Цитаты:

О Ангеле Хранителе

Сам Царь провозглашает, чему надлежит быть: «Отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Ин. 1, 51). И действительно, мы видим Ангелов, сопровождающих Его Вознесение и возвещающих Его Второе Пришествие (Деян. 1, 10–11). Ангелов, разрешающих узы (Деян. 12, 7) и отверзающих темницы для Апостолов (Деян. 5, 19); наконец, Ангела, явившегося только еще выходящему из тьмы язычества Корнилию, чтобы указать ему вход в христианскую Церковь (Деян. 10, 3–6). Иисус Христос, по изречению Иоанна Богослова, есть «Святый, Истинный, имеющий ключ Давидов, Который отворяет и никто не затворит» (Апок. 3, 7). Итак, если Он отверз небо, кто же смеет затворить его? Или кто смеет сказать, что теперь уже не время видеть Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих по воле Сына человеческого? «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евр. 1, 14). Кто же теперь может утверждать, что они уже без дела и мы без помощи? Но чем несомненнее мы удостоверяемся в близости святых Ангелов и в их готовности помочь нам, тем с большей заботливостью мы должны помыслить о том, отчего в наши дни так мало слышат об этой помощи, а еще менее верят слышанному о ней. Или нет рядом с нами Ангелов, или мы не замечаем их, или удаляем их от себя? Что их нет, это неправда, как мы видели. Следовательно, правда то, что мы или не замечаем их, или даже удаляем от себя. Как в видимых явлениях люди нередко принимали святых Ангелов за подобных им людей, так легко может случиться, что и невидимые их действия человек примет за собственные человеческие или обыкновенные, естественные действия. Случайно ли, например, что среди недоумения или некоего бездействия ума вдруг, как молния, просияет чистая, святая и спасительная мысль? Что в смятенном или холодном сердце мгновенно водворяется тишина или возгорается небесный пламень любви к Богу? Если всякое явление по роду своему свидетельствует о присутствии действующей силы, то эти внутренние явления нашей души не свидетельствуют ли о присутствии небесных Сил, по человеколюбию бросающих лучи в наш ум и искры в наше сердце? Не действия ли это Ангелов, по изречению пророка Захарии, глаголющих в нас? Как жаль, что мы не замечаем этой ангельской помощи! Ибо, не замечая, не приемлем ее, как должно, и не пользуемся ею; не пользуясь, остаемся неблагодарными и виновными и не приготовляем себя к другим подобным посещениям и таким образом даже удаляем от себя хранителей наших.Если мы, люди, удаляемся от людей, склонности которых противоположны нашим склонностям, если наставник отрекается от ученика, не внемлющего наставлениям, или воспитатель от воспитанника, отвергающего руководство, если даже отец удаляет от себя непокорного сына,– как не удалиться, наконец, от нас святым Ангелам, если мы не следуем их спасительным внушениям и оставляем бесплодным для нас их служение? Как не удалиться от нас небесным Силам, если мы предаемся только земному? Как не удалиться чистым духам, если мы живем в нечистоте плоти? Как не удалиться Ангелам Божиим, если мы непрестанно имеем в мыслях и желаниях не Бога и Христа Его, но мир и самих себя?

О молитве

Кто с верою и любовью к Богу и Его закону, с надеждой благодатной помощи Божией твердо стоял против искушения и действительно принял благодатную помощь к отражению его, кто ревностно и постоянно упражнялся в некоем благочестивом подвиге или добродетели Я действительно принял благодатную помощь совершить подвиг и добродетель, кто мужественно решился лучше пострадать и умереть, нежели изменить истине и правде, и действительно принял благодатную помощь победоносно пройти поприще неповинного страдания, тот может и другим искушаемым и подвизающимся помочь. Или вообще потому, что привлеченная его верою и подвигом обитает в нем «сила Христова» (2 Кор. 12, 9) и действует не только в нем, но и через него, и в особенности потому, что он, по опыту своего искушения и подвига, тем глубже сочувствует и состраждет другим в подобном искушении и подвиге и тем ревностнее ищет им помощи и, по опыту обретенной для себя благодатной помощи, тем с большим дерзновением веры и тем с большим успехом предстательствует пред Богом и за других, требующих подобной помощи, находя притом в радости благотворения награду за свой подвиг. Такое o примирительное направление благотворной силы святых можно усматривать на опыте в житиях их. У преподобного Даниила Скитского просил помощи некто, тяжко боримый искушением, восставшим против его целомудрия. Старец послал его на гроб мученицы Фомаиды молиться при ее предстательстве. И когда поведенное было исполнено, искушение исчезло. Почему же помощь должна была прийти именно через эту мученицу? Потому, что она в жизни прошла через тяжкое искушение против ее целомудрия и мученически умерла за сохранение целомудрия.

