Исидор Пелусиот
Тематика цитат

Цитаты:

Не нужно провожать слезами доблестного воина, идущего на брань <где он может претерпеть раны и смерть>, потому что он возвратится победителем... Надо плакать о тех, которые выходят на разбой и человекоубийство, особенно когда совершают злодеяние и потом, когда бывают наказаны. Вот почему Христос, когда шел на Крест как победитель, не только не одобрил плачущих жен, но и запретил им плакать. Известно, что сострадание Доставляет утешение страдающему невольно, а страдающему по своей воле оно обидно... Христос добровольно шел на страдание, чтобы уничтожить смерть и низложить диавола, а женщины плакали о том, Кого справедливо было прославлять и сопровождать рукоплесканиями... Непозволительно было оплакивать победителя греха, спешившего не только умертвить и связать диавола, но и освободить плененных им.

В собственном смысле милостив тот, кто оказывает благодеяние, но не разглашает о бедствиях страждущих. Делающий добро ради самого добра заслуживает большую награду, чем делающий это ради награды. А если человек делает это ради награды от Бога, будет поставлен во втором ряду. И если делает ради похвалы, и получит то, ради чего сделал. Но кто не делает должного ни ради самого добра, ни ради Божией награды, ни ради человеческой похвалы, тот, по моему мнению, даже и не человек, а злой демон. Итак, по какой же причине, выслушав божественный глагол, повелевающий: «Не творите милостыни вашей перед людьми» (Мф. 6, 1), ты, не делая ничего сам, обвиняешь делающих из честолюбия? Насколько сохраняющий целомудрие ради славы человеческой выше того, кто не сохраняет его даже и ради славы, настолько же делающий по славолюбию лучше вовсе не делающего, потому что первый стыдится людей, а последний не стыдится ни людей, ни Бога.

...Узаконено было мужу не входить к жене во время очищения ее скверн. Но многие, по сильной похотливости и невоздержанности, лучше же сказать, по какому-то неистовству, имеют общение с женами, когда у них месячное течение и очищение, и даже когда они беременны, а жены, не знаю почему, допускают это, хотя и бессловесные животные по зачатии не сходятся для общения; почему, говорят иные, женщина в сравнении с животными женского пола и названа более женственною, так как те вступают в общение только для продолжения рода, а женщина делает это также и из похотливости но непотребству, даже и по угашении женского вожделения, потому что природа бывает тогда озабочена или образованием живого существа, или очищением. Нередко же случается, что мужеское семя,  смешавшись с нечистою женскою кровью, образует тело, не имеющее чистоты и доброго сложения, но доступное разным немощам.

От больных и одержимых недугами <родителей> родиться слабым <ребенку> — в этом нет ничего несообразного; по родиться таким от здоровых, впрочем, преданных невоздержанности, — хотя согласно с разумом, но не для всех кино. Почему, думаю, и пророк Иезекииль наряду с другими грехами поставил и сие — входить грешнику к жене в месячных сущей (Иез. 18, 6). Ибо сказал сие, хотя потому наиболее, что охранял приличное естеству и почитал ни с чем не сообразным беспокоить жену во время ее очищения, однако же сверх сего и для того, чтобы родители не соделались для рождаемых виновниками гнусных болезней; потому что семя мужа, мешаясь с нечистою кровью жены, порождает тела, подверженные разным болезням и некоторым образом отпечатлевающие в себе невоздержанность родителей. Посему говорит: если заботитесь о добром сложении и здоровье рождаемых и не хотите отлучить их от Церкви Господней, то будьте осторожны и знайте время общения, чтобы дети не понесли на себе знаков вашего невоздержания.

Честному браку уступим принадлежащие ему похвалы, так как установлен он Богом и чествуется людьми; но да не входит он в состязание с девством, остается же в собственных своих пределах. Если, желая украсить и возвеличить его более, нежели сколько должно, говоришь, что и небо имеет общение с землею посредством дождей, и солнце освещает луну, и реки сливаются с морем, и всякий род животных, живущих на суше, летающих по воздуху и морских, под управлением брака соблюдается посредством преемства, то брак уступает над собою победу, сравниваемый с житием Ангелов, для которых излишня и непривлекательна потребность брака. Но можем и на земле указать многие роды рождаемых без сожития. Впрочем, не стану указывать сего. Но признаю, что брак полезен и необходим, если имеет в виду чадородие, а не сладострастие. Скажу же лучше то, что не вправе он идти в сравнение с небесным достоинством. Пусть величается брак примерами мира сего, но не присвояет себе преимуществ премирных; возлюбившие его принадлежат сему миру и называются мирскими; истинные же любители девства вписаны в Ангельские чины. Ибо таинственная песнь говорит, что присущ им ужас яко вчиненны (Песн. 6, 3). Нет у них ничего беспорядочного, неправильного, но все украшено чинностью, стройностью и плавностью. Итак, как небо отличается от земли и душа от тела, так и девство от брака. В невинности человек уподобляется Ангелам, а в браке нисколько не отличается от зверей, для которых необходимо сожительство, и, по-видимому, служит преемству рода.

