Иосиф Оптинский (Литовкин)

Иосиф Оптинский (Литовкин)

Преподобный (1837–1911)
Тематика цитат

Цитаты:

О власти

Грех осуждения или какой еще другой – против власти, Богом поставленной, – есть грех сугубый. Святой апостол Павел в Послании к Тимофею как главе и начальнику многих духовных овец и их пастырей советует ему не принимать обвинений на иереев, а значит, и вообще на старших, не иначе как при двух или троих свидетелях. А ты не начальник и, значит, тем более не смеешь рассуждать о действиях своего непосредственного начальства. Начальница за свои грехи и грехи ей подвластных даст ответ, но если эти подвластные вместо молитвы за свою мать к Богу о ниспослании ей силы и разума к продолжению столь трудного послушания начнут ей противиться и осуждать ее, то вся тяжесть грехов ляжет на них. Вспомни казнь Корея и Дафана и их собрания, о чем упоминается и в псалмах святого пророка Давида. И теперь ждет уже не развержение земли и не огонь небесный противников власти, а пропасть ада и его вечное пламя. Не к лицу монахам бунтовать, их добродетель и благородие состоит в смирении, молчании, кротости, покорности и терпении всех зол и бед до гроба. Удаляйся, ради Бога, ото всех тех, кто восстают на власть, хотя бы ты и своими глазами видела начальницу грешащей, но не осуди, а покрой молчанием, и Господь покроет множество твоих грехов. Мир тебе. Послушай мой совет, даваемый тебе по Боге.

О духовной жизни

Ты описала свою слезную молитву. По замечанию опытных в жизни духовной людей, если во время такой молитвы человек ощущает тишину и мир помыслов, то это состояние есть дар благодати Божией, и если в это время поклоны мешают, то можно их оставлять. Но должно при этом помнить, что это дар Божий, а не плод твоих трудов и усилий. Уже по тому можешь об этом заключить, что когда прошло это состояние, тогда ты уже никакими усилиями не могла возвратить его. А потому при подобных случаях более и более нисходи во глубину смирения, считая себя недостойной такого дара небесного ради бесчисленных грехов своих, содержа в уме: «Всех превосхожу грехом, кого научу покаянию? Если воздохну, как мытарь думаю отягчить небеса. Если плачу как блудница, оскверняю слезами землю. Но дай мне оставление грехов, Боже, и помилуй меня» (Октоих, глас 2, стихира во вторник на утрене на стиховне.). При этом еще помни, что кому дано много, с того и много взыщется. А потому взывай ко Господу от сердца, да не послужит тебе дар этот во осуждение на Страшном Суде Его.

Есть время сеять труды и есть время пожинать неизреченные дарования благодати. В противном случае мы в свое время не получим того, что этому времени прилично и свойственно. Святой Макарий… изведавший точным опытом, свидетельствует об этом, чтобы нам, немощным, приять для себя утешение во время нужды. «Изменения, – говорит, – в каждом бывают, как в воздухе». Уразумей же это слово «в каждом», потому что свойство одно: бывает холод, а вскоре потом – зной. Также град и немного спустя – вёдро. Так бывает и в нашем упражнении: то брань, то помощь от благодати; иногда душа бывает в обуревании и восстают на нее жестокие волны, и снова происходят изменения, потому что посещает благодать и наполняет сердце человека радостью, миром от Бога, целомудренными и мирными помыслами. Он указывает на помыслы целомудрия, давая тем разуметь, что прежде них были помыслы скотские и нечистые, и дает совет, говоря: «Если за этими целомудренными помыслами последуем, не будем печалиться и отчаиваться, когда последуют болезненные припадки, но принимать как естественное и свойственное нам. И не предадимся отчаянию подобно человеку, который за подвиг ожидает чего-то, даже совершенного и неизменяемого упокоения, и того, чтобы в нем произошло движение чего-либо сопротивного, что и Господь Бог наш не нашел приличным дать сему естеству в этом мире. И знай, что все это к смирению нашему навел на нас Божий Промысел, который о каждом из нас промышляет и устрояет, что каждому полезно. Наконец, знай, что устоять – не твое и не добродетели твоей дело, совершит же это благодать, которая носит тебя в дланях руки своей, чтобы ты не приходила в боязнь или отчаяние».

