Никто да не осмеливается врагов ополчение обратить в бегство, не взяв в руки апостольского всеоружия (Еф. 6:11). И конечно, всякому известен способ божественного того вооружения, которым постол Павел стоящего перед дружиною врагов делает неуязвимым вражескими стрелами. Ибо, разделив добродетели на виды, каждый вид добродетели апостол Павел сделал особенным оружием, пригодным для нас в каждом обстоятельстве. С верою соединив и соткав справедливость, из них вооружаемому приготовляет броню, прекрасно и безопасно ограждая воина той и другой. А если вера и справедливость отделена одна от другой, то оружие не может сделаться безопасным для того, кому вручается. И вера без дел правды недостаточна ко спасению, а также праведность жизни для спасения небезопасна сама по себе, не в сопряжении с верою. Поэтому, как бы вещества какие, соединив в этом оружии веру и правду, Апостол приводит у воина в безопасность вместилище сердца, ибо под бронею разумеется сердце. А голову доблестного обезопасит надеждою, означая этим, что хорошему воину приличествует, как некое перо на шлеме, иметь в высшем упование чего-либо возвышенного. И щит, оружие прикрывающее, есть несокрушимая вера, которую не может пронзить острие рожна. Под рожнами же, какие мечут в нас неприятели, будем, конечно, разуметь разнообразные нападения страстей. Но спасительное оружие, которое вооружает правую руку доблестно подвизающихся с врагами, есть Святой Дух, страшный, когда противодействует, и спасительный, когда сообщается принимающим. И всякое евангельское учение доставляет безопасность ногам, так что ни одна часть тела не оказывается обнаженною и открытою для принятия удара.


Григорий Нисский  

Диавол, этот злой дух мысленный, невидимо действует на неверных и обнаженных от Божественной благодати. Почему люди, почтенные от Бога самовластием, не замечают, что бывают покорными слугами власти диавола, и им будучи ведомы на грех, думают, что делают зло самовластно и самоохотно, и таким образом служат у него посмешищем. Такое обманчивое думание есть одна из главнейших прелестей изобретателя всякого зла диавола. Вся его злокозненность обращена на то, чтоб действовать властно внутри грешащих, а они чтоб думали, что делают грех по собственному произволению, а не по внушению и влечению от диавола. И успевает в этом до того, что те самые, которые им насилуются, слыша о том, говорят: «Но что же сталось с самовластием и свободою человека — потеряны?» Да, потеряны, однако же не всецело; в нашей еще осталось власти познавать, в каком бедственном находимся мы состоянии, желать избавиться от него, и искать Избавителя: подобно тому, как больной, который лежит на постели, знает, что лежит в болезни, и желает подняться от нее, и хоть не может этого сделать сам собою, но имеет свободу искать врача, чтоб исцелил его.


Симеон Новый Богослов  

Диавол, по обычаю своему, всегда подбирается к душе странным неким образом и  сложно распознаваемым, с тем чтобы, будучи всегда близ ее и не отдаляясь от нее, возмущать и переворачивать все ее стремления, движения и помышления, т. е. и мысленную, и желательную, и раздражительную силы души, и направлять их на то, что ему угодно. Этим способом он всех нас завлекает в сети свои и забирает в рабство себе и в волю свою, — а мы того и не знаем; и, что хуже всего, диавол, употребляя эту тактику непрестанно и сделав нас страстными и непотребными, убеждает нас думать и говорить, что этот наш недуг (смятение и возмущение внутри, которым мы вводимся в страсти и держимы бываем в них), есть свойство естества нашего, а не дело бесовских козней. Иных же он убеждает думать, что злые дела, какие они делают по действу его, есть исправности и добродетели, и хвалиться ими. Но это есть уже совершенная мертвость души, ибо кто хвалится злом, тот нимало не чувствует тлетворного действия его, а это свойственно лишь мертвому. И вот отчего висит над родом человеческим опасность быть осужденным вместе с диаволом и прочими демонами; а он того не знает.


