Поскольку невоздержанность проявляется чрез все чувства, то на всех них наложим воздержание. Если же ты постишься в пище, глаза же имеешь совратителем к прелюбодеянию в тайниках твоей души и к любопытству и злословию, слух же — воспринимающим бесчинства и блудные песни и недобрые клеветнические нашептывания; и иные чувства, последовательно вредящие, то какая польза от поста? — Конечно никакой! Ибо ты бежишь от одного вида зла, чтобы тем самым бежать и от того другого зла,  которому ты даешь вход в свою душу, допуская оное первое зло... Ибо, поскольку мы составлены из души и тела, не из одного только тела, но и из души... то тот лишь пост истинный, который распространяется на все, и все очищает, и все врачует; ибо сладостно и благостно — лечение души постом; и посему-то Отцы наши установили его для нас.


Григорий Палама  

Воздержание есть принадлежность всех добродетелей, почему подвивающийся должен от всего воздерживаться (ср.: 1 Кор. 9, 25). Как, когда отнят будет какой-нибудь наималейший член человеческого тела, весь вид человека делается безобразным, как ни будь мало то, чего в нем не достает, так и когда кто об одной лишь какой вознерадит добродетели, расстраивает все благолепие воздержания, хотя и не видит того. Почему должно не только телесные люботрудно проходить добродетели, но и те, которые имеют силу внутреннего нашего очищать человека. Ибо какая польза тело соблюдать девственным, когда душа блудодействует с бесом непослушания? Или как увенчается тот, кто от чревоугодия и всякой другой похоти телесной блюдет себя, а о кичении и славолюбии небрежет, не стерпевая даже и малейшего оскорбления; тогда как ведает, что свет правды имеет уравновесить чашу <воздаяния> с делами правды только тех, кои совершали их в духе смирения?


Диадох  

Если бы можно было выполнять надлежащие телу работы при непрестанном воздержании от пищи, то сие было бы всего лучше. Но поелику весьма немногие тела могут не упадать в силах при таком воздержании, то должно и поститься умеренно, и оказывать телу самую необходимую помощь, но так, чтобы не сластолюбие руководствовало в избрании снедей, а рассудок со всею строгостью определял потребность, подобно сведущему врачу, который беспристрастно врачует болезнь чем должно. Ибо при таковом душевном расположении вкушающий пищу оказывается в любомудрии нимало не ниже невкушающего, а по намерению соблюдает не только непрестанный пост, но и неядение. попечением же о теле заслуживает похвалу, как наилучший домостроитель; потому что соразмерное питание тела и воздержание не способны воспламенять похоти и делать страсти необузданными.


Василий Великий