В письме вспоминаешь о прежней твоей теплоте и усердии, коих теперь и следа в себе не видишь, а видишь во всем нерадение, охлаждение, леность и прочее. Тогда было призвание, и благодать Божия носила тебя, как на дланях рук носит мать младенца, а когда вступила в борьбу духовную, то и попущено, чтобы было искушено твое произволение, и тогдашние твои добродетели не стоят нынешних твоих скорбей, сокрушений, воздыханий, соболезнований и прочее… И если бы всегда ты была в таком упоении, то ничего не приобрела бы и не научилась искусу: тогда было действие благодатное, а твоего ничего не было, ты так же была преисполнена страстей, а надобно оные истребить борьбой, смирением и прочее. Теперь ты находишься в борьбе; очисти себя от страстей – благодать Божия на чистом сердце твоем напишет законы Духа, и Он в тебя вселится .


Макарий Оптинский (Иванов)  

Ты спрашиваешь, где те дни, когда все были ангелы, или, лучше сказать, когда все тебе казались ангелами? – Те дни были временем, когда Господь утешал тебя, как мать утешает младенца; давал тебе даром вкусить той сладости, которая уготована Им за труды и подвиги, давал затем, чтобы ты, вкусив ее, стал усердно искать ее. Дал вкусить и паки взял от тебя, оставил тебя как бы одного, чтобы ты потрудился над собой, над своим сердцем, своими страстями. И если будешь трудиться, будешь искать ее и просить у Господа, тогда по милости Господней получишь и вечное наслаждение сей благодати. Но до этого далек путь… старайся считать себя грешнее и последней всех в обители, всегда помни, что ты хуже всех; никогда и никого не осуждай и ни за что; имей смирение перед всеми; будь послушен к настоятелю и братии; избегай вольности и празднословия; свободное время проводи за чтением книг, читай аввы Дорофея книгу и «Лествицу». Если будешь вести себя так, то и Господь не оставит тебя Своею милостью .


Иосиф Оптинский (Литовкин)  

Когда благодать коснется человека, в нем появляется ревность к богоугождению. Если он не подавит ее, то появятся дела. И эти дела он будет совершать легко, ибо собственно не он, а благодать за него будет совершать их. Эту легкость телесных деланий испытал на себе и я, но я ничего не понимал: ни сущности этих деяний, ни цели, ни причины. Не заметить изменения было невозможно, но я или приписывал это себе, или не обращал на это внимания. Теперь я вижу, что я был под особым действием благодати в миру до приезда в Оптину в первый раз, во время всего нашего пребывания в Оптиной, затем, во время нашего пребывания в миру после Оптиной. Не знаю, как хранила меня благодать, только бывали заметные расслабления. Наконец, при поступлении в Скит Божия благодать опять воздействовала. Быть может, в миру благодать и более помогала мне, но ее действие было только охранительное, дабы я не погряз совсем, а внешних, видимых проявлений, кажется, не было. И теперь Господь хранит меня, но начинает отнимать от меня благодать, дабы испытать силу и твердость моего произволения. Теперь я кое-что понял, прозрел немного, чем я обязан батюшке [прп. Варсонофию] и чтению книг святоотеческих по его благословению. Я понял, что монашество есть непрерывная борьба, непрестанное умерщвление плоти, и я, помня это, должен готовиться к борьбе и скорбям .


Никон Оптинский (Беляев)