Иосиф Оптинский (Литовкин)
Тематика цитат

Цитаты:

О власти

Грех осуждения или какой еще другой – против власти, Богом поставленной, – есть грех сугубый. Святой апостол Павел в Послании к Тимофею как главе и начальнику многих духовных овец и их пастырей советует ему не принимать обвинений на иереев, а значит, и вообще на старших, не иначе как при двух или троих свидетелях. А ты не начальник и, значит, тем паче не смеешь рассуждать о действиях своего непосредственного начальства. Начальница за свои грехи и грехи ей подвластных даст ответ, но если эти подвластные вместо молитвы за свою мать к Богу о ниспослании ей силы и разума к продолжению столь трудного послушания начнут ей противиться и осуждать ее, то вся тяжесть грехов ляжет на них. Вспомни казнь Корея и Дафана и их сонмища, о чем упоминается и в псалмах святого пророка Давида. И теперь ждет уже не развержение земли и не огонь небесный противников власти, а пропасть ада и его вечное пламя. Не к лицу монахам бунтовать, их добродетель и благородие состоит в смирении, молчании, кротости, покорности и терпении всех зол и бед до гроба. Удаляйся, ради Бога, ото всех тех, кто восстают на власть, хотя бы ты и своими глазами видела начальницу грешащей, но не осуди, а покрой молчанием, и Господь покроет множество твоих грехов. Мир тебе. Послушай мой совет, даемый тебе по Бозе.

О духовной жизни

Ты описала свою слезную молитву. По замечанию опытных в жизни духовной людей, если во время такой молитвы человек ощущает тишину и мир помыслов, то это состояние есть дар благодати Божией, и если в это время поклоны мешают, то можно их оставлять. Но должно при этом помнить, что это дар Божий, а не плод твоих трудов и усилий. Уже по тому можешь об этом заключить, что когда прошло это состояние, тогда ты уже никакими усилиями не могла возвратить его. А потому при подобных случаях более и более нисходи во глубину смирения, считая себя недостойной такого дара небесного ради бесчисленных грехов своих, содержа в уме: «Всех превосхожду грехом, кого научу покаянию? Аще воздохну, яко мытарь непщую (думаю) отягчити небеса. Аще слезь якоже блудница, оскверняю слезами землю. Но даждь ми оставление грехов, Боже, и помилуй мя» (Октоих, глас 2, стихира во вторник на утрене на стиховне.). При этом еще помни, что кому дано много, с того и много взыщется. А потому взывай ко Господу от сердца, да не послужит тебе дар сей во осуждение на Страшном Суде Его.

Есть время сеять труды и есть время пожинать неизреченные дарования благодати. В противном случае мы в свое время не получим того, что этому времени прилично и свойственно. Святой Макарий… изведавший точным опытом, свидетельствует об этом, чтобы нам, немощным, приять для себя утешение во время нужды. «Изменения, – говорит, – в каждом бывают, как в воздухе». Уразумей же это слово «в каждом», потому что свойство одно: бывает холод, а вскоре потом – зной. Также град и немного спустя – вёдро. Так бывает и в нашем упражнении: то брань, то помощь от благодати; иногда душа бывает в обуревании и восстают на нее жестокие волны, и снова происходят изменения, потому что посещает благодать и наполняет сердце человека радостью, миром от Бога, целомудренными и мирными помыслами. Он указывает на помыслы целомудрия, давая тем разуметь, что прежде них были помыслы скотские и нечистые, и дает совет, говоря: «Если за этими целомудренными помыслами последуем, не будем печалиться и отчаиваться, когда последуют болезненные припадки, но принимать как естественное и свойственное нам. И не предадимся отчаянию подобно человеку, который за подвиг ожидает чего-то, даже совершенного и неизменяемого упокоения, и того, чтобы в нем произошло движение чего-либо сопротивного, что и Господь Бог наш не нашел приличным дать сему естеству в этом мире. И знай, что все это к смирению нашему навел на нас Божий Промысел, который о каждом из нас промышляет и устрояет, что каждому полезно. Наконец, знай, что устоять – не твое и не добродетели твоей дело, совершит же это благодать, которая носит тебя в дланях руки своей, чтобы ты не приходила в боязнь или отчаяние».