Симеон Новый Богослов  

Демоны, раз овладевши душою, обращаются с нею так гнусно и оскорбительно, как свойственно лукавым демонам, сильно и страстно желающим нашего позора и погибели. Сняв с нее все одежды добродетели, одев ее в рубища порочных страстей, грязные, изорванные и зловонные, которые позорят ее более, чем нагота, и наполнив ее еще всякою свойственною им нечистотою, они непрестанно хвастаются наносимыми ей поруганиями. И не знают никакой сытости в этом гнусном и непотребном обращении с нею, но, как пьяницы, когда уже сильно напьются, тогда еще более разгорячаются, так и они тогда особенно неистовствуют и сильнее и свирепее нападают на душу, когда наиболее повредят ей, поражая и уязвляя ее со всех сторон и вливая в нее свой яд; и отстают не прежде, как когда приведут ее в одинаковое с собою состояние, или увидят, что она уже отрешилась от тела... Кто так жесток и суров, кто так слабоумен и бесчеловечен, так несострадателен и безжалостен, что не захочет душу, терпящую столько позора и вреда, освободить, по мере сил своих, от этого окаянного неистовства и насилия, но оставит ее страдания без внимания?


Иоанн Златоуст  

Если и напал на тебя общий всем враг, чтобы одолеть с первого удара и набегом захватить всю твою жизнь, то и ты, как известился я, при неусыпном старании оградясь Божией помощью, во время этой осады причинил ему много трудов, боевые и осадные его снаряды сделал бездейственными и воздвиг себе памятники блистательной над ним победы. Поэтому, радуясь с тобою торжеству твоему и воспевая победную песнь, советуем быть бдительным и внимать себе, потому что противник не знает стыда, не умеет краснеть и отчаиваться до смерти, но вместо оружий и боевых снарядов довольствуясь своими природными силами, нападает во всякое время, и не думая быть побежденным, но мечтая о победе. Поэтому всяким хранением береги свое сердце (Притч. 4:23). Ибо борьба с врагом не единообразна, тогда не трудно было бы его низложить, но много и притом разных у нее видов. Когда побежден он целомудрием, тогда вооружается он корыстолюбием. Если и здесь нанесены ему раны, то строит козни при помощи зависти. А если увидит, что и это преодолевает иной, то вооружает друзей. Если же выдержит кто и их нападение, ополчает домашних. А когда и тем не возьмет, порождает нерадение. Если же и его кто превозможет, внушает злопамятность. И для чего пытаюсь исчислить все стрелы лукавого? Оставлю это, дам же тот совет твоему мужеству, чтобы всюду иметь у себя глаза, потому что враг нападает отовсюду, и особенно старается наносить смертельные раны.


Исидор Пелусиот  

Состоя в подвиге по деятельному любомудрию добродетели, внимательнее наблюдай за наветами губительных бесов. Ибо сколько положишь ты восхождений преуспеяния в высших добродетелях, сколько увеличится Божественный свет в молитвах твоих, и ты благодатию Духа Святаго внидешь в откровения и видения неизреченные, столько они, видя тебя восходящим к небесам, скрежещут зубами и старательно простирают многоплетеные сети свои по мысленному воздуху. Не только плотолюбивые и зверские бесы похоти и гнева дыхнут на тебя, но и духи богохульные в горькой зависти восстанут на тебя. Сверх того эти воздушные начала и власти, являясь наружно и не являясь в одном воображении, начнут принимать разные странные и страшные образы, чтобы смутить тебя, или вред какой причинить тебе. Но упражняясь с бодренным оком ума в делании умной молитвы, тебе нечего бояться такой стрелы, летящей во дни, потому что они даже к обиталищу твоему не смогут приблизиться (Пс. 90:5, 10), будучи, как тьма, гонимы обитающим в тебе светом и Божественным огнем опаляемы.


Никита Стифат