«От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето; так, когда вы увидите все сие, знайте, что близко, при дверях» (Мф. 24, 32–33). Иисус Христос сказал: «...после скорби дней тех, солнце померкнет» и будет конец (Мф. 24, 29). Ученики же Его спросили, когда это будет, желая знать самый день. И Он представил им в пример смоковницу, показывая этим, что немного осталось времени и скоро будет Его Пришествие. И это подтвердил Он не одной только притчей, но словами: «знайте, что близко, при дверях» (Мф. 24, 33). Вместе с этим Иисус Христос пророчествует и о духовном лете, то есть о той тишине, которая в тот день настанет для праведных после обуревающей их теперь зимы. Грешникам же, напротив, предсказывает зиму по прошествии лета, что подтвердил впоследствии, сказав, что день тот застигнет их среди роскоши и удовольствий. ...Потом Иисус Христос, чтобы опять не приступили к Нему ученики с вопросом, когда это случится, напоминает им о приближении этого времени: «Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все сие будет» (Мф. 24, 34). Что Он подразумевал под словами «все сие»? – То же, что случилось с Иерусалимом: войны, голод, мор, землетрясения, лжехристы, лжепророки, повсеместное распространение Евангелия, мятежи, раздоры, и все, что должно случиться до Его Пришествия. Как же Он сказал: «Не прейдет род сей»? Здесь говорится не о роде, тогда жившем, но о роде верных; ибо род означает не только время, но и образ религии и жизни. Так сказано: «Таков род ищущих Его» (Пс. 23, 6), ищущих Господа, Сверх того Иисус Христос прежде сказал: «...надлежит всему тому быть» (Мф. 24, 6) и еще: «...проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной» (Мф. 24, 14). О том же и здесь Он говорит: все это непременно сбудется, а род верных пребудет и не прервется ни от одного из указанных бедствий. Разрушится Иерусалим, и погибнет большая часть иудеев, но ничто не одолеет рода сего: ни голод, ни мор, ни землетрясение, ни ужасы войн, ни лжехристы, ни лжепророки, ни обольстители, ни соблазнители, ни предатели, ни лжебратия, ни другие подобные сим искушения.


Иоанн Златоуст  

Страшный Суд! Судия грядет на облаках, окруженный несметным множеством Небесных Сил бесплотных. Трубы гласят по всем концам земли и поднимают умерших. Восставшие полки движутся к престолу Судии, уже предчувствуя, какой прозвучит приговор. Ибо деяния каждого окажутся написанными на челе их и самый вид их будет соответствовать делам и нравам. Разделение десных и шуиих совершится само собой. Наконец все уже определилось. Настало глубокое молчание. Еще мгновение – и слышится последний приговор Судии. Одним: «приидите», другим: «отойдите». Помилуй нас, Господи, помилуй нас! Буди милость Твоя, Господи, на нас! – но тогда поздно уже будет взывать так. Теперь надо позаботиться смыть с естества своего написанные на нем знаки, неблагоприятные для нас. Тогда реки слез готовы были бы мы пролить, чтобы омыться, но это уж ничему не поможет. Восплачем теперь, если не реками слез, то хоть ручьями, если не ручьями, хоть дождевыми каплями. Если и этого не найдем, сокрушимся в сердце и, исповедав грехи свои Господу, умолим Его простить нам их, давая обет не оскорблять Его более нарушением Его заповедей и стараясь потом исполнить обет.


Феофан Затворник  

Писание все это представляет олицетворение, и не потому что <в самом деле> Судия каждому будет предлагать вопросы или отвечать нам... Вероятно же, что какою-то несказанной силой, в одно мгновение, все дела нашей жизни, как на картине, запечатлеются в памяти нашей души... И книги, упоминаемые у Даниила, что иное означают, как не пробуждение Господом в памяти людей образов всего сделанного, чтобы каждый вспомнил свои дела и видел, за что подвергается наказанию, а вместе с тем признал справедливейшим произнесенный над ним суд?.. И не нужно думать, что пройдет много времени, пока каждый увидит себя, и дела свои, и Судию, и следствия Суда Божиего, неизреченной силой, в одно мгновение, все это представит себе ум, живо начертит перед собой и в сердцевине души, как в зеркале, увидит образы сделанного им.


Василий Великий  

Эти два пришествия Христова не равны, как видим в святом Его слове. Первое было тихое: «Он сойдет, как дождь на скошенный луг, как капли, орошающие землю» (Пс. 71, 6). Второе страшное и скорое: «Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого» (Мф. 24, 27),– говорит Христос о Себе. Первое было смиренное, ибо пришел в образе человека и раба говорить людям и рабам, чтобы всех привлечь к Себе Своим смирением. Второе будет славное, ибо «приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним» (Мф. 25, 31). В первом пришел «взыскать и спасти погибшее» (Лк. 19, 10). Во втором придет судить и воздать всем по делам их: верных, пребывших в вере до конца, ввести в вечное блаженство и Небесное Царствие, неверных и отступивших от веры предать вечному наказанию. И так «пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25, 46).


