Бог не хочет, чтобы мы удерживали гнев даже и на короткое время, потому что Он не дозволяет приносить и духовные жертвы наших молитв, если мы сознаем, что кто-нибудь имеет хоть какую-нибудь скорбь на нас. Следовательно, как же мы дозволим себе, не говорю на многие дни, но даже до заката солнца удерживать скорбь на брата, тогда как нам не дозволяется приносить наши молитвы Богу, если кто-нибудь имеет скорбь на нас? И Апостол заповедует: «Непрестанно молитесь» (1 Сол. 5:17); «Итак желаю, чтобы на всяком месте молитвы произносили мужи, воздевая чистые руки без гнева и сомнения» (1 Тим. 2:8). Итак, остается или никогда не  молиться, удерживая такой яд в сердцах своих, и быть виновными в нарушении этой апостольской или Евангельской заповеди, которою повелевается непрестанно и везде молиться, или, если, обманывая самих себя, хотим приносить молитву вопреки ее запрещению, то должны знать, что будем приносить Господу не молитву, а упрямство в духе противления Ему.


Иоанн Кассиан Римлянин  

Как скоро покажется только дым того, что разжигает твои мысли, то, прежде, чем возгорится огонь и раздуется пламень, едва почувствуешь в себе движение духа, привергнись немедленно к Богу и, помыслив, что Он твой Покровитель и Свидетель твоих движений, стыдом и страхом сдерживай стремительность недуга, пока болезнь внимает еще увещаниям. Воззови тотчас словами учеников: «Наставник, меня окружает страшное волнение, отряси сон» (Лк. 8:24). И ты отразишь от себя раздражительность, пока владеешь еще рассудком и мыслями, ибо их прежде всего подавит в тебе эта болезнь; пока она, как не терпящий узды конь, не перегрызла удил и не помчалась быстро, оставляя за собою дорогу, холмы и овраги и гневливостью омрачив путеводные очи. Разуму легче управлять тем, кто не выступил из подчинения, чем удержать насилием того, кто получил уже над ним власть. Такой, разгорячая сам себя, не остановится, пока не сбросит всадника с высоты рассудка.


Григорий Богослов  

Гнев не дозволяет видеть, но как бы во время ночной битвы, закрыв все, и глаза, и уши, ведет туда, куда хочет. Избавим же себя от этого демона, сокрушим его, когда он нападает па нас, положим на грудь знамение креста, как бы некоторую узду на него. Гнев есть бесстыдный пес, но пусть он научится слушаться закона. Если пес при стаде так свиреп, что не будет слушаться приказаний пастуха и узнавать его голоса, то все потеряно и погублено. Он пасется вместе с овцами, но когда станет кусать овец, то делается вредным и его убивают. Если пес научится слушаться тебя, то корми его; он полезен своим лаем против волков, разбойников и воров, а не против овец и не против домашних. Итак, пусть не истощается кротость твоя, но самый гнев пусть хранит и питает ее; а он сохранит и в совершенной безопасности будет пасти ее тогда, когда будет истреблять нечистые и порочные помыслы, когда будет отовсюду отгонять диавола.


Иоанн Златоуст  

Те, которые есть настоящие друзья Божии, любят Его и имеют Его в себе, как некое сокровище благ нескончаемое, принимают такие оскорбления и бесчестия со всякой радостью и любят от чистого сердца, как благодетелей, тех, которые причиняют их им. Но те, которые говорят: «Во время брани и мы, как человеки, подвигаемся на злость и гнев и иной раз делаем отмщение братьям нашим словом, или делом, но после не держим на них вражды, но все забываем и оставляем, особенно когда испросим друг у друга прощение», — такие похожи на неписаную бумагу, на которой враг наш диавол, как только найдет время, пишет через них же самих свои скверные и злые повеления. Потом они это, написанное ими по внушению диавола, сглаживают; однако же, вместо этих повелений диавола, не вписывают заповедей Христовых, чтоб диавол, придя, нашел бумаги сердец их исписанными и со стыдом удалился, как побежденный. Но каждый из них оставляет, по беззаботности своей, бумаги сердец своих неписаными, и когда Господь пошлет написать на сердцах их повеления Свои, они тотчас со всею решительностью пишут там повеления врага, а животворные и более меда сладкие внушения Божии отгоняют от себя.


Симеон Новый Богослов  

Не видите ли, как в домах огонь содержится в определенном месте, а не разбрасывается всюду, ни на сено, ни на одежды и куда случится, чтобы он не воспламенился от дуновения ветра. Точно так же будем поступать и с гневом: пусть он не сопровождает все наши помыслы, но хранится в глубине души, чтобы не возбуждал его ветер от слов противника, но чтобы это возбуждение он получал от нас, а мы умели бы возбуждать его умеренно и безопасно. Когда он возбуждается извне, то не знает меры и может пожечь все; он часто может возбуждаться и во время нашего сна и пожечь все. Будем же воспламенять его в нас только для того, чтобы он светил, — ведь гнев издает свет, если он возбуждается, когда следует, — будем употреблять этот светильник против тех, которые обижают других, и против диавола. Пусть не везде полагается и не везде разбрасывается эта искра, но хранится у нас под пеплом; будем содержать ее в помыслах смиренных. Не всегда она бывает нам нужна, — только тогда, когда нужно что-нибудь исправить.


Иоанн Златоуст  

Что сказать о тех, которых немиролюбию не полагает предела уже и закат солнца, но на многие дни продолжая его и сохраняя в сердце злобу на тех, на которых раздражились, хотя на словах отвергают, что гневаются, а на самом деле из поступков открывается, что они сильно досадуют. Ибо не заводят с ними приличной речи, не говорят с обычною ласковостью и думают, что они в этом вовсе не погрешают, потому что не домогаются отмщения по своему раздражению; однако ж, поскольку не имеют или не могут явно выказать его и исполнить, а тайно питают его в сердце, то яд гнева обращают в свою погибель,  когда горечь скорби не выгоняют из себя, а на время только затаивают.
Думают, что вышесказанным не должно окончиться мщение, а достаточно удовлетворят своему гневу и скорби тогда, когда по внушению гнева исполнят, что возмогут. Так делают те, которые возмущение свое сдерживают не по желанию миролюбия, а по неудобству мщения. Ибо ничего больше не могут причинить тем, на которых прогневались, как только не говорить с ними с обычною ласковостью, как будто гнев должно обуздывать только на деле, а из сокровенности нашего сердца нет нужды изгонять его. Омрачившись тьмою его, мы лишимся света знания и здравого совета, и никак не можем быть храмом Святого Духа, пока будет обитать в нас дух гнева. Удерживаемый в сердце гнев хотя присутствующих людей не оскорбляет, но исключает светлое сияние Святого Духа, все равно как и обнаруженный на деле.


Иоанн Кассиан Римлянин