О лжи

Да удалится от нас помысел неверности клятве! Но чтобы он вернее был удален, поражайте его, как стрелою, грозным словом Божиим: «Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно» (Исх. 20, 7). Если не оставит Господь без наказания произносящего имя Его напрасно, легкомысленно, без нужды, то чего должен ожидать тот, кто, давая клятву перед Богом, употребил бы имя Божие неблагонамеренно, святотатственно, чтобы Его святостью покрыть нечистоту своей неверности? «Ты погубишь говорящих ложь» (Пс. 5, 7), но не прежде ли прочих погубишь, Господи, говорящих ложь перед именем Твоим и лгущих перед лицом Твоим, как Анания и Сапфира, не людям, но Тебе, Богу? Апостол Петр обличил Ананию именно этими словами: «Ты солгал не Человекам, а Богу», «услышав сии слова, Анания пал бездыханен». А потом и Сапфира, после подобного обличения, вдруг «упала у ног его и испустила дух» (Деян. 5, 4–5; 10). Этот пример и многие примеры вне священной истории показывают, что ложь перед именем Божиим и пред лицом Божиим – ложь клятвопреступная, как бы в нетерпение приводит небесное Правосудие и привлекает грозные и внезапные удары судьбы.

О храме

Святой евангелист Лука, излагая обстоятельства, предшествовавшие сошествию Святого Духа на апостолов, говорит, что, по Вознесении Господнем на Небо, возвратились они от горы Елеонской в Иерусалим и, «придя, взошли в горницу, где и пребывали... все они единодушно... в молитве и молении, с некоторыми женами и Мариею, Материю Иисуса, и с братьями Его» (Деян. 1, 13–14); что, наконец, и «при наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе» (Деян. 2, 1). Что это за горница, в которой пребывала первоначальная Церковь Христова? И что значит пребывание апостолов и прочих в этой горнице? Был ли это простой дом, в котором живут днем и ночуют? Так думать не позволяет само многолюдие пребывающих в горнице. Двенадцати апостолам. Пресвятой Матери Господней, мироносицам и другим благочестивым женам, прочим ученикам Господним, которых евангелист исчисляет: «человек около ста двадцати» (Деян. 1, 16),– было ли прилично и удобно, было ли возможно поместиться на жительство в одной горнице? Что ж это была за горница? Напоминает мне она упомянутую тем же евангелистом «горницу большую устланную» (Лк. 22, 12), о которой Господь сказал Петру и Иоанну: «Пойдите, приготовьте нам есть пасху» (Лк. 22, 8) и в которой Он установил и в первый раз совершил Таинство Тела и Крови Своей. Или это одна и та же горница, или, по крайней мере, та и другая одинаковы по назначению и достоинству. Ее назначение было не в том, чтобы в ней дневать и ночевать, обедать и ужинать, сидеть и отдыхать, но в том, что пребывающие в ней «единодушно пребывали в молитве и молении», в ней совершалась Тайная Вечеря Господня; в ней произошло избрание Матфея на священное служение, в ней его причислили к лику апостольскому. Это была горница, которая возвышалась над всем земным и житейским, и благочестивым духом пребывающих в ней касалась небесного и божественного, почему и получила в конце концов то высочайшее преимущество, что в ней торжественно и чудесно явилось Небо и Божество. Дух Святой не только Своим всемогущим дыханием одушевил апостолов и огненными языками просветил их умы, воспламенил их сердца, создал языки для всемирной проповеди спасения, но и само место их пребывания исполнил Своей святыни и благодати: «наполнил весь дом, где они находились» (Деян. 2, 2). Еще раз спрашиваю: что это за горница? И сказанного мною до сих пор, надеюсь, достаточно, чтобы оправдать окончательный ответ: горница Сионская, апостольская, горница сошествия Святого Духа есть не что иное, как первоначальный образ святого христианского храма; и, наоборот, святой христианский храм есть повторенная, возобновленная, умноженная апостольская горница сошествия Святого Духа. Правда, мы не слышали здесь «шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра» (Деян. 2, 2), не видели огненных языков, никто не говорит здесь разными языками многоплеменных народов. Но примите в рассуждение, что и в апостольской горнице, или иначе сказать, в апостольском святом храме, не каждый день слышалось потрясающее дыхание сильного ветра, только однажды явились огненные языки, однако и в другие времена храм этот не был лишен благодати, которой исполнил его Святой Дух. Без первоначального чудесного движения и огненного блистания святые апостолы продолжали преподавать тот дар Святого Духа в тихом возложении рук, которое простирается и до нынешних священноначальственных тайнодействий в наших святилищах.

