Путь же, возводящий человеческое естество на небо, не иное что, как отступление и бегство от земных зол; а средством к избежанию зол не иное что, думаю, служит, как уподобление Богу; и уподобиться Богу — значит сделаться праведным, святым, благим и всем сему подобным.
Если кто, сколько возможно, ясно напечатлеет в себе черты сих совершенств, то как бы по естественному порядку, без труда из земной жизни преселится в страну небесную; потому что не местное какое расстояние у Божества с человечеством, так что была бы нам потребность в каком-нибудь орудии или примышлении, чтобы эту тяжелую, обременительную и земную плоть ввести в образ жизни не телесной и духовной. Но, по разумном отлучении добродетели от порока, от одного человеческого произволения зависит быть человеку там, куда преклонен пожеланием.


Григорий Нисский  

...Поелику всякому желательно не трудясь достигнуть блага и овладеть им, то пусть знают, что на пути к благу предлежат великое поприще и борьба и что из многих достигали оного немногие. Посему только победившие выходили в сретение Царю мирному и кроткому, охотно благодеющему человекам. Ибо таковые отныне будут наследовать землю обетования и войдут в пристань упокоения, и во град святый, и в покой праведников. Как есть это видимое небо, называемое твердию, так превыше его есть другое, светозарное небо, где полки Ангелов. Но оно невидимо телесным очам и есть нерукотворенная скиния, в которой совершают службу святые Ангелы. Ибо все сие божественно, неизреченно и светоносно; потому что духовно и самостоятельно, принадлежит не сему веку, но иному миру, где нет пи ночи, ни браней, ни геенны, ни лукавых духов. Поелику не всякому, кто бы ни был, позволяется внутренним оком видеть небесное, то для сего, подобно некоей завесе, оставлена твердь, чтобы и им можно было не просто всех созерцать, но только тех, которые чисты сердцем и освящены в уме, и одних сограждан и сотаинников святым. А когда завеса будет отнята, тогда открыто будет праведным, что ожидает избранных. Но многие, принадлежа уже к избравшим благую часть и находясь под влиянием Благого и Животворного Духа, по неопытности подумали о себе, что достигли они совершенства, и, после сего став беспечными, подверглись нашествию и наветам лукавых духов, как иные воины, почитая себя победившими врагов и бросив уже оружие, проводят время в беспечности, а между тем враги, сделав засаду, нападают на них внезапно и одних убивают, а других берут в плен, — так и грех, сперва похитив у них ум и потом наведя на мысль о собственном их совершенстве, располагает ими по произволу, связав их собственною своею волею и снова возобладав над их похотями.


Ефрем Сирин  

Бесчеловечные не имеют наследия в вечных обителях, в дворец Мой не входит немилосердный, недостоин Небесного Чертога жестокий; не вселяется в Горних обителях скупой; но только одни милостивые, одни только сострадательные, странноприимцы, воспитатели сирот, защитники вдовиц и немощных, покровители утомленных, ходатаи за притесняемых, утешители удрученных несчастиями, благодетели нуждающихся, утешители отчаивающихся, служители немощных, опора злостраждущих, утешители плачущих и малодушных, отцы для тех, которые находятся в тяжелом рабстве, усердные помощники находящимся и беде или в нужде, союзники связанных, наставники заблудших, податели покрова нагим, поручители за должников и, скажу кратко, щедрые податели нуждающимся и нищим — вот кто обитатели Моего Чертога и наследники вечных благ!


Иоанн Златоуст  

...Те, которые путешествуют по суше, имея в виду достигнуть до какого-либо города, не говорят, что избавились уже от всяких бед, когда успеют переехать такую-то реку, или такую-то гору, или миновать таких-то разбойников; ибо может случиться, что нападут на другого какою убийцу или на какого-либо зверя и убиты будут или встретят еще реку глубокую и утонут в ней. Даже когда уже избавятся, с помощию Божиею, от всякого искушения и всякой смертной опасности и приближатся к городу , и тогда не могут еще сказать, что благополучно совершили путь свой; потому что, если, миновав столько опасностей, зазеваются и перестанут спешить, затворят ворота города, и они останутся вне, — и не знать еще, что может случиться с ними до завтрашнего дня.
Представь себе теперь, что этот город есть Царство Небесное, ночь — смерть каждого, завтрашний день — Второе Пришествие Христово, которое есть день Суда. Итак, кто не постарается достигнуть Царствия Небесного и внити в него, пока находится в настоящей жизни, и в то время, как выйти душе его из тела, окажется находящимся вне сего Царствия, — найдет на него ночь, т. е. смерть, — и не знать, что будет с ним в завтрашний день, т. е. в день Суда, — позволят ли, или не позволят ему войти в град Царя Великого.


Симеон Новый Богослов  

Все помилованные от Господа будут сподоблены лицезрения Христова; и Царствие Небесное не что иное есть, как радость о Христе Спасителе от лицезрения Его. Так и, напротив, отлученные от Христа будут лишены и Царствия Небесного и отосланы в муку. А святой Златоуст говорит, что быть отлученным от Христа страшнее геенны и мучительнее всякой муки. Преподобный Феогност в последней главе говорит:
«Если кто не надеется быть там, где Святая Троица, тот да постарается не лишиться лицезрения воплотившегося Христа». А святой Лествичник в 29 Степени в 14 главе пишет, что достигшие бесстрастия будут там, где Троица. В средней мере находящиеся будут иметь различные обители. А получившие прощение грехов сподобятся быть внутри райской ограды, и последние не должны лишиться лицезрения Христова.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

«Бедному сыну пустыни снился сон…» – Так начинается одна из статей Гоголя… и сам он, и все человечество представлялись ему в образе этого бедного сына пустыни. Это состояние человечества изображено и в Псалтири, там народ Божий, алча и жаждя, блуждал в пустыне, ища града обительного, и не находил.
Так и все мы алчем и жаждем этого града обительного, и ищем его, и блуждаем в пустыне. Это состояние духа знакомо и Лермонтову, который в одном из своих стихотворений жаловался, что не может найти твердый утес, чтобы опереться на него ногой и твердо знать, что ему любить и что петь. Но Лермонтов так и не нашел града обительного, т.е. Царства Небесного, и кончил плохо.
Иной была судьба Гоголя. Мы знаем из его жизнеописания, что он удостоился мирной христианской кончины.


Варсонофий Оптинский (Плиханков)