Посредницею между Богом и людьми поставлена вера в Спасителя, чтобы Бог, вместо всего другого, принимал одну эту веру, которую имеем в Него, зная, что мы бедны и что совершенно ничего не можем принести Ему для спасения своего, кроме одной веры, и за одну эту веру миловал нас и подавал нам оставление грехов наших и избавление от смерти и тления. Что все и дарует Он даже до сих пор всем, которые от всей души веруют во Христа Господа, и не это одно, но и все то, о чем обещал в Святом Евангелии, что все, конечно, получим через Него, т. е. блага той земли, которую наследят кроткие с великим веселием и радостью сердец их, - дарует все то, чтоб Христос соединялся с нами, и через Него мы оба делались едино с Богом и Отцом Его, соединяемы бывая в то же время и с Духом Святым. Все сказанное мы действительно получаем, когда верно соблюдаем, что обещали соблюдать в Святом Крещении, и убегаем всего, от чего тогда отреклись. Когда соблюдаем мы все это и все заповеди Божии, тогда бываем истинно верующими, как показывающие веру свою от дел своих, и, как Он есть, делаемся святыми и совершенными, и все всецело небесными, чадами Бога Небесного, и во всем подобными Ему, Христу Господу, как и Он сделался подобным нам по всему, кроме греха: только мы делаемся подобными ему по благодати.


Симеон Новый Богослов  

По сошествии с горы Преображения Господь исцеляет бесноватого юношу. Исцелению предшествовал укор в неверии как причине, по которой больной не был исцелен учениками (Лк. 9:37–41). Чье бы ни было это неверие отца ли, который привел сына, собравшегося ли народа, или, может быть, и апостолов, видно только, что неверие затворяет дверь милостивой защите и помощи Божиим, а вера отверзает ее. Господь сказал отцу: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему» (Мк. 9:23) Вера не есть дело одной мысли и ума, а обнимает все существо человека. Она включает взаимные обязательства верующего и Того, Кому он верует, хоть бы они не были выражены буквально. Кто кому верует, тот на того во всем полагается и отказа себе от него ни в чем не ожидает, потому обращается к нему с нераздвоенной мыслью, как к отцу, идет к нему, как в свою сокровищницу, в уверенности, что не возвратится с пустыми руками. Такое расположение склоняет без слов и того, к кому оно обращено. Так бывает между людьми. Но в истинном виде является сила такого расположения, когда оно обращено к Господу, Всемогущему, Всеведущему и хотящему подать нам всякое благо. И истинно верующий никогда не бывает обманутым в своих ожиданиях. Если мы чего-нибудь не имеем и, прося этого, не получаем, значит, у нас нет должной веры. Прежде всего надо взыскать и водворить в сердце полную веру в Господа, взыскать и вымолить ее у Него, ибо и она не от нас, а Божий дар. Отец юноши, на вопрос о вере, взмолился: «Верую, Господи. помоги моему неверию» (Мк. 9:24). Веровал слабо, колеблясь, и молился об утверждении веры. А кто похвалится совершенством веры, и кому, следовательно, не нужно молиться: Господи, помоги моему неверию? Когда бы вера была у нас сильна, то и мысли были бы чисты, и чувства святы, и дела богоугодны. Тогда Господь внимал бы нам, как отец детям, и что ни взошло бы нам на сердце,– а взойти могло бы при этом одно приятное Господу, все это получали бы мы без отказа и отсрочки.


