и воздаяние за страдания в Небесном Царствии. Честь Креста такова, что после времени страданий Господа крест уже водружается наверху освященных глав и венцов царских, почему и назвал его святой Кирилл Иерусалимский венцом, сказав: «Крест есть венец, а не бесчестие». Издревле он был бесчестием, так как служил для казни злодеев, но он сделался венцом честным после того, как на нем пострадал добровольно Царь Славы.

Пусть превозносится этот суетный мир в своей гордыне, пусть тщеславится счастьем своим, пусть услаждается временной сладостью греховной; нам же единая слава и услаждение – Крест Господень: «А я,– говорит апостол,– не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа» (Гал. 6, 14). И Самому Господу нашему Иисусу Христу Крест есть и похвала, и слава, ибо не столько прославился Он, творя многие чудеса, просвещая слепых, исцеляя хромых, очищая прокаженных, поднимая с одров расслабленных и воскрешая мертвых, сколько прославился, претерпевая Крест. Не напрасно Златоуст называет святой Крест славою Сына Божия: «Крест – слава Сыну, как и Отцу – слава Сын; славится Отец в Сыне Своем, славится Сын через Крест Свой». Мы же рассмотрим отчасти, какая похвала апостолу и каждому христианину в Кресте Христовом. И это сделаем на пользу нашу, с Божией помощью. Поистине, подобает нам «хвалиться разве только крестом Господа» (Гал. 6, 14), так как в Кресте Господнем мы находим воздаяние за наши кресты, по словам Писания: «если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим. 8, 17). Ибо как мы являемся общниками с Главой нашим Христом, будучи Его членами, по слову апостола: «вы – тело Христово, а порознь – члены» (1 Кор. 12, 27), так и кресты наши имеют общее с Крестом Господним, и то, что уготовал нам Крест Христов, то и получат в нем кресты наши. Не подумай, что Крест Господень, которым хвалится апостол, есть только крест вещественный, сделанный из дерева, но разумей в нем более всего страдание Господа, приняв которое Он оставил и нам образ, чтобы следовать по стопам Его. И когда я, грешный, говорю о наших крестах, не думай, что они деревянные или серебряные, или человеческим художеством сделаны из какого-либо иного вещества: это – случающиеся с нами по попущению Божию скорби, беды, печали, болезни и всякие другие страдания, которыми Господь искушает нас в этой жизни, как золото в горниле. Ибо «плавильня – для серебра, и горнило – для золота, а сердца испытывает Господь»,– говорит Писание (Притч. 17, 3). И в другом месте: «Он испытал их как золото в горниле и принял их как жертву всесовершенную» (Прем. 3, 6). Вот наши кресты! И мы должны нести их, благодаря Бога и приобщаясь к страданиям Христовым.

Крест есть знамение мудрости духовной, христианской, крестной и сильной, как оружие крепкое, ибо премудрость духовная, крестная, есть оружие против противящихся церкви, как говорит апостол: «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых,– сила Божия. Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну», и далее: «Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого... Божию силу и Божию премудрость» (1 Кор. 1, 18–19; 22–24). В поднебесной живет двоякая мудрость у людей: мудрость мира сего, которая была, например, у эллинских философов, не знающих Бога, и мудрость духовная, какова она у христиан. Мирская премудрость есть безумие перед Богом: «Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» – говорит апостол (1 Кор. 1, 20); духовная же премудрость почитается безумием у мира: «для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1, 23). Мирская мудрость – слабое оружие, бессильное воинствование, немощная храбрость. Но какое оружие премудрость духовная, это видно из слов апостола: оружия воинствования нашего... сильные Богом на разрушение твердынь» (2 Кор. 10, 4); и еще «слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого» (Евр. 4, 12). Образом и знамением мирской эллинской мудрости являются содомогоморрские яблоки, о которых повествуется, что извне они прекрасны, внутри же их прах смрадный. Образом же и знамением христианской духовной мудрости служит Крест, ибо им явлены и как бы ключом открыты нам сокровища премудрости и разума Божия. Мудрость мирская – прах, а словом крестным мы получили все блага: «се бо прииде Крестом радость всему миру»...

Для того Церковь возносит и воздвигает Крест Христов, чтобы, воинствуя с этим знаменем, ты побеждал врагов своих. Ибо и воины царя земного, когда держатся около военного знамени, лучше ополчаются против врагов; и тот воин, который удаляется от него, скорее погибает. Константину Великому, когда он не мог победить Максентия <Максенция>, явилось на небе знамение Креста и слышен был глас: «Сим знамением побеждай!». И когда он приказал изобразить крестное знамение на всех оружиях, тотчас же победил врагов. Нам ныне также является на Небе церковном Крест Христов, чтобы и мы этим знамением побеждали врагов и держались около него. Возносится и воздвигается Крест Христов, чтобы мы побеждали и поражали бесов, а мы сами, падшие, восстали и исправились, по словам Господним: «И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12, 32). Воздвигается и возносится Крест Христов, чтобы мы, взирая на него, исцелялись, если уязвлены жалом змея. И Моисей повелел ужаленным в пустыне змеями и умиравшим взирать на медного змея, сделанного им по повелению Божию; и те, которые смотрели на него, исцелялись, а не желавшие смотреть умирали. Этот змей был прообразом ныне воздвигаемого Креста Христова, и те, которые будут взирать на него, также исцелеют, а не желающие взирать погибнут. Возносится и воздвигается Крест Христов, чтобы мы, взирая на него, вспоминали и созерцали страдания Христовы, ибо ради спасения нашего Он принял их на Себя, и чтобы мы благодарили Его за безмерное к нам благоутробие. Воздвигается и возносится Крест Христов, чтобы мы поклонялись ему и знали, чем получили спасение.

Кто не умилится, взирая на Странника, так бедно возвращающегося в Свой дом! Был Он у нас в гостях; мы дали Ему первый ночлег в стойле между животными, потом выпроводили Его в Египет к народу идолопоклонническому. У нас Он не имел где приклонить голову, «пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1, 11). Теперь же отправили Его в дорогу с тяжелым Крестом: возложили на рамена Его тяжкое бремя грехов наших. «И, неся Крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное» (Ин. 19, 17), держащий «все словом силы Своей» (Евр. 1, 3). Несет Крест истинный Исаак – древо, на котором должен быть принесен в жертву. Тяжкий Крест! Под тяжестью Креста падает на дороге крепкий в бранях, «сотворивший державу мышцею Своею» (Лк. 1,51). Многие плакали, но Христос говорит: «не плачьте обо Мне» (Лк. 23, 28): этот Крест на плечах есть власть, есть тот ключ, которым Я отопру и изведу из заключенных дверей адских Адама, «не плачьте». «Иссахар осел крепкий, лежащий между протоками вод; и увидел он, что покой хорош, и что земля приятна: и преклонил плечи свои для ношения бремени» (Быт. 49, 14–15). «Выходит человек на дело свое» (Пс. 103, 23). Несет престол Свой Архиерей, чтобы благословить с него простертыми руками все части света. Выходит на поле Исав, взяв лук и стрелы, чтобы достать и принести дичи, «уловить лов» отцу своему (Быт. 27, 5). Выходит Христос Спаситель, взяв Крест вместо лука, чтобы «уловить лов», чтобы привлечь всех нас к Себе. «И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12, 32). Выходит мысленный Моисей, берет жезл. Крест Свой, простирает руки, разделяет Чермное море страстей, переводит нас от смерти к жизни, и диавола. как фараона, потопляет в бездне адской.