Итак, скажи нам, о ты, нерадивый и расслабленный, кто есть жестоко родивший тебя? И какие твои исчадия? Кто есть воюющие против тебя? И кто убийца твой? Он отвечает: «В истинных послушниках я не имею где голову преклонить; а имею для себя место в безмолвниках, и с ними живу. Родительницы у меня многие: иногда бесчувствие души, иногда забвение небесных благ, а иногда и чрезмерность трудов. Исчадия мои, со мною пребывающие: перемены местопребываний, пренебрежение повелений отца духовного, непамятование о последнем Суде, а иногда и оставление монашеского обета. А противники мои, которые связывают меня сейчас, есть псалмопение с рукоделием. Враг мой есть помышление о смерти; умертвляет же меня молитва с твердою надеждою сподобиться вечных благ; а кто родил молитву, о том ее и спросите».


Иоанн Лествичник  

Грешат те, которые считают добродетелью чрезмерную печаль после греха, не понимая, что это происходит у них от гордости и самомнения, от того, что они слишком много надеются на самих себя и на свои силы. Ибо, думая о себе, что они нечто не малое, они взяли на себя многое, надеясь сами справиться со всем. Видя же теперь из опыта своего падения, что в них нет никакой силы, они изумляются, как встречающие нечто неожиданное, приходят в смятение и малодушие, ибо видят падшим и простертым на земле тот самый истукан – себя самих, на который возлагали все свои ожидания и надежды. Но этого не бывает со смиренным, который на одного Бога надеется, решительно ничего доброго не ожидая от себя самого при множестве трудов. Поэтому он когда впадает в какое бы ни было прегрешение, хотя чувствует тяжесть его и печалится, однако не впадает в смятение и не колеблется недоумениями, ибо знает, что это случилось с ним от его собственного бессилия, опыт которого в падении для него не неожиданная новость.


Никодим Святогорец  

Судя по тоске и страху, которые с вами бывают, думаю, что началом и первой причиной болезни вашей были детские грехи, которые, должно быть, вы не умели или стыдились исповедать вовремя, как должно; а это следовало вам сделать, особенно перед посвящением вас в диакона. Второй причиной то, что, может быть, вы не всегда хранили свою совесть при совмещении диаконского служения и супружеской жизни, так как от лица посвященного на это служение требуется особое хранение совести, чему нередко препятствует или излишнее употребление горячих напитков, или невоздержание относительно раздражительности и гнева. Каждая из этих немощей и одна имеет силу приносить великий вред душевный, тем более могут вредить, если совмещаются в одно время. Такое же положение и состояние бывает, когда человек, несмотря на свои немощи и неисправности, не смиряется, а возносится и уничижает других.
В болезни вашей, думаю, прежде всего нужно вам позаботиться о том, чтобы избавиться от отягощающей вас тоски и страха. А этого можете достигнуть, во-первых, если найдете в вашей стороне для себя такого духовника, перед которым бы вы могли с полной верой и с совершенной искренностью смиренно исповедывать все тяготящее совесть вашу, начиная с шести лет и до этого дня, а во-вторых, если твердо решитесь не возвращаться к таким поступкам, которые причиняют страх и тоску, как Сам Господь сказал в Евангелии грешнице: «Иди и впредь не греши» (Ин. 8:11). Если так поступите и вперед твердо решитесь хранить себя и свою совесть, то можно надеяться, что не только избавитесь от отягощающей вас тоски и страха, но и в самой телесной болезни, милостью и помощью Божией, можете получить такое облегчение, какое будет вам полезно.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Это один из нелегких крестов духовных, которые посылаются хотящим спастись и иногда и не хотящим. Тоска ваша складывается из неудобств, вас окружающих и препятствующих исполнению желаемого. Радость же некоторую в тоске вашей находите вы при мысли о смерти потому, что тут представляется избыток многих ваших тягот. Но, если бы мы, как сказано в «Отечнике», знали вполне, какое томление несут за гробом не получившие милости Божией, то охотно бы несли всякую здешнюю тяготу внешнюю и внутреннюю. Если о всякой вещи должны молиться Богу: «Да будет воля Твоя», то более всего прилично это в отношении нашей жизни, которая нам дана для приобретения вечного спасения... Если же кто не вполне располагается или предается в волю Божию, а дозволяет себе некоторые мнимо благие желания, то он по временам будет впадать в малодушие и нетерпение, во избежание чего и советует авва Дорофей мыслить так: «Хощу, яко же будет».


Амвросий Оптинский (Гренков)  

«Когда угодно Богу, – говорит святой Исаак Сирин, – подвергнуть человека большим скорбям, попускает впасть ему в руки малодушия. И оно порождает в человеке одолевающую его силу уныния, в котором ощущает он подавленность души, и это есть вкушение геенны; этим наводится на человека дух смятения, из которого источаются тысячи искушений: смущение, раздражение, хула, жалоба на судьбу, превратные помыслы, переселение из одной страны в другую и тому подобное. Если спросишь: «Что причиной всего этого?», – то скажу: твоя небрежность, ибо сам ты не позаботился взыскать лекарства от этого. Лекарство же от всего этого одно, при помощи только этого человек находит скорое утешение в душе своей. Какое же это лекарство? Смиренномудрие сердца. Без него никто не сможет разорить оплот этих зол: скорее же найдет, что превозмогли над ним бедствия» (Прп. Исаак Сирин, Слово 79). Уныние у святых отцов иногда называется праздностию, леностию и разленением.


Серафим Саровский