О Любви

Господь Сам сказал: «блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20, 35). Когда томимому голодом дают пищу или дрожащему от холода теплую одежду, не чувствует ли он себя в то время счастливым? Но Господь уверяет нас, что в то же время блаженнее тот, кто дает. Где можно найти это блаженство? В боголюбивом и человеколюбивом Сердце. В чем состоит это блаженство? В чувстве делаемого и сделанного добра, в свидетельстве совести об исполнении в нас воли Божией, в радости о ближнем, нами обрадованном. Человек, сохраняя в себе – хоть не в совершенстве – образ Всеблагого Бога, по которому сотворен, радуется обо всем добром даже когда только слышит о нем, поэтому естественно блаженствовать ему, когда сам делает добро. Сверх этого внутреннего блаженства слово Божие обещает человеку благотворительному еще и благополучие по особенному провидению Божию: «В день бедствия избавит его Господь. Господь сохранит его» (Пс. 40, 2–3). Мы не можем ясно видеть, какими средствами достигает этого Провидение, потому что не можем проследить все пути Его, но что верно и чудесно достигает,– это видим на примерах, особенно ясных в Священной истории. Авраам сражается за бедствующих, бескорыстно избавляет пленников, человеколюбиво принимает странников; и Провидение всегда хранит его богатым и сильным, всегда избавляет от опасностей; и он, без сомнения, удостаивается блаженного Божия посещения, по замечанию апостола, именно за свое страннолюбие (Евр. 13, 2). Иов, по благотворительности, был оком для слепых, ногой для хромых, отцом для немощных (Иов 29, 15–16). И хотя на него самого, после богатства и славы, попущен был лютый день нищеты, лишения детей, болезни, оскорбления, уничижения, но Господь, избавив его, благословил «последние дни Иова более, нежели прежние» (Иов 42, 12), «и дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде» (Иов 42, 10). Товит «делал много благодеяний братьям» (Тов.1, 3) – дает хлебы алчущим и одеяние нагим, погребает бедственно умерших (Тов. 1, 17) – и за это от врагов своего народа подвергается разграблению имения и опасности для жизни. Освободившись от опасности, дерзает на прежний Подвиг и, по нечаянному случаю, бывшему следствием этого подвига, лишается зрения и впадает в нищету. Где же обещанное благотворящему словом Божиим избавление в день бедствия? Оно несколько медлит для того, чтобы явиться тем более чудным. Ангел Рафаил ведет сына Товитова, доставляет ему счастливое супружество, богатство, средство для возвращения отцу зрения и событиями больше, нежели словами, учит Товита, Едну, Товию – и нас, какое благо молитва с постом, милостыней и правдой, что лучше творить милостыню, чем собирать золото.

О семье

«Не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть» (Мф. 19, 4–6).«Муж, оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием» (1 Кор. 7, 3–5).«Он уже не призирает более на приношение и не принимает умилостивительной жертвы из рук ваших. Вы скажете: «за что?» За то, что Господь был свидетелем между тобою и женою юности твоей, против которой ты поступил вероломно, между тем как она подруга твоя и законная жена твоя. ...Итак берегите дух ваш, и никто не поступай вероломно против жены юности своей» (Мал. 2, 13–14, 15).«Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Мф. 5, 31–32).
Во образ духовного союза Христа с Церковью..
Брак есть таинство, в котором, при свободном обещании женихом и невестою взаимной их супружеской верности перед священником и церковью, благословляется их супружеский союз – во образ духовного союза Христа с Церковью, испрашивается им благодать чистого единодушия к благословенному рождению и христианскому воспитанию детей.

