...Душа трехсоставна, потому что... три в ней силы: помысл, раздражительность и вожделение. Ежели в раздражительности есть любовь и человеколюбие, а в вожделении чистота и целомудрие, то помысл светел. А ежели в раздражительности человеконенавистничество и в  вожделении распутство, то помысл омрачен. Разум тогда здоров, целомудрен и светел, когда страсти подчинены ему; духовно созерцает он соотношение Божиих тварей и возводится к Святой и Блаженной Троице. Также и раздражительность тогда бывает в естественном движении, когда любит всех человеков, ни на кого из них не сетует и не помнит зла. И вожделение верно природе, когда воздержанием, смиренномудрием, нестяжательностью умертвит страсти, т. е. плотское удовольствие, влечение к корысти и преходящей славе, и обратится к любви Божественной и небесной; потому что вожделение имеет троякое стремление, или к плотским удовольствиям, или к пустой славе, или к прелести богатства; и по причине сего противного разуму влечения, небрежет о Боге и о Божиих заповедях, забывает собственное свое благородство, ожесточается против ближнего, омрачает помысл и не позволяет ему возвести взор к истине. А кто приобрел высший образ мысли, тот еще здесь... предвкушает Царство Небесное, начинает жить блаженной жизнью, ожидая себе блаженства, уготованного любящим Бога...


Ефрем Сирин  

Растление души есть уклонение на распутия от прямого и правого мудрования, именно то, что растлилось правое мудрование и стало развращенным, воспохотствовав всего злого. Ибо когда правые помыслы развращаются, тотчас, как терния и волчцы, прорастают в душе семена зла. Таким-то образом, как в мертвом теле распложаются черви, так в душе оной, лишившейся Божественной благодати, будто черви расплодились — зависть, лукавство, ложь, ненависть, вражда, брань, злопамятство, клевета, гнев, ярость, печаль, месть, гордыня, спесь, тщеславие, немилостивость, лихоимство, хищение, неправда, неразумная похоть, шепотничество, пересуды, завиствования, спорливость, поношения, осмеяния, славолюбие, клятвопреступничество, клятьбы <проклятия>, богозабвение, дерзость, бесстыдство и всякое другое зло, Богу ненавистное; так что человек перестал уже быть по образу и подобию Божию, как создан вначале, а начал быть по образу и подобию диавола, от которого всякое зло.


Симеон Новый Богослов  

Видишь, что зеркало принимает образы того, к чему обращено. К небу ли обратится – образ неба в нем изображается; к земле обратится – отразит землю. Так и человеческая душа: к чему любовью обращается и прилепляется, то в ней и видно. Когда к Богу обращается – образ Божий силою Святого Духа в ней и изображается; когда к земным и мирским вещам склоняется – земной образ и начертывается в ней. А какой образ в себе носит, такое и мудрование имеет. Если Божий образ имеет – любит Бога и человека, созданного по образу Божию,– помышляет о небесном и горнем, а не о земном; если носит образ земной и животный – о земном помышляет, и действует так, и следует тому, что приятно ее чувствам, что несмысленным скотам свойственно. Это рассуждение научает тебя покаянием и верою во Христа Иисуса совлекаться ветхого человека и его животного образа и искать и облекаться в образ Божий, который есть наилучшее и превосходнейшее украшение души.


Тихон Задонский  

Человек не есть только тело, но и не только дух: он – единство тела и духа. «И стал человек душею живою» (Быт. 2, 7), то есть как только Творец в созданное Им тело вдохнул дыхание жизни, человек сделался живым существом, единым по сознанию, двояким по естеству. В учении Священного Писания о духовном начале жизни человеческой иногда указывается как будто на двойственность и этого начала, например: «Слово Божие живо и действенно... проникает даже до разделения души и духа, составов же и мозгов» (Евр. 4, 12). Некоторые из учителей церкви также говорят о душе и духе, как будто о двух различных началах нашего духовного естества. Но у апостола слова: «дух» и «душа», в отношении к природе человека, означают не различные начала, а только высшую и низшую сторону одного и того же начала: отсюда у него выражения: «духовный» и «душевный» человек (1 Кор. 2, 14–15), то есть человек с высшим ведением и озарением от Бога, прозревающий в область Горнего, духовного мира, и человек – с неразвитым или даже притупленным зрением духовным, неспособный в этом состоянии видеть ничего выше чувственного. Не иначе, конечно, думали и учители церкви, различавшие дух и душу в человеке, потому что, говоря о природе человека вообще, они, вместе со всеми, признавали только двухчастный, духовно-телесный состав его.


Филарет Московский (Дроздов)