Воздержание есть принадлежность всех добродетелей, почему несущий подвиг должен от всего воздерживаться (1 Кор. 9:25). Как, когда отнят будет какой-нибудь наималейший член человеческого тела, весь вид человека делается безобразным, как ни будь мало то, чего в нем не достает, так и когда кто об одной лишь какой не постарается добродетели, расстраивает всю красоту воздержания, хотя и не видит того. Почему должно не только телесные прилежно проходить добродетели, но и те, которые имеют силу внутреннего нашего очищать человека. Ибо какая польза тело соблюдать девственным, когда душа блудит с бесом непослушания? Или как увенчается тот, кто от чревоугодия и всякой другой похоти телесной блюдет себя, а о гордости и славолюбии не заботится, не терпя даже и малейшего оскорбления; тогда как знает, что свет правды имеет уравновесить чашу награды с делами правды только тех, которые совершали их в духе смирения?


Диадох  

Если бы можно было выполнять надлежащие телу работы при непрестанном воздержании от пищи, то это было бы всего лучше. Но поскольку весьма немногие тела могут не упадать в силах при таком воздержании, то должно и поститься умеренно, и оказывать телу самую необходимую помощь, но так, чтобы не сластолюбие руководствовало в избрании кушаний, а рассудок со всею строгостью определял потребность, подобно сведущему врачу, который беспристрастно врачует болезнь чем должно. Ибо при таковом душевном расположении вкушающий пищу оказывается в мудрости нимало не ниже невкушающего, а по намерению соблюдает не только непрестанный пост, но и невкушение пищи. Заботой же о теле заслуживает похвалу, как наилучший домостроитель; потому что соразмерное питание тела и воздержание не способны воспламенять похоти и делать страсти необузданными.


Василий Великий  

Помню, что и я пострадал нечто постясь до того, что потерялся позыв к пище, и я пребывал два и три дня без пищи, и нисколько не желал ее, если бы другие не побудили меня к принятию пищи. Также, по коварному действию диавола, сон до того удалился от глаз моих, что я, проведя много ночей бел сна, молил Господа, чтобы немного заснуть мне. И я был в большей опасности от неумеренности в посте и бдении, чем от чревоугодия и многого сна. Итак, нам нужно заботиться как о том, чтобы по желанию плотского удовольствия не принять пищи прежде назначенного времени, или сверх меры, так и о том, чтобы употреблять ее и спать в назначенный час, хотя бы и не хотелось; потому что и чрезмерное желание плотского удовольствия, и отвращение от пищи и сна возбуждаются врагом нашим; притом неумеренное воздержание вреднее пресыщения; потому что, при содействии раскаяния, можно от последнего перейти к правильному рассуждению, а от первого нельзя.


Иоанн Кассиан Римлянин  

Мы видим, что земледельцы искусно отделяют смешанную с зерном шелуху, так что каждое из них назначается для надлежащего употребления: зерно для поддержания человеческой жизни, шелуху для сожжения, также на корм животным. Так и любитель целомудрия, отделяя нужду от удовольствия, как зерно от шелухи, последнюю оставляет неразумным, которых кончина в пожжение, как говорит Апостол (Евр. 6:8), а из того, что необходимо, берет себе, сколько нужно, с благодарением. Но поскольку многие, впавши в другой вид неумеренности, от излишней строгости жизни, незаметно увлеклись в сторону, противную предположенной ими цели, и иным образом отдалив душу свою от высших и Божественных предметов, низвели таковую в круг мелочных забот и попечений, обратив ум свой к наблюдению за телом, так что не в состоянии свободно возноситься умом и созерцать вышнее, будучи погружены в заботу о том, чтобы удручать и сокрушать свою плоть: то хорошо было бы позаботиться и об этом и равно избегнуть неумеренности, как в том, так и в другом случае, — чтобы ни утучнением плоти не подавить ума, ни опять излишним истощением таковой не сделать его слабым и презренным и занимающимся только телесными трудами; но всегда помнить мудрое правило, которое равно воспрещает уклонение как в правую, так и в левую сторону.


Григорий Нисский