Осматривал я оружейную палату победоносцев, вникал, какое оружие облекшемуся в оное доставляет победу. Много оружий представилось там взорам моим, и каждым из них можно одержать блистательную победу. Во-первых, видел я чистый пост — этот меч, который никогда не притупляется. Потом видел девство, чистоту и святость — этот лук, из которого острые стрелы пронзают сердце  лукавому. Видел и нищету, с пренебрежением отвергающую серебро и всякое имущество, — эту броню, которая не допускает до сердца изощренных стрел дьявольских; заметил там любовь — этот щит, и мир — это твердое копье, от которых трепещет сатана и обращается в бегство. Видел бдение — этот панцирь, молитву — эти латы, и правдивость — эту легкую военную колесницу. Но, рассматривая все эти вооружения и размышляя, какое из них всех тверже, увидел я оплот смирения и нашел, что ничего нет тверже его, потому что никакое оружие не может победить его, и лукавый не в силах взять его приступом. Потому-то, оставив прочие исчисленные мною оружия, написал я тебе об одном смирении. Если желаешь одержать победу в борьбе, которую ведешь ты, то ищи себе прибежище за оплотом смирения, там укройся и не оставляй этой ограды, чтобы не уловил тебя в плен хищник; не полагайся на собственное свое оружие, чтобы не поразил тебя лукавый. Вот вооружение, которое посылаю тебе из оружейной палаты победоносцев, потому что этим и они побеждали. Блажен, кто, этим вооружившись, вступает в борьбу. Господь наш Сам облекся в смирение и нас научил смирению, чтобы дать нам средство Его смирением побеждать лукавого и всю силу его.


Ефрем Сирин  

Если хочешь одерживать победу над страстями и легко обращать в бегство толпы мысленных иноплеменников, то, молитвою и содействием Божиим собравшись внутрь себя и сойдя в глубины сердечные, разыщи в себе этих трех сильных исполинов диавольских — имею в виду забвение, равнодушие, или разленение, и неведение, питаясь которыми и все другие страсти действуют, живут и усиливаются в самоугодливых сердцах и ненаказанных душах. При строгом к себе внимании и бодренности ума с помощью свыше найдешь, конечно, эти другим недоведомые и даже не предполагаемые, губительнейшие прочих злые страсти, противоположными им оружиями правды, — разумею, — благою памятью, причиною всего доброго, просвещенным ведением, которым в бодренности держимая душа прогоняет от себя тьму неведения, и живой ревностью, возбуждающей и ведущей душу ко спасению. Затем, облекшись в эти же оружия добродетели, со всякою молитвою и молением, силою Духа Святого, доблестно и мужественно победишь упомянутых трех гигантов мысленных иноплеменников, именно: прекрасною по Богу памятью, всегда помышляя о том, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала (Флп. 4:8), отгонишь от себя всезлейшее забвение, просвещенным небесным ведением уничтожишь пагубную тьму неведения; а готовою на всякое доброе живейшею ревностию — изгонишь безбожное равнодушие, делающее зло врощенным в душу. Стяжать же эти добродетели можешь ты не одним своим произволением, но силою Божиею и содействием Святого Духа, при многом внимании и молитве, и, стяжав их таким образом, можешь через них избавиться от сказанных трех крепких исполинов лукавого.


