Есть два обличения: одно здесь во спасение, а другое — там в осуждение. Ныне, в настоящей жизни, входя в свет чрез покаяние, самоохотно и самопроизвольно, мы хотя обличаемся и осуждаемся, но, по благости и человеколюбию Божию, обличаемся и осуждаемся тайно и сокровенно, во глубине души нашей, во очищение и прощение грехов наших. И только один Бог вместе с нами знает и видит сокровенности сердец наших. И кто здесь, в настоящей жизни, бывает судим таким судом, тому нечего бояться другого какого истязания. Но тогда, во Второе пришествие Господне, на тех, которые не хотят внити в свет и быть им судимы и осуждаемы, но ненавидят его, откроется свет, сокрытый ныне, и сделает явными все их сокровенности. И все мы, ныне укрывающие себя и не хотящие объявить сокровенности сердец наших чрез покаяние, раскрыты будем тогда действием света пред лицем Бога и пред всем прочим, — что такое есть мы ныне.


Симеон Новый Богослов  

...Надобно непрестанно внимать чувству сокрушенного исповедания, чтоб совесть наша как-нибудь не обманула себя, подумав, что уже довольно сокрушалась и исповедовалась Богу. Ибо суд Божий гораздо строже суда нашей совести, хотя бы кто и ничего не знал за собою худого с полным удостоверением, как учит премудрый наш Павел: я сам не сужу о себе: ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь (1 Кор. 4: 3—4). Если же мы не будем достодолжно и об этих <невольных и неведомых> грехах исповедоваться, то во время исхода нашего страх некий неопределенный найдем в себе. А нам, любящим Господа, надлежит желать и молиться, чтоб в то время оказаться непричастными никакому страху: ибо кто тогда будет находиться в страхе, тот не пройдет свободно мимо князей адских, потому что эту боязливость души они считают за признак соучастия ее в их зле, как это в них самих есть. Обрадованная же любовию Божиею душа в час разрешения от тела с Ангелами мира несется выше всех темных полчищ, потому что такая душа неким образом окрылена бывает духовною любовию, имея в сей любви полное без всякого недостатка исполнение закона. Потому исходящие из сей жизни с таким дерзновением и во Второе пришествие Господне восхищены будут со всеми святыми. Те же, которые во время смерти хотя мало поражаемы бывают страхом, будут оставлены тогда в толпе всех других людей как состоящие под судом, чтоб, испытаны быв огнем суда, должный им по делам их удел получили они от Благого Бога нашего и Царя Иисуса Христа. Ибо Он есть Бог правды, и Его есть на нас любящих Его богатство благ Царствия Его, в век и во все веки веков.


Диадох  

«Сотворите же достойный плод покаяния»
(Мф. 3:8) «И сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым: если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та, то пусть исповедуются во грехе своем, который они сделали, и возвратят сполна то, в чем виновны, и прибавят к тому пятую часть и отдадут тому, против кого согрешили» (Числ. 5: 5–7). Не тот исповедует свой грех, кто сказал: я согрешил, и потом остается во грехе, но тот, кто, по словам псалма, открыл грех свой (Пс. 31:5) и возненавидел его. Какую пользу принесет больному забота врача, если больной крепко держится того, что разрушительно для его жизни? Так нет никакой пользы от прощения неправды делающему еще неправду и от извинения в распутстве – продолжающему жить распутно... Премудрый Домостроитель нашей жизни хочет, чтобы живший во грехах, а потом дающий обет восстать к здоровой жизни положил конец прошедшему и после сделанных грехов положил некое начало, как бы обновившись в жизни через покаяние... Кающимся недостаточно для спасения одного удаления от грехов, но им необходимы и достойные плоды покаяния.


Василий Великий  

Прежде плача и слез, — никто да не прельщает нас пустыми словами, и сами себя да не прельщаем, — нет в нас покаяния, ни истинного намерения перемениться, ни страха Божия в сердцах наших; не сознали еще мы себя виновными и не осудили, и душа наша не была еще в чувстве будущего Суда и вечных мук. Ибо если б мы осудили себя, если б возымели такие движения сердца, если б были в таких чувствах, то тотчас извели бы и слезы. Без этого же ни жестокосердие наше никак не может умягчиться, ни душа наша стяжать духовное смирение, ни мы не в силах сделаться смиренными. А кто не таков, тот не может соединиться с Духом Святым; не соединившийся же с Ним чрез очищение себя от всего страстного, созерцания Бога и Боговедения сподобиться не может, и недостоин сокровенно научаемым быть добродетелям смирения.


