Будьте осторожны, как поступать с С., Господь да вразумит вас, дабы и не слишком строго, и не слабо, а наблюдать середину. Вы учите ее басням, это не худо. Только тут добродетель похваляется, а порок осуждается, только и всего, а надо что-нибудь потверже предложить: страх Божий, ибо он есть начало мудрости (Притч. 1, 7), и страхом Божиим уклоняется всяк от зла (ср.: Притч. 16, 6). Надо внушать, что Бог видит не только дела наши и слова, но даже и помышления, и за добродетель награждает, а за порок наказует, это учение находится во многих учениях христианских для детей. Не мешает катехизис ей учить и следить за ее нравственностью; Писание говорит: прилежит человеку помышление на зло от юности его (ср.: Быт. 8, 21), а навык к добродетелям облегчает это, так как и ко злу навык противится добродетелям, и потому надо зло истреблять, а добродетель насаждать: Уклоняйся от зла и делай добро (Пс. 33, 15). О С. опять скажу слово: надо, чтобы она замечала свои пороки, и смирялась через это, и раскаивалась бы в них. Басни я совсем не осуждаю, но она будет видеть только чужие пороки и осмеивать их, а себя – свободной от них, и этим увлекаться в тщеславие.


Макарий Оптинский (Иванов)  

Трудный вопрос о детях: когда бывают в кругу родных и сверстников, допускать ли их к картам и к танцам? Как это решить – не знаю. Что вошло в обычай светских обращений, трудно противостать, сообращаясь с миром. Просто надо быть исповедником, перенося укоризны, насмешки и презрение. Но и допустить с юных лет до карт, это может со временем обратиться в привычку и даже в страсть, также и танцы, которые назвал один мудрый проповедник «Иродиадино искусство» и которые мир считает невинным удовольствием в обществе, а в сущности они греховны. Сколько можно, надо внушать детям, что для них вредно и то, и другое, но они, смотря на других детей, упражняющихся в этих забавах, или будут им завидовать, или осуждать, а себя считать лучшими их. И тут подобает иметь мудрость, но не со своим разумом, а молить Господа, да упремудрит вас, как поступать в воспитании детей, и да сохранит их от тлетворного духа вредных обычаев мирских.


Макарий Оптинский (Иванов)  

Вас тяготит забота, как дать детям вашим христианское воспитание, и выражаете эту заботу так: «Всякий день на опыте вижу, что не имею достаточно твердости к исполнению долга по совести, и чувствую себя весьма неспособной сложить душу человека по образу и по подобию Божественного учения». Последняя мысль выражена очень сильно и относится более к содействию и к помощи Божией, а для вас довольно будет и того, если вы позаботитесь воспитать детей своих в страхе Божием, внушить им православное понятие и благонамеренными наставлениями оградить их от понятий, чуждых Православной Церкви.
Что вы благое посеете в душах своих детей в их юности, то может после прозябнуть в сердцах их, когда они придут в зрелое мужество, после горьких школьных и современных испытаний, которыми нередко обламываются ветви благого домашнего христианского воспитания.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Спрашиваешь, как приучать питомицу твою к серьезным занятиям, но сама сознаешь трудность своего дела. Особенно мудрено советовать издали, когда не знаешь, как будут приняты наши слова. Предложи сперва, чтобы из дня сделали день и из ночи – ночь, а когда в этом будешь иметь успех, тогда можно будет думать и о другом. И вообще, соображаясь с обстоятельствами, делай, что можешь, призывая помощь Божию и содействие свыше от Господа, Иже хощет всем спастися и в разум истины приити (1Тим. 2, 4). В благие минуты можешь сказать питомице, что она как христианка, кроме журналов, должна читать духовные книги и на слово не верить всякому вздору без разбора: что можно родиться из пыли и что люди прежде обезьянами были. А вот это правда, что многие люди стали обезьянам подражать и до степени обезьян себя унижать.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Мать моя умерла при появлении моем на свет, и отец женился вторично. Моя мачеха была глубоко верующей и необычайно доброй женщиной, так что вполне заменила мне мать, и даже, может быть, родная мать не могла бы дать мне такого воспитания. Вставала она очень рано и каждый день бывала со мной у утрени, несмотря на мой младенческий возраст.
Раннее утро, я проснулся, но вставать не хочется, горничная подает матери умываться, а я кутаюсь в одеяло. Вот мать уже готова. «Ах, Павел-то все еще спит, – говорит она, – подай-ка сюда холодной воды», – обращается она к горничной. Я моментально высовываюсь из-под одеяла.
«Мамася, а я уже проснулся», – говорю я. Меня одевают, и мы с матерью отправляемся в церковь. Еще совсем темно, я по временам проваливаюсь в сугробы снега и спешу за матерью.
А то любила она и дома молиться.
Читает, бывало, акафист, а я распеваю тоненьким голоском на всю квартиру: «Пресвятая Богородица, спаси нас!».


Варсонофий Оптинский (Плиханков)