Марк Подвижник  

Если ты не привык еще побеждать внезапные движения и возбуждения страстей по поводу, например, оскорблений или других встреч, советую тебе вот что делать: поставь себе в закон, всякий день, когда сидишь еще дома, просматривать все могущие встретиться с тобою случаи в продолжение дня, благоприятные и неблагоприятные, и какие вследствие того могут породиться в тебе страстные движения, похоти и раздражения, — и наперед приготовься, как подавлять их в самом зарождении их, не давая им ходу. Действуя так, ты никогда не будешь внезапно застигнут никакими движениями страстей, но всегда будешь готов сделать им отпор и сможешь ни гневом не смутиться, ни похотью не увлечься. Такого рода просмотр случайностей надо делать тогда наиболее, когда имеешь выйти в такие места, где должен встретиться с личностями, могущими или привлечь, или раздражить. Будучи приготовлен, ты легко избежишь того и другого.
Волна страсти, если и подымется какая, перекатится через тебя или разобьется о тебя, как о твердый камень, а не подбросит тебя как легкую ладью. Да уверит тебя в том относительно гнева святой пророк Давид, говорящий: я приготовился и не смутился (Пс. 118:60). Но таким приготовлением не все уже сделано. Возбуждение страсти все же может подняться, и тоже неожиданно. В таком случае вот что делай: как только ощутишь страстное движение, похотное или раздражительное, спеши обуздать его напряжением воли, низойди в сердце вниманием ума, и всячески старайся не допустить его до сердца, и блюди, чтобы оно ни тем, что раздражает, не раздражилось, ни к тому, что привлекает, не прилегло. Если же случится внезапно породиться в сердце тому или другому, постарайся на первый раз, чтобы то не вышло наружу, не обнаруживай того ни словом, ни взором, ни движением. Потом понудь себя возвести ум свой и сердце свое горе к Богу и, воспроизведя в себе ясное сознание и чувство и любви Божией беспредельной, и правды Его нелицеприятной, тем и другим постарайся страстное движение вытеснить, а противоположное ему доброе восставить.
При предлежащей встрече, может быть, и неудобно будет это сделать вполне как следует, но всячески намерения и напряжения делать то не оставляй. Пусть теперь это безуспешно; после докончишь, когда прекратится возбуждающая страсти встреча. О том же неотложно позаботься, чтобы не обнаружить порождающейся страсти. И это будет не давать ей хода. Зато как только освободишься от недоброго притока впечатлений, спеши к сердцу и постарайся выбросить закравшуюся туда гадину.
Но наилучшее и наидействительнейшее ограждение от внезапного возбуждения страстей есть устранение причин, от которых происходят всегда такие движения. Таковых причин на все две: любовь и ненависть. Если ты попался в плен любви к какому-либо лицу или пристрастен к какой-либо вещи, большой или малой, то естественно, что когда видишь, что их оскорбляют и им вредят или отвлечь и похитить у тебя хотят, ты тотчас возмущаешься тем, скорбишь, мятешься, и восстаешь против тех, которые это делают. Потому, если желаешь, чтобы не случались с тобою такого рода внезапные тревоги, позаботься побороть и исторгнуть из сердца такую недобрую любовь и такое недоброе пристрастие, и чем дальше зашел ты в той и в другом, тем большее приложи попечение о том, чтобы оравнодушить себя и разумно относиться к вещам и лицам; ибо чем сильнее у тебя любовь и пристрастие, тем бурнее и внезапнее возбуждение страсти во всех указанных случаях.
Равно, если имеешь неприязнь к какому-либо лицу или отвращение к какой-либо вещи, то так же естественно приходишь внезапно в негодование или омерзение, когда встречаешь их, особенно когда расхваливает кто их. Потому, если хочешь соблюсти покой сердца в таких случаях, понудь себя на сей раз подавить восставшие недобрые чувства, а после истребить их совсем. В том поможет тебе такое рассуждение относительно лиц, — что и они суть творения Божии... всесильной десницы Бога живого, что и они искуплены и воссозданы бесценною кровию Христа Бога, что и они собратья твои и сочлены, которых не следует тебе ненавидеть даже мыслию своею.


Никодим Святогорец  

На брани люди друг против друга с оружием выходят, друг друга оружием ранят и поражают; так и на брани христианской есть оружие. Демоны имеют свое оружие, и христиане имеют свое оружие. Демоны бьют нас оружием страстей и членов наших; столько у них оружия, сколько в плоти нашей страстей. Христианское оружие есть слово Божие и молитва. Этим оружием христиане против демонов ополчаются и защищают себя, и отражают стрелы врагов своих. Что у воина меч и прочее оружие, то у христиан молитва и слово Божие. Христианин без молитвы и слова Божия, воин без меча и ружья. Воины на брани всегда имеют при себе меч и оружие; так и христиане всегда должны быть вооруже духовным мечом глагола Божия и оружием молитвы. Ибо непрестанная у них брань против врагов. Поэтому и повелевается им: «Непрестанно молитесь» (1 Фес. 5, 17).


Тихон Задонский  

Никогда не слабеет духовная брань у подвижника Христова. Чем более он побеждает, тем более сильная начинается брань. Ибо после покорения плоти восстанет на победителя – воина Христова такое множество противников, такое полчище врагов, раздраженных его триумфами. Это для того, чтобы воин Христов, разленившись в праздности мирного состояния, не стал забывать о славных подвигах своей борьбы, и расслабев от праздной беспечности, не лишился награды. Итак, если с возрастанием добродетели хотим взойти к высшим степеням триумфа, то в том же порядке должны вступить в новые подвиги. Сначала мы должны говорить с апостолом: «Бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое» (1 Кор. 9, 26–27) Чтобы, победив в этом сражении, мы опять могли сказать с апостолом: «Наша брань не против крови и плоти, но... против духов злобы поднебесных» (Еф. 6, 12). Ибо иначе мы никаким образом не сможем сразиться с ними и не заслужим того, чтобы вступить в духовную брань, если будем побеждены в сражении с плотью и разбиты в борьбе с чревом.


Иоанн Кассиан Римлянин  

Какую пользу доставляет нам брань плоти и духа? Во-первых, она прогоняет нашу беспечность, обличает нерадение и, как внимательный наблюдатель, не попускает уклоняться от строгости правил жизни. Если мы, по беспечности своей, хоть немного нарушаем меру законной строгости, она тотчас бичом возбуждений уязвляет, вразумляет нас и возвращает к должной осторожности. Во-вторых, когда, укрепляясь в целомудрии и чистоте при помощи благодати Божией, мы долгое время бываем свободны от плотского осквернения, то начинаем думать, будто более не будем же обеспокоены даже простым возбуждением плоти и тем, в тайне сердца своего, возносимся, как будто не носим на себе бренной плоти; тогда ночными истечениями, хотя простыми и спокойными, она смиряет нас и своими уязвлениями возвращает к мысли, что мы все еще такие же люди... А отсюда, обращаясь к исправлению допущенного нерадения, берем урок, что никогда не должно слишком полагаться на свою чистоту что ее, как дар, мы получаем единственно от благодати Божией и потому можем погубить самым малым уклонением от Бога. Такого рода опыты более всего учат, что если желаем постоянно утешаться чистотою, должны прежде со всей ревностью приобрести добродетель смирения.


Иоанн Кассиан Римлянин