Зачем ты сеешь там, где самая нива усиливается погубить плод, где множество причин бесплодия, где прежде рождения совершается убийство, так что ты не только предоставляешь блуднице оставаться блудницею, но и делаешь ее убийцею? Видишь ли, как от пьянства происходит блуд, от блуда прелюбодеяние, от прелюбодеяния убийство, или, правильнее сказать, нечто хуже убийства, я даже не знаю, как и назвать это, так как здесь не умерщвляется рожденное, но самому рождению полагается препятствие. Итак, что же? Не значит ли это, что ты оскорбляешь дар Божий, борешься с божественными законами, стремишься как за благословением за тем, что есть клятва, сокровищницу рождения делаешь сокровищницею убийства; женщину, сотворенную для деторождения, располагаешь к убийству? Ведь порочная женщина, чтобы всегда быть приятною и привлекательною для своих любовников и выманивать от них больше денег, не отказывается и это сделать и тем собирает великий огонь на твою голову, так как хотя решение <на преступление> и принадлежит ей, но главною причиною бываешь ты. Отсюда возникает и идолослужение. Многие женщины, чтобы сделаться приятными, употребляют наговоры, возлияния, любовные снадобья и другие бесчисленные средства. Но, несмотря на столь великий позор убийства и идолослужения, многим это дело представляется безразличным, многим и из тех, которые имеют собственных жен: здесь-то и бывает наибольшее стечение пороков. Здесь приготовляются врачебные средства не только против плода в утробе блудницы, но и против оскорбленной супруги, здесь бывают тысячи злоумышлений, призывание демонов и вызывание мертвых, отсюда возникают ежедневные ссоры, непримиримая борьба и поминутные столкновения.


Иоанн Златоуст  

А что вам было за ваше (высокоумие) и самомнение попущено, было и бесовским действом… в означенное время представлялось вам, что на вас даже и никто не смотрит… Вопрошу я, недостойный, вас, что вам за таковое желание, для чего вам хотелось, чтобы на вас многие смотрели? И какое вам было бы удовольствие, что на вас все свои взоры обратили бы и смотрели, воистину телесного удовольствия, кажется, не может быть, а душевное устроение, то есть тщеславие и высокое о себе мнение, до избытка повредит, и ум оскверня, и тело в сладострастное ощущение вложа. И всего себя мыслью и чувствами оскверня и других, которые на вас и на ваше лицо с похотью зрящих и мысленно с вожделением похотевших, и, по Христову слову, уже любодеевших в сердце своем (см. Мф. 5, 28), и таковым преподав соблазн, и впадаем в обоюдный грех, и сугубо за это истязаны будем на Страшном Суде за таковые претыкания.
И таковую обоюдную опасность сознавши, да соблюдем себя и прочих, юных и слабостью недугующих, дабы от зрения на вас не повредить, но да помним то, что вы дева и обязаны девство свое непорочно сохранять, и не только едино тело от действия блуда, но и ум, и сердце от скверных помыслов и от тех сладострастных мечтаний… Но только смотри, моя любимая духовная дочь, и не предприми этих моих ясных доказательств себе в противоположную сторону, ибо я писал и объяснял вам это не с тем, чтобы, от сего внявши, и вдались бы в безмерную печаль и пагубнейшее отчаяние! Но Премилосердый Господь да сохранит вас от этого, но я пишу это для вашего смирения, дабы вы сами в себе не мечтали и не тщеславились тем, что «я настоящая и целомудренная девица», но считали бы себя за мысленную блудницу, и этим много себя будем обуздывать не только от осуждения других, но и посмирней о себе будешь мудрствовать, и благодушнее будешь переносить находящие неприятности!
Но и пагубнейшие мнения и самосмышления тогда места не обрящут в вашей душе и всех чувствах.


Лев Оптинский (Наголкин)