Каким путем мы оказались вне рая, будучи изгнаны в лице прародителя, таким же и теперь можем опять, если пойдем, возвратиться в первобытное блаженство. Какой же это путь? Удовольствие, внушенное лестию, было началом падения; потом за страстию удовольствия последовали стыд и страх и то, что они уже не смеют явиться перед взором Создателя, но скрываются в листьях и тени; после этого облекаются мертвыми кожами, и таким образом посылаются для жительства в это полное болезней и трудов место, где брак изобретен как утешение для смертных. Итак, если мы хотим здесь освободиться и быть со Христом, то должны начать свое отрешение с брака. Как странствующие вдали от своего отечества, когда возвращаются туда, откуда отправились, сперва оставляют то место, на котором последнем случилось им быть на пути, так и тем, которые возвращаются ко Христу, это слово советует оставить прежде всего, как бы последний какой ночлег, брак, поелику он оказывается последним пределом нашего удаления от райской жизни; потом удалиться от тяжкой заботы о земном, на которую осужден человек после грехопадения; затем — сбросить покровы плоти, отказаться от кожаных одежд, т. е. мудрования плоти, и отрекшись от всех сокровенных постыдных дел, не укрываться уже более под  тению смоковницы, т. е. горестной жизни, но отбросив покровы, сделанные из скоропреходящих листьев этой временной жизни, опять предстать перед взором Создателя; удаляться от обманчивых удовольствий вкуса и зрения; держаться советов уже не ядовитого змея, но одной только заповеди Божией. А она состоит в том, чтобы стремиться к одному добру и удаляться от вкушения зла, так как все дальнейшее зло получило у нас начало от того, что мы не захотели оставаться в неведении зла. Потому-то и повелено было прародителям не приобретать познания ни о добре, ни о том, что противоположно ему, но удаляясь от познания как добра, так и зла, наслаждаться чистым, несмешанным и непричастным злу благом. А это благо, говорю я, состоит не в другом чем, как в пребывании только с Богом, чтобы наслаждаться этим постоянно и непрестанно, не примешивая к этому наслаждению ничего, влекущего к противному. И если позволено будет сказать дерзновенно, может быть, таким образом кто-либо будет взят от этого мира, который во зле лежит, в рай, где вознесённый апостол Павел слышал и видел неизреченное и незримое, о чем «человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12:4).


Григорий Нисский  

Кто желает благоугодить Богу и стать наследником Божиим по вере, чтобы ему наречься и сыном Божиим, рожденным от Духа Святаго, тот прежде всего, взявшись за великодушие и терпение, должен мужественно переносить встречающиеся ему скорби и бедствия и нужды, — будут ли то телесные болезни и страдания, или поношения и обиды от людей, или различные невидимые скорби, какие наводят на душу лукавые духи с намерением привести ее в расслабление, нерадение и леность, а тем воспрепятствовать ей войти в жизнь; наводят же по Божию домостроительству, попускающему каждой душе быть искушенною различными скорбями, чтобы явными стали любящие Бога от всей души, как скоро они мужественно переносят все, что наводит лукавый и не теряют надежды на Бога, но всегда по благодати с верою и великим терпением ожидают избавления; почему приходят в состояние выдержать всякое искушение и, таким образом, получив обетование, делаются достойными Царствия.


