Поелику вся сила, коею побеждаются враги наши, порождается в нас от неверия себе самим и упования на Бога, то надлежит тебе, брате мой, запастись точными ведениями относительно сего, чтоб с Божиею помощью всегда носить в себе и хранить такую силу. Ведай убо твердо-натвердо, что ни все способности и добрые свойства, естественные ли то или приобретенные; ни все дарования... ни знание всего Писания, ни то, если мы долгое время работали Богу и навык приобрели в сем работании Ему, ни все это вместе не даст нам верно исполнять волю Божию, если при каждом богоугодном, добром деле, которое предлежит нам совершить, при каждой беде, которой ищем избегнуть, при каждом кресте, который должны понести по воле Бога нашего, если, говорю, во всех таких и подобных им случаях не воодушевит сердца нашего особая некая помощь Божия и не подаст нам силы к совершению достодолжного, как сказал Господь: без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5); так что всю жизнь свою, все дни и все минуты, мы неотложно должны хранить в себе неизменным такое в сердце чувство, убеждение и настроение, что ни по какому поводу, ни по какому помыслу непозволительно нам положиться и возуповать на самих себя.


Никодим Святогорец  

Как только проснешься ты утром и несколько помолишься, говоря: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, — первое предлежащее тебе дело есть — заключить себя, как в некоем месте или позорище, в своем собственном сердце. Установившись здесь, возведи затем себя в сознание и чувство, что ошуюю тебя стоит уже тот враг твой и то страстное влечение, с коими ты состоишь в то время в борьбе, готовые тотчас напасть на тебя, и вследствие того восстанови в себе решительность или победить, или умереть, но не уступать; сознай также, что одесную тебя невидимо предстоят тебе победоносный Архистратиг твой, Господь наш Иисус Христос с Пресвятою Матерью Своею и множеством Ангелов святых, с Архангелом Михаилом во главе, готовые на помощь тебе, и вследствие того воодушевись благонадежней.
Вот восстанет на тебя князь преисподних, диавол, с полчищами бесов своих и начнет разжигать страстное в тебе влечение, уговаривая притом тебя разными льстивыми обещаниями твоему самоугодию перестать бороться с сею страстью и покориться ей и уверяя, что так будет лучше и покойнее. Но внемли себе, в то же время должен слышаться тебе и с десной стороны остерегательный и воодушевительный глас, который Ангел твой хранитель от ища всех, сущих одесную тебя, не преминет внушать тебе, творя: «Ныне предлежит тебе брань с твоею страстью и другими врагами твоими. Не устрашись и не убойся, и не убегай от страха сего и с поля брани. Ибо Сам Господь Иисус, Архистратиг твои, стоит близ, окруженный тысяченачальниками и стоначальниками бесплотных и всеми сонмами Ангелов святых, готовый споборать тебе против врагов твоих, и не допустит их преодолеть тебя и победить, как обетовано: Господь поборет по вас (Исх. 14, 14). Почему стой твердо, нудь себя не поддаваться и всячески напрягайся перетерпеть это на падшее на тебя испытание, из глубины сердца взывая: не предаждь мене в душы стужающих ми (Пс. '26, 12). Взывай ко Господу твоему, к Владычице Богородице, ко всем Ангелам и святым. Придет помощь, и ты победишь; ибо написано: пишу вам, юноши, ободренные и ретивые воители, яко победисте лукаваго (1 Ин. 2, 13). Пусть ты немощен и связан худыми навыками, и враги твои сильны и многочисленны; но гораздо большая готова тебе помощь от Того, Кто создал тебя и искупил, и несравненно сильнее всех Бог Защититель твой в брани сей, как написано: Господь крепок и силен, Господь силен в брани (Пс. 23,8), Который притом вящшее имеет желание спасти тебя, нежели враг твой погубить тебя. Итак, борись и никогда не тяготись трудом от брани сей. Ибо этим трудом, нуждением себя и безжалостным, несмотря на боль, отрыванием себя от порочных навыков, приобретается победа и стяжевается великое сокровище, на которое покупается Царство Небесное и ради коего душа навсегда соединяется с Богом.


Никодим Святогорец  

...Ведай... что ничего нет легче и удобнее для Бога, как сделать, чтобы ты победил врагов своих, будь их немного или много, будь они старые и сильные или будь новые и малосильные. Однакож, на все у Него свое время и свой порядок. Почему пусть иная душа чрезмерно обременена грехами, пусть она повинна во всех преступлениях мира, пусть осквернена так, как только может кто вообразить, и пусть она при том, сколько хотела и сколько могла, употребляла всякое средство и всякий подвиг, чтоб отстать от греха и обратиться на путь добра, но никак не могла установиться ни в чем достодолжном, даже самом малом, а, напротив, еще глубже погружалась в зло, — пусть она такая; при всем том, однакож, отнюдь не должно ей ослабевать в уповании на Бога и отступать от Него, не должно ей оставлять ни орудий, ни подвигов своих духовных, но должно бороться и бороться с собою и с врагами со всем мужеством и неутомимостью. Ибо ведая ведай, что в этой невидимой брани только тот не теряет, кто не перестает бороться и уповать на Бога, Которого помощь никогда не отступает от борющихся в Его полках, хотя иной раз Он попускает получать им и раны. Почему борись каждый, не уступая; потому что в этом неотступном борении все дело. У Бога же всегда готовы и врачевство поражаемым от врагов, и помощь на поражение их, которые в должное время и подает Он борцам Своим, ищущим Его и твердую на Него имеющих надежду; в час, когда не чают, увидят они, как исчезают гордые враги их, как написано: оскудеша крепцыи вавилонстии еже ратовати (Иер. 51, 30).