Совершающим добрые дела, когда они явны, это служит на пользу, и Спаситель сказал: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5, 16), однако, поскольку иные имеют в виду при этом не слово Владыки, но свою славу. Спаситель дал такой совет: «Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды» (Мф. 6, 1). Сначала речь идет о том, что благонравие и любовь к добру не могут укрыться, если бы и хотели этого творящие добро, а другие слова обуздывают славолюбие. В первых Господь воспрещает порок, в последних желание делать добро напоказ. Последнее не противоречит первому, но воспрещает пороки, как бы неразрывно следующие за добродетелями. Только добродетель, совершаемая не напоказ, в собственном смысле и может быть названа так и действительно есть добродетель. Если же она увлекается в славолюбие, то перестает быть истинной добродетелью. Нечего говорить о том, что подающие милостыню напоказ, не по добролюбию это делают... А слова «да просветится свет ваш» сказаны не с тем, чтобы мы величались, но в том смысле, что доброму делу невозможно не стать явным, даже если бы и скрывали его. Как светильник в безлунную ночь обращает на себя взгляд, так и добродетель против воли обладающих ею озаряет всех.

О проповеди

Охотно приступать к Божественной проповеди... две причины убеждали людей: удовлетворительность слова и образ жизни проповедников: потому что и то и другое, и достоверность слова, и жизнь, ручающаяся за слово, одно другому придавали силу и крепость, Не иное проповедовали, а иное делали <за сие подверглись бы осмеянию, как некоторые из нынешних...>, ведя же жизнь согласную со еловом, покоряли тем людей. Посему и Христос, зная, что слово, не сопрягаемое с деятельностью, немощно и недействительно, одушевляемое же деятельностью — живо, сильно и действенно, — всякой добродетели и любомудрию обучив апостолов делами, и наставив словом, и украсив божественными дарованиями, потом уже послал их на уловление человеков. Ибо во всей точности знал, что нравственность проповедников не меньше чудес возможет привлекать людей. Так, рассеявшись по вселенной, подобно крылатым земледелателям, посевая слово благочестия, благоустроив нрав свой по наставлению Учителя, и ведя жизнь не только неукоризненную, но даже чудную, препобедили всю подсолнечную. И ни мудрость, ни могущество, ни богатство, ни царская власть, ни самоуправство, ни варварская свирепость, ни полчище демонов, ни сам диавол, ни голод, ни стремнины, ни узилища, ни иное что, признаваемое страшным и действительно страшное, не превозмогло их; напротив того, все уступали, и давали им место, и быть побежденными почитали для себя славнее всякой победы и победных памятников; ибо, укрепившись в той мысли, что быть хорошо побежденными лучше, нежели худо победить, соделались небожителями.

«Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники» (Ин. 10, 8), сказано не о пророках и не о Законе <как хотелось бы отвергающим Ветхий Завет, которым руководились к вере и мы, уверовавшие, услышав от Христа указания на Писания, свидетельствующие о Нем>, но о лжепророках, о которых Он Сам сказал: «Я не посылал пророков сих, а они сами побежали» (Иер. 23, 21). Ибо не сказал: все, сколько их послано, но: «сколько их ни приходило»; пророки же были посланы. Моисею было сказано: «пойди: Я пошлю тебя к фараону» (Исх. 3, 10). И Исаия слышал «голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня» (Ис. 6, 8). А лжепророки и пытавшиеся стать начальниками и предстоятелями, каковы были Февда, Иуда Галилеянин (Деян. 5, 36–37) и Египтянин, предводитель разбойников (Деян. 21, 38), не были посылаемы, но чтобы себя показать, сами себя поставив и домогаясь права начальствовать, убегали из дома. Что о них сказано Господом, явствует из последующих слов: «Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить» (Ин. 10, 10), потому что все, которые послушались их, вознамерившись исказить Истину, были умерщвлены и погибли, угаснув скорее прозвучавшего слова.

Думаю, что учителю всеми мерами нужно стремиться к двум преимуществам – чистоте жизни и достаточной силе слова... чтобы как приводить учеников к должному состоянию, так и учить мудрости непокорных. Ибо как обучающие чистописанию, взяв доску, с изяществом выводят буквы и отдают начавшим обучаться, чтобы насколько могут, подражали этому, так и нашим наставникам надлежит представлять свою жизнь ученикам, как некий ясно начертанный образец, чтобы, насколько можно, ей подражали. Если же ученики, видя не только безукоризненную, но и чудную жизнь, не устремляются к добродетели, то уже всякий поставит это в вину не учителю, но беспечности учеников. Поскольку же иные спрашивают, почему бы от предосудительных поступков учеников не удерживать страхом, спросим и мы: каким же страхом действовать наставнику? Сделать выговор? Но это, повторяемое многократно, не имело силы. Убеждать жезлом? Но это не позволено. Отлучить? И это было испытано. Изгнать из города? Но у него нет такой власти. Обещать Небесное Царство? Но беспечным это кажется сказкой. Угрожать Судом? Но слушатели смеются над этим... И вот те, кого не нужно было бы включать и в число подчиненных, осмеливаются самовольно вступать на учительскую кафедру и мечтают владеть алтарем – не овладевшие сами собою; думают управлять другими – неспособные управить себя самих; от них-то дела церковные приходят в расстройство.