Бог не хочет, чтобы мы удерживали гнев даже и на короткое время, потому что Он не дозволяет приносить и духовные жертвы наших молитв, если мы сознаем, что кто-нибудь имеет хоть какую-нибудь скорбь на нас... Следовательно, как же мы дозволим себе, не говорю на многие дни, но даже до заката солнца удерживать скорбь на брата, тогда как нам не дозволяется приносить наши молитвы Богу, если кто-нибудь имеет скорбь на нас? И Апостол заповедует: непрестанно молитесь (1 Сол. 5, 17); желаю, чтобы на всяком месте молитвы произносили мужие, воздевая чистые руки без гнева и сомнения (ср.: 1 Тим. 2, 8). Итак, остается или никогда не  молиться, удерживая такой яд в сердцах своих, и быть виновными в нарушении этой апостольской или Евангельской заповеди, которою повелевается непрестанно и везде молиться, или, если, обманывая самих себя, хотим приносить молитву вопреки ее запрещению, то должны знать, что будем приносить Господу не молитву, а упрямство в духе противления Ему.


Иоанн Кассиан Римлянин  

Как скоро покажется только дым того, что разжигает твои мысли, то, прежде нежели возгорится огонь и раздуется пламень, едва почувствуешь в себе движение духа, привергнись немедленно к Богу и, помыслив, что Он твой Покровитель и Свидетель твоих движений, стыдом и страхом сдерживай стремительность недуга, пока болезнь внимает еще увещаниям. Воззови тотчас словами учеников: «Наставник, меня окружает страшное волнение, отряси сон» (см.: Лк. 8, 24). И ты отразишь от себя раздражительность, пока владеешь еще рассудком и мыслями <ибо их прежде всего подавит в тебе эта болезнь>; пока она, как не терпящий узды конь, не перегрызла удил и не помчалась быстро, оставляя за собою дорогу, холмы и овраги и гневливостью омрачив путеводные очи. Разуму легче управлять тем, кто не выступил из подчинения, нежели удержать насилием того, кто восхитил уже над ним власть. Такой, разгорячая сам себя, не остановится, пока не низринет всадника с высоты рассудка.


Григорий Богослов  

Гнев не дозволяет видеть, но как бы во время ночной битвы, закрыв все, и глаза, и уши, ведет туда, куда хочет. Избавим же себя от этого демона, сокрушим его, когда он нападает па нас, положим на перси знамение <креста>, как бы некоторую узду на пего. Гнев есть бесстыдный пес, но пусть он научится слушаться закона. Если пес при стаде так свиреп, что не будет слушаться приказаний пастуха и узнавать его голоса, то все потеряно и погублено. Он пасется вместе с овцами, но когда станет кусать овец, то делается вредным и его убивают. Гели пес научится слушаться тебя, то корми его; он полезен своим лаем против волков, разбойников и воров, а не против овец и не против домашних... Итак, пусть не истощается кротость твоя, по самый гнев пусть хранит и питает ее; а он сохранит и в совершенной безопасности будет пасти ее тогда, когда будет истреблять нечистые и порочные помыслы, когда будет отовсюду отгонять диавола.


Иоанн Златоуст  

Те, которые суть настоящие други Божии, любят Его и имеют Его в себе, как некое сокровище благ неистощимое, принимают такие поношения и бесчестия со всякой радостью и любят от чистого сердца, как благодетелей, тех, которые причиняют их им. Но те, которые говорят: «Во время брани и мы, как человеки, подвигаемся на серчание и гнев и иной раз делаем отмщение братьям нашим слоном, или делом, но после не держим на них вражды, но все забываем и оставляем, особенно когда испросим друг у друга прощение», — такие похожи на неписаную хартию, на которой враг наш диавол, как только найдет время, пишет чрез них же самих свои скверные и злые повеления, Потом они это, написанное ими по внушению диавола, изглаждают; однако же, вместо этих повелений диавола, не вписывают заповедей Христовых, чтоб диавол, пришедши, нашел хартии сердец их исписанными и со стыдом удалился, как побежденный. Но каждый из них оставляет, по нерадению своему, хартии сердец своих неписаными, и когда Господь пошлет написать на сердцах их повеления Свои, они тотчас со всею ретивостью пишут гам веления врага... а животворные и паче меда сладкие внушения Божии отгоняют от себя.


Симеон Новый Богослов