Никодим Святогорец  

Два, точно два во мне ума: один добрый – он следует всему прекрасному, а другой падший – он следует дурному. Один ум идет к свету и готов поклониться Христу, а другой ум – плоти и крови влечется во мрак и согласен отдаться в плен велиару. Один упивается земным, ищет для себя полезного не в постоянном, но в преходящем, любит пиршества, ссоры, обременительное пресыщение, срамоту темных дел и обманы, идет широким путем и покрыт непроницаемой мглой неразумия, забавляется собственной пагубой. А другой восхищается небесным и уповаемым, как настоящим, в одном Боге полагает надежду жизни, здешнее же, подверженное различным случайностям, считает ничего не стоящим дымом; любит труды и благие заботы и идет тесным путем жизни. Видя их борьбу, Дух великого Бога снисшел свыше и подал помощь уму, прекращая восстание беспокойной плоти или усмиряя волнующиеся воды черных страстей. Но плоть и после этого имеет неистовую силу и не прекращает брани... Иногда персть смиряется умом, а иногда и ум опять против воли следует превозмогающей плоти. Но хотя желает одного – лучшего, однако делает другое – что ненавидит, и оплакивает тягостное рабство, заблуждение первородного отца, гибельное увлечение матери – матери нашей дерзости, ложь пресмыкающегося змия, который радуется человеческим грехам; оплакивает и дерево, или вредный для человека запретный плод дерева, и пагубное вкушение, и врата смерти, и наготу, и еще более – бесчестное изгнание из рая и от дерева жизни. Об этом сетует болезнующий ум. Но плоть моя и ныне устремляется за прародителями к смертоносному дереву, она падка на сладости, которые только для обольщения ее и показывает злой губитель-змий.


Григорий Богослов  

Крайне дивлюсь тем, которые смешивают и вещи и имена. Ибо до такой доходят премудрости, что дерзновение называют бесстыдством, а бесстыдство — дерзновением, погрешая в том и другом. Делают же сие или чтобы заградить уста дерзновению, или чтобы бесстыдство обучить большему пороку, не зная, или и зная, но обманывая себя самих, что бесстыдство есть не сознающее срамоты пустословие о самых гнусных страстях, а дерзновение смелая защита прекрасного. Посему надлежит последовать не мнениям людей развращенных, но истине самих вещей. Ибо таковые вооружают язык не против людей только, но и против Божественного Всемогущества, долготерпение Божие не стыдятся называть непопечительностью. Посему нимало не удивительно, если сии на все дерзкие перемешивают имена, когда бросают стрелы даже в самое небо.


Исидор Пелусиот  

Осматривал я оружейную храмину победоносцев, вникал, какое оружие облекшемуся в оное доставляет победу. Много оружий представилось там взорам моим, и каждым из них можно одержать блистательную победу. Во-первых, видел я чистый пост — этот меч, который никогда не притупляется. Потом видел девство, чистоту и святость — этот лук, из которого острые стрелы пронзают сердце  лукавому. Видел и нищету, с пренебрежением отвергающую серебро и всякое имущество, — эту броню, которая не допускает до сердца изощренных стрел диавольских; заметил там любовь — этот щит, и мир — это твердое копье, от которых трепещет сатана и обращается в бегство. Видел бдение — этот панцирь, молитву — эти латы, и правдивость — эту легкую военную колесницу. Но, рассматривая все сии вооружения и размышляя, какое из них всех тверже, увидел я оплот смирения и нашел, что ничего нет тверже его, потому что никакое оружие не может проторгнуть его, и лукавый не в силах взять его приступом. Посему-то, оставив прочие исчисленные мною оружия, написал я тебе об одном смирении. Если желаешь одержать победу в брани, которую ведешь ты, то ищи себе прибежище за оплотом смирения, там укройся и не оставляй сей ограды, чтобы не уловил тебя в плен хищник; не полагайся на собственное свое оружие, чтобы не поразил тебя лукавый. Вот вооружение, которое посылаю тебе из оружейной храмины победоносцев, потому что этим и они побеждали. Блажен, кто, сим вооружившись, вступает в брань. Господь наш Сам облекся в смирение и нас научил смирению, чтобы дать нам средство Его смирением побеждать лукавого и всю силу его.


Ефрем Сирин