Исидор Пелусиот
Тематика цитат

Цитаты:

Великие преуспеяния обыкновенно с великими, а самые большие с наивеличайшими совершаются трудами; посему не думай, что, делая что-либо маловажное и ни к чему не годное, достигнешь самых великих наград, и не надейся, избрав безопасную и изнеженную жизнь, отличиться в первых рядах дружины. Победителем провозглашается, кто был в опасностях и воздвиг победные знамения. Если кто и жизнь кончит на брани, то нескончаемым пребудет в памяти и примет награды более нежели человеческие. Мужественный же вождь Христова воинства и страдания за Христа признает венцами, говоря: Вам дарова Бог не токмо еже в Него веровати, но и еже по Нем страдати (ср.: Флп. 1, 29), т. е. не упоминая о будущих благах, самые страдания, посредством которых входим в общение с Владыкою, суть самые великие награды и прекраснейшие венцы.

Жизнь человеческая справедливо... называется тенью, сном, дымом, и чем бы то ни было, еще скорее исчезающим. Посему не надлежит к ней привязываться, и наслаждение ею считать наслаждением; потому что большая часть проходит в бесчувствии; первый возраст исполнен великого неразумия, а приближение к старости притупляет в нас всякое чувство, и не велик промежуток, в который можно с чувством наслаждаться удовольствием, лучше же сказать, и в это время не вкушаем чистого удовольствия, потому что портят оное тьмы забот, трудов и печалей. Но если бы и чистым удовольствием наслаждался средний возраст, что невозможно, то не средине должно господствовать над крайностями, но крайностям владеть срединою. Когда же и средина возмущается тьмами бурь, забот, опасностей, козней, трудов и всего иного, о чем теперь умолчу, — скажи мне, где укажешь наслаждение?

Большая часть людей невольно терпеть худое почитают величайшим признаком недостатка в мужестве, а произвольно допускать, чтобы обижали нас, — признаком кротости и любомудрия. А умеющие правильно судить о делах, лучше же сказать, верующие в Священное Писание, и невольно терпящего обиду, но переносящего это любомудренно, не лишают ни наград ни похвал, наипаче же по приговору <апостола> Павла, который говорит: и разграбление имений ваших с радостию приясте, ведяще имети себе имение на небесех пребывающее и лучшее (Евр. 10, 34). Если же скажешь: что мог бы сделать обижаемый сильнейшим? — Отвечу: кричать, браниться, проклинать, волочить по судам и не давать покоя. Посему, кто может сделать все это, но не делает, того справедливо будет если не включить в число произвольно избравших для себя, чтобы их обижали, то сопричислить к ним. Если же надлежит усилить доказательство и выразиться с точностью, то, может быть, такой и превзойдет их. Ибо им желание потерпеть обиду приносит великое утешение; потому что и не терпели бы обиды, если бы не захотели. А кто не хотел, но вытерпел и не сделал ничего такого, чем бы мог отмстить обидевшему, тому, как показавшему опыт крайнего любомудрия, да соплетен будет венец более светлый.

О страшном суде

Просил ты объяснить признаки кончины времен, какие Господь открыл нам. «Находящиеся в Иудее да бегут в горы» (Мф. 24, 16–51). Утвердившиеся в благочестии <это означает Иудея> да имеют в виду вышнее прибежище, ограждаясь своим исповеданием. И «кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего». Кто пренебрег настоящим своим домом – здешним жилищем, стал высок по жизни и изгнал страсти, тот да не увлекает за собою ни боязни, ни нерадения, ни тщеславия, ни пристрастия к богатству,– все это есть схождение с высоты. «И кто на поле, тот да не обращается назад, взять одежды свои». Кто совлекся ветхого человека и отрешился от _плотского, тот да облекается в Человека Нового, Который обновил его в познание Божие и очистил от грязи. Все они будут в безопасности от этого великого страдания. «...Горе же беременным и питающим сосцами в те дни»,– сказано душам, которые чреваты Божественной любовью, не осмеливаются свободно изречь и исповедать веру в Бога, твердо стоять за нее. Они приобрели только детское и несовершенное понятие о Божием долготерпении, не имеют твердого упования, но угрозами или нападениями приведены в расслабление и лишили себя будущего.

Сказанное: «кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды» (Мф. 10, 42) относится к тем, у кого только это и есть, а не к богатым, которые могут накормить и одеть томимых голодом, болезнями и нищетой. И не удивляйся, если подающий воду за это не останется без награды, потому что милостыня ценится не по подаянию, но по произволению, когда и слово удостаивается одобрения. Ибо сказано: «...не выше ли доброго даяния слово?», но прибавлено также: «А у человека доброжелательного и то и другое» (Сир. 18, 17), то есть у того, кто в состоянии дать. Ибо взыскуется не столько поданное, сколько изобилие и произволение подающего. Ибо многие от многого подают мало, а многие от малого – много. Оценивается не количество подаваемого, но сравниваемое с ним изобилие подающих. Поэтому и вдова, вложившая две лепты, превзошла всех, принесших много, ибо те принесли часть, а она пожертвовала всем своим достоянием.

Из людей любостяжательных и обидчиков одни знают, а другие и не знают, что грешат неисцелимо. Ибо неспособность чувствовать недуг, в котором находишься,– следствие усиления нечувствительности, которое заканчивается совершенным бесчувствием и омертвением. Поэтому таких людей более всего надо жалеть. Делать зло – более достойно сожаления, чем терпеть зло. Тем, которые делают зло <обижая людей из-за любостяжания>, угрожает крайняя опасность, а у тех, которые терпят, ущерб касается только имущества. Притом первые не чувствуют своего сугубого омертвения... как дети, которые ни во что ставят то, что действительно страшно, и могут сунуть руки в огонь, а увидев тень, приходят в страх и трепет. Подобное этому бывает и с любителями стяжания: боясь бедности, которая не страшна, но еще и хранит от многих зол и содействует скромному образу мыслей, принимают за нечто великое неправедное богатство, которое страшнее огня, потому что обращает в прах и мысли, и надежды обладающих им.