О ереси

Всем нам, чадам Единой Святой Соборной Апостольской Вселенской Церкви, в недоуменных случаях касательно вероучения не должно водиться собственными разумениями, которые могут быть погрешительны, а должно иметь для этого руководственные правила. И эти правила заключаются прежде всего в книге, именуемой «Кормчая». Это – сборник правил святых апостолов, святых Вселенских и Поместных Соборов и некоторых святых отцов. В конце этой книги, в главе «О Римском отпадении, как отступившей от православной веры и от святой Восточной Церкви», – папа Римский со своими последователями, неправо именующими себя католиками, названы еретиками. О других же христианских вероисповеданиях протестантских и говорить нечего, так как они еще далее уклонились от Православия.
В той же «Кормчей» книге, в 10 главе, в 6 правиле Поместного Лаодикийского Собора о еретиках вообще произнесен такой суд Святой Церкви:
«Недостойно еретикам в Церковь Божию входить». А в 33 правиле того же Лаодикийского Собора сказано: «С еретиками и со отвергшимися от соборной Церкви да не помолится никто».
Но вот вопрос: каков взгляд святых отцов нашей Православной Церкви на ересь? – В «Отечнике» епископа Игнатия (Брянчанинова) говорится о преподобном Агафоне. Однажды посетили его некоторые братья и захотели испытать его смирение и терпение. Они упрекали его в гордости, злоречии и развратной жизни. Все эти пороки старец признавал в себе и слезно просил посетителей помолиться о нем. Когда же они назвали его еретиком, старец сказал, что он отнюдь не еретик. На вопрос братии, почему обвинение в ереси встревожило его, он отвечал: «Потому что ересь есть отчуждение от Бога. Еретик отлучается от Бога живого и истинного и приобщается диаволу и ангелам его. Отлученный от Христа (конечно, через исповедуемое им ложное учение о Христе) уже не имеет Бога, Которого он мог бы умолить о грехах своих, и во всех отношениях есть погибший» И если бы это было не так, если бы те ереси или ложные учения, как следствия свободомыслия, не имели такого пагубного значения в Святой Христовой Церкви, то святой апостол Павел не писал бы первенствующим христианам таких предостережений: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Кол. 2:8). И еще: «Есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать нам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1:7–8).
Впрочем, Православная наша Церковь, по присущему ей человеколюбию, дозволяет молиться об отсекающихся от нее, то есть о еретиках, как можно видеть в той же «Кормчей» книге, в главе 15, в 66 правиле Карфагенского Поместного Собора. Но о чем молиться? – «Молитесь, да оставят прелесть, и да познают истину».
И в другой книге «Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной», в 1-й ее части, в конце ответа на 92 вопрос также дозволяется молиться «за еретиков и раскольников, чтобы они обратились к вере Православной прежде конца своей жизни».
Так Православная Церковь и поступает. Например, в помяннике (в конце Следованной Псалтири) молимся: «Отступивших от православной веры и погибельными ересьми ослепленные светом Твоего познания просвети и Святой Твоей Апостольской Соборной Церкви причти»
Из вышеприведенных мест видно, что наша Православная Церковь дозволяет молиться за еретиков только за живых, а не за умерших, и притом только об их обращении к вере Православной. Когда же, прибавим к этому, еретик, по молитвам Святой Церкви, обратится к Православной вере, тогда и молитва церковная о нем будет уже совсем иная, то есть о спасении его души.