О Христе

Милосердный Бог идет к человеку и после его греха, но грешник не готов встретить своего Бога и убегает от Него. В свободной твари недостает готовности для принятия действия Божия, когда в ее воле недостает соответствия воле Божией. Особенно трудно обрести эту готовность в твари падшей и разрушенной, которую нужно восстановить и пересоздать. Таким образом, слово Божие о Спасителе мира как молния блеснуло над человечеством в первые минуты греховного омрачения и неоднократно сияло в последующих откровениях, но мрак греховный продолжал тяготеть, и века и тысячелетия должны были пройти, прежде чем действительно «Слово стало плотию» (Ин. 1, 14), и «Бог явился во плоти» (1 Тим. 3, 16).Свет Христов сиял для людей в раю, не совсем скрылся от них на земле, не угашен язычеством, хотя им не усмотрен и не принят, знаменовал себя тенью – в Законе Моисеевом, зарей – в пророках, пока, наконец, как солнце и день, явилось воплощенное Слово с полным светом истины, с животворящей и чудодействующей силой; и в Его жизни, проповеди, деяниях, даже в вольном страдании и смерти, особенно же в Воскресении, «мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1, 14).

О душе

Человек не есть только тело, но и не только дух: он – единство тела и духа. «И стал человек душею живою» (Быт. 2, 7), то есть как только Творец в созданное Им тело вдохнул дыхание жизни, человек сделался живым существом, единым по сознанию, двояким по естеству. В учении Священного Писания о духовном начале жизни человеческой иногда указывается как будто на двойственность и этого начала, например: «Слово Божие живо и действенно... проникает даже до разделения души и духа, составов же и мозгов» (Евр. 4, 12). Некоторые из учителей церкви также говорят о душе и духе, как будто о двух различных началах нашего духовного естества. Но у апостола слова: «дух» и «душа», в отношении к природе человека, означают не различные начала, а только высшую и низшую сторону одного и того же начала: отсюда у него выражения: «духовный» и «душевный» человек (1 Кор. 2, 14–15), то есть человек с высшим ведением и озарением от Бога, прозревающий в область Горнего, духовного мира, и человек – с неразвитым или даже притупленным зрением духовным, неспособный в этом состоянии видеть ничего выше чувственного. Не иначе, конечно, думали и учители церкви, различавшие дух и душу в человеке, потому что, говоря о природе человека вообще, они, вместе со всеми, признавали только двухчастный, духовно-телесный состав его.

О человеке

О величии человека и его божественном призвании
«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1, 26–27).«И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 2, 7).«И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя,– вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой» (Быт. 1, 28–31).В сотворении человека достопримечательны: время его сотворения в порядке Прочих существ; Божий о нем Совет; двойственный его состав из души и тела; образ в нем Божий; его назначение; различие полов; благословение, данное человеку. Человек созидается после всех видимых тварей. Ибо а) всеобщий порядок видимого творения состоял в постоянном восхождении к совершенному; б) человек есть малый мир, сокращение и как бы чистейшее извлечение всех естеств видимого ..мира; в) все прочие твари земные сотворены на службу ему, и потому он вводится в мир, как владыка в дом, как священник во храм, совершенно устроенный и украшенный. Совет Божий о сотворении человека имеет у Моисея некоторый вид множества советующихся. Этот образ выражения или заимствован из уст сильных людей земли (3 Цар. 12, 9; 1 Ездр. 4, 17), или вообще произошел из свойства языка (Иов 18, 2–3; Дан. 2, 36), или вводит Ангелов в участие в Совет Божий (3 Цар. 22, 20; Иов 2, 1; Дан. 4, 14), или относится к трем Лицам Святой Троицы. Так как Священное Писание изъясняется таким образом только в важных и решительных случаях, как-то: при изгнании человека из рая (Быт. 3, 23), при смешении языков (Быт. 11, 7), то и требуется, чтобы этот образ выражения имел некоторое особенное и величественное звучание. Собеседования Бога с Ангелами нельзя воображать там, где собеседующим приписывается единый образ и образ Божий и где дело идет не о каком-либо служении, а о содействии Богу. Итак, советника или советников Божества должно искать внутри самого Божества; и мы находим их, когда видим в Священном Писании, что Бог Творец имеет Слово или Премудрость и Духа: «что Отец любит Сына, Который есть образ Ипостаси Его» (Евр. 1, 3), и «показывает Ему все, что творит Сам» (Ин. 5, 20), тем более показывает то, что творит по образу Своему, «ибо, что творит Он, то и Сын творит также» (Ин. 5, 19)... Именем «Совет» (Деян. 2, 23; Еф. 1, 11), следовательно и действием советования, изображается в Священном Писании Божие предведение и предопределение. Совет Божий вечен (Деян. 15, 18). Но Моисей низводит его во время, чтобы показать его тем в большей близости к человеку. При сотворении человека различаются два действия Божия: образование из персти внешнего вида человека и одушевление его дыханием жизни. Отсюда – два начала в человеке: видимое и невидимое, телесное и душевное.