Тихон Задонский  

В притче о наемниках и тот, кому только один час пришлось работать, был одинаково вознагражден домовладыкой (Мф. 20, 1–16). Часы дня в этой притче – образ течения жизни нашей. Одиннадцатый час – последнее время этой жизни. Господь показывает, что и те, которые до этого срока дожили, не работая Ему, могут начать работать и угодить Ему не меньше других. Нечего, следовательно, отговариваться старостью и отчаиваться, полагая, что уже не к чему начинать. Начинай не робея; милостив Господь: все тебе даст, что и другим, и по чину благодати здесь, и по закону правды там. Только усердием побольше разгорись и посокрушеннее поскорби о нерадении, в котором проведена почти вся жизнь. Скажешь: там позвал хозяин, пусть и меня позовет Господь. А разве не зовет? Не слышишь разве в церкви голоса Господа: «Придите ко Мне все» (Мф. 11, 28) и апостольского призвания: «От имени Христова просим: примиритесь с Богом» (2 Кор. 5, 20).


Феофан Затворник  

Диавол не будет перед Богом, т. е. не будет предстоять Ему во время Суда, потому что предстоять Богу, когда Он станет судить, будут Ангелы, а диавол не будет предстоять, потому что он хотя и имеет бытие, но лишился своего достоинства. Почему же он не будет предстоять? Потому что Бог судит как человеколюбец, а диавол является величайшим человеконенавистником... Диавол не будет предстоять Богу на будущем Суде... потому что он со своими слугами не побоится уловить и душу праведника, воспользовавшись для того грехами, допущенными по неведению и невольно, а равно и потому, что кровь неповинную осудят (Пс. 93, 21), если бы у них была какая-нибудь власть судить. Вот почему Бог и не позволяет им обвинять нас и быть против нас свидетелями, когда Он судит наши поступки, а призывает в качестве обвинителей наши помыслы, а в качестве свидетеля — совесть.


Иоанн Златоуст  

...Когда Бог будет обличать нас, Сам противостанет нам, поставит перед лицом нашим грехи наши — сих тяжких обвинителей, — когда полученные нами благодеяния противоположит нашим беззакониям, будет одно наше помышление поражать другим помышлением и одно дело осуждать другим делом, когда взыщет с нас за то, что достоинство образа Его поругали и омрачили мы грехом, и наконец предаст нас казни, после того как обличим и осудим сами себя, и нельзя уже будет сказать нам, что страждем несправедливо? Для страждущих здесь это служит иногда утешением в осуждении, но там кто будет заступником? Какой вымышленный предлог, какое ложное извинение, какая хитро придуманная вероятность, какая клевета на истину обманет судилище и превратит Суд правый, где у всякого кладется на весы все — и дело, и слово, и мысль, где взвешивается худое с добрым, чтобы тому, что перевесит и имет верх, и с тем, чего больше, соображаться приговору, после которого нельзя ни перенесть дела в другое судилище, ни найти высшего судии, ни оправдаться новыми делами, ни взять елея для угасших светильников у мудрых дев или у продающих, после которого не помогает раскаяние богатого, страждущего во пламени и заботящегося об исправлении родных, и не дается срока к перемене жизни? Напротив того, Суд сей будет единственный, окончательный и страшный... или лучше сказать: потому и страшный, что он праведен. Тогда подставятся престолы, Ветхий Денми сядет, раскроются книги, потечет река огненная, предстанут перед взоры свет и тьма уготованные: и изыдут сотвориши благая в воскрешение живота, который ныне сокровен во Христе, напоследок же с Ним явится, а сотворшии злая в воскрешение суда (Ин. 5, 29), которым осудило уже неуверовавших судящее их слово (см.: Ин. 12, 48). И первые наследуют неизреченный свет и созерцание Святой и Царственной Троицы, Которая будет тогда озарять яснее и чище, и всецело соединится со всецелым умом <в чем едином и поставляю особенно Царствие Небесное>; а уделом вторых, кроме прочего, будет мучение или, вернее сказать, прежде всего прочего — отвержение от Бога и стыд в совести, которому не будет конца.


Григорий Богослов  

«Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал» (Мф. 22, 11–12). Под этим входом царя в дом пира для осмотра пирующих подразумевается день Суда, когда Господь откроет дела и подвиги каждого, а под именем человека, не имевшего брачного одеяния, подразумеваются все злые люди, не имеющие дел, предписываемых Законом и Евангелием и являющихся одеянием нового человека. Если кто из именующихся христианином явится в день Суда не в брачном одеянии, то есть не с делами небесного человека, но в оскверненной ризе, то есть в рубищах ветхого человека, тому Господь скажет: «Друг! как ты вошел сюда?» Называется другом потому, что был приглашен на пир, и обличается в бесстыдстве, потому что скверной одеждой нанес бесчестие святому торжеству. Сказано, что этот человек молчал; это значит, что тогда нельзя будет ни раскаяться в грехах, ни отпираться при свидетельстве всего мира. «Тогда сказал, царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 22, 13). ...В связании рук и ног у грешников можно видеть то значение, что руки перестанут там творить злое, а ноги – устремляться на пролитие крови. Плач же и скрежет зубов упомянуты для того, чтобы дать понятие о тяжести адских мучений.


Иероним Стридонский