Феофан Затворник  

Я неоднократно вспоминал батюшку Варсонофия. Мне вспоминались его слова, его наставление, данное мне однажды, а может быть, и не однажды. Он говорил мне: "Апостол завещает: «Испытывайте самих себя, в вере ли вы»" (2 Кор. 13:65), – и продолжал: – "Смотрите, что говорит тот же апостол: «Течение совершил, веру сохранил, а теперь готовится мне венец правды» (2 Тим. 4:7–8). Да, великое дело – сохранить, соблюсти веру. Поэтому и я вам говорю: испытывайте себя, в вере ли вы. Если сохраните веру, можно иметь благонадежие о своей участи». Когда все это говорил мне почивший старец (а говорил он хорошо и с воодушевлением, насколько помнится, вечером, при тихом свете лампады в его дорогой, уютной старческой келье), я чувствовал, что Он говорит что-то дивное, высокое, духовное. Ум и сердце с жадностью схватывали его слова. Я и прежде слышал это апостольское изречение, но не производило оно на меня такого действия, такого впечатления.
Мне казалось: что особенного – сохранить веру? Я верую и верую по-православному, никаких сомнений в вере у меня нет. Но тут я почувствовал, что в изречении этом заключается что-то великое; что действительно велико: несмотря на все искушения, на все переживания житейские, на все соблазны – сохранить в сердце своем огонь святой веры неугасимым и неугасимым даже до смерти, ибо сказано: «Течение совершил...» (1 Тим. 4:7), то есть вся земная жизнь уже прожита, окончена, уже пройден путь, который надлежало пройти, я уже нахожусь на грани земной жизни, за гробом уже начинается иная жизнь, которую уготовила мне моя вера, которую я соблюл. «Течение совершил, веру сохранил» (1 Тим. 4:7). И заповедал мне дивный старец проверять себя время от времени в истинах веры православной, чтобы не уклониться от них незаметно для себя. Советовал между прочим прочитывать православный катехизис митрополита Филарета и познакомиться с «Исповеданием веры восточных патриархов».
Сейчас, когда поколебались устои Православной Российской Церкви, я вижу, как драгоценно наставление старца. Теперь как будто пришло время испытания: в вере ли мы. Ведь надо знать и то, что веру соблюсти может тот, кто горячо и искренно верит, кому Бог дороже всего, а это последнее может быть только у того, кто хранит себя от всякого греха, кто хранит свою нравственность. О, Господи, сохрани меня в вере благодатию Твоею.


Никон Оптинский (Беляев)  

...Желающий приобрести веру, которая есть основание всего благого, дверь тайн Божиих и беструдная победа над врагами, нужнейшая всякой добродетели, крыло молитвы и вселение Божие в душе, должен потерпеть всякий искус, каким будет искушаем от врагов и многих и различных помыслов, которых никто не может понять, ни сказать о них что-либо, ни изобрести их, как только изобретатель зла диавол. Но пусть таковой не боится, ибо если он победит постигающие его искушения, со многим усилием, и удержит ум свой, не допуская его послаблять помыслам, рождающимся в сердце его, то он разом победит все страсти; ибо не он будет победивший, но пришедший в него верою Христос. О таковых сказал Господь: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и прочее (Мф. 17:20). Но если помысел, изнемогши, и уступит немного, пусть не страшится и не отчаивается, и не приписывает своей душе говоримое злоначальником, но с терпением, по силе своей, старательно да совершает делание добродетелей и соблюдение заповедей в безмолвии и упразднении по Богу от всего произвольно помышляемого, чтобы враг, исполнив всякие ухищрения и мечтания днем и ночью, и, найдя, что он вовсе не заботится о представляемых ему играх и образах, со всеми мыслями, которыми он его устрашал, выставляя за истину игралища, полные лжи, соскучит и отойдет. А делатель заповедей Христовых, познав на опыте немощь врага, не ужасается более никакого его ухищрения; но с радостью все, чего хочет и желает по Богу, делает беспрепятственно, укрепляемый и вспомоществуемый чрез веру, Богом, в  Которого уверовал, как Сам Господь говорит: все возможно верующему (Мк. 9:23). Ибо не он ведет брань с врагом, но Бог, промышляющий о нем ради веры.


Петр Дамаскин  

«Уверовал и сам Симон и, крестившись, не отходил от Филиппа» (Деян. 8:13). И веровал и крестился, а ничего не вышло из него. Надо думать, что в строе веры его было что-то недолжное. Вера искренняя есть отрицание своего ума. Надо ум обнажить и, как чистую доску, представить вере, чтобы она начертала себя на нем как есть, без всякой примеси посторонних изречений и положений. Когда в уме остаются свои положения веры, окажется в нем смесь положений; и сознание будет путаться, между действиями веры встречая и мудрствования ума. Таков и был Симон - образчик для всех еретиков. Таковы и все, со своими мудрствованиями вступающие в область веры, как прежде, так и теперь. Они путаются в вере, и ничего из них не выходит, кроме вреда, для себя, когда они остаются безгласными, для других, когда не удерживается в них одних эта путаница, а прорывается наружу по их жажде быть учителями. Отсюда всегда выходят люди, страдающие несчастной уверенностью в своей непогрешимости и бедственным позывом всех переделать на свой лад.


Феофан Затворник