О будущем

Как особенность нового Иерусалима тайновидец указывает на то, что в нем нет храма: «храма же я не видел в нем...» И как бы предусматривая, что эта необычайность покажется слишком поразительной и неимоверной, что будут спрашивать, как можно быть граду Божию без храма Божия, он тотчас объясняет, почему это так: «Ибо Господь Бог Вседержитель – храм Его, и Агнец» (Апок. 21, 22). Как бы так сказал он: человечество там совершенно и возвышено до того, что твари не заслоняют и не закрывают от него присутствия Божия; в это святое присутствие входят там непосредственно, не имея нужды в особом святом месте, являющем это присутствие. Нет нужды в храме потому, что человек живет в Боге и во Христе, как В храме, и в Нем Самом без труда обретает все, к чему мы стремимся проникнуть посредством храма. Если и там сотворенное око не объемлет несотворенного Света и потому нужно некоторое снисхождение и умерение Света неприступного, это совершает там открытый Свет Богочеловека Иисуса, Который Своим человечеством низводит и умеряет Свет Божества и Своим Божеством просвещает и делает блаженным человечество.

О благодати

Ангел сказал Корнилию сотнику, язычнику по природе: «Молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом» (Деян. 10, 4). Если милостыни Корнилия пришли на память пред Богом, то есть приняты в благоволение Божие, то они должны быть чистые, потому что нечистое не может приблизиться к Богу. Но есть ли чистое человеколюбие вне пределов чистой веры? Нет. Из слов Ангела видно, что молитвы Корнилия восходили к Богу прежде его милостыни, а молитвы восходят к Богу не иначе как предводимые верой. Искреннее желание творить волю Божию сделалось в его душе вместилищем предваряющей благодати Божией. И она помогла посеять в нем зерно веры, сперва нераскрытое, погребенное в естественном неведении. А чтобы оно раскрылось и проросло, послан был потом Ангел и наконец апостол Петр. Что проповедь апостола, как солнечный луч, упала на готовое уже, хотя закрытое, зерно веры в душе Корнилия, это можно заметить из того, как быстро раскрылась его вера и как высоко возросла в немногие часы. Она достигла причастия Святого Духа прежде Крещения водою.

О Богопознании

Мы отчасти познаем Бога, во-первых, через размышление о себе во-вторых, через размышление о мире... По произведению угадывается художник, но всегда художник совершеннее своего дела. Итак, поскольку в человеке есть разум, есть доброта, то можно понять, что Бог, Творец его, премудр и благ. Поскольку в мире есть красота, то можно понять, что в Боге, Творце его, есть красота высочайшая. Поскольку Бог сотворил все, то можно узнать, что Он всемогущ. Замечаем по себе, что сделав доброе дело, бываем спокойны, а сделав дурное,– неспокойны, даже если и стараемся успокоить себя и никто из других людей не беспокоит нас. Размышляя об этих внутренних состояниях, можем познавать правосудного Бога, Который тайно присутствует в сердце нашем и осуждает зло, а добро благословляет. Замечаем еще за собою, что желания наши не насыщаются ничем в мире, но всегда ищут нового. Если глубоко задуматься о том, что бы это такое было, чего всегда ищет наше сердце, но не находит во всем мире, то можно понять ищет оно Бога, и Бог есть единое истинное благо, которое может удовлетворить нас и сделать блаженными навеки. Видимый мир, если рассматривать его не только сам по себе, но и смотреть сквозь него, становится окном в невидимое.