Симеон Новый Богослов  

Вспомним еще святого Григория, который говорит: «Часто те, беззаконие которых Бог долго терпит, неожиданно похищаются смертью, так что им не приходится и поплакать при смерти о содеянном». Итак, никто пусть не говорит: покаюсь при смерти, покаюсь во время последней болезни. Хорошо говорит Господь Бог наш: «должно делать дела... доколе есть день; приходит ночь, когда никто не может делать» (Ин. 9: 4). Днем является жизнь наша, ночью же – кончина наша. Если днем ни сеешь, ни насаждаешь, ни жнешь, ни собираешь, то как это будешь делать ночью? Если во дни временной жизни твоей не умножаешь добрых дел, то как приобретешь их при кончине, откуда соберешь их? Гордый царь Навуходоносор, много прогневавший Бога и вызвавший Его ко мщению, увидел во сне великий дуб, образ своей высоты, и услышал голос: «срубите это дерево» (Дан. 4: 11). Святой пророк Даниил, толкуя ему и объясняя, что на нем, Навуходоносоре, должен исполниться этот сон, советует ему: «искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным; вот чем может продлиться мир твой» (Дан. 4: 24). Мы же рассмотрим только одно слово «может»: «вот чем может продлиться мир твой». Слово «может» есть слово сомнения, будет ли то или не будет? Будет ли милостив Бог или не будет? Посмотрим: святой пророк Даниил дает совет Навуходоносору рассыпать грехи милостынями, но прощение грехов он считает неизвестным, сомнительным, ибо говорит: «может продлиться мир твой». Хорош совет пророческий, но надежда на спасение неопределенна, и удивительно, как пророк, провидевший будущее, не провидел ясно, милостив ли будет Бог к грехам Навуходоносора. Прежде времени царь не позаботился о своих грехах и не давал милостыню, но если сделает это уже при посечении своем, «может продлиться» мир его. Если же пророк не знал о том, принята ли будет милостыня Навуходоносора при кончине его, то как ты, не будучи ни святым мужем, ни пророком и не заботясь о своем спасении, как, говорю, ты можешь быть уверен, что при кончине твоей сотворишь милостыню, и что эта милостыня твоя будет принята, и что ты сподобишься .прощения? Делайте, пока есть день, пока вы здоровы и в состоянии; когда же склонится день жизни, постигнет вас смертная ночь и изнеможете и телом, и духом, тогда не мечтайте сделать что-либо доброе, согласно словам Господа: «приходит ночь, когда никто не может делать» (Ин. 9: 4).


Димитрий Ростовский  

Всего лучше неповрежденная и ничем не страждущая лепота души; если же трудно сохранить ее, то лучше терпеть вред в чем-либо малом и удобоизлечимом, а не в существенном. Когда слышишь, что дано нам покаяние, не приступай поэтому небоязненно ко греху в надежде, что непременно будешь исцелен; но знай, что, во-первых, многие не имели времени на покаяние, подвергшись наказанию среди самых прегрешений; что сверх этого покаяние врачует обыкновенно немощи нескоро, потому что потребны труды, пост, бдение, милостыня, молитвы и все сему подобное, чтобы уврачевать прежние язвы. В-третьих, надлежит не терять из мысли, что и в увраченном струпе рубец изобличает бывшую болезнь. Ибо не одно и то же — тело неповрежденное и уврачеванное, не одно и то же — одежда целая и разодранная, хотя бы каким-нибудь искусством и приведена была, по-видимому, в такое состояние, что нелегко распознать, где была разодрана. Но если душа и будет восстановлена в прежнюю лепоту, то, как сказал я, непросто восстановляется, но после тьмочисленных трудов, слез и наказаний, какие согрешившая душа налагает сама на себя.


Исидор Пелусиот