О ереси

Всем нам, чадам Единой Святой Соборной Апостольской Вселенской Церкви, в недоуменных случаях касательно вероучения не должно водиться собственными разумениями, которые могут быть погрешительны, а должно иметь для этого руководственные правила. И эти правила заключаются прежде всего в книге, именуемой «Кормчая». Это – сборник правил святых апостолов, святых Вселенских и Поместных Соборов и некоторых святых отцов. В конце этой книги, в главе «О Римском отпадении, како отступиша от православныя веры и от святыя Восточныя Церкви», – папа Римский со своими последователями, неправо именующими себя католиками, названы еретиками. О других же христианских вероисповеданиях протестантских и говорить нечего, так как они еще далее уклонились от Православия.
В той же «Кормчей» книге, в 10 главе, в 6 правиле Поместного Лаодикийского Собора о еретиках вообще произнесен такой суд Святой Церкви: «Несть достойно еретиком в Церковь Божию входити». А в 33 правиле того же Лаодикийского Собора сказано: «С еретики и со отвергшимися от соборныя Церкве да не помолится никто».
Но вот вопрос: каков взгляд святых отцов нашей Православной Церкви на ересь? – В «Отечнике» епископа Игнатия (Брянчанинова) говорится о преподобном Агафоне. Однажды посетили его некоторые братья и захотели испытать его смирение и терпение. Они упрекали его в гордости, злоречии и развратной жизни. Все эти пороки старец признавал в себе и слезно просил посетителей помолиться о нем. Когда же они назвали его еретиком, старец сказал, что он отнюдь не еретик. На вопрос братии, почему обвинение в ереси встревожило его, он отвечал: «Потому что ересь есть отчуждение от Бога. Еретик отлучается от Бога живого и истинного и приобщается диаволу и ангелам его. Отлученный от Христа (конечно, через исповедуемое им ложное учение о Христе) уже не имеет Бога, Которого он мог бы умолить о грехах своих, и во всех отношениях есть погибший» И если бы это было не так, если бы те ереси или ложные учения, как следствия свободомыслия, не имели такого пагубного значения в Святой Христовой Церкви, то святой апостол Павел не писал бы первенствующим христианам таких предостережений: Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу (Кол. 2, 8). И еще: есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать нам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема (Гал. 1, 7–8).
Впрочем, Православная наша Церковь, по присущему ей человеколюбию, дозволяет молиться об отсекающихся от нее, т.е. о еретиках, как можно видеть в той же «Кормчей» книге, в главе 15, в 66 правиле Карфагенского Поместного Собора. Но о чем молиться? – «Молитеся, да оставят прелесть, и да познают истину».
И в другой книге «Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной», в 1-й ее части, в конце ответа на 92 вопрос также дозволяется молиться «за еретиков и раскольников, чтобы они обратились к вере Православной прежде конца своей жизни».
Так Православная Церковь и поступает. Например, в помяннике (в конце Следованной Псалтири) молимся: "Отступившия от православныя веры и погибельными ересьми ослепленныя светом Твоего познания просвети и Святей Твоей Апостольстей Соборней Церкви причти"
Из вышеприведенных мест видно, что наша Православная Церковь дозволяет молиться за еретиков только за живых, а не за умерших, и притом только об их обращении к вере Православной. Когда же, прибавим к этому, еретик, по молитвам Святой Церкви, обратится к Православной вере, тогда и молитва церковная о нем будет уже совсем иная, т.е. о спасении его души.