Ефрем Сирин  

Не говори: «Я исповедался и исповеданием очистил грехи свои; я столько уже лет ищу спасения; я столько истратил имущества и раздал денег на бедных, питал голодных, поил жаждущих и все свое достояние расточил на нуждающихся; я ходил на Святую гору Афон, был у святого Гроба Господня, восходил на Елеон, посещал Синай, — и теперь живу особо в уединенном месте, держу пост в такие и такие дни, творю столько-то молитв и прочее. За все это надеюсь спастись, — и довольно для меня». Нет, о брат мой, кто бы ты ни был, говорящий это, нет, не обольщай себя, утешаясь такими суетными помышлениями, неразумно сплетаемыми тобою. Все это хорошо, и очень хорошо. Но знай, возлюбленный, что это только семя. — И рассуди теперь сам, что скажу тебе примерно: «Ты очистил место, вскопал, и еще дважды перекопал землю, и засеял ее; но проросло ли семя из глубины земли сердца твоего? Вырос ли стебель и заколосился ли? Забелели ли нивы душевной земли твоей и готовы ли к жатве? Срывал ли ты колосья и тер ли их в руках своих, чтобы видеть, каков плод трудов твоих? Увидевши его, вкусил ли? Вкусив, насытился ли и подкрепился ли? Если все это ты увидел, осознал, испытал, восчувствовал — кланяюсь тебе, целую ноги твои и самые следы ног твоих, почитая себя недостойным поцеловать тебя в лицо. Радуйся и веселись, ибо явно, что ты пожинаешь с великою радостью, что посеял с немалым трудом и потом. Если же не имеешь и не чувствуешь в себе ничего из того, что я тебе говорю, и даже не знаешь, посеялось ли какое доброе семя на земле сердца твоего, то какая же, скажи мне, прибыла тебе польза от того, что ты окружил почти всю землю и достиг до последних краев моря? Поистине никакой не получил ты от того пользы, даже и от того, если при том раздавал деньги. Ибо если я весь мир помилую из того, что не мое — скажу, впрочем, пусть и мое, — себя же самого оставлю обнаженным и скудным внутренней добротой духовной и умерев предстану таким перед страшным судилищем Спасителя, то какая мне польза от всего прочего? Нам необходимо выйти из мира и тела одетыми и украшенными всякой духовной добротой, если желаем достойно восседать за Царскою Трапезою на брачной вечери вместе с друзьями Царя. Что же это есть такое, во что я и все вообще христиане должны одеться, чтобы не оказаться тогда обнаженными? Что же мне делать, чтобы не лишиться Царствия Небесного? Если стану делать все, о чем сказано выше, то получу Духа Святого. Этот Дух есть семя Христа. Силою Его мы все, бедные и тленные человеки, делаемся сродниками Христу».


Симеон Новый Богослов  

Те, которые возжелали увидеть землю обетования, которую видеть сподобляются кроткие, смиренные и нищие духом, с удовольствием принимают всякую тесноту, скорбь, скудость, нищету, — и всеусильно воздерживаются от всякой телесной сладости, покоя и чести, отдаляются от всякого человека, и малого, и великого, и бегают их без ненависти, чтобы сподобиться входа в землю обетования, прежде чем пресечется течение настоящей жизни, т. е. прежде чем умрут. Таковые много смиряются и, почитая себя истинно злонравными, многогрешными, врагами Бога и преступниками заповедей Его, проводят жизнь в скорби, печали и покаянии и всячески стараются узнать, что бы еще следовало им сделать, чтобы примириться и подружиться со Христом Господом. За это и Господь дарует им, наконец, не только познать, что нужно им делать, чтобы примириться с Ним, но дает им силу и терпение и делом совершить все, потребное для того, чтобы увидеть и стяжать над всем и во всем существующего Бога и после того жить уже как на небе и там иметь свое обиталище, хотя находятся в горах, в пещерах, в кельях, в городах, и таким образом служить Ему с удовольствием и радостью, с радостью и веселием неизреченным.


Симеон Новый Богослов  

Начало спасения — осознание своей греховности. Кто от всего сердца не возымеет ненависти к тому, что свойственно вещественной и земной плоти, и ко всем ее движениям и действиям, и ума своего не возведет вверх к Отцу всех, тот не может получить спасение. Кто же сделает это, над трудами того умилосердится Господь наш, и дарует ему невидимый и невещественный огнь, который попалит все находящиеся в нем страсти и совершенно очистит ум его. Тогда возобитает в нем Дух Господа нашего Иисуса Христа, и пребудет с ним, научая его должному поклонению Отцу. Но пока мы услаждаемся вещественной плоти своей, до тех пор врагами бываем Богу, и Ангелам Его, и всем святым. Умоляю же вас именем Господа нашего Иисуса Христа, заботьтесь о жизни вашей и спасении вашем, и не попустите этому времени мгновенному похитить у вас вечности, которой конца нет, и этому телу плотскому лишить вас Царства Светов, беспредельного и неизреченного. Истинно смущается душа моя и дух мой цепенеет от того, что, когда нам свобода дана, чтобы избирать и делать дела святых, мы, опьяневши страстями, подобно пьяным от вина, не хотим умов своих воздвигнуть ввысь и найти вышней славы, не хотим подражать деяниям святых или последовать стопам их, чтобы, сделавшись наследниками дел их, получить вместе с ними и наследие вечное.


Антоний Великий