Один прозорливец видел в видении пустынника-странноприимца, больного и послушника. У послушника на шее была золотая гривна или цепь. Прозорливец спросил, почему такая честь больше всех послушнику. Ему в ответ сказано: «Пустынник хотя и много трудился, но по своей воле и по своему желанию, а послушник жил в отсечении своей воли и своих желаний и благих». Ты думаешь в уединении обрести покой, но весьма ошибаешься. Святой Григорий Богослов ради гонений и смут оставил должность епископа и в уединении испытал великое томление.
Антония Великого в уединении бесы избили так, что он два дня был как мертвый. Поэтому святой Иоанн Лествичник советует лучше иметь борьбу с людьми, нежели с бесами, потому что люди хотя иногда ожесточаются и не покоряются, а потом опять смягчаются и повинуются. А бесы никогда не перестают против нас злобствовать и неистовствовать.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Объясняешь свою скорбь касательно неимения своей кельи и касательно неудобств жить в чужих кельях в многолюдстве. С одной стороны, справедливо: так, в такой тесноте, как ты живешь, действительно жить неудобно, но с другой стороны, скорбь твою – до изнеможения душевного – нельзя ни одобрить, ни назвать правой. Если мы желаем наследовать Царствие Того, Который во время земной жизни не имел, где главы подклонить, то основательно ли поступаем, малодушествуя до изнеможения касательно внешних неудобств.
Тогда как ими-то и через них-то очищается грешная душа наша, как в горниле. Хотя я лично тебе говорил, как много ты себя повредила нерассудным желанием, но и теперь замечаю, что ты доселе доверяешься руководству влекущего желания, по-видимому мнимо благого, но все-таки нерассудного и противоречащего отеческим писаниям, в которых говорится, что желающий уединенной жизни наперед должен обучиться среди людей терпению, смирению, незлобию и долготерпению от поношений, и уничижений, и от неудобств, и прибавлено, что иначе не бывает. Святой Лествичник говорит, что безмолвие тела есть благочиние чувств внешних, а безмолвие души есть благочиние помыслов. Этому безмолвию и старайся обучаться. Сестрам, где ты живешь, можешь сказать так: «Если вы желаете, чтоб я у вас жила, то побольше молчите и без крайней надобности не рассказывайте разных россказней и не делайте неуместных вопросов. Будем лучше помолчаливее жить, внимая каждая своей совести со страхом Божиим. Если же иначе, то я долго не могу у вас пробыть».


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Уединение тебе не только не будет полезно, но и может усилить душевный твой вред со стороны прелести вражией. Святой Исаак Сирин в 30-м Слове пишет:
«Не всякое доброе желание бывает от Бога, но впадает подобное желание и от диавола, такое не приносит пользы, но враг поставляет сеть». Ты во всю жизнь свою увлекалась мнимо благим и нерассудным желанием и оттого повредила себя душевно и телесно. Святой Симеон Новый Богослов, когда пишет о первом образе молитвы, говорит, что повредившиеся прелестью вражией по причине сожития с другими не впадают в помешательство ума, которому подвергаются уединенные. Святой Лествичник пишет, что безмолвие есть благоустроение нрава и благочиние чувств и помыслов. О сем безмолвии позаботимся и живя с другими, по слову апостола, не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным (Рим. 12, 16).


Амвросий Оптинский (Гренков)  

В прежнее время и в пещерах жили люди толковые: знали и твердо помнили, зачем они там жили, то есть чтобы удержать не только язык от зла, но и ум от лукавых и скаредных помышлений. Везде обносится слово опытных: «Чего не видишь, того и не бредишь». Прежние разумные пещерные жители жили в пещерных местах для того, чтобы стяжать истинную любовь к Богу и искреннюю любовь к ближним, памятуя всегда апостольское слово: думающий любить Бога, а ближнего своего ненавидящий – ложь есть (см. 1Ин. 4, 20). Еще видим в отеческих писаниях, что тогдашние люди, уединяющиеся, совершенные, жили по одному, а не достигшие еще совершенства жили вдвоем и втроем для познания своей немощи и для снискания кротости, и терпения, и смирения. Хотя иногда и тяжким кажется сожитие с другими для неукрощенного еще самолюбия, но весьма полезно для обнаружения наших немощей, а то уединенному часто кажется, что он живет хорошо и исправно, и через то удобно впадает в самомнение и обольщение. Лучше видеть свои немощи и недостатки и через то навыкать смирению и самоукорению, нежели обольщаться мнимым исправлением и через то впасть в гордость, за которую и ангелов согнали с неба.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

В первом письме писала ты, что взяла келейницу, но что она во многом тебя затрудняла и стесняла, а во втором письме пишешь, что она уже ушла от тебя. Но сама видишь, что с келейницей одни неудобства, а без келейницы другие неудобства. Особенно в случае болезни или изнеможения тебе невозможно обходиться без келейницы, как самое дело показывает. Что бы с тобой было, если бы 13 августа в Киеве ты была одна без келейницы? Одной можно бы тебе душевно повредиться.
И вообще сказано в Писании: Двоим лучше, нежели одному… Горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его (Еккл. 4, 9–10). Высочайшим образцом безмолвия был Арсений Великий, но и он в своем уединении имел при себе двух человек, Александра и Троила. Как же нам, немощным душевно и телесно, жить одним? Разве мы выше Арсения Великого.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Необходимо углубляться в себя, в свой внутренний мир, т.к. в нем таится источник утешения. Ученые для отдыха уезжают за границу, под южное небо Сицилии, а мы углубимся в свое сердце, в котором заключается целый чудный мир, может быть, многим неизвестный. Но как войти в него? Единственный ключ есть Иисусова молитва, которая открывает нам дверь в этот мир. Но чтобы углубиться во внутренний мир, необходимо уединение. Некоторые святые для обретения уединения бежали в глубочайшие пустыни и оставляли всех и вся, чтобы только упражняться в Иисусовой молитве. Известный подвижник Лука Элладский, подвизавшийся сначала в одном из греческих монастырей, бежал в пустыню для усовершенствования в молитве, т.к. постоянные толпы народа, приходившего за советом и утешением, мешали ему сосредоточиться. Поступил он подобно Арсению Великому, который был научен Самим Богом: «Бегай людей – и спасешься». Является вопрос: законно ли поступил Лука, оставив народные массы для спасения только своей собственной души? Вполне законно. Ученые, чтобы издать какой-нибудь научный труд, удаляются от общества и углубляются в свою работу. Ученик, приготовляясь к экзамену, уходит в отдельную комнату, а если нет таковой, то часто, закрыв уши, чтобы не слышать чего-либо постороннего, зубрит свои предметы; не тем ли более святой для приготовления себя к вечной жизни имеет право на уединение? И удаляется он от людей не из ненависти к ним, не по эгоизму, но и там, в пустыне, служит тому же миру молитвой о нем ко Господу.
Одному схимнику явилась однажды Матерь Божия и спросила его:
– Кто ты такой?
– Я грешнейший и недостойнейший раб Твой, Владычица, – ответил он.
– Но какое твое звание?
– Я схимник.
– А что значит – схимник? Старец затруднился ответить.
Тогда Сама Владычица Матерь Божия объяснила ему:
– Схимник – есть молитвенник за весь мир.
Итак, святые, удаляясь от людей, не перестают любить их и молитвами своими отвращают от грешных гнев Божий.


Варсонофий Оптинский (Плиханков)