О скорби

«Они обратно проходили Листру, Иконию и Антиохию, утверждая души учеников, увещевая пребывать в вере и поучая, что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14, 21–22)... Это сказание святого евангелиста Луки о проповеди святых апостолов Павла и Варнавы представляет способ наставления довольно необыкновенный. Цель наставления, как вы видите из сказанного, была та, чтобы утвердить души учеников в вере. Какое же средство употребляют для этого богомудрые наставники? Они предсказывают верующим скорби, и скорби необходимые, потому что через них надо достигать Царствия Божия. «Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие». Не надлежит ли опасаться, что эта истина грозная поколеблет веру, а не утвердит? Не лучше ли было бы скрыть предусмотрение опасностей? Но нет! апостолы не скрывают учения о скорбях, предстоящих на пути к Царствию Божию: видно, нужно это учение. Они предлагают это учение, желая утвердить души учеников в вере: видно, есть в этом учении сила для утверждения веры.«Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие». Апостолы не говорят: многими познаниями надлежит войти в Царствие Божие, хотя это, по-видимому, было бы сообразно с премудростью и разумом (Кол. 2, 2–3), сокровенными во Христе. Видно, многие познания полезны, но не совсем необходимы для достижения Царствия Божия. В самом деле, мытарь достиг оправдания не многими познаниями, не многим смирением, не высокими созерцаниями, но очень простой молитвой: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» (Лк. 18, 13). Не говорят: многим временем подобает войти в Царствие Божие, хотя и на земле многое достигается нескоро, а Небо, кажется, далее земли. Видно, продолжительность времени не есть строгое условие приближения к Царствию Небесному. В самом деле, разбойник на кресте в несколько часов, и даже, может быть, в несколько минут, совершил путь от врат адовых до дверей рая. Не говорят: многими трудами и подвигами подобает войти в Царствие Божие, хотя это правда, по слову Самого Иисуса Христа, что «Царство Небесное силою берется» (Мф. 11, 12). Видно, успех усилий, которыми достигают Царствие Небесное, не всегда определяется тягостью трудов и числом подвигов. Перстень сына царствия дан блудному сыну скорее, нежели он окончил труд договорить покаянную речь оскорбленному отцу. Он едва успел изобразить свое недостоинство: «отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим» (Лк. 15, 21), а не успел еще принести просьбы, как ему даровано больше, нежели он смел желать и надеяться. Не многими познаниями, не многим временем, не многими трудами, но, говорят апостолы, «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие». Видно, скорби более других средств и пособий нужны и полезны для достижения Царствия Божия. Разум, не совсем покоренный вере, не совсем ею просвещенный, не сразу может усмотреть подлинно ли и почему путь к Царствию Божию должен лежать непременно через скорби. Что, кажется, за необходимость заставлять человека страдать, чтобы потом сделать его блаженным? Отсюда может родиться догадка, не относится ли учение о скорбях ради Царствия Божия только к первым христианам, которым надлежало вытерпеть гонения от иудеев и язычников до утверждения христианства во вселенной. Этим христианам, действительно, и в этих обстоятельствах апостолы Павел и Варнава говорили о многих скорбях ради Царствия Божия, и притом вскоре после того, как Павел перед их глазами, в Листре, едва не до смерти был побит камнями за проповедь христианства. Но что учение о скорбях ради Царствия Небесного есть не временное только и частное, а постоянное и всеобщее в христианстве, в этом нетрудно удостовериться из наставлений Самого Иисуса Христа, не случайных и примененных к особенным обстоятельствам, но коренных и всеобщих.