О истине

Виден человек, обратившийся к Богу с горячностью сердца. Но для религии этого мало. Чтобы она была истинным светом для человека собственно и чтобы издавала из него неподдельный свет для ближних его, необходимо нужна в ней определительность. Определительность эта заключается в точном познании истины, в отделении ее от всего ложного, от всего, лишь кажущегося истинным. Это сказал Сам Спаситель: «Истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32). В другом месте Писания сказано: «Слово Твое есть истина» (Ин. 17:17). Поэтому желающий приобретать определительность глубоко вникает в Евангелие и по учению Господа выправляет свои мысли и чувства. Тогда он возможет отделить в себе правильные и добрые мысли и чувства от поддельных и мнимо добрых и правильных. Тогда человек вступает в чистоту, как и Господь после Тайной Вечери сказал ученикам Своим, как образованным уже учением истины: «Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» (Ин. 15:3). Но одной чистоты недостаточно для человека: ему нужно оживление, вдохновение. Так, чтобы светил фонарь, недостаточно одного чистого вымывания стекол; нужно, чтобы внутри его зажжена была свеча. Это сделал Господь с учениками Своими, очистив их истиной, Он оживил их Духом Святым, и они сделались светом для человека.
До принятия Духа Святого они не были способны научить человечество, хотя уже и были чисты.
Такой ход должен совершиться с каждым христианином, христианином на самом деле, а не по одному имени: сперва очищение истиной, а потом просвещение Духом. Правда, есть у человека врожденное вдохновение, более или менее развитое, происходящее от движения чувств сердечных. Истина отвергает это вдохновение как смешанное, умерщвляет его, чтобы Дух, придя, воскресил его в обновленном состоянии.
Если же человек будет руководствоваться прежде очищения его истиной своим вдохновением, то он будет издавать не чистый свет, но смешанный, обманчивый, потому что в сердце его лежит не простое добро, но добро, смешанное со злом более или менее. Всякий взгляни в себя и поверь сердечным опытом слова мои: увидишь, как они точны и справедливы, скопированы с самой натуры.
Применив эти основания к книге Гоголя, можно сказать, что она издает из себя и свет, и тьму. Религиозные его понятия не определены, движутся по направлению сердечного вдохновения, неясного, безотчетного, душевного, а не духовного.
Так как Гоголь – писатель, а в писателе «от избытка сердца говорят уста» (Мф. 12:34), или – сочинение есть непременная исповедь сочинителя, по большей части им не понимаемая и понимаемая только таким христианином, который возведен Евангелием в отвлеченную страну помыслов и чувств и в ней различил свет от тьмы, то книга Гоголя не может быть принята целиком.
Желательно, чтобы этот человек, в котором видно самоотвержение, причалил к пристанищу истины, где начало всех духовных благ. По этой причине советую всем друзьям моим по отношению к религии заниматься единственно чтением святых отцов, достигших очищения и просвещения, как и апостолы, и потом уже написавших свои книги, из которых светит чистая истина и которые сообщают читателям вдохновение Святого Духа. Вне этого пути, сначала узкого и прискорбного для ума и сердца, всюду мрак, всюду обрывы и пропасти! Аминь.

В древности Сократ, ученейший философ, умирая, сказал: «Я знаю только то, что ничего не знаю». Да, истина непостижима.
В то время как приближаешься к истине, по крайней мере, видишь ее все выше и выше над собой, все слабее и ничтожнее кажется нам наш ум в сравнении с ней.
Все это так, но Сократ жил до Рождества Христова, и ему истина, возвещенная Христом, была неизвестна, для нас же она открыта. Да, нам указано, где истина, где ее искать. Она во Христе Иисусе, но все-таки она непостижима, мы можем только более или менее приближаться к ней. Она открывается нам по мере того, как мы стремимся к ней. Сама же по себе истина никогда не откроется, если человек того не захочет, и путь к познанию истины труден, особенно для меня и всех подобных мне грешников. Но путь этот труден только сначала, потом он становится более приятным. Путь этот, путь к познанию истины, есть добродетель любви и жизнь по совести при вере в Бога. Трудно попасть на этот путь, ибо он требует самоотвержения, готовности на все, что бы ни представилось. Смиренный человек может пойти по этому пути, а гордый нет. Вот этот-то путь к познанию истины и есть духовная жизнь человека, а человек, не идущий этим путем, мертв духовно.