О истине

Виден человек, обратившийся к Богу с горячностью сердца. Но для религии этого мало. Чтобы она была истинным светом для человека собственно и чтобы издавала из него неподдельный свет для ближних его, необходимо нужна в ней определительность. Определительность сия заключается в точном познании истины, в отделении ее от всего ложного, от всего, лишь кажущегося истинным. Это сказал Сам Спаситель: истина сделает вас свободными (Ин. 8, 32). В другом месте Писания сказано:слово Твое есть истина (Ин. 17, 17). Посему желающий стяжать определительность глубоко вникает в Евангелие и по учению Господа выправляет свои мысли и чувства. Тогда он возможет отделить в себе правильные и добрые мысли и чувства от поддельных и мнимо добрых и правильных. Тогда человек вступает в чистоту, как и Господь после Тайной Вечери сказал ученикам Своим, как образованным уже учением истины: Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам (Ин. 15, 3). Но одной чистоты недостаточно для человека: ему нужно оживление, вдохновение. Так, чтобы светил фонарь, недостаточно одного чистого вымывания стекол; нужно, чтобы внутри его зажжена была свеча. Это сделал Господь с учениками Своими, очистив их истиной, Он оживил их Духом Святым, и они сделались светом для человека.
До принятия Духа Святого они не были способны научить человечество, хотя уже и были чисты.
Такой ход должен совершиться с каждым христианином, христианином на самом деле, а не по одному имени: сперва очищение истиной, а потом просвещение Духом. Правда, есть у человека врожденное вдохновение, более или менее развитое, происходящее от движения чувств сердечных. Истина отвергает это вдохновение как смешанное, умерщвляет его, чтобы Дух, придя, воскресил его в обновленном состоянии.
Если же человек будет руководствоваться прежде очищения его истиной своим вдохновением, то он будет издавать не чистый свет, но смешанный, обманчивый, потому что в сердце его лежит не простое добро, но добро, смешанное со злом более или менее. Всякий взгляни в себя и поверь сердечным опытом слова мои: увидишь, как они точны и справедливы, скопированы с самой натуры.
Применив эти основания к книге Гоголя, можно сказать, что она издает из себя и свет, и тьму. Религиозные его понятия не определены, движутся по направлению сердечного вдохновения, неясного, безотчетного, душевного, а не духовного.
Так как Гоголь – писатель, а в писателе от избытка сердца говорят уста (Мф. 12, 34), или – сочинение есть непременная исповедь сочинителя, по большей части им не понимаемая и понимаемая только таким христианином, который возведен Евангелием в отвлеченную страну помыслов и чувств и в ней различил свет от тьмы, то книга Гоголя не может быть принята целиком.
Желательно, чтобы этот человек, в котором видно самоотвержение, причалил к пристанищу истины, где начало всех духовных благ. По этой причине советую всем друзьям моим по отношению к религии заниматься единственно чтением святых отцов, стяжавших очищение и просвещение, как и апостолы, и потом уже написавших свои книги, из которых светит чистая истина и которые сообщают читателям вдохновение Святого Духа. Вне сего пути, сначала узкого и прискорбного для ума и сердца, всюду мрак, всюду стремнины и пропасти! Аминь.

В древности Сократ, ученейший философ, умирая, сказал: «Я знаю только то, что ничего не знаю». Да, истина непостижима.
В то время как приближаешься к истине, по крайней мере, видишь ее все выше и выше над собой, все слабее и ничтожнее кажется нам наш ум в сравнении с ней.
Все это так, но Сократ жил до Рождества Христова, и ему истина, возвещенная Христом, была неизвестна, для нас же она открыта. Да, нам указано, где истина, где ее искать. Она во Христе Иисусе, но все-таки она непостижима, мы можем только более или менее приближаться к ней. Она открывается нам по мере того, как мы стремимся к ней. Сама же по себе истина никогда не откроется, если человек того не захочет, и путь к познанию истины труден, особенно для меня и всех подобных мне грешников. Но путь этот труден только сначала, потом он становится более приятным. Путь этот, путь к познанию истины, есть добродетель любви и жизнь по совести при вере в Бога. Трудно попасть на этот путь, ибо он требует самоотвержения, готовности на все, что бы ни представилось. Смиренный человек может пойти по этому пути, а гордый нет. Вот этот-то путь к познанию истины и есть духовная жизнь человека, а человек, не идущий этим путем, мертв духовно.