О Воскресении Христа

Воскресение Господа нашего Иисуса Христа служит доказательством Божества Иисуса Христа и началом нашего воскресения. Утверждение веры в Воскресение Христово есть дело великой важности для христианства и для христианина. Главная сила христианства состоит в том, чтобы признать Господа Иисуса Христа Спасителем мира, согрешившего против Бога и Богом осужденного на смерть. А чтобы с полной надеждой признать в Нем это могущество, нужно совершенное удостоверение, что Он есть Единородный Сын Божий и истинный Бог, потому что хорошо сказано, хотя и худыми людьми: «Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» (Лк. 5, 21). Только милосердие Бога Сына может представить достойное удовлетворение оскорбленному величеству и правосудию Бога Отца, только Бог может возвратить жизнь осужденным на смерть Богом. Но самое сильное удостоверение в Божестве Иисуса Христа заключается в Его Воскресении. Эту мысль подал Он Сам. Когда иудеи, удивленные необычайной властью, которую показал Он, изгоняя из храма продающих и покупающих, спросили Его: «Каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать?» (Ин. 2, 18). То есть, каким чудом докажешь, что Бог дал Тебе власть Над храмом Своим? Тогда Он, преимущественно пред другими чудесами Своими, указал на чудо Своего Воскресения. И сказал им: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2, 19), то есть в третий день воскресну. В самом деле, чудеса, которые творил Господь Иисус во время Своей земной жизни над, другими, даже и самое дивное из них – воскрешение мертвых, творили и пророки, хотя не с таким полномочием, как Он. Так Илия молился: «Господи Боже мой! да возвратится душа отрока сего в него!» (3 Цар. 17, 21). Но Иисус повелевал: «Лазарь! иди вон» (Ин. 11, 43) из гроба. Однако этого различия могли и не приметить, и потому могли принять Иисуса как пророка и посланника Божия, еще не узнав в Нем Единородного Сына Божия. Но. никогда не было и нельзя представить возможным, чтобы человек воскресил сам себя: и потому Воскресением Господа Иисуса дано совершеннейшее удостоверение в том, что Он есть истинный Бог, владычествующий над жизнью и смертью, и Божественный Спаситель имеет могущество воскресить всех людей, умерщвленных прегрешениями. «Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших» (1 Кор. 15, 20). Это значит, что Воскресение Христово есть начало воскресения всех умерших людей,– воскресения уже не в жизнь временную, каким было воскресение Лазаря и других до него,но в жизнь вечную. До воскресения Христова ходили между людьми темные и нетвердые мнения о бессмертии души человеческой. Но о воскресении души с телом всего менее думали даже те, которые более других старались мыслить. Не был просветлен взор избранного народа на этот счет: когда Христос Спаситель, обличая саддукеев, назвал Бога – Богом Авраама, Исаака и Иакова и открыл мысль о воскресении мертвых, не только саддукеи, но и правильнее их мыслящие поражены были новизной этого открытия: «И, слыша, народ дивился учению Его» (Мф. 22, 33). А чем меньше знали о будущей жизни, тем меньше, конечно, имели побуждений готовиться к ней. Христос Спаситель Своим учением на место шатких мнений о бессмертии поставил твердую истину Воскресения и Своим Воскресением осуществил эту истину, Он учил: «Наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения» (Ин. 5, 28–29), и апостол дополняет: «Чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2 Кор. 5, 10).

О благословении

Обращаясь к обстоятельствам Вознесения Иисуса Христа на небо, прежде всего мы можем вспомнить о благословении, преподанном им в то время апостолам: евангелист Лука повествует: «И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо» (Лк. 24, 51). Это обстоятельство восшествия Своего на небо и разлучения с избранными Своими Господь Сам приводит им на память, говоря о времени, когда придет во Славе Своей, и, вновь встретясь с ними, будет призывать их к действительному обладанию Царствия Его: «приидите, благословенные Отца Моего» (Мф. 25, 34). Какой бесконечный ток благословения Христова открывается перед вами, христиане! Он посылает благословение и, не окончив его, возносится: «И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься». Таким образом, и вознесшись, Он еще продолжает невидимо преподавать благословение. Оно течет и нисходит непрестанно на апостолов, через них проливается на тех, которых они благословляют во имя Иисуса Христа; получившие Христово благословение через апостолов распространяют его на других. И таким образом все, принадлежащие к святой, соборной, апостольской церкви, делаются причастными единого благословения Иисуса Христа и Отца Его, благословляющего «нас во Христе всяким духовным благословением в небесах» (Еф. 1, 3); «Как роса Ермонская, сходящая на горы Сионские» (Пс. 132, 3), сходит это благословение мира на всякую душу, восходящую выше страстей и похотей, выше суеты и мирских забот; как неизгладимая печать знаменует оно тех, кто Христов.