Отрешившимся от мира и от его суетных дел, возненавидевшим его похоти и гнушающимся его забавами в Евангелии спасения дано обетование воздаяния – Вечный Чертог и нескончаемая Жизнь. Из любви к Господу монахи оставили в этом мире родных, имения, ибо слышали, что «блаженны нищие духом» (Мф. 5:3), их ожидает Небесное Царство. Тела свои они сделали храмами Святого Духа, строгостью своей жизни они победили свою жизнь. Распяли они свои души, пригвоздили к кресту тела и подвижничеством умилостивили Творца. Увидели они, что мир конечен, что удовольствия его скоротечны, что все в нем подобно сновидению. Господь наш в Своем Евангелии обещает блаженство тем, которые усердно и бдительно служат Ему. К такому Он простирает Руку Свою, таким дает награду, таких сажает с Собою за Трапезою Жизни. На таких возлагает венцы, и они вкушают блаженства в Его чертоге за скорби, понесенные с Ним с утра до вечера. Небесное Царство ожидает тех, кто одержал победу в брани и тем прославился. Ангелы по обычаю своему нисходят подкреплять борцов во время брани. Рай отверзает им врата свои, вселяются они в обители света. Ангелы дивятся славе земных, потому что они облекаются в славу, подобную славе духовных существ, облекаются ризой Святого Духа, лукавый скорбит, что не положил пятен на их головы и не устоял в борьбе с ними. Они гнушались чревоугодием и возлюбили воздержание, отогнали плотскую нечистоту и возлюбили целомудрие. Они избрали страдание и возненавидели покой, совлекшись гордости, облеклись в смирение. Мучится при виде их человеконенавистник, потому что они раскрыли его коварство и расторгли путы его, они победили врага и обратили его в бегство.


Ефрем Сирин  

Чем будем отличаться мы, христиане, если не хотим нести крест и последовать Христу терпением? Разве только тем, что живем в монастырях и носим черное платье. Надо опасаться, что и это нас не отличает. Житие монастырское и черное платье есть смирение и покаяние; а если не хотим последовать смирившемуся ради нас Христу, то где наши обеты, которыми в Крещении мы обещали служить Христу? Где обеты, которые повторяли при постриге, и обещание иметь смирение, послушание, терпение, кротость? Разве до тех пор монах остается монахом, пока постригается? Разве черная риза и обеты делают монахом, а не существо дела? Нет, нет!.. От всех христиан требуется, чтобы они шли узким и тесным путем, но особенно от монахов и монахинь. Кто нас убеждал затвориться в монастыре и носить черное платье, терпеть тесноту и скорбь? Сами мы это избрали, зачем же нам от того и убегать, что мы сами избрали? Все неисправные христиане не будут иметь ответа на Страшном Суде Христовом, но особенно монахи и монахини, которые не хранят своих обетов. Помяни все это, возлюбленный, и не выходи из монастыря, в котором находишься, но все терпи, чтобы получить венец жизни.


Тихон Задонский  

По принятии мантии скорбные искушения более попускаются на человека, чтобы навык брани духовной и сотворился, и стал искуснее. Тут уже не должно поновоначальному рассуждать, зачем то или другое, а просто терпи, смиряйся и опять терпи, подставляя правую щеку в духовном смысле, то есть не оправдываясь, а принимая поношение и уничижение, во-первых, за грехи, во-вторых, ради того, что добровольно избрала ты спасительный путь, который называется тернистым, и тесным, и трудным; особенно принявшему мантию неприлично входить в чужие дела и подавать человеческие советы, кому где жить или куда переходить, или еще непристойнее – поступать двуличием – в глаза принимать ласково, а заочно говорить противное… Душевредного должно удаляться, не давая воли языку и гневу, самооправданию, которые лишают человека пользы душевной.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Несмотря на то что ты серьезно больна, никак не соглашаешься принять тайное пострижение, как делают это другие серьезно больные из опасения, чтобы не перейти в вечность без пострижения, прожив довольно лет в монастыре, а желаешь получить мантию видимую, то есть длинную, церковную. Не знаю, дождешься ли ты этого. Из жития Киево-Печерского преподобного Моисея Угрина видно, что он тайно пострижен в темнице проходящим иеромонахом. Разве ты выше этого преподобного? Советую тебе молиться этому угоднику Божию, чтобы он предстательством своим у Господа помог тебе избавиться от немощей душевных, ради которых посылаются и болезни телесные. Знай, что желать видимой мантии больному человеку есть явное тщеславие. Впрочем, я не убеждаю тебя к тайному пострижению, так как это дело совершается и должно совершаться по добровольному желанию разумеющих таковое. Ибо образ монашеский есть образ покаяния и смирения, а не повод к тщеславию, высокомерию. На мытарствах и за простое тщеславие будут очень истязывать, тем более за тщеславное кичение длинной мантией. Хорошо тому, у кого большое смирение, а не тому, у кого длинная мантия. Мантия длинная и короткая, обе не имеют рукавов, чем означается то, чтобы носящий их не делал ничего по ветхому человеку, тлеющему в похотях прелестных.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Описываешь свою скорбь о том, что другим, по твоему мнению, недостойным, дают мантию, а тебе – нет. Из этого вижу желание тобой монашества не для спасения души и приобретения большего смирения, но для того, чтобы быть впереди других и величаться воскрылением ризы своей, не помышляя о том, что есть мантия и чего ради дается она. Это показует, что тобой обдержит не желание спасения, а гордость. Это еще яснее является из того, что ты дерзнула назвать всеми уважаемого досточтимого старца Нилкой! Имея здравый смысл, можно ли так выражаться?
Если в таком душевном устроении удастся тебе получить мантию, то будешь ты в ней, как пень в шляпе. Как бесчувственному пню никакой пользы и украшения не доставляет шляпа, так точно будет и на тебе находиться мантия, да еще послужит к осуждению. Мантия есть образ покаяния и смирения. И потому, желая иметь ее, должно утверждаться и обучаться главным образом в смирении, почитая себя недостойной этого ангельского образа, а не то что домогаться ее, и притом с честолюбием, для тщеславия. А в том надо быть уверенной, что Господь руководит начальниками нашими в деле этом, и Сам возвещает, кому дать и кому не дать. Значит, и в том есть воля Божия, что той дали, и отец Нил помог в деле этом, и это – по Божию устроению. Видно, она достойнее тебя к принятию и ношению этого ангельского образа, достойна, если не делами, которых, ты пишешь, у нее нет, а живет нерадиво; то если не делами, то, должно быть, смирением, которое в очах Божиих выше всех наших исправлений. Поэтому-то Господь и возвестил отцу Нилу устроить ее к принятию этого ига Его, которое есть благо и легко для смиренных сердцем (Мф. 11:29–30). Поэтому, если желаешь и ты носить образ этот, постарайся приобрести смирение в сердце своем. Считай себя не только недостойной этого чина за свое нерадение, но даже недостойной и пребывания в святой обители. Старайся не осуждать никого и ни за что, считай себя последнейшей и худшей всех и никогда не полагайся на свой разум и свое смышление.
Господь, видя твое такое устроение, сподобит и тебя принять этот святой образ, который и послужит тебе ко спасению души твоей, чего тебе усердно и желаю. Предоставь это дело и желание твое в волю Божию и успокойся. Доказывай свое желание иметь ее не происками, не просьбами кого-нибудь, но усердным исполнением монашеских дел и правил, а более всего смирением. И тогда Бог, видя усердие твое о спасении, подаст мысль и о тебе в сердце твоих начальников.


Иосиф Оптинский (Литовкин)