...Живя в общежитии, ты должен соблюдать три правила, кои соблюдал и Псалмопевец, который, по собственному его признанию, как глухой не слышал, как немой не отверзал уст своих, и был, как человек не слышай и не имый во устех своих обличения (Пс. 37, 15). Точно так и ты будь слепым, глухим и немым, — слепым, чтобы тебе, подобно слепому, не смотреть, кроме избранного тобою для подражания, на неслужащее к назиданию, чтобы соблазнившись, не избрать худшего, — глухим, чтобы не внимать, подобно глухому, тем словам, кои произносят непокорные, упорные, порицатели... кои очень легко могут своим примером развратить, — немым, по примеру Псалмопевца, который говорит: рех: сохраню пути моя, еже не согрешати ми языком: положих устом моим хранило, внегда востати грешному предо мною. Онемех и смирихся, и умолчах от благ (Пс. 38, 2—3), чтобы быть тебе неподвижным и ничего не отвечать, подобно немому, когда слышишь злословия, когда наносят тебе обиды. К сим правилам надобно присовокупить особенно четвертое, которое требует того, чтоб ты, по учению Апостола, был буй в мире сем, чтобы тебе сделаться премудрым (см.: 1 Кор. 3, 18), т. е. не рассуждай о том, что тебе приказано будет, но всегда в простоте сердца и с верою неси послушание, почитая святым, полезным и мудрым только то, что тебе повелевает Закон Божий или старец. Когда ты будешь утвержден в сих правилах, то постоянно пребудешь в сем учении и при всех искушениях и кознях врага не выйдешь из общежития.


Иоанн Кассиан Римлянин  

Первое <делание монаха> — безмолвие, т. е. жизнь, провождаемая без развлечений, в удалении от всякого житейского попечения, чтоб монаху, став выше человеческого ублажения, можно было прилепиться к Богу. Второе — соразмерный пост, т. е. единократное в день вкушение пищи малоценной, и то не до сытости. Третье — соразмерное бдение, т. е. употребление одной половины ночи на псалмопение, воздыхания и слезы. Четвертое — псалмопение, т. е. телесная молитва, состоящая в псалмах и коленопреклонениях. Пятое — молитва духовная, совершаемая умом, удаляющая от себя всякую постороннюю мысль. Шестое — чтение житий святых отцев и их словес; совершенное удаление слуха от учений странных и от всякого иного, чтобы словесами отцев препобеждать страсти. Седьмое — вопрошение опытных о всяком слове и предприятии, чтобы но неопытности и самоуверенности вздумав и сделав одно вместо другого, не погибнуть, когда вознеистовствует плоть, по бесовскому навету и от вина, потому что возбешение плоти, т. е. похотливость, бывает не только по бесовскому навету, но и от пьянства. Посему должно в меру все срастворять, чтобы совершенною неумеренностью не поколебать ревности.


Ефрем Сирин  

...Пустыню искать должно совершенным, очищенным от всякого порока, и по совершенном очищении от пороков в обществе братий уходить в нее не по малодушию, а для Божественного созерцания, с желанием высшего ведения, которое может быть приобретено только в уединении и только совершенными. Ибо какие пороки не уврачеванные мы перенесем в пустыню, они будут скрыты в нас, но не истреблены. Ибо уединение как способно приводить чистых нравами к чистому созерцанию и ясным ведением открывать знание духовных тайн, так и пороки неочистившихся не только не очищает, но еще увеличивает. Отшельник дотоле кажется себе терпеливым и смиренным, пока не сталкивается в сношении ни с каким человеком. А когда встретится какой-нибудь случай к раздражению, то он тотчас возвращается к прежней страсти, ибо тотчас обнаруживаются пороки, которые скрывались, и как необузданные и от продолжительного покоя утучневише кони с рвением вырываются из своих затворов и с большим стремлением и неистовством влекут своего всадника к погибели. Ибо если страсти не будут прежде очищены, то более неистовствуют в нас, когда от людей не бывает повода обнаружить их на деле. По неупражнению, от беспечности мы погубляем и малое терпение, которое, казалось, имели, находясь вместе с братиями, ради стыда их и людского замечания. Как все ядовитые роды змей или звери, пока находятся в пустыне и своих логовищах, пребывают как бы безвредными; однако же из-за этого нельзя считать их безвредными, потому что некому вредить. Ибо это зависит не от доброты их, а от необходимости пустыни. А как улучат удобный случай укусить, они скрытый в них яд и злость души тотчас изливают и выказывают. Потому ищущим совершенства недостаточно не гневаться на человека. Ибо помним, что когда мы пребывали в пустыне, то сердились на писчую трость, когда не нравилась толстота или тонкость ее; так же на ножик, когда иступленным лезвием не скоро перерезывал; тоже  на кремень, если не скоро вылетала искра огня из него, когда мы спешили к чтению, вспышка негодования простиралась до того, что возмущение духа не иначе мы могли подавить и успокоить, как произнесши проклятие на бесчувственные пещи или, по крайней мере, на дьявола. Посему к достижению совершенства недостаточно одного только отсутствия людей, чтобы не на кого было гневаться; если наперед не будет приобретено терпение, то страсть гнева также может устремляться на бездушные вещи и по малым поводам. Находясь в нашем сердце, она не допустит ни приобрести постоянное спокойствие, ни освободиться от прочих пороков; разве в том думаем приобрести какую-нибудь пользу, или врачевство нашим возмущениям, что бездушные, немые вещи не отвечают на проклятия или гнев наш и раздражительность нашего сердца не возбуждают к большему воспламенению безрассудной ярости.


Иоанн Кассиан Римлянин  

Отрекшимся от мира и от суетных дел его, возненавидевшим похоти его и гнушающимся забавами его в Евангелии спасения дано обетование воздаяния — непреходящий чертог и нескончаемая жизнь.
Из любви к Господу своему оставили они в мире сем родных, родителей, богатство и имение, ибо слышали, что блажени нищии духом (Мф. 5,3). И за сие ожидает их Горнее Царство.
Тела свои соделали они храмами Духа Святаго, строгостью жизни своей препобедили похоти, несли иго тяжких трудов, из любви к Господу своему презирали они жизнь свою.
Распяли они души свои, пригвоздили ко кресту тела свои и подвижничеством своим умилостивили Творца своего.
Увидели они, что мир преходит, что удовольствия его скоротечны, что все в нем для обладающих им то же, что сонная мечта.
Господь наш в Евангелии Своем обещает блаженство тем, которые усердно и бдительно служат Ему.
К таковым простирает Он десницу Свою, таковым дает награду, таковых посаждает с Собою за трапезою жизни.
На таковых возлагает венцы, и вкушают они блаженство в чертоге Его за скорби, понесенные с Ним с утра до вечера...
Горнее Царство ожидает к себе тех, которые одержали победу в брани и прославились тем. Ангелы, по обычаю своему, нисходят подкреплять борцов во время брани...
Рай отверзает им врата свои; вселяются они в обители света и упокоеваются там...
Ангелы дивятся славе перстных, потому что облекаются они в славу, подобную славе существ духовных. <облекаются>... ризою Святаго Духа <...>
Лукавый скорбит, что не положил пятен на телах их и не устоял в борьбе с ними.
Они возгнушались чревоугодием и возлюбили воздержание, отгнали от себя плотскую нечистоту и возлюбили целомудрие.
Они избрали себе страдания и возненавидели покой, совлеклись гордости и облеклись в смирение.
Мучится при виде их ненавистник человечества, потому что открыли они коварство его и расторгли путы его.
Победили они врага... и обратили его в бегство... Несчетно взывает он: «Горе, горе мне!» — когда видит, что праведники препобедили его злоухищрения.


Ефрем Сирин