...Бодрствуй над собой и не давай своему воображению и памяти воспоминать прежде виденное, слышанное, обонянное, вкушенное и осязанное, особенно, что было в этом срамного и непотребного. В этом и состоит преимущественно наша борьба, и она труднее и неотвязчивее борьбы с чувствами или употреблением их. Всякий из борющихся знает это по опыту. Чтоб не воспринять что-либо соблазнительное каким-нибудь чувством, с этим управиться легко; но по восприятии управляться с воображением и памятью о том очень трудно. Чтоб, например, видеть или не видеть какое лицо или посмотреть на него страстно или бесстрастно, это не так трудно и не представляет большой борьбы; после же того, как увидишь и взглянешь на него страстно, уже нелегко, а требуется большая борьба и немалый подвиг, чтоб изгнать из памяти своей воображение этого лица. И враг может играть душою твоею, как мячиком, перебрасывая внимание от одного воспоминания на другое, и под ними шевеля пожелания и страсти, и держа тебя таким образом в страстном настроении.


Никодим Святогорец  

Святые, которые, постоянно содержа Бога в памяти, как бы на цыпочках ходят по растянутым на высоте канатам. Они, сущность своего спасения и жизни поставляя на узкой стезе той веревочки, т. е. памяти Бога, думают, что они тотчас подвергнутся жестокой смерти, если нога их, хоть немного поколебавшись, сойдет с пути или переступит за черту спасительного направления. Те же акробаты, с удивительным искусством производя воздушное шествие в пустом пространстве, если с осторожным, заботливым равновесием не сохранят стезю, слишком узкую для ступни по канату, то земля, которая для всех есть как бы природное основание и твердый, крепкий фундамент, бывает для них настоящая, явная погибель, не потому, чтобы природа ее изменилась, а потому, что они по тяжести тела стремительно падают на нее. Так и неистощимая благость Божия, при неизменяемом существе своем, никого не оскорбляет; но мы, уклоняясь от небесного и стремясь к земному, сами себя подвергаем смерти, даже самое уклонение становится смертью уклоняющемуся.


Авва Феона