Вера, незлобие, смирение, и любовь, и доброжелательство другим выше всех добродетелей, как свидетельствует Сам Господь в Евангелии, глаголя: милости хочу, а не жертвы (Мф. 9, 13), т.е. паче жертвы. А, напротив, неверие и лукавство, зависть, и злоба, и ненависть хуже всех грехов и зловреднее всех страстей и пороков.
Как же быть тем, которых как бы невольно тревожат и беспокоят нелюбовь и злоба, зависть и ненависть или смущает неверие?
Прежде всего должно обратить внимание на причины этих страстей и против этих причин употребить приличное духовное врачество. Причина неверия – любление земной славы, как свидетельствует Сам Господь во святом Евангелии: Как можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете (Ин. 5, 44). А зависть, и злоба, и ненависть происходят от гордости и неимения любви к ближним. Врачество же против сих страстей: во-первых – смиренное и искреннее сознание своей немощи пред Богом и духовным отцом; во-вторых – евангельское понуждение не действовать по влечению сих страстей, а делать противное им; третье врачество – искать во всем только славы Божией и от Бога; четвертое врачество – смиренное испрашивание помощи Божией псаломскими словами: Господи! От тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади рабу Твою или раба Твоего (Пс. 18, 14). Испрашивать же помощи Божией не сомневаясь, а веруя, что невозможное у людей возможно от Бога (см. Мк. 10, 27).
Пятое врачество – самоукорение, т.е. во всяком неприятном и скорбном случае или обстоятельстве должно возлагать вину на себя, а не на других – что мы не умели поступить как следует и от этого вышла такая неприятность и такая скорбь, которой и достойны мы попущением Божиим за наше нерадение, за наше возношение и за грехи наши, прежние и новые.


Амвросий Оптинский (Гренков)  

Между помыслами есть много различия во всем, и одни из них безгрешны, а другие нет. — Так называемый прилог помысла, т. е. мысль о добром или злом, не заслуживает ни награды, ни порицания. Потом сочетание, т. е. беседа с помыслом, к соглашению с ним или отвержению его, заслуживает похвалу, если оно богоугодно, но малую, также и укоризну, если оно лукаво. После так называемая борьба, или побеждающая, или побеждаемая умом, — приносящая венец или мучение, когда исполнится на деле. Также и сосложение, т. е. преклонение души к явившемуся, соединенное с услаждением, отчего происходит пленение, насильно и против воли увлекающее сердце к исполнению на деле. Когда же страстный помысл долго остается в сердце, то образуется так называемая страсть, которая, привычкою к себе, произвольно увлекает душу и свойственно передает ее исполнению на деле. Такая страсть несомненно подлежит во всех или соразмерному покаянию, или будущей муке, говорит Лествичник, т. е. ради непокаяния, а не ради брани; ибо если бы было так, то без совершенного бесстрастия не могли бы многие получить прощения. ...Однако спастись и примириться с Богом всем возможно. И так разумный <делатель> отвергает лукавый прилог, — матерь зол, чтобы разом отсечь все происходящее от него злое, а благой прилог всегда должно быть готовым обращать в дело, чтобы тело и душа пришли в навык добродетели и освободились от страстей благодатию Христовою. Ибо мы вовсе ничего не имеем, чего бы ни получили от Него, и ничего не можем принести Ему, кроме одного только произволения, не имея которого не находим ни знания, ни силы к деланию доброго. И это есть дело человеколюбия Божия, чтобы мы не подверглись осуждению за праздность, ибо праздность есть напало всякого зла (ср.: Сир. 33, 28)